Дорогая пропажа

Глава 1. Второй капитан (Лисса)

«Лесконт Экет, Капитан Леск, пожалуйста… не умирайте для меня снова! С поры ученичества слышавшая о Ваших отчаянных боевых вылазках, я впитывала каждое слово о них. Я представляла Вас – резкого, замкнутого, дерзкого. С проседью в гладких аспидно-чёрных волосах, с насмешкой над всем и вся во взгляде. С лютой перебарываемой болью, когда стало известно, что Вы тяжело ранены...

Зависть, злоба, уважение, надежда…Чего только не внушало Ваше имя тем, кто меня окружал. А ещё, знаете, я пыталась представить себе Ваших женщин. Не друзей, – их, казалось мне почему-то, у Вас никогда не было. А потом, Капитан, я узнала, что женщина была одна, что звали её – Анна. Что она бросила Вас. И друг был. Но всё это – ещё до начала войны».

«… Знаешь, что удивило меня более всего? То, что мы – сверстники. Ты старше меня на два дня. И только теперь понимаю, что – нет, что – на целую вечность: многую смерть, прихотливую твою жизнь и на бетонные казематы.

Чувство меня в главном не подвело».

I. ВТОРОЙ КАПИТАН (Лисса)

Энсент...

Этот разряженный хлыщ прибыл к нам в городок на своём победоносном «Авантюристе» и был встречен ветвями сирени и ликованием. Северяне отступили, откатились к морю и скалам, со стороны которых некогда пришли. В честь их разгрома был дан настоящий светский бал и, будучи родственницей губернатора, я оказалась приглашена победителем. Откажись – меня бы не поняли. Пришлось танцевать.

– Что же вы так хмуритесь, Лисс?

– Это – не ваша победа! – отвечала я со свойственной прямотой.

– ?! – чуть приподнятая бровь моего кавалера.

– Она принадлежит Лесконту Экету!

– Вот как? Да, полагаю, я тут вовсе ни при чём.

Удивительное дело, но, показалось, мой невозмутимый офицер и вправду задет этим выпадом. Сильнее, чем хочет того показать.

– Только потому, что ваш герой не поленился взять языка и допросить его собственноручно, не дожидаясь через-лес-молитвы из Штаба, вследствие чего, успел на подступы к столице первым?

А вот об этом я ничего ранее не слышала! Сводки молчали. О предыстории.

– С пристрастием?..

– Отчего же?! Леску говорили всё и без… пристрастия. Он умел!

– Вы… Вы хорошо его знали? – выдохнулось у меня.

– Ну… – протянул мой кавалер, улыбнувшись.

– Расскажете мне о нём?

Энсент нисколько не удивился подобной просьбе, и это начало подкупать меня. Лишь, такая, мальчишеская почти, обида:

– Хорошо. Обо мне сегодня и так много спрашивали.

– Я же сказала, победитель – не вы.

… А потом мы сидели во всё той же сиренью пахнущем саду на окраине у заброшенных доков, и Второй Капитан действительно рассказывал.

… Так и оставшийся для меня с той поры Вторым Капитаном.

«… Мы учились вместе. Жили в общежитии в одном «крыле». Но, он уже тогда не подпускал к себе никого. И во всём был моим соперником. Смешно, но до самого последнего момента между нами оставалось так. Говорят, что даже противоположности сходятся, а мы не были такими уж противоположностями. Просто, ему было много труднее. Только, тогда я этого ещё не понимал. Леск – сирота, его вырастил дядя. Вернее, будущий Капитан Лесконт Экет вырастил себя сам. Нам было не скучно вдвоём. Враг-приятель – именно то, в чём мы оба нуждались. Гораздо больше, нежели в подпевале-друге, например. Ты знаешь, как это бывает, Лисса?»

… И это было самое первое «ты», сказанное мне Капитаном Рузаем. Он оговорился случайно и, тем ценнее, что того не желал – рванулось сквозь лоск этикета.

– Продолжай… те, – тронула я его за рукав.

– После училища меня распределили на весьма перспективное место, а Леск, таких связей не имевший, обречён был начинать карьеру снизу. А потом он влюбился в Анну…

Второй Капитан замолчал. И надолго.

– Кто она? – пришлось подтолкнуть всё более занимавшее меня повествование напрямую.

– Женщина, которая оставила его.

