Друг

Глава 1 Друг.

Друг.

Гришка, друг мой, с утра прибежал к нам домой.

—Айда купаться! На улице теплынь стоит, жара практически! Чего лежишь в кровати, разлёживаешься?

Гриня, так я его зову по-простецки – это белобрысый пацан шести лет. Шустрый, подвижный, наверное, как и большинство ребят нашего возраста, большой выдумщик и затейник. Если Гриня появлялся на пороге нашего дома, то однозначно какое-нибудь приключение было обеспечено, правда не всегда с хорошим завершением.

Жили мы в небольшом лесном посёлке – лесопункте, коих во времена Советского союза было разбросано великое множество на нашей необъятной территории. На дворе стояли восьмидесятые годы двадцатого века. Интернета, без которого сейчас немыслима жизнь современного ребенка, тогда и в помине не было.

Летом, мы — детвора, были предоставлены сами себе. Родители наши, как и всё население нашей страны, с утра до вечера находились на работе, поэтому мы жили беззаботно, весело и никто нас особо не контролировал. Был сейчас конец августа, лето подходило к концу, поэтому по-настоящему тёплых денёчков становилось всё меньше и меньше. И Гришкина новость о том, что на улице сегодня жарко меня очень обрадовала. Были мы с ним ровесниками, дома наши стояли друг напротив друга. Разделял их только забор, да небольшие огородики во дворе.

Я потянулся, выгнув спину колесом. Затем резво спрыгнул с дивана на пол, натянул шорты и пошлёпал босиком на кухню. Мой друг зашагал за мной следом.

— Ну, давай, давай, мой физиономию, да побежали на речку. Там уже наверное все наши пацаны давно купаются. Только нас с тобой нету, постоянно тебя – Серёга приходится подгонять.

– Гриша тут конечно немножко лукавил, он и сам любил подольше поваляться да понежиться в постели, особенно, если на улице дождь и ветер. Но, сегодня светило солнце, он встал раньше меня. И теперь нетерпеливо выхаживал по кухне из стороны в сторону.

– Гринь, да успеем мы накупаться, там вода ещё не прогрелась всё равно. Давай хоть позавтракаем. Мамка пюрешку сделала и котлеты пожарила, вон в сковородке лежат.

Мама моя мне всегда говорила, – я знаю, что гулять вы будете до самого вечера. Обед ты можешь и пропустить, поэтому завтракать необходимо плотно, чтобы энергии хватило на весь день. Мамины слова я усвоил хорошо, поэтому утром, если нет потопа или пожара, то я садился и хорошенько кушал.

Гришка после моих слов ненадолго призадумался, смешно наморщив лоб. Окинул взглядом стол, на котором поверх чистого полотенца лежали пяток свежесорванных помидоров, да три огурца. Видно мама перед работой принесла их из парника, помыла и положила на видном для нас месте.

– Ну ладно Серега, уговорил, – важно произнёс он. – Подкрепиться нам действительно не помешает. А то меня братья разбудили утром, а завтрак почти весь сами съели. Я только чай пустой попил и сразу к тебе побежал.

Надо сказать, у Гришки ещё было три старших брата – школьников. Поэтому у них в семье особо не церемонились, "кто первый встал, того и тапки“. Вследствие чего он частенько прибегал перекусить ко мне. При этом напускал на себя суровый вид, придумывал важные дела и как бы нехотя соглашался позавтракать, пообедать, либо поужинать со мной. Можно сказать, делал мне одолжение.

Пока я мыл свою физиономию под рукомойником, Гриня успел положить себе пюрешку с котлеткой. При этом, одну котлету он слопал прямо со сковородки, что стояла на плите.

Умывшись я тоже положил себе еды, уселся за стол напротив Гришки и мы молча начали работать нашими челюстями, пережёвывая картошечку, котлетку, да и помидорчики с огурчиками вдогонку.

– Хорошая у тебя мамка, – задумчиво изрёк Гриня через какое-то время. При этом он отодвинул пустую тарелку от себя, вальяжно откинулся на стуле и сытно икнул. Лицо теперь у моего друга было довольное... Я то знал, что Гриша покушать очень любит, а вкусно покушать, он любит ещё больше.

– Это почему же, – вытаращился я на него. При этом сразу вспомнив, как мне недавно досталось от матери за какие-то наши шалости, причем инициатором этих шалостей был как раз Гришка.

– Вон как она тебя любит, котлетки по утрам жарит, пюрешечку делает.

– Хм, – хмыкнул я. – Ну, котлетки допустим моя мама ещё вчера вечером пожарила. Так и у тебя мама тоже хорошая, просто братья твои, самые настоящие триглодиты. Сами всё слопают, а тебе не оставляют. Пользуются тем, что ты маленький. Они то школьники уже, а мы только первого сентября в первый класс пойдём. Ну ничего Гриня, ещё недельку подождать и мы пойдем в школу, считай, что взрослыми уже станем.

– Д-а-а, поскорее бы, а то прямо уж не терпится. Ну что Серый? Теперь можно и на речку идти! Окунёмся, да поныряем с разбега.

Ну пошли, пошли быстрее, – начал он меня поторапливать. – И так времени целую кучу потеряли. Посуду грязную давай в тазик сложим, зальём теплой водой. Мамка придёт с работы, помоет. А если пораньше придём с речки, то вместе вымоем, я тебе помогу.

В посёлке водопровода не было, поэтому наливали в таз воду, мыли с мылом тарелки, кружки, ложки. Затем уже в другом тазу с чистой водой происходило ополаскивание посуды. Процесс получался надо сказать – длинноватым. Ещё ведь для этого нужно греть воду, а на это всё тратится определённое время.

Так как родители меня рано приучили помогать им по дому, то уже в шесть лет я был довольно-таки самостоятельным ребёнком. Сам застилал свою кровать, убирал игрушки после игр, мыл после себя посуду. Поэтому, за сегодняшние невымытые тарелки мне было бы очень неудобно перед мамой.

– По крайней мере, – говорила мама. – Одну тарелку после себя, пока мы на работе, ты всегда можешь вымыть. Времени у тебя сын – "вагон и маленькая тележка".

Немного поколебавшись я решил оставить мытьё посуды на потом, тем более Гриня обещал помочь. Из кастрюли я налил в таз немного воды, покидал туда наши три тарелки. У Гриши котлетка лежала на отдельном блюдечке оказывается. Закинул туда же ложки, нож. А после того, как мы попили холодненького молочка из холодильника, то в тазик отправились ещё и наши кружки.

– Ты Серёга не сомневайся, – продолжал мой друг. – Чем раньше уйдём, тем раньше придём, так что, пошли.

Иногда Гриня был довольно-таки убедительным. И в эти моменты я ему доверял и соглашался с его доводами.

Выйдя на улицу, я даже зажмурился от удовольствия. На небе не было ни одного облачка, и солнышко грело так, что хотелось побыстрее дойти до речки и окунуться в прохладную воду. Поторапливать меня теперь не надо было и мы с моим другом быстрым шагом направились в сторону реки.

*****

Только мы прошли какую-то сотню метров, как нас кто-то окликнул. Обернувшись мы с Гришей увидели, что к нам приближается какая-то тётенька.

– Здравствуйте ребята, – произнесла она, подойдя к нам поближе. – Здрасьте, – ответил Гриня за нас двоих. При этом он во все глаза таращился на незнакомку. – Куда вы идёте мальчики и как вас зовут, – продолжила она.

– Меня зовут Григорий, а это мой друг Серёга, – важно произнёс Гриня. – Сегодня погода хорошая и мы идём на речку купаться, потому, что скоро осень и будет уже холодно. И ещё через неделю мы идём в школу, в первый класс и гулять нам будет некогда, потому, что мы будем учить буквы. Всё это, Гриша выпалил на одном дыхании, продолжая во все глаза разглядывать нашу собеседницу.

– Вот и замечательно, – ответила она. – А меня зовут Наталья Владимировна. Я буду вашей учительницей в школе, научу вас читать и писать. Мы будем с вами видеться почти каждый день. Вот увидела вас и решила познакомиться со своими будущими учениками.

– Здорово, – восхищенно произнёс Гриня. –А можно я у вас буду на первой парте сидеть.

– Конечно можно Гриша, я буду этому очень рада. – И учительница погладила его по голове. Друг мой неожиданно покраснел до самых кончиков ушей. От удивления я даже открыл рот... Вот никогда бы не подумал, что Гриня умеет краснеть.

– Ну ладно, бегите, купайтесь, не буду вас задерживать, скоро увидимся еще, – произнесла Наталья Владимировна. Затем повернулась и пошла неспешной походкой по своим делам.

– Мм-д-а-а! – Гришка протёр лоб, – я даже вспотел немного, красивая какая да?

– Да уж, – ответил я, – эффектная женщина!!!

– Эту фразу часто повторял мой папа, глядя как мама прихорашивается перед зеркалом, прежде чем идти на работу.

– Серёга, ты бы на ней женился?

– Конечно, – не раздумывая ответил я.

– Ну, давай тогда сделаем так, – начал рассуждать Гриня. – Когда вырастем, чур я первый на ней женюся, мне она больше понравилась. Потом, когда мы разведёмся, уже можешь ты – Серый на ней жениться. Ну как, договорились?

– Возражать мне было нечем, тут мой друг распределил всё по справедливости. Какая разница, кто из нас первый женится, главное то, что Наталья Владимировна будет очень довольная.

Ещё немного порассуждав, какая нас всех ждет счастливая жизнь, мы весело насвистывая потопали дальше...

*****

По пути нам встретилась рыжая кошка, а может быть и кот. Так сразу сложно было определить...

Гриня попытался поймать её, но рыжая перепрыгнула через забор и исчезла в картофельной ботве соседского двора.

– Далась тебе эта кошка, – начал упрекать я его, – купаться же идем.

– Ну ты даешь, представляешь как похохотали бы мы сейчас, – задорно улыбнулся мой друг. – Банку консервную к хвосту привязываешь и отпускаешь кошака. Меня так братья научили, знаешь как мы "угорали", когда так делали...

– Дураки твои братья и сам дурак, если повторяешь за ними. Кошке же больно наверное, когда к хвосту всякую дрянь привязывают...

Давай вот к тебе привяжем чего-нибудь, посмотрим как тебе это понравится...

– Гриня недовольно засопел, – как вдал бы тебе Серый сейчас по сопатке, не будь ты моим другом. Вечно ты всё веселье испортишь. Давай лучше черёмухи сорвем.

Вдоль улицы, кое у кого во дворах росли деревья рябины и черёмухи. Рябина, нас – пацанов не интересовала. А вот ягоды черёмухи мы любили. Поэтому, проходя по тротуару мимо этих деревьев, которые росли за забором, те ветки, что свисали и были пониже мы хватали, подтягивали к себе и обрывали плоды.

– Тут снизу уже ничего не достать, всё пообобрали, – негодовал Гриня. – Давай Серёга становись на корточки, а я к тебе на плечи заберусь. Попробую ветку повыше достать, там вроде ягоды есть...

– Если уж в моём друге вдруг "просыпался" командир, то спорить с ним было бесполезно. Я покорно встал на четвереньки, а он используя меня вместо лестницы кряхтя покарабкался вверх за ягодой.

– Ну чего там, Гришь? – Честно говоря, я уже порядком подустал сидеть на корточках с товарищем на плечах. Он уже минуты две тяжело дыша перебирал ногами, норовя взобраться – то мне на голову, то на ухо и всё пытался ухватить ветку с ягодами.

– Спина у тебя кривая какая-то, – пожаловался Гриня сверху, – никак устойчиво не могу встать. Если мне еще маленько повыше попробовать забраться, то я бы достал до ветки.

– С этими словами он всё-таки умудрился встать мне на макушку своей босой ногой. Потянулся за веткой и....моя голова не выдержала такого к себе отношения, предательски дрогнула и Григорий полетел кубарем вниз.

– Гриша! Ты как? Не ушибся? – Мне было до того жалко своего постанывающего друга, что я готов был расплакаться.

