Доза милосердия

Глава 1

Отец Михаил сидел в исповедальне, сжимая в дрожащих пальцах чётки. Последние дни дались ему особенно тяжело – бессонные ночи у постели умирающего брата измотали его физически и духовно. Когда он услышал шаги, то не сразу понял, что это не часть его полудрёмы.

– Благословите, святой отец.

Голос был молодой, дрожащий... женский. В нём слышались слёзы.

– Господь благословляет тебя, дитя, – ответил священник, стараясь, чтобы его голос звучал твёрдо. – Говори.

– Я... я убила человека, – слова упали как камни в тихую воду. – Сегодня ночью. В хосписе святого Николая.

Сердце отца Михаила пропустило удар.

– Продолжай, – прошептал он, чувствуя, как холодеет всё внутри. У него был тридцатилетний опыт. За это время он слышал разное, но его сердце ещё не огрубело.

– Я - медсестра. В ночную смену к нам поступил мужчина... терминальная стадия рака. Боли были такие страшные, что его крики разносились по всему этажу. Он умолял о смерти каждый час, каждую минуту. И сегодня ночью... я не выдержала. Я увеличила дозу морфина в капельнице... в три раза.

Пальцы священника побелели от напряжения.

– Я знаю, что это грех, – продолжала она сквозь слёзы. – Но вы бы видели его глаза... Когда он смотрел на меня, в них была такая мольба... Он держал меня за руку и шептал: "Сестра Мария, помогите мне уйти... Христом Богом молю..."

– Ты... ты сказала – сестра Мария?

– Да... – всхлипнула женщина.

– И это было... в палате 712?

– Откуда вы...?

Священник закрыл глаза. Перед ним всплыла картина: его брат, Пётр, истощённый болезнью, сжимающий его руку и умоляющий о последнем милосердии. И он, священник, давший клятву служить Богу, не выдержал вида страданий родного человека. Мягко положив его руку на кровать, отец Михаил ушёл в тот день, моля Господа о милости и об избавлении от страданий для своего брата. Туда он больше не вернётся, нет. Он решил это для себя окончательно. Слишком тяжёлая ноша для его израненного сердца.

– Сестра Мария, – его голос дрогнул. – Знаешь, человек, которого ты думаешь, что убила... он умер за час до того, как ты ввела морфин.

– Что? Но как...

– Потому что я тоже увеличил дозу. В два раза, в два часа ночи. Это был мой брат, Пётр. И я не мог... не мог больше смотреть, как он умирает в агонии.

В исповедальне повисла оглушительная тишина.

– Значит... когда я пришла в три...

– Ты ввела морфин уже мёртвому человеку, – тихо сказал священник. – Твой грех – лишь в намерении. Мой – в действии.

Он услышал, как она порывисто выдохнула. Кажется, с облегчением.

– Отец Михаил... что же нам теперь делать?

– Молиться, дитя. За его душу. За наши души. И помнить, что милосердие бывает разным. Иногда оно похоже на грех. Иногда грех похож на милосердие. Где эта грань – знает только Бог.

Он поднял глаза к распятию.

– Иди с миром, сестра Мария. Я отпускаю твои грехи. А мои... мои пусть судит Господь.

Когда женщина ушла, отец Михаил долго сидел в темноте, перебирая чётки. Впервые за тридцать лет служения он не знал, правильно ли поступил. Обмануть на исповеди... и кого? Человека, который пришёл к нему с покаянием, убийцу своего брата... Было тяжело, но когда он закрывал глаза, то видел умиротворённое лицо брата – без боли, без страданий. Священник с трудом поднялся, перекрестился и подошёл к распятию. Сестра Мария взяла на себя ношу, которая оказалась ей не по плечу, его ношу... А он всего лишь вернул ей долг, забрав назад своё. Теперь его черёд. Рухнув на колени он совершил молитву о новопреставленном рабе Божьем Петре. Снова и снова... Когда в храме повисла тишина, прерываемая тихими всхлипами, ему показалось, что он слышит тихий голос: "Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут."

За окном начинался рассвет, и первые лучи солнца окрасили витражи в цвет крови и золота – цвет жертвы и прощения.