Двойник Стина Ульфа

Глава 1

Ивер Йенс умер примерно через десять минут после того, как узнал, что станет отцом.

Он не был лучшим охранником в «Антарктиде» — над ним вечно подшучивали за лишний вес и карикатурное пристрастие к пончикам. Но он был хорошим парнем. Понимаете, о чем я? Просто тот, с кем приятно поболтать ни о чем. Кто не бросит тебя в беде, если в тюрьме начнется бунт — а такое уже бывало. Вы же в курсе.

Мы сидели в комнате видеонаблюдения, когда Йенсу позвонила жена. Он слушал ее, не перебивая, и выражение его лица менялось на глазах — спокойствие, удивление, замешательство, и, наконец, широкая улыбка. Когда он положил трубку, его было уже не остановить.

— Стин, дружище! — заорал он и буквально бросился мне на шею. — Лиз беременна! Это... Это невероятно! Я...

От волнения он схватил с тарелки шоколадный пончик и почти целиком засунул его в рот.

— Надо столько всего успеть!... — затараторил он с набитым ртом. — Взять отпуск. Взять билеты до Южного Экватора. В лучшую клинику. Купить...

— Эй! — с шутливой угрюмостью прервал его я. — Ты меня оставишь тут одного с этими маньяками?

Я показал рукой на мониторы, полные людей за решеткой в оранжевых робах. Тюрьма «Антарктида» во всей красе.

— Хаген меня подменит!

— Хаген — придурок, и ты это знаешь! — я только делал вид, что сердился. Я был чертовски рад за этого увальня.

— Потерпишь! — напарник широко улыбнулся с набитым ртом — зрелище то еще. — Сразу после родов вернемся и я...

Он закашлялся. Сначала я решил, что он подавился, и хотел постучать его по спине. Это не помогло. Лицо Йенса посинело — он схватился за шею, словно пытался расцепить невидимые пальцы, сдавливающие горло. Я инстинктивно стукнул ладонью по красной кнопке — включилась сирена. Йенс повалился набок и рухнул с вертящегося стула на пол. Жалобно звякнув, со стола упала тарелка, и пончики раскатились во все стороны, подскакивая, как автомобильные покрышки.

Едва последний из них замер, Йенс уже не дышал.

***

Когда тюремный врач констатировал смерть, мы вдвоем с Хагеном загрузили Йенса на тележку-каталку. Это было непросто, скажу я вам. Накрыл его форменной курткой, скрыв испачканный в шоколаде рот и широко открытые глаза.

— Стин Ульф, срочно явиться к начальнику тюрьмы! — раздался металлический голос из динамиков.

Роскошно. Но почему сразу к самому Тарбену, прячущемуся в своем недосягаемом кабинете, словно следящий за сокровищами дракон?

Или меня второпях обвинили в гибели бедняги?

— Это сердечный приступ? — спросил я врача.

Но на причину смерти мне указал Хаген, ткнув пальцем в бегущую строку на мониторе. Что-то случилось на Экваторе.

— Это ты убил его!

Вот придурок.

***

— Сочувствую вам, Ульф!

Мортен Тарбен отечески похлопал меня по плечу. Честно говоря, не ожидал такой любезности от старого сухаря, но, учитывая ситуацию, я все-таки заслуживал сочувствия. Черт побери, я заслуживал жизни!

— А вы уверены? — прошептал я.

— Увы. — Тарбен сел в кресло и сцепил длинные пальцы. Как будто отгородился от меня. — Вы знали, что ваш двойник работает стражем на Северном Экваторе?

— Нет. Вы же знаете правила, никаких...

— Знаю, знаю! Просто констатирую факт. Стин Ульф с Северного Полушария охранял Экватор с той стороны. Как и северный Ивер Йенс. Они были напарниками.

У меня закружилась голова. Значит где-то там, за непреодолимой чертой Экватора, наши двойники тоже работали вместе? Дружили ли они? Был ли Йенс толстяком? Был ли он женат на другой версии Лиз, или же...