– В-о-о, – он вытянул передо мной свою руку, в которой была зажата веточка черёмухи с несколькими ягодками, – достал всё-таки.

– Раз, два, три, четыре....девять, – я сосчитал все плоды, что с таким трудом нам достались. – Неровно, кому-то больше достанется, – я озадаченно почёсывал свою отдавленную макушку.

– Счас, всё будет ровно, – с этими словами Гриня засунул одну ягоду себе в рот, съел мякоть, затем выплюнул косточку. – Теперь восемь – четыре тебе и четыре мне ягодки, всё верно?

– Вроде бы, – неуверенно произнёс я.

– Ну так..., я друзей не обманываю. – Гришаня приобнял меня за плечо. – Всё! Айда купаться теперь, – и мы пошли в сторону речки.

Всю дорогу пока мы шли, меня не покидало чувство какой-то несправедливости. А Гриня в приподнятом настроении весело мне подмигивал и насвистывал какую-то жизнерадостную мелодию.

*****

Мы плескались на реке уже где-то около часа. Я дрожа от холода стоял возле костра и пытался согреться. Рядом растопырив руки, словно стараясь обнять огонь, кряхтели от удовольствия наши приятели.

Вода после прохладных ночей всё-таки была холодной и мы накупавшись до посинения, бежали к разведенному костру и согревались подставляя жаркому огню свои ладони и коленки, затем повернувшись – прожаривали свои тощие задницы.

В воде, метрах в трех от берега, торчал здоровенный пень. Весной во время ледохода его видимо льдом сорвало откуда-то выше по течению, затем он за что-то зацепился корнями аккурат в том месте, где мы обычно любили купаться и так там и остался торчать.

Тут было поглубже, чем в остальных местах и течение было не очень сильным. Вот с этого пня, мы – детвора, да и ребята постарше, любили понырять...

– Серёга!!! Ну ты чего там застрял? – Гриня купался в холодной воде уже минут двадцать и ему было всё нипочём. Сейчас он растолкав остальных купальщиков, взгромоздился на верхушку пня и махал мне рукой.

– Смотри как я умею, Серый! – и он подпрыгнув, сделал сальто назад и подняв фонтан брызг плюхнулся в воду.

– Видал как я могу? – Выйдя на берег, мой друг бесцеремонно отпихнул кого-то из наших приятелей и протиснулся к костру.

– Ух-х замёрз-то как, а водичка всё равно класс, хоть и холодная. Ты так не сможешь Серёга кувырок назад сделать, тут тренировка нужна.

– Всё-таки это тебе не козявки из носа выковыривать, тут опыт нужен, – продолжил он.

Новые словечки или фразы услышанные от старших братьев, Гриша схватывал моментально и при случае всегда старался ими блеснуть.

– Па-а-думаешь, мы и не такое можем, – Витёк, которого как раз и отпихнул Гриня, криво усмехнулся.

– Мы с пацанами зимой с сараев в сугробы сальто делаем. Там знаешь как страшно! Не то что здесь – кувыркнулся и плаваешь сразу. Там то – высотень! – Он поднял руку и потряс указательным пальцем. – А ещё можно в сугроб головой приземлиться, если не подрасчитаешь...

Мы минут пять ещё хвалились, кто чего может и кто самый крутой пацан на речке. Потом обсохнув и согревшись бросились опять в воду завоёвывать место на пне.

А потом...потом я порезался.

Побежал босиком по берегу собирать палки и ветки для костра. Ну и наступил на какой-то бутылочный осколок.

Спуск к реке у нас довольно-таки крутой. На этих склонах растут различные деревья. Тут тебе и береза, и рябина, сосна и ель, в общем всего понемногу насажено.

Поэтому наверху на бережку, в тенёчке деревьев, любят посидеть взрослые дядьки. Они там водку пьют, потом песни поют, ну или дерутся...

– Культурно отдыхают, – как сказал Гриша.

Это ещё одна приобретённая фраза моего приятеля – словарный запас у него был явно больше моего...

Так вот, видимо кто-то из "культурноотдыхающих" бросил пустую бутылку вниз, которая благополучно разбилась о речные камни.

Я же наступил на один из этих осколков и теперь сидел на камнях зажав порез ладонью.

– Смотри аккуратнее, здесь осколков полно, – предупредил я подбегавшего Гриню.

– Эх-х, чтоб им пусто было...

– Это как? – не понял я.

– А я почем знаю, – мамка так иногда говорит. – Та-а-к, ты посиди здесь пока, а я подорожника пойду поищу, – и он осторожно ступая пошёл наверх...

– Порезался, что-ли? – Это Витёк, подошёл неслышно и теперь щурясь от солнца стоял передо мной уперев руки в бока.

Витька мы недолюбливали...

Он был на пол головы ниже нас с Гришей, слабее, но при этом всегда "лез на рожон", за что частенько бывал нами бит. Получив по шее он бежал домой и жаловался на нас своей маме.

Та же, тяжело дыша и не переставая потеть (она была очень грузной женщиной), приходила к нам домой и жаловалась в свою очередь уже на меня.

– Опять "Глыба" приходила? (так он называл Витькину маму) – спрашивал Гриня, после того, как я в очередной раз был наказан. – Ну-у Витюня! Ну-у ябеда! Получишь ты у меня! – И он шутливо бил себя кулачком по челюсти.

К Гришиной мамке, почему-то никто не приходил и не ругался, знали наверное, что это дело бесполезное. Детворы там был полон дом – за всеми не уследишь...

– Ай-я-яй, как же ты так неаккуратно-то, а-а? – Витёк ухмыльнулся, – минус один, а н-е-ет, даже минус два человека. Вот раздолье-то будет, на пеньке без вас попрыгать. Дружок твой за помощью наверное побежал? Носилки притарабанит, тебя – Серёжечку понесёт...

– Щас ведь пульну в тебя камнем, опять побежишь мамке жаловаться, – я погрозил Витюне кулаком. –

Помоги лучше до речки дойти, кровь вроде не идёт, промыть ранку надо.

Оперевшись на Витьку, я доковылял до воды и осторожно стал полоскать свою ногу.

– Серега! Я уже здеся! – Гриша бегом спускался со склона. – Во-о, скока нарвал, – он потряс целым букетом из подорожников. – И тряпку даже нашёл, чтобы перевязать ногу.

– Он посмотрел на Витьку, – счас забинтуем тряпочкой и с тобой поочереди понесём Серого на спине домой. Хорошо?

– Не-не-не, ты что! Я же совсем забыл, я же коленкой стукнулся, когда сальто с пенька делал... Пойду посижу, а то вдруг перелом какой-нибудь у меня. – И Витюня сильно хромая поплёлся в сторону костра.

– О-ох и жук! – Я беззлобно рассмеялся, – Ну и жучара, врёт ведь, только что помогал мне до воды дойти.

– Да ну его, – Гриня уже вовсю колдовал с моей ногой.

– Ты чего там нагромоздил, не пойму? – Я с удивлением смотрел на его манипуляции.

Моя пятка в месте пореза, а также с тыльной стороны стопы, была в два слоя уложена подорожником. И мой друг, от усердия высунув язык, пытался всю эту конструкцию обвязать тряпочкой так, чтобы ни один листочек не упал на землю.

– Сверху-то зачем налепил, я же пяткой порезался?

– Балбес ты Серый! Это чтобы микробы до раны не добрались, – важно произнёс Гриша. – Они ведь махонькие, везде пролезут. Вот я им тропку-то и перекрыл.

– Ну вот, готово, теперь можно и домой идти, – он глянул на меня, – не-е, давай лучше мне на спину запрыгивай, я тебя понесу потихонечку.

Я конечно был не против прокатиться на лошадке, поэтому быстренько залез другу на спину, ткнул коленями ему в бока, – поехали...

И Гриня поехал, вернее полез кряхтя от тяжести, вверх по склону.

– Ты тока быстро не беги, – улыбаясь поучал я его. – У меня ветер в ушах свистит, с такими скоростями не хватало ещё и простудиться...

– Смейся, смейся, – мы наконец-то вылезли наверх и Гриша шумно выдохнул. – Ну ты и боров! Еле поднялся! Мамке твоей надо сказать, чтобы поменьше котлетками тебя кормила...

Мы присели на травку и стали смотреть вниз на речку. Приятели наши по-прежнему плескались в воде, делали сальто, ну а кто-то грелся возле костерка.

Я поднял голову, посмотрел на яркое солнышко и тяжело вздохнул.

– Да уж-ж, неделька осталась, – понял меня мой друг.

Мы ненадолго замолчали и каждый задумался о чём-то своём. Ведь через неделю нам предстояло идти в первый класс и впереди нас ждала – настоящая взрослая жизнь.

Глава 2. Глаза.

Гриша был наказан со вчерашнего вечера. Никаких тебе гулянок и развлечений. Только домашние дела и подготовка к школе. Как-никак через два дня идти в первый класс.

Накануне вечером произошёл небольшой курьёз, как он считал совсем незначительный и не заслуживающий такого сурового наказания.

А произошло вот что:

Родители Григория – Валентин Иванович и Прасковья Петровна (– дядя Валентин и тётя Паша, – как я их называл) умаявшись после дневной суеты, поздно вечером уселись смотреть телевизор.

В те – советские времена, было только две программы: первая и вторая. По одной из них должен был идти фильм – "Вий". Знающие люди говорили, – жутко-страшное кино. Детям смотреть нельзя ни в коем случае...

Поэтому уложив всех четверых детей спать, родители Гриши заварили себе вкусного, дефицитного, индийского чая. Соорудили бутербродов и приготовились к приятному времяпровождению.

Два старших брата спали в дальней комнате. Ну, а Гриня с ещё одним братом – Андреем, который был всего на два года старше его, спали рядом с родителями– в соседней комнатушке.

В проёме между комнатами были повешены плотные занавески. Сегодня вдобавок их скрепили между собой булавками и строго-настрого велели детям спать, а не подглядывать в шёлку, так как телевизор из детской спальни было хорошо видно.

Григорий, про страшный фильм тоже был наслышан. Ну, а после всех родительских манипуляций приготовился – "кровь из носу", но глянуть хоть одним глазком, что там будут показывать.

Фильм был уже в самом разгаре, братишка Андрюха давно дрых, видя десятый сон.

Гриша осторожно, чтобы не разбудить брата встал со своей скрипачей кровати и затаив дыхание – на цыпочках пошёл смотреть телевизор.

"Скрип", скрипнула половица. Гриня согнувшись остановился, оглянулся назад... Брательник причмокивая во сне перевернулся на другой бок и продолжил сладко спать.

Также тихонечко ступая, Григорий подошёл к проёму...

– Забаррикадировались, – ругнулся он.

Занавески посередине были плотно пришпилены друг к другу булавками. Снизу расстояния для просмотра тоже не было.

– Если отодвинуть по краям, – рассуждал он сам с собой, – то это – "палево", мамка с папкой сразу увидят такую большую щель.

Ещё чуть-чуть поразмышляв, Гриша снял со стены висящие на гвоздике ножницы. Затем на уровне глаза "наморщил" рукой занавеску. Щёлк – и кусочек ткани упал на пол. Немножко примерившись, он так же отрезал на уровне второго глаза такой же кусок.

Немного подровняв получившиеся дырки, Гриня довольно потёр руки, – нормуль, "мы сами с усами", – и прильнул глазами к отверстиям – смотреть долгожданное кино.

******

Прасковья Петровна и Валентин Иванович увлеченно смотрели телевизор. Каждый сидел в своём кресле, между которыми стоял небольшой столик с чайником и бутербродами.

Дядя Валентин одетый по домашнему – в семейные трусы и майку, держал в руках полную кружку горячего чая, как раз, собираясь сделать глоток.

Тётя Паша – в халатике, кружку уже отложила и сидела вцепившись руками в подлокотники.

На экране уже прошли моменты с летающей ведьмой. Казалось всё жуткое уже позади, но тут раздался голос Вия, – откройте мне веки.

У Прасковьи Петровны душа ушла в пятки, не в силах дальше смотреть, она отвернулась и взглянула на занавеску....

