Двуручный зонт за спиной

Глава 1

- Ой, извини! – ойкнул пацан, - Не больно?

Как можно было столкнуться в почти пустом книжном магазине? Ума не приложить!

Она улыбнулась и подмигнула:

-Да нет, все нормально.

Рот пацана растянулся до ушей. От того, что подмигнула? Почему-то хотелось в это верить.

Пацан как пацан, тощий, нескладный, в майке с черепами и надписью «по-иностранному», в черных джинсах. Лохматый, со светлыми серыми глазами. Кольцо в ухе. Года на три, наверное, младше. В ухе наушник от плеера, а в руках зачем-то огромный темно-синий зонт.

- Боишься промокнуть? – спросила она.

- Да не, это…в общем, - смутился пацан.

- А, - она чуть дернула плечами, - Ну, ладно, мне пора. Пока.

Она повернулась и направилась к выходу.

- Эй, - окликнул пацан, - Ты это, телефон забыла…

Она усмехнулась и тряхнула головой – отстань! Но он тут же догнал, забежал вперед.

- Да нет, ты забыла у кассы, - и протянул ее «Мото».

- Ой, спасибо, - она удивилась, - А я подумала, ты клеишься, просто. Как я его могла забыть? Странно. Наверное, когда деньги доставала. Я жду одного звонка, очень важного. Так что большое тебе спасибо.

- Да я знаю, – кивнул он, - Не за что.

Она пошла к двери, чувствуя на себе его взгляд. Странный какой-то. По такой жаре с зонтом. Вообще какой-то весь неправильный. Длинный, лохматый. И на зубе щербинка.

И ужасно, неизвестно почему, симпатичный.

***

Работа во второй половине летнего дня тянется невыносимо. Посетителей в поликлинике было мало, а у Таисии Петровны, детского педиатра, не было совсем. И она засобиралась домой.

- Я побегу, Танечка, у сына день рождения. А ты, если не очень затруднит, посиди еще с полчасика. На всякий пожарный. Если что серьезного – звони на мобильный.

- Конечно, Таисия Петровна, идите, - с легкой завистью в голосе сказала она, - Веселитесь посильнее.

- Ох, куда уж там, какое веселье. Скоро гости подойдут, а ничего еще не готово.

Дверь закрылась и Таня осталась одна в душном кабинете. Прямо наказание какое-то!

Хорошо, что Димка сегодня позвонил. Всего через два дня приедет, соскучился и сильно-сильно целует. А если бы она потеряла сегодня телефон в «Доме Книги»? Хорошо еще, что тот пацан вовремя заметил. И себе не оставил, а мог бы: кто нашел, того и телефон. Теперь так.

Как же она все-таки любит Димку! Странно признаваться себе в этом, но это так! Сколько они уже вместе, четыре года? Пять? Ужас! А она все еще… словно в первый день. А он, интересно… Хотя и так знала… И еще как!

В дверь постучали, в приоткрывшуюся щель протиснулась лохматая голова.

- Можно?

- Ты? – удивилась Таня, - Можно, только врач уже ушел.

- Да я знаю, - пацан, все еще со своим огромным зонтом, висящим теперь за спиной, протиснулся в кабинет и закрыл дверь.

- А зачем тогда пришел? – спросила Таня и чуть нахмурила брови.

- Жарко, - невпопад ответил он.

- И что дальше?

- Я подумал, может, ты мороженого хочешь. Вот.

Он снял зонт и достал из него четыре запечатанных пакета: «Лакомку», «Рожок», «Гулливера» и «Снеговика с клубникой».

- Не знаю, какое тебе больше нравится.

- И взял много?

- Не, не много. Просто всякого. Чтоб уж… какое ты любишь?

Вот тип! Она посмотрела на мороженое, потом на пацана. Ну и тип! И вроде на наглого «не тянет».

- «Лакомку».

- Держи, - он протянул «Снеговика», спохватился, хотел было поменять, но она уже взяла прохладный пакет…

- Ты что следил за мной? – спросила Таня как можно строже, хотя губы сами растягивались в улыбку.

… Почему она сказала «Лакомку»? Ведь хотела именно «Снеговика», и непременно «с клубникой»…

- Нет, конечно.

- Скажи еще, случайно зашел, - подсказала она.

