Дверь, ведущая в неизвестность

Глава 1

Длинный коридор, стены которого украшены детскими обоями, на которых детской рукой выведены машинки и человечки, картинами с абстрактными и довольно реалистичными сюжетами, книжными полками с десятками книг и светильниками, которые дают слабый свет, позволяющий хотя бы чуть-чуть разглядеть окружение и убранство коридора. Каждый мой шаг отражался в коридоре детским смехом, словно раздающимся от стен. Маленький мальчик заливался хохотом, стоило мне начать движение. Я подошел к первой картине, на которой была изображена песочница с играющими внутри детьми. Мальчик, лет пяти, катит грузовик по скамейке, девочка, того же возраста, копает красной лопаткой ямку, родители сидят в тени сирени на такой же скамейке, на которой играет мальчик. Я хмыкнул про себя: «Кто мог такое нарисовать и, самое главное, для кого?» На книжных полках ровными рядами стоят сборники детских сказок. Книги повторяются. Одну и ту же сказку можно увидеть на трех и четырех полках.

Лампа мигнула, словно подмигивая, и я пошел дальше. Дверь, разделяющая меня и неизвестность, была такая же, как и стены коридора. На белой краске внизу, на уровне пояса, были видны следы от цветных карандашей.

Еще один коридор, такой же, как предыдущий, но чуть длиннее. Украшения стен стали иными. Ободранные синие обои украшают плакаты, книжные полки стали ломиться от книг, появился шкаф с одеждой, светильники, которые ранее были в форме веселых зверушек, приняли местами готический облик, сюжет картин тоже стал более мрачным. Я обернулся. Дверь, через которую я вошел, закрылась сама по себе. Белая краска сменилась на черную. Появилась желтая табличка «Опасность. Не входить». В конце коридора было то же самое.

Детский смех, который сопровождал мои шаги ранее, сменился тихой тяжелой музыкой и всхлипыванием. Я подошел к картине. Школьный кабинет, три ряда парт, за которыми парами сидят ученики. Лишь за одной партой сидит в одиночестве подросток, лет тринадцати. Парень скрыл лицо руками, капюшон его черной толстовки почти полностью скрывает его голову, лишь тоненький черный провод свисает оттуда и уходит куда-то под парту, скрываясь в кармане брюк. Я подошел к следующей картине. Все тот же подросток, но уже чуть старше, стоит с букетом ромашек перед девчонкой, которая заливается хохотом. Смеются и все вокруг, лишь девушка, стоящая позади всех, смотрит на парня, словно жалея его. Парень, чье лицо скрыто капюшоном, стоит, склонив голову. Уже знакомый черный провод скрывается в кармане брюк. Всхлипывания и музыка становились громче по мере того, как я приближался к двери. Следующая картина показывала уже знакомого парня, но еще старше, в домашней обстановке. Голова уже знакомым образом спрятана в черном капюшоне. Семья сидит за обеденным столом. Мать раскладывает курицу по тарелкам. Ее печальное лицо само собой навевает тоску. Отец что-то высказывает сыну, тому парню, который был изображен на всех предыдущих картинах.

Я подошел к книгам. Лежащие невпопад Оруэлл, Кинг, Браун и многие другие писатели вызвали у меня улыбку. Многие книги были потрепаны от частого чтения. Я внимательно изучил корочки, но не нашел ни одного повторяющегося произведения.

Дверь, ведущая в неизвестность, была покрашена в черный цвет и украшена наклейками колючей проволоки и все той же «Опасность. Не входить». Я дернул ручку, но дверь не открылась. Дернул сильнее, но это не помогло. Вдруг замок сам по себе провернулся и дверь, слегка скрипя, открылась. Я без промедлений вошел внутрь.

Безумие коридоров. За очередной дверью был очередной коридор, только еще длиннее, чем предыдущий. Серые стены, серые шкафы, серые рамки картин. Светильники на стенах заменили продолговатые лампы под потолком. Мягкий теплый свет, который был ранее, сменил холодный ярко-бледный. Каждый шаг отражался клацаньем клавиатуры и гудением ламп. Мебель, ранее деревянная и вольная, стала строгой деловой, местами даже металлической. Шкафы заменили стеллажи, картины были в простых рамках, а книг вообще не стало, взамен их стояли папки разных цветов.

На картинах был молодой человек в деловом костюме. Он стоял в офисе. В его руках был коричневый кожаный портфель. Натертые кремом туфли поблескивали в свете таких же ламп, какие были в коридоре. Прилизанные волосы, натянутая улыбка, но печальные глаза. На другой картине тот же парень уже сидит за компьютером. Дальнейшие картины мало отличались друг от друга. Парень был изображен в том же костюме, в той же позе и лишь лицо постепенно омрачалось морщинами, седина проскакивала в волосах.

Я отошел от картин и подошел к папкам. Открывал наугад, но всякий раз натыкался на отчеты, документы и договора. Лишь в самой глубине стеллажа была маленькая книжечка стихов. Открыв ее, листы вмиг обратились в пыль.

Я пошел дальше. Коридор заканчивался стеклянной дверью, отражающей сам коридор. Коридор, но не меня. Дверь мягко открылась, и я вошел в еще один коридор, который, на удивление, был короче предыдущих. Ирония. Бледный свет сменил мягкий желтоватый. По углам коридора стояли торшеры.

На стенах были желтые старые обои, картины в резных рамках и полупустые книжные полки. Я шел вперед, но прежний шаг замедлился. Шаркая ногами, я подошел к стене. На картине был изображен седой старик, сидящий в кресле качалке в комнате, чьи стены были похожи на стены коридора. Отойдя от картины, я подошел к книжным полкам, но никак не мог разобрать, что написано на оборотах книг. Ноги практически не слушались. Медленно, также шаркая ногами, я шел к двери, в надежде выбраться отсюда. В углу возле двери непринужденно качалось кресло-качалка. Дрожащей рукой я потянулся к дверной ручке. Со скрипом дверь открылась, но дверь ли скрипела? Я вошел внутрь.

Темнота, тишина, покой.