Доза и о мечте сдохнуть

Глава 1

Глава 1. Обычный вторник, в котором ничего не случилось

1.

Её разбудил вибрацией iPhone 15. Не будильник — мама скинула мем с котом, который сидел в тапке. Подпись: «это ты утром». Лена сквозь сон фыркнула, отложила телефон на подушку и уставилась в потолок.

Семь утра. Краснодарское солнце уже лезло в щель между шторами, и от этого светлого, наглого, утреннего света сразу захотелось залезть под одеяло с головой и никогда не вылезать.

Но надо было вставать.

Лена села на кровати, свесила ноги. Рост 173 — в тринадцать лет это много. В классе она выше почти всех мальчишек, и это бесило. Но мама говорила: «Ты модель, просто пока не знаешь об этом». Лена в ответ закатывала глаза, но в душе приятно было.

На ней была старая футболка «Adidas», в которой она спала уже год. Штаны от пижамы задрались до колен. Волосы — чёрные, родные, она их ни разу в жизни не красила, и одноклассницы иногда спрашивали, какого хрена у неё такой насыщенный цвет без хны. Она пожимала плечами. Повезло.

В зеркале на дверце шкафа отражалась девчонка с опухшим после сна лицом, с пирсингом между ноздрями — маленькая чёрная точка, которую мама сначала не одобряла, а потом смирилась («хочешь — сделай, но потом не ной, если зацепишь полотенцем»). Лена зацепила. Плакала. Но пирсинг не вынула.

Она провела пальцами по лицу, поморщилась — кожа жирная, надо умываться. Потом подумала о школе, и настроение упало ещё на два пункта.

Телефон снова завибрировал.

Чат «Девчата (без б)»:

— Лен, ты встала? — Алиса.

— нет — ответила Лена.

— пон — Алиса.

— я вчера сон видела, что Миронова с Коляном целуется — Катя.

— это не сон а кошмар — Лена.

— ФАКТЫ — Катя.

Лена улыбнулась. Всё как обычно.

2.

Ванная комната была её личным адом по утрам.

Не потому, что маленькая или грязная. У них большой дом в нормальном районе Краснодара, родители не бедные, папа — что-то связанное со стройкой, мама — дизайнер интерьеров. В ванной тёплый пол, две раковины и душ с гидромассажем. Всё круто.

Но сегодня, как и часто в последнее время, всё бесило.

Полотенце висело криво. Паста была почти пустая, и пришлось высасывать остатки с противным звуком. Зубная щётка (электрическая, розовая) почему-то слишком сильно вибрировала, и Лена чуть не выплюнула пену обратно в раковину.

— Иди нахуй, — сказала она щётке.

Никто не услышал.

Потом она встала под душ. Вода была то холодная, то горячая — хотя родители говорили, что смеситель новый. Лена простояла под струёй пять минут, тупо глядя в кафель. Потом выключила, вытерлась и поняла, что не хочет одеваться.

Вообще не хочет.

Потому что любая одежда сегодня будет давить. Это странное чувство появилось у неё месяца три назад: иногда вещи становятся врагами. Лифчик — даже самый мягкий, без косточек — давит под грудью. Штаны — жмут в талии, хотя она не поправилась. Блузка — трёт под мышками. Носки — собираются складками под пальцами, и от этого хочется орать.

Сегодня был именно такой день.

Лена стояла перед открытым шкафом в одном полотенце на голове и смотрела на вещи. Взгляд скользил по полкам: школьная форма (блузки, жилетки, брюки), худи, джинсы, толстовки. Ничего не подходило.

Она начала перебирать. Первая блузка — белая, с длинным рукавом. Одела — и сразу сняла. Трёт шею. Вторая — голубая, из более мягкой ткани. Одела — бесит воротник. Сняла.

В груди начало закипать. Это чувство, когда хочется разорвать что-нибудь или заорать. Но мама на кухне, Влад где-то рядом — нельзя. Лена сжала зубы, сделала глубокий вдох и выбрала третью блузку — чёрную, свободного кроя, которую носила, когда «всё бесит». Под неё можно надеть не лифчик, а майку-топ.

С низом было проще: чёрные брюки из мягкого трикотажа, почти как легинсы, но с поясом на резинке.

Она оделась, посмотрела в зеркало. Выглядела нормально. Даже хорошо. Чёрные волосы ещё мокрые, на лице ни грамма косметики (не разрешают, но она иногда красила ресницы тайком), пирсинг блестит. Рост 173, ноги длинные, талия тонкая. Красивая. Она знала, что красивая. Но сегодня это знание не грело.

— Лена, завтрак! — крикнула мама из кухни.

— Иду!

Она натянула носки (те самые, которые бесили — но пересилила), взяла телефон и пошла.

3.

На кухне пахло блинчиками. Мама стояла у плиты, переворачивала золотистые круги на сковородке. На ней был домашний свитер оверсайз, волосы собраны в пучок. Влад уже сидел за столом и смотрел в свой телефон, набивая рот блинчиком с вареньем.

Владу было девять. Он был мелким засранцем, как говорила Лена, но она его любила. Иногда. Когда он не бесил.