С Энсентом неожиданно оказалось настолько легко и свободно, что я не стала изображать гордость:

– Разве… таких, как он, бросают?!

– Каких? – чуть прищурился.

– А таких, как вы? – не осталась в долгу я, и тут же прикусила губу, осознав, что выпалила, всё же незаслуженную им, резкость.

Энсент Рузай ведь оказался не хлыщом! Его ли вина, что родители богаты, пользуются весом в обществе и… вообще, живы? Осёл, он и на перспективном месте останется ослом, а сидящий рядом со мной молодой военный за два года выбился в Капитаны непобедимого корабля, второго после «Виллисы» Леска…

Энс внезапно рассмеялся:

– Так вот, почему все зовут тебя Лиссой! А я-то думал – «Почему?» Ведь из "Анны" "Лисса" никак не получается!

– «Лиссу» я сама придумала. Терпеть не могу своё настоящее имя!..

Глава 2. Пилот номер один (Харли)

II. ПИЛОТ НОМЕР ОДИН (Харли)

«Обязан поставить вас в известность, он – невменяем», – предупредили меня в обитом морёным деревом кожанно-диванном кабинете.

Накалённый солнцем пустой прямоугольный двор. Стыки серых плит под шагами. Ни травинки, ни деревца… Но отворённая мне в прохладу приземистого казённого здания дверь видится спасением лишь тем, кто за ней никогда не был.

У входа на вахте проверили и перепроверили пропуск, прочие бумаги, изучив едва ни на просвет. Невиданное дело – разрешение забрать отсюда постоянного жильца! Того, кто три, без малого, года назад разделил участь местных обитателей, перестав существовать для внешнего мира. Отсюда не возвращаются, но мой отец однажды развеял этот миф, и теперь я иду по всё тому же, выбеленному мертвенным светом ламп коридору, как официальное лицо. К одной из железных дверей, с порядковым номером на ней «27». Лязгают ключи, скрежещет отпираемый замок…

Карцерного типа?..

Энсент!!! Ты ведал, что творишь?!

– Номер двадцать семь, встать!

Оставшийся сидеть на застланной войлоком койке человек – худощав и метельно-бледен. Светлая полотняная роба и такие же штаны. Голова обрита наголо.

– Встать! – с угрозой повторяет мой сопровождающий. И оборачивается, будто извиняться собираясь. Передо мной.

Узник неспешно подымается во весь свой немалый рост и замирает вновь, стараясь держаться прямо.

– На выход. Отправляешься, вот… – многозначительный кивок в мою сторону.

– Идёмте, – не выдерживаю я, мягко добавив, – На свободу.

И понимаю запоздало, что для него между ней и смертью сейчас – знак равенства.

Но, пышные похороны с духовым оркестром и речами над закрытым гробом у тебя уже были. Всё у тебя, Двадцать седьмой, не как у людей!

На малой скорости мы выруливаем за ворота, минуем оба шлагбаума, а дальше я втапливаю «газ» до отказа.

– Вода, бутерброды – в сумке рядом. Меня зовут Мираж Ф. Шарлевиль. Младший. Лучше – просто Харли. Место службы - независимая исследовательская База на Рок-Фавор. Вы слышали о «призраках»?

Оборачиваюсь. Он сидит так же, как в камере – неподвижно, глядя прямо перед собой. Что ж, буду привыкать! Говорили, мой спутник и в лучшие свои времена был не особенно разговорчив.

К вечеру мы окажемся в горах. Там, в нарушение всех данных мне свыше инструкций, я сверну с безопасного объездного шоссе на серпантин, по нему в считанные часы доберёмся до Верхнего Поста, где в гостинице всегда есть пара-тройка свободных номеров. Небо впереди затягивается, а грозы здесь такие, что лучше быстрее оказаться под надёжной крышей. Ага, вот она – бетонка!

***

– Лесконт, хотите виски?

Мы сидим, привалившись спинами к тому, что до урагана именовалось казённым авто, мокрые, грязные. Живые.

– Леск…

И, уже не рассчитывающий на ответ, протягиваю руку с открытой флягой.

Голос. Бесцветный, надтреснутый будто, голос давно не разговаривавшего человека. Так не похожий на тот, каким отдают приказы на капитанском Мостике.

– Это… моё имя?

– Лесконт Экет.

Он делает глоток.

– Что вам известно? Обо мне.

– То же, что и всем. Почти.