В свете мерцающего телевизора, из занавески на неё смотрели... Немигающие Глаза!!!

– А-а-а-а-а, – страшно заголосила тётя Паша!

– А-а-а-а-а-а-а-а, – еще громче завопил дядя Валентин. От неожиданного крика жены, он на пол метра подпрыгнул в кресле, при этом кружка с горячим чаем опрокинулась ему прямо на трусы...

– У-у-у, – он стрелой помчался на кухню до холодильника.

– О-о-о, – с облегчением выдохнул Валентин Иванович, когда вернулся в комнату с замороженной пачкой пельменей, прижатой к причинному месту.

– Т-т-там, – только и смогла выдохнуть Прасковья Петровна показывая пальцем на занавешенную детскую комнату.

******

– Так это не я, это Андрюха по ночам лунатит.

Гриня с натянутым до подбородка одеялом свободной рукой показывал на брата.

Тот же, спросонья, непонимающе крутил головой – туда-сюда.

Грише, естественно никто из родителей не поверил и после небольшого совещания он был наказан и теперь нёс заслуженную кару.

Глава 3. Спасите наши души.

Друг 3. Спасите наши души.

– Спит всё ещё что-ли? – думал я о своём друге, с аппетитом уплетая свой завтрак – глазунью с чёрным хлебом и молоком.

– Надо маленько оставить ему, а то обидится, – я смахнул корочкой кусочек яичницы, отправил в рот и решительно закрыл сковородку крышкой. Затем поставил её на теплую печку, сполоснул горячей водой кружку и пошёл заправлять постель.

– Сойдёт, – я критично осмотрел кровать и пошёл в соседний дом будить Гриню.

– Здрасьте дядя Валентин, – я озадаченно поздоровался.

– Здорово Серёга! – Валентин Иванович по-свойски пожал мне руку.

Поняв моё замешательство он пояснил: – выходной у меня сегодня, что-то навроде больничного на один денёк. Пузо вот немного обжёг, – он хмыкнул и почесал живот.

Мне всегда нравилось, что Гришин папа вот так по-взрослому – на равных, со мной разговаривает.

– А Гриша дома? Чего он гулять не идёт?

– А он у нас сегодня наказан! Не спрашивай за что! За дело! – И дядя Валентин вновь погладил свой живот. – В-о-он, в дальней комнате буквы учит, а братья ему помогают. – Он глянул строго на меня, – ты то хоть буквы знаешь?

– Да ну, – я махнул рукой, – в школе научат. Сейчас погулять бы с Гришкой...

– Ты вот что Сергуня, – он доверительно ко мне нагнулся. – Мамка наша, строго-настрого запретила друга твоего на улицу отпускать. А то нам всем мало не покажется... Ты вечером приходи, когда супруга моя с работы придёт. Может на пару часиков и отпустит его погулять с тобой.

– Ну ла-адно, – протянул я, – до вечера тогда дядь Валентин, – и с важным видом пожал руку Гришиному папе.

******

К моей маме иногда заглядывала соседка – старенькая бабушка Степанида. Посидит, чай попьёт, да новости последние расскажет.

Мама её называла – "божий одуванчик". Мне же объясняла, – что бабушка одинокая, ей скучно и хочется с кем-нибудь поговорить. Вот к нам и заходит...

Степанида эта была верующей и нет-нет, да и переходила на эту тему, хоть мама моя и говорила, – что бога нету и мы всё-таки живём в Советском союзе.

Я иногда слышал взрослые беседы и всю информацию впитывал как губка, мне было очень интересно послушать серьёзные разговоры.

Вот и вчера вечером бабуля у нас чаёвничала и рассказывала как бог с дьяволом делят души.

– Мол, Дьявол искушает человека, обещает взамен всевозможные блага при жизни, но потом человека ждёт Ад.

– Бог же требует соблюдения определённых заповедей, и обещает Рай после смерти.

– Потом Бог и Дьявол встречаются на небе или даже на земле, где-нибудь в укромном местечке, например на кладбище и делят эти души. Какие похуже, с гнильцой – Дьявол забирает для себя. А какие получше – Боженька себе откладывает.

Разговор этот происходил на кухне, я как раз сел за стол поужинать, да, так и сидел раскрыв рот с ложкой в руке.

Ночью же мне снились воины в светлых и черных плащах, которые сражались между собой за право обладать моей душой.

Потом наступило утро, я проснулся и про вчерашний рассказ Степаниды на какое-то время забыл.

******

На улице жары теперь не было. Небо хмурилось и затягивало тучками, на речку поэтому никто не ходил и я с друзьями весь день играли в войнушку.

Порезанная нога меня почти не беспокоила, ранка оказалась пустяковой и почти уже затянулась.

К вечеру нагулявшись вволю я прибежал домой. Мама как раз колдовала возле плиты.

– Так, иди вымой руки, кушай и пойдёшь сходишь за молоком.

Быстренько управившись с ужином я выскочил с банкой во двор. Небо уже совсем заволокло тучами, поэтому хоть и было ещё не поздно, но на улице стало как-то мрачновато.

Молоко мы покупали на дальней стороне посёлка. Там отдельной улицей стояли дома более зажиточных селян. Они держали коров и ещё кое-какой скот, вот у одних из этих хозяев мы и брали молоко.

Там же – на краю посёлка, находилось кладбище. Вот рядом с ним, мне и приходилось ходить за молоком. Если в обычные дни я спокойно проходил мимо, то сегодня было как-то жутковато идти одному. Еще и рассказ бабушкин вспомнился, что Дьявол и Бог делят души людей где-нибудь на могилке.

Я постучал в дверь и вошёл. – А Гриша дома?

– Дома, но он наказан, гулять не пойдёт. – Тетя Прасковья стояла посреди комнаты подперев руки в бока.

– Да я не гулять иду, а за молоком. Мы с ним можем вместе сходить, вдруг вам тоже нужно...

Гришина мама подумала секунду-другую, – ну да-а, нужно вообще-то. Ладно, так и быть, идите сходите, только недолго, а то вроде дождь намечается.

Она позвала сына, дала ему денежку и мы с ним вышли во двор.

– Сваб-о-ода, – Гриня поставил банку на тротуар и победно поднял руки. – Я знал ты чего-то да придумаешь, – он довольно улыбался.

– Бери банку да пошли, расскажу кое-чего.

И пересказывая другу вчерашний рассказ бабки Степаниды, мы потопали на другой конец посёлка.

******

Ещё днём два мужичка пошли в лес за кедровыми шишками. Набрали целый мешок и вечером, по возвращении домой, решили по пути зайти на кладбище, чтобы там спокойненько поделить эти шишки между собой.

Уселись возле первой попавшейся могилы так, чтобы их не было видно с дороги. Затем высыпали все шишки из мешка на землю, уселись рядом и начался делёж.

Когда высыпали свой груз на траву, то три штуки откатились к забору, как раз рядом с дорогой.

Мужички махнули на них рукой, – мол потом посчитаем и принялись за дело...

******

– Да н-у-у, брехня всё это. Сколько раз я на кладбище ходил, деда с бабой там похоронены. Никого там не видел, – Гришка высморкался, размазал остатки по щеке и вытер руку о штаны.

– И вобче, я ещё молодой, мне ещё пожить охота. Фигушки вам, а не моя душа, – мой друг сделал фигу и погрозил ею куда-то вдаль.

Всё-таки мы с опаской прошли мимо кладбища, растопырив уши локаторами и прислушиваясь к каждому звуку. Всё было тихо и спокойно вокруг и приободрившись, мы пошлёпали дальше.

Дойдя до места и взяв по банке молока, я и Гриша двинулись в обратную дорогу. На улице уже порядком потемнело и нам стало даже немножечко страшно.

Поравнявшись с кладбищем мы вдруг услышали за забором чьи-то голоса. Хоть и жутко нам было, но любопытство всё-таки пересилило. Мы осторожно ступая на цыпочках, приблизились к ограде.

Вдоль забора – внутри и снаружи, росла дикая малина, поэтому нам не было видно, кто же это там разговаривает.

– Та-ак, – раздался из-за ограды хриплый голос, – во-от две большие – одну тебе и одну мне. А теперь две маленькие, тоже – мне одну и тебе одну.

Гриня сиганул в течение секунды, следом, не мешкая, припустил и я.

Немного пробежав мы увидели как нам на встречу с палочкой в руке, прихрамывая ковыляет дед Никифор.

– Куды это вы сынки несётесь как угорелые?

– Дя, дя, – я не мог отдышаться, – дявол там с богом на могиле души между собой делят, – наконец выдохнул я.

– Тю-ю, хлопчики, да вы чего? А ну пойдёмте, посмотрим чего вам там померещилось.

Развернувшись, мы пошли рядом с дедом. Подойдя к кладбищу, Гриша приложил палец к губам и мы снова, только уже с Никифором, на цыпочках подкрались к забору.

– Тебе, мне, тебе, мне, – продолжал считать хриплый голос.

– Чего ты мне маленькую пихаешь-то? – Послышался второй – гнусавый голос. – Давай я буду делить.

– Да не боись ты, – тебя не обману и себя не забуду, – продолжил хриплый.

– Это Дьявол делит, – стуча зубами прошептал Гриня.

Я скосил глаза. Дедуля подобрался и немного пригнулся. Двумя руками вцепившись в свою палку, он стоял вытянув шею и жадно слушал.

– Ты только про те – три штуки, что у забора не забудь, – подал голос гнусавый. – Большую, корявую и всю покоцанную себе забери, ну а мне и две маленькие сгодятся.

Я бежал последним. Всё-таки пятка немножко ещё побаливала.

Гришка опережал меня где-то метра на три.

Дед Никифор давно уже вырвался в лидеры. Зажав свою трость под мышку и энергично работая локтями, он бежал где-то далеко впереди.

– Лучше бы я дома сидел, – обиженно пробурчал мой друг, когда мы, отдышавшись, стояли возле наших дворов. – Пойду наверное сегодня к старшим братьям спать.

– Да-а, надо тоже к папке попроситься, – я почесал голову и протянул руку. – Ну, давай, до завтра Гриня.

– Давай, – мы по взрослому пожали друг другу руки и разошлись по домам пить принесённое парное молоко.

Глава 4. Казбек.

– Серый! Пойдём на рыбалку! – Гришка со своего двора махал мне рукой. Я посмотрел на небо и почесал голову. Рыбачить я конечно люблю, но завтра ведь в первый класс... Дело было ближе к вечеру, приготовления к школе были практически закончены. Поэтому я маялся от безделья. – Ты же наказан вроде вчера ещё был или простили тебя? – Да ну-у, дома знаешь какой бедлам! Там не до меня. Мамка орёт на всех, чтобы помогали к школе собираться. Папка даже убежал куда-то, сказал дела срочные у него по работе, нужно порешать... Гриша звонко рассмеялся. Мы уже вышли из наших дворов на улицу и подошли друг к другу. – Здорово чё-ли, – я протянул руку. – Дарова, коль не шутишь, – Гриня был в своём репертуаре. – Я днём время зазря не терял, червей накопал маленько, порыбалить как раз хватит. А чё! Окуньков на жарёху наловим, ну или ёршиков костлявых для кошек. Казбека возьмём с собой, пускай порезвится.

Казбек, это довольно-таки уже крупный щенок неопределённой породы, которого некоторое время назад притащил Валентин Иванович и со словами, – будем вместе на охоту ходить, – поселил его в просторной будке, что стояла на углу дома.

