Двойные неприятности для бывшего

Глава 01

Закладка:

Двойные неприятности для бывшего

Катя Озерова

— Расписание у меня полностью забито, — терпеливо объясняю сыну.

— Но сейчас же праздники, — Арсений обиженно поджимает губы.

— Праздники для лодырей, — отклоняю телефонный звонок, кладу телефон на приборную панель. Дорога, что идет через лес, плохо расчищена, нужно быть аккуратным.

— К сожалению, я не смог найти для тебя полноценную круглосуточную няню, но на базе отдыха есть что-то вроде детского сада.

— Детского сада? — сын поднимает бровь.

Арсений в подобном заведении не был никогда. Его обучением занимались строго высококвалифицированные няни и репетиторы.

— Да, — хмурюсь. — Я предупредил персонал, что к тебе потребуется особое отношение.

— Мне не нужно особое отношение, — сын складывает руки на груди.

Посмотрите вы на него, какой самостоятельный стал. Только самостоятельность эту он проявляется не там, где нужно.

— Китайский и остальные занятия будут проходить онлайн.

— Ну вот, — Арсения хмыкает и отворачивается к окну.

— Я видел твои отметки. Меня они не устраивают, — смотрю на сына строго. — Успеваемость упала на двадцать процентов!

— Мне надоел китайский, — буркает Арсений, — и английский. И математика! И статистика!

— Что за бунт? — я закатываю глаза.

Вообще-то, через месяц у него должно добавиться «Банковское дело» и «Теория ведения бизнеса». Нам нужно повышать планку, а не понижать ее.

— А можно мне побыть немножко нормальным ребенком? — Арсений смотрит на меня с надеждой. — Хотя бы на праздники…

Со вздохом качаю головой. Что за непонятное настроение у сына — он и так ребенок. С него спрос минимальный. Вот у меня в детстве все иначе было, гораздо строже. Подъем в шесть тридцать, сбалансированный белковый завтрак, спорт, репетиторы, сон строго в восемь вечера. Для меня десерт раз в неделю наградой был!

И посмотрите, кем я стал. Своя компания, одна из крупнейших застройщиков в стране. Все старания моих родителей окупились.

Мы подъезжаем к огромным кованым воротам, за которыми скрывается база отдыха. Я нажимаю на красную кнопку и сообщаю о своем прибытии. Охранник тут же открывает для нас ворота. Я морщусь — прямо перед главным корпусом, справа, находится высоченная горка, на которой катаются дети на плюшках. Рядом небольшой каток.

— Ух ты! — Арсений приклеивается к окошку ладонями и носом. — Я тоже хочу!

— Вот еще не хватало! — отмахиваюсь. — Кататься на плюшках опасно, можно все себе переломать. Да и на коньках тоже. Арсений, займись лучше настоящим делом, подтяни китайский. Я тебя умоляю.

Останавливаю машину на парковке у главного корпуса, выхожу и вдыхаю кислород полной грудью. Давно я не был так далеко от города. Уже отвык.

Сын спрыгивает со своего сиденья в снег, игнорируя перчатки, оставшиеся в салоне. Он лепит снежок голыми руками! И это при том, что всего месяц назад мы вылечили его от ангины. Сколько я денег вбухал во врачей и обследование, чтобы точно с сыном все было в порядке! И вот, пожалуйста, очередная неблагодарность — голыми руками играется в снегу.

Так и хочется сказать — весь в мать!

Женился ведь вроде на нормальной девушке из хорошей семьи. Ну да, была на вид вся из себя одухотворенной, как будто не от мира сего, но образование отличное, манеры и внешность безукоризненные. Родители уверяли, что она будет идеальной женой.

И что в итоге?

После родов мою фею накрыли депрессия и переосмысление смыслов. Она съехала на Бали вместе с ребенком, где приобщилась к учению какого-то местному гуру, перестала есть мясо и обработанные продукты, выбросила телефон, начала ходить босой. Я с трудом забрал сына из антисанитарных условий, в которых она его содержала. Как вспомню, так вздрогну — мать носила его на спине замотанным в какую-то грязную тряпку и пела песни.

Трэш.

Теперь я несколько раз в год тайно обследую сына у психолога, чтобы убедиться, что проблем с головой от матери он не унаследовал.

— Надень перчатки! Или ты снова хочешь на больничную койку? — смотрю на сына строго.

Тот закатывает глаза прямо как я. Бросает снежок куда-то в сторону.

Я удовлетворенно киваю и уже собираюсь развернуться к главному корпусу, где мне нужно заполнить документы и взять ключи от нашего домика, как в лицо мне прилетает снежок. Он попадает прямо в лоб и разбивается колючими брызгами.

Твою мать!

— Вот это я даю! В десяточку! — доносится тонкий восхищенный голосок неизвестно откуда.

Меня буквально скручивает от бешенства. Какой-то малолетний говнюк угодил мне снегом в лицо, да еще и смеет издеваться? Он хоть знает, на кого посмел замахнуться?!

Стираю ладонью размокшую кашу с лица, оглядываюсь по сторонам в поисках нахала.

За машиной мелькает светлая макушка без шапки. Парнишка встречается со мной взглядом и понимает, что раскрыт. Медленно распрямляется с совершенно невинным видом.

— Я нечаянно, честно. Извините, дяденька! — заявляет нагло.

— Нечаянно? — сиплю сквозь зубы.

— У нас тут снежный бой. Пацан, — подмигивает он моему сыну, — пошли с нами! У нас как раз в команде не хватает одного бойца!

— Пап, — сын сжимает в руках перчатки и смотрит на меня своими глазищами, в которых плещется надежда. — Можно мне?..

— Конечно же, нет! — захлопываю с силой дверь машины. — Ты не будешь связываться с этой шпаной!

— Ну пап… — Арсений со вздохом опускает голову.

Пацан со светлой головой насмешливо хмыкает и убегает в сторону горки. Узнаю, кто его родители, и хорошенько потолкую с ними о правильном воспитании. Что это вообще такое — бросить снежок взрослому человеку в лицо? Не просто человеку, а уважаемому бизнесмену. Да я весь этот курорт могу купить не моргнув глазом.

Вдохнув и выдохнув для успокоения, широким шагом направляюсь к главному корпусу. Навстречу мне вылетает молоденькая администратор. Запыхавшись, начинает рассыпаться в приветственных речах.

Только первое впечатление уже испорчено, этого не исправить. Забираю у нее ключ от своего коттеджа и заказываю обед.

— У нас забронировано место в саду. Через два часа у меня встреча, так что оно понадобится уже сейчас.

— Без проблем, у нас очень хорошие воспитатели.

— Что-то я не уверен, — морщусь, вспоминая снежок. — У вас очень много

Закладка:

— Праздники, — вежливо улыбается девушка. — Часть детей это семьи персонала.

— Надеюсь, они находятся в отдельной группе от детей гостей? — хватаю Арса за руку.

— Нет, подобное у нас не предусмотрено, — ее улыбка становится более натянутой, — это же дети. Им только веселее вместе. Плюс точно будут детки, подходящие по возрасту для Арсения.

Что?

— Света, группа на улице? — за спиной раздается запыхавшийся женский голос. Сердце стопорится. Я давно его не слышал, но узнал сразу же.

Аля… Алина...

У мужчины в жизни бывает лишь одна женщина — та самая, роковая. Которая забралась тебе в душу, разворотила там все и свалила в закат. И даже спустя семь лет стоит услышать ее голос, как в груди неприятно ноет старая рана.

— Да, кажется, они на горке, — приветливо улыбается администратор.

— Опять без шапки выскочил, представляешь! И что мне с ним делать?

Медленно оборачиваюсь, натыкаясь взглядом на Алю практически вплотную. Ее глаза расширяются от ужаса, лицо бледнеет.

Ну вот и встретились… А я надеялся, что этого никогда не случится.

— Тимур? Что ты здесь делаешь? — звучит тревожно. Аля оглядывается по сторонам.

А я жадно осматриваю ее с ног до головы. Все такая же тоненькая и привлекательная. Время ни на грамм ее не испортило. Глаза голубые, прозрачные, словно озера. Хоть ты бери и тони в них. Волосы светлые, длинные. Кончики пальцев покалывает, потому что помню, какие они шелковистые на ощупь.

Аромат духов все тот же — жасмин. Простой, без примесей. Она никогда не любила парфюмерные композиции.

Отрава, а не женщина… Подлая предательница!

— Отдохнуть приехал, — выговариваю сквозь зубы. Все же даже спустя семь лет злость за ее позорный побег не отпустила, — с сыном. А что, нельзя?

— С сыном? — она растерянно переводит взгляд ниже.

— Мам! Ну где моя шапка? Меня с площадки отправили! — воздух разрезает возмущенный детский голос. — А мои сейчас бой продуют! Нас и так мало!

В холл влетает расстроенный мальчуган — тот самый — и прямиком к Але направляется.

С виду они с Арсом одного возраста. Вот, значит, почему она сбежала и даже не удосужилась объясниться, — к любовнику своему торопилась. Взгляд падает на ее руку. Кольца нет…

Глава 02

Аля

— Мишка, вставай, — щекочу сладкую пяточку сына.

Он недоволен, дергает ногу под одеяло и укутывается сильнее.

— Мишута, вставай.

Разворачиваю одеяло и опять нахожу пяточку, опять щекочу.

— Мне на работу, — говорю чуть мягче.

— Сегодня каникулы… — доносится из-под одеяла ворчливо.

— Да, милые каникулы, — вздыхаю я. — Ну ты же сам видишь, какая ситуация. Маме каникул никто не выдал.

Я присаживаюсь на краешек детской кроватки, аккуратненько убираю одеяло и глажу сыночка по светлой голове. Самой хочется дать ему поспать подольше, но что поделать — работа.

— Я возьму тебя сегодня с собой. Проведешь время с другими детками, будешь гулять сколько захочешь.

Мишка недовольно откидывает одеяло и садится, складывая руки на груди.

— Без дневного сна, — ставит ультиматум.

— Мишута, дневной сон очень полезный. Ты когда спишь, тогда и растешь, — стараюсь быть как можно более убедительной, — мы с тобой это уже сто раз обсуждали. Я бы и сама с удовольствием ушла на дневной сон, но кто меня отпустит? — улыбаюсь.

— Ну конечно, — Мишка закатывает глаза — не верит. Затем решительно откидывает одеяло и шлепает в сторону ванной.

Мишута у меня очень самостоятельный: сам умывается, зубы чистит, одевается, бутерброды может сделать легко. При этом характер упрямый до безобразия — весь в отца.

Со вздохом поднимаюсь с детской кроватки и иду на кухню готовить завтрак. У нас традиционные омлет, тосты, полезные овощи.

Ощущаю неясное волнение. Чем ближе день рождения моего Мишуты, тем чаще я вспоминаю о его отце — таком же упрямом и своенравном мужчине.

Нет, я не собираюсь с ним встречаться или рассказывать ему о нашем сыне, но на меня накатывает легкая ностальгия по тому периоду, когда мы были вместе.

Три месяца я была безумно счастлива. Любила и была любима. Мне казалось, наше взаимное чувство настолько сильное, что его никому не разрушить. Сейчас даже думать смешно о собственной наивности.

Хотя в восемнадцать разве могло быть иначе?

Отмахиваюсь от воспоминаний и ставлю завтрак на стол. Мишута появляется на кухне уже одетым в теплые штанишки и курточку. Он с хмурым лицом садится за стол, всем своим видом показывая, что мой план на каникулы его не устраивает.

У Мишуты много друзей, и он с удовольствием провел бы каникулы во дворе. Но получилось так, как получилось — год закончился, все отчеты я сдала. Однако второй наш бухгалтер ушла в декрет, и текучку вести некому.

А с другой стороны, мне обещали очень неплохую премию. И я смогу потратить ее на мечту для моего Мишки. Он хочет заниматься хоккеем, а форма дорогая, и за тренера платить надо.

Как бы я ни пыталась храбриться и тянуть все самостоятельно, но нехватку денег иногда очень ощущаю.

— А может, ты меня у бабули Анфисы оставишь? — вдруг спрашивает сын, и в его глазах появляется надежда. — Ну пожалуйста, мам! Я буду вести себя очень-очень хорошо и даже буду кушать ее котлеты.

— Нет, малыш, — качаю головой решительно.

Анфису Андреевну мы используем только для крайних нужд. Она хоть и очень добрая и детей любит, но уже очень слаба в своем возрасте. Не хочу ее нагружать без особой необходимости. Мишка только обещает, что будет хорошим, а потом заскучает и потащит сговорчивую бабулю ползать с ним по горкам по всей округе вместе с остальной ребятней. Анфиса Андреевна потом сляжет, не дай бог, с простудой или ногами — они у нее больные.

— Уверена, ты сможешь найти себе новых друзей на базе отдыха, — проявляю твердость. — Я видела, там есть дети твоего возраста.

— Ну ладно, — киснет Максимка.

После завтрака вместе с сыном запрыгиваем в мою разваливающуюся на ходу машину и едем в «Сосновый бор».

Работу я свою обожаю. База отдыха находится прямо

Закладка:

На половине дороги машина немного буксует.

— Черт, — медленный вдох и выдох. Только бы не застрять. Техника сюда добираться будет очень долго, а у меня печка бывает шалит. Приказываю себе остановиться и выйти из машины. Осмотреть, насколько сильно утонули колеса в снегу.

— Ну что там, мам? — Миша нетерпеливо опускает окошко.

— Сейчас поедем, — отвечаю ему. Забираюсь обратно в теплую машину и растираю замерзшие руки. Добавляю отопление.

— Это знак, — вдруг разводит руками Мишка.

— Какой знак? — улыбаясь, спрашиваю я.

— Что не нужно ехать! Вот, машина нам сама сказала. Надо остановиться и вернуться!

— Ну-ну…

Очень аккуратно сдаю назад, объезжая скользкий разъезженный участок. Было бы неплохо, чтобы службы хорошенько посыпали всю дорогу песком. У тех, кто здесь отдыхает, — сплошь внедорожники, а у персонала машины попроще.

— Понимаю, там новые дети, сон, но ты справишься. Ты же у меня молодец! Самый храбрый! — ободряюще треплю Мишку по светлым волосам и отворачиваюсь опять к дороге. Нужно быть внимательной с моей ласточкой престарелой.

Медленно крадусь вперед, пока не доезжаю до ворот. Только тут меня отпускает, и я могу расслабиться. Точно уже ничего не случится.

— Мама, стой! — вдруг кричит Мишка.

Глава 03

Аля

Я на рефлексах резко ударяю по тормозам. Слышится визг, машина идет юзом. Задыхаюсь от ужаса и цепляюсь за руль, быстро проверяю, точно ли пристегнут ли Мишута — мой самый дорогой в этой жизни человечек.

Проезжаем метра два, и машина замирает у самых ворот, поцеловал кзамысловатое ованое железо своим стареньким капотом. Воротам точно ничего не будет, а вот у нас, кажется, царапины.

— Боже, Мишенька, что случилось? — с трудом перевожу дыхание и во все глаза смотрю на сына. Он у меня любит пошутить, но не в опасных ситуациях. Я же за рулем.

— Кошка черная! Вон, вон побежал котенок! — Мишута показывает пальчиком в лобовое стекло.

Смотрю — действительно, черная кошечка и следы лап на снегу.

— Фух, — на нервах смеюсь.

— Это точно плохая примета, да, мам? — поворачивается ко мне сын. — Черная кошка — плохая примета, мне про это бабуля Анфиса говорила. Может, вернемся домой? — спрашивает с надеждой и умоляюще складывает руки.

— Ну нет, мы уже доехали, — медленно выдыхаю и призываю себя успокоиться. С этим снегом и сложной дорогой я немного на взводе. — Это просто черная кошка. Кажется, за ней присматривают охранники. В лесу нашли.

— Нужно будет к ним сходит, погладить. И вкусненького ей отнести чего-нибудь.

— Уверена, ее хорошо кормят, — прищуриваюсь. Мишке только повод дай, он сразу впишется в какую-нибудь авантюру. Я уже предупредила девочек, чтобы за ним присматривали.

Прикладываю пропуск к специальному устройству, и мы проезжаем на территорию базы отдыха. Оставляю машину на парковке для персонала, которая находится прямо за главным корпусом. Мы своими колымагами красивую картинку на стоянке для гостей не портим. Да и страшно, там тебе и «Порш», и «Ламборгини». Такую если поцарапать, в жизни не расплатишься.

Мы ехали слишком долго, поэтому времени впритык. Спешим с Мишутой в теплый корпус, оставляем одежду в раздевалке для персонала.

— Веди себя, пожалуйста, хорошо, — прошу его. — Мы не деремся, не ругаемся нехорошими словами.

— Мам, ну это один раз было! — топает ногой сын.

— Я тебе верю, — присаживаюсь перед ним. — Только больше мы этого не повторяем, хорошо?

— Хорошо, — соглашается он смиренно.

— Игрушки не отбираем, в обед спим, — продолжаю изображать строгую маму.

— Ну мам! — Мишута закатывает глаза.

— И за это в обед я отведу тебя в ресторан, — на самом деле, у нас есть свой, отдельный, для персонала. Но тоже красивый и уютный, — угощу тебя самым вкусным в мире мороженым. Целых три шарика с разными вкусами на твой выбор. Посыпки, карамель, сладкие трубочки.

— Так и быть, — сын даже облизывается.

Обнимаю его у двери детской комнаты, пока никто не видит. Мишута сначала сопротивляется, но потом смиряется со вздохом.

— Мам, ну я же не маленький! — бурчит, но улыбается, пока я его в обе щеки целую.

— Только при пацанах так не делай, хорошо? — просит.

— Хорошо, мой сладкий. — Трусь носом о его носик. — Если вдруг что-то случится, попроси воспитательницу, чтобы она мне позвонила. У нее есть мой номер, хорошо?

Протягиваю ладонь, и он дает мне пять.

— Мишута, не обижайся на меня. Так вышло, — говорю ему на прощание, — зато у нас будут деньги, и ты сможешь ходить на хоккей.

— Хм, — он морщит лобик, — а может, лучше купим тебе красивое платье?

— Платье? — Удивляюсь я.

— Наш тренер по плаванию спрашивал у меня про тебя. И какие цветы ты любишь, — сознается Мишута.

— Ого.

Вот это неожиданность. Вадим Сергеевич, кажется, неплохой мужчина, детей любит, опять же. Но ему за сорок, даже ближе к пятидесяти, так что я его как мужчину даже не рассматривала.

— Знаешь, лучше давай на хоккей потратим, — говорю обтекаемо.

— Может, и лучше, Сергеевич старый какой-то. Тебе бы мужа помоложе. И на хорошей машине.

Сын отправляется в детскую комнату искать себе новых друзей, а я бегу на рабочее место. Там сразу погружаюсь в цифры, сводки и отчеты. Наверное, странно, но свою скучную работу я люблю. Тут все под моим контролем, все по полочкам.

Погода хорошая, детей вывели на улицу. Их голоса я слышу даже в своем кабинете. Выглянув на улицу, замечаю макушку сына. И вот тебе пожалуйста — без шапки!

Тут же сбегаю вниз в гардероб. Ну вот же она, прямо на скамейке. Ну как не досмотрели воспитатели? А вдруг заболеет?

— Света, группа на улице? — спрашиваю у нашего администратора. Пока я тут бегала по этажам, детей могли уже и на обед увести.

— Да, кажется, они на горке, — приветливо улыбается она. Но напряженная какая-то, видимо гость у нас непростой

Закладка:

Внутри меня вдруг снова волнение, но я пытаюсь говорить беззаботно.

— Опять без шапки выскочил, представляешь! И что мне с ним делать?

Да что такое сегодня со мной? Сердце из груди готово буквально выскочить.

Мужчина ведет плечом, вызывая во мне чувство державю — слишком знакомый жест. Он оборачивается, врезаясь в меня своим колючим взглядом. Мужские губы изламываются в холодной ухмылке. Сердце пропускает удар и замирает.

Нет… только не это… Он меня нашел?

Глава 04

Аля

— Тимур? Что ты здесь делаешь? — вырывается у меня панически. Пальцы что есть силы сжимают шапку Мишки.

Лицо Бероева выходят на первый план. Все вокруг расплывается. Мы не виделись очень давно, но он практически не изменился — собранный, с фирменной надменной усмешкой. Идеальная прическа — волосок к волоску, дорогой костюм, обязательные золотые часы.

Когда-то по наивности мне показалось, что за этим лощеным фасадом прячется обычный мужчина, который умеет любить и хочет быть любимым. Но лишь показалось. И за свою наивность я очень дорого заплатила.

— Отдохнуть приехал, — его взгляд становится более напряженным. — С сыном. А что, нельзя?

— С сыном? — растерянно повторяю.

Мой взгляд опускается ниже, и дыхание перехватывает. Мальчик. Примерно того же возраста, что и Миша, может быть чуть младше.

Ну да, это же только от меня ребенок для Тимура и его семьи мог стать катастрофой. А подходящая девушка, на которой он женился сразу же, как только я исчезла из его жизни, родила желанного. Я знала, что так будет. И все равно реальность бьет под дых.

— Мам, ну где моя шапка? Меня с площадки сюда отправили! — звонкий голосок моего сына разрезает воздух и вспарывает мне нервы. — А мои сейчас продуют! Нас и так мало…

Мишка подбегает ко мне, забирает шапку и сам натягивает ее себе на голову.

Я не хочу, чтобы Мишу увидел Тимур и понял, что у него на самом деле два сына. Меня пугает мысль о том, что он может предпринять, если узнает правду. Наследник в семье Бероевых предполагался всего один, так что Миша может восприниматься как потенциальная угроза.

Тяжелый взгляд Тимура скользит по мне и сыну, его губы сжимаются в тонкую линию. Холодею от ужаса, что прямо сейчас это случится. Бероев увидит сходство, начнет задавать вопросы, разузнает все с помощью своих ищеек — тогда нам с моим мальчиком несдобровать.

Спасает меня толпа детей, вбежавших в холл. Фокус внимания Бероева смещается с моего сына на неожиданный балаган вокруг.

— Ну вот… — разочарованно тянет Мишута. — Не успел…

— Идем раздеваться и обедать! — Тамара Витальевна своим зычным голосом перекрывает шум детских голосов. — Светочка, нам заказали?

— Да, конечно, Тамара Витальевна, — Светлана улыбается радостно. Видно, ей общество хмурого Бероева тоже тяжело выносить. — Можно вас на минутку? У вас сегодня новый подопечный. Пожалуйста, познакомьтесь, это его отец, Тимур Бероев.

— Очень приятно, — Тамара Витальевна вежливо улыбается Бероеву и переводит взгляд на сына Тимура.

— Арсений, — представляется тот.

— Что ж, Арсений, надеюсь, ты голоден, потому что мы идем на обед. Дети, строимся по двое и идем в раздевалку! — командует Тамара Витальевна.

— Я бы хотел вас предупредить, — Бероев подает голос. — Через два часа у Арсения занятие по китайскому языку. Ему нужно будет выделить компьютер и спокойное рабочее место.

Лицо Тамары Витальевны выражает удивление, она дергает бровью.

— На время каникул у нас занятия отменены.

— Для Арсения придется сделать исключение, — настаивает Бероев сухо. Его маленький сынишка рядом лишь тяжело вздыхает, давая понять, что его мнение расходится с мнением отца.