Один из знаменитого «золотого выпуска» Офицерской Академии, куда поступал своим умом и был зачислен, несмотря на туманное происхождение. Факультет – Лётный. Курсант Экет – первый по успеваемости, последний по дисциплине и прилежанию. Дважды на грани отчисления – за систематическое неповиновение начальству и дуэль с однокурсником, в причинах которой оба не признались даже на ковре у ректора. Следствием – распределение Леска на сражавшуюся на передовой «Армаду», командир которой Керк Стэйн, говорят, кусал локти, но сделать ничего для своего лучшего, но строптивого пилота не мог. Одобрением сверху представления о повышении Экета не пользовались.

Терпение Керка лопнуло после битвы при Остисе. Сперва, казалось – безнадежной, исход которой переломил внезапно ударивший в тыл северянам крейсер. Пропавший с радаров вместе со своим ведомым, Лесконт вернулся уже не на фальконе. Угрюмый и ничего не желающий слышать, он шёл на соединение со своими под приспущенным чёрным флагом, создавая впереди широченный коридор, заполнявшийся обломками, огнём и пороховым дымом. В этом бою Леск потерял своего штурмана Виллиса, едва не погиб сам, а по выходу из госпиталя получил корабль. Тот самый. Командующий Стэйн грозился уйти в отставку, если не… А за Стэйна держались.

Глава 3. Наощупь (Лесконт)

Призраки… Лесконт отстранился от морозящего мокрого железа и обхватил руками колени, тщась сберечь тепло. От горного пост-грозового воздуха кружилась голова, но только что балансировавший на самом краю обрамлённой пропастью шоссейки, он понял, что высота его не пугает. Напротив, у них с ней, – высотой, – есть нечто общее, с чем предстояло ещё разобраться.

… Помнят то, что хотят забыть, краски остального со временем блекнут. Гроза вот уже сколько лет заканчивалась для него одинаково: всплеском молний и грома возвращая в нечеловеческим напряжением выравниваемый над вражеской палубой фалькон. Посадка на брюхо. И, следом – вниз ныряющий ведомый. Ты-то куда?! Ты цел, ты дотянешь! Ты мог бы… Не бросил. Наверное, вместе умирать веселее! Прыжок на раскуроченный металл. Табельное в руку. «Ну, пошли! Сколько сможем».

Виллис?

Сквозь терзающий глаза дым – белое курносое лицо, сбитый набок шлем, выбившаяся из-под него мокро-красная прядь. Виллииииис!!! Он мёртв, Леск. Пальцы сказавшего это штурмана двойки, удерживая, нестерпимо сдавливают плечо. Сквозь терзающий глаза дым – взгляд-стекло, больше не смеющийся уже. Леск, ты слышишь!..

– Нет. – Охрипшее враз.

Взвывшая над всем и вся сирена.

Свесившаяся пятерня в лётной перчатке, будто салютует: «Всё нормально, пилот!» А в борту, насквозь, дырочки. Дырочки…

– П-пусти. – отпихивает от себя чужого штурмана. В горле клокочет.

– Экет! Ты ранен!

– Я жив.

… «Паникёр, принявший побитую, чадящую машину за начинённый взрывчаткой брандер и отдавший приказ о немедленной эвакуации, вошёл в труды по новейшей военной истории той и другой стороны. Посмертно. Леск Экет – пожизненно».

… Оставшаяся без офицерского состава команда сдаётся. Двум пилотам, один из которых едва держится на ногах, и штурману.

Чудо? Мужество?

«Штурман двойки Ян Айданен впоследствии стал Первым помощником на этом корабле, пилот Артана Веслер – командором».

А Виллис…

… «Небольшая группка возле свежего, сплошь укрытого поздними предзимними цветами холмика молча расступается давая дорогу молодому человеку в накинутом на застиранную больничную одежду плаще с чужого плеча. Не здороваясь и не глядя по сторонам, подошедший склоняется над пестрящим живым ковром. Навалившись на трость замирает, пережидая подступившую от резкого движения темень. С раскрытой ладони соскальзывает серебристый, как монета, кругляшок на алой ленте, ложится на пружинящие лепестки семью выгравированными звёздами вверх.

Тишина.

Треснувшая от резкого повелительного голоса:

– Капитан Экет! Орденами за отвагу не… бросаются.