- Я справку подписывать, - пацан опять полез в свой зонт и вытащил бланк медкомиссии, - На работу хочу устроиться.

- Опоздал ты, врач ушла домой.

- Мне Таисия Петровна сказала, что ты все знаешь, как поставить. Я ее внизу встретил.

- Давай уж, - благосклонно кивнула Таня, - Но деньги за мороженое я тебе сейчас отдам.

- Да ладно.

Она аккуратно вписала в «терапевта» «здоров», поставила «поддельный» Таисии Петровны росчерк.

Дверь раскрылась ив кабинет вошла женщина с мальчиком лет семи.

- Здравствуйте. А врач будет? – спросила женщина.

Лохматый пацан подхватил подписанную справку, кивнул Тане и ретировался, прикрыв дверь за собой.

- Проходите, - Таня кивнула на стул, - присаживайтесь. Врач отпросилась домой, голова болит, но я могу посмотреть вашего мальчика. Что болит?..

***

Первое, что она увидела, выйдя из поликлиники был зонт. Ну и лохматый с ним. Пацан сидел на перилах, голова чуть подрагивала в такт музыке из наушника.

Увидев ее лохматый спрыгнул с перил и улыбнулся

- Опять ты, - она не спросила, скорее констатировала.

Он кивнул.

- Ждешь?

- Жду.

- Меня?

Снова кивок.

- И правильно ждешь. Я тебе сейчас за мороженое отдам.

Пацан вздохнул. Таня вынула кошелек и отыскала пятьдесят рублей.

- Вот держи. Спасибо большое.

- Не за что. Только это много. Может потом, а то где мне сдачу искать? – он протянул деньги обратно.- Можно тебя домой проводить?

Таня чуть не рассмеялась. Только… нехорошо это, смеяться над чувствами. Особенно чужими. Она улыбнулась.

- А ты случаем не втюрился в меня?

Пацан покраснел.

- Извини, но я не домой. И вообще у меня парень есть, так что…без обид, ладно?

- Я знаю, - пацан почесал нос. – Просто, там, на улицах это, неспокойно, вот я и подумал.

- Ну… только чуть-чуть, - согласилась она.

Они спустились с поликлиничной лестницы и зашагали по улице. Солнце накалило асфальт, но в тени от домов идти было довольно приятно. Лишь чуть морило. Лето.

- Что слушаешь? – спросила Таня, - И вообще положено представляться девушке, не знал?

- Меня Сашкой зовут, а слушаю это, «Би два»…

- Нравиться?

- Нравиться.

Некоторое время они шли молча.

- Слушай, - она спохватилась, - У меня осталось твое мороженое, может будешь?

- Не, я не хочу.

- Растает.

- Растает.

- А ты молчун, - хмыкнула она.

Сашка виновато пожал плечами и ответил:

- Наверное.

Сине-желтый, весь в рекламе, автобус притормозил у остановки.

- Ну, все мне туда, - Таня кивнула на него, - Поеду прямо до дома подруги, так что не волнуйся. Обещала зайти, так что, пока.

- Ее дома нет, - сказа Сашка.

- Все ты знаешь, - Таня, уже на ходу, обернулась и помахала лохматому. – Пока, пока, не промокни!

Она успела вскочить в автобус и мельком увидеть лохматого. Тот стоял и смотрел на автобус. Вот чудак-человек. Правда влюбился, что ли? Молчит, провожает, поди, даже вздыхает. Даже жалко его чуть-чуть.

- Я пойду, наверно, теть Валь.

Таня поднялась из-за стола.

- Спасибо за чай, печенье у вас сегодня получилось – просто объеденье!

- Прямо неудобно даже, - тетя Валя, мама подружки Ленки, тоже встала, - Сказала на полчасика и на тебе. Может случилось что?

- Да не волнуйтесь вы, теть Валь. Заболталась вы ж ее знаете. Скоро вернется. Пускай обязательно мороженое съест.

- Может еще посидишь чуток, Танюш?

- Да нет, пойду, темнеет уже. Пока доберусь.

- Ты поаккуратней, сейчас шпанюков много всяких, иди, где светло.

Таня заверила, что пойдет только по светлым людным улицам, распрощалась, еще раз уверила что «все нормально» и вышла из квартиры.

