Достойно!

Глава 1

Проходит конкурс-прослушивание юных талантов. Участники должны по одному выходить на сцену, жюри за кулисами, их не видно. В составе жюри всего один человек, мужчина, именно он должен давать оценку конкурсантам. Кроме того, есть несколько экспертов, которые следят за ходом проведения прослушивания, они в первых рядах. Я один из них.

Конкурсанты, выйдя на сцену, представляются, рассказывают немного о себе и без предварительного сценария начинают выступление. По правилам прослушивания, после того как выступающий услышит оценку от жюри, он прекращает своё выступление и уходит со сцены.

И вот, выходит первый участник, бла бла бла, о себе, и... начинает своё выступление. Он поёт, причём очень недурно. Итак, проходит примерно полминуты, из-за кулис слышится громкое - "Достойно!" Конкурсант замолкает и с довольным лицом уходит со сцены. Я согласился про себя - Да, неплохо!

Выходит следующий претендент. Начинает своё выступление. Я подумал - Ну.., тоже сойдёт... Из-за кулис слышится громкое "Достойно!" Конкурсант также быстро сворачивается и уходит, порадовав себя и окружающих. Меня немного смутила оценка, но я подумал - Ну да ладно, может я что-то пропустил...

Выходит следующий, и начинается... Первая мысль в голове (испанский стыд) - Полная бездарность. Сразу захотелось это выключить. Но из-за кулис слышится всё то же громкое "Достойно!" Я подумал про себя - Какого чёрта!?

Встал тихонько и пошёл незаметно за сцену, посмотреть на нашего жюримена. За сценой было довольно сумрачно, поэтому участники едва видели человека который их оценивает. В этот момент на сцену выходит следующий конкурсант и, как и все, представившись, начинает своё выступление. Я уже почти не слышал и не обращал внимания на то, что происходит на сцене, мне было интересно другое, а именно то, что происходит за кулисами.

И что же я увидел, придя в тот сумрак. Стоит наш мужчина, дающий всем без разбора высокие оценки и оставляя всех на вершине славы... мягко говоря, сильно пьяный! Он даже не заметил моё появление, что меня в этой ситуации не очень-то и удивило. Прищурив один глаз, он остатками неубитого алкоголем мозжечка и двумя расставленными в стороны руками, будто опирающимися на невидимые опоры, пытается удержать своё тело в примерно вертикальном положении. Одновременно с этим, одним открытым глазом он пытался сосредоточиться на выступлении очередного участника. Я уже молчу про услышать...

И когда в конце концов колбочки и палочки в зрительным органе с трудом формируют более-менее неразмытую картинку и отправляют ее в мозг, хрупкий раненый вестибулярный аппарат даёт сбой... Тело начинает терять вертикальное положение. Мозг, с задержкой осознавая ненормальное смещение центра тяжести тела, переключает всё своё внимание с обработки информации со всё ещё открытого глаза на вестибулярный аппарат. Наш мужчина, пытаясь сохранить сумрачное достоинство и хоть какой-то контроль над телом и ситуацией, привлекая все ресурсы организма, с большим трудом остаётся на ногах. И когда уже казалось бы, наступило фиаско, он произносит громко, обращаясь к самому себе - Да стой на!!!

Эти слова, как боевой клич, на секунду вытаскивают организм из алкогольного ступора, позволяя мозгу выпрямить качающееся тело. А в это время сцену покидает довольный участник, получивший "достойную" оценку.

Очередной момент прозрения позволил оценщику заметить меня в этом сумраке. Он криво усмехнулся, неумело щёлкнув языком и развёл руками, как бы всем видом показывая, что почти не понимает как здесь оказался.

Сейчас на меня смотрели два глаза и по выражению лица было понятно, что от этого человека хотят чего-то невыполнимого. Про себя я подумал

- Надо выручать бедолагу, с кем не бывает.

Я уложил его на лавочку, которая стояла рядом, он даже не сопротивлялся.

Всех следующих участников оценивал уже я сам, оставаясь в этом тихом сумрачном закулисье.

***

Конкурс закончился. Из-за того, что место жюри находилось в почти полной темноте, никто из участников не заметил подмены. Это позволило мне спокойно закончить работу, начатую моим неожиданным предшественником. Я решил поддержать его немногословную марку, но "достойные" оценки конкурсанты уже не получали; всё прошло до конца в штатном режиме. Некоторых пришлось развернуть прямо со сцены и отправить дальше оттачивать своё искусство. Несколько человек, отобранных мной, пока я занимал место жюри, отправятся в очередной отборочный тур, в который также попадут первые участники с "высокими" оценками. Следующий конкурс, я думаю, расставит всё на свои места.

Когда всё закончилось, я поторопился в зрительный зал, чтобы не дать своей группе пойти за кулисы и пообщаться с нашим членом жюри. Я как бы про между прочим сказал, что видел его выходящим из театра и что он куда-то торопился. На вопросы в группе о моём отсутствии я ответил, что были неотложные дела. Расспросил их, как всё прошло. Сказали, что было что-то несуразное в самом начале, но потом всё как будто наладилось. Вкратце рассказали об участниках и их оценке, а я про себя подумал: всё так, как и должно быть, я нигде не ошибся.