— Северный Стин Ульф убил своего напарника. Задушил. Это всё, что нам известно в настоящий момент.

Я замотал головой, словно пытаясь стряхнуть наваждение. К чему моему двойнику убивать Йенса? Зачем он вообще поднял руку на Северного Стража? Ведь за это полагалась...

— Да. — Тарбен уткнулся взглядом в свои сплетенные пальцы и повторил то, с чего начал нашу встречу. — Вашего двойника приговорят к смертной казни.

Вы же знаете, что бывает, когда умирает твой двойник. Конечно, знаете.

Трудно привыкнуть, когда видишь, как на улице замертво падает прохожий — просто потому что человек с таким же лицом, как у него, где-то на другой стороне нашего мира не справился с управлением и врезался в стену. Или покончил жизнь самоубийством. Или его задушил спятивший напарник. В моем случае это еще горше. Я знаю заранее, что моего двойника препроводят в антипод «Антарктиды» — тюрьму «Арктика», на самом Северном полюсе. И там казнят. А значит, умру и я.

— Обычно мы стараемся не афишировать подобные вещи... — продолжил Тарбен, глядя на свои пальцы. — Но вы были образцовым сотрудником. Так что... можете взять оплачиваемый отпуск на сколько захотите... До тех пор, пока...

— А может, все обойдется? — перебил его я. — Вдруг это ошибка? Если моего двойника оправдают, я смогу...

Тарбен покачал головой и нажал на кнопку на столе. На десятках мониторах за его спиной появилась видеозапись.

Опутанная колючей проволокой стена Северного Экватора. Ивер Йенс — куда более подтянутый, чем любитель пончиков, но с тем же лицом — стоит с оружием в руках. На него бросается... бросаюсь я. Вылитый я. Родная мать нас бы не отличила, вот только я никогда не видел своей матери. Стин Ульф на записи сбивает бедолагу с ног, садится ему на грудь, и сдавливает шею. Ноги Йенса начинают неестественно подрагивать. Руки выпускают оружие, вскидываются вверх и вяло опадают на землю.

Я поневоле взглянул на индикатор времени в углу экрана. То самое время, когда увалень Йенс умер у меня на глазах. Запись оборвалась.

— Не думаю, что ублюдку удастся выкрутиться, — хрипло прошептал Тарбен и снова повторил. — Сочувствую.

Пошел он со своим сочувствием. Я жить хочу.

***

Я собрал свои вещи в картонную коробку: на это не ушло много времени. Хаген проводил меня за ворота тюрьмы под порывами ледяного ветра:

— Что будешь делать, Стин? — спросил он у меня перед тем, как запереть за моей спиной створки.

Я пожал плечами.

— Возвращайся, если... если получится... — сказал Хаген и захлопнул ворота.

Может, в конце концов, он и не был таким придурком. В любом случае, я его больше не увижу. Если только...

Я окинул взглядом огромное обледеневшее здание «Антарктиды». Неприступной крепости для тех, кто посягнул на неприкосновенность Экватора. Для тех, кто поставил под угрозу жизнь всего Мира Двойников ради своих самоубийственных целей. Для тех, кто, несмотря на запрет, попытался встретиться со своими двойниками.

И именно это я теперь и собирался сделать.

***

Я гнал строго на север по шоссе в машине, взятой напрокат. Да, знаю, вы бы на моем месте взяли билет на самолет. Но, во-первых, вы не на моем месте. А во-вторых, в Мире Двойников не летают самолеты. Слишком рискованно, учитывая нашу привычку внезапно и бессмысленно умирать, стоит кому-то за Экватором уйти в мир иной. Да и размер планеты не тот, знаете ли.

Чем ближе к Экватору, тем теплее. И тем больше блокпостов. Проверка документов — снова и снова. Меня стали узнавать: убийство Северного Стража — новость номер один. Мне почти все сочувствовали — похлопывали по плечу и спрашивали, сколько осталось моему двойнику. Подразумевая, сколько осталось мне. Гадость.