— Ленка спит на ходу, — сказал Влад, не отрываясь от экрана.

— Влад, не дразни сестру, — мама даже не обернулась.

— А что я? Я ничего.

— Лена, садись. Есть блины с вишнёвым вареньем. Твои любимые.

Лена села, взяла тарелку. Осторожно оторвала кусочек блина — маслянистый, тёплый — и отправила в рот. Вкусно. Настроение чуть-чуть поползло вверх.

— Ты спала нормально? — спросила мама, садясь напротив.

— Нормально. Просыпалась один раз.

— Опять? — мама нахмурилась. — Может, попробуем ромашку перед сном?

— Мам, ромашку можно только в попу засунуть.

— Лена! — мама попыталась быть строгой, но не смогла, улыбнулась. — Хватит выражаться.

— А чего она бесполезная? Я пила — не помогает.

Влад поднял голову:

— А я сплю как суслик. Чё вам неймётся?

— Влад, — мама посмотрела на него, — жуй и молчи.

Лена фыркнула. Брат скорчил рожу, но промолчал.

Разговор за завтраком был обычный. Мама спросила, не забыла ли Лена про тренировку по теннису после школы. Лена сказала, что не забыла, но ракетку надо перетянуть. Мама сказала, что сегодня заедет в спорттовары. Всё просто, без давления. Мама вообще старалась не давить. Она помнила себя в тринадцать лет и часто говорила: «Я знаю, что это за время. Просто держись, мы с тобой».

Лена в такие моменты чувствовала себя почти нормальной.

— А папа где? — спросила она.

— На объекте с шести утра. Сказал, вечером придёт пораньше, может, в боулинг сходим.

— О, — Лена оживилась. — Давай.

— Если ты сделаешь уроки до пяти, — мама подняла палец.

— Сделаю.

Она доела второй блин, выпила полстакана апельсинового сока и почувствовала, что тело перестало сопротивляться. Грудь перестала давить, штаны — жать. Всё прошло. До следующего раза.

4.

Школа была в двадцати минутах пешком. Лена вышла из дома в 8:10, надела чёрную толстовку поверх блузки (с утра было прохладно) и пошла по знакомому маршруту: мимо продуктового «Магнита», мимо детской площадки, мимо припаркованной «Тойоты» соседа, которую он мыл каждые выходные.

В ушах — наушники. AirPods, третье поколение, папа подарил на прошлый день рождения. В плейлисте — Инстасамка, «Пошлая Молли», немного IC3PEAK для настроения. Лена шла, подпевая губами, и думала о том, что хотела бы иметь парня.

Не то чтобы она была влюблена. Не то чтобы кто-то нравился конкретно. Просто хотелось — чтобы кто-то писал «доброе утро» первым, чтобы держал за руку в коридоре, чтобы было с кем целоваться за школой на перемене. Все её подруги уже либо встречались, либо встречались когда-то. А Лена — нет.

Почему? Она не знала. Боялась, наверное. Что выберет не того. Что станет посмешищем. Что парень окажется козлом, а все будут говорить: «Ну а чё ты хотела, сама выбрала». Или что он бросит через две недели, а она будет плакать. Лена ненавидела плакать при людях.

Иногда, когда оставалась одна, она представляла. Как он выглядит. Высокий, выше неё — обязательно. Тёмные волосы. Может, татуировку. Смешной. Чтобы с ним было не страшно.

Но пока — только фантазии.

На перекрёстке у школы она достала из кармана толстовки Sonder 1, чёрный, малинового вкуса. Затянулась быстро, пока никого из учителей рядом. Жидкость была сладкой, с кислинкой, пар почти невидимый. Сразу стало легче — голова чуть закружилась, напряжение в плечах упало.

Лена знала, что это вредно. Но подруги парили, и она начала. Не каждый день, иногда. Сегодня был один из тех дней, когда хотелось.

Она спрятала устройство обратно, поправила волосы и зашла в школьный двор.

5.

В школе было шумно. Первый этаж гудел, как улей — малышня носилась, старшеклассники стояли у стенки, кто-то орал про контрольную по алгебре. Лена прошла к своему шкафчику, скинула толстовку, повесила её на крючок. Осталась в чёрной блузке и брюках.

— Ленаааа! — за спиной взвизгнула Алиса, подлетела и обняла со спины. — Ты сегодня бомба.

— Ага, бомба замедленного действия, — буркнула Лена, но улыбнулась.

— Пойдём, я расскажу тебе такое...

Алиса была её лучшей подругой. Они сидели за одной партой, ходили вместе в туалет и сплетничали про всех, кто был достоин сплетен. Алиса была ниже на голову, с русыми кудрями и веснушками, очень громкая и очень смешная. Лена её обожала.

Они отошли к окну в конце коридора.

— Ты Миронову видела?

— Нет, а чё?

— Она пришла с новой стрижкой. Чёлка до бровей. Думает, что она Ариана Гранде.

— А выглядит как овца, — добавила Лена.

— ВОТ! — Алиса хлопнула в ладоши. — Я тоже так сказала.

Они поржали.