Рыбалку я любил, так же как и собирать грибы неподалёку от посёлка. Всё-таки, в отличие от городской детворы мы становились самостоятельными уже в раннем возрасте. – Щас, похавать чего-нибудь прихвачу с собой и побежим... – Тебе только лишь бы брюхо набить. – Гриня поковырялся в носу, что-то извлёк оттуда, прицелился и щелбаном запульнул "это что-то" прямиком в огород. – Ты офигел что-ли? – Меня аж передёрнуло от несправедливости, – сам ведь первый покушать захочешь, да и Тузику твоему кусочек хлеба нужно взять... – Не Тузику, а Казбеку, это горы такие есть. – Пояснил мне друг. – Папка мой папиросы курит, там на пачке они нарисованные. Ещё там дядька на лошади скачет. Дядьку этого – Джигитом зовут, понял? Балбес! – Да понял я, понял! Чего обзываешься-то? Хлеба корочку возьму и папироску у папки стрельну. Скажу – это для Тузика. Я подмигнул раскрывшему рот Гришке и пошёл домой за харчами. Там я намазал хлеба маслом. Затем взял кусок курицы со сковородки, помидоры с огурцами, предупредил родителей, что иду за окушками. – Только недолго, завтра рано вставать, – успела крикнуть вдогонку мне мама. После дома я зашёл в сарай, там у меня стояли нехитрые рыболовные снасти – удочка, да ведёрко под рыбу и мы втроём отправились на речку. Пёс весело бегал возле нас, резвился. Сразу было видно, что он соскучился по вольной жизни и теперь радуется предоставившейся возможностью поноситься от души.

******

Клёв поначалу был хороший. У нас на двоих уже плюхалось в ведёрке штук двадцать окуней, да десяток жирных ершей. Но через какое-то время поклёвка закончилась. Мы и плевали на червей три раза для удачи, и меняли их на новые, всё без толку. Даже щенок наш перестал играться, лежал и без интереса на нас поглядывал. – Ушёл окунь! – констатировал Гриша. – Надо бы маленько пожрать! Как думаешь Сергуня? – Хм, – хмыкнул я. Потом посмотрел на поникшего пёсика, – ладно, можно и покушать. Мы уселись на траву, разложили наш нехитрый ужин на прихваченную с собой газетку и принялись за еду. Я отломил хороший кусок хлеба с маслом и кинул нашей собачке. – Держи Тузик, папироску извини, забыл тебе взять. – Собаку мне только попортишь со своим Тузиком, – хрустя огурцом проворчал Гриня. – Казбек он, трудно запомнить что-ли? Наш пёс в это время подхватил ломоть хлеба, отбежал чуть поодаль, положил его на землю и принялся уплетать. Вдруг неожиданно откуда-то сверху во́рон прилетел. Хвать, хвать – попытался отобрать хлеб у нашей собаки. Щенок как яростно накинется на него, чуть за хвост птицу не ухватил. – Так его, так! Ты видел Серый, не-е, ну ты видел? Как он его шуганул! А ты говоришь Тузик. – Мой друг довольно хохотнул. – Это волкодав целый, умничка Казбек, так держать! Пёсик быстренько умял свой кусок хлеба и выжидательно уставился на нас. – Держи Казбек, заслужил, – Гриша кинул ему косточку от курицы. Где-то через минуту мы видим такую картину – ворон-то обратно возвращается, да не один, а с напарником. Подлетели к щенку, сели. Один спереди, а второй сзади расположился. Собака наша вроде как внимания на них не обращает, грызёт себе косточку, причмокивает от удовольствия. Тут во́рон, который был сзади щенка, как тяпнет того за хвост своим здоровенным клювом. Бедняга аж взвизгнул от неожиданности. Обернулся, бросился на во́рона, что его клюнул. А в это время птица, что спереди находилась, преспокойненько взяла косточку в клюв, пока щенок отвлёкся, взмахнула крыльями и полетела в лес. Следом и второй во́рон упорхнул. Мы только рты открыли глядя вслед. Ни-ифига себе, протянул Гришка. – Вот это я понимаю командная работа. Стратегия, блин! – Ага, – поддержал я друга.– Мне ещё папка рассказывал, что во́рон триста лет живёт и в лесу это самая умная птица. А нам сколько? Семь скоро будет, а Тузик вобче ещё ребёнок. – Ну да-а, против во́рона мы ещё мелко плавали, – выдал очередную умную мысль Гриня. – Ладно Серый, давай немного покушаем и пойдём еще чуток порыбачим. Мы себе взяли по одной помидорке, ну а Казбеку дали оставшиеся косточки. И теперь мы внимательно следили чтобы у нашего волкодава их никто не отобрал...

Глава 5. Первое сентября.

Утром был наш Первый звонок. Мы с Гришей деловые, в новенькой форме и с букетами цветов стояли и смотрели разинув рты на происходящее. Вернее это я стоял с раскрытым ртом, а друг мой явно был сегодня не в духе. Всё вокруг было такое красивое и торжественное. Играла музыка, в воздухе царила атмосфера праздника и радости. Мне всё это действие было в диковинку и представляло интерес как что-то необычное, наподобие новой игры, по непонятным пока что правилам. Если большинство наших ровесников улыбалось, смеялось и веселилось, то родители наши наоборот, все были взволнованные и сосредоточенные. Словно это они, а не мы идём в первый класс. Я смотрел на знакомых девчонок и улыбался. Они были все такие нарядные словно куколки, в красивых фартучках и с белыми бантами в косичках. – Чё ты лыбишься-то? – Гришка вывел меня из состояния эйфории, саданув ло́ктем в бок. – Ты офигел что-ли? – Цыкнул я в ответ. – Все улыбаются и я улыбаюсь, праздник же... – Угу, праздник. Я тоже так думал. Утром мне братья знаешь, что сказали? – Что? – А то, что на этой каторге мы проведём десять лет жизни! Представляешь? Всю нашу молодость за партой просидим! А столько могли бы сделать... – Эх-х! – Гриша тяжко вздохнул. – Да ты не переживай заранее, мы с тобой будем хорошо учиться, – приободрил я друга. – За два года всё выучим и досрочно выйдем из школы. До пенсии ещё успеем в войнушку поиграть. – Побыстрей бы уже, а то не хочется здесь долго рассиживаться, ещё и веник этот дарить надо, – Гриня повертел красивый букет в руке. Вскоре начались торжественные речи. Потом читали стихи, дарили цветы учителям. После этого Машку, что живёт от нас неподалёку, тоже всю нарядную такую, зачем-то взрослый дядька в школьной форме, усадил к себе на плечо и начал катать. Машка же при этом вовсю смеялась и звонила в колокольчик, что держала в руках. – Это Васька из десятого класса, – шепнул мне на ухо Гриша. – Я у него летом со спины нырял на речке. Знаешь как здорово было! А Машка довыпе́ндривается, получит у меня... Тут Гриня "прыснул" со смеха и стал тыкать пальцем. – У тётки Глафиры корова Зорька также колокольчиком звенит, когда пастись уходит. Я тоже рассмеялся. – А мне нравится почему-то, весело ведь. Потом мы дружно хлопали вместе со всеми в конце мероприятия. Друг мой при этом зачем-то громче всех кричал – Браво! Браво!

Класс у нас получился большой – целых тридцать человек. Потихоньку мы все расселись по своим местам за партами. Гриня передумал сидеть спереди и потащил меня на предпоследний ряд. Успев мне шепнуть на ушко, – там самые козы́рные места. – Здравствуйте дети! – Меня зовут Наталья Владимировна! – Я ваша классный руководитель и учительница почти по всем предметам, которые у вас будут идти в первом классе. Так что мы с вами будем видеться постоянно. Можно сказать будем одной и я надеюсь – дружной семьёй. Это была наша знакомая, с которой мы познакомились неделю назад. И на которой решили жениться, когда вырастем. Гриня сразу приободрился, заулыбался, выпрямил спину и стал внимательно слушать. – А теперь давайте знакомиться.

Наталья Владимировна пошла вдоль рядов, спрашивая кого, как зовут.

– Ну, а вас я уже знаю ребята, – произнесла учительница, когда подошла к нам. При этом она одной рукой потрепала Гришу по непослушным волосам, а другую положила на парту.

– Ух ты! – Восхищённо воскликнул мой друг, глядя на её руку. – Что? Нравится? – Наталья Владимировна, смутившись вытянула перед собой руку, разглядывая свои длинные, красивые ногти. – Ещё бы! С такими когтями наверное хорошо по деревьям лазать! – Грине хотелось сказать учительнице что-нибудь приятное. Как ни странно, но почему-то наш классный руководитель восторга Гришки не разделила. Немножко загрустив, и со словами – «это надо где-то записать», Наталья Владимировна пошла дальше знакомиться с ребятами.

Вот так, первого сентября, мы с моим другом Григорием вступили во взрослую жизнь и стали настоящими Учениками.

Глава 6. Кастрочил.

Через неделю, Гришка в школе разочаровался. Зашёл домой, бросил портфель в угол, сел за стол и насупился... – А чего так? – удивилась Прасковья Петровна – Гришина мама. – Братья старшие не жалуются ведь. Хоть и не отличники они у нас, но и без двоек учатся. Опять же, буквы тебе помогают учить. – У меня из-за этой школы нету никакой личной жизни. Там полдня сидишь, учишь буквы. Потом дома ещё раз всё заново приходиться повторять. Лучше бы я в садике остался ещё на годик. – Ух ты какой! – Прасковья Петровна всплеснула руками. – А Серёжку ты что, одного решил бросить? Пускай один учится? За двоих отдувается? Какой же ты друг ему после этого? – Я как-то об этом не подумал, – Грине вдруг стало стыдно и он покраснел. – Ну так надо думать, ты ведь уже взрослый теперь. И друзей не подводи никогда, в трудную минуту всегда можно будет на них опереться. – Да я знаю об этом, папка мне давно про это говорил. А друг у меня только Серёга, самый настоящий, – Гришка заулыбался. – Ну хоть что-то в школе хорошее есть? – спросила мама. – Конечно есть! Ходить близко и кормят там вкусно. – Ох, кто о чём, а ты всё о еде. Ну иди, садись, покормлю тебя. Братья твои всё равно позже приходят, не будем их ждать. – Не-е мам, я пойду к Серёжке. У него с утра сырники были на завтрак, он хвалился мне на уроке. Там должно было остаться ещё немножко. А покушать я люблю потому, что у меня организм растущий. Гришка соскочил со стула и мимо удивлённой матери выскочил на улицу.

– Сырники – это вещь! Гриня вытер рукавом сметану с губ. – Мог бы мне и побольше оставить, а то три штуки всего. Точно больше не осталось, Серый? – Нет конечно, ты последние доел. Баранки вон в пакете лежат. В кружку с чаем макай и трескай себе на здоровье. Я так всегда делаю. – Придётся, раз такая безвыходная ситуация. Через какое-то время мой друг насытился и отложил кружку в сторону. – Ну вот, червячка немножко заморил, теперь можно и поиграть. – А во что мы будем играть? – Я заинтересовался. – В войнушку, в белых и красных. Я красный командир Чапаев, а ты будешь мой верный боевой конь. – Ну ладно, – согласился я. – Только чур по очереди, потом я буду как Петька – на тачанке ездить. Залез Гришка на меня как на лошадь и говорит: – Поехали, мой верный конь. – Не-е, Гриня! Чтобы лошадка поехала надо говорить – "Но", а чтобы лошадка остановилась – "Тпруу". – Но-о, – кричит мой друг и я с энтузиазмом начинаю скакать по комнатам изображая погоню. Через три минуты я уже заметно устаю. – Гриша, я уже устал, давай меняться, кричи – "Тпруу". – Никак нельзя мой верный конь, погоня только началась. Нам ещё долго ехать. – Ты офигел что-ли? Мы же договаривались! – Меня переполняло негодование. – У тебя что, совести совсем нету? – Сергуня, совесть у меня есть. У меня память плоховата, – и красный командир Чапаев, пришпорил меня своими костлявыми коленками.

– Гремела атака, и пули звенели, И Гром Кастрочил пулемет… Это уже я – размахивая поварёшкой в руке вместо сабли, ехал на своей "тачанке". Тут мы резко остановились. – А что это за слово такое? – "Кастрочил", – Гриня повернул голову и скосил на меня глаза. – Нету такого слова, сам придумал что-ли? – Почему это сам? – Я даже немного обиделся. – Вчера деда Никифора, пьяненького видел. Он с палочкой шёл и песню пел. Вот там слова такие были: – "И Гром Кастрочил пулемёт". – Ну-ну, нашёл кому верить. Помнишь как он улепётывал с кладбища? Чтоб так быстро бегали я никогда в жизни не видел. А сейчас значит опять с палочкой ходит? Я с некоторых пор таким людям не доверяю. Вот пойдём у мамки моей спросим или у братьев, если кто со школы уже пришёл... Так и не завершив разгром беляков, меня бесцеремонно сбросили с моей "тачанки".