Чем ближе к Экватору — тем чаще тебя спрашивают, какого черта ты лезешь туда, куда пускают только Стражей и рожениц. Я не подходил ни под первую, ни под вторую категорию, это точно. Бывший охранник. Будущий труп. Хочу напоследок взглянуть на Экватор — гарант нашей безопасности. Очень приятно, офицер. И вам хорошего дня.

Я понятия не имел, что буду делать.

Меня часто показывали в новостях — меня-убийцу. Сосредоточенное, хмурое лицо. Пронзительные глаза за решеткой. Неужели я так плохо выгляжу на телеэкране? Иногда показывают те кадры с камеры — Ульф-северный душит северного-Йенса. Ульф никогда не говорит с экрана — за него это делает диктор. Говорит что-то про заговор. Про опасность прорыва Экватора. Про неизбежную катастрофу, которая последует вслед за этим. Заговор — это всегда удобно. Вы против заговоров? Уверен, что да.

Тем временем Ульфа-северного готовили к суду. Он все еще на Северном Экваторе, только на этот раз не охраняет, а сам стал охраняемым. Его показывают сидящим в камере. Ему жарко. Журналистке в телевизоре тоже жарко. И мне жарко на этой чертовой заправке, где я заливаю машину топливом, а себя — энергетиками. Мне нельзя спать за рулем. Не хватало только моему двойнику не дожить до суда.

Я спал в дешевых мотелях, и каждую ночь мне снился один и тот же сон. Будто я жду автобуса на остановке — где-то в замерзшей глуши, на ветру. Кроме меня на скамейке еще один человек — лицо закрыто надвинутым на глаза капюшоном — он весь скрючился, пытаясь защититься от снега. А автобуса все нет и нет. Наконец, я подхожу к нему и говорю: «Закурить есть, приятель?» Он откидывает капюшон, а это я. Вы же догадались. И я с криком просыпаюсь.

Любая дорога в Южном полушарии строго на север упирается в Экватор — математический факт. Если пересечь его и гнать дальше в том же направлении, можно попасть в «Арктику», самую защищенную тюрьму северного полушария. Только как его пересечь?

Я издалека увидел серую стену Экватора — точнее, его южной стороны. Если бы полушария могли, отгородились бы друг от друга глухими бетонными стенами с ничейной зоной посредине — вот была бы красота. Но нам так нельзя. Кое-кого приходится пускать на самую середину. И вы прекрасно знаете, кого.

И чем ближе я приближался к стене, тем лучше понимал, что делать дальше.

***

Я подъехал к Экватору и спросил офицера охраны, где вход в родильное отделение. По всем правилам меня должны были послать подальше, а то и скрутить, одеть в оранжевую робу и отправить назад в «Антарктиду» в новом качестве, но охранник посмотрел, как будто спросонья, и начал отвечать. Через этот турникет, прямо, и по коридору направо. Вот код для входа. Очень приятно, офицер. И вам хорошего дня.

Какого черта?

Я просто знал, что делаю все правильно.

Я прошел по коридору, по которому не проходил ни один охранник «Антарктиды». Ни один Южный Страж. Ни один мужчина. Но двигался я уверенно, словно знал, куда иду.

Возле одной из дверей я услышал истошный женский крик. И хотя останавливаться было неправильно — я это тоже точно знал — остановился и приоткрыл дверь.

Женщина на кушетке. Вся в испарине, волосы растрепаны. Она прижимает к груди двух новорожденных детей. Двух близнецов.

— У вас мальчик, — говорит ей акушерка.

Она берет одного из детей, наугад, отрывает от материнской груди, заворачивает в пеленку и выносит из родильного бокса. Не глядя на меня, словно я стал пустым местом.