Потом Алиса понизила голос:

— Слушай, а ты слышала про Коляна? Он вчера лайкнул твоё фото в инсте. То, где ты в кепке.

— И?

— И он всем в чате сказал, что ты красивая.

— Серьёзно? — Лена почувствовала, как щёки стали тёплыми.

— Серьёзнее некуда. Хочешь, я ему твой номер дам?

— Нет! — слишком быстро ответила Лена. — Не надо. Пусть сначала сам подойдёт.

Алиса закатила глаза:

— Лен, он боится. Ты высокая, красивая, с пирсингом — ты его пугаешь.

— Не мои проблемы.

Лена отвернулась к окну, но внутри что-то приятно ёкнуло. Колян был... ничего. Выше её на пару сантиметров, играл в баскетбол, лицо с лёгкой щетиной (в 14 лет — это достижение). Молчаливый, но не тупой. Может быть.

Она не подала виду, но этот лайк грел её всё утро.

6.

Два урока прошли нормально. Русский язык — писали сочинение про осень, Лена написала про «жёлтую тоску» и получила «хорошо, но слишком мрачно». Математика — повторение дробей, она зевала и косилась в телефон под партой.

На большой перемене она пошла в столовую с Алисой и Катей. Взяла сок и булочку с маком. Села за столик у окна.

— Лен, а ты сегодня на теннис? — спросила Катя, жуя пиццу (школьная пицца была ужасной, но Катя ела её каждый день).

— Ага. В четыре.

— Слушай, ты ж ещё танцы и волейбол... ты как всё успеваешь?

— Не знаю, — честно ответила Лена. — Иногда хочется лечь и не вставать.

— Депрессия? — сочувственно спросила Алиса.

— Не, просто устаю.

— У тебя переходный возраст, — сказала Катя с видом эксперта. — У меня сестра такая же была. Орала на всех, потом плакала, потом всё нормально.

— Я не ору, — возразила Лена.

— Ну, иногда орёшь, — мягко поправила Алиса. — Но мы ж тебя любим.

Лена улыбнулась. С этими двумя можно было быть собой.

Потом подошла Миронова со своей новой чёлкой. Лена и Алиса переглянулись, но промолчали.

— Лен, привет, — сказала Миронова. — У тебя зарядки нет? Моя села.

— Держи, — Лена протянула повербанк. Просто так, без подъёба. Потому что, несмотря на сплетни, Лена не была злой. Просто иногда любила поржать.

Миронова поблагодарила и ушла. Алиса дождалась, пока та отойдёт, и прошептала:

— У неё чёлка реально ужасная.

— Ага, — кивнула Лена. — Но повербанк я ей дала.

— Ты добрая, — улыбнулась Катя.

— Знаю. Бесит.

7.

После уроков — теннис.

Корты были в десяти минутах на автобусе. Лена переоделась в раздевалке: белая тенниска, чёрная юбка-шорты (с карманами для мячей, очень удобно), кепка задом наперёд. Ракетка — Wilson, синяя, с новыми струнами — лежала в чехле.

Тренер, Сергей Сергеевич, мужик лет сорока с усами, встретил её на корте.

— Лена, ты где пропадала? На прошлой неделе не пришла.

— Было плохо, — коротко ответила она. Не хотела вдаваться в подробности, что у неё живот скрутило так, что она полдня рыдала в ванной.

— Болела?

— Типа того.

— Ладно. Давай разминочку. Потом подачи.

Они играли час. Лена любила теннис за то, что там не нужно думать. Только видеть мяч, бить, бежать, бить снова. Мозг отключается. Тело работает само.

К концу тренировки она взмокла, но в голове стало тихо. Все тревоги, раздражение, мысли о Коляне, о том, что одежда давила утром — всё ушло. Осталась только усталость и чистый лист.

— Молодец, — сказал Сергей Сергеевич. — Не потеряла форму. В субботу играем с «Кубанью», ты в основе.

— Серьёзно?

— Серьёзно. Не подведи.

Лена кивнула. В груди разлилось тёплое чувство — гордость. Она редко её чувствовала, но сейчас — да.

8.

Домой она вернулась в половине шестого. Уставшая, голодная, но довольная.

Влад сидел в гостиной и играл в приставку.

— О, пришла, — сказал он, не отрываясь от экрана. — Фу, от тебя потом пахнет.

— Заткнись, — беззлобно ответила Лена, прошла мимо и легонько стукнула его по затылку.

— Мам, она меня бьёт!

— Не ври, я тебя гладила.

Мама выглянула из кухни:

— Влад, не ной. Лена, мой руки, ужин через десять минут. Папа придёт с минуты на минуту.

— Мы в боулинг?

— Да. Если уроки сделаешь.

— Уроков нет, я всё в школе сделала.

— Умница.

Лена поднялась к себе в комнату, бросила рюкзак на пол, стянула кроссовки, швырнула их в угол. Телефон пиликнул.

Чат «Девчата (без б)»:

— Лен, как теннис? — Алиса.

— норм. в основе в субботу — Лена.

— ого ты красава — Катя.

— спасибо — Лена.

— а чё там с Коляном? — Алиса.

— ничего — Лена.

— неее так не интересно — Катя.