Взгляд из-под повязки, отчуждённый, морозящий:

– Я… не бросил. Я – по-ло-жил.

Сипло и твёрдо в ответ.

Толкая вперёд свою опору, человек разворачивается и под залпы опомнившегося ружейного салюта уходит прочь».

Глава 4. Большое доверие (Лесконт)

– Как далеко до места? – Леск будто забыл о предыдущем своём вопросе.

– До Верхнего Поста? Километров сорок … – ёжится Харли-Мираж Ф.Шарлевиль Младший и смотрит то ли как на ожившее привидение, то ли как на заговорившую статую.

Это ничего.

– Лесконт, мы должны…

«Вы должны, Экет…»

…Листья на ступенях крыльца. Шаги по двору к каменному кругу колодца. Разматывается цепь, ведро плюхается в тёмную осеннюю воду, потом медленно ползёт вверх. Отпившись прямо через край, человек не спеша возвращается в дом, выплёскивает перекатывающуюся в цинке влагу на ещё не погасшие угли… Шипение. Едкий дым. Теперь можно уходить.

На запертый, окружённый репьём сарай-ангар, слегка прихрамывающий путник в лётной куртке даже не оборачивается. Фалькон… Фалькона там больше нет.

– … попасть туда до темноты, а иначе…

«Леск, милый, ты должен…»

– Это – большое доверие, Лесконт Экет. – не смотря ни на что голос Первого государственного Советника Николаса Брисаниса остаётся спокойным, тон – размереным.

На длинном столе, накрытом на двоих – идеально-белая, едва не скрипящая снежно, скатерть. Лучи, прошивающие золотистый оконный витраж, искрят на мельхиоре приборов, на гранях хрусталя...

И, кажется: никогда не войдёшь сюда в грязных сапогах и порванном кителе, не сядешь, нога на ногу, на дальний диванчик, хрипло не попросишь налить тебе спиртного... Но… Это будет. И его принесут. Сразу. Умопомрачительно дорогой виски. В простом столовском стакане.

А пока, только что получивший повышение, смертельно влюблённый, ты пришёл сюда за больши́м доверием. Понимая - бо́льшим, нежели сидящий напротив пожилой чиновник хотел бы тебе оказать. Только, сердцу стоящей на своём дочери не прикажешь.

– … это большое доверие, Лесконт Экет. И, прежде чем оправдать, его требуется заслужить.

– Я. Готов.

– Мне известны ваше безрассудство и инициативность, молодой человек. Эти качества иногда бывают простительны для одинокого пилота, но не для… боевого командира. Для боевого командира они чреваты потерями. Немалыми потерями личного состава. Сколько вам лет, Экет?

– Двадцать три.

– Что ж, уверждение вас капитаном собственного трофея было принято в Адмиралтействе по-разному. Я сказал бы: очень по-разному. Но решающую роль сыграли, полагаю, ваша способность справляться с особыми заданиями и умение расставлять для себя приоритеты. Это, и поручительство вашего бывшего командующего Керка Стэйна. Я не ошибся, капитан?

– Вы. Не ошиблись.

Это был единственный вопрос Николаса Брисаниса на который ты ответил чуть помедлив.

– Похвально. С завтрашнего дня приступайте к своим обязанностям. Инструкции получите утром. А к разговору о моём родительском благословении на ваш брак мы вернёмся… после войны.

И в спину уже:

– Лесконт!

Капитан оборачивается на пороге.

– Отчитываться станете лично мне.

…Высокий сутуловатый человек в лётной куртке поверх новенькой офицерской формы войск Особого Назначения понуро стоит посреди комнаты-зала, где идеальному порядку претит, разве что, слой пыли на предметах – свидетельство о долгом отсутствии хозяина. Там, за оставшейся приоткрытой на улицу дверью – вечер. Краткие осенние сумерки. Здесь – полумрак, разгоняемый только светом камина у дальней стены. Человек бегло просматривает какие-то бумаги, частью пожелтевшие от времени: письма, фотографии, документы с печатями – всё это, лист за листом подвергнутое осмотру отправляется в огонь. Лишнее, не касающееся теперь никого. У человека теперь есть корабль, утром ждут капитанский Мостик и команда. Его корабль и его команда. Он должен идти и победить.

А что ты на этот раз должен? И – кому?

