Друзья

Глава 1

— Машину уберите, уважаемый! Вы ж не инвалид, кхе, — недовольно проворчал старый уборщик, наблюдая, как я выхожу из припаркованного в неположенном месте автомобиля.

— Дед, я на пять минут, в магазин, и сразу умчусь, — любезно отшутился я, не желая тратить время на перепалку с поборником справедливости.

— Знаю я таких, как вы, кхе. Деловой костюмчик наденуть, на дорогущем забугорском драндулете приедуть и, вроде, приличные люди, да только обещания никогда не сдерживаете. Всё врёте, кхе. Поживите с моё, может, тогда уму разуму наберётесь, — прокуренный голос старика раздражал нотациями.

Ночной перелёт дался тяжело, и объяснять, что машина принадлежит компании и не имеет ко мне прямого отношения, казалось лишней тратой времени. А костюм, купленный на рынке, деловым будет выглядеть до первой стирки.

Пропустив поучительную историю мимо ушей, я направился к супермаркету. Но уборщик не планировал отступать — перегородил проход, встав между моей и соседней машинами, а когда я решил обойти автомобиль сзади, замахнулся метлой.

— Понял-понял, — подняв руки в знак примирения, я аккуратно пробрался к дверце.

Залез в машину и, раздосадованный происшествием, решил наехать на его седую метлу. Когда прутики хрустнули, я остановился и вышел из салона.

— Пардоньте, не заметил, — ухмыльнулся я.

Но старик оказался не из молчаливых, и полез на меня с кулаками, громко выкрикивая ругательства. Я даже попятился, не желая отхватить по лицу, да и бить старого тоже не хотелось.

Кто бы мог подумать, что я вновь влипну в историю.

— Эй! Ты чего? — я попытался увернуться от нападок.

Здоровенный медведеподобный парень отдернул меня в сторону грубой лапищей, словно я был сорняком, проросшим на его поляне с цветами и пчёлами. Я запнулся ногой о ковер, и чуть не свалился на пол.

— Всё в порядке, Марк. Мы друзья, — уверенно заявила возлюбленная, не сводя глаз с косолапого. Она нежно провела рукой по его спине, как бы нахваливая за проделанную работу и удерживая от необдуманных действий, и я разозлился.

— Друзья?! — хотелось вцепиться в её плечи, но бугай преградил путь, как бы намекая, что пора знать своё место.

— Друзья, — любимая выплюнула слово так горько, будто оно пропиталось ядом, и если бы она от него не избавилась, то задохнулась бы и погибла.

Я стукнул стеллаж, и пара книг свалилась на пол с грохотом, который никто кроме нас троих не заметил. Остальная часть тусовки отдыхала в зале, попивая пиво и танцуя под громкую музыку. Везунчики.

— Аккуратнее. Инкины же книжки, — безрадостно произнесла девушка.

— Нет, это место, где мы в первый раз поцеловались, — не зная, зачем это ляпнул, я отошёл подальше от шаткой конструкции и уселся на кровать, задетый холодным равнодушием.

«Друзья»

Я пытался раскусить слово, но не улавливал его суть. Как могут стать друзьями те, кто ещё пару месяцев назад утопал друг в друге как в страстном водопаде?

— Пойдём, Марк, — девушка взяла под руку большого парня и потащила его к выходу. Стоило её поблагодарить, если бы она попросила — он бы меня растерзал.

— Мы не договорили, — пробубнил я, смотря в пол.

Попытка удержать хрупкую связь казалась бессмысленной, но я не противился чувствам. Алкоголь позволял не думать о последствиях.

Ещё вчера. Далёком вчера. Я избегал с ней встреч, зная, что провинился, но оказавшись на одной тусовке, сплоховал — вспомнил её прикосновения, слова, подарки, и это свело с ума.

«Зачем я позвал её? Что я могу?»

Девушка подтолкнула здоровяка к двери, приподнялась на цыпочках и, едва заметно поцеловав его в плечо, что-то сказала:

— Дай мне минуту, — читалось по губам.

Я видел, как мышцы медвежонка напряглись, но, видимо, и ему было сложно ей противоречить. Несмотря на грозный вид он вёл себя, как послушная собачка, в её умелых, но таких тонких руках.

Дверь закрылась. Мы остались одни.

— Я слушаю, — любимая скрестила руки на груди и недовольно уставилась в мою сторону. Приподняв правую бровь, она безмолвно вопрошала.