— отвалите — Лена.

Она отложила телефон, легла на кровать и уставилась в потолок. Комната была её крепостью. Плакат с Билли Айлиш на стене, гирлянда из фотографий над кроватью, беспорядок на столе (книги, тетради, пустые стаканчики, заколки, один носок). И на полке — коробка с запасными картриджами для Sonder и флакончик духов «Cloud» от Арианы Гранде. Девчачье всё.

Всё было хорошо.

Но потом, без причины, без триггера, без плохой новости — накатило.

Лена почувствовала это как тяжёлую волну изнутри. Она шла откуда-то из груди, растекалась по животу, сжимала горло. Глаза защипало. Она не понимала — почему. Не было повода.

Хороший день. Вкусные блины. Алиса смешила. Колян лайкнул фото. Тренер похвалил. Вечером боулинг.

А внутри — чёрная дыра.

Лена свернулась калачиком, обхватила подушку и заплакала. Тихо, чтобы никто не услышал. Слёзы текли по щекам, капали на наволочку. Она ненавидела эти моменты — когда всё хорошо, а ты плачешь. Это было глупо. Это было стыдно. Но она не могла остановиться.

Она не знала, сколько так пролежала. Пять минут, десять, пятнадцать. Потом всхлипы прекратились сами. Лена вытерла лицо подушкой, села, глубоко выдохнула.

Опять.

Это началось где-то с двенадцати лет. Первый раз она разрыдалась в школе, на биологии, просто потому что учительница сказала «откройте тетради». Смешно, правда? Открыть тетради — и рыдать. Тогда её отвели к психологу, но психолог сказала: «Это возрастное, всё пройдёт».

Не прошло.

Иногда было нормально неделями. А иногда — как сегодня — накрывало с головой за пять секунд.

Лена подошла к зеркалу. Глаза красные, нос распух. Она умылась холодной водой, промокнула лицо полотенцем. Стало легче.

Она взяла телефон. Мама написала в личку: «Лен, спускайся, папа пришёл. Едем».

Лена посмотрела на себя в зеркало. Красные глаза почти не видны. Она улыбнулась своему отражению — той улыбкой, которая ничего не значит. И пошла вниз.

9.

В боулинге было шумно и весело. Папа заказал пиццу, картошку фри и три колы. Влад носился с мячом, как ненормальный, но два раза попал в страйк и орал на весь зал. Мама смеялась. Папа пытался учить Лену правильному замаху, хотя она и так неплохо играла.

— Смотри, — говорил папа, — руку прямо, шаг, бросок.

— Пап, я тебя умоляю, — Лена закатила глаза, но сделала, как он сказал. Мяч покатился ровно, сбил семь кеглей.

— Видишь!

— Вижу, что тебе просто повезло, — сказала Лена, но улыбнулась.

В какой-то момент она поймала себя на мысли, что сейчас хорошо. По-настоящему. Семья, смех, запах пиццы, музыка, мигающие огни дорожек. Всё как в нормальной жизни.

Она посмотрела на маму — та сидела рядом, пила колу через трубочку и подмигнула Лене. Без слов. Просто «я здесь, я с тобой».

Лена подумала: «Почему я плакала днём? Какая ерунда. Со мной всё в порядке».

Она почти поверила в это.

10.

Дома, уже в кровати, она листала ленту в Instagram. Колян лайкнул ещё два её старых фото — одно с собакой (соседский корги, которого она выгуливала иногда), другое — селфи в шапке с помпоном.

Лена улыбнулась в темноту. Поставила себе напоминание: завтра в школе посмотреть на него повнимательнее.

Телефон пиликнул.

Алиса: «Лен, спи?»

Лена: «нет»

Алиса: «я тоже. давай завтра после школы в ТЦ?»

Лена: «давай. у меня волейбол в 6, до этого успеем»

Алиса: «ок. споки»

Лена: «споки»

Она положила телефон на тумбочку, подтянула одеяло к подбородку. За окном шумел Краснодар — где-то далеко сигналила машина, лаяла собака, шелестели шины по асфальту. Обычный вечер в обычном городе.

Лена закрыла глаза.

В голове пронеслось: утро, блинчики, бесящая одежда, Sonder на перекрёстке, Алиса, теннис, чёрная волна в спальне, боулинг, мамина улыбка, Колян.

Она подумала: «Хорошо, что завтра не надо к врачу. Ещё нет. Пока нет».

Она не знала, что это «пока» скоро закончится.

Но сегодня — сегодня можно было спать спокойно.

Лена уснула с телефоном в руке, так и не выпустив его из пальцев.

Конец первой главы.

Глава 2. Обычный четверг

1.

Утро началось с того, что Лена проснулась за пять минут до будильника и почувствовала — сегодня будет хороший день.

Она не знала, откуда это чувство. Может, от солнца, которое пробивалось сквозь шторы ровными полосами. Может, от того, что во сне она целовалась с кем-то приятным (лицо не запомнила, но ощущение осталось). А может, просто потому, что организм иногда выдаёт такие утра — когда просыпаешься отдохнувшей, лёгкой, почти счастливой.