На улице и вправду смеркалось. Неприятная досада свербила изнутри. Странно, ведь договаривались с Ленкой, еще и сама перезванивала вчера. Странно, этот чудик, с зонтом, говорил, что ее нет дома. Таня неожиданно испытала неприязнь к …Сашке? Словно это он виноват во всем. Накаркал.

О, нет! Легок на помине.

- Привет! – поздоровался лохматый.

- Слушай, ты что, правда, следишь за мной?

Сашка промолчал, только взглянул на нее серыми глазами.

- Тут темно, - сказал он после паузы.

- И что? – сердито спросила она.

- Знаешь, тебе лучше не ходить одной по темноте.

- А ты что, отец мне, или чего?

Вдруг что-то неуловимо изменилось в лице Сашки. Только что перед Таней стоял чуть смущенный, неловкий подросток, с детским лицом. Теперь это лицо было серьезным и неулыбчивым, словно нечто разом состарило его на десяток-другой лет. Глаза. Точно. Глаза пацана внезапно стали … мудрыми? старыми? Но смотрели они…

- Я серьезно. Послушай меня пожалуйста. Тебе лучше посидеть дома и не выходить вечером на улицу. Это только сегодня и завтра, пока не верне…

Она прервала его:

- Хватит, что ли!

И собралась пройти мимо. Сашка схватил ее за руку, она вырвала:

- Ты что, придурок? Ты чего ко мне лезешь?

Таня понимала, что выглядит глупо, но остановиться уже не могла.

- Чего тебе надо? Что молчишь?

Он стоял, опустив глаза. Уши пылали.

- Это моя, а не твоя, жизнь. Куда хочу туда и пойду!

Она шагнула вперед чуть толкнув лохматого плечом. На миг остановилась.

- И чтобы я больше тебя не видела, понял?

И пошла по темнеющей улице.

Смотрел ли он ей вслед? Хотелось думать, что нет.

Парк, маленький, городской, три минуты насквозь. Она зябко передернула плечами: маленький, но входить туда почему то не хотелось. Еще пацан этот, дурак, умеет «успокоить», ничего не скажешь.

Сейчас Таня чувствовала легкий стыд от своей, м-м-м, вспышки. Мало ли чего он там навыдумывал, сопля. Чего она-то распсиховалась? Ну, сказал и сказал, ей то что? Послезавтра приедет Димка, и больше этот и сам не приблизился бы. А теперь только себя чествуешь психованной дурой и все.

Сразу за потрескавшейся аркой-входом царила темнота. Фонари не работают, или лампочки выбили. Какая разница, все равно темно.

Таня тряхнула головой – чего она в самом деле? Тысячу раз ходила тут и днем и ночью, чего сегодня-то? Ага, прямо сейчас и начнется! Маньяки и зомби!

Под деревьями стояла почти кладбищенская тишина. Сколько Таня себя ни уговаривала, что все это ерунда, только мурашки, холодные и колючие, сразу забегали по спине.

Вот еще! Сейчас чуть повернуть и вон он уже, выход.

- Стой! – хриплый оклик хлестко ударил по нервам, заставил вздрогнуть. Холод пробежал по спине и ледяными руками сдавил горло.

Два темных пятна, многим темнее ночи заслонили собой, казалось все округ.

- Деньги, мобилу! Быстро! Цепочку! Что там еще?

От отчаяния Таня впала в ступор – ни двинутся, ни сказать. Руки безвольно повисли.

- Быстро, сказал!

И тут страх дал о себе знать. Она вдруг закричала, даже заорала, громко, пронзительно. Панически.

- Вот сука!

Что-то тяжелое, твердое ударило Таню по голове.

«Попала», - пронеслась мысль.

Все вмиг поплыло вокруг, а затем стало тихо и совсем-совсем темно: она потеряла сознание…

Липкая тишина накрыла собой маленький городской парк, почти сквер, каких много в любом крупном городе. Нечто повисло в воздухе. Нечто не пропускающее ничего извне: ни звуки, ни свет, вообще ничего.

Мрачный, непроглядный комок пространства неспешно подплыл к замершим фигурам: двум темным мужским фигурам, застывшим в неестественных позах, и одной – девичьей, в светлом платье, лежащей на земле.