— А тут мы в первый раз занялись любовью, — я похлопал по кровати, как будто движение могло повернуть время вспять, а она — вновь оказаться в моих объятьях. Сжимая чужую простынь, вдыхая аромат комнаты, которая даже не принадлежала нам, я губил себя воспоминаниями о прошлом.

— Ты знаешь, эти сопли не по мне, — любимая поморщилась, то ли вспомнив о потерянных “нас”, то ли представив, как я прижимаю её к себе. — Я пошла.

Она схватила ручку двери, но я за два шага преодолел расстояние между нами. Положив руку на её исхудалое запястье, прошептал:

— Остановись. Прошу. Я так виноват, — она отвела макушку в сторону, приоткрыв шею, заставляя меня сожалеть о каждом проступке. Волоски на её затылке шевельнулись в такт моему шепоту и легли на место, как только я перестал дышать. Разглядывая её со спины, я еле сдерживался, чтобы не ухватить любимую за талию, но я сопротивлялся. Ком подступил к горлу.

«Вот бы склонить голову на её маленькое беззащитное плечо, чтобы она скрыла меня от всех невзгод и напастей, которые я совершил»

Крошечное расстояние между нами сузилось до размера маленькой мухи. Я ощущал грудью её дрожащую спину. Дыхание стало прерывистым.

«Давай же, она так близко — только протяни руки и обними»

Я шевельнул пальцами.

— Тогда отойди! — она резко повернулась и попыталась меня оттолкнуть, но как и раньше оказалась слишком слабой для столь решительных действий.

Я постарался отступить, но её взгляд, губы и вздернутый нос не давали покоя.

Протянув руки к наивному личику, я запустил пальцы глубже в её густые и волнистые волосы. Наши губы соприкоснулись так быстро, что я испугался. Дрожь пробежала по телу, задевая каждую изголодавшегося по ней клетку. Я хотел, чтобы она ответила на мой поцелуй. Прощальный долгий поцелуй.

По щеке прилетел тяжёлый удар ладонью.

— Придурок! — сказала она, дёрнув дверь и выбежав из комнаты. — Ты не изменился. Продолжаешь брать, что тебе не принадлежит!

Я схватился за покрасневшую щёку, провёл руками по губам, на которых всё ещё оставался вкус её бананового блеска, и всмотрелся в коридор, не понимая, как быстро она выскользнула из моих объятий. Любимая смотрела на меня осуждающими покрасневшими глазами.

— Я. Тебя. Ненавижу, — прошептала она, разделяя каждое слово на десятки ранящих осколков. Но на её лице застыла не ненависть, а разочарование. Разочарование в том, кого раньше влюбленно называла «Макси».

— Я ща ему врежу! — здоровяк готовился к команде «фас», но её не последовало.

— Брось, Марк, он того не стоит. Зачем портить отношения с бывшими друзьями?

Третий выстрел.

Как дробь вылетевшая из дробовика — друг-друг-друг.

Сдавайся.

Я хотел увидеть, как она обернётся. Хотел, чтобы она спускалась медленно, чеканя каждый шаг. Хотел, чтобы не плакала из-за меня. Но огромная спина в чёрной майке загородила обзор, сопровождая её на нижний этаж, обратно на вечеринку.

«Прости» — оставалось сказать вслед, но я промолчал.

Беспомощно захлопнул дверь и скатился по ней спиной, как капля конденсата по стеклу в душной комнате. Схватился за голову, ероша волосы.

«Идиот. Разве она виновата в твоём мерзком поступке?»

— Что-то не так? — обнаженная брюнетка валялась на тёмной простыне, от чего её бархатно белая кожа казалась болезненно-бледной.

— Нам не нужно было... — я убрал руки с головы и повернулся, чтобы посмотреть в глаза лучшей подруге моей девушки. В лучах наступавшего заката содеянное казалось ужасом.

— Да брось. Все парни изменяют. Если бы не я, повёлся бы на другую, — ехидно улыбнулась она, а затем замерла.

Я видел, как сузились её зрачки, когда стукнул кулаком по тумбочке рядом с кроватью.

— Я - не все! — вот и всё, что я мог сказать в оправдание. — Проваливай!

Она быстро оделась, не задавая вопросов, и почти вышла из комнаты, как дверь распахнулась и вошла она. Моя любимая.

— Что ты тут делаешь? — она удивлённо посмотрела сначала на меня. А затем её взгляд устремился на уборщика, кричащего бранные словечки. Достав бумажник, я вытащил пару сотен, чтобы старик отвалил, и переключился на неё. Некогда возлюбленную.