Лена потянулась, хрустнула позвоночником, села на кровати. Телефон показывал 6:55.

Чат «Девчата (без б)»:

— доброе утро — написала Алиса в 6:30.

— ты чё так рано — ответила Катя в 6:31.

— не спалось — Алиса.

— вы ебанутые — Лена сейчас напечатала и отправила.

Она встала, подошла к окну. За стеклом — Краснодар как на ладони. Дворники уже метут двор, бабка с соседнего подъезда выгуливает таксу, где-то сигналит «Газель». Обычный день. Хороший день.

Сегодня у неё было запланировано: школа (шесть уроков, но это фигня), потом встреча с Алисой в ТЦ (договорились ещё вчера посмотреть худи), потом волейбол в шесть. И ещё мама просила вечером убраться в комнате — разобрать шкаф, пропылесосить. Фигня. Всё успеется.

Она пошла в душ.

2.

В душе снова было то самое чувство, когда вода идеальной температуры, пена пахнет кокосом, и даже мокрая голова не бесит. Лена мылась, напевала какую-то песню из плейлиста (кажется, «За деньги да»), и настроение только росло.

Она вытерлась, встала перед шкафом. Сегодня одежда не бесила. Вообще. Лена даже удивилась — такого не было недели две. Она надела любимую блузку (белую, с коротким рукавом, почти прозрачную, но под низ — белый топ), чёрные брюки, носки с авокадо. Всё село идеально, ничего не давило, не тёрло, не жужжало в голове.

В зеркале — она. Высокая, худая, с чёрными волосами до лопаток, с пирсингом между ноздрями. Красивая. Сегодня она это чувствовала.

Она чуть подкрасила ресницы (тайком, мама не любит, но мама не узнает), брызнула «Cloud» на шею — и пошла на кухню.

3.

На кухне пахло омлетом. Мама стояла у плиты, Влад сидел с телефоном и строчил что-то в чат одноклассников.

— Доброе утро, — сказала Лена, садясь за стол.

— О, проснулась принцесса, — буркнул Влад, не поднимая головы.

— Влад, — мама обернулась. — Не начинай.

— А чё я? — он поднял глаза. — Ленка, ты сегодня красивая.

Это было так неожиданно, что Лена опешила.

— Ты чё, ударился?

— Нет, просто говорю. И пирсинг у тебя классный.

— Ты болен? — Лена прищурилась.

— Влад, прекрати её троллить, — мама поставила тарелку с омлетом. — Ешь давай.

Влад оскалился в улыбке — мелкий бес. Лена показала ему кулак, но без злости. Даже приятно было, дурака.

Омлет был с сыром и помидорами. Лена съела почти всё, выпила сок, съела тост с апельсиновым джемом. Мама сидела рядом, пила кофе, листала инстаграм.

— Ты сегодня в ТЦ с Алисой?

— Ага. После школы. Потом волейбол в шесть.

— Только не опаздывай домой. Вечером уборка.

— Мам, я помню, — Лена закатила глаза, но улыбнулась. — Разберу шкаф, всё сделаю.

— Умница.

Она чмокнула маму в щёку, погладила Влада по голове (он дёрнулся, но не сильно), надела рюкзак и вышла.

Утренний воздух — прохладный, свежий, пахнет мокрым асфальтом и жареными семечками из ларька. В ушах — «Пошлая Молли», на губах — улыбка. Лена достала Sonder, затянулась малиновым паром, выдохнула облачко и пошла в школу.

4.

В школе она встретила Алису у входа.

— Лен! — Алиса подбежала, обняла. — Выглядишь пушка.

— Ты тоже, — Лена осмотрела подругу. Та была в джинсах с дырками и розовом худи. — Новое?

— Ага. Вчера купила. Класс?

— Класс.

— Пошли, я тебе расскажу, что вчера в чате было...

Они зашли в здание. На первом этаже — привычная суета. Лена заметила Коляна — он стоял у стенки с друзьями, в спортивном костюме, лениво пинал стену. Их взгляды встретились на секунду. Колян кивнул. Лена кивнула в ответ. Сердце стукнуло лишний раз, но она сделала вид, что ничего не случилось.

— Ты видела? — прошептала Алиса.

— Видела.

— Он на тебя смотрел.

— Алис, отвали, — Лена покраснела, но улыбнулась.

Прозвенел звонок.

5.

Первый урок — русский. Учительница, Маргарита Сергеевна, женщина лет пятидесяти в очках с цепочкой, объявила словарный диктант. Лена написала его на ура — рука бегала по тетради (левая, хотя в жизни она правша, но так привыкла с первого класса), ошибок не было. Даже Маргарита Сергеевна удивилась:

— Лена, молодец. Ты готовилась?

— Немного, — соврала Лена. На самом деле она вообще не открывала учебник.

Второй урок — история. Тоже норм. Про древний Египет. Учитель показывал картинки пирамид, рассказывал про фараонов, Лена делала вид, что слушает, а сама переписывалась с Алисой под партой.

Лена: «чё после уроков? в ТЦ сразу?»

Алиса: «да. я хочу худи посмотреть. и кофе попьём»

Лена: «ок. у меня волейбол в 6»

Алиса: «успеем»

Всё шло по плану.