Не это волновало меня в тот момент. Я в первый раз увидел, как это происходит. Эти близнецы никогда больше не приблизятся друг к другу. Одного отвезут на Север, второго — на Юг. Мать отправится вместе с одним из них, в то Полушарие, которому принадлежит. Второй ребенок никогда не увидит матери. Если повезет, попадет в приемную семью.

Да, любой ребенок, рождающийся не на Экваторе, погибает. Да, у нас рождаются только близнецы. Абсолютно одинаковые. В Мире Двойников это логично, не правда ли? Логично, что у Северного Стина Ульфа была мать, а у меня ее не было. Это вы все придумали, правда? Зачем? Просто скажите, зачем?

***

Я пошел вслед за акушеркой, уносящей ребенка на Северную сторону, двигаясь за ней, как призрак. В одном из коридоров наши пути разошлись. Удачи, малыш. Пусть твой брат живет долго.

Я вышел на Северной Стороне: кажется, я стал первым человеком, попавшим не в свое полушарие. Но, даже оказавшись тут впервые, я точно знал, где на Северном Экваторе расположено здание суда.

Сколько же тут народу: журналисты, охрана, зеваки! А вот этого охранника я знал: старина Хаген, точнее, его двойник! И он работает в охране Северного Экватора? Странно это... А еще более странно, что он пропускает меня, даже не взглянув. Собственно, никто на меня не смотрел, а ведь я — черт побери — копия обвиняемого. Да что тут творится?

— Встать! Суд идет!

Я почему-то не удивился, когда увидел в кресле судьи убеленного сединой Мортена Тарбена. Только лицо загорелое — загар экватора ему к лицу.

А потом я посмотрел на скамью подсудимых, и все куда-то пропало.

Я смотрю в глаза самому себе. Мы снова будто стоим на пустынной остановке в снегах — вокруг ни души. Он смотрит на меня и кивает. Все будет хорошо.

Когда я пришел в себя, суд уже закончился. Солнце экватора лилось в душный зал через мутные окна, в воздухе летала пыль, а журналисты за стеной наперебой орали в свои микрофоны одно единственное слово, и вы знаете, какое. «Виновен!»

***

Стина Ульфа перевозили в Антарктиду в тюремном фургоне. Серый, неприметный фургон, но я точно знал, что мой двойник там, скован по рукам и ногам. Я ехал за ними на машине, взятой напрокат. А если проще, украденной. Я здесь словно призрак — никому нет до меня дела.

На сиденье рядом со мной — скомканная газета, из которой я узнал все, что пропустил на суде. Северный Страж Стин Ульф без всякой причины напал на своего напарника, обезоружил его и задушил. Призывал к антисоциальным действиям. Хотел разрушить Экватор. Приговорен к смертной казни в тюрьме «Арктика». Приговор окончательный и обжалованию не подлежит... Странное чувство — это же и мой приговор тоже.

Я старался двигаться за фургоном так быстро, как умел, но эти ребята останавливались только заправиться топливом. Видимо, водители менялись местами. Я так не мог.

Я уже въехал в полосу прохладного климата, когда понял, что больше не знаю, где находится фургон. И не знаю, как мне быть дальше. Если честно, я с трудом мог соображать.

Зато я точно помнил, где «Арктика». Просто нужно ехать строго на север.

***

До сих пор мне настолько легко было притворяться невидимкой, что сначала я даже не притормозил, когда полицейский на дороге сделал знак рукой, чтобы я остановился. Полицейские Северного полушария этого не любят также, как в Южном. Погоня была недолгой.

— Добрый день, офицер, какие-то проблемы? Мои документы? Говорите, что я похож на того парня, которого скоро казнят, ха-ха! Нет, документов у меня с собой нет. Эй, полегче!

Лучше бы я не сопротивлялся.

Я очнулся на заднем сиденье полицейской машины. Подарок судьбы — я еще мог видеть одним глазом. И, судя по указателям, меня везли как раз туда, куда я так стремился. В «Арктику». Я позволил себе провалиться в долгожданный сон.