А где же его мама? Она обязана что-то сказать в защиту мальчика. Детям в каникулы необходимо отдыхать и восстанавливаться. Мишута в первом классе, наверное, Арсений тоже. Для них нагрузка вообще непривычна.

Окидываю внимательным взглядом холл, но жены Бероева не вижу.

— Мы что-нибудь придумаем, — Тамара Витальевна растягивает губы в дежурной улыбке.

— Пошли, ботаник, расскажешь, за что тебя так наказали. Китайским, капец! — Мишута не теряется, хватает Арсения за руку и тащит его вместе с собой в строй.

— Это не наказание… — неуверенно лепечет Арсений.

— Пфф, ты точно шутишь!

Сын у меня очень общительный и социализированный, но именно сейчас мне это кажется лишним. Им лучше не общаться! Когда мальчики рядом, их сходство становится очевидным. Как все вокруг не замечают?

Боже, что мне делать?

Галдящая группа детей во главе с Тамарой Витальевной исчезает за поворотом, и холл снова погружается в тишину.

Чувствуя себя некомфортно, затравленно думаю о том, как бы побыстрее сбежать. В тишине кабинета я смогу продумать свои дальнейшие действия. Будет лучше, если договорюсь с Анфисой Андреевной. Да, точно!

— Извините, мне нужно ответить, — Света прикладывает к уху смартфон. — Если будут какие-то вопросы, вы можете позвонить или найти меня в кабинете.

Она быстро цокает каблучками в сторону лифтов, и все становится еще хуже. Мы с Тимуром остаемся наедине.

— Значит, у тебя сын, — Бероев прячет руки в карманы и медленно подходит ближе. Его взгляд оценивающе осматривает меня с головы до пят.

— И у тебя, — вздергиваю подбородок.

Тимур выше меня на голову, широк в плечах. Он нависает сверху, давя своими габаритам и язвительными нотками в голосе.

Распрямляю плечи и беру себя в руки — я не та наивная и неуверенная в себе девчушка, какой была семь лет назад. Я способна дать отпор!

— И где же отец? — цокает Бероев. Его острый взгляд концентрируется на моей руке без кольца.

Ты! Ты отец!

Но никогда не узнаешь об этом, потому что Мишута тебе не нужен. Не от меня…

— Я ращу сына сама, — складываю руки на груди.

— Бросил? — Бероев морщится и проводит большим пальцем по своему гладко выбритому подбородку.

Краска ударяет мне в лицо. Бероев всегда был беспардонным, если задето его эго. Но я не собираюсь опускаться до его уровня.

— Тебя моя личная жизнь не касается, — отвечаю с достоинством. — А теперь извини, мне нужно работать.

Развернувшись на каблуках, иду в сторону лифта. Нервно вжимаю кнопку в панель. Внутри все клокочет от выброса адреналина и злости. Тимур ни капельки не изменился, как был говнюком, так и

Закладка:

Только раньше я видела в этом некоторое очарование, поскольку его острый язык никогда не проходился по мне. Тимур казался мне прямолинейным, смелым, упрямым. Он отстаивал каждое свое решение, доводил любое дело до конца. Юная и глупая, я восхищалась этими его качествами.

Тимур Бероев был моим руководителем, и я слишком поздно поняла: то, что хорошо в бизнесе, совершенно неприемлемо в личных отношениях.

— Пожалуй, прокачусь с тобой, — раздается хрипло мне на ухо.

Глава 05

Тимур

Я не собираюсь отпускать Алю вот так просто. Если уж судьба свела нас, это что-то значит. Я наконец-то узнаю причину, по которой эта женщина так подло со мной поступила.

Вижу, как некомфортно рядом со мной Але. Она словно натянутая струна, ладони сжаты в кулаки до побелевших костяшек. Нервничает. Так и должно быть, когда прошлое тебя нагоняет и за свои поступки нужно отвечать.

— Отойди, пожалуйста, — шипит на меня у лифта.

Ну да, я же вплотную к ней встал. Мое пальто касается ее блузки и распущенных светлых волос.

— Не хочу, — отвечаю довольно агрессивно.

Пока она не видит, прикрываю глаза и тяну носом запах ее духов. Я прекрасно знаю, что если провести носом по коже на шее, то этот аромат, смешанный с ее личным запахом, на коже раскроется иначе — намного более интимно и мягко.

Двери лифта резко раскрываются, и Аля шагает в него.

Она разворачивается и вжимается спиной в зеркальную стену лифта, словно загнанная птичка в клетке. В моей клетке.

Когда-то этой девочке, успешно изображавшей наивность, удалось приручить меня. Но больше ее чары на меня не действуют. Точно! Не действуют!

Вхожу следом и нажимаю на кнопку второго этажа. Дыхание Али рядом со мной становится все более поверхностным и частым, ее выдержка трещит по швам, в глазах вспыхивают тревожные огоньки. Скольжу пальцами по панели с кнопками и нажимаю на «Стоп».

— Что ты делаешь? — срывается с ее губ.

— Нажимаю на кнопку «Стоп», — усмехаюсь, озвучивая очевидное, и складываю руки на груди.

— Зачем ты это делаешь? Выпусти меня немедленно! — Алю захлестывает паника, и мне это по вкусу.

Мне хочется, чтобы она испытала хоть часть тех эмоций, которые испытал я, когда пришел домой и не обнаружил своей невесты. В квартире все ее вещи остались на своих местах, а в гостиной на столе меня ожидала записка и кольцо, которое я ей подарил. В записке было всего несколько слов: «Я не выйду за тебя».

Помню, как смял записку в кулаке. Пальцы дрожали. Внутри все кипело от непонимания и злости. Я был раздавлен.

Как она могла так со мной поступить?

Я для этой девочки сделал все!

Она ведь ничего из себя не представляла до встречи со мной — приехала из какого-то забытого богом городишка, жила в занюханной квартирке с еще несколькими такими же студентками. Не жила — выживала.

Я взял ее к себе на должность секретаря, потому что купился на невинность и обаяние. Такой малышке хотелось помочь. Я дал ей все: работу, возможность жить в прекрасных условиях без проблем, без нужды. Сделал ей предложение, наплевав на очевидную разницу в статусе. Але все-то то нужно было меня любить! А она взяла и плюнула мне в душу.

— Ничего не хочешь мне сказать? — подхожу ближе и упираюсь ладонью в зеркальную поверхность лифта рядом с ее головой.

— Нет, — Аля бледнеет.

— А мне, знаешь, хотелось бы кое-что услышать, — бросаю взгляд на ее дрожащие губы и облизываю свои пересохшие.

— Не понимаю, зачем ворошить прошлое, — Аля обнимает себя, ее тонкие пальцы с силой вжимаются в предплечья. — Насколько я поняла, ты не сильно переживал. Женился и даже без испытательного срока. — Отворачивает от меня лицо, в голосе слышатся нотки обиды.

— В этом было все дело, да? — усмехаюсь разочарованно. — Тебя не устроило, что я поставил условия?

— Можешь думать что хочешь. — Аля опускает лицо. Ее волосы полностью занавешивают его от меня.

Не устроил, значит. А я считаю, что был прав на все сто. Я должен был убедиться в том, что моя невеста не является меркантильной охотницей за деньгами. Я очень богатый человек, ко мне постоянно липнут такие женщины.

Да, я хотел определенного испытательного срока для наших чувств — длиной в год. Да, я хотел брачный договор.

— Побег был уловкой? — выплевываю едко. — Ты рассчитывала, что я примчусь за тобой и, наплевав на все свои принципы, женюсь безо всяких условий? Думала, я идиот?

— Ничего такого я не думала! — Аля гордо дергает подбородком. — Если тебе так нужна правда, то вот тебе она: я поняла, что не могу выйти замуж за такого, как ты.

— За такого, как я? — вжимаю вторую ладонь в стену лифта с другой стороны ее головы. Пальцы с силой давят на холодную поверхность. Наши лица рядом. Я вижу каждую ее черточку, чувствую теплое дыхание на своем лице, вижу непримиримую ярость в глазах.

— Конкретнее, Аля. Ну же, давай, выскажись. Какого такого?

— Помешанного на деньгах! Ты, кроме них, в жизни ничего не любишь! И меня ты не любил. Я просто была удобной!

— Я столько для тебя сделал, стольким пожертвовал! Да мне все в лицо говорили, что ты меня как липку обдерешь. А я дал нам шанс!

В груди полыхает от возмущения.

Как она смеет?

— Шанс? Испытательный срок? Твой ужасный список требований? Это твой так называемый шанс?

— В этом списке не было ничего ужасного! Если бы ты меня по-настоящему любила, ни один из его пунктов не стал бы для тебя проблемой. Не флиртовать с другими мужчинами и ни с кем кроме меня не встречаться — тебя это не устроило? Подождать год до свадьбы — это проблема? Проявлять уважение к моим родителям — может, это?!

— Они меня ненавидели! — Аля срывается. — В лицо мне говорили, что я тебе не подхожу, а ты ни разу меня не защитил!

— Они мои родители!

— Все, хватит! — она упирается ладонями мне в грудь, обходит, становясь лицом к дверям и ко мне спиной. — Остальные пункты твоего грязного списка я обсуждать не собираюсь. Я ушла от тебя и очень рада этому, — говорит торопливо. — Рядом с

Закладка:

Как только двери открываются, Аля выпархивает из кабины лифта.

Я продолжаю стоять истуканом, наблюдая за тем, как ее тонкая фигурка бегом удаляется по коридору. Ее слова, словно кривое ржавое лезвие, разворотили мне всю грудь и лишили сил.

Вот, значит, как она наши отношения видела? Я монстр? Она взяла и сбежала к тому, кто был лучше? Но, видимо, она и там оказалась не права, раз мужик бросил ее с ребенком.

Глава 06

Аля

Бероев не изменился ни капли. На что я вообще рассчитывала, высказывая свою правду? Что он меня поймет? Пожалеет о том, что сделал? Нет, он слышит только себя.

Воспоминания о том списке всколыхнули во мне целую бурю негодования. Бероев перечислил все то, что было так важно, на его взгляд, и даже не подумал о пункте, из-за которого я действительно от него ушла.

В горле образовался ком, на глазах выступили слезы. Я рывком открыла ящик стола, вытащила оттуда пачку салфеток. Не плакать! Не дождется!

Но обидно. Безумно обидно... ведь я действительно верила, что у нас получится.

Тимур очень красиво ухаживал — дарил огромные охапки цветов, водил в оперу, в красивые рестораны. У меня захватывало дух от всего того великолепия, которое окружало Бероева. Но больше всего меня захватывал он сам. То, как уверенно он говорил, как двигался, как улыбался. Да, я влюбилась именно в его улыбку. Она была очень редким гостем на его лице при других, но когда мы были вместе, улыбку я видела практически всегда.

Мне казалось, что он настоящего себя бережет для самых близких — для женщины, которую встретит и полюбит. Для меня. Да уж, какие только глупости не приходят в голову в восемнадцать лет!

Я закрывала глаза на то, что его родители считали меня меркантильной выскочкой с периферии. Это правда, что многие женщины хотели бы оказаться на моем месте, но я была уверена, что со временем они поймут: их сына я люблю по-настоящему.

Я терпеливо высиживала обеды в доме родителей Тимура, не обращала внимания на колкости его друзей. Я старалась быть идеальной и хорошей для всех, чтобы показать, что мне, кроме самого Тимура, ничего не нужно. Я настаивала, чтобы Тимур не дарил мне слишком дорогих подарков.

И еще меня мучило чувство вины. Я полагала, что действительно недостаточно хороша для Тимура. Окружающие заставили меня в это поверить. У меня не было образования, полученного за границей, я не знала пяти языков, не играла ни на одном музыкальном инструменте и не пела. Я была обычной, самой простой девочкой.

Со временем я даже начала удивляться — а что же такого Тимур во мне рассмотрел?

Я обесценила себя полностью...

Чтобы отвлечься от грустных воспоминаний, сосредотачиваюсь на работе. Через некоторое время меня отвлекает телефонный звонок. Номер я знаю, это наша детская группа.

— Да? — быстро поднимаю трубку.

— Алина Геннадьевна, ваш сын сбежал из группы!

— О боже!

Хорошо, что я сижу, иначе упала бы.

— И не один, а вместе со своим новым другом.

Мои глаза открываются шире.

— А вы точно обыскали всю группу? Вдруг они где-то спрятались и играют?!

— Нет. Они оставили записку: «Мы вернемся через час. Просьба родителей не беспокоить. Арсений и Михаил».

— Что они написали? — мне показалось, что я ослышалась.

— Что они вернутся через час, — голос Тамары Витальевны взлетает до фальцета.

— Мне нужно как-то позвонить и сказать отцу мальчика о случившемся, но я не понимаю, как это сделать! Мне кажется, он нас всех сразу засудит! А у нас с мужем ипотека! Боже мой…

— Не паникуем, — вскакиваю на ноги. — Кажется, я знаю, где они. Тамара Витальевна, дайте мне десять минут.

Отключаю телефон и спешу на улицу. Миша еще утром приметил черного котенка у пункта охраны. Наверное, он направился туда и прихватил с собой сына Бероева.

Не тратя времени на гардероб, прямо в туфлях, переодетых в кабинете вместо уличных сапог, бегу по снегу в сторону ворот.

Охранник виден сразу. Он стоит у пункта пропуска, вальяжно облокотившись плечом на дверь. Рядом, в детских комбинезонах, — Миша и Арсений. Оба без шапок!

— А как его зовут? — звонко интересуется Арсений у охранника.

— Кот.

— А мне кажется, это кошка! — Мишка поднимает котенка и смотрит между растопыренных лап. — Точно, кошка!

— Кошка так кошка, — пожимает охранник плечами равнодушно. — Забрать хотите?

— Хочу, но папа не разрешит, — горестно вздыхает Арсений.

— Надо обсудить с мамой, — задумчиво кивает Миша.

— Сейчас я с тобой все обсужу, — выдыхаю облако пара. Пока бежала, вся взмокла. Запыхалась. В туфли снега набрала.

— Алина Геннадьевна? А что это вы голая? Зима на улице, — охранник недоуменно смотрит на меня.

— Спешила, — упираю руки в бока и пытаюсь восстановить дыхание. Мне после пробежки так жарко, что и пуховика не нужно. — Миша, мне нужно серьезно с тобой поговорить.

— Мам, ну мы просто хотели посмотреть котенка! Мы же в записке написали, что скоро вернемся! — Сын прижимает к себе котенка.

Прикрываю глаза ладонью и пытаюсь словить дзен. На детей кричать нельзя. Это непедагогично.

— Марш обратно, — говорю строго. Показываю обоим мальчикам на главный корпус. — Кота с собой не берем.

— Ну мам! Нам жизненно необходим кот! — гнет свою линию Мишка.

— И мне. У меня никогда не было кота, — Арсений протягивает ладошку и с благоговением гладит котенка.

— А мне нужен пузырек валерьянки, — судорожно набираю на телефоне номер Тамары Витальевны. — Все хорошо, я их нашла.

— Слава богу! — выдыхает она. — Они в порядке?

— Да. Сбежали к охраннику посмотреть котенка.

— Алина Геннадьевна, вы же понимаете — подобное неприемлемо!

— Я все прекрасно понимаю и сейчас поговорю с Мишей.

— А почему только со мной? — ворчит Мишка.

— Да! Со мной тоже говорить надо! Но если можно, то лучше без папы, — Арсений морщит нос. Тянется к котенку и берет его на руки. — Я чуть-чуть подержу, — малыш бережно прижимает к себе котенка и ласково трется щекой

Закладка:

— Алина Геннадьевна, кхм… — напоминает о себе Тамара Витальевна, — я все же позвонила отцу Арсения. Он влиятельный человек, важный. Мы не можем скрывать от него новость о побеге. Если Бероев обо всем узнает от сына, нам же еще хуже будет.

— Конечно, — зажмуриваю глаза.

— Эмм… мальчики же вдвоем сбежали. Так что будет логично, что вы, как родители, сами между собой разберетесь. П-по-понимаете?

Ясно… с Бероевым связываться никто не хочет, решили сбросить проблему на меня.

Под тонкую ткань блузки резко забирается ледяной ветер и обжигает кожу. Меня встряхивает от холода. Нужно срочно в тепло.

— У нас тут тихий час начался, не стоит беспокоить остальных детей. Будет лучше, если мальчики побудут с вами полчасика, пока господин Бероев не освободится после деловой встречи.

Уже и господин…хорошо он им успел хвосты накрутить по телефону.

— Я поняла, — вешаю трубку. Ну все, не хватило мне одной стычки в лифте, сейчас будет вторая. Да еще с участием наших детей…

Глава 07

Аля

До новой стычки с Бероевым полчаса.

Нужно успеть морально подготовиться к ней и привести себя в порядок. Оставляю милого котенка охраннику, а грустных детей веду обратно в корпус. Пока дохожу до него, промерзаю, кажется, до костей.

Надо же, какая зима в этом году выдалась — холодная и снежная. Я не ожидала. В теплом помещении корпуса еле перевожу дыхание.

— Мам, ты можешь заболеть! — Мишута бросается растирать мои ледяные ладони, прикладывает их к своим щекам.

Арсений стоит рядом и наблюдает за нами с осторожностью — наверное, боится, что его я тоже буду ругать.

— Все в порядке, Арсений, — стараюсь улыбнуться. — Сейчас мы пойдем в ресторан, попьем теплого чая, придет твой папа. Не переживай.

Он тихонько кивает, не говоря ни слова. Веду этих бандитов в раздевалку, где мы оставляем верхнюю одежду, затем вместе идем в ресторан. Бероев точно не оценит, если я отведу его сына в кафе для персонала.

Прошу девочек сделать мне огромную чашку горячего чая с лимоном.

— А можно нам мороженое? — робко спрашивает Мишута.

— Вы были без шапок, так что нет, — отрезаю немилосердно. — Два теплых какао и по пирожному.

— У-у-у... — тянет Мишка. — Мне снеговика с белковым кремом, как ты позавчера приносила. Можно?

— Можно.

— И мне можно? — робко спрашивает Арсению.

— Конечно, — мягко улыбаюсь. Сын Тимура совершенно не похож на отца характером. Мягкий, милый котенок. Наверное, мама у него такая.

— Спасибо, — на лице Арсения расцветает благодарная улыбка.

Все, что случилось у нас с Бероевым, случилось до его женитьбы на матери мальчика. Поэтому к Арсению я не испытываю никаких отрицательных эмоций. Я буду искренне рада, если его мама и Тимур нашли общий язык. Да, мне больно внутри, что у меня не получилось. Но это моя проблема. Ребенок тут ни при чем. Ему крайне важно расти в любви.

Своего Мишку я долюблю за обоих родителей, я смогу!

Мы присаживаемся за столик у окна. Приветливая официантка Юля приносит нам теплые напитки и десерты.

— Алина Геннадьевна, может, и вам что-нибудь сладенькое? У нас свежие эклеры, только привезли, — соблазняет она, но я кремень.

— Нет, спасибо, берегу фигуру.

За время предновогодних отчетов я на нервах съела гору шоколадных конфет. Теперь испытываю легкое чувство вины и желание избавиться от пары прилипших килограммов.

Возможно, скоро я куплю себе новое платье, как Мишка предлагал. Пора бы уже выбираться из своей одинокой раковины — у людей вокруг жизнь бьет ключом. Расходятся, женятся, детей снова заводят. А я все несчастная и одинокая. Несправедливо.

Мальчишки синхронно облизываются при виде своих пирожных и хватаются за ложечки.

— Правда, у меня мама крутая!? — Мишка откусывает голову кремовому снеговику. — Она добрая и хорошая, самая лучшая мама в мире!

Закатываю глаза, потому что мой сын тот еще подлиза и хитрюга.

Когда он что-то отчебучивает, я стараюсь вести себя как взрослый, ответственный родитель — не ругаю, а пытаюсь разобраться в ситуации. Горячая голова и крик до гор тут точно ничем не помогут. Наказание будет чуть позже...

— Очень крутая, — соглашается Арсений. Он аккуратно отрезает ложечкой бок снеговика и кладет себе в рот. — А мой папа... он... ну... — малыш задумывается, — он очень богатый.

— Это тоже классно, — Мишка зажмуривается. — Можно каждый день есть вкусные пирожные, купить крутое Lego или электромобиль или хоккеем заниматься...

Мои руки сжимаются вокруг горячей кружки. Ледяную дрожь от мороза сменяет резкая вспышка жара от стыда.

Да, я очень многого не могу позволить себе, как ни старайся. Мы живем в скромной квартирке, Lego сын получает только на день рождения или Новый год. Если купить ту огромную машину, о которой мечтает Мишка, она займет почти всю его маленькую детскую комнату. Но на хоккей я его отдам — пусть хотя бы эта мечта исполнится!

— Да не особо, если честно, — настроение у Арсения портится, он совсем сникает, — у меня занятий много, я в игрушки играть не успеваю.

Бедного малыша хочется обнять и пожалеть — зачем так много занятий? Школа ведь только началась. Да еще и на каникулах ребенку не дают отдохнуть.

Я в который раз задаюсь вопросом — где его мама? Не поехала отдыхать с мужем и сыном? Почему? У нас тут все есть для семейного отдыха. СПА, каток, ресторан с вечерней развлекательной программой, склон для катания на лыжах, крытый теннисный корт, спортзал и еще много интересного. Для удобства родителей за детьми присмотрят опытные воспитатели. Рай, а не база отдыха.

Бероев входит в зал ресторана уверенным размашистым шагом. Его взгляд быстро сканирует пространство и натыкается на наш столик, колючие голубые глаза сужаются.

Сердце в груди резко разгоняется до бешеного ритма. Бросаю взгляд на Мишку, который успел измазаться белковым кремом, и тяжело сглатываю. Только бы Тимур не заметил сходства!

Стул рядом со мной со скрипом отодвигается, и Бероев садится за стол. Его селективный парфюм с древесными нотами захватывает мои обонятельные рецепторы, напоминая, что именно я выбирала его для Тимура когда-то. Надо же… не сменил.

Арсений под строгим взглядом отца сразу подбирается, виновато опускает взгляд. Мишка удостаивает Тимура короткого кивка и шумно втягивает

Закладка:

— Я разочарован, — бросает Бероев холодно.

Глава 08

Тимур

Я разочарован и зол.

Арсений никогда не сбегал, никогда не заставлял меня волноваться. Он мой сын! Как на мне, так и на нем с самого рождения лежит большая ответственность. «БероевХолдингИнвест» — наше семейное дело. Многомиллиардное дело! От отца оно перешло ко мне, от меня перейдет к Арсению.

Под контролем президента холдинга находятся все денежные потоки, тысячи людей в подчинении. На нас лежит бремя важности принимаемых решений. Нам непозволительны истерики и слабости!

— Мы просто хотели посмотреть на котика, — Арсений не смотрит на меня, его плечи поникли, голос стал тише.

Новость о каком-то коте раздражает до крайности. Серьезно, сбежать от воспитателей из-за такой ерунды?

— Что еще за кот?

— Мы его с мамой с утра чуть не задавили, — сын Али громко втягивает напиток через соломинку. Этот звук будто наждачкой проходится по моим нервам. — Нам надо его забрать, мам. Кстати, это кошка, я посмотрел, — продолжает Миша.

Мой взгляд скользит по чумазому лицу мальчишки — он старше моего сына. И это наводит на очень неприятные мысли. О том, что я был Але верен, искренне любил и хотел жениться на этой девочке. А у нее, получается, был любовник? Завела шашни у меня за спиной, а потом ушла без объяснений.