На миг комок замер, а затем два черных отростка потянулись к девушке. Еще мгновение и они коснутся ее.

- Остановись, Темный! – в окружающей тишине, негромкие слова прозвучали громом.

Черный ком дернулся.

По дорожке к нему направлялся худой высокий мужчина, нет, мальчишка, лохматый, светловолосый.

- Остановись, нечестивый, - повторил он, подойдя почти вплотную. – А лучше сразу уходи, тебе тут делать нечего.

- Кто это здесь? – от густого раскатистого голоса у любого человека побежали бы мурашки ужаса, а сердце затрепыхалось бы в непонимании: что это с ним?

Только… людей здесь не было. Они были где-то…там, снаружи.

Комок мрака несколько мгновений клубился, беззвучно меняясь, а затем человекообразная фигура, высокая, мощная, чуть повела плечами, стряхивая остатки туманной бесформенности.

Фигура дышала чернотой. Лучилась изнутри, словно бы темным светом.

- Уж не Странник ли пожаловал? – пророкотало существо.

- Уходи, - повторил подошедший.

- Я пришел за своим, Странник. И я ее возьму!

- Нет, - просто сказал Странник. – Я тебе не дам.

- Не забывай, с кем говоришь!

- Но и ты помни, всего лишь один из Падших.

Угроза, живущая в каждом слоге речи Странника, прозвучала столь явно, что темная фигура на шаг отступила назад.

- Неужели ты здесь из-за нее?– спросило существо.

Светловолосый пацан кивнул.

- Да.

- Мне казалось, ты идешь своим путем. На что она тебе?

- Она любит… И ее любят. Ее место здесь.

Существо захохотало. Ядом сочился хохот, схожий с треском рушащихся скал:

- И это все? Все?! Не ты ли Странник сам отринул это? Не ты ли ушел искать свою Истину. Не смеши меня. Что тебе любовь? Ты уже плевал на нее!

- Я ошибался, - тихо сказал Странник.

- Но почему именно сейчас ты заслоняешь мой путь. К чему тебе эта… человечишка? – яростно спросила черная сущность.

Странник минуту молчал, а затем ответил

- Я… втюрился... Уходи.

- Нет! – взревело существо.

За его спиной вспыхнули багровым пламенем огромные крылья, вмиг осветив все вокруг, бросая от ужасной рогатой головы еще более страшные тени. В руке у темного будто вырос кроваво отблескивающий клинок.

- Странник! Не вставай на пути Тьмы. Ты знаешь, что проиграешь!

Пацан в светлых джинсах, в майке с надписью «по-иностранному», выхватил из-за спины зонт. Очертания того уже плыли, трансформируясь. Меч, длинный, чуть светящийся серым светом, сжимал в руках Странник.

- Есть нечто посильнее Тьмы, - произнес он.

Чудовищная сущность ударила. Светлый клинок встретился с бросающей кровавые искры полосой силы.

Некоторое время они молча кружили, выжидая. Темный ударил вновь, Странник опять отразил.

Внезапно в другой руке Темного возник кнут – длинная огненная лента. Со сверхъестественной скоростью она полетела к Страннику, пытаясь захватить, опутать, ужалить. Кровавый клинок также ринулся в атаку.

Несмотря на кажущуюся юношескую угловатость и неловкость, Странник двигался быстро и уверенно. Но кнут все же достал его – всего лишь кончиком, - вырывая клок из тела.

Чудовище яростно заревело и взмахнуло своим оружием вновь. И снова самый кончик огненной ленты вырвал клок из тела Странника. В третий раз взвился кнут. Но лохматый пацан сам прыгнул навстречу.

Он взмахом меча перерубил кнут и мгновенно уклонился от вражеского клинка. А затем ударил.

Серая, чуть искрящаяся мелкими льдинками, полоса вошла точно в середину груди могучего противника. Рев, не сравнимый ни с чем в мире людей вырвался из нутра черной сущности.

- Да, Падший, я нашел Изменяющий Суть. И своему хозяину ты больше не послужишь! – закричал Странник.

Черная фигура таяла, вскипала клочками беспросветного тумана. Крик боли и страха становился все тише.

Светловолосый пацан кривился от боли, глядя как исчезает противник. Раны причиняли сильную, но странно успокаивающую боль, словно так и было нужно, будто по-другому никак.