***

Вы никогда не отправлялись на другую сторону планеты, чтобы оказаться там же, откуда пришли? Такое у меня возникло ощущение, когда через зарешеченное стекло машины я вижу стены «Арктики». Выглядит она точь-в-точь как «Антарктида». Тяжелые ворота открываются, и я попадаю внутрь. Как будто домой.

Мой двойник уже там — я снова мог это чувствовать. И он явно был еще жив — раз уж я мог дышать.

Дверца полицейской машины распахнулась, и внутрь заглянули двое охранников — один из них показался мне знакомым. Уставились, как в пустой холодильник.

— Эй, ты говорил, тут беглый преступник!

— Клянусь вам, он был тут! Стин Ульф, убийца с Экватора!

— Идиот! Стин Ульф здесь уже вторые сутки! Готовится ответить за то, что сделал!

— Но он же только что был тут, клянусь!

Я не стал дослушивать, чем закончится разговор. У меня были дела поважнее. Как и у вас, только вы еще об этом не догадываетесь.

До чего же удобно, когда тюрьмы строят по одному проекту. Я ориентировался, как у себя дома: или же меня кто-то вел. Режим «невидимки» позволил мне оказаться в блоке смертников, не встретив никакого сопротивления.

***

Я поспел к самому началу казни. Мой двойник сидел на электрическом стуле, пристегнутый к подлокотникам. Спокойный, словно речь шла о стрижке. Когда я вошел в комнату, он поднял голову и кивнул мне с одобрением. Словно похвалил за отлично сделанную работу.

Чего для себя не сделаешь, правда?

Здесь прошлое кончается, и начинается настоящее. Понятия не имею, что будет дальше.

Я подхожу ближе к Ульфу, и с каждым шагом суета вокруг меня замедляется. Сначала кажется, что это тормозит время, но все куда проще. Охранники начинают двигаться медленнее, будто под водой. К моменту, когда я останавливаюсь в шаге от двойника, они замирают, как статуи.

— Что стоишь, помоги мне снять эти штуки! — говорит Стин Ульф внутри моей головы, не раскрывая рта.

Это странное чувство — быть рядом со своим двойником. Я точно знаю, когда это было в предыдущий раз. В чреве нашей матери.

— Сначала расскажи, зачем ты убил того парня? — говорю я. — Мой напарник умер из-за тебя, а он вообще-то был хорошим парнем.

— Извини. Если тебе не понравится мой ответ, оставишь меня здесь умирать? — его рот остается закрытым, но искривляется в ироничной усмешке.

Если честно, я не знаю.

Тогда он рассказывает мне. Точнее, показывает.

***

Металлическая ограда из мелкой сетки, увитая колючей проволокой, как плющом. Экватор. Нейтральная полоса. С обеих сторон к ней медленно подходят две девочки лет двенадцати, протягивая вперед руки.

Где-то на заднем плане заторможено, как рыбы в вязкой воде, двигаются охранники — Северные Стражи, Южные Стражи — сейчас и те, и другие в панике. Разинув рот, что-то кричит Ивер Йенс, Северный Страж. Звук получается, как на замедленной записи — смешной и низкий.

— С... т... ре... ляй!.. Стин!..

Я знаю, что должен это сделать по инструкции. Открыть огонь. Предотвратить катастрофу. Все, как вы велели.

Только я не могу. Просто не могу.

Девочки уже в полушаге от ограды. Их пальцы неуклонно движутся навстречу друг к другу. Указательный палец к указательному пальцу. Мне кажется, что между ними проскакивает голубая вспышка. Потом я понимаю, что ошибался.

Ивер Йенс сбрасывает с себя оцепенение и открывает огонь из автомата. Скашивает обеих девочек, как две тростинки ударом ножа.

Они лежат по разные стороны ограды — обе лицом к небу.

Я сбиваю его с ног, придавливаю к земле, сдавливаю шею. Он задыхается, пытается расцепить мои пальцы. Тщетно. Вот и всё.