Иначе как объяснить то, что она, не сказав ни слова, сбежала? Это не я ее не любил, это она меня не любила!

Миша снова втягивает напиток через трубочку, выкручивая мое раздражение до максимума.

— Ты мог бы так не делать? — смотрю на него в упор.

Миша взгляд мой выдерживает, показывая тот уровень уверенности в себе, который не у каждого моего взрослого оппонента есть. Он не просто выдерживает — повторяет свой трюк с соломинкой и задиристо усмехается.

Быстро смаргиваю и отвожу взгляд в сторону. На мгновение, на долю секунды мне показалось, будто… что за чушь и игры разума… будто я уловил… сходство? Бред воспаленного сознания. Этого точно не может быть….

Ни одна женщина не отказалась бы от перспектив, которые предоставляет мое отцовство. Ребенок от меня — это обеспеченная жизнь, счастливый билетик для ребенка. Никто не лишит собственного сына огромного состояния по доброй воле.

Аля рядом со мной не шевелится. Ее тело напряжено, на щеках неестественная бледность. Встревоженный взгляд застыл на сыне.

— Любые вопросы, касающиеся произошедшего, задавай мне, — говорит тихо, но твердо.

— Мам, я сам отвечаю за свои поступки, — Миша насупливается и независимо складывает руки на груди.

— Мишута...

— Михаил... — цедит пацан сквозь зубы.

Ого, вот это все-таки характер. И это при том, что вырос без отца. Почему так получилось? Мне даже интересно, как Аля его воспитывает.

И воспитывает ли вообще? Может, он таким вырос потому, что над ним совершенно нет контроля?

— Я так понимаю, никакого наказания не будет? — поддеваю я Алю.

— Настоящий мужчина отвечает за свои поступки. Я не боюсь наказаний, — задирается Миша… Ой, простите, Михаил, — Давай, мам, как ты меня наказывать будешь?

Аля вдруг теряется и быстро хлопает длинными ресницами.

— Мы обсудим это позже, дома, — пытается съехать с темы.

— Давай сейчас, мам, — храбрится Михаил.

— Ладно… Неделя без гаджетов, — в глазах Али появляется строгость. — Никакого компьютера и телефона. Minecraft отменяется на неделю.

Серьезный Михаил поджимает губы — видно, что для него это большой удар. Кажется, Minecraft это какая-то детская компьютерная игрушка. Я о ней даже от Арсения пару раз слышал. Но ему в компьютерные игры играть некогда — у него учеба.

— Пап! — сын подает голос. — Меня тоже надо наказать. Это будет честно.

— Согласен, — мой сын тоже не боится ответственности. Молодец, Бероев!

— Раз у нас одинаковый проступок, то и наказание должно быть одинаковым.

— Да, так будет правильно, — киваю на автомате.

И вдруг понимаю, что для Арсения это будет никакое не наказание. Но уже поздно — глаза сына блеснули радостью.

— Никаких компьютеров и телефонов! Никакого китайского онлайн, — добавляет он тише, — ух ты! Нам пора спать, — Арсений спрыгивает со своего стула и тянет нового друга за собой. Переживает, видимо, что я могу опомниться и передумать, — пошли, Миша, тихий час уже начался.

— Да, надо спать, — в голосе Михаила напрочь отсутствует энтузиазм, — пошли…

Мальчишки такие разные. Если Михаил по характеру воин, то Арсений, кажется, серый кардинал.

Вместе с Алей поднимаемся следом за мальчишками. Аля с облегчением выдыхает, будто этот разговор за столом был для нее невыносимой пыткой.

— Мам, мы сами! Мы знаем, куда идти! — снова проявляет независимость Михаил.

— Да, мы знаем. У тебя, наверное, еще много деловых встреч, — вторит ему Арсений.

— Нет уж, мы вас проводим, — не собираюсь уступать этим двоим инициативу и иду за ними по пятам.

Мальчишки все дорогу перешептываются и на нас поглядывают. Кажется мне, этот тандем способен принести еще немало неприятностей — как мне, так и Але. Думаю, лучше, если они не будут видеться. Нужно что-то придумать.

Перед самым входом в группу задаю Михаилу интересующий меня вопрос:

— А у тебя когда день рождения?

Аля может и соврать, если спрошу в лоб, а я хочу точно знать, когда она забеременела.

— Через пять дней, — пожимает Миша плечами. — Если что, я хочу человека-паука из «Лего», но только в человеческий рост! — Он тянет Арсения за руку в группу.

Когда дверь за ними закрывается, мы остаемся с Алей наедине. У меня в мозгу начинают щелкать числа, приближаясь к нужной дате. В голове вырисовывается диапазон, когда Миша был зачат.

Попалась, лгунья!

Оборачиваюсь к Але, которая становится все бледнее и бледнее.

— Тимур… ты… ты неправильно все понял, — она вздрагивает и делает шаг назад.

Глава 09

Аля

Впервые в этом потрясающем, спокойном, тихом месте мне неуютно. Я кутаюсь в теплый кардиган и все равно не могу согреться — меня трясет.

Я сижу в своем привычном рабочем кабинете. Вещи на тех же местах, по столу разбросаны бумаги и ручки, компьютер тихонько гудит. Привычная жизнь идет, но как-то мимо меня. Стычка с Бероевым выбила из равновесия, отбросила далеко в

Закладка:

«Нравилось спать с каким-то ублюдком у меня за спиной? Весело было и со мной и с ним развлекаться? Какая же ты дешевка, Алина».

Тимур развернулся и ушел, оставив меня наедине с моей правдой. Он даже не подумал о том, что Мишута мог бы быть его сыном. А я так по-дурацки испугалась, что он мне это предъявит...

И вот, кажется, все получилось как нельзя лучше. Теперь он точно ко мне не подойдет. И к моему сыну тоже. Наверное, даже в нашу сторону не посмотрит.

Но так больно и обидно!

Прислоняюсь плечом к стеклу и выглядываю на улицу, где большие хлопья снега устилают собой все вокруг. Звуки затихли, все замедлилось. А мне, наоборот, хочется выкрутить скорость жизни на максимум — хватать вещи из шкафа, одеваться, бежать за Мишкой, потом ехать домой — и чтобы дни мелькали друг за другом, пока Бероев наконец не уедет отсюда. Тогда бы я смогла себя убедить в том, что мне приснился какой-то странный сон. Что, возможно, Тимура и вовсе не было здесь — ни его, ни его маленького сына.

Снегопад становится все сильнее, накрывая собой долину вокруг. Он окутывает белым одеялом лес и постройки, он уже настолько плотный, что я перестаю видеть дальше нескольких метров. Снежный плен пугает — и одновременно может подарить самые дорогие сердцу воспоминания.

Когда-то в самом начале отношений Тимур повез меня в уединенный домик в лесу. Мы планировали встретить там Новый год лишь друг с другом и на следующий день вернуться домой. Нас там завалило. Несмотря на связи и деньги Бероева, добраться до нас снегоуборочная техника смогла лишь через четыре дня. Четыре дня, которые мы провели в плену друг у друга.

Это были самые прекрасные четыре дня за все наши отношения. Без связи, без важных звонков и переговоров. Только мы — сидящие у камина, занимающиеся любовью, разговаривающие друг с другом. Я делилась с Тимуром своими глупыми мечтами, он рассказывал о себе — иногда с юмором, иногда с оттенком печали.

Наши с ним жизни были совершенно разными. Я выросла в маленьком городке в обычной семье — папа инженер, мама бухгалтер. Они любили друг друга и меня, баловали насколько было возможно, но не столько подарками, сколько временем, которое проводили со мной. Мы много путешествовали, ходили в походы. Пока я была маленькой, папа все время носил меня на плечах, чтобы я видела дальше. Переехать в Москву и расстаться с родителями для меня оказалось очень сложно. Я безумно скучала.

У Тимура была совершенно другая история. Родители из богатых семей. Они слили свои капиталы в один. Отец занимался развитием бизнеса, мама — благотворительностью и светской жизнью. С малых лет Тимуру были доступны все материальные блага, вот только времени у родителей на него не оставалось. Близких людей ему заменяли репетиторы и няни.

С детства Тимура учили разбираться в тонкостях бизнеса и ведении дебатов. Он знал несколько языков, занимался разнообразными видами спорта.

Тимур должен был повторить судьбу своих родителей, женившись на подходящей женщине. Но он выбрал меня. Тимур говорил, что рядом со мной его сердце зажигается и он чувствует себя живым. Я поверила ему.

Все самое интересное началось потом — непринятие его окружением, родителями, постоянные их попытки найти во мне изъяны и показать их Тимуру, мои попытки стать идеальной и своей в его мире.

Оказалось, что любви недостаточно. Она вообще никому там как будто бы не была нужна. Все решали статусы и деньги.

Я гасла, как лампочка, которую постепенно выкручивают из цоколя. Тимур был все больше занят делами. Мне пришлось уйти с работы, потому что невеста-секретарша ему не по статусу. На работе я видела его чаще, а дома это могли быть всего пара часов вечером.

Тимур все время обещал найти для нас время, говорил, что мы съездим куда-нибудь или сходим. Просто сейчас у него очень важная сделка, нужно потерпеть.

Я терпела, старалась быть идеальной, понимающей. Тимур даже подарил мне кольцо, вместе с которым я получила список необходимых условий.

— Я планирую жениться всего один раз и навсегда, поэтому это для меня важно, — Тимур протянул мне бумагу. — Ты можешь составить свой.

Верность, уважение к родителям... Отсутствие скандалов в отношениях, ведь нервов на работе ему и так хватает. Свадьба — через год, чтобы мы смогли окончательно убедиться, что подходим друг другу. Ребенок — через два года, не раньше. Мальчик, чтобы он мог продолжить семейное дело Бероевых.

На мой вопрос, что будет, если родится девочка, Тимур лишь усмехнулся. Оказалось за границей есть клиники раннего планирования беременности, в которых можно «заказать» пол. Я о таком даже не слышала, но Бероев был в курсе — некоторые его знакомые уже туда обращались.

И нет, раньше нельзя. Потому что сейчас он к детям не готов, а делать человека родителем насильно недопустимо.

Вот в тот момент я и промолчала, что уже беременна.

Именно тогда все начало рушиться. Беременность оказалась случайной. Я все подгадывала момент, чтобы рассказать о ней Тимуру. Мне представлялось, что ребенок должен объединить нас окончательно и переключить его внимание с работы на нас с малышом. Несколько раз его родители как бы между прочим упоминали, что ранняя беременность может быть признаком моей меркантильности — мол, таким образом я решила окончательно привязать к себе их сына и обеспечить себе сытую жизнь.

Токсикоз был ужасным. Гормоны делали меня раздражительной. Страх того, что меня раскроют и обвинят, сжимал мою шею как удавка. Последней каплей стал ужин у его родителей, когда меня вдруг затошнило. Все смотрели на меня с огромным подозрением. Мать Тимура побледнела, в ее взгляде читалось отвращение.

— Конечно же, Алина не беременна, — холодно заявил Тимур, глядя на меня. — Завтра же мы сходим к врачу и проверим состояние ее здоровья.

Вот тогда я и сломалась. Самое драгоценное, что было во мне, окружающие воспринимали как угрозу, как что-то лишнее в их жизни. Тимур был равнодушен, занят, отстранен. Я больше не чувствовала, что он любит меня. Да и любил ли вообще? Может мне померещилось?

Утром я собрала самое необходимое, оставила кольцо и сбежала.

Мне нечего было написать Тимуру на прощание. Не было таких слов, чтобы объяснить тот ад и ужас, который творился в моей душе. А он этого даже не замечал.

Чтобы не сойти с

Закладка:

«Сегодня же я уеду с Мишей домой, — твердила я себе. — А там попробую взять больничный или договориться об отгулах. Все что угодно, лишь бы не находиться с Тимуром на одной территории».

В конце дня я быстро оделась и сбежала вниз, чтобы забрать Мишку из детской комнаты. В холле стояла небольшая толпа сотрудников и гостей, все о чем-то переговаривались. Пройдя мимо них, я заглянула в детскую.

— Ну что, малыш, едем домой! — ловлю Мишку в свои объятия.

— Дороги замело. Вы не сможете уехать, — воспитательница, стоящая рядом со мной качает головой, — и я тоже.

— Но.... — я растерянно смотрю в окно. Снег продолжает валить непроглядной стеной.

В холле продолжала гудеть толпа. Я прислушаюсь, тема была у всех одна — снег. Он шел без остановки, техника не справлялась.

— Арс, мы тут, — Мишка машет в толпу. Сын Бероева подбегает к нам.

— На улице все завалило, — заявляет, — и связи нет.

— И что мы будем делать, мам? — Мишка задирает голову.

— Останемся тут на ночь… кажется, — я неуверенно оглядываюсь. Гостей на базе много, почти все домики и номера заняты. Придется что-то придумать.

— Пошли к дверям, там лучше всего видно, — Арс берет Мишку за руку, и они убегают. Вдвоем прилипают к большой стеклянной двери, которая где-то до колена уже заметена.

Мы в настоящем снежном плену.

— И не сбежать, правда? — раздается вкрадчиво на ухо.

Глава 10

Аля

— И не сбежать, правда?

Мурашки пробегают по спине. Не оборачиваясь, я узнала этот низкий, насмешливый голос, который преследовал меня сегодня весь день. Тимур стоит сзади, слишком близко. Я чувствую на себе его взгляд — тяжелый, изучающий. Шею опаляет горячим дыханием, сердце ускоряет темп. Приходится сделать шаг вперед, чтобы отдалиться.

В ушах до сих пор звенело его обидное обвинение в измене, было не по себе от брезгливого взгляда и кривой усмешки. Хуже всего то, что мне пришлось молча все проглотить, своим молчанием подтвердить его подозрения. И я думала просто сбежать.

Да, действительно!

Но не от стыда за свою никчемность.

И вот все мои планы рухнули из-за дурацкого снегопада! Я заперта здесь вместе с Бероевым. Полный холл людей, огромные площади, а мне тесно, будто мы снова в закрытом лифте. Мне нечем дышать!

— Да, похоже на то, — отвечаю, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Оборачиваюсь и встречаюсь с его колючим взглядом.

— Забавно, — говорит он, скрестив руки на груди. — Напоминает ту нашу историю в лесу. Помнишь? Четыре дня. Ты и я...

Я зажмуриваюсь — конечно, помню, хоть и не признаюсь. Зачем он это говорит? Зачем вытаскивает на поверхность воспоминания, которые делают больно нам обоим? Все, что было между нами, лучше похоронить и не вспоминать. Как хорошее, так и плохое. Это никому больше не нужно.

— Нет... — выдыхаю тихо.

— А я помню... все помню, — голос Тимура наполняется тяжестью обвинения.

— Мам, мы же остаемся тут ночевать! — Мишка отрывается от созерцания снежной стены и подбегает ко мне, за ним Арсений. — Это так круто! Можно мы с Арсом устроим ночевку?

— Нет, — почти синхронно выпаливаем мы с Бероевым.

Мальчишки переглядываются, явно огорченные.

— Почему? — Арсений надувает губы. — Мы же друзья!

— Нельзя...

— Но, пап… почему? — Арсений опускает взгляд. — У нас целая комната свободная.

— Это невозможно, — я мягко улыбаюсь мальчику и тяну Мишу к себе.

Как ему и Мише все объяснить? Что их дружба невозможна. Что я с Бероевым никогда не страну ночевать в одном доме. И не только из-за прошлого, но и из-за настоящего. Тимур женат! У него семья. Мы совершенно чужие друг другу люди!

— Света, — привлекаю к себе внимание нашей феи-администратора. Она ответственна у нас за расселение гостей и организацию досуга.

— Все занято, — отвечает Света даже без вопроса, — у нас аншлаг из-за праздников и… — нервно кивает в сторону окна, — теперь вот этого. С детьми проще. Их мы можем разместить в детской комнате. Там есть кровати....

— Не лучший вариант, — я глажу сына по худеньким плечам. Сон днем это одно дело, а тут целая ночь, буран.

— До ночи еще есть время, мы с администрацией все решим, — Света покашливает, привлекая к себе внимание, — сейчас я попрошу всех сотрудников, кто не смог уехать, подойти ко мне, я составлю список, — Света вытаскивает из-под мышки свой планшет. — Аля, вас я уже отметила. Подойди ко мне в кабинет в девять-девять тридцать, я что-нибудь предложу.

— Хорошо, — мы с Мишкой отходим, позволяя другим сотрудникам записаться.

Я смотрю на часы в холле — пять сорок. Нужно как-то заполнить образовавшееся время до отбоя. Дома мы бы почитали книги, раз Мишка наказан. Я бы сделала ему ванну с пеной и набором резиновых корабликов. Может быть, испекли бы печенье. А да, еда…

— Хочешь есть? — спрашиваю у сына заботливо.

— Не-а, у нас недавно был полдник, — Мишка вертит головой во все стороны. — А можно пойти на улицу и поиграть в снегу?

— Не думаю, что это хорошая идея.

Больше, чем разбушевавшаяся погода, меня нервирует Бероев, который продолжает стоять на расстоянии вытянутой руки. И смотрит. Я не вижу этого, но чувствую.

— Тогда пошли хоть посмотрим, — Мишка кивает Арсению, и мальчишки возвращаются обратно к входной двери. Ее уже откопали со стороны улицы, чтобы гости и сотрудники могли разбрестись по своим домам, сходить на ужин в ресторан или провести время в бане. Несмотря на непогоду, жизнь в «Серебряном бору» не остановилась.

Находиться рядом с Тимуром невыносимо, поэтому я иду следом за мальчишками.

— У меня есть большая коробка с Lego, я ее еще даже не распаковал. Там самолет, — рассказывает Мишке Арсений, пока оба мальчика не приклеились носами к стеклу.

— Я могу помочь собрать.

— И еще у нас есть большая комната для гостей Я с папой поговорю…

— Не прокатит, он у тебя злой, — хмыкает Мишка.

В груди тяжелеет, ведь сын говорит и о своем

Закладка:

— А у тебя очень добрая мама, — вздыхает Арсений и бросает на меня восхищенный взгляд.

— Все мамы добрые, — философски тянет мой сын.

— Думаешь? — Арсений хмурится. — А почему они тогда бросают своих детей? Это дети плохие?

— Ну… — Мишка задумывается.

— Дети не могут быть плохими, — я присаживаюсь на корточки перед встревоженным Арсением. Что-то не так. Подобное просто так не спросит никто.

— Правда? — губы Арсения дрожат. — А почему тогда мама меня бросила?

Боже.... От его вопроса у меня перехватывает дыхание. Я теряюсь.

— Иди ко мне, — бледный Бероев подхватывает сына на руки. — Все хорошо, сынок. Хочешь, пойдем самолет собирать? Вдвоем?

— Я хочу с Мишей, — Арсений упрямо сжимает губы.

— Миша, — Тимур переводит напряженный взгляд на моего сына, — хочешь с нами собрать самолет?

— Конечно, хочу, — отвечает сын бесхитростно.

— Аля, я приглашаю вас в гости. У нас будет ужин и самолет…

Глава 11

Тимур

— А почему они тогда бросают своих детей? Это дети плохие? — слова сына как удар под дых. Он ведь о себе…

— Дети не могут быть плохими, — Аля опускается перед моим сыном на корточки. Ее лицо, секунду назад такое напряженное и закрытое, смягчается. В глазах появляется неподдельная нежность.

— Почему тогда мама меня бросила? — Арсений произносит это так тихо, так доверчиво, глядя на Алю своими большими глазами. И привычная броня дает трещину, обнажая мою беспомощность. Я не умею справляться с чувствами маленького ребенка. Не понимаю, что в таких моментах делать. Просто ступор какой-то нападает. Я могу купить Арсению все! Все… кроме материнской любви.

Что-то внутри треснуло. Резко. Больно. И я не выдерживаю.

— Иди ко мне, — мой голос становится непривычно хриплым. Я подхватываю Арсения на руки, ощутив его легкий вес. Он приникает ко мне. Маленький, раненый, с бешено колотящимся сердцем. Мой сын. Но я не понимаю, как мне поправить ситуацию. Не могу я вернуть бывшую жену в нашу жизнь. У нее крыша поехала окончательно. — Все хорошо, сынок. Хочешь, пойдем самолет собирать? Вдвоем?

— Я хочу с Мишей, — он упрямо поджимает губы.

Да что угодно. В подобных ситуациях я готов выполнить любую блажь Арсения. Чувство вины за то, что у него нет матери, разматывает меня полностью. Я пробовал выбрать ему хорошую няню, но Арс к ним не тянется. А о новой женщине в своей жизни, которая могла бы претендовать на роль матери для моего сына, я даже думать не хочу. Не получается у меня выбрать себе женщину ни по сердцу, ни за деньги.

Я перевожу взгляд на Мишу. Мальчишка стоит рядом с мамой, засунув руки в карманы. Смотрит на нас с Арсом с открытым любопытством. Интересный он, совсем другой, не такой, как мой Арсений. И если не думать о том, как он у Али получился, я бы сказал, хороший пацан. Пробьется в жизни.

— Миша, — мой голос звучит ровнее, — хочешь с нами собрать самолет?

— Конечно, хочу, — он отвечает сразу, без раздумий. Просто и ясно.

Поднимаю взгляд на Алю. Бледная, растерянная. Она наблюдает за Арсением, и в ее взгляде читается щемящая жалость. Она поняла, в чем дело. Но, в отличие от меня, черт побери, даже не подумала злорадствовать.

— Аля, — ее имя хрипло срывается с губ, — я приглашаю вас в гости. У нас будет ужин. И самолет.

Она замирает, глаза расширяются. Кажется, я вижу в них ужас.

— Мам, — Мишка дергает ее за руку, — давай сходим! Арс говорит, у них там круто! Я хочу собрать самолет! Ну мам!

Арсений ерзает у меня на руках и высвобождается, хватает своего друга за руку.

— У нас вкусные конфеты, — сын с трепетом улыбается моей бывшей, очень-очень вкусные.

Аля закрывает глаза на секунду, переводит дыхание.

— Хорошо, — ее голос звучит неуверенно, — но мы ненадолго.

Это какой-то сюр. Я действительно пригласил бывшую к себе в гости. Женщину, которая меня предала, крутила роман за моей спиной, родила от другого, бросила без объяснений… А мы сейчас все дружно пойдем в номер и будем вместе пить чай. Потому что мой сын подружился именно с ее сыном. Потому что мы «цивилизованные люди».

Пока Аля помогала детям одеться, я заказал ужин на всех. Дорожки на территории расчистили, но стоило поторопиться — снег валил нещадно, скоро нужно будет чистить снова. Арсений с Мишкой выбегают на улицу с радостными криками и мчатся вперед.

— Спасибо, — тихо благодарю, пока Аля молчаливо идет рядом, кутаяась в свой пуховик

Рядом со мной ей неуютно. Или неловко. Из-за ее поступка? Из-за моих слов? Не знаю… Может, из-за всего вместе.

Нет, я прекрасно осознаю, что я человек сложный и далеко не идеальный. Но мне казалось, что я всегда открыт для диалога. Я четко проговаривал, чего хочу, и ей нужно было делать то же самое.

Свои недостатки я пытался сглаживать подарками. Согласен, не идеально, но разве неприятно получить что-то красивое? Украшения, одежду, поход в спа… Я вообще никак не ограничивал твои «хотелки». Казалось, я восполнял. Но нет…

Что же такого смог предложить тот, другой? Чем он был лучше? И был ли вообще лучше, ведь в конце концов он бросил ее с ребенком?