Голова его чуть повернулась, вглядываясь в едва видимую дорожку.

Высокий, светящийся мягким, теплым светом образ неспеша приближался.

- Браво, браво, брат мой! – голос был удивительно приятным, густым, бархатистым. Мужским… а может быть женским?

- Что тебе нужно? – спросил Странник.

- Я пришел увидеть, как ты вновь повернулся к Свету, как поражаешь карающим мечем нечестивое порождение Тьмы…

- Что тебе нужно? – повторил Странник.

Светлый образ вспыхнул и ливень светлых капель опал на землю, оставив стоять одетого в белые одежды человека. Почти… За спиной его молочно светились крылья.

- То, что ты и так уже отнял у Темного. Всего лишь забрать эту душу и вознести…

- Нет, - чуть устало оборвал Странник.

- Что? – удивленно спросил Светлый. – Неужели ты не доказал своим поступком, что встал со мной рядом? Я не верю, что наши пути не совпадают. Как раньше…

- Зачем эта девушка нужна Свету, или почему она нужна Тьме, ответишь? – вопросом на вопрос ответил Странник. – Скажи мне, что в ней такого?

- Ты заговариваешься, бесцветный! Не тебе вмешиваться в дела Света. Я не знаю за какие заслуги тебе позволено идти собственным путем, но я знаю, сила твоя не вечна. Ты где-то ошибся и теперь истекаешь кровью. Тебе больно… и страшно! Да! Ты ошибся, Странник. Я отвечу тебе, так и быть. Она, - он кивнул на лежащую девушку, - всего лишь грань. Точка взаимодействия двух сил: если она нужна Тьме, Свет не допустит этого. Потому что она нужна и Свету. Ни для чего. Просто так. И все, Странник, она ничто, просто ничто. Но ты… ты можешь потерять много, встав на нашем пути. Лучше иди своим. То что ты и так уже отнял у Темного...

- Ты ничего не понимаешь, Светлый, – грустно улыбнулся Странник. – Если я не отдал ее Тьме, я не отдам ее и тебе. Она останется здесь. Есть вещи сильнее Света.

Он тряхнул светлыми волосами и поднял искристый меч, направляя его на крылатого человека.

- Уходи!

… «Попала», - пронеслась мысль.

Она потеряла сознание? Наверное, но совсем ненадолго. Рядом слышалась приглушенная ругань и звуки ударов.

- Ходу! – крикнул кто-то, и Таня услышала тяжелые удаляющиеся шаги.

И тут же вздрогнула от раздавшегося рядом голоса:

- Ты как? - спросили… ее? – Не бойся, это я, Сашка…

- Ты, - почти не удивилась она. – А где… эти?

- Убежали, гады. Давай руку.

Она увидела в темноте смутные очертания, протянула руку и ее тут же схватила теплая ладонь.

- Вставай, потихоньку, чтобы голова не закружилась. Сильно тебе…

- Нормально.

Она встала и оперлась на Сашку. Вместе они зашагали к выходу.

Фонарь осветил их, едва они вышли из парка. Таня взглянула на своего спасителя.

- Ты весь в крови!

Через лоб пацана пробегала длинная кровавая полоса. На плече и боку майка порвана и пропиталась кровью.

- Ножом, наверное, - в голосе его слышалась гордость.

- Дурак, не смешно!

- Да нет, ерунда, я ж чувствую – царапины. Умыться только.

- Какие царапины, кровь идет!

- Какая кровь, чуть сочиться. Ой, подожди. Я сейчас.

Он отодвинулся от Тани и пошел обратно в парк.

У нее екнуло сердце. Оставаться одной ей сейчас очень не хотелось.

Сашка быстро вернулся. В руках нес ее сумочку и свой дурацкий зонт.

- Вот, твое.

Он протянул сумку и нечаянно ударил Таню зонтичной ручной.

- Ай, - сказала она. – Слушай, зачем это тебе?

- Что? – переспросил Сашка.

- Зонт!

- Зонт? - он посмотрел на небо.

В этот же миг где-то за домами сверкнуло, и небо разорвал раскат грома.

Первые тяжелые капли упали на землю.

Светловолосый Сашка улыбнулся, шурша, раскрыл большущий купол, поднял его над головой и сказал:

- Надо.