— Я… Я собирался в магазин. Это незаконно? — прозвучало как обвинение, но я не подготовился к разговору.

— В другом городе? За 3000 километров от дома? Ты шутишь? — любимая снова стояла передо мной, только больше не плакала, а ярко улыбалась. Слёзы испарились в далёком прошлом, в глазах пролегли небольшие морщинки, похожие на веточки деревца. Позади моей красотки стоял маленький мальчик, как две капли воды похожий на неё и чем-то напоминавший меня. Он внимательно следил за мамой и теребил желтую курточку.

— Командировка, — кое-как я подобрал слово.

«Хорошо сказал. Солидно»

— Но что мы всё обо мне. Как ты? Ты… Здорово выглядишь, — не зря говорят, что женщины как хорошее вино, с каждым годом только лучше. Огонь, который я потушил в её глазах несколько лет назад, горел с новой силой. Передо мной стояла молодая девушка в платье в горошек, с распущенными волосами до плеч и кокетливой улыбкой.

«Может и к лучшему, что я не встал у неё на пути?»

— Неплохо, спасибо, — я смотрел, как она нежно берёт мальчишку за руку. — Мы, пожалуй, пойдем. Рада была увидеть.

Я слышал, как ломается её голос. Видел, как затряслись руки, которыми она пыталась удержать покупки и мальчонку. Чувствовал напряжение между нами. И не мог. Не мог сдвинуться с места. Она больше мне не принадлежала, даже если бы хотела принадлежать, никогда бы не пошла на поводу у чувств.

Как жаль, что мне нечего предложить её голубым глазам — извинения бессмысленны, что в тот роковой день, что на вечеринке, что сейчас.

«Последняя попытка»

— Если бы я мог... Если бы мы могли...

Она недоуменно приподняла бровь.

— Могли что?

— Могли выпить кофе.

Всё, чего я желал эти годы — увидеть проблеск прощения в её глазах, который подарил бы мне луч надежды. Я допустил ошибку. Я виноват. Я лжец.

— Извини, уже как-то поздно, да и с чего бы нам пить кофе, — она посмотрела на мальчика, который задумчиво разглядывал меня карими глазами.

— Ма, а эт кто?

Ещё раз улыбнувшись, она присела на корточки, чтобы посмотреть сыну в глаза:

— Мамин друг, — задорно щёлкнув по носу, чтобы сбить ребёнка с толку, она поднялась.

Кусая губы, как я когда-то, мальчик продолжал испытывать меня взглядом, не доверяя словам родительницы. Чувствовал, что его обманывают. Но любимая больше не хотела ждать, когда мы наиграемся в гляделки, и повела мальчика за собой.

— Поедем домой, Макси. Папа нас ждёт.

Сердце сжалось с такой силой, что потемнело в глазах. Я ухватился за грудь, надеясь успокоить приступ тревоги, но это мало помогло. Ища взглядом скамейку, я потерял равновесие и упал на асфальт.

— Мамин дуг, вы в поядке? — запыхавшийся Максим уже протягивал ладошку. — Давате я вам памагу.

Несмотря на слабые ручки, такие же слабые, как и у мамы, ему удалось поднять меня с дороги. Я внимательно всмотрелся в черты округлого личика, пытаясь найти сходство, которое недавно заметил вскользь. Отряхнув брюки, я поблагодарил мальца, погладив его по голове. И он весело побежал в мамины объятия довольный геройским спасением.

— Хороший парень. Ты постаралась на славу, — проговорил я себе под нос, наблюдая за тем, как она отчитывала отпрыска.

— Ну сколько раз повторять, если хочешь кому-то помочь, сначала спроси у мамы. И не убегай с места, Макс. А если бы ты надорвался, пока его тащил, или тебя машина на парковке сбила?

Мальчик отмахнулся, уверенный в суперсиле и вселенской защите.

Она бросила на меня взгляд — нежный, долгий, влюбленный. Как раньше.

Я вздрогнул.

— Прощай, — проговорила она губами и стала усаживать Макса в детское кресло. Смахнув волосы назад, она задержалась перед водительским сидением, наверное, раздумывая, стоит ли сказать что-то ещё. Но промолчала.

Дверца машины захлопнулась. Мотор завёлся. Она уехала.

А я замер, наблюдая, как она, вливаясь в поток серых машин, покидает меня навсегда.

Прощай,

Подруга.