В ответ на мою благодарность Аля лишь рассеянно кивает и продолжает идти рядом. Ее взгляд неотрывно следит за мальчишками впереди.

— Он видится с сыном?

Аля запинается обувью о снег и летит в сугроб, я едва успеваю ее подхватить на полпути. Контакт слишком неожиданный и близкий. Мое лицо скользит по ее волосам, руки обхватывают тонкое тело в пуховике. Между нами исчезает воздух. Напряжение трещит и нарастает. Аля сдавленно всхлипывает. Спешит выпутаться.

— Зачем ты спрашиваешь? — она вдыхает так глубоко, что едва не давится воздухом.

— Интересно, — прячу руки в карманы. Мне хочется знать, как она устроилась в жизни. Что было после меня. С кем.

— Нет, не видится, — Аля разворачивается и быстро идет вперед.

Я открываю коттедж специальной ключ-картой и впускаю всех внутрь. Дети как можно быстрее скидывают с себя обувь и одежду и бегут на второй этаж в детскую. Слышится хлопок двери.

— Кажется, мы больше не нужны,

Закладка:

— Я знаю, — отвечает она, но по виду ни капли мне не верит.

Да что ж я за демон такой в Алиных глазах?

Меня тоже не устраивает то, что происходит прямо сейчас. На эту поездку у меня вообще были другие планы. Я собрался перекупить очень лакомый кусок земли, чтобы построить на нем элитный поселок для миллиардеров-отшельников. Как оказалось, это очень модная идея, многие мои знакомые упоминали о таком чудном желании. Дом не пойми где в лесу, но чтоб охрана и инфраструктура имелась. Одиночество с комфортом. Очень интересный формат, я и сам домик себе там поставлю. Прямо вот совсем на отшибе.

Давно присматривался, место выбирал и вот наконец-то решился провести переговоры. Этот проект я буду реализовывать параллельно с остальными, так сказать, для души. Но погода нарушила все мои планы. И вот вместо переговоров и непринужденного отдыха после них я вожу хороводы вокруг бывшей, чтобы она чувствовала себя комфортно.

Пока Аля неспешно раздевается и сбегает в ванную комнату, мне приходится разобраться с инструкцией к самолету. На коробке пометка «10+». Я решил, что мой сын справится, но, кажется, немного предвосхитил события. Мальчишки раскладывают пакетики с деталями на низком столике, я вдумчиво читаю инструкцию.

— Пап, — настойчиво шепотом.

Перевожу вопрошающий взгляд на Арсения. Мимо нас проходит Аля и садится с противоположной стороны дивана.

— Пап.... — я так и не понимаю, чего хочет мой сын, — у нас девочка в гостях, — продолжает он, терпеливо растолковывая. — Приготовь чай.

— Окей.... — бросаю быстрый взгляд на Алю, которая начинает улыбаться.

— Всему тебя надо учить, — буркает Арсений и возвращается к деталям, которые разбирает вместе с Мишкой.

— Чай, значит, — передаю инструкцию Але и отправляюсь на кухню.

В дверях на секунду стопорюсь. Оборачиваюсь.

Праздники. Коттедж для семейного отдыха. Дети. Женщина рядом… Мечта, сошедшая с картинки. И мой грандиозный провал.

Глава 12

Тимур

Ужин приносят через два часа. Половина самолета уже собрана.

Все дружно и слаженно работают — я скрупулезно слежу за тем, чтобы все было по инструкции, Аля контролирует, чтобы не смешивались детали разных частей, а мальчишки просто веселятся. Оба настолько увлечены, что не замечают, как искрит напряжение между нами, взрослыми. Как мы изредка переглядываемся. Как неестественно изображаем увлеченность горой пластиковых деталей.

Открываю дверь персоналу, и на пороге появляются две девчонки, облепленные снегом. В руках у них коробки с едой.

— Ваш ужин. Приятного аппетита... ой...

— Приятного аппетита, Алина Геннадьевна...

Официантки переглядываются смущенно, заметив Алю в гостиной.

— Спасибо, девочки, — Аля напряженно улыбается.

Похоже, слухам быть. Но, в общем-то, это не моя проблема. Забираю у них коробки, даю щедрые чаевые и отпускаю.

Аля помогает накрыть на стол. Вокруг нас носятся мальчишки с игрушечными трансформерами, хохочут. Их неуемной энергии можно только позавидовать.

— Откладываем игрушки и садимся за стол. Не забываем помыть руки перед едой, — мягко командует Аля.

— Хорошо, мам, — Мишка подчиняется сразу и бежит из кухни.

— Хорошо, Алина Геннадьевна, — Арсений застенчиво улыбается ей. Кладет своего робота на край стола и спешит за Мишкой.

— У тебя потрясающий сын, — Аля провожает его взглядом. — Такой ранимый… Будь с ним бережнее. — Она суетливо наливает всем сок. Ставит на стол корзинку с хлебом.

Смотрю на нее и все никак не могу рассмотреть в ней ту стерву, которую себе придумал после нашего расставания. Если бросила — значит, не ценила. Просто пользовалась. Значит, была бездушной. Логично? Логично!

В этом я себя убеждал годами и не позволял искать оправданий Алиному поступку. Мной двигало задетое эго, я злился. Чувствовал, что мне нож в спину всадили. Я не хотел разбираться — я хотел найти виноватого. И нашел.

Мальчишки возвращаются и быстро занимают места за столом. Оба выглядят проголодавшимися.

— У меня есть гараж с машинками, — говорит Арсений с полным ртом, — можно будет поиграть потом, после ужина.

— Ух ты! — тянет Мишка. — У меня тоже есть гараж! Я его сам построил из коробок от обуви и раскрасил. И машины есть — три грузовых, семь легковых.

— Я тоже хочу сам построить, только коробок нет, — Арсений откладывает вилку.

— Как-нибудь в другой раз, — мягко, но твердо говорит Аля. — После ужина мы уже пойдем.

Кажется мне или в ее голосе облегчение?

— Эх… — сдувается Мишка.

— Пап, — Арсений поднимает на меня умоляющий взгляд, — но у нас же есть свободная комната. Тут много места.

— Вы встретитесь завтра в саду и поиграете, — сворачиваю обсуждение.

Мы продолжаем ужинать. Мальчишки притихли и бросают друг на друга огорченные взгляды.

Хорошо бы завтра погода наладилась и мы смогли уехать. Будет лучше, если Арсений не привяжется слишком сильно к Мише. В Москве нужно будет найти ему пару хороших друзей из числа детей знакомых.

После ужина Арсений все же утягивает Мишу к себе в детскую, чтобы показать гараж с машинками. Аля ждет сына у порога, на меня не смотрит. Ее взгляд на мебели, на лестнице. Она рассматривает собственные руки. Но только не меня.

— Миша, нам пора, — зовет нетерпеливо.

— Сейчас, мам!

Мальчишки нехотя спускаются в холл по ступенькам. Арсений смотрит на меня с обидой.

Он слишком мал, чтобы понять сложность ситуации между мной и Алей, поэтому ему придется просто смириться.

Мой взгляд задерживается на Мишке, который пожимает на прощание руку Арсению. В который раз мне кажется, что я ловлю между ними сходство. Наверное, я слишком устал сегодня, и мне мерещится. Нужно отдохнуть, хорошенько выспаться. Завтра посмотрю на этого пацана еще раз — уверен, мои бредовые подозрения рассеются.

Мишка одевается и выходит из коттеджа следом за мамой. На улице уже темно, лишь теплый свет фонарей выхватывает их фигуры из темноты. Аля ведет сына по тропинке, которую снова основательно занесло снегом. В груди скребет от желания догнать их. Но нет, дурацкая идея.

Закрываю дверь и натыкаюсь взглядом на Арсения.

— Они ушли из-за тебя, — он поджимает губы.

— Их разместят, — качаю я головой. — Хочешь, вместе закончим сборку самолета?

— Не хочу! — Арсений упрямо топает ногой.

Закладка:

— Что я испортил?!

— Она хорошая! И у нее нет мужа!

В шоке замираю.

— Арсений, ты не понимаешь, о чем говоришь, — наконец получается выговорить тихо.

— Из-за тебя мы навсегда останемся одни.

Сын разворачивается и сбегает от меня наверх. Хлопает дверью.

Черт!

Иду следом за Арсением, стучусь к нему в комнату.

— Можно?

— Нет, нельзя! — выкрикивает и прячется под одеялом.

Все равно вхожу в детскую и сажусь на край кровати.

— Арсений, пойми, все очень сложно…

— Нет, все просто! — сын откидывает одеяло и упрямо смотрит мне в глаза. — Она очень добрая и красивая. Ты мог бы постараться — дарить ей цветы и говорить приятные вещи, и тогда бы она согласилась выйти за тебя замуж. Но ты не стараешься. Я в тебе разочарован! — выкрикивает сын мне в лицо и снова прячется под одеялом. — У меня был бы брат! — доносится оттуда глухо. — И мне не надо было бы все время быть одному. И я бы даже твой китайский учил, и Миша бы его учил. А он бы научил меня строить гараж из коробок и еще много чему! А ты… ты все портишь! Я тебя ненавижу!

Глава 13

Аля

Идем к корпусу медленным шагом. Мишка понурил голову и о чем-то задумался. Как я ни пытаюсь выспросить, в чем дело, он не рассказывает. Наверное, все же хотел переночевать со своим новым другом и обиделся, что не получилось.

В теплом холле стряхиваю с волос налипший снег, снимаю верхнюю одежду.

— Мишутка, все будет хорошо, — касаюсь его плеча.

Мы оба очень устали, и настало время отдохнуть. Только вот вопрос: где нам устроиться?

Идем к кабинету Светы, но там ее нет. Проверяю свой мобильный — сотовая связь не появилась. Возвращаемся в холл, где уже нет людей. Спрашиваю о Светлане у охранника, но он не в курсе. Присаживаемся с Мишкой на диван. Сын прижимается к моему боку и затихает.

— Главное, не переживай, малыш. Все хорошо, — утешаю его, но сама совершенно не уверена в том, что говорю. Может, о нас вообще забыли?

Нужно было остаться и вместе со всеми дождаться, пока распределят места. А так мы ушли, и вот что теперь делать, вообще непонятно. Беспокойно поглядываю на часы. Проходит двадцать минут, но Светы все нет.

— Алина Геннадьевна, тут звонили, — охранник подходит ко мне. — Сейчас за вами придут.

— Отлично, — выдыхаю с облегчением.

Мне нужно в душ, смыть с себя этот невероятно напряженный день. И может быть, оставшись в полном одиночестве, я смогу подумать о Тимуре и о том, что делать дальше.

Пока же моя голова буквально взрывается от воспоминаний о совместном вечере с ним и нашими мальчишками. Это все было слишком нереально, слишком странно, слишком больно.

Видеть, как Тимур общается не только с Артемием, но и с Мишей, как помогает им строить самолет, дает какие-то советы, внимательно слушает... Больно.

Знать, что отец Миши где-то там далеко, было гораздо проще. Было проще не жалеть. А сейчас, когда отец и сын на расстоянии вытянутой руки, когда они общаются, молча смотреть на них невыносимо.

Буквально на секунду прикрываю глаза. Когда открываю их — передо мной Тимур. Я судорожно вздрагиваю и быстро моргаю, скидывая с себя дрему.

— Ты что здесь делаешь?

— Администрация не нашла для вас места, — Тимур соскальзывает взглядом с меня на сонного Мишку, который свернулся калачиком у меня под боком. — Я предложил свою помощь.

— Как ты узнал? — нахмуриваюсь.

— Позвонил по внутреннему телефону, они работают.

— Ах да, точно, — растерянно оглядываюсь по сторонам в пустом холле. Возвращаться к Тимуру мне категорически не хочется. — Я возьму ключи от детской комнаты. Там есть спальня.

— Что за чушь? — он сжимает губы в тонкую линию. Его напряженный взгляд возвращается от Мишки к моему лицу, пристально сканирует его.

— Не думаю, что это хорошая идея, — упрямлюсь.

Мы сверлим друг друга взглядами. А потом Тимур делает то, чего я от него не ожидаю. Он присаживается на корточки рядом с Мишей.

— Артемий пригласил тебя на ночевку. Хочешь пойти?

Это запрещенный прием. Сын сонно встрепенулся, недоверчиво посмотрел на Тимура, потом бросил удивленный взгляд на меня. Ну да, я такого тоже не ожидала.

— Если мама разрешит, — тихо роняет Мишка.

Он очень устал. Я устала. Хочется нормальных человеческих условий.

Тоскливо оглядываюсь. Из пустого холла даже охранник куда-то подевался. Упрямство мое никуда не делось. В голову лезут разные дурацкие варианты типа койки в медпункте или спальни в детской комнате, даже тут диваны вполне удобные… Но. Все эти варианты годятся для меня — я могу потерпеть и устроиться в любых условиях. А вот для Мишки хочется чего-то пристойного.

— Хорошо, — киваю неуверенно. — Спасибо за помощь.

— Без проблем, — Тимур поднимается на ноги. — Идемте, а то Артемий остался один.

— Да, конечно, — суетливо поднимаюсь на ноги. Оставлять ребенка в огромном пустом доме не лучшая идея.

Возвращаемся в коттедж Бероева. В гостиной нас встречает взволнованный Артемий. При виде меня с Мишкой на его грустном личике зажигается улыбка.

— В детской две кровати. Гостевая спальня — на первом этаже справа от лестницы, — рассказывает Бероев.

— Еще раз спасибо, — бросаю на него взгляд украдкой.

— Папа, приготовь Але Геннадьевне чай! — Артемий тянет Мишку за собой. — Пошли! У меня есть запасная пижама с трансформерами. Или, если захочешь, с человеком-пауком.

— Мне больше нравится человек-паук, — сын зевает.

Артемий безумно милый, добрый мальчик. Сердце обрывается при мысли о том, что рядом с ним нет матери. Как же так вышло? Мальчишки исчезают в детской спальне и захлопывают за собой дверь, снова оставляя нас с Тимуром наедине.

— Где его мама? — решаюсь я наконец спросить.

Глава 14

Аля

Тимур прячет руки в карманы и запрокидывает голову. На лице появляется брезгливое выражение.

— Живет свою прекрасную жизнь на Бали. Ест траву, молится с утра до ночи и ублажает своего гуру.

О боже! У меня челюсть буквально отвисает.

— До меня дошли слухи,

Закладка:

— Ты его забрал, — тяжело сглатываю.

— Конечно, я его забрал!

— И правильно сделал, — быстро киваю. То, что я только что услышала, просто кошмар какой-то. — А что говорят врачи? — спрашиваю совсем тихо.

— То же, что и всегда. Ее нужно лечить. Но лечиться она не хочет. Поэтому голоса в ее голове будут звучать все громче и громче.

— Сочувствую, — опускаю голову и нервно тереблю край своей кофты. Правда оказалась шокирующей, совершенно не той, что я могла бы предположить.

— А у Арсения все будет хорошо?

— Это не передается по наследству. Но на всякий случай я присматриваю, — Тимур пожимает плечами. — Еще вопросы есть?

— Нет, — мотаю головой.

— Чай?

— Нет.

— Тогда располагайся.

Отправляюсь в гостевую спальню коттеджа. Детская спальня прямо надо мной. Слышу топот ног и как смеются мальчишки.

Братья.

Вот как, оказывается, все обернулось!

А я себе напридумывала, что Тимур нашел ту самую достойную, с которой получил свою идеальную жизнь. Бесконечно жаль маленького Арсения, потому что ни о каком тепле материнской любви в его случае речи быть не может. У женщины явная болезнь. Да еще будет ребенок...

— Господи...

Опускаюсь на кровать и закрываю лицо ладонями. Я не из тех, кто будет злорадствовать. В жизни Тимура и Артемия произошла настоящая трагедия, пусть у них все наладится.

Заставляю себя выйти из ступора и отправляюсь в ванную. Здесь есть стиральная машина с сушилкой. Забрасываю туда свою одежду, белье стираю вручную и развешиваю на полотенцесушителе. Когда закончится снегопад, непонятно, а сменной одежды у меня нет. Нужно еще позаботиться о Мишке.

Быстренько принимаю душ и надеваю единственное, что есть из одежды, — наш фирменный халат. В VIP-коттеджах они очень хорошего качества, мягкие, приятные к телу.

Иду в детскую. Мальчишки играют в шалаш, который построили из покрывала и стульев. Взъерошенные, в пижамах с супергероями, мое вторжение они встречают без особого энтузиазма. По крайней мере Мишка. У него-то мама каждый день есть.

— Мам, мы сами ляжем спать. Нам не нужна сказка.

— А я бы послушал, — Арсений дарит мне самую очаровательную улыбку. — Папа скучно читает.

— Я нормально читаю, — в дверях появляется хмурый Тимур.

Уже то, что он вообще читает сыну сказки на ночь, приятный сюрприз для меня.

— Пап, пусть Алина Геннадьевна почитает. Ну, пожалуйста! — просит Арсений.

— Если Алина Геннадьевна не против...

— Я не против, — подбираю одежду Мишки, разбросанную по полу. — Перед сном обязательно идем чистить зубы. В гостевой есть новая щетка, Мишка.

— Хорошо, — соглашаются мальчишки без энтузиазма, но делают все дружно. Чистят зубы, пьют воду, едят бутерброды под присмотром Тимура, снова зубы чистят. А я быстренько прибираюсь в детской перед сном, выбираю книгу.

Мне хочется отблагодарить Тимура за помощь с ночевкой, так что я с удовольствием возьму на себя укладку детей сегодня.

Читаю сказку. Оба слушают внимательно и вырубаются почти одновременно. Некоторое время сижу, разглядывая их.

Меня начинают терзать сомнения. Что, если сказать Тимуру правду о сыне? Но вот я, предположим, скажу, что тогда? Страшно мне.

А не заберет ли Тимур Мишку у меня? Ведь я тоже не идеальная женщина и мать. Да, с мамой Арсений была другая ситуация, но все равно страшно.

И нужна ли эта правда Бероеву? Вдруг Миша станет обузой для него. Тимур одного сына хотел. Наследника.

Поправляю одеяло у обоих, нежно провожу ладонью по мягким волосам. Из детской выхожу с тяжелым сердцем. Зачем судьба так поступила со мной? Зачем нужна эта встреча, которая всколыхнула так много воспоминаний и добавила кучу сомнений? Мы тихонько жили себе с Мишкой вдвоем в нашем маленьком мирке и были счастливы. А теперь что? Промолчать? Как я буду жить, когда Бероев уедет? Смогу ли я второй раз отпустить и забыть? Будет ли это правильно?

Как же поступить правильно?

Черт возьми, как правильно?!

От частого дыхания пересыхает во рту. В темноте иду в кухню, чтобы выпить стакан воды. Наливаю себе и осушаю залпом. Только после этого замечаю за столом Бероева.

— Не спишь? — спрашиваю нервно.

— Нет, — отвечает он из темноты глухо. — Голова разболелась. Решил выпить таблетку, но не помогло.

— Сочувствую, — ставлю пустой стакан на столешницу. Влажные от волнения ладони впиваются в ее край.

— Прикинь, у нас могло бы быть вот так по-настоящему, — он откидывается на стуле, коротко усмехается. Я не могу увидеть его лицо, но представляю, как снова вспыхивает опасный огонек в голубых глазах. — Если бы ты не сбежала. Я всю голову себе сломал, Алина. Так и не смог понять почему. Это же чушь. Насчет денег — полная чушь. Когда достаток в семье был лишним? Я ведь прав… Я прав… Я просто был тебе не нужен. Ты выбрала другого. Всех перебрал. Но понять, кого именно, не могу. Семь лет прошло, я не буду ревновать, но я, черт возьми, хочу знать! Скажи мне его имя!

Глава 15

Тимур

Аля замерла, рассеянный свет от окна обрисовывает ее тонкий силуэт.

Увидеть бывшую спустя столько лет для меня словно удар под дых.

Когда мы познакомились, Аля была словно свежий глоток воздуха. Она казалась мне милой и неопытной, нежной, романтичной. Я был влюблен, пленен ею. И вот спустя годы она изменилась, стала взрослой женщиной — красивой, сильной, упрямой, уставшей. Но не стала хуже или более вульгарной. Чертов сюрприз….

Эта женщина, как хорошее вино, с годами лишь стала лучше, дурманя теперь не простыми нотами, а сложным букетом, который хочется распробовать и разгадать. Влечение случилось снова, и это доводит меня до белого каления. Ведь она не стоит моих чувств.

Может, у меня с головой что-то не так? Может, это мне надо сходить к психиатру и попросить выписать таблетки?

Прямо сейчас я хочу услышать грязные подробности ее поступка, чтобы протрезветь. Пусть скажет с кем, как это было. Я хочу, чтобы мне

Закладка:

— Почему ты молчишь? — медленно встаю со стула.

— Я не хочу об этом говорить, — отвечает она тихо.

— Так сложно сказать правду? Ты как была последней трусихой, так и осталась, — бросаю ей вызов. — Хоть бы пару слов написала! Не думаешь, что мне было бы проще, но нет — ты думала только о себе!

Плечи Алины поднимаются и опускаются от быстрого, шумного дыхания. Она лишь мотает головой и ничего не говорит, и этим приводит меня в еще большее бешенство. Как будто это я тут монстр! Как будто это я спал с кем-то другим!

А у меня все четко! Я хозяин тому, что у меня в штанах! Завожу отношения лишь тогда, когда уверен в серьезности. Никаких интрижек или, не дай бог, связей с продажными женщинами легкого поведения у меня не было и не будет! Чистоплотность в связях — чистоплотность в голове! Человек, который не в состоянии контролировать свои импульсы, не в состоянии принимать грамотных решений! И поэтому презираю бывшую за ее поступок еще сильнее.

Подхожу к Але все ближе и останавливаюсь прямо перед ней. В вырезе махрового халата проглядывают контуры ее тонких ключиц, мне виден красивый изгиб длинной шеи. Легкий аромат парфюма щекочет нос.

Я, конечно, жалок сейчас с этими своими попытками узнать правду. Но мне это жизненно необходимо, чтобы закрыть дверь в прошлое. Упираюсь в столешницу по обе стороны от нее, мои ладони касаются ее пальцев. Алла вздрагивает и замирает. Кидаю на нее взгляд. В темноте мне сложно прочесть ее мимику, но, кажется, Аля испугана.

— Что ты делаешь? — шепчет растерянно.

Я делаю то, что делать не стоит: вспоминаю, оцениваю, сравниваю прошлое с настоящим, заглядываюсь на женские прелести бывшей. Ерундой страдаю, вот что я делаю…

Если Аля рассталась с отцом Миши, у нее же сейчас кто-то есть? У такой красивой, соблазнительной женщины не может никого не быть. Уверен, мужчины липнут к ней, жаждут ее внимания. Даже я, учитывая прошлое, все равно облизываюсь на нее, как кот на сметану.

Склоняюсь ниже, чтобы ярче ощутить ее запах, провожу носом по растрепанным волосам, касаясь виска.

— Почему ты такая бессердечная, а?

— Я не бессердечная, — вырывается у нее с надрывом. Тонкие ладони упираются мне в грудь, сжимают футболку. — Отпусти меня, Бероев!

— Скажи правду, — мой голос наполняется хрипотцой. Ладони на столешнице ближе скользят к ее телу и смыкаются на тонкой талии. Резко сжимаю, подсаживаю ее наверх, на столешницу. Аля растеряна, ойкает, хватает меня за майку.