Третий урок — биология. Тоже ничего сложного. Тема «Кровеносная система». Лена даже подняла руку и ответила на вопрос про вены и артерии. Учительница похвалила.

На перемене после третьего урока Лена была в отличном настроении. Она стояла с Алисой и Катей у окна, пила сок из пакетика, смеялась над тем, как Миронова опять пришла с ужасной причёской.

— У неё чёлка теперь ещё и неровная, — сказала Катя.

— Может, она сама стрижётся? — предположила Лена.

— Похоже на то, — Алиса заржала. — Сама себе чёлку под нож — и в школу.

Они поржали. Потом Катя сказала:

— Слушайте, у нас же после биологии должна быть алгебра, да?

— Да, — кивнула Лена.

— А мне Ленка из параллели сказала, что они на алгебре сейчас квадратные корни проходят. Жесть.

— Мы это уже проходили, — отмахнулась Лена. — Не страшно.

Она была спокойна. Алгебра — не любимый предмет, но терпимо. Она готовилась к шести урокам, и ничего страшного в них не видела.

А потом пришёл Петрович — завхоз, толстый дядька с ключами на поясе — и повесил на доску объявлений листок.

Изменение расписания.

Лена подошла прочитать.

И сердце ухнуло куда-то вниз.

Вместо алгебры — контрольная по геометрии.

Вместо литературы — контрольная по физике.

Вместо ОБЖ — самостоятельная по химии.

Три контрольные. За один день. И это после трёх уже пройденных уроков.

— Это пиздец, — тихо сказала Алиса, прочитав объявление.

— Пиздец, — согласилась Лена.

6.

Четвёртый урок — геометрия. Контрольная.

Учитель — дядька с усами, которого все боялись. Он вошёл, положил стопку листов на стол и сказал:

— Тихо. Два варианта. На партах — только ручка и линейка. Телефоны на стол не выкладываем — сразу два. Время — сорок минут.

Лена села за парту. Руки вспотели. Она ненавидела геометрию. Эти чёртовы треугольники, параллелограммы, доказательства — зачем они нужны? Она ещё раз перечитала тему вечером, но голова отказывалась держать формулы.

Она получила свой вариант. Пробежалась глазами.

«Дано: треугольник ABC, угол A = 60°, AB = 8 см, AC = 10 см. Найти: BC.»

Лена закусила губу. Вроде по теореме косинусов. Она написала формулу, подставила числа, начала считать.

Цифры плыли. Она пересчитала три раза. Получилось три разных ответа. Выбрала средний.

Следующая задача — про параллелограмм. Там нужно было найти площадь. Она помнила, что площадь — это основание на высоту. Но где здесь основание? Она тупо смотрела на чертёж, и чертёж смотрел на неё.

Время шло. Лена дописала что-то во вторую задачу, третью даже не начала. Сдала лист почти пустым.

— Неуд, — сказал учитель, когда она проходила мимо. Не ей — вообще в пространство. Но Лена поняла, что это про неё.

7.

Пятый урок — физика. Контрольная.

Лена физику понимала чуть лучше геометрии, но сегодня голова работала как старый компьютер — тормозила, зависала, выдавала ошибки. Задачи на давление, на силу Архимеда — она вроде учила формулы, но они перепутались в голове с геометрическими.

Она написала что-то во второй задаче, первую решила наполовину, третью даже не начала.

В конце урока учительница собрала листы и сказала:

— Результаты будут в понедельник. Кто не готов — готовьтесь. Это влияет на четверть.

Лена вышла из класса с пустой головой. Алиса ждала её в коридоре.

— Как ты?

— Отвратительно, — честно ответила Лена.

— Я тоже написала херню. Но у меня хотя бы третья задача наполовину.

— Молодец, — беззлобно сказала Лена. — Пошли на химию.

8.

Шестой урок — химия. Самостоятельная.

Химию Лена не любила. Эти формулы, валентности, моли — для неё это была магия, только без палочек. Она сидела, смотрела на лист и не понимала, что от неё хотят.

«Рассчитайте массовую долю кислорода в оксиде фосфора(V)».

Она написала формулу — P₂O₅. Дальше — ступор. Как считать массовую долю? Она помнила, что нужно что-то на что-то разделить и умножить на сто процентов. Но что на что?

Лена написала какую-то херню, подставила числа, получила 74%. В голове всплыло, что кислорода в оксиде фосфора не может быть 74%. Но переделывать не было сил.

Она сдала лист, вышла из класса и прислонилась к стене.

— Лен, ты как? — спросила Катя.

— Хреново, — Лена закрыла глаза. — У меня голова болит.

— Ты много нервничала, — сказала Алиса. — Ничего, после школы кофе попьём, легче станет.

— Ага, — кивнула Лена.

Она не знала, что самое хреновое ещё впереди.

9.

Они вышли из школы в 14:30. Лена, Алиса и Катя стояли на крыльце, обсуждали, как пойдут в ТЦ.

— Я сейчас маме напишу, что мы идём, — сказала Алиса, доставая телефон.