Кроме Прасковьи Петровны дома, на кухне был ещё Андрюха. Он пил чай с бутербродом. Как потом пояснила Гришина мама, они между делом проверяли какую-то безударную гласную. Мы зашли в дом, я вежливо поздоровался. Прасковья Петровна отвлеклась было на нас, но потом продолжила разговор начатый с Андреем. – Итак, проверяем безударную гласную "у" в слове сучок. Маленький – сучо́к, а большой...? – У-у, это и я знаю, – Гриня вытянул вверх руку, как учили в школе и не дожидаясь приглашения выпалил: – Большой будет – Сучара! Андрюха даже поперхнулся чаем от смеха, а мама Гриши грустно улыбнулась и обведя нас всех взглядом сказала: – Это называется – бестактностью, когда человек влезает в разговоры других людей со своими советами или подсказками. А ещё и с такими глупыми подсказками как у тебя, – и она строго взглянула на моего друга. – А чё я такого сказал-то? – Гришка обиженно засопел. – Мы вобче по делу зашли, по очень важному... – Учить тебя ещё и учить, – вздохнула Прасковья Петровна. – Какое у вас дело, важное? Выкладывайте. И мы перебивая друг друга начали рассказывать про наш спор. – Тихо, тихо, я поняла только, что дед Никифор был пьян и ему верить нельзя, – Гришина мама взяла меня за руку. – Давай Серёжа, рассказывай всё с самого начала, а ты Гриша не перебивай – помни про бестактность. Я рассказал, как видел вчера дела Никифора, как он пел песню красноармейскую и про то, как Гром Кастрочил пулемет. А Гришка мне почему-то не верит. Прасковья Петровна смеялась с удовольствием и от души: – Ну мальчики, ну насмешили. – Она вытерла выступившие от смеха слёзы. – Всё-таки Гриша прав – нет такого слова "Кастрочил". Правильно будет так: – Гремела атака, и пули звенели, И громко строчил пулемет… – Громко строчил, то есть – громко стрелял пулемёт. – Пояснила она. Гриня победно улыбался. – Ну что! Кастрочил! Пойдем. – Куда? Не понял я. – Чапаю ещё долго скакать нужно – до самого вечера. Я обречённо вздохнул и поплёлся на выход возить лихого красного командира...

Справка: В оригинале стихотворения Михаила Светлова – «Песня о Каховке». Слова звучат так: "Гремела атака, и пули звенели, И ровно строчил пулемет…".

Глава 7. Грибы.

Гулять друга моего не отпускают. Он наказан. В очередной раз. Под "раздачу" попал и Витёк – наш одноклассник, живущий на соседней улице. Он тоже наказан. И тоже сидит дома до выяснения всех обстоятельств. Как сказал Гришка: – Меньше трепаться надо, никто и не узнал бы.

В воскресенье я поехал с родителями на мотоцикле за ягодами. Гриню я тоже позвал с собой. – Не-е, не люблю я это дело, ягоды эти... Я лучше за грибами схожу, красноголовиков и белых пособираю. – Гришка уже одевал резиновые сапоги. – Мне место новое подсказали – грибное...

Можно подумать я люблю ягоды собирать. Тоже с удовольствием за грибочками сходил бы. Так меня ведь никто и не спрашивал, тогда демократию и гласность ещё не придумали – усадили в мотоциклетную коляску, дали "в зубы" бидончик и вперед – повышать свой жизненный опыт. Папа сразу сказал: – Зимой варенье ложками лопаешь, вот и собирай на зиму – на варенье. Папка – это вам не мамка, тут не забалуешь.

А Гришка тем временем подумал, подумал и решил взять с собой Витюню. Хоть и ненадёжный человек, а деваться некуда. Меня вычеркивали потому, что я за ягодами уезжал. Братья старшие тоже отпадают, ещё и по ушам от них можно получить за задуманное... А Грише нужен был напарник. Кто-то ему подсказал, что на другом берегу реки, грибов – видимо-невидимо, мешок можно насобирать. И он "загорелся"... Представлял, – как притащит на плече этот мешок домой, как скинет его на пол, а грибы – отборные боровички, вывалятся из мешка и покатятся прямо маме под ноги. И она довольная вся, похвалит его, и скажет: – Молодец Гришенька – кормилец ты наш, – может всплакнёт даже. А братья прям "помрут" от зависти... Гриня потёр руки от предстоящего удовольствия. Но была проблема: Чтобы перебраться на другой берег, нужна была лодка. Их на берегу нашей широкой реки стояло много. Дядьки свои моторы в сарайки уносят, а сами лодки оставляют на берегу – на якоре. Чего им тут сделается-то, все люди в посёлке – свои. Вот и решил мой друг на какой-нибудь деревяшке (деревянной лодке) переплыть на тот берег, пособирать грибы, а затем "по-тихому" приплыть обратно. Одному никак, потому что река широкая и течение приличное. Нужно два человека – один шестом отталкивается, а другой веслом подгребает... Таким образом Витёк, сам ещё того не зная, стал участником опасного приключения. – Да не ссы ты, всё нормально будет. – Гриша уже пять минут уговаривал Витюню пойти "на преступление". – Туда-сюда обернёмся, грибы там прямо на берегу растут, через час уже дома будем. Представь как твоя "Глыба", ой – твоя мамка обрадуется. – А вдруг поймают, уши надерут, – всё не сдавался Витька. – Да кто поймает-то? Мы же быстро!... Эх ты! Испугался? Так и скажи!... А мы тебя ещё в команду к себе с Серёгой хотели взять. – Не давал опомниться тому мой друг. – А чего взаправду дружить со мной будете? – Будем, только нам нужны смелые товарищи, всё от тебя зависит. – Ладно, – сдался Витёк. – Пошли. Он быстренько оделся по походному, взял ножик, закинул рюкзак за спину и они отправились на речку. На краю посёлка – выше по течению, приятели выбрали "деревяшку", которой давно не пользовались хозяева (река немного обмелела, а лодка была наполовину на берегу), не без труда столкнули её в воду и потихоньку переправились на другой берег реки. Поначалу всё было прекрасно. Грибов действительно в лесу росло много. Ребята бегали наперегонки друг за другом, кто быстрее соберёт, забыв про осторожность и всё дальше углубляясь в лес. Набрав по полному рюкзаку и по корзине грибов, они наткнулись на поляну с черникой. – Теперь можно и перекусить, – подал мысль Гриня. Они скинули свою поклажу на землю и принялись за ягоду А ягода была вкусная, крупная, сочная. – А ты не хотел ехать, – Гриша с перепачканным ртом подмигнул Вите. – И грибов набрали, и черники налопаемся от пуза. – Кто ж знал, что тут так здорово, – заулыбался Витёк, отправляя в рот очередную горсть ягод. Наевшись, ребята начали бегать и метать свои ножики в деревья, доказывая друг другу, кто из них самый крутой десантник. Затем они гоняли белку по веткам. После – настала очередь полосатого бурундука, не вовремя вылезшего из своей норы. – С тылу его перехватывай, с тылу, – кричал Гришка приятелю. Приятель споткнулся, упал уткнувшись носом в мох и на этом охота была закончена. – Эх! Ушёл зараза! – В сердцах воскликнул Гриня. – Пойдём обратно. Чего развалился? – А куда идти-то? – Витюня непонимающе крутил головой, вытаскивая кусочки мха из носа. – Куда-куда! Откуда пришли, туда и пойдём. – А откуда мы пришли? – Оттуда! – И Гришка уверенно указал рукой куда-то за деревья. – Нет, всё-таки не сюда, а туда, я точно знаю – через десять минут ходьбы Григорий указал другое направление. – Кажися заблудились, – ещё через десять минут он всё-таки капитулировал. – Надо лодку слушать, потом на звук и пойдем, – подсказал Витёк. – Сам знаю, – Гриша старался не показывать своей растерянности. Тут их внимание привлёк густой куст неподалёку. Только они хотели к нему подойти. Смотрят, а сверху над кустом во́рон на дереве как закричит, закаркает. Шумит, крыльями хлопает. Приятели остановились, не поймут в чём дело. А из кустов медведь вылазит, как рявкнет недовольно... Пацаны так и сели задницами на мох. А во́рон не успокаивается, так и беснуется над медведем. Как-то с трудом мальчикам удалось подняться и задом-задом, потихоньку, они всё-таки смогли отойти подальше от страшного медведя. Как только того не стало видно, приятели побежали... Когда они отдалились на приличное расстояние, то сели на какой-то пенёк, чтобы перевести дух. – Ничёсе, сходили за грибочками, – Гриша вытер пот со лба. – Да уж, – подтвердил Витёк. Потом и во́рон прилетел, уселся на поваленное дерево и стал как-то по своему – то ли ворчать, то ли ругаться. Удивительно даже, но приятели довольно быстро успокоились, а во́рон взлетев и прыгая с ветки на ветку стал требовательно кричать. Поняв, чего от них хотят, пацаны пошли за птицей. Так и передвигались. Во́рон перелетая с дерева на дерево, ну и два грибника следом. Нежданный спаситель сильно не кричал, только внимательно поглядывал, идут ли за ним мальчишки. Через какое-то время вышли к реке. Даже лодка неподалёку стояла. Посидев на ветке и покрутив головой, во́рон взмахнул крыльями и с чувством выполненного долга улетел по своим делам. – А рюкзаки-то там остались, – тяжело вздохнул Витюня, потом добавил, – и корзинки тоже. – Столько грибов набрали, – согласился Гриня. – Жалко. Зато ягод пожрали вволю. Запрыгнув в лодку, приятели оттолкнулись от берега багром и поплыли обратно в посёлок.

Гришка сказал своим, что ходил тут рядышком, грибов нет – всё уже пособирал народ. Никто может быть так ничего и не узнал бы про случившееся, если бы не Витька. На вопрос матери: – Куда рюкзак подевал? Он возьми да и выпали с испугу, – в лесу забыли, когда от медведя убегали. Дальше, тётя "Глыба" (как называл её Гриша), расспросила сына с "пристрастием" и он про поездку за грибами ей подробно рассказал. Раньше как-то всё обходилось, жаловаться почти никто не приходил, но не в этот раз... Вечером был скандал и моего друга в который уже раз, отправили под домашний арест.

Глава 8. Страшные истории в шкафу.

– А хотите я вам страшную историю расскажу? Только чур не бояться, я трусов не люблю. – Кто трус-то, кто трус? Мы с Витя́ном с одними ножичками на медведя ходили. Жалко, что мишка убежал, а то мы бы ему показали, где раки зимуют. Это Гришка отвечал старшему брату – Андрюхе, на несправедливое по его мнению обвинение.

У моего друга в доме стоял большой шкаф. В отсек, где висели всякие пальто и шубы, запросто могло уместиться четыре человека. Вот в этом отсеке шкафа мы и сидели – Андрюха, я и Гришка. Так как мой друг был наказан и гулять ему не разрешалось, то после школы мы решили поиграть у него дома в разведчиков и шпионов. Домой гостей приводить другу тоже конечно запретили, но мы решили: «Если мы поиграем немного, пока родители на работе, а два самых старших брата ещё в школе, то никто и не узнает про это». Андрюха пришёл с уроков одновременно с нами, и именно он должен был следить за порядком, пока остальные не пришли. Но, брат Грини, тоже любил играть в разведчиков. К тому же мы ему пообещали, что он нас в плен возьмёт и будет пытать, выведывать ценные вражеские секреты. В общем уговорить Андрея на "преступление", было делом техники. И вот по прошествии какого-то времени, мы с Гришкой были захвачены в плен и помещены в шкаф. Сам Андрюха тоже туда забрался и пока ещё не придумал как будет нас допрашивать. Немного поразмышляв ему пришла идея рассказать нам страшилку, а потом можно будет и нашими пытками заняться.

