Два генерала

Глава 1

Был конец 1971 года. В кабинете начальника областного УВД пахло мастикой для пола и коньяком, который успешно притворялся валерьянкой — Иван Иванович, первый в области, с момента ее создания, милицейский генерал, завтра уходил на пенсию и слегка нервничал.

— Поди-ка сюда, Анатолий, — сказал он, поправляя под столом лампасы. Перед ним стоял молодой, поджарый старший лейтенант. — Отдел исполнения наказаний — это наша больная мозоль. Бери его в ручки и веди. Даю тебе слово: если не запорешь, выйдешь в люди. Благословляю.

Анатолий Филиппович вытянулся. Глаза его загорелись.

— Служу Советскому Союзу!

Он принял отдел, и наступила его эпоха, а он пахал как вол: отдел стал управлением, управление отпочковалось от УВД, тюремная система выросла почти до министерства. Под его началом были сотни человек в управлении, тысячи по учреждениям и десятки тысяч зэков на производстве. Прибыль от металлургии, деревообработки и ширпотреба была такова, что областной бюджет завистливо курил в сторонке.

А он ходил в полковниках. Двадцать лет, не считая тех, что рос до полковника.

— Анатолий Филиппович, — робко спросил его первый зам на планёрке в 1991-м, — может, вам кресло повыше? А то вы в полковниках, мы в подполковниках, а вы всё…

— Молчать! — рявкнул Анатолий Филиппович, хотя в душе закипала злость. — Не в звании счастье, а в труде!

Когда страна развалилась, он сменил красную звезду на новую кокарду, но всё равно остался полковником, и понял: так дальше нельзя.

Как-то вечером он вызвал своего зама по режиму, у которого тесть забрался в администрацию самого президента.

— Слушай, Петрович, — сказал он, нервно теребя потёртый погон, на котором тускло пытались сиять привычные три звезды. — В нашем управлении уже шесть замов, считая тебя. Они все в полковники метят. А у меня — потолок. Что делать?

— Есть, — многозначительно поднял палец Сергей Петрович, — древний способ. В царские времена, когда кому-то очень хотелось стать генерал-губернатором, ему подчиняли три губернии. Должность создавалась на один раз. Как заказной костюм. А потом генерал цеплял очередную звезду на эполеты и ехал кутить при дворе.

— Ты гений! — выдохнул Анатолий Филиппович.

Через месяц из столицы пришла директива. Создавался «Межобластной уголовно-исправительный центр».

По документам он теперь курировал ещё три соседние области. На его кителе наконец засияли генеральские звёзды, а на брюках заалели долгожданные широкие лампасы.

— Ура, товарищ генерал! — заорали подчинённые. По принципу домино, все шесть замов получили полковников, и двадцать пять начальников колоний — тоже. А их замы — подполковников.

Капитаны, правда, так и остались капитанами. Но они молчали, мечтая о майорских звёздах. У лейтенантов не поменялось ничего.

Через пять лет Анатолия Филипповича торжественно проводили на пенсию. На прощание он обнял старенького, почти столетнего Ивана Ивановича, которого привезли на инвалидной коляске.

— Спасибо, батя, — прослезился пенсионер. — Благословили вы меня.

— Да ладно, — крякнул Иван Иванович, вытирая слезу. — Ты главное помни: звезда — она как якорь. Тянет на дно, если совесть нечиста.

Через месяц Ивана Ивановича не стало. Хоронили его с почестями и одной-единственной звездой генерал-майора на старом советском кителе, и все вздыхали: дескать, последний настоящий ушёл.

Кого имели в виду, не уточняли.

Тюремное управление осталось без «генеральского» кресла — межобластной центр ликвидировали как отработанный материал. Начальником назначили Владимира Ильича. Полковника.

Владимир Ильич был человеком хозяйственным. Завхоз до мозга костей. Он поначалу отнекивался:

— Не хочу я в тюрьмы, там одни нервы и расходы.

— Володя, дорога душа, — убеждал его куратор из МВД, — там производство! Дерево, металл, швейка. Это не расходы, это кормушка!

— А если кормушку с бюджетом совместить? — хитро прищурился Владимир Ильич.

— Ну… — замялся куратор, — тогда это уже не кормушка, а элитный ресторан. Пригласишь?

Владимир Ильич согласился. Но, придя в управление, он ужаснулся: все его замы ходили в полковниках, как и начальники начальники колоний. Это был не элитный ресторан, а офицерская столовка, где он ничем не отличался от подчинённых.

И отправился он в столицу с огромным портфелем. В кабинете администрации президента его встретил вежливый, но цепкий как акула чиновник с золотыми зубами.

— Владимир Ильич, — сказал чиновник, раскладывая на столе прайс-лист. — Понимаете, рынок. Формально генерала вам не положено, но мы можем присвоить. Только есть маленькое «но».

— Какое? — сглотнул полковник.

Чиновник понизил голос:

— Сколько, вы говорите, стоит генеральская звезда? Да, не я говорю, вы это где-то услышали и мне говорите. Пятьдесят тысяч. Американских рублей. За одну, но поштучно не продаётся. Вы видели когда-нибудь генерала с одной звездой на правом погоне и двумя на левом? Нет. Ну конечно, один комплект. Мы ж не звери, мы с понятием, три шкуры брать не будем. Шинель не считается — только китель. Итого, сотню заносите, и вопрос решается.

Владимир Ильич посмотрел на свой пухлый портфель, понял, что не просчитался, и тихо сказал:

— Получите.

Через неделю он получил одну большую, шитую из золотой канители, звезду на каждый погон и стал генерал-майором.

Замы, увидев это, подтянулись: «Товарищ генерал, а нам?»

— Заносите, — махнул рукой генерал.

Занесли.

Через год он посмотрел в зеркало и подумал: «Одна звезда — это как-то сиротливо. Две смотрятся красивее, солиднее».

Он снова поехал в столицу. Тот же чиновник, тот же прайс.

— О, заходите! — обрадовался золотозубый. — Ещё по полтинничку на плечо? С вас сто тысяч. Но зато генерал-лейтенант!

— Красиво, — выдохнул Малахов, выкладывая на стол новый портфель с кровно заработанными.

Менты, пожарные, прокуроры, начальник метро, начальник почты, ректор университета, директор зоопарка... дорожка к золотозубому чиновнику из столицы не зарастала. Президент не возражал и подписывал.

Через два года в области не было ни одного начальника без генеральских погон. И замов у них тоже.

Город кишел генералами. Они ходили по улицам, заходили в пивные, торговались на рынках за колбасу и таскали друг у друга портфели с бумагами.

Владимир Ильич зашёл в свой кабинет, закрыл дверь, снял китель и долго смотрел на две сияющие звезды. За окном шёл дождь, мокли патрульные машины, а по телевизору бодро вещали о стабильности.

— Ну и молодцы, — сказал Владимир Ильич сам себе, наливая коньяк и презрительно отодвигая валерьянку. — Генералов у нас теперь, как собак нерезанных. Зато патриотизм на высоте. И не бунтуют.

Он выпил, крякнул, и повесил китель в шкаф.

Там, на соседнем тремпеле висел старый китель Анатолия Филипповича, который тот забыл при увольнении, а выбросить было неудобно. На нём тоже были генеральские звёзды, по одной на каждом погоне, но смотрелись они… честнее, что ли.

Владимир Ильич поморщился, захлопнул дверцу и отвернулся.

«Одна звезда или две, — подумал он, — если совесть чиста, то и лампас не жмёт».

Совесть у него слегка жала, но об этом никто не говорил вслух. Генералы — они такие. Молчаливые.