— Я тоже, — Лена полезла в рюкзак за айфоном.

И в этот момент она почувствовала.

Сначала просто тяжесть внизу живота. Знакомая, тянущая, не страшная. Лена подумала: «Месячные. Ну вот, пришли. Не вовремя, но ладно». Она всегда носила с собой прокладку в маленьком кармашке рюкзака — спасибо маме, которая научила.

Она достала рюкзак, начала рыться в нём.

И тут накатило.

Не постепенно. Не «сначала потянет, потом разболится». А резко, как будто кто-то внутри схватил её матку и скрутил в узел. Лена охнула, согнулась пополам, схватившись за живот.

— Лен? — Алиса подскочила. — Ты чё?

— Не знаю... — прошептала Лена. — Больно.

Боль была не просто болью. Она была живой. Как будто внутри неё кто-то вонзил раскалённый штырь и медленно поворачивал его. Лена попыталась выпрямиться — и её стошнило. Прямо на крыльцо, перед всеми.

— Бля, — сказала Катя. — Лена!

Подбежали другие девочки. Кто-то дал воду. Кто-то подставил плечо. Лена не видела лиц — только белые пятна. Боль пульсировала в такт сердцу, отдавала в поясницу, в ноги, в голову. Её трясло.

— У неё месячные, — тихо сказала какая-то девчонка. — У меня так бывает. Надо учительницу позвать.

Никто не смеялся. Никто не тыкал пальцем. Потому что каждая из них знала: месячные — это не шутка. Особенно такие.

Лену отвели в туалет. Она кое-как поставила прокладку, но от этого легче не стало. Она сидела на корточках у кабинки, обхватив голову руками, и раскачивалась. Внутри всё горело. К горлу подкатывала тошнота снова и снова.

— Я позвоню маме, — сказала Алиса, и её голос доносился как сквозь вату.

Лена кивнула. Она не могла говорить.

10.

Мама приехала через пятнадцать минут. Лена сидела в медпункте, пила воду маленькими глотками и старалась не дышать глубоко — от каждого вдоха боль в животе становилась острее.

— Лена, — мама влетела в кабинет, бледная, с растрёпанными волосами. — Что случилось?

— Мам... — Лена подняла глаза. Слёзы текли сами. — Мне так больно. Я никогда так не болела.

Мама села рядом, обняла. От неё пахло духами и кофе.

— Терпи, сейчас поедем. Я запишусь к врачу.

— К какому врачу? — Лена всхлипнула.

— К эндокринологу. Это не нормально — так болеть. Гормоны шалят. Надо проверить.

Лена не сопротивлялась. Она была слишком разбита, чтобы спорить. В груди всё ещё жило то самое чёрное чувство — тяжёлое, как мокрое одеяло, — которое накрыло её вчера в спальне. И теперь к нему добавилась боль.

Мама помогла ей встать. Лена на ватных ногах вышла из школы. На улице было серо — солнце ушло за тучи. Или это ей так казалось.

11.

В машине Лена сидела, откинув сиденье почти горизонтально. Мама вела осторожно, без рывков, но каждая кочка отдавалась в животе новой вспышкой.

— Мам, — тихо сказала Лена.

— Да, моя хорошая.

— У меня сегодня три контрольные были. Я всё провалила.

— Плевать, — ответила мама твёрдо. — Здоровье важнее. Перепишешь.

— Учитель по геометрии сказал «неуд».

— Скажу ему. Не переживай.

Лена закрыла глаза. Пальцы рук онемели. Боль немного утихла, но не прошла — просто превратилась из острой в тупую, пульсирующую, как второй пульс внутри.

— Я записала тебя к Маргарите Викторовне, — сказала мама через пару минут. — Она эндокринолог. Хороший врач. Принимает в частной клинике. Мы туда сейчас.

— А ТЦ? — вспомнила Лена. — Мы с Алисой хотели...

— Никаких ТЦ. Сегодня — только врач и домой. Алиса поймёт.

Лена не спорила. Она достала телефон, открыла чат с Алисой.

Лена: «прости. не могу в ТЦ. мне пиздец. мама везёт к врачу»

Алиса: «о господи. ты чё?»

Лена: «гормоны. боль адская. напишу потом»

Алиса: «держись. если чё звони в любое время»

Лена убрала телефон. Мама положила руку ей на колено:

— Всё будет хорошо. Мы это решим.

Лена хотела верить.

12.

Клиника была белая, стерильная, пахла антисептиком и деньгами. На ресепшене сидела девушка в идеальной форме, улыбнулась, попросила подождать. Мама заполнила бумажки. Лена сидела в мягком кресле, сжимая живот руками. Боль стала терпимее, но всё ещё была.

Через десять минут их пригласили в кабинет.

Маргарита Викторовна оказалась женщиной лет сорока пяти, с короткой стрижкой, в белом халате и с тёплыми глазами. Не такой страшной, как Лена представляла.

— Здравствуй, Лена, — она улыбнулась. — Присаживайся. Рассказывай, что случилось.