– Так пострашнее будет, – я поплотнее прикрыл дверцу изнутри. – Давай, начинай, что там у тебя за история? «Ну так вот, слушайте, – начал Андрей. – Старуха жила на селе одинокая. Вреднючая была бабка, злая. Даже поговаривали, что она – то ли ведьма, то ли колдунья. И вот она померла, а дом остался. Какие-то родственники дальние нашлись сразу, ну и продали этот дом одной молодой семье. Но у тех, жизнь не заладилась здесь, детки начали болеть, живность дохнуть стала, в огороде ничего не росло. Плюнули они и продали тот дом ещё кому-то по дешёвке. У новых хозяев всё то же самое стало происходить. Тогда они пошли к священнику в церковь за помощью. Тот пришел в дом, начал читать молитвы, окропил все углы снаружи и внутри святой водой. И в конце уже этой процедуры к-а-ак топнет ногой об пол: – Изыди вон нечистая сила. И в это время откуда-то из-под лавки, из темного угла, вдруг выскочило какое-то чёрное, лохматое существо и бросилось через дверь в сторону леса. Всё произошло так стремительно, что никто толком это существо не разглядел. Но надо сказать, что с тех пор у жильцов жизнь наладилась. Болезни отступили, жизнь забила ключом. Через какое-то время приехали в это село три городских студента, какой-то репортаж в газету о сельской жизни писали, всё им было в новинку, всё интересно. Прослышали они про этот дом, что он до недавнего времени считался проклятым. Ну и напросились пожить там пару, тройку дней. А у дома надо сказать, имелся ещё один вход с другой стороны. Вот семья и разрешила студентам за определённую денежку, арендовать пару комнат в дальнем конце дома, со своим входом. Два товарища расположились в одной комнате, а третий в соседней комнате, той что находилась возле входной двери. Утром третий студент пожаловался ребятам, что не спал всю ночь, кто-то тихонечко стучал и царапался в дверь. Над ним приятели посмеялись и не поверили, но на следующую ночь их наш третий товарищ разбудил. Он шепотом сообщил, что за дверью на улице кто-то есть и этот кто-то стучится и скребется, пытается войти внутрь дома. Пройдя в дальнюю комнату друзья действительно услышали то стук, то царапанье в дверь. Сердце в пятки ушло у всех троих ребят. Включив свет в комнате и вооружившись кухонным ножом и топориком, наши герои медленно стали приоткрывать входную дверь. Один из друзей уже смертельно хотел в туалет по-большо́му, второй незаметно спрятался позади двух первых товарищей. Только третий наш герой, весь мокрый от напряжения всё-таки открыл дверь, глянул... На пороге сидел КОТ. Здоровый, черный, лохматый и грязный такой котяра и всё, больше привидений никаких не было. Этот кот и был причиной страхов наших студентов. А был ли КОТ связан как-то с этим домом, об этом история уже умалчивает».

– Я бы наверное обкакался от страха, – заговорил шепотом Гриша. – Ага, а я бы уписался, – подтвердил я. Тут неожиданно в дверь шкафа кто-то поскрёб когтями и раздалось громкое: – Мяу! Вскрикнув от страха мы распахнули дверцу. – Так это же Муська, кошка наша, – Андрей рассмеялся. – Нас услышала, вот ей и интересно стало, кто тут в шкафчике сидит. Правда Муся? – И он погладил животное по голове. – Ну ладно, беги, беги по своим делам, не мешай нам, – и Андрюха прогнал кошку в другую комнату. Мы опять закрыли дверцы шкафа.

– А ещё слушайте такую историю, мне ребята старшие рассказывали, – продолжил Гришин брат: «В каком-то городе женщина переехала на новую квартиру. Переехала ну и переехала, что тут особенного. Только почти сразу странные вещи стали происходить в новом жилище. Катя – так зовут хозяйку квартиры, проснулась ночью от непонятного шума. Полежала в кровати, подумала: – может приснилось чего? – Но нет, из кухни точно послышалась какая-то возня. Жутко поначалу стало, но потом пришла запоздалая мысль, что это наверное её любимый кот Барсик шумит. Тихонечко Катя встала с кровати и на цыпочках, чтобы не вспугнуть котика пошла на кухню. Ночник на ночь в коридоре остаётся включенным, да и свет с улицы от фонарей достаточно освещает квартиру. Так вот, заглядывает Катя на кухню... И чувствует, как волна ледяного страха накатила на неё. Внутри оборвалось как будто всё, волосы на голове сами собой зашевелились. Жуть полнейшая. А увидела она то, что любимый Барсик стоял перед дальним углом кухни. Весь изогнутый, шерсть на загривке и на хвосте дыбом, уши прижаты. Казалось, сто́ит дотронуться до кота, как можно получить разряд тока, до того он был наэлектризован. Смотрел Барсик в угол, но хозяйка никого и ничего там не видела. После кот зашипел и стал бросаться на угол, потом на стену рядом. Катя эта, чуть в обморок не упала от страха. Наконец-то сообразила включить свет на кухне. Никого не было, только кот все никак не мог успокоиться, отошёл от стены и так и стоял посреди кухни со вздыбленной шерстью. Уснуть Екатерине до утра так и не удалось. Свет она оставила включенным во всех комнатах, но и это не помогло. Барсик потом через несколько минут пришел и спать улёгся. Нервы видимо у котика покрепче оказались. Ну, а хозяйка квартиры так и просидела до утра с телефоном в руке, пытаясь найти ответ, а что собственно это было?».

– Я знаю кто это был, – зашептал Гриня. – Это домовой там живёт. С ним подружиться только нужно. Угощенье какое-нибудь положить на кухне или ещё как, я точно не знаю. Вот если подружишься, тогда порядок будет в доме. Это мне пацаны рассказывали в школе на переменке.

– Слушайте дальше, – продолжил Андрей: «Спит Катя ночью, просыпается от стука. Тук-тук в стену, тук-тук. С определенной такой частотой стучит. Барсик, тоже проснулся. Спал на постели в ногах у хозяйки. В комнате не так уж и темно. Все таки город, фонари на улице по ночам горят. Так вот, Катя видит интересную картину: Раздаётся звук – тук, голова Барсика поворачивается влево. Затем снова – тук, голова вправо. Потом, тук – влево, тук – вправо. Как будто бы маятник на стене висит и качается туда-сюда. А кот за ним наблюдает и головой вертит. А стена-то пустая, кроме обоев ничего не висит на ней. Сосед, там где-то дальше должен быть за стенкой, но не будет же он настукивать по ночам. Пол ночи тарабанило вот так, потом стихло. Потом на следующую ночь повторилось то же самое. И ещё на следующую. Катя наша не выдержала, пошла вечером по соседям. – Слышали вы или нет стук монотонный ночью? – Да, – говорят, – слышали. А мы думали это вы на машинке шьёте. – Ну да, шью. Мне же ночью больше заняться нечем, как наволочки да простынки штопать... Пришлось пойти Катюше в церковь. Набрала водички святой. Дома побрызгала по углам, по стенам. На какое-то время помогло, потом снова застучало, но уже значительно тише, вроде как с опаской. Пока так и живёт, привыкать даже начала. Кто стучит непонятно, никто не знает. Барсик знает, головой крутит, наблюдает за кем-то...».

– А Бога нету, это всё вымыслы разных бабушек и дедушек, – зашептал Гриня брату. – Нам наша учительница – Наталья Владимировна в школе говорила про это. Пережитки прошлого, вроде так это называется. И мы – Советские дети, не должны в эту чепуху верить. – Никто и не верит, – обиделся Андрей. – Мне как рассказали, так вам и пересказываю, во всех подробностях. Дальше будете слушать или нет? – Будем Андрюха, будем! – Я тоже решил высказать своё мнение. – А ты Гришка помолчи, нечего умника из себя строить.

– Ну так вот, – продолжил рассказчик: «Вышла Екатерина как-то на балкон – чаю попить. Погода как говорится "шепчет", на улице тепло. Солнышко уже садится, потихоньку вечереет. Стои́т, попивает свой чай. Дверь из комнаты на балкон приоткрыта, чтобы свежий воздух поступал. О чем-то своём призадумалась даже. Тут Барсик подошёл неслышно – в своей манере. Стал тереться о Катину ногу, любит он приласкаться у неё. Она о чём-то не глядя с ним разговаривает: – Опять подхалимничаешь, вкусняшку какую-нибудь выпрашиваешь? Кушал недавно ведь, так что не проси, терпи до вечера. А Барсик ещё энергичней трётся о ногу. А хозяйка в халатике стоит, нога-то голая. Чувствует – что-то не то происходит, по ощущениям очень уж жёсткая у него шерсть. Даже как бы уколол немного ногу. Опускает голову вниз, чувствует – надо сейчас же бежать в туалет... Рядом-то никого нет – пусто, только коврик под ногами одинокий лежит. Голову Катя поворачивает, смотрит в комнату, а её Барсик мирно посапывает на диване. Он даже и не думал на балкон выходить. Екатерина думала у неё сердце остановится от ужаса, который испытала. Выскочила в комнату как ошпаренная, дверь балконную закрыла на щеколду. И пулей полетела в туалет, пока "беда" не приключилась. Потом ещё три дня боялась на балкон выходить, до того перепугалась. Теперь, если кот подходит потереться к ней, она внимательно его осматривает, а то знаете, мало ли...».

– А продолжение есть этой истории? – Спросил Гриша. – Уж больно ты – Андрюха, интересно рассказываешь. – Есть, это ещё не самый конец. Слушайте быстрее, пока домой никто не пришёл из старших:

«Когда Катя была маленькой, года четыре примерно. С ней приключилась следующая история: Папа лёг отдыхать днём, а мама была на работе. Катюше скучно было, хотелось с кем-нибудь поиграть, но играть было не с кем. Тут она увидела какое-то полупрозрачное существо, которое прыгало с одной занавески на другую. Так вот, это существо предложило дружить, и Катюша согласилась. Они начали играть в какую-то игру и дальше Катя помнит всё смутно. Уже позже, по рассказам узнала, что у неё поднялась высокая температура и приехавшие врачи ничего не могли сделать. Никакие препараты не помогали, температура не спадала. Только благодаря бабушке, которая ночью начала читать над головой девочки молитвы, температуру удалось нормализовать. И через какое-то время она поправилась. Эту детскую историю Екатерина вспомнила, после того, как начались непонятные происшествия в её новой квартире. Как она поняла, в детстве ей дружбу предложил Домовой. Листая какой-то старый журнал она прочитала, что Домовой не всегда живёт в квартире, он туда наведывается иногда. А живёт он где-то в своём, другом мире. И его можно вызвать, если знать определённый порядок действий. Тут же было всё подробно описано. А порядок этот таков: необходимо потустороннему духу, то бишь Домовому мысленно присвоить имя. Потом в полночь, при открытой форточке, нужно вызвать этого духа, произнося в определённой последовательности нужные слова. Когда дух явится, то можно у него попросить помощь от болезней. Можно богатство в дом попросить и ещё чего-нибудь в этом роде. Провожать обратно Домового, необходимо в той же последовательности, как и зазывать. Что у этих женщин в голове (Андрюха почесал голову) никому не известно, но решила Екатерина вызвать "Евгения" – так она уже назвала духа и спросить: что ему от неё нужно? А ещё вдобавок попросить, чтобы папка у неё меньше водки пил. Отец живёт в другом городе, выпивает иногда как все взрослые люди, но мама всё равно недовольна. Вот Катя и решила маме оказать добрую услугу, так сказать – безвозмездно. Закрыла дверь в комнату, после этого открыла форточку, а чтобы не так страшно было, кота Барсика рядом положила. Ровно в полночь произнесла слова описанные в журнале, чтобы вызвать Евгения. Как только слова были произнесены кот вскочил на лапы, изогнулся весь, шерсть дыбом, хвост трубой. После этого Барсик вспрыгнул на подоконник, глаза бешеные, кричит, орёт на форточку. Тут уж наша "колдунья" перепугалась сама. Быстро проговорила своё желание и также быстро попрощалась с "Евгением". Потом и кот успокоился, спать ушёл на постель. Кстати говоря, на следующий день по телефону, Кате позвонила мама и пожаловалась, что папа ночью проснулся и захотел ни с того, ни с сего выпить водки. С трудом удалось уговорить его лечь обратно спать. Екатерина не стала рассказывать, что видимо это она "наколдовала не в ту сторону" заговор для папы. И вообще она решила, что больше всякой магией заниматься не будет».