— Немедленно прекрати! — требует громким шепотом прямо мне в губы.

— Даже не собираюсь, — отвечаю, прижимаясь к Але еще ближе. — Расскажи мне, чего же такого тебе не хватало? Он был лучше в постели? Может, ты из тех, кто любит жестко, а я и не догадывался?

— Немедленно замолчи!

— Так надо было мне сказать, мы бы что-нибудь придумали, — цежу сквозь зубы вкрадчиво.

— Ты спятил, Тимур! — бросает она в ответ.

Кажется, в этом она права. У меня рядом с ней потихоньку слетает самоконтроль. Ни с кем и никогда не слетал. Только с ней. Отец еще тогда говорил мне, чтобы я был осторожен, потому что есть женщины, которые могут погубить мужчину. Я смеялся. Разве вот это нежное, милое создание в состоянии меня погубить? Она может только сделать меня счастливым.

Полный идиот!

Все вышло именно так, как сказал отец. Аля ушла, я натворил кучу глупостей, женился почти сразу на финансово выгодной партии, завел с ней ребенка. Я как будто хотел все время этой девчонке что-то доказать. О нас с женой писали в газетах, показывали по телеку. Каждый раз мне хотелось, чтобы Аля увидела и пожалела, что ушла. Чтобы поверила в то, что не была для меня особенной, и что ее место легко заняла другая женщина — еще лучше, чем она.

Аля резко поворачивает голову, и ее губы по касательной притрагиваются к моим. Это и оказывается последней каплей, точкой невозврата, моментом, когда мой самоконтроль окончательно рушится. Ладонь путается в ее волосах, стягивает их. Я глушу Алин удивленный всхлип поцелуем, и мы вместе валимся на столешницу. Меня ослепляет яркой вспышкой желания. Я не целую — я пью эту женщину, как живой источник. Как с ней, мне хорошо ни с кем не было… Ладонью скольжу по бедру под халат, касаюсь теплой, бархатной кожи. Сердце стучит в висках, по телу проносятся горячие волны. Алины тонкие пальчики с силой вжимаются в мои плечи.

— Да блин… — из гостиной доносится недовольный детский возглас, и на пол падает что-то стеклянное.

Мозг включается мгновенно. Я отшатываюсь от Али. Мы оба резко поворачиваемся ко входу в кухню.

— А чего это вы тут без света? — интересуется Миша и проходит между нами. — Я пить хочу.

— Сейчас, — Аля быстро соскальзывает со столешницы и набирает сыну стакан воды.

— Кажется, я там что-то разбил, — зевает ее сын.

— Не поранился? — волнуется Аля.

— Нет, это какая-то ваза рядом с лестницей, такая, на подставке. Она в сторону упала.

— Это хорошо… — Аля выдыхает.

— Лампочка, что ли перегорела? — мелкий выпивает воду и отдает матери пустой стакан, поворачивает ко мне свою темную голову.

— Перегорела, — киваю я.

— Так а что, ты поменять не можешь? — Миша цокает. — Ах да, ты же богатый. У вас все слуги делают.

В этот момент мои глаза сами закатываются, а ладонь начинает чесаться дать ему подзатыльник. Да что он все время меня цепляет?

— Я могу показать как, но только утром, — продолжает Миша авторитетно.

— Хорошо, — соглашаюсь, чтобы дальше не спорить.

— Пошли, я доведу тебя до спальни. Не хватало только, чтобы ты поранился, — начинает кудахтать вокруг него Аля. Понятно, что на сегодня наш разговор окончен.

Они скрываются в гостиной, а я еще некоторое время стою у окна. Все тело подрагивает на адреналине. Жарко мне. Открываю дверь на веранду и выхожу на улицу. Голые ступни вязнут в снегу, в легкие врывается холодный воздух. Мне хорошо. Я остужаюсь. Поднимаю лицо, подставляя его пушистому снегу. Облизываю губы, на которых остался Алин вкус.

Я должен ее дожать и узнать правду. Иначе я с этой

Закладка:

Глава 16

Тимур

Стоит нам утром с Алей столкнуться в гостиной, как она тут же краснеет, бледнеет и шарахается от меня в сторону. Возможно, я бы продолжил наш с ней ночной разговор, но по лестнице сбегают дети.

— Завтрак принесли, — сообщаю настолько спокойно, насколько могу. Настроения нет, сил тоже. Внутри бурлит раздражение. Всю ночь не спал, вспоминая наш с Алей разговор. И не только разговор…

Чтобы не оставаться со мной наедине, Аля занимается мальчишками. На меня то и дело затравленно поглядывает. Да не съем ее! Я просто хочу во всем разобраться. Не умею оставлять дела незакрытыми, я все должен знать и контролировать. С ней вот упустил контроль — и что? Семь лет нет-нет, да вспомню. Вопрос о причине ее ухода грыз своей неизвестностью. Хватит, я правду из Али вытрясу!

— Едим и собираемся. Вы в детский центр, я на работу. Главное, не опаздываем, — комментирует она, явно давая понять, что оставаться со мной наедине не собирается.

Миша с Арсением, умытые и аккуратно одетые, садятся за стол рядышком друг с другом. Я сажусь напротив, обращая свой пристальный взгляд на Мишку. Свет как раз удачно падает на него, давая мне рассмотреть мельчайшие детали внешности. Темненький, глаза огромные, живые, как у матери. Но вот кто одарил его второй частью генов? Курносый нос, россыпь бледных веснушек, совсем чуть-чуть, если только присмотреться, небольшая ямочка на подбородке. Прямо как у Арсения, который сидит рядом с ним плечо к плечу. Прямо как у меня….

— Лампочку поменял-то? — Мишка отрывается от своей каши и дергает бровью, хмыкает насмешливо.

— Поменял, — насмешливо, с прищуром хмыкаю в ответ. И словно резко леденею.

Я и раньше это видел, но все как-то отмахивался. Думал, показалось. Перевожу ошарашенный взгляд на Алю, которая сидит рядом со мной. Бледная, с встревоженным взглядом, направленным на сына.

— Я сейчас, — резко поднимаюсь и иду в ванную на первом этаже.

Смотрю на себя в зеркало, провожу пальцами по носу, по ямочке на подбородке, придирчиво высматриваю гребаные веснушки, которые никогда не любил. Криво усмехаюсь догадке, которая пришла мне в голову. И тут же улыбка сползает с моего лица.

Я полный идиот!

Как я мог это не рассмотреть сразу? Миша похож на меня. На меня!

Кажется, даже больше, чем Арсений. Чертовщина какая-то получается. Аля сбежала от меня, будучи беременной. Она ушла сама и сына моего забрала.

Упираюсь ладонью в зеркальный шкафчик перед собой. Все тело напрягается, каждый мускул спазмируется, жилы натягиваются. Мне становится тяжело дышать. Встречаюсь с собственным совершенно ошалелым взглядом в зеркале.

— Твою мать! — вылетает у меня хрипло. Ладонь с силой надавливает на хлипкую дверцу. Та жалобно скрипит и слетает с петель. Падает вместе с зеркалом прямо в раковину. Стекло разлетается на сотни осколков, усыпая собой раковину и пол.

Заставляю себя медленно выдохнуть. Мне нужно прийти в себя, чтобы не устроить грандиозный скандал и не натворить дел при детях. Пора глубоких вдохов и выдохов. Сжимаю решительно ладонью ручку двери и выхожу в гостиную. Быстро пересекаю пространство, в кухне сажусь обратно на свое место.

Спокойствие, Бероев. Ты бизнесмен! Ты такие сделки проворачивал, в таких переговорах участвовал, что сейчас обязан взять эмоции под контроль и начать думать.

— А что это был за шум, пап? — Арсений хмурится.

— Ящик в ванной упал, — хриплю.

Мишка сразу же закатывает глаза. Ну вот же, вот! Мимика как у меня, как у деда. Мелкий надменный паршивец — весь в своего отца. Арсений… Он намного мягче, спокойнее, любит сглаживать углы. В нем от мамы много.

— Нужно будет вызвать кого-то из персонала, чтобы починили. — Аля оперативно допивает кофе и хлопает в ладоши. — Ну что, ребята, вы готовы?

— Да! — отвечают мальчишки синхронно.

Неужели Аля думала, что я не догадаюсь?

Они же похожи, мать твою! Братья. На меня оба похожи! На своего отца! Оправдываю свою слепоту лишь тем, что все это время был сосредоточен на Але. Только она была у меня в голове, ее предательство. А на Мишку — как на плод ее мифической измены — я старался смотреть как можно меньше.

Идиот!

— Я могу сама их отвести, — говорит Аля.

— Нет, давай вместе, — поднимаюсь следом за всеми, быстро одеваюсь в спальне, путаюсь в собственной рубашке и в штанах. Пальцы дрожат, движения рваные. Давно со мной такого не было.

У выхода стоят уже полностью одетые Арсений с Мишкой. Аля накидывает на себя пуховик. Ее напряженный взгляд устремлен на улицу, где продолжает валить снег.

Да, птичка, ты попалась. Потому что вряд ли дороги расчистят до завтра, свалить у тебя отсюда вместе с моим сыном не получится.

— Пап, ты чего такой странный? — спрашивает Арсений. — Болит что-нибудь?

— Он не странный. Он злой. Он все время злой, — хмыкает Мишка. — Пошли, я тебе кое-что интересное расскажу! — хватает брата за руку и бежит с ним на улицу.

Вот же мелкий… мелкий… мой сын. Черт, как теперь с ним препираться? Я же правду знаю. Тут даже теста ДНК делать не надо, но я его сделаю. Сделаю и Але предъявлю, если она и дальше артачиться будет! Что она на это скажет, а?

Мы с Алей медленно идем следом за детьми. Я дышу натужно, как паровоз с углем, поднимающийся в гору.

— У тебя кто-то есть? — задаю интересующий меня вопрос. Я точно должен знать, если рядом с моим сыном какой-то посторонний мужик.

— Тебя это не касается, — Аля ускоряет шаг и идет впереди.

Не касается?

Меня?

Отца?

И не касается?

Предательница!

Лживая ссу-у-у… мать моего сына!

Ускоряю шаг, чтобы ее нагнать, собираюсь задать свой вопрос повторно… и тут мне в лицо прилетает снежок.

— Черт! — смахиваю с лица липкий снег.

Натыкаюсь взглядом на Арсения с Мишкой впереди. Оба держат руки за спиной.

— Кто? — спрашиваю раздраженно.

— Не знаем, — оба строят невинные глазки, разворачиваются и убегают вперед.

Это точно Мишка, задира мелкий. Он моего авторитета вообще не чувствует. Конечно, ведь я для него никто.

Зло скашиваю взгляд на бледную Алю.

— Он нечаянно, — выдает своего сына. Нашего сына, черт возьми!

Взбодренный снежком и новостями, пружинистой походкой иду вслед

Закладка:

— Веди себя хорошо, — Аля обнимает Мишку.

— Мам, ну что ты, опять при всех… ну я же просил, — упирается тот.

— Я тебя очень люблю и буду скучать, — Аля целует его в щеку.

— Ой, все! — Мишка ежится и вырывается из объятий матери.

Арсений рядом стоит, мнет в руках шапку.

— Обнять? — спрашиваю у него неловко.

— Угу... — сын позволяет взять себя на руки и поцеловать в щеку, но сам при этом огромными печальными глазищами смотрит на Алю.

Не хватает пацану матери. Но я с этим сделать ничего не могу — где ему маму достану? Не тащить же психованную бывшую с Бали. С ней проблем не оберешься потом. Арсения отлечивать у психологов после ее любви и заботы придется.

— Я отнесу ваши вещи в гардероб, — Аля забирает у мальчишек курточки и шапки. — Ведите себя хорошо. Не убегайте сегодня.

— Хорошо, мам. — Мишка пожимает плечами, но по нему видно, что живет он по своим правилам и мамку не сильно слушает. Не хватает ему мужского авторитета в лице отца. Сразу видно.

— Поговорим? — спрашиваю сипло, когда за детьми захлопывается дверь.

Глава 17

Аля

Я не могу сейчас с Тимуром разговаривать. Я трусиха!

— Можно тебя на минутку? — хватаюсь за Свету как за спасательный круг, когда она проходит мимо нас, и оставляю Бероева одного. У меня нет сил и дальше от него отбиваться, нужно разобраться в своих мыслях и чувствах.

Я почти всю ночь не спала после нашей с Тимуром стычки на кухне, все перебирала мысленно варианты, что же мне делать дальше. Сказать? Не сказать? Быть изменщицей в его глазах невыносимо. Но как Тимур отреагирует, если я скажу ему правду?

А поцелуй окончательно сбил меня с толку.

— Прости, Аля, — бросает на меня Света полный раскаяния взгляд. — Я про тебя забыла. Даже не знаю, как так получилось. Я вроде всех по списку расселяла, галочки рядом с фамилиями ставила. А утром смотрю — напротив твоей нет. Ну как я не заметила… прости…

Я расстроена, но понять Свету могу. Почти весь персонал вынужден был остаться на ночевку, и все требовали от нее помощи. В такой обстановке что-нибудь обязательно упустишь. Тем более мы с Мишкой ушли.

— Ничего, нам помогли, — пожимаю плечами.

— Уже слышала. Угостишь меня кофе? — Света входит в кабинет следом за мной.

— Без проблем, — включаю чайник и достаю из тумбочки пачку молотого кофе. Там же нахожу большую шоколадку. Обещала себе ее не есть, потому что на диете, но сейчас экстренная ситуация. Мне требуется сахар, чтобы клеточки в мозгу начали шевелиться и я смогла придумать, что делать дальше.

— Молочная, ммм… — Светка садится на край стола и шуршит оберткой, то и дело останавливая на мне любопытный взгляд.

— Что? — я осматриваю одежду, вдруг где-то пятно, которое я не заметила.

— О вас ходят слухи, — выпаливает она.

— Какие слухи? — я оседаю на свой стул. Ну пожалуйста… не надо... у меня кристальная репутация, сохраняю ее на протяжении четырех лет. Я не хочу никаких слухов!

— О тебе и нашем таинственном госте — мрачном миллиардере с маленьким сынишкой. Охрана донесла, что вчера он пришел за тобой лично. В курилке девочки из ресторана подтвердили, что вечером застали вас за теплым семейным ужином. И вот теперь вы вдвоем привели детей...

Ну все, мне конец.

— Он на тебя так смотрит! — говорит Света с придыханием и машет ладонью у лица, будто бы ей жарко. — Как будто хочет сожрать.

Боже! Какой кошмар!

— Это не так! Никто не хочет меня сожрать! — резко поднимаюсь с компьютерного кресла и принимаюсь заваривать в кружках кофе. — Тимур Ренатович действительно нам помог. Наши дети подружились, и когда мы с Мишкой попали в сложную ситуацию, он протянул руку помощи.

— Предложил вам комнату в своем роскошном коттедже, — играет Света бровями.

— Да, — киваю коротко. Ставлю перед ней кружку с кофе.

— Ваши дети играли вместе, а вы пили глинтвейн, сидя у камина.

— О боже, Света! Ничего подобного не было! Мы помогали детям собирать самолет.

И целовались в темноте в кухне. На столешнице. Пока на мне не было белья, между прочим.

Щеки начинает жечь, по телу бегут колючие мурашки. Бероев ворвался в мою жизнь во второй раз и снова творит в ней что хочет. Меня, как обычно, никто не спрашивает. Казалось, за семь лет я стала взрослой, но вот он тут, и я опять веду себя как глупая девчонка. Позор тебе, Аля!

— Вот поэтому ты до сих пор одна, — она закатывает глаза. — Какой самолет?! Нужно было присмотреться к шикарному мужчине, у которого на пальце нет кольца. Он немного пугает. Я даже не знаю, с какого бока к нему можно подойти. Но уж если судьба свела вас у камина...

— Какого камина? Он не работал! — тут глаза закатываю я.

— Нужно сказать, чтобы починили, — Света достает планшет и делает пометку.

— Там еще, кажется, в ванной сломан ящик, — буркаю я, — на первом этаже.

— Понятно. Ящик в ванной, — добавляет Света.

— Как думаешь, сегодня дороги расчистят? — спрашиваю с надеждой.

— Точно нет, — качает головой. — И у тебя будет еще одна ночь в VIP-коттедже миллиардера. Аля, не теряйся! Ты одинока, он одинок, коттедж, заметенный снегом, нет связи, дети уснули, камин…

— Да что ты привязалась с этим камином!? — взвиваюсь я.

— Я пытаюсь рассказать тебе, что такое романтика, — Светка вгрызается в шоколадку. — Если бы я его так сильно не боялась, сама бы подкатила.

Мысль о том, что к Тимуру кто-то может подкатить, резко вызывает неприятное ощущение в груди. Кулаки сжимаются.

Это все дурацкий поцелуй. Он как будто вернул нас во времена, когда мы были вместе, когда я имела на Тимура какие-то права.

— Да не буду я к нему подкатывать! — Света со вздохом поднимается. — У тебя такое лицо перекошенное,

Закладка:

— Света, я…

— Ой, да хватит оправдываться. Мужик-то шикарный! — она подмигивает и сбегает из кабинета.

После обеда по внутреннему телефону поступает звонок из детской комнаты.

— Они снова сбежали! — заявляет Тамара Витальевна без предисловий.

— Я их найду, — кладу трубку.

На этот раз одеваюсь потеплее, чтобы не замерзнуть, как в прошлый раз. Выглядываю в окно, но ни Миши, ни Арсения нигде нет. Забегаю в холл, спрашиваю на всякий случай у охранника о детях — он лишь качает головой. На горке рядом с корпусом пусто.

— Охранник у ворот скучающе сообщил, что буквально пять минут назад мальчиков забрал угрюмый отец одного из них. Мальчишки его узнали, поэтому охранник отпустил детей с ним.

— Понятно, — перевожу дыхание и бегу в сторону коттеджа Бероева. Чувствую, предстоит скандал. Только бы Тимур не начал, как в прошлый раз, со своего «разочарования».

Глава 18

Тимур

Опять сбежали.

Даже неудивительно.

Это, конечно же, инициатива не Арсения, а Миши!

Я повесил трубку, оделся и быстрым шагом обошел территорию вокруг. Вспомнил про кота, о котором мне рассказывали, сходил к охраннику у входа. Там эти двое и обнаружились.

Если Арсений еще хоть как-то чувствовал свою вину, то Михаил гордо задрал подбородок и смотрел на меня с вызовом.

Как они могут быть настолько разными, если оба — мои? Как день и ночь.

С Арсением всегда помогал конструктивный разговор, но с Мишей это точно не прокатит. У меня терпение кончается на старте, как только я вижу выгнутую бровь, насмешливый взгляд, искривленные в ухмылке губы.

— Шагом марш! — указываю сыновьям в сторону коттеджа. Оба вздыхают, переглядываются и топают.

Стоит войти в дом, как я упираю руки в бока и смотрю на обоих грозно. Набираю в легкие побольше воздуха, собираясь рассказать все, что я думаю по поводу их глупого, опасного, совершенно недопустимого поступка, как дверь распахивается. На пороге появляется взъерошенная Аля.

— Мне позвонила Тамара Витальевна… — она переводит дух. — Вы снова сбежали? Я же просила!

Аля начинает осматривать пацанов, прикладывает ладонь ко лбу Арсения, потом ко лбу Мишки.

— Температура, — выдыхает с дрожью в голосе. — Горло болит?

— Болит, — шмыгает носом Мишка.

— И у меня болит, — вытирает прозрачную соплю рукавом Арсений. — Мы ели снег на спор. Еще с утра... на прогулке..

— Что? — вскрикивает Аля вслух, а я беззвучно хапаю воздух ртом.

У меня, мать вашу, даже слов никаких нет нормальных! Я прекрасно знаю, кто виноват. Не Арсений и даже не Мишка. А вот она — женщина, из-за которой у моего второго сына не было достаточно хорошего воспитания, чтобы он мог сдерживать свои импульсы. И мои слова в первую очередь предназначаются ей:

— Твой сын плохо влияет на моего, — хриплю. — Неудивительно, зная, кто его растил. Без отца, — делаю акцент на последних словах и ударяю себя в грудь.

Аля под моей громыхающей тирадой сжимается, глаз не поднимает.

— Вообще-то, это я придумал, папа. Прости, — признается Арсений.

— Ты? — моему удивлению нет предела. Нет, мой Арсений не мог такого придумать. Зачем?

Объясните мне, ради бога, зачем вообще есть снег? Да еще на спор! На какой спор? На что они, блин, спорили?!

— Пошли, мам, — Мишка тянет Алю за руку на выход. — Нам и без папы хорошо.

Мне достается самый пренебрежительный из его взглядов. Да я… я же просто хотел, чтобы она правду сейчас сказала, чтобы осознала, что наделала. А не вот это… Не сына обидеть.

— А нам без мамы плохо, — всхлипывает Арсений. — Меня даже лечить будет некому…

Растерянно перевожу взгляд с Мишки на Арсения и обратно. Надо срочно что-то делать. Да зачем я это сказал? Идиотизм полнейший. Свои взрослые проблемы нужно решать отдельно от детей, но раздражение вырубило к черту мое критическое мышление, и я несу полную чушь.

Тем временем Аля разворачивается к выходу, а меня накрывает окончательно.

— И ты вот так оставишь нас в беде? Опять сбежишь?

Тишина. Натянутая. Вязкая. Шумные вздохи. Детские сморкания. Мяукание? Что еще за ерунда?

— Я никуда не бегу! — она захлопывает дверь, которая так и оставалась открытой. — Раздеваемся и идем в гостиную. Сейчас я заварю теплый чай, вы измерите температуру, — Аля чиркает по мне надменным, обиженным взглядом.

— Надо вызвать врача, — говорю тише, пытаясь взять себя под контроль.

— Врача нет. Она успел уехать еще вчера, — качает головой Аля.

— Да что ж такое? — нервно провожу ладонью по волосам.

— Думаю, мы справимся с простудой и без врачей, — Аля добавляет в свой нежный голосок яда. — Помоги детям раздеться, а я схожу за градусником. У меня в кабинете есть, и жаропонижающее тоже. И ромашка где-то была....

Похоже, у нее вообще все есть — и самообладание в придачу. Чего не скажешь обо мне.

Аля убегает за градусником, а я принимаюсь за сыновей.

— Мяу....

Замираю, осознавая, что мне послышалось мяуканье кота. Снова.

— Мяу!

— Что это? — прикладываю ухо к комбинезону Арсения.

— Это мой кот! — гордо заявляет сын.

— Кошка! — поправляет его Мишка.

— Да, это моя кошка! — Арсений подтверждает.

— Кошка… — медленно расстегиваю молнию и таращусь на черного котенка. Этого нам только не хватало. А вдруг она блохастая? Или чумная?

— Я ее забрал у охранника и не отдам! Она теперь будет жить со мной! — в ультимативной манере заявляет Арсений.

Надо же, с братом, наверное, тренировался. После того как снег ел? Или до?

— Так вы о чем спорили? — спрашиваю у обоих. — Когда снег ели, вы на что спорили? — Пусть скажут хоть что-нибудь вразумительное, чтобы я их как-то смог понять. Ну пожалуйста…

— Кто больше съест, — кашляет Мишка.

Спокойствие, только спокойствие, Бероев! Расстегиваю молнию на комбинезоне Арсения до конца.