Лена рассказала. Про боль, про тошноту, про то, что раньше так не болело. Про перепады настроения — как из ниоткуда накатывает чёрная волна и хочется плакать. Про то, что иногда всё бесит: одежда, еда, звуки. Про то, что с 12 лет это началось, но сейчас стало сильнее.

Маргарита Викторовна слушала внимательно, кивала, делала пометки в планшете.

— Ты занимаешься спортом?

— Теннис, волейбол, танцы.

— Много.

— Ага.

— И при этом такие перепады?

Лена кивнула.

— Давай я тебя посмотрю, — врач встала, попросила Лену раздеться до пояса (мама вышла), послушала сердце, пощупала живот, посмотрела горло. — Открой рот. Язык покажи.

Потом врач села за стол, что-то напечатала в компьютере.

— Я думаю, у тебя дисбаланс кортизола. Это гормон стресса. Учитывая твою нагрузку — спорт, школа, переходный возраст — твой организм вырабатывает его слишком много. Отсюда перепады настроения, усталость, проблемы с циклом, эта жуткая боль. Твоя надпочечная система работает на износ.

— Это лечится? — спросила Лена тихо.

— Да. Я выпишу тебе таблетки. Кортизол-контрол — это препарат, который снижает уровень кортизола. Он растительного происхождения, с ашвагандой и фосфатидилсерином. Принимать по одной капсуле утром во время еды. Не больше. Поняла?

Лена кивнула. Название «Кортизол-контрол» она тут же забыла, запомнила только «одна утром».

— Если будешь принимать больше, — продолжила врач серьёзно, — могут быть побочные эффекты: головокружение, спутанность сознания, галлюцинации, тахикардия, тошнота, рвота. В больших дозах это опасно. Это не витаминки. Это регулятор гормонального фона. Поняла?

— Поняла, — Лена сглотнула. Слова «галлюцинации» и «спутанность сознания» пролетели мимо сознания, как чужие. Ей было всё равно. Она просто хотела, чтобы боль прошла.

— Тогда так, — Маргарита Викторовна выписала рецепт на специальном бланке, отдала маме. — Купите в любой аптеке. Курс — месяц. Потом придёте на повторный приём, посмотрим динамику. И Лена... постарайся снизить нагрузку. Спорт — это хорошо, но три направления в 13 лет — перебор.

— Я люблю спорт, — тихо сказала Лена.

— Я знаю. Но организм — не железный. Береги себя.

13.

В машине мама держала рецепт в руке, как важный документ.

— Заедем в аптеку, — сказала она. — И домой. Ты сегодня никуда не идёшь.

— Я знаю, — Лена отвернулась к окну.

Она чувствовала пустоту. Не боль — боль ушла почти совсем, осталось только тупое напоминание внизу живота. Пустоту от того, что день, который начинался так хорошо, превратился в говно. Контрольные провалены. ТЦ не случилось. Волейбол — тоже. Вместо этого — боль, тошнота и врач.

Аптека нашлась быстро. Мама купила упаковку — белую картонную коробку, на которой мелким шрифтом было написано «Кортизол-контрол. Капсулы. 30 мг». Лена взяла коробку в руки, покрутила. Внутри — блистер с розовыми капсулами.

— Пьёшь с завтрака, — сказала мама. — Завтра начнём.

Лена кивнула.

14.

Дома она переоделась в пижаму, забралась на кровать и уставилась в телефон. В чате «Девчата (без б)» было сообщений двадцать.

Алиса: «Лен, ты как?»

Алиса: «врач что сказал?»

Катя: «ты жива вообще?»

Алиса: «мы без тебя в ТЦ не пошли. было бы не то»

Катя: «да, мы по домам разошлись»

Алиса: «напиши, когда сможешь»

Лена улыбнулась. Хоть кто-то.

Лена: «жива. врач сказал гормоны бесятся. выписал таблетки. пью с завтра»

Алиса: «о, ну и хорошо. таблетки помогут»

Лена: «надеюсь»

Катя: «выздоравливай. завтра в школу?»

Лена: «да. наверное»

Она отложила телефон, посмотрела в потолок. Коробка с капсулами лежала на тумбочке. Лена взяла её, прочитала состав: «Экстракт ашваганды, фосфатидилсерин, магний, витамин B6» — и ещё куча названий, которые она не поняла.

Побочные эффекты, напечатанные мелким шрифтом: «В случае передозировки возможны галлюцинации, спутанность сознания, психомоторное возбуждение, тахикардия, гипертензия, рвота. При появлении симптомов немедленно обратиться к врачу».

Лена перечитала и забыла. Она не планировала передозировку. Зачем ей?

Она просто хотела, чтобы это всё прекратилось. Чтобы голова не разрывалась на части. Чтобы живот не скручивало. Чтобы чёрные волны не накатывали из ниоткуда.

Кортизол-контрол — звучало как лекарство от жизни. Она завтра начнёт пить. По одной. Как сказала врач.

Сегодня она устала. Сегодня можно было просто лежать и грустить.

Лена включила «Пошлую Молли», закрыла глаза и провалилась в тяжёлый, липкий сон без сновидений.

Мама зашла через час, поправила одеяло, поцеловала в лоб и выключила свет.

Лена не проснулась.

Конец второй главы.