Тут снаружи дома хлопнула входная дверь. Мы все трое дружно вздрогнули. – Кто-то пришёл, – зашептал Гришка. – Надо идти на разведку. – Вместе пойдём, – распорядился Андрей. – А ты Серёга пока тут тихонько посиди. Только аккуратно, дыши через раз, чтобы никто не услышал тебя. – Хорошо, – буркнул я. Братья по одному выбрались из шкафа и как ни в чём не бывало пошли смотреть, кто же это там явился. Это была их мама, просто пораньше с работы сегодня пришла. – А чего это Муська там размяукалась, не покормили вы её что-ли? – И Прасковья Петровна прошла в комнату, где стоял шкаф. Как только братья вылезли из шкафа и ушли, то в приоткрытую дверцу, внутрь попыталась влезть кошка – Муся. Так как, мне строго-настрого сказали не шуметь, то я, пытаясь прогнать зверюгу, просто щёлкнул её по носу щелбаном. Муське это явно не понравилось. Она села возле шкафа напротив дверцы и стала громко мяукать на меня. Вот на этот шум и пришла мама братьев. – Здрасьте! А Гриша дома? – Спросил я, когда открылась дверца шкафа. – Дома, но он наказан и гулять не пойдёт, – ответила Прасковья Петровна и снова закрыла дверцу.

Вечером Гриня пил чай и со злостью поглядывал на Муську, которая сидела возле порога. Старшие братья смотрели телевизор, а ему не хотелось, не было настроения. Тут хлопнула дверь и с работы вернулся Валентин Иванович. – Привет, сын! – Поздоровался он. – Как дела? – Нормально, – буркнул Гриша. – Ну, рассказывай, кто приходил к тебе из друзей пока мы были с мамой на работе. – Никого не было, уроки целый день учил. – Ну-ка Муська иди ко мне, – Валентин Иванович подозвал к себе кошку и взял её на руки. – Скажи-ка мне дорогая Муся, приходил ли кто в гости к Григорию? – Мяу, – "ответила" кошка. – А скажи-ка правдивая моя Муся, сколько человек приходило к нему? – Мяу, мяу, – услышали они в ответ. – Чего врёшь-то! – Закричал Гриня. – Один только Серёга приходил и всё, больше никого не было. Папа большого семейства задорно рассмеялся, отпустил Муську на пол и пошёл умываться. Гришка же пошмыгал носом и погрозил кошке пальцем: – Предательница, дождешься у меня... Пустим мы с Серёгой тебя на воротник.

Глава 9. Не гавкай на морозе.

– Ох и холодина снаружи. Я, постучавшись, вошёл к своему другу домой. – Чего же ты хочешь? Как-никак уже середина ноября, – Андрюха накидывал на себя пальто. – Так, мы все уже ушли. Гришка там в зале, прихорашивается. Забирай его и быстрее в школу, а то опоздаете. – И Андрей выбежал на улицу. Я заглянул в комнату. Гриня стоял перед большим – "во весь рост" зеркалом и причёсывался. Отложив расчёску он протянул своему отражению руку: – C добрым утром дорогой Григорий, ждёт тебя успех в этот день. И ещё я тебе конечно желаю – найти счастье в личной жизни. – У тебя чё, "кукушка" поехала? – Я с недоумением подошёл к другу. – Давай, прекращай заниматься ерундой, быстрее одевайся и побежали в школу. – Это не ерунда, я так подготавливаю себя к трудному дню. И перед Натальей Владимировной я должен красиво выглядеть. Вот принесёт Муська котят, я одного малыша в честь её назову. – Ага, – я рассмеялся. – Тётей Наташей котенка называть будем что-ли? Как захочу, так и буду называть, – обиделся Гриша. –Ладно, пошли уже, а то действительно опоздаем... Мы выскочили на улицу. Из будки, на углу дома, нас весело поприветствовал Казбек: – Гав! Гав! Он уже значительно подрос, но оставался таким же весёлым и дружелюбным псом. – Не гавкай на морозе, а то простудишься. – Я погрозил собаке пальцем. В это время рядом, по тротуару, проходили какие-то женщины и громко разговаривали между собой. Тут одна из них громко чихнула. – Вот видишь, одна тётенька уже простудилась, – кивнул Гришка Казбеку. Мы засмеялись и вприпрыжку побежали на занятия.

– Так, ребята! А сейчас я хочу проверить, насколько хорошо вы знаете своё отчество. – Наталья Владимировна прохаживалась по классу между рядов парт. – Вот ты, Серёжа, – обратилась она ко мне. – Как твоё отчество? – Владимирович, – громко ответил я. – А твоё, Григорий? – А моё – Валентиныч, – гордо ответил Гриня. – Только не Валентиныч нужно говорить, а правильно будет – Валентинович. Григорий Валентинович, то есть, – поправила друга учительница. – Молодцы, – продолжила она. – Ну, а у тебя какое отчество, Виктор? Витёк встал из-за парты и непонимающе захлопал глазами. – Мама твоего папу как называет? – Наталья Владимировна решила "зайти с другого бока". – Иногда слоником, ну а чаще кабанчиком называет, – поняв чего от него хотят, выдохнул Витя. Класс дружно засмеялся. – Ой не могу, ой умора, – держался за живот Гриня. – Тихо класс, тихо, – успокоила всех учительница. – Я просто неправильно сформулировала свой вопрос. По имени папу твоего как зовут? – Продолжила она. – Петром папу моего зовут, – ответил наш приятель. – Значит по отчеству ты?... – Петрович, – наконец-то сообразил Витёк. – Ну вот, умничка, молодец, – похвалила его наш классный руководитель. Затем она пошла дальше опрашивать учеников, а в конце урока всем нам рассказала о важности, правильно знать свои – имя, фамилию и отчество.

Переменка – это любимое наше время в школе. Можно побегать и попрыгать, жалко только времени маловато. – Вот если бы поменять местами перемену с уроком, как было бы здорово, – как-то высказал такую мысль Гришка. Сейчас он носился по коридору школы изображая взлетающий истребитель. – Посторонись, – кричал он впередистоящему народу и народ расступался. Только вдруг почему-то Витёк отлетел в сторону, к стенке. Гриша сделал крутой вираж, развернулся и "помахивая крыльями подлетел" к приятелю: – Чё тебя волной воздушной обдало что-ли? Падаешь так неаккуратно. – Да не, – вставая и отряхивая брюки, проговорил Витька. – Подножку хотел тебе подставить просто... – Ну ты даёшь! Кто же взлетающему ястребку мешает? Вот ты под пропеллер и попал, сам виноват. – И снова развернувшись на сто восемьдесят градусов Григорий вновь "полетел" по коридору.

Уроки на сегодня закончились, теперь можно было и погулять. – Пойдём ко мне, – предложил я Грише, – бутербродов с икрой навернём. Папка вчера на озеро рыбачить ходил, лёд-то стоит уже. Вот немного рыбы наловил, половина с икрой была. Мама посолила, дома в миске в холодильнике лежит. – Чё ты меня за дурака держишь, – обиделся Гриша, – или разыграть решил. Рыба с икрой весной бывает, а сейчас осень. Нашёл кого дурить... – Ничего я и не обманываю. Папа сигов наловил, а у них как раз осенью полное пузо икры, а зимой у налимов. Папка же мой любит рыбачить, мне рассказывает, что да как. – Нифига себе Серёга, чего ты с утра-то не сказал. Забежали бы, перекусили перед школой. И ещё сейчас целый день молчишь про икру. – Не-е, – протянул я, – с утра нельзя было, в школу опоздали бы тогда. – А ещё щучья икра знаете какая вкусная бывает? Вещь! Пальчики оближешь. Мы обернулись. Позади нас стоял Витёк и улыбался. – А подслушивать нехорошо, – погрозил Гриня ему пальцем. – Я и не собирался подслушивать, просто тихо хожу так. – Витя ещё шире нам заулыбался. Мы же с тобой на медведя ходили вместе, должен помнить как я бесшумно шагаю. – Ага, – засмеялся Гришка. – Улепётывал, аж ветки трещали, это я помню. – А ещё ты обещал меня в команду взять, дружбу обещал, разве забыл? – Да помню я, помню, – потупился Гриша. Потом ткнул меня плечом: – Это, Серый. Я его к нам в команду звал, пускай он с нами пойдёт. Я обещал. – Когда это ты успел его позвать в нашу команду, жрать мою икру? – Удивился я. – Да и не надёжный он, болтает много. – Я придумал, – воскликнул Гриня. – Мы над ним шефство возьмём, может он исправится тогда. – Я исправлюсь Серёг, – поддакнул Витюня, – честно. – Ладно, – согласился я, – только учти, будем колотить тебя, если болтать много мамке будешь. – Могила, ребят, – согласился наш новый "товарищ по команде". – Ну, пойдём тогда чай пить с бутербродами, – и я первый пошёл к выходу.

Когда мы уже хотели зайти ко мне во двор, то нас из своей будки заметил Казбек. Он выскочил из своего домика и весёлым лаем начал нас приветствовать. – Ух ты, какой он здоровый у тебя стал, – удивился Витёк. – А можно я его немного поглажу, – обратился он к Грише. – Можно, пошли, – мы втроём изменили маршрут и направились к вилявшую хвостом псу. Надо сказать, что Казбек по мере взросления заимел своеобразную привычку. Всякого подходящего к нему человека, он приветствовал особым образом – бросался навстречу, затем вставал на задние лапы и начинал облизывать лицо, выражая таким образом свою дружбу. Витя, про это привычку ничего не знал и смело шагал вперёд гладить собаку. Как только он приблизился поближе к будке, то Казбек сообразив, что длина цепочки на которую он был пристегнут позволяет бежать и здороваться с человеком, резво стартанул и встав на задние лапы, обрушился на ничего не подозревающего нашего приятеля, всей своей уже немаленькой массой. Виктор был повержен. Он лежал на спине раскинув руки, а пёс "яростно" облизывал ему лицо повизгивая от радости. – Не вздумай даже трепыхаться, – закричал Гришка. – Это ведь КГБэшная собака. Он тебе сейчас горло сначала оближет, а потом перегрызать начнёт. Папка его так воспитал с детства...

– Меня ваш людоед чуть не сожрал и я похоже маленько опи́сался, надо домой идти, – дрожащим голосом сообщил нам Витёк, после того, как мы, насмеявшись, подняли его на ноги и отряхнули от снега. – Да-а, ерунда всё это, не обращай внимания, – Гриня похлопал нашего приятеля по плечу. – Когда мы с тобой от медведя убегали в лесу, то я тоже немного в штаны напи́сал. Тебе не говорил, чтобы не опозориться, стыдно маленько было. – Пойдём, я тебе дам свои трусы, они новые. Будешь носить и меня с благодарностью вспоминать, – я тоже похлопал Витюню по плечу и повёл ребят к себе в гости.