Котенок спрыгивает на пол и, оглядевшись по сторонам, сбегает в сторону кухни. Ну да, оттуда же пахнет едой. Куда ему еще бежать?

Сняв верхнюю одежду с Арсения, переключаюсь на Мишку.

— Я и сам могу! — заявляет тот, но без особого энтузиазма — видно, что чувствует себя плохо.

Прикладываю ладонь к его лбу —

Закладка:

Сейчас будем лечиться.

Глава 19

Тимур

Запыхавшаяся Аля возвращается довольно скоро. За это время я успеваю укутать мальчишек в пледы и поставить греться чайник.

Котенок выскакивает из кухни с шальным взглядом, в зубах у него куриная ножка. Он ее стащил с тарелки с недоеденным мной обедом.

— Отлично…

Пока он тащит свое добро в сторону дивана с мальчишками, Аля быстро раздевается в прихожей и спешит к нам.

Она выкладывает на столик все, что прихватила с собой. Ставит Мишке градусник, заглядывает Арсению в рот с фонариком от телефона и чайной ложкой.

— Больше никакого снега, — причитает она. — Если вы не забыли, мы находимся в лесу. Тут птички летают, белки бегают, мелкие звери ходят, которые могут спокойно на него пописать.

Миша кривится.

— Еще дорожки обрабатывают солью, она летит во все стороны. Некоторые люди сморкаются и плюют в снег.

Арсений закрывает ладошкой рот. Глаза по пять копеек.

Господи, да у нее талант отваживать детей от всякой ерунды. Я бы в жизни не догадался такое детям сказать.

— А это еще что? — взгляд Али падает на котенка, который мирно грызет куриную ножку у ее ног.

— Это мой кот! — гордо сипит Арсений.

— Кошка, — поправляет его Мишка.

— Да, кошка. Я ее забрал у охранника и буду о ней заботиться.

— Похвально, — хмыкает Аля, покосившись на меня.

Я закатываю глаза. Арсений заболел, когда он в таком состоянии, я вообще не знаю, как ему можно отказать.

— Ну, раз у нас теперь в доме дворовая кошка, нужно проверить ее на блох и вымыть. В ветеринарку свозите, как только появится возможность.

Аля скрывается в кухне, где заваривает ромашку, возвращается к нам.

— Тимур, — ее взгляд красноречиво указывает на кошку, — посмотри, пожалуйста, котенка.

Кошачьи блохи? Серьезно?

У меня вообще-то немного другой уровень. Я могу купить тут все, завод построить, у меня в подчинении тысячи людей... С другой стороны, я не могу позволить, чтобы животное навредило хоть одному из моих сыновей.

Беру на руки котенка. Он намертво вцепился зубами в куриную ножку, от которой осталась только кость. Лапы и хвост растопырены в разные стороны.

— А как они выглядят? — откашливаясь, уточняю.

— Не пропустишь, — хмыкает Аля. — Если они там есть, ты обязательно их заметишь.

— Жесть…

— Ты на пузе смотри, — советует Мишка. — Там у нее пятно белое, они сразу видны будут.

Мой старший сын разбирается в кошачьих блохах. И это при том, что, учитывая, кто его отец, он должен был расти с золотой ложкой во рту, летать на частном самолете, прикасаться исключительно к чипированным и привитым животным с хорошей родословной...

— Шампуня для животных нет, — говорит Аля. — Но ты можешь помыть своим. Смотри только, чтобы в глазки, нос или рот не попал.

Принюхавшись, понимаю, что от кошки действительно немного попахивает.

— А может, я за детьми присмотрю? — с надеждой смотрю на парней, у которых в руках уже по чашке с ромашкой.

— Струсил? — Мишины глаза превращаются в две тонкие щелочки.

— Мой папа не трус! — возражает Арсений жарко.

— Уверена, ты справишься, — подбадривает Аля со смешинками в глазах.

Я справлюсь… конечно, я справлюсь. Я деревообрабатывающий завод в непроходимой тайге построил в прошлом году. Пусть не сам, а чужими руками, но построил же…

Включаю на кухне яркое освещение и раскладываю недовольную кошку на столе. Рассматриваю ее шерстку на предмет блох и каких-либо других повреждений. Мало ли, животное уличное, вполне может таскать на себе какую-нибудь инфекцию. Аля права, как только появится возможность, нужно сразу тащить ее к ветеринару.

На удивление кошка оказывается чистенькой, к тому же весьма упитанной — охранник за ней неплохо присматривал.

Но я все равно с ним потолкую — как можно было отдать маленькому ребенку животное, не спросив родителей?

Часть с мытьем проходит куда более нервно. Мне приходится подраться с котенком за кость, потом несколько раз ловить ее по ванной, когда она понял, что ее собираются окунуть в воду. И еще держать за шею, пока намыливаю, чтобы она не наглоталась шампуня. В итоге я получаю пару боевых ран. Хоть котенок и мелкий, но когти у нее длинные и острые.

Заворачиваю бандитку в полотенце и отдаю сыновьям.

— Надо как-то назвать, — Мишка гладит котенка по голове. Та после пережитого мытья и осмотра выдохлась, уютно устроилась в полотенце и сопит между моими сыновьями.

— Можно Кусачкой, — предлагает Арсений, — как собачка в «Фиксиках». Она вон как папу погрызла! — указывает на мои боевые шрамы.

— Надо обработать, — тут же начинает беспокоиться Аля. — Мало ли что у него под ногтями.

— У нее, — поправляет Алю Арсений.

— Да, у Кусачки, — вздыхаю я обреченно.

Аля усаживает меня в кресло и принимается осматривать мои руки. Царапины на предплечье особенно глубокие, до сих пор кровоточат. Аля очень осторожно обрабатывает их перекисью водорода и заклеивает пластырем.

— Было бы неплохо сдать анализы, — ее лицо выражает беспокойство.

— Как скажешь, — соглашаюсь я.

Будет забавно, если миллиардер загнется у черта на куличках от инфекции, подцепленной у уличного кота. Точнее кошки по кличке Кусачка.

Аля рядом — такая теплая и заботливая. Ухаживает не только за Мишей, но и за Арсением, меня подлатала...

Скольжу цепким взглядом по ее лицу — красивая, открытая, без капельки стервозной злости или еще чего-то неприятного. Впервые закладывается мысль о том, что проблема действительно была во мне…

Глава 20

Тимур

Вечер проходит суматошно. Мальчишки вялые, капризничают, смотрят мультики. Котенок подкидывает проблем, поскольку его биологические кошачьи нужды никто не отменял.

— Ты ей бумаги нарви в коробку, — советует Мишка, сморкаясь. — И посади ее туда несколько раз, чтобы поняла, что это туалет.

Теперь я еще и вместо мамы-кошки должен приучить мелкую особь к лотку. Просто отлично.

На ужин сыновья подкрепляются бульоном и пирожными, которые им положены, потому что они болеют. Качаю головой — подобную диету я не поддерживаю. Аля поджимает губы, потому что готова им потакать.

Спать дети отправляются рано — простуда лишает их сил. Аля перед сном проверяет температуру, поит сладким киселем, который сама

Закладка:

Я вызываюсь читать сказку, чтобы не быть совсем бесполезным.

— Прими душ, я справлюсь.

Выбираю историю про Робин Гуда и сажусь на ковер между кроватями. Их в детской две оказалось, как будто специально. Ерунда или я начинаю верить в судьбу?

— Только с выражением, пап, — просит Арсений.

Мишка в обнимку с мягкой игрушкой затихает. Сверлит меня своими голубыми глазами-бусинами с интересом. Даже шуточек своих фирменных в мой адрес не отпускает.

Я стараюсь, потому что на данный момент у меня целых два слушателя-критика. К тому же в прошлый раз им читала Аля. А уж она умеет своим голосом и интонациями раскрасить повествование. Из нас двоих я — холодный сухарь, а она — нежный ранимый цветок. Неужели я и правда был настолько невыносим, что она предпочла сбежать и забрать с собой моего ребенка?

Мне казалось, я умею договариваться. Да, много работаю, но я всегда старался найти варианты, чтобы провести время вместе. Засиживался ночами в кабинете, из командировок не вылезал. Да и для кого я все это зарабатывал?

Для нее, для будущего сына. Чтобы у них все было.

Я так «люблю» — я даю финансовое благополучие и уверенность в завтрашнем дне. Я надежная скала для своей женщины, нерушимая. Я все смогу. За моей спиной можно жить легко и без тревоги. Разве это плохо?

Дети засыпают быстро. На всякий случай измеряю каждому из них температуру, засунув градусник подмышку. Я не врач, даже не мама-наседка, но циферки на градуснике распознаю хорошо. У обоих тридцать шесть и восемь, что можно назвать приемлемым.

Оставляю для них ночник и приоткрытую дверь для Кусачки. Не хватало только, чтобы она тут детскую комнату заминировала и луж наделала.

Котенок, свернувшись клубочком в ногах у Арсения, тихонько мурчит. Выбрал он себе хозяина, значит. Ну пусть, Арсению нужен пушистый друг. Я вижу, как у сына глаза загораются от восторга из-за пушистого хвоста. Если я ее отдам, то разобью сыну сердце.

А еще я вижу, как он меняется рядом с Мишей. Арсений становится более уверенным, легко выражает свое мнение. Он открыт, делает глупости, ведет себя как нормальный шкодливый ребенок.

Кажется, я со своим воспитанием и желанием сделать его не похожим на мать конкретно переборщил.

Мужчины не жалуются. Однако им тоже по жизни нелегко. Я долго искал себе подходящую спутницу жизни, рискнул с Алей — неудача. Потом Карина, история отношений с которой закончилась еще хуже. Жизнь меня помотала в личном плане. Единственное место, где я все мог держать под контролем, всегда была работа. Там все понятно — люди делают именно то, что я хочу. Я могу просчитать риски, сделать откат, повысить или понизить ставки. Да, могу проиграть, но терять деньги мне никогда не больно, заработаю еще.

На кухне завариваю ромашковый чай. Мне он тоже не повредит.

— Я только хотела попить воды, — в дверном проеме появляется неуверенная Аля.

— Присядь, пожалуйста. Я хочу с тобой поговорить.

Ставлю на стол еще одну кружку для нее и завариваю чай.

— О чем? — поколебавшись, садится она за стол. Смотрит на меня с тревогой.

— Если ты думала, что я не догадаюсь… то ты была не права… я догадался, — признаюсь, глядя ей в глаза.

— О чем? — спрашивает она совсем тихо и отводит глаза.

— Миша мой.

— О боже…. — доносится еле слышно.

Упираю ладони в столешницу и смотрю на нее прямо. Она тяжело сглатывает, теребит тонкими пальчиками полу махрового халата на груди.

— Тебя бы больше устроило, что я считаю тебя изменщицей, чем узнал правду? Кто я в твоих глазах? Почему ты так со мной? Скажи наконец правду!

— Я уже сказала, но ты меня не слышишь, как и всегда впрочем… в твоих деньгах дело, которые тебе всегда были дороже меня. В твоих друзьях, твоих родителях. Они все всегда были важнее меня. Ты меня никогда не слышал, — выдыхает она, смахивая пальцами скатывающиеся слезы.

Не понимаю.

— Я всегда был открыт к диалогу, — раскрываю ладони. — Разве нет?

— Нет, ты просто делал вид, что меня слушаешь, — Аля упрямо мотает головой, — а на самом деле считал меня глупой и бесполезной. Ты уволил меня с работы, запер дома одну. Ты составлял свои дурацкие списки, выставлял требования, проверял меня, будто я вещь какая-то, которую нужно протестировать на качество.

— В нашей среде не принято доверять, ты это знала, — сжимаю я зубы. — Ну простите, слишком много вокруг было неприятных историй, чтобы взять и поверить сразу. Я хотел гарантий. Но ничего сложного я не требовал — только любви, преданности, хорошего отношения.

— Да, мне просто нужно было потерпеть и стать идеальной, — Аля криво улыбается, — пока вы все не убедитесь, что я не меркантильна и мне можно доверять. А до этого момента я должна была каждый раз улыбаться унизительным шуточкам, замечания твоих родителей глотать, выносить подколки, упреки в моем несовершенстве и плебействе.

— Ты преувеличиваешь…

— Я терпела, правда. Но в какой-то момент я поняла, что не смогу доказать тебе больше ничего. Я провалила твою проверку. — Алин голос становится совсем тихим, надломленным.— Ты хотел наследника, который появится через пару лет в специальной клинике. А я забеременела случайно. Ну как, для вас всех, конечно, специально, чтобы тебя посадить на поводок, – Аля переводит дыхание. — Я уже была беременна, когда ты пришел со своим дурацким списком, и я не знала, как тебе об этом сказать, — она горько усмехается, — боялась твоей реакции, того что отправишь на аборт, как не прошедшую тестирование! Ты бы мне не поверил, что я случайно. Меня же столько раз предупреждали! Твои родители мне бы не поверили! Они вообще боялись, что я могу забеременеть раньше, чем ты не успеешь меня разлюбить и бросить. Меня никто не собирался принимать.

— Это не так, — у меня все в груди сжимается. Я не думал, что Аля настолько тяжело все воспринимала. Она ведь всегда улыбалась, была приветливой.

— Да брось! Твоя мама открытым текстом говорила, что у тебя есть варианты и получше. Какой случился переполох, когда меня затошнило! Твоя мама чуть в обморок не упала. А ты… Ты даже не допускал мысли, что у нас может быть ребенок не по плану. — Аля прячет лицо в ладонях.

Закладка:

Глава 21

Тимур

— Это все в прошлом, — примирительно сворачивает свою речь Аля. — Давай забудем. У тебя есть Арсений, а у меня Миша. Миша только мой сын...

— Нет, — упрямо качаю головой. — Он и мой сын.

— И что? Хочешь отнять его у меня?

Ее взгляд вспыхивает, кулаки сжимаются. Еще чуть-чуть, и она точно бросится в атаку, защищая своего сына, как львица львенка от стаи гиен.

— Я не собираюсь его у тебя отбирать.

— У нас с Мишей все отлично, — припечатывает напряженно. — Я работаю и очень хорошо о нем забочусь.

— Но я могу дать намного больше.

— Ты много даешь, но слишком много забираешь взамен, — ее губы складываются в жесткую линию. — Миша не поедет к твоим родителям. Я никогда этого не позволю. Они не будут проделывать с ним то, что проделывали со мной. Они не будут его унижать. Никто из твоего окружения не будет его унижать. Мой сын достоин хорошего отношения, потому что он прекрасный, чудесный, самый лучший в мире мальчик. Слышишь меня? Я не отдам его вам на растерзание. Этого не будет! — Аля поднимается на ноги. — Нам здесь хорошо.

— Я понял, — киваю нейтрально.

Она слишком напряжена и непримиримо настроена, чтобы сейчас обсуждать какие-то варианты. Нам обоим нужно остыть. Аля сбегает из кухни, оставляя меня в тяжелых раздумьях.

Пью свой ромашковый чай, пытаясь осмыслить то, что сказала мне бывшая.

Среда, в которой я рос и живу, очень токсична. Но я привык к этому. Я оброс броней с самого детства — никакие подколки и едкие замечания меня не прошибут, чужие слова отскакивают от меня, словно мячики для пинг-понга. Плевать я хотел на мнение раздражающих меня персон.

И родители у меня непростые. Но опять же — к ним я привык, я с ними рядом всю жизнь. Меня натаскивали, учили быть тем, кто я есть. С ними я в своей среде.

И что я имею на сегодняшний день в сухом остатке? Вся эта дрессура не принесла мне счастья.

С таким, как я, женщине невозможно быть рядом — я слишком ухожу в глухую оборону и, кажется, не очень-то замечаю нужды живых людей. Меня мало обнимали, редко спрашивали, чего я хочу. Никто и никогда не говорил со мной по душам. Это все для меня сложно, неуютно. Я не умею.

Карина тоже сбежала. И пусть она спятившая была, но все равно не нашла во мне опору и не попросила о помощи. Своего сына я ращу по своему образу и подобию, но ему, как и мне в детстве, плохо.

Телефон на столе оживает, возвещая, что наконец появилась связь.

На дисплее имя — «Отец». Поднимаю трубку.

— Да?

— Ну наконец-то! — раздраженно вещает он. — Дозвонился в твою глушь. Нафига ты туда вообще поперся, Тимур?

— Надо было, — сухо отвечаю. С ним я тоже не привык расшаркиваться.

— Когда вернешься? Тут есть вопросы, которых без тебя не решить.

— В ближайшие две недели меня не будет.

— Ты должен был вернуться через три дня! Откуда взялись эти две недели?

— Мне так хочется, — пожимаю я плечами.

Выключаю свет на кухне, иду на второй этаж, чтобы еще раз посмотреть на мальчишек. Фоном трескотня отца. Заглядываю в детскую. Оба спят, отбросив от себя одеяла. Котенок и тот валяется на подушке у Арсения, раскинув лапы в разные стороны.

— Сын, ты меня разочаровываешь, — доносится до меня фраза, сказанная ледяным тоном. От слов отца меня перекашивает. Вот откуда это дерьмо во мне — от него.

А я еще умудрился сказать то же же Арсению: «Я в тебе разочарован». Хочется взять и дать себе самому в морду за то, что выдал такое маленькому ребенку.

— Ничего, пап, бывает, — отвечаю прохладно.

— Ты вообще слышал, что я тебе говорил по объекту?

— Слышал, но все равно не поеду.

— Тимур, я тебе отдал детище всей своей жизни, а ты не можешь справиться!

— Вот именно, пап. Ты мне его отдал. А родил бы двух сыновей или трех — глядишь, полегче было бы.

— Что ты несешь! — злится он.

— Я тебе говорю то, что считаю нужным. Расстарался бы на троих сыновей, хоть один бы не разочаровал тебя. А так маяться будешь со мной одним. И вообще, у меня куча замов. Пусть работают. Справится. Где-то ты поможешь. А мне нужно быть здесь.

— Да что ты забыл в этой глуши?! — взрывается отец.

— Это мой личный проект, я справлюсь и вернусь, тогда и поговорим лично, — отвечаю сдержанно.

Не хватало только, чтобы отец раньше времени узнал о Мише и о том, что я здесь встретил Алю.

— Через неделю неофициальная встреча с Лоскутовыми, — пыхтит отец.

Ну вот, мы подобрались к основному вопросу. Отца волнует, что я до сих пор не пристроен. А столько капиталов других толстосумов еще не освоено, вот он и переживает.

— Идите без меня, — вхожу в свою спальню и прикрываю дверь. Надо бы принять душ, прежде чем заваливаться спать.

— Не придуривайся, Тимур. У Лоскутова дочь приедет из-за границы. Специально с тобой встретиться.

— Отец, ты в своем уме? Его дочери восемнадцать. Я с ней что, в куклы играть буду? Она ребенок.

— Какой ребенок? — хмыкает отец недовольно. — По паспорту совершеннолетняя. И Лоскутов не против наладить связи.

— А девочку-то спросили? Или как с Кариной получится? Она будет кивать, потому что мама с папой приказали, а потом свалит от меня на край света.

Уверен, у Карины проблемы с головой давно начались. Родители ее растили как вложение — красота, учеба, правильное воспитание. Она все эмоции в себе давила, напоказ улыбалась искусственно, своего мнения не имела. С ней рядом находиться было невозможно — кукла. Думаю, на гормонах в беременность ее переклинило, вот и все.

— Ну что ты начинаешь...

— Все, отец, закрыли тему. Моя свобода пока останется при мне, — заканчиваю разговор и раздраженно

Закладка:

Некстати связь появилась, значит, и дороги скоро расчистят. Я бы предпочел, чтобы Аля осталась здесь, рядом со мной.

Глава 22

Тимур

Заново переосмысливать все наши с Алей отношения тяжело. Я видел их под одним ракурсом, она — под другим.

С моей точки зрения, я был покровителем. Богатым, самодостаточным мужчиной, который взял под свое крыло милую девушку. Дал ей все — положение в обществе, возможность не работать, безлимитную карту. Казалось, я сделал ее жизнь легкой и непринужденной. И ведь не просто так — я собирался на ней жениться. Мне казалось нормальным, что взамен могу выставить некоторые требования.

Аля все видела иначе. Она не склонна к расчету, юна и порывиста, ею владели чувства. Медленно до меня доходит, что из всего, что я ей предложил, я не дал главного — себя. И с окружением знатно просчитался. Аля была маленькой золотой рыбкой в аквариуме с акулами. Я не защищал, а должен был. Много чего я должен был ей... Я ее искренне любил, но работу ставил всегда на первое место. Я действительно не слышал Алю.

Спится мне плохо, поэтому я несколько раз проверяю мальчишек. Слава богу, температура не поднимается. Очень надеюсь, что простуда окажется незатяжной.

Я с детскими болезнями плохо справляюсь — это еще одна вещь, что не поддается моему контролю.

Раньше я тащил Арсения в лучшую больницу, к самым опытным врачам. Его обследовали со всех сторон, лечили по самым современным протоколам. Мне казалось, что так правильно, ведь я спасаю его от осложнений. И вообще именно так я проявляю заботу.

Но сейчас, когда за лечение Арсения с Мишкой взялась Аля, все это проходит в домашней обстановке — без нервов и поездок по больницам. И о чудо — Арсений переносит болезнь намного легче.

Может, и в этом и есть секрет счастья: близкие, любящие люди рядом, спокойная обстановка, дурацкий кот, лучший друг, который одновременно является твоим братом...

Мы не можем с Арсом теперь уехать, потому что я не могу взять и все это забрать у него. Он не справится с такой потерей. Только я могу сбежать обратно в свою железную скорлупу и отгородиться от эмоциональной боли. Могу — но не хочу.

Семь лет отгораживался, и ни к чему хорошему это не привело.

Я Алю люблю до сих пор. Стоило ее увидеть, и мои болезненные чувства мгновенно вернулись. Нет смысла себе врать — только она оказывается рядом, как меня сразу к ней примагничивает. Хочется касаться, целовать, затащить Алю в свою постель.

Утром нам приносят завтрак и новость о том, что началась расчистка дорог. Скорее всего, после обеда можно будет выбраться в город. Аля полна энтузиазма, а вот мальчишки скисли и завернулись в пледы на диване — они не хотят расставаться.

А я не хочу, чтобы Аля с Мишкой куда-либо уезжали.

— Я открою, — иду к двери. Мы уже успели пообедать, поэтому непонятно, кто и зачем пришел. Распахнув дверь, натыкаюсь взглядом на мужчину. Немолодой, но очень спортивный, подтянутый, взгляд деловой. Под мышкой букет цветов в целлофане.

— Надеюсь, это не мне, — морщусь, упираясь ладонью в косяк.

— Алю можно? — приосанивается незваный гость, — в главном корпусе сказали, что ее поселили здесь.

— Действительно, — оборачиваюсь в сторону гостиной, где Аля сидит между мальчишками и вместе с ними смотрит мультики. На коленях у нее пригрелась Кусачка.

— Аля, привет! — мужик заглядывает в гостиную и машет ей рукой.

— Здравствуйте, — Алины глаза удивленно расширяются.

— Здравствуйте, тренер! — машет рукой Мишка.

Тренер, значит.

— А я узнал, что вас замело, вспомнил, что машина у тебя старая. Вот решил, как дороги расчистят, приеду помогу.

Понятно, ухажер нарисовался. Но мы как-нибудь и без его помощи обойдемся.