***

Я вздрагиваю и поневоле смотрю на свои собственные руки. Они сжаты в кулаки — ногти врезались в ладони. С усилием я разжимаю побелевшие пальцы и, стараясь не прикасаться к двойнику, освобождаю его из кресла.

— Кто были те девочки? — спрашиваю я.

— Как обычно и бывает — случайность и человеческий фактор. — Он разминает затекшие руки. — Та, что с Юга, пришла с матерью, у которой начались схватки. Мать отправили рожать, а за девочкой не присмотрели. Другую привел приемный отец из Северных Стражей — она так просила показать Экватор. Он, кстати, сейчас тоже здесь, в «Арктике». Среди заключенных, естественно. Ты сам-то из охранников «Антарктиды»?

— А ты откуда знаешь?

— Простая логика. Чтобы поблизости от Северных и Южных стражей не было двойников, куда нужно отправить их копии? Естественно, на полюс!

Я присвистываю.

— Значит, все ребята из охраны «Антарктиды»...

— ...двойники Северных Стражей, — подхватывает он. — А местную охрану ты мог встретить на Южном Экваторе.

Точно. Встретивший меня охранник из «Арктики» — копия офицера, что позволил мне пройти на Экватор. Но как...

— Как я это делал? — нетерпеливо спрашиваю я. — Это ты помогал?

— Я... Ты... — Он пожимает плечами. — Мы делали это вместе, как только оказывались недалеко. Чем ближе друг к другу взрослые близнецы, тем больше высвобождается энергии. И мы можем делать с ней все, что захотим.

— В каком смысле?

— В любом. Проникнуть на Экватор. Свергнуть Правительство. Найти тех, кто все это устроил — кто контролирует Мир Двойников, как пауков в банке, разделенных стеклянной стенкой. Или тебе все еще нравится все, что они тут устроили?

— Мы можем сделать это вдвоем? — у меня немного кружится голова. Одно дело — быть охранником в тюрьме, и совсем другое — свергать правительства.

— Вдвоем вряд ли. Но вот когда ребята из охраны «Арктики» подойдут к Экватору и окажутся вблизи со своими двойниками из Южной Стражи... И когда заключенные, оставленные без надзора, вернутся к тому, за что были посажены сюда... Для того я и хотел, чтобы мы встретились именно в «Арктике». Отсюда начнется цепная реакция — и ее уже не остановят.

— И что случится?

— Точно не знаю. Но они больше не смогут разделять близнецов с рождения. Представляешь, что сможет сделать наша планета?

И как вам это нравится?

— Как же мы убедим охранников бросить «Арктику» и отправиться на юг? — спрашиваю я.

— Ну, для этого придется усилить сигнал, — говорит он. — А вообще... рад с тобой познакомиться, Стин Ульф.

Он жмет мне руку. Меня встряхивает, как будто это я сел на электрический стул, и все исчезает.

***

Мы со Стином сидим на остановке автобуса в каком-то северном городке, недалеко от опустевшей «Арктики». Холодно, зараза! Автобус приедет через двадцать три минуты — у него спустило колесо, поэтому водитель запаздывает. Интересно всё знать. Ну, почти всё.

— Куда поедем? — спрашиваю я?

— К Экватору. Мы же не пропустим всё веселье — отвечает мой двойник и накидывает на лицо капюшон, укрываясь от холодного ветра.

— А как же они?

И правда, а как же вы? Да-да, я именно к вам обращаюсь. Вы же слушаете эту мысленную передачу, практически онлайн, из самого сердца местной «Арктики». Теперь, когда два близнеца воссоединились, вы слышите ее четко и ясно. И не пытайтесь объяснить мне это заботой о нас самих. Защитой ваших интересов. Оставьте себе термины: «благоразумие» и «здравый смысл». Потому что когда все люди Мира Двойников объединятся, мы придем за вами. И вы больше не сможете нас контролировать.

Никогда.