На кухне, посередине стола стояла миска с икрой. У нас, у каждого, на блюдечке стояла кружка с чаем. Рядом с икрой расположилась тарелка с хлебом и варёными яйцами. Гришка, по своей привычке, довольно потёр руки и потянулся ложкой к икре. – Чур ложками не лопать, – осадил я его. – Тебе Гриня говорю, тебе. Только на хлеб намазывать и так кушать, а то мамке с папкой не останется ничего. – Видишь какой у меня друг строгий, – подмигнул Гриша Витьке. – С ним не забалу́ешь, он хоть и строгий, но справедливый. Мы положили себе икры на хлеб и стали кушать. – Да, – пробубнил Гришка с набитым ртом. – Тут лишнюю ложку не положишь, с краёв будет падать. – А ты знаешь? – Обратился к нему Витя. – Икринки – это ведь дети рыбы. Ты сейчас пожираешь детей. Представляешь! Мой друг на секунду замер, "переваривая" информацию, затем самодовольно улыбнулся и произнёс: – Насколько я знаю, яйца – это дети курицы. Значит ты тоже сейчас лопаешь детей, и Серёга тоже... Мы дружной переглянулись друг с другом, рассмеялись и продолжили дальше работать челюстями. – Ну, теперь можно и погулять пойти, – предложил я пацанам, после того, как мы прибрали со стола и ополоснули посуду. – А давайте на вашем людоеде покатаемся – на Казбеке, – предложил Витёк. – Это как? – Я в кино видел как делают. Надо один конец верёвки привязать к ошейнику, а второй – к санкам. Потом взять длинную палку, удочку например, и на самом кончике этой удочки привязать на леске кусок мяса. Затем, тот кто сидит в санках, держит удочку с мясом так, чтобы приманка болталась перед носом собаки, но достать он её не мог. Пёс побежит вперёд пытаясь сцапать мясцо, санки последуют за ним. И мы будем кататься как чукчи на оленях. – И как это мы сами до этого не додумались, – удивился Гриша. – Пацаны, айда кататься. Я вытащил из морозильной камеры кусок курицы. Гришка с сарая притащил длинную верёвку, удочку и санки. Потом мы отцепили с привязи вечно довольного Казбека и наладили для езды нашу конструкцию. Такого восторга, честно говоря, мы давно не испытывали. Пёс носился как угорелый, пытаясь сцапать болтающийся перед носом кусок мяса. Ему и самому нравилось бегать после долгого сидения на цепи. Ну, а между нами – ребятами, даже чуть не возникла драка. Все хотели непременно как можно дольше покататься на нашей импровизированной упряжке. Витюня уже вовсю подружился с тем, кого он ещё недавно называл людоедом. Разогнавшись до приличной скорости он кричал: – Казбек, ко мне. Собака резко разворачивалась, санки опрокидывались набок и Витёк улетал "в кювет". А пёс с весёлым лаем бросался зализывать до полусмерти нашего хохочущего приятеля. Потом Казбек переключался на кусок мяса и нам троим, чтобы отобрать этот кусок, приходилось носиться за ним, а также за санками и удочкой, что тащились следом. В конце концов через какое-то время, курица была всё-таки съедена и мы – довольные от катания, отправились по домам.

Утром – чуть свет, Гришка естественно пришёл завтракать ко мне. – Уж больно я бутерброды с икрой люблю, – пояснил он моей маме. – Я почему-то так и догадалась, – рассмеялась она и стала наливать нам чай. – Это дятлам хорошо, они одним деревом питаются. А нам людям нужно разнообразие, – Гриня потянулся за ложкой и за хлебом. – Это как так? – Удивился я, разинув рот. – Ну, он ведь долбит дерево, так? – Так. – Значит и питается деревом, чего же тут непонятного. – Эх, охотник, – вздохнула мама. –Дятел проделывает в дереве дырку. А внутри дерева что находится, Гриша? – Как что? Внутри сок находится. Дятел дерево покушает, потом соком запивает. Самая приспособленная птица получается, никогда голодным не останется... – Надо будет девочкам на работе рассказать про этого "чудо-дятла", – рассмеялась моя мама и поставила перед нами кружки с горячим чаем.

Плотно позавтракав, мы стали собираться в школу. – Вот возьмите с собой, у нас на работе после праздника остались. – Мама вытащила из шкафа пакетик с надувными шариками. –А чё нам с ними делать-то? –Я повертел один шарик в руках. – Учительнице вашей – Наталье Владимировне отдайте. Через месяц с лишним будет Новый год, пригодятся на праздник... А вы вот так умеете делать? – Мама берёт у меня шарик, полностью его надувает и затем широко растягивает отверстие для ввода воздуха. Воздух из шарика начинает выходить с громким, противным, "поросячьим визгом". – Ух ты! – Мы восторженно захлопали. – Здорово-то как! – Давайте я сам передам, а то Серёга ещё потеряет, – Гришка забрал пакетик с шариками себе и мы отправились в школу.

На первом же уроке, в классе – был "аншлаг". Фокус с выходящим воздухом был одноклассникам продемонстрирован, а шарики благополучно всем розданы. Поэтому "поросячьи визги" раздавались то с одной парты, то с другой. Дети хохотали и всем было явно не до урока. –Так, что это у нас сегодня такое происходит? – Строго спросила Наталья Владимировна, – обводя класс взглядом. – Это моя мама нас так научила, – встав из-за парты, радостно сообщил я... Вечером, когда мама вернулась с работы, она услышала новость о том, что наша учительница вызывает её в школу, на какой-то "разбор полетов". Непонятно почему, но от моего рассказа, как нам было здо́рово и весело на уроке, мама была явно огорчена...

На переменке, в школе, Витёк всё нахваливал свой новый термос, который купил его папа. Папа конечно купил термос не ему, а себе. Но Витька хвастался новинкой так, как будто она принадлежит ему одному и на долгие годы. И как прекрасно можно будет пить горячий чай на зимней рыбалке в лютый мороз. – Вместимость полтора литра. Есть ручка сбоку, чтобы удобно было носить. Корпус пластмассовый, чтобы не бился. Ну, а самое главное, – Витя поднял вверх указательный палец, – кипяток держит в течение суток. Во как! – Брешешь ты всё, – почему-то засомневался Гришка в словах приятеля. – Так долго термос не может кипяток держать, тем более на холоде. Сейчас конец ноября, на улице – минус пятнадцать. Спорим, что кипяток не продержится так долго в твоём термосе. – Не буду я спорить, так в инструкции написано. Папа ведь вслух читал, я всё запомнил. Честно говоря, мы его ещё не пробовали в деле. На речке лёд только недавно встал, мне страшновато ходить туда одному рыбачить. – А давайте ребята опыт проведём, по-настоящему, – предложил я. – После уроков, зальём в термос кипятка, время запомним и оставим на морозе до завтрашнего дня. Потом так же, завтра, после уроков, дома откроем его и поверим – остыла вода или нет. И спорить нам совсем будет не нужно. – Я согласен, – поддержал меня Гриша. – И я не возражаю, – важно согласился Витька. – Только завтра выходной день, уроков не будет. Надо будет договориться во сколько встретимся для проверки нашего опыта.

Днём, новенький термос стоял у меня дома на столе. Мы сидели вчетвером рядом и ждали, когда закипит на плитке чайник. Четвёртым к нам примкнул ещё и Андрюха – Гришин брат. Дома Гриша естественно похвалился перед ним предстоящим событием, а тот непременно захотел поприсутствовать при таком эксперименте. – Делаем всё по-честному и по-взрослому, – Андрей взял инициативу в свои руки. – Завариваем заварку, наливаем её в термос. Затем добавляем кипяток. Кладём сахару, ложек двадцать. Я послаще люблю, – пояснил он, увидев мои округлившиеся глаза. – Потом на листике я напишу время, во сколько мы эту процедуру проделали. Термос с листочком положим в пакет и отнесём на речку. Там поставим на лёд до завтрашнего дня, пускай стоит, настаивается, – Андрюха подмигнул нам и весело хохотнул. Наконец-то наш чайник закипел. Мы заварили чай, налили его в термос, добавили сахар. Затем плотно закрутив крышку, взболтали термос, чтобы сахар растворился. Я принёс карандаш и тетрадный листок. Андрюха быстренько что-то там написал, затем отложил карандаш в сторону и стал нам читать: «Эксперимент. Чай в термос залит в четырнадцать часов десять минут. Его температура около девяноста пяти градусов. Завтра в два часа дня мы заберём термос обратно домой и проверим температуру напитка. Присутствуют свидетели в количестве четырёх человек: Я – Андрей Валентинович, мой брат – Гришка, ещё – Серёга и Витька». – Жалко градусника у нас нету такого, чтобы температуру воды мерить, – вздохнул Андрюха. – Мы и так, на ощупь всё узнаем, – Витька нетерпеливо переминался с ноги на ногу. – Ну, пошли что-ли, пока не стемнело. – Пошли, – скомандовал я, – и добавил: – А по отчеству, мог бы и всех записать, а не только себя. – Вот научишься писать нормально, тогда и карандаш тебе в руки, а пока я тут главный писака, – Андрюха беззлобно рассмеялся. Одевшись и закинув наш "эксперимент", вместе с листочком и карандашом в пакет, мы отправились на речку. Спустившись вниз со склона, на сам лёд мы уже не пошли, а просто выкопали на берегу, в снегу ямку. Положили туда наш пакет, чуть присыпали сверху и воткнули рядом палку – для ориентира. Выполнив необходимые манипуляции, мы вернулись домой ждать завтрашнего дня.

На следующий день Витёк около часа дня был уже у меня. Мы с ним зашли к Грине и Андрюхе и со словами: – У нас важные дела, – "утащили" их из дома. – Можно будет там чайку попить, – я вытащил из-за пазухи пакет с баранками и потряс ими перед ребятами. – Здо́рово, – воскликнул Гришка, – не зря мой братуха сахарку побольше положил в термосок. Сейчас как в походе расположимся на берегу... И мы весело насвистывая, "широким" шагом, оправились по вчерашнему маршруту. Подойдя к воткнутой палке, Витька достал пакет и развернул его. Затем посмотрел на нас, потом на пакет, затем снова на нас. – Ничего не понимаю, – удивлённо произнёс он. – Чего там такое? – Андрюха подошёл ближе и забрал пакет у Витьки. Вытащил из него термос и встряхнул его, после чего выкрутил крышки и заглянул одним глазом внутрь. – Пусто, – Андрей перевернул термос и потряс им, показывая, что там нет никакого чая. Потом из пакета были извлечены одна за другой четыре заледеневшие рыбины. Мы, втроём, стояли разинув рты и молча наблюдали за происходящим. Последними из пакета были выужены мои тетрадный листок и карандаш. – Тут что-то написано на другой стороне, – Андрюха развернул тетрадный лист и стал читать: «Дорогие наши незнакомые друзья! Сейчас время десять часов утра. У нас тоже нет градусника, чтобы проверить температуру чая. Но сам чай очень вкусный, горячий, даже обжигающий. Главное сахару не пожалели, за что отдельное спасибо. Жаль не догадались лимончика положить, было бы вообще замечательно. Нас тут три человека рыбачит и мы немного замёрзли. Ваш термос с чаем пришёлся как нельзя кстати. В качестве благодарности оставляем вам немного нашего улова. Послесловие: Термос отличный. В следующий раз только про лимончик не забудьте». – Ничё себе, чайку попили с баранками, – воскликнул Гришка. – Хотя кто-то сегодня рыбку, жаренную будет кушать, – он довольно поднял кулак и потряс им. Главное термос им мой понравился, – улыбнулся Витя. – Я же говорил, классный термос у меня. Настоящие дядьки – рыбаки одобрили. Это вам ни хухры-мухры какие-то... – Ну что! Четыре рыбины и нас четверо. – Андрей стал укладывать всё обратно в пакет. – Получается каждому по одной рыбёшке. Вроде всё справедливо. Или я ошибаюсь? – Он обвёл нас взглядом. – А давайте к вам пойдём. – Я посмотрел на братьев. – Пускай ваша мамка нам всем рыбу пожарит, заодно старших ваших братьев угостим. Похвалимся, как нужно на термос с чаем рыбу ловить. Как вам идея? Идея всем пришлась по душе. Даже Витька не возражал. Он сегодня любил весь мир, ведь его термос похвалили. Мы развернулись и напевая песню: «Пора в путь-дорогу, Дорогу дальнюю, дальнюю, дальнюю идём». Отправились всё тем же широким шагом, навстречу вкусному обеду и хорошему настроению.