Аля быстро передает котенка Арсению и поднимается на ноги, выглядит крайне неловко, на щеках загорелся румянец.

— Ну, что вы... Я бы не хотела вас беспокоить...

— Брось глупости говорить. Вот, держи, — наглый мужик проскальзывает в гостиную мимо меня и передает Але букет цветов, который знатно пожух на морозе. — Ты чего такой вялый, Мишка? — дает он пять моему сыну.

— Простыл что-то, — шмыгает Мишка носом.

— Ну ничего. Как выздоровеешь, вернешься к тренировкам.

— Каким? — подаю голос. Интересно же, что тут происходит у меня в гостиной.

— Я хожу на водное поло.

— Я тоже хочу! — оживляется Арсений.

— А еще скоро я пойду на хоккей!

— И я хочу на хоккей! — тут же подхватывает Арсений.

— Об этом мы поговорим чуть позже, — вздыхает Аля. — Насчет помощи... я буду очень благодарна…

— Аля, какой переезд? — качаю головой. — Дети болеют.

— Вообще-то, да. У меня упадок сил, — манерно прикладывает ладонь ко лбу Миша и падает на подушки.

— И у меня упадок! — Арсений падает рядом.

— Это что за саботаж? — хмыкает мужик, уперев руки в бока. Он-то явно не доволен и не ожидал такой подставы от своего ученика.

— Думаю, будет правильно, если ближайшие пару дней Аля проведет здесь. Зачем перевозить куда-то ослабленного ребенка? Да и с Арсением вдвоем веселее болеть. Правда, пацаны?

— Да, — мальчишки довольно переглядываются.

Недовольный взгляд мужика останавливается на мне, давит. Он уже понял, что я тут не просто так комнату предоставил, а имею на объекте его желаний свои виды.

— У нас совсем нет вещей, — неуверенно подает голос Аля.

— Съездим, возьмем, — пожимаю плечами. — У меня внедорожник.

— Мне нельзя никуда ехать! — Миша окончательно распластывается по дивану, глазки прикрывает. — Кажется, температура снова поднимается, мам…

— И мне становится жарко. И пить хочется, пап…

— Сейчас все будет, — обещаю сыновьям. Главное, тренера побыстрее спровадить, чтобы не отсвечивал тут больше.

— Мы останемся, простите, что вам ехать пришлось, — сдается Аля, трогая по очереди лоб Мишки и Арсения, — надо бы градусник поставить.

— Да ничего, — скисает ухажер.

— Спасибо, что зашли. Но у нас тут небольшой лазарет, дети ослаблены, — киваю я мужику на выход.

Он немного топчется, потом вяло прощается с Алей и Мишкой, мне недовольно кивает и сваливает. Захлопываю за ним дверь и складываю руки на груди.

Вот, значит, как. У Али тут обожатели, оказывается.

Закладка:

— Я принесу вам градусник, — возвращаюсь к детям.

Аля мнет в руках букет и растерянно оглядывается.

— Пойду, поставлю в воду тогда, — кивает она себе под нос и скрывается на кухне.

— Пап, иди сюда. Надо серьезно поговорить, — шепотом зовет меня Арсений.

— Очень серьезно, — Мишка смотрит на меня исподлобья.

Глава 23

Тимур

— Слушаю, — присаживаюсь перед диваном на корточки. Парни сбрасывают с себя напускную слабость и подаются вперед.

— Пап, ну ты чего тормозишь? — Арсений сжимает кулачки.

— Не понял, — поднимаю бровь.

— Мы что, просто так снег ели? — Мишка смотрит исподлобья.

У меня лицо вытягивается. В голове потихоньку начинают складываться пазлики. А пацаны-то вместе — настоящая команда. Это они специально все замутили с простудой. Мы тут с Алькой теперь застряли ... Но я на всякий случай уточняю:

— То есть вы решили, что мы... — я указываю пальцем то себе на грудь, то в сторону кухни, где Алька, — что мы…

— Да! — хором отвечают они.

— Ты не говорил, что у твоего отца проблемы с логикой, — ворчит Мишка.

— Нет у него проблем с логикой! — огрызается Арсений.

— Решили нас свести?

— Ну да, пап. А что нам оставалось делать? У меня папа, у Миши мама. Понимаешь?

— Понимаю, — закусываю до боли щеку изнутри, чтобы не расхохотаться на радостях. Мои хорошие мальчики. Умники и дальновидные какие.

— Что это был за мужик? Давно он за твоей мамой ухаживает? — заговорщически спрашиваю Мишку.

— Это мой тренер. Мама ему давно нравится, но цветы дарит в первый раз, — отчитывается сын.

— Ясно, — выдыхаю с облегчением.

— А ты не даришь, — упрекает Арсений. — Пап, ну не тормози, уведут же!

— Не уведут, — провожу пальцем по подбородку. Радует, что я тут не один в поле воин. У меня нарисовалась целая команда поддержки в лице наших с Алей сыновей. — Вы давайте, дальше болейте. А мы с мамой в город скатаемся. Окей?

— Окей, — сыновья падают на подушки.

В кухне застаю задумчивую Алю рядом с пожухлыми цветами. Хрупкая, нежная. Дурак я был, что не проявлял к ней должного внимания и не заботился. А ведь могло у нас все быть по-другому.

— Я свожу тебя в город за вещами.

— Не уверена, что это хорошая идея, — Аля зажмуривается. — Все и так думают, что у нас с тобой... — она прикусывает губу, не договорив.

— Люди все время что-то думают, — пожимаю плечами. — Подумают три минуты и забудут, пойдут заниматься своими делами.

— Когда ты отсюда уезжаешь?

— Через год—два. Может пять… Я собираюсь купить здесь участок и построить несколько элитных поселков. Договор практически заключен.

— Год? Два? Пять?— Ее брови взлетают вверх. — То есть ты сюда переедешь? Из Москвы? Сюда?

— Почему бы и нет? — обхожу ее по кругу, сажусь за стол.

Не зря у меня в голове были мысли сбежать куда-нибудь на край света и поселиться в домике на отшибе. Я устал. Устал от этой бесконечной гонки за успехом и бабками. Устал, что Арсений при живом отце растет без отца. Устал от ощущения постоянной пустоты внутри.

Сколько можно гнаться неизвестно за чем?

Пора остановиться.

Встреча с Алей стала тем самым необходимым толчком. Я вдруг понял, что пора поменять свою жизнь. Почему бы не начать на новом месте? Здесь, в регионе, спокойнее, чем в Москве, душевнее.

— Первое время поживу здесь, — обвожу рукой кухню коттеджа. — Дальше буду думать. Может быть, построю себе коттедж или прикуплю что-то у вас в поселке.

— Ну нет, — Аля мотает головой. — Ты тут не выдержишь. И то, что ты задумал, — это глупость.

— Поехали, поговорим по дороге. Я мальчишкам вызову кого-нибудь из детского центра, чтобы присмотрели за ними.

— Ты снова пытаешься влезть в мою жизнь и подстроить ее под себя, — шепчет она в отчаянии.

— Нет, на этот раз я подстроюсь под тебя.

— Ты что, с ума сошел? — шепчет мне вслед Аля.

Возможно, она права. Уверен, так подумают мои родители, их друзья, мои друзья, мои деловые партнеры. Но мне как-то плевать.

Замираю напротив Мишки с Арсением. Вот оно — настоящее богатство. Впервые за долгое время я чувствую себя спокойно, внутри нет пустоты. Пора бросить себе вызов и перекроить свою жизнь по новым лекалам.

— Мы уезжаем на пару часов. Ведите себя хорошо.

— Без проблем, — улыбается Мишка.

— Пап! — зовет меня Арсений. — Купи цветы. Большой-пребольшой букет. Самый большой! А этот мы выбросим.

— Как скажешь, — соглашаюсь я.

Дети остаются с нанятым сотрудником из детского центра, а мы с Алей уезжаем в поселок. Она напряжена как струна, то и дело бросает на меня растерянные взгляды. Но ей придется смириться с тем, что я снова есть в ее жизни. У Миши будет отец — настоящий, а не какой-то левый мужик.

Я не буду давить и спешить. Впереди у нас с Алей много времени, чтобы заново узнать друг друга и наладить контакт. Я запасусь терпением.

Дорога расчищена, и машина легко едет через лес. Места здесь красивые, есть пара кристально чистых озер, нет загрязняющих природу производств. Если присмотреться — золотая жила для экотуризма внутри страны.

— Ты серьезно говорил, что собираешься здесь остаться? — Прерывает молчание Аля.

— Да.

— А если тебе надоест и ты захочешь обратно в Москву? У нас здесь, знаешь ли, нет развлечений…

— Построим, организуем, — улыбаюсь уголком губ.

Если здесь будут элитные поселки, соответственно, будут и рестораны, и различные комплексы для отдыха, теннисный корт, торговый центр. Со временем все построится. База отдыха, в которой Аля работает очень хорошо окупается, я узнавал. А это говорит о многом — людям здесь нравится.

— Хватит бегать друг от друга, Аля, — продолжаю серьезно, — у меня остались к тебе чувства... и у тебя ко мне остались…

Глава 24

Аля

Я отворачиваюсь от Тимура и смотрю в окно.

— У меня никаких чувств не осталось, — говорю как можно более уверенно.

Мне страшно оттого, насколько

Закладка:

И тут приходит Тимур со своими миллионами… мне так страшно, что он переманит Мишку к себе.

Ни о каких отношениях между мной и Тимуром и речи быть не может. Я ни за что не вернусь к тому, что было. А я уверена, что, когда Тимуру надоест, когда наиграется в папу с Мишей, он вернется к привычной жизни. И мы окажемся на обочине... Ну нет, я этого не допущу.

До нашей с Мишкой съемной квартиры доезжаем в полной тишине. Дом у нас старый, но смотрится неплохо — за подъездом ухаживаем все вместе. На каждом этаже стоят цветочки. Недавно соседка с первого этажа вызвалась расписать стены — она у нас художница. Получилось сказочно: маленький принц, феи, единороги. Детей в подъезде много, так что ее работа вызвала полный восторг. Мы, конечно же, сбросились и на краску, и на кисти, помогали убирать.

— Красиво. — Тимур оглядывается в новой для него обстановке, пока идет следом за мной.

Я нервно открываю квартиру и впускаю его. Зря я согласилась остаться у него на пару дней. Нужно было отвезти Мишку домой. Но ему было так хорошо рядом с его новым другом, что я не смогла отказать. И за Арсением присмотреть некому, я бы волновалась.

Тимур разувается на пороге и проходит в нашу единственную, но большую комнату. С любопытством осматривает все вокруг — игрушки, наши с Мишей совместные фотографии, вещи. Задерживается у холодильника в кухне, где есть несколько фото на магнитиках. Одно из них — мое любимое.

В прошлом году я разорилась на съемку у профессионального фотографа, и мы с Мишей ходили в фотостудию. Уговорить сына сфотографироваться без кривляний было делом практически невозможным. Фотограф очень старалась, но получилось всего несколько фотографий. И вот одну я повесила в рамочке на холодильник — мы с Мишкой сидим на полу в голубых джинсах и белых футболках, на руках у Миши белый пушистый кролик, улыбка от уха до уха. Именно пушистик заставил моего непоседу замереть и позировать на камеру хотя бы пару минут.

— Собери вещей на пару дней, — Тимур разворачивается ко мне. — Впереди выходные, проведем их вместе.

— Если Мише станет лучше, мы уедем домой, — настаиваю.

— Конечно, я не стану держать вас насильно, —Тимур пожимает плечами.

Бросаю на него быстрый взгляд и отвожу глаза. За прошедшие семь лет Тимур еще больше возмужал — морщины на лице стали глубже, на висках пробивается редкая седина. К сожалению, это его не портит. Можно сколько угодно отгораживаться от своих чувств к нему, но самой себе нужно признаться: он все такой же привлекательный, и его близость действует на меня. Того поцелуя на кухне не было бы, если бы я не поддалась. Тимур мне приятен. Приятны его длинные ухоженные пальцы на моей коже, поцелуи умелых губ и знакомый мужской запах, который пробивается сквозь парфюм.

— Ты не сменил парфюм? — спрашиваю зачем-то.

— Мне этот нравится, — он пожимает плечами, — ты хорошо меня узнала и сумела подобрать идеальный аромат. Жаль, что я не был таким же внимательным. Возможно, не лишился бы тебя.

— Нет смысла вспоминать, — мотаю головой и сбегаю из кухни.

В дорожную сумку бросаю необходимые вещи на пару дней.

— Нужно будет еще заехать в аптеку, — говорю вслух, когда слышу за спиной шаги Тимура.

— Аля, — его ладони ложатся на мои плечи и тихонько сжимают, — не считай меня безэмоциональным сухарем, пожалуйста. Вы с Мишей для меня не игрушки, — голос становится хриплым. — Спасибо, что родила его, хоть меня и не было рядом, — Бероев переводит дыхание. — Мне так нравится смотреть на него… мы так похожи. Ты заметила?

— Да. — Мой голос прерывается, потому что Тимур прав — Миша его точная копия. Особенно в том, что касается характера. Как говорит, как думает, как ведет себя…

— Я хочу лучше узнать моего мальчика, хочу общаться и быть ему отцом.

— И ты действительно планируешь переезд? — зажмуриваюсь. — Тимур, ты хоть представляешь, что будет, когда он узнает, что ты его отец? Ты станешь ему необходим. А если потом ты уедешь? — мой голос срывается. Даже думать не хочу о той боли, которую может ощутить мой сын. Не знать это одно, а найти и потерять — совершенно другое.

— Да, сейчас я договариваюсь о покупке участка. Через пару недель сгоняю в Москву, чтобы разобраться с делами, а потом вернусь. Мне важно, чтобы оба моих сына росли со мной.

Обратно едем тихо, лишь огромный будет на заднем сиденье выводит меня из равновесия. Тимур купил его по дороге, сказал что тот утренний от тренера наверняка уже развалился.

Про тренера упомянул с зубовным скрежетом. И это так приятно…

Но самое интересное ждало нас по возвращении в коттедж.

Глава 25

Тимур

На Алю нельзя давить. Она и так в полном шоке от происходящего. Но мне очень хочется быть к ней как можно ближе. Я изголодался по ее вниманию. Мои надуманные обиды в ее адрес рассыпались. Я хочу все вернуть — но не как было, а намного лучше.

Говорить о своих чувствах очень сложно. Каждый раз внутри какой-то стопор. Но я себя перебарываю, убеждая, что это необходимо. Как еще она узнает о них, если я не скажу?

По дороге обратно мы заехали в аптеку и в цветочный. Я до сих пор помню, какие цветы ей нравятся — нежные белые розы с зелеными прожилками.

— Спасибо, но не стоило, — Аля поджала губы, но цветы приняла.

— А давно Миша занимается водным поло? — спрашиваю как бы между прочим.

— Два года. Он еще в детском саду пошел.

— Тренер такой... ничего, опытный, в возрасте, — хмыкаю я, - думаю, ему бы стоило поискать кого-нибудь подходящего, а не заглядываться на молодых красивых женщин, —

Закладка:

Передаю цветы на глазах у охранника...

— Ну вот, — вздыхает Аля.

— Мне кажется, я не так уж плох для слухов. Ты так не думаешь? — аккуратно беру ее за талию и веду в сторону коттеджа.

На пороге нас уже встречает девушка, которая присматривала за мальчишками. Она смотрит на нас с живым интересом.

— Эм… хорошего вечера, — убегает.

— И что это с ней? — Аля хмурится. Понятно все становится, стоит нам открыть дверь. В коттедже звучит приятная мелодичная музыка, вокруг прибрано.

Мальчишек в гостиной нет, но сверху доносится детский смех — значит, они там. Помогаю Але раздеться, придерживая букет. Вместе с ней отправляюсь в кухню, где нас ожидает сюрприз.

— Ничего себе! — Аля прикрывает ладонью рот.

Шикарный сервированный стол со свечами. Ведерко со льдом и охлаждающаяся в нем бутылка игристого. Красные лепестки роз на полу, колонка с музыкой.

Вот это мальчишки, конечно, постарались.

— Я еще думаю, чего это Лена такая странная была и так быстро сбежала, — бормочет Аля.

Удовлетворенно замечаю, что пожухлого букета уже нет. Значит, мальчишки его выкинули. Достаю для Али большую вазу для цветов с верхней полки, —Пойду, гляну, как там Мишка с Арсением.

— Хорошо, — растерянно кивает Аля.

Взлетаю по лестнице наверх. Застаю в детской сыновей, клеящих что-то из коробок и цветной бумаги.

— Что это? — спрашиваю с ходу.

— Это для Кусачки! — Миша отрывает ленту скотча и закрепляет хлипкую конструкцию.

— Цветы купил? — Спрашивает Арсений требовательно.

— Самый лучший букет, что был.

— Это ты молодец, пап.

— Уважаю, — кивает Мишка. — Мы там вам перекусить заказали.

— Я видел, спасибо.

— Мы тоже взяли лучшее, что было в меню.

— Тут вы молодцы. Температура есть?

— Не-а, только горло чуть-чуть болит.

— Ясно....

— Но для мамы очень сильно болит и слабость, — Мишка засовывает котенка в склеенный домик, но Кусачке не очень нравится. Она выворачивает и сбегает на кровать, где растягивается на подушке.

— Может, ей лучше лежанку? — вношу свое предложение.

— Кхм, а он шарит... — цокает Мишка.

— Я тебе говорил, он крутой, — с жаром полирует мой имидж Арсений. — Точно лучше тренера, тот старый!

— Согласен, — Мишка хмурится, — маме нужен молодой муж, который долго не умрет. И богатый, чтобы она на работу не ходила. Устает мама очень.

— Ну да, девочкам не нужно работать. Им можно быть просто красивыми. Платья носить и за детьми смотреть.

Ох, парни... подрастете, и я вам расскажу, что с девочками не все так просто.

— Ну я пошел? — Спрашиваю.

— Иди-иди…

Выхожу, прикрывая за собой дверь. И чего я раньше против животных был — это же отличный способ занять ребенка на долгое время. Даже двоих детей за раз. И няня не сильно нужна.

— Давай я за тобой поухаживаю, — отодвигаю для Али стул.

Снимаю с блюд колпаки.

— Это, я думаю, на вечер, — убираю ведерко с игристым в сторону.

Аля с горящими щеками садится за стол, комкает в руках салфетку.

— Мы просто поедим, — улыбаюсь ей.

— Они устроили нам романтическое свидание. Мне же не показалось?

— Артемий хочет маму, — сдаюсь, — А Мише нужен папа, который еще долго не умрет и сможет сделать так, чтобы мама меньше работала, — выдаю ей правду.

— Понятно, — она откидывается на стуле. — Они хотят, чтобы мы были вместе.

— Мне кажется, они чувствуют, что настоящие братья.

— Братья? — в кухню заглядывает Мишка. — Что это значит, мам?

— Пап? — рядом с Мишкой становится Арсений.

Оба в растерянности.

Похоже, сыновья решили проследить за ходом свидания и подслушивали….

Глава 26

Тимур

Отмотайте кто-нибудь время назад и заткните мне рот! Мишка с Арсением совершенно не готовы к тому, чтобы узнать правду. Слишком рано!

Бросаю растерянный взгляд на Алю, на сыновей.

Не думаю, что у нас получится как-то вырулить ситуацию с помощью вранья. Сыновья достаточно взрослые. Они вон сколько хитрых комбинаций придумали, чтобы нас с Алей свести. Сам Остап Бендер позавидовал бы такой предприимчивости. Нет... будем врать — получится еще хуже.

Думаю, я должен взять ответственность на себя и сказать правду. Смотрю на Алю — она мотает головой, в глазах застыли слезы.

— Говорите! — Требует Мишка.

— Я твой отец, — поднимаюсь и подхожу ближе, присаживаюсь на корточки. — Прости, что меня не было рядом с тобой и мамой.

— А почему тебя не было? — темные брови Мишки собираются у переносицы.

— Мы с мамой расстались, и это была моя вина. Но я обещаю, что исправлюсь.

Сын вздрагивает. На меня смотрит с недоверием и растерянностью. Аля подходит к нам и протягивает к Мишке руки. Он обнимает ее за шею, прижимается к ней. Каким бы взрослым он ни хотел казаться, на самом деле Миша еще совсем ребенок. Он так держится и храбрится, оттого что пытается быстрее вырасти. Он это делает, потому что рядом не было меня.

— Я хочу уйти, — шепчет он маме громко. Меня это задевает, естественно, но я не препятствую. Может быть у Али получится подобрать нужные слова, чтобы смягчить реакцию сына. Если нет, я попробую снова сам. Но давить на него не хочется, он мал. Ему не по возрасту свалившаяся на него проблема.

Аля с Мишей уходят в ее спальню, а мы с Арсением остаемся вдвоем. Он растерянно смотрит на меня.

— Пап, я не понимаю... — шепчет тихо. Черт! С Арсением тоже нужно быть очень осторожным. Он очень ранимый, мой мальчик. Нужно попробовать проявить чуткость, как Аля это делает. Я должен научиться быть нормальным отцом, хватит прятать свои чувство. Не хватало только, чтобы сыновья этого от меня со временем нахватались.

— Пойдем, я тебе все объясню, — говорю мягко, беру его на руки и иду в гостиную.

По дороге перехватываю Кусачку, которая прибежала на запах еды. Присаживаюсь с Арсом на диван, передаю ему котенка.

— Прежде всего я хочу, чтобы ты знал, что я очень тебя люблю.

— Я тебя тоже люблю, пап, — он улыбается. Видно, как ему приятно это слышать.

— Мы с Алей встречались до того,

Закладка:

Тут я не вру. Арсений стоил того, чтобы пройти через брак с Кариной, каким бы сложным для нас обоих он не был. И за сына я бывшей жене очень благодарен.

— Понятно.... — Арсений вздыхает, — А мама тоже может когда-нибудь ко мне приехать? — Глаза сына наполняются надеждой.

— Я бы очень хотел этого, сынок. Но вряд ли, — отвечаю честно.

— Жаль, — Арс потухает. — У Миши теперь будут настоящие мама и папа.

— У тебя тоже есть настоящий папа, — говорю запальчиво.

— Но… может… если вы с мамой Миши будете вместе, она станет и мне мамой? — Говорит неуверенно, — Так было бы честно...

У Арсения на глазах появляются слезы, и он стирает их рукавом. Обнимаю его как можно крепче, прижимаю к себе, целую светлую макушку.

До чего же ему не хватает маминого тепла. Я пробовал отвозить Арсения к своим родителям, думал может бабушка будет ласкова, но у отца с матерью на внука терпения не хватает. Там им тоже няня занималась. Так что я перестал. Да и какая няня? Мама нужна.

— Я что-нибудь придумаю. Обещаю, — шепчу ему.

— Ты уж придумай, папа.

Отвлекаю Арсения тем, что вместе с ним иду кормить Кусачку на кухню. У меня аппетит пропал, так что ей достается сочный кусок стейка. Чтобы Кусачка не умерла от счастья и разрыва желудка, отделяю треть и разрезаю мясо на мелкие кусочки. Она накидывается на еду с огромным аппетитом и уминает все за минуту.

— Видал, какой хороший аппетит? — сын сидит рядом зачарованный.

— Может, и тебя покормить?

— Не хочу пока.

— Давай мультики вместе посмотрим или книжку почитаем?

— Не сейчас. Мишка с мамой поговорит, и мы вместе играть пойдем. Нам еще лежанку из подушек для Кусачки доделывать.