Все жили примерно в одном районе; доехать можно было на троллейбусе, который вот-вот должен был подойти. Пока ждали транспорт, весело обсуждали прошедшее мероприятие. Я нарочито внимательно всё слушал, иногда задавая наводящие вопросы. Когда подошёл троллейбус и все уже собирались заходить в него, я вдруг сказал, что хочу пройтись пешком. Никто не стал возражать, потому что знали, что я люблю иногда прогуляться. Когда троллейбус пропал из виду, я развернулся и пошёл обратно в театр, намереваясь провести эту ночь рядом с Николаем Ивановичем, который в настоящее время спокойно спал на лавочке.

Да, я его знаю, причем как беспристрастного и чуткого члена жюри и просто хорошего человека, который прекрасно знал свою работу. Он на десять лет старше меня, и ему, если мне не изменяет память, должно было исполниться в этом году 55 лет. Пока я шёл до театра, силился вспомнить, видел ли я вообще его когда-либо пьяным или даже просто выпившим. Неожиданно для себя я пришёл к выводу, что такого никогда не было. С этими мыслями я зашёл в фойе театра.

На входе меня встретил сторож Михаил. Я подумал про себя: "Хорошо, что Миша сегодня, с ним можно договориться" . Было бы подозрительно изъявить желание переночевать в театре, и поэтому мне пришлось рассказать всю историю и взять с него слово, что он будет молчать об этом. Я попросил у него два тёплых покрывала и пошёл за сцену. Николай Иванович лежал на лавочке так, как я его и положил. Я нашёл какую-то мягкую игрушку, положил ему под голову и укрыл покрывалом. Сам лёг на лавочку рядом, ещё одну игрушку положил себе под голову, укрылся и с мыслью "что же произошло?" медленно провалился в сон.

***

Я проснулся от того, что кто-то тряс меня за плечо. Не сразу сообразив, где нахожусь, я увидел улыбающееся лицо Николая Иваныча.

- Привет, Артём.

Потом меня как током шибануло, и я всё сразу вспомнил. Я резко сел на лавочку, спустил ноги на пол и пригладил волосы, как бы укладывая мысли в голове.

- Ну рассказывай, что мы здесь с тобой делаем? - сказал заинтригованный Иваныч и присел со мной рядом на лавочку.

- Вернее, что ты здесь делаешь? - произнёс он вслед.

Я поведал всю историю, которая, к моему удивлению, местами позабавила моего собеседника. Иваныч внимательно слушал, уточняя кое-где детали повествования. Его очень рассмешил эпизод про то, как я застал его пытающимся сохранить равновесие. Он посмотрел на то место, как бы представляя себя там, и рассмеялся, потирая ладонями колени. Потом обернулся на меня и, как бы извиняясь, пожал плечами.

Когда я закончил свой рассказ, Николай Иваныч, наверное, с полминуты переваривал услышанное. Ещё раз посмотрел на то же место, где был вчера, улыбнулся сам себе, и тут его будто осенило. Он выпрямился и повернулся в мою сторону. На лице застыло вопросительное выражение.

- Никто не знает, - ответил я на его немой вопрос.

- А Миша?

- Мише пришлось всё рассказать, но он человек надёжный, не станет языком болтать.

- Да, он не станет, - эхом повторил Николай Иваныч и взялся рукой за лоб, одновременно прищурив глаза.

- Голова болит? - спросил я, примерив ситуацию на себя, - у меня где-то таблетка волшебная была...

- Да.., будь она неладна!

Я порылся в сумке и нашёл там аспирин. Сходил, нашёл стакан, набрал воды и принёс вместе с таблеткой обратно. Иваныч запил таблетку, большими глотками допил всю воду и жадно посмотрел в пустой стакан. Я без лишних вопросов забрал у него стакан и принёс ещё. Он выпил почти всё, оставив глоток, и чуть погодя добил остатки.

- Спасибо, Артём, что бы я без тебя делал!

- Да не за что, - ответил я и осторожно спросил, - что вы помните?

Николай Иваныч уставился в одну точку в пространстве, силясь вспомнить прошлые события. Потом ткнул указанным пальцем в две разные точки на голове, сказал,

- Тут помню.., тут не помню...

Я усмехнулся и сказал, продолжив шутку:

- Так у вас же, Николай Иваныч, один глаз закрытый был, вот вы только половину и помните!

- Не смешно, Артём. Мне ещё, наверное, извиняться перед кем-то придётся, а у меня все как в тумане.

Он ещё раз посмотрел на то самое место перед сценой и заулыбался.

- Да уж, вот начудил..

- Если вы беспокоитесь за тех, кто был в театре на прослушивании, - поспешил я его успокоить, - то здесь ведь всё прошло гладко, за исключением нескольких шероховатых моментов.

Меня посетила улыбка, а Иваныч не сдержался и громко произнёс:

- Достойно! - и рассмеялся.

Головная боль, похоже, начала проходить, Николай Иваныч немного расслабился и начал расспрашивать меня обо всех участниках прослушивания. Я в театре был частый гость и поэтому знал, что где находится. Мы прошли на кухню, я поставил чайник. Потом налил нам по кружке чая с сахаром и, сидя за столом, вкратце рассказал про всех конкурсантов.

Николай Иваныч с интересом выслушал мой рассказ и добавил от себя:

- Жалко, что я все пропустил, с твоих слов, было что-то заслуживающее внимания.

Немного помолчав, сказал уже не так громко:

- Достойно! - и мы вместе громко рассмеялись.