— Ясно, — соглашаюсь.

Мишка и правда появляется минут через пятнадцать. На меня смотрит хмуро, кивает Арсению, и они вместе скрываются в детской. Бледная Аля подходит ко мне.

— От тебя одни неприятности, Бероев, — шепчет она со вздохом и опускается на диван.

— Извини, — сажусь рядом с ней. — Я бы предпочел подождать какое-то время, чтобы Миша привык ко мне и сказать правду было бы легче. Только уж как получилось.

— Он на тебя злится. Но при этом Миша очень рад, что у него теперь есть Арсений, — Аля откидывается на спинку дивана, поворачивает ко мне лицо, — я не знаю, как мы будем это разруливать.

— Разрулим.

Телефон в кармане начинает трезвонить. Вижу, что отец, и сразу сбрасываю звонок.

— Тебя потеряли? — Аля с усмешкой отворачивается.

— Переживет. Я свои приоритеты расставил, Аля. Я тебя услышал, и теперь ты и дети для меня на первом месте.

— Вот как...

— Да. Отец перебесится и смирится с этим.

Именно так и будет. Я уже взрослый мальчик, хватит.

У меня целых два сына и возможность вернуть женщину, которую я любил и люблю. Меня из Серебряного бора и с группой захвата никто не вытащит.

Глава 27

Аля

Тимура словно подменили. Он поставил телефон на беззвучный режим и все внимание начал уделять мне и сыновьям.

Это было так непривычно и в то же время так приятно! Я чувствовала, что мы для него не развлечение на пять минуточек между делами, а он действительно интересуется всем, что с нами происходит.

У меня в спальне организовалась целая оранжерея из цветов. Тимур не скупился на живые. А Арсений смастерил для меня букет из бумажных цветов — цветики-семицветики, чтобы загадывать желания, ромашки, васильки и даже розы. А с каким видом он его дарил — не передать!

Маленький, ранимый, с раненой душой ребенок, который растет без мамы. Тимур очень корректно у меня поинтересовался, не напрягает ли меня его сын. Все же его родила женщина, на которой он женился сразу после нашего расставания:

— Это была ненужная нам обоим свадьба, — вечером Тимур разжег для нас камин, и мы решили посидеть у него, когда сыновья наконец уснули в детской. — Я как полный идиот самоутверждался после твоего ухода. А Карина просто вышла за того, на кого указали родители. Я не горжусь собой, Аля. И понимаю, что с моей стороны очень эгоистично просить тебя не только простить меня, но и принять ребенка, который тебе, скорее всего, не….

— Стоп, — я прикладываю ладонь к его губам, — у тебя прекрасный сын. Я безумно злилась на тебя, но Арсений явно тут ни при чем.

— Он хочет, чтобы ты была его мамой, говорю как есть, — Тимур тяжело вздыхает. — Арсению шесть, и ему кажется, что все просто. Мише папа, ему мама. Но я, конечно, не могу настаивать. — Тимур сплетает наши руки в замок, смотрит на них задумчиво. — Я так жалею, что не стал искать тебя, Аля…

— А я жалею, что не сказала о беременности, — нервно усмехаюсь, — вдруг ты бы не стал злиться, вдруг ты бы стал больше бывать дома, когда узнал о малыше.

Тимур тянет меня к себе, и я затихаю у него на груди. У нас впереди очень длинный путь, но главное, у нас получается разговаривать и слышать друг друга, а это много значит.

Скрываться от окружающих стало совершенно бессмысленно. Сыновья поправились и вырвались гуляли на улицу. Мы с Тимуром вместе с ними. Он то за руку меня возьмет, то приобнимет, то украдкой поцелует в щеку. В ресторан нас всех водит и очень красиво ухаживает. Сплетни, конечно, расползлись, но никто не стал осуждать.

Мишка пока привыкает, присматривается. Отцом Тимура не зовет, но тот и не настаивает. Зато Арсения зовет братом, как и Арсений его. Тут у мальчишек полное совпадение и идиллия. Они очень разные, но дополняют друг друга и уравновешивают. И напропалую вьют из отца веревки.

Бероев с ними в

Закладка:

К нам пожаловал сам Ринат Лаврович Бероев. Приехал он не один, а с несколькими машинами сопровождения. Вышел из машины неспешно, брезгливо осмотрелся по сторонам. Меня от выражения его лица тут же передернуло — вспомнилось, как когда-то он так же смотрел на меня.

Мы с мальчишками и Тимуром только вышли из ресторана на крыльцо и были как на ладони. Ринат Лаврович тут же врезался в нас своим острым взглядом. Губы сжались в тонкую линию. Взгляд пополз по мне, по нашим с Тимуром ладоням, сцепленным вместе, скользнул по Арсению и замер на Мишке. Вот тут челюсть у отца Тимура и упала на пол, так сказать.

— Привет, деда, — без энтузиазма бросает с порога Арсений. — Папа, он надолго? — уже тише спрашивает Тимура. — Можно он не будет жить с нами?

Ринат Лаврович в компании двух телохранителей быстрым шагом направляется к нам, замирает в паре метров, уперев руки в бока.

— Что здесь происходит? — гаркает командным тоном.

— Для начала неплохо бы поздороваться, — спокойно отвечает Тимур. Он задвинул меня с сыновьями себе за спину. — Все будет хорошо, — прошептал он мне на ухо. — Я все решу.

— Сын, я тебе еще раз спрашиваю! Что здесь происходит?! — продолжает распаляться Лаврович, видя, что никто тут напротив него в струнку не вытягивается, — что делает здесь эта… эта…

— Отец, сбавь тон. — В голосе Тимура появляется металл. — Идем в ресторан и там поговорим. Аля, я ненадолго.

— Мы на горке будем тебя ждать, пап, — выдыхает Арсений с облегчением оттого, что ему не нужно общаться с дедом, и берет меня за руку.

— Без этого злого деда, — морщится Мишка. Встречается взглядом с Бероевым-старшим, выдерживает его и хмыкает: — Пошли, мам, он мне не нравится. — Сын берет меня за вторую руку, и мальчишки тащат меня в сторону горки, словно на буксире.

— И мне тоже, — тянет Арсений, явно осмелев. — С ним вообще никогда не весело. Бубнит, бубнит, бубнит и бубнит про свои биржи. А мне неинтересно.

— Мне тоже неинтересно, — Мишка, равнодушно скользит взглядом по черным тонированным внедорожникам.

Я же не нахожу себе места. Отец Тимура всегда мог перетянуть сына на свою сторону, он пользовался у него непререкаемым авторитетом. Мне страшно, что и на этот раз Бероев выберет отца. И что тогда? Они с Арсением уедут, а мы с Мишкой останемся? Неужели такое возможно?

Глава 28

Тимур

Приезд отца оказался совершенно некстати. В последнее время я игнорировал его звонки, потому что прекрасно знал: ничего, кроме нотаций, не услышу. Ринат Лаврович не любит ничего выпускать из-под своего контроля. Раньше я этого как-то не замечал. Мне казалось, что мы действуем сообща на благо семьи, что отец имеет больше опыта и лучше знает.

Мне потребовалось набить кучу шишек в личной жизни, чтобы понять — отец прав далеко не во всем. Он может быть идеальным, безжалостным бизнесменом, машиной по зарабатыванию денег. Но как отец он не состоялся. И как дед тоже. Печально говорить так о человеке, который тебя вырастил, но я обязан это признать: он не давал мне тепла, не был понимающим и поддерживающим. Рядом с ним я выбивался из сил, чтобы заслужить внимание, а оно должно было быть у меня априори. Потому что я его сын.

Все, хватит! Я вырос. Мне больше нечего заслуживать. И незачем. Теперь я должен быть примером и тем, кто заботится и дарит свое внимание. И оно у меня не будет лимитированным. Миша и Арсений получат столько моей любви и одобрения, сколько им нужно.

Больно сравнивать Арсения и Мишу сейчас, поскольку я вижу, насколько более свободным вырос Миша. Он легко идет вперед, принимает важные решения, он готов действовать без оглядки и страха — у него всегда была поддержка в лице Али.

Арсению намного сложнее. Он каждый раз оглядывается — доволен ли его папа или нет. И я сам виноват в этом, так же, как и мой отец. Я невольно вложил в сына мысль, что внимание и любовь нужно заслуживать. Но я обязательно исправлю это. Арсений будет таким же свободным и веселым ребенком, как и Миша.

— Присядем? — показываю отцу на стол у окна.

— Я неприятно удивлен, если честно. — Он садится за стол и складывает руки домиком, смотрит на меня поверх них с укором.

Но на меня это все больше не действует.

— Ничего, переживешь, — устраиваюсь напротив и закидываю ногу на ногу.

— Тебя как будто подменили, — отец поджимает губы.

— Дело в том, что я наконец-то очнулся.

— Я понял, в чем дело! Ты встретил эту… свою бывшую, и она снова прополоскала себе мозги. Помню, каким был ты в прошлый раз. Еле тебя откачали после нее.

— Да уж, — горько усмехаюсь и смотрю в окно.

Мишка тащит Арсения в сторону горки, Аля бодро следует за ними. Ее взгляд встречается с моим, я вижу в нем тревогу. Неужели она переживает, что я могу поддаться отцу? Нет, малыш. Теперь я с вами.

— Если бы вы позволили нам с Алей спокойно жить, если бы ты не дергал меня по каждой ерунде, не слал в эти дерьмовые командировки, а мать не пилила бы Алю, пока я не видел, — она бы не ушла.

— То есть ты все ответственность хочешь переложить на нас?

— Нет. Ну что ты. Я, конечно, сам виноват. Нужно было ее искать и возвращать. А так мне пришлось очень много времени потерять.

— Глупости! Радоваться надо было, что избавился от нее. Пацан твой?

— Конечно, мой.

— И что ты собираешься с этим делать?

— А что мне нужно с этим делать? — спрашиваю с вызовом.

— Вы расстались семь лет назад. Не собираешься же ты возвращаться. Пацана надо забирать в Москву, учить нормально.

— Забирать? — складываю руки на груди и качаю головой. Ишь что удумал.

— Конечно. А какие варианты?

— Гораздо интереснее твоих. Я остаюсь

Закладка:

— Да ты спятил, что ли? — отец повышает голос так, что посетители за столиками вокруг нас замолкают.

— Я вышел из-под твоего контроля.

— Вот, значит, как? А ты не думал, что я могу лишить тебя всего?

— Ну, допустим, всего ты меня лишить не можешь. У меня свои капиталы имеются.

— Без поддержки семьи ты никто.

— Именно это ты мне внушал всю жизнь, но это неправда. Без семьи я, как ни странно, гораздо более счастливый человек. У меня целых два сына, отец. И оба меня любят.

— Посмотрим, как надолго тебя хватит, — отец нетерпеливо поднимается на ноги. — Да ты через месяц завоешь в этой глуши и поджав хвост в Москву вернешься!

— Вряд ли, — улыбаюсь. — Хорошо тут. Воздух чистый, люди добрые.

— Можешь ерничать сколько хочешь. Да только будет так, как я сказал! — отец разворачивается и уходит, даже не оглянувшись.

У него в приоритете всегда было оставить за собой последнее слово, и он себе не изменил. Ну что ж, это его выбор. Остается без сына и без внуков.

Я проследил в окно, как делегация из внедорожников развернулась и уехала прочь. Пару минут посидел в тишине, восстанавливая внутреннее равновесие. Ни приезд отца, ни его слова не испортили этот прекрасный день. Я иду смотреть, как мои сыновья катаются с горки и, может быть, даже прокачусь вместе с ними. Мне должно понравиться, со стороны это смотрится весело.

Рядом с горкой застаю Алю, внимательно наблюдающую за сыновьями. Чувствую, как дрожит она под одеждой.

— Вот и я, — обнимаю ее за талию и прижимаю к себе. Зарываюсь лицом в ее волосы и с наслаждением вдыхаю.

— А где твой отец?

— Уехал.

— Вот как… Что он хотел?

— Забрать меня в Москву, как отбившегося от рук сыночка. Но не вышло. И он лишил меня наследства.

— О боже! — Аля поднимает на меня ошарашенный взгляд. — Сочувствую.

— Я не сильно переживаю, но теперь тебе придется решить. Готова ли ты быть со мной, если я больше не богат?

— Мне все равно, — Аля разворачивается и обнимает меня. — Я в тебя влюбилась не за деньги.

— Насколько не богат? — к нам подходит Мишка, губы поджаты. — Вообще-вообще?

— Кхм… на частном самолете теперь не полетаем. Но в первый класс билеты куплю.

— Да ерунда этот частный самолет! — Арсений тянет Мишку обратно на горку. — Скучно там! Не то что в большом самолете: все кричат, бегают, можно тусоваться с другими детьми.

— А я бы хотел на частном полетать, — бурчит Миша. — Я в кино такие только видел.

— Как-нибудь организую, так уж и быть, — подбадриваю Мишку.

— Ну, ты уж постарайся, — фыркает он.

— Все не так плохо, — заглядываю в глаза Але. — У меня достаточно своих денег. Но все равно неприятно осознавать, что ценят только за то, что ты делаешь, а совсем не за то, кто ты есть.

— Пусть не ценит, — Аля пожимает плечами, — а мы будем ценить. И любить, — она встает на цыпочки и целует меня в уголок губ.

— Пойдешь со мной на свидание? Я тебя у Мишки отпрошу.

— Да идите, господи… — Мишка закатывает глаза.

— А вы катайтесь и не подслушивайте, — усмехаюсь, глядя на сыновей, которые делают вид, что копошатся в снегу, а на самом деле уши греют.

— Сейчас, — Арсений оглядывается. — А дед точно не вернется?

— Не-а, — пока сын зазевался, забираю у него санки на веревочке. — Ну раз никто не катается, тогда я вашу маму прокачу.

— Ну нет, Тимур, ну ты что! — она хохочет, только поздно. Тащу ее на горку под одобрительный визг сыновей.

— Давай, пап!

— Давай!

— Аль, поехали, — чмокаю ее в губы и шепчу, — я на таком агрегате не катался ни разу. А вдруг я не с той стороны сяду? Пацаны меня потом до конца жизни подкалывать будут.

— Так и быть, спасу тебя от позора, — она обходит меня и ловко карабкается на гору. Круглая попка мелькает перед моими глазами, дезориентируя. Естественно, я спотыкаюсь и падаю в снег.

— Пап, ну… — в один голос тянут сыновья разочарованно.

— Это была случайность, — поднимаюсь из сугроба и лезу на горку за Алькой. Детства у меня не было, зато теперь появился шанс прожить его хотя бы с собственными сыновьями и распробовать на вкус.

Эпилог

Полгода спустя

Бероев позвал меня замуж практически сразу. Все как положено — он стал на одно колено, протянул кольцо, рядом были наши сыновья. Против этой тройной атаки у меня не оставалось ни единого шанса.

Саму свадьбу решили отпраздновать летом. Тимур был искренне уверен, что родители проигнорируют это событие, но они решили не просто приехать, а привезти всю семью, еще и друзей захватить.

Я слышала, как Ринат Лаврович бурчал сыну по телефону:

— Если у тебя нет денег, чтобы позвать всех, как положено, то мы с матерью можем оплатить.

— Хватит у меня денег, — проскрипел Тимур, — только у нас тут комары, репелленты берите с собой, — и повесил трубку. А я потом весь вечер его ромашковым чаем отпаивала:

— Ты просто не представляешь, какие они все…

— Тимур, — гладила я его ладонью по груди, — я с ними со всеми знакома.

— Да. Точно. Прости.

В первую нашу попытку я против них была одна, к тому же молодая, наивная. Им легко оказалось меня сожрать. Но в этот раз за мной стоит мой Тимур и жизненный опыт. Я этих московских снобов еще сумею удивить.

Праздновать решили в прекрасном месте, которое Тимур выкупил для элитного поселка. Строительство еще не началось, но нам хотелось провести торжество именно там, как будто это прекрасное начало — нашей жизни и нового дела Тимура. На берегу чистейшего озера, в окружении леса был натянут огромный белый шатер. Под ним разместили столы и все необходимое.

Долго думали о том, как рассадить гостей. Тимур

Закладка:

Вышло эпично. Одна половина рассадки — в черном. Даже женщины, и те понадевали строгие черные коктейльные платья.

— Как будто на похороны приперлись. Тьфу, — скрипит зубами Тимур.

— Все хорошо, — я глажу его по плечу и улыбаюсь. — Мне кажется, у нас какой-то сбой. Беременна я, но настроение шалит у тебя.

— Хоть одно лишнее слово в твой адрес — и я этого родственника швыряю в такси и его сразу везут в аэропорт. — Тимур гладит мой живот.

— Хорошо, милый, — прикусываю губу. Улыбка у меня от уха до уха. Нравится мне такой Тимур, решительный и бескомпромиссный.

С другой стороны от московских расположился пестрый оазис. Местные не проигнорировали обозначенный дресс-код, в котором значилось «все, кроме черного».

Смотрели гости друг на друга как на людей с другой планеты. У столов с закусками вспыхивали маленькие стычки — местные задирались, московские огрызались.

— Хоть бы до драки не дошло, — морщится Тимур. — Не то чтобы я сильно переживал за то, что моим родственникам наваляют, но исков хотелось бы избежать. Сама понимаешь, ЧСВ тут у каждого размером с наш шатер.

— Будем надеяться, все обойдется.

Мы с Тимуром непринужденно гуляем по поляне вокруг шатра, здороваемся с гостями, принимаем поздравления. Мальчишки с кучей других детей носятся и играют в казаков-разбойников. Мишка, как обычно, заводила.

— Доченька, у вас тут как в сказке! — подходит ко мне восторженная мама и тепло обнимает. — И место такое шикарное, и еда вкусная, и муж будущий… — мама запинается, — хороший.

Пока их отношения не до конца потеплели, но я очень надеюсь, что после свадьбы и рождения дочери все смогут прошлое отпустить.

— Я буду очень стараться и стану лучшим, — Тимур обнимает и целует будущую тещу в щеку, — Присмотрите себе тоже тут участок. Аля покажет вам бумаги.

— Ой, ну ты что, Тимур! — отвечает мама растерянно. — У нас таких денег нет.

— Это будет мой подарок родственникам любимой жены, — лучезарно улыбается Тимур.

— А родному отцу подаришь? — Роман Лаврович вместе с Розой Викторовной подходят к нам. Прямо две грозовые тучи надвинулись на нашу уютную теплую компанию.

— А тебе, пап, только за деньги, — Тимур усмехается. — С двойной наценкой.

— Вот видишь, Роза, вырастил неблагодарного... А сколько мы денег в его образование вбухали? За границу учиться отправили. Бизнес семейный отдали.

Будущая свекровь слушает и только вздыхает. На меня смотрит с вселенской печалью в глазах. Но на меня это все больше не действует — заслуживать ее любовь мне уже без надобности.

Поэтому я широко улыбаюсь будущим свекру и свекрови и предлагаю прогуляться к озеру — может, хоть там свое мрачное настроение проветрят.

— В лес только не ходите, волки утащат, — шутит Тимур.

Бероев-старший закатывает глаза — юмор сына ему поперек горла.

— Деда! — В Лавровича врезается Арсений — весь запыхавшийся, с красными щечками и спутанными волосами.

— Привет, внук, — Лаврович строго глядит сверху вниз. — Как дела? Как учеба?

— Лето, деда, нет учебы! — Арсений довольно улыбается и вытаскивает из кармана сложенный листик бумаги, протягивает бабушке, — Это тебе, ба. Я решил, что буду художником.

— Кем? — Бероев-старший прижимает ладонь к груди в районе сердца.

— Художником! — повторяет Аксений громче, чтобы бабушка с дедушкой точно знали, что не ослышались. Бероевы-старшие переглядываются.

— Тимур, — хрипит Ринат Лаврович.

— Мне папа разрешил, — сразу ставит жирную точку в разговоре Арсений. За полгода он научился стойкости у Мишки и теперь легко отражает нападки деда.

— Первый художник в семье. Круто же, будем все вместе гордиться, — с явным наслаждением подтверждает Тимур.

— Арс! Ну что ты застрял? — к нам подбегает Мишка. Рубашка из штанов вылезла, галстук где-то потерян, в руках рогатка. — Пошли по голубям стрелять, там их штук десять. Я уже собрал банду!

— По голубям не надо, — подзываю сына и аккуратно поправляю на нем одежду. Забираю у него рогатку. — Идите лучше перекусите, вы же с утра ничего не ели. — Голуби нам нужны живыми, нам еще их выпускать.

— Ну ладно, — сын расстроен. Вздыхает и переводит взгляд на деда, кривится. — Привет, дед.

— Привет, внук, — Лаврович складывает руки на груди. — А ты кем решил стать? Тоже художником? Или, может, танцором?

— Нет, — Мишка засовывает руки в карманы, задирает подбородок, — я буду бизнесменом, как папа!

— Неплохо, — дед уже заинтересованно гладит бороду пальцами. — Я тебе завод из Lego привез.

— Из Lego? — Миша разочарованно разводит руками. — А настоящий подарить нельзя было? Что ты зажал, а?

— Маловат еще для настоящего. Как вырастешь — вот тогда и приходи, поговорим про завод.

— Ладно, — Мишка пожимает плечами. Хватает брата и тащит того к голубям.

Дед после встречи с Мишкой как-то даже оживился. Впервые с момента приезда улыбается.

— Я ему Мишку не отдам, — шепчу я Тимуру на ухо.

— Не переживай, — усмехается Тимур. — С Мишиным характером он деда в бараний рог скрутит. Лет через десять — так точно.

— А там кто? — Бероев-старший кивает на мой еще плоский живот.

— Девочка, — отвечаю, накрывая малышку ладонью.

— Тоже неплохо, — Лаврович призадумывается.

Я уже вижу, как у него в его голове шестеренки крутятся. Прикидывает уже, как мою крошечку куда-нибудь пристроить получше для блага семьи. Я эти браки договорные знаю. Но нет — до нее они не доберутся!

Совсем скоро к нам подходит организатор свадьбы и напоминает о церемонии. Тимур спешит к арке, а меня берет под руку отец. Мама поправляет платье и фату, вручает красивый букет. Мишка с Арсением вызываются нести шлейф длинной фаты.

— Ты только не наступи на нее, — учит Арсений брата.

— А ты не дергай, — шепчет Мишка в ответ.

Оба серьезные и собранные. Маму же замуж за папу выдают.

Я медленно дышу, держу ладонь на животе, успокаиваюсь. У нас с Тимуром все очень хорошо, и свадьба эта — красивая формальность. Но я тем не менее безумно волнуюсь.

— Все будет нормально, доча,

Закладка:

Тимур взволнованно кивает:

— Обещаю.

Сжимает мои ладони в своих. Мы произносим клятвы, целуемся за букетом. Мишка с Арсением осыпают нас лепестками роз.

Тимур подхватывает меня на руки и несет по дорожке. Гости поднимаются и хлопают, бросают в нас рис и розовые лепестки.

Мы кружимся с Тимуром в танце, с его губ не сходит сияющая довольная улыбка. Я знаю: за эти полгода он ни разу не пожалел о том, что переехал сюда из Москвы. Он стал совершенно другим — более расслабленным, счастливым. Перестал гнаться за деньгами и престижем. Очень много времени проводит с сыновьями. И ждет дочь, чтобы носить ее на руках, так же, как и маму.

— Люблю тебя, жена, — целует меня нежно у всех на глазах.

— И я тебя, муж.