Ещё глоток. Теплее не становится, но где-то там внутри, будто чуть разжимаются упрямые сдерживающие тиски. Главное – не дать дуба самому и не позволить сделать то же спутнику, стучащему зубами рядом. Вытащившему из, грозившей стать последней в жизни, передряги. Поящему виски с давно забытым привкусом расплавленного солнца. Дорогим – ты в этом разбираешься.

Глава 5. Возвращение (Харли)

Сорок с лишним километров до жилья… Разбитая машина. Перекрытая сходнем дорога. И холод, пробирающий до мозга костей. Пуще него – только мысль, что в ближайшие сутки нас никто не хватится. А после, если станут искать, то, явно, в районе объездной и дальше – к морю. Кому из наших придёт в голову, что меня понесло в горы?! Хотел сэкономить время на отдых. Сэкономил, болван! Сколько мы, такие, сможем пройти? Храбриться можно как угодно, но оба еле на ногах держимся. Осторожно ощупал резко отозвавшуюся на движение спину. А идти надо!

– Леск, вы…

– Тихо! – Лесконт, не глядя, суёт мне флягу и замирает с задранной вверх головой. Вслушиваясь во что-то, чего не могу уловить я. Новый обвал? Некоторые у нас на Базе их предчувствуют. Но причём здесь, тогда, сумеречное, медленно выцветающее небо?! Или?.. И, через некоторое время начинаю различать отдалённый гул.

– Фалькон?!

Оба, как по команде, вскакиваем.

Мир на какое-то время накреняется. Оооох!

– Огня… – на ходу уже бросает Экет, по свежей осыпи спускаясь к тому месту, где из-под завала, памятником, щерится основательно искорёженный древесный комель. Летят в сторону камни…

Добираюсь до багажника. Заклинивший, тот чертовски долго не поддаётся, но, наконец, тяжело опускаю наземь добытую канистру и вновь втискиваюсь под приплюснутую крышу, теперь – за автоприкуривателем. Лучше б, я курил! Или, ползая по салону в поисках ключей, догадался прихватить всё сразу!

Есть! То и дело оскальзываясь на мокром грунте, волоку найденное к Леску. Отшвырнув в сторону пробку и вдвоём перехватив колышащуюся ношу, поливаем ствол бензином. Позвоночник яростно протестует, колени подгибаются, дрожат... Но, теперь – самое сложное. Попасть небольшим, едва светящимся на конце столбиком в переплетение корней так, чтобы загорелось. Я прикидываю расстояние, но Лесконт, молча отобрав у меня прикуриватель, кивает: «Отойди!». На вытянутой руке, будто спичку, подносит его к капающей горючей жидкостью древесине. Рывок в сторону. Хлопок, треск…

И рокот мотора. Уже совсем рядом. С растущего на глазах борта пару раз мигнуло. Нас заметили!

Задыхаясь, поворачиваюсь к Капитану.

– Ты шумас… Сум-машедший!

Он опускается на камни, – больше, всё равно, некуда, – вытянувшись осторожно, закладывает руки за голову.

– Переговоры… были моей сильной стороной. Но сегодня они – ваши.

Фалькон садится. Я, как только могу быстро, иду навстречу невысокой, коротко остриженной девушке.

Пепельноволосая, в облегающем лётном комбинезоне, она могла бы казаться очень симпатичной, если бы… улыбалась.

– Туристы?

… и, если бы, была чуть повежливее!

– Нет, – невольно щёлкаю каблуками; наблюдая её выправку, тянет докладывать. И мысленно проклинаю свой язык – лучше было согласиться на «туристов», ведь правды ей, узнать, всё одно, не дано.

– Мы добирались до Верхнего Поста. Гроза. Попали в обвал и…

– Ясно. – Смотрит неодобрительно. – Медицинская помощь требуется?

Леск, вроде, цел. Я… Не сейчас. Это подождёт!

– Нет…

– Тогда, я пришлю спасательную бригаду. Никуда отсюда не трогайтесь. Будет в течение получаса.

– Послушайте. Мы чертовски замёрзли, нельзя ли…

– Нет.

– Но…

– Фалькон четверых не выдержит, – чеканит она, – Мне требуется вернуться и оповестить кого следует.

А кого следует?!

– Я очень вас прошу. Нам…

– Чем дольше мы станем препираться, тем дольше вам придётся ждать!

– Артана… – надтреснутый, смертельно усталый голос у меня за спиной.

Заставивший нас обоих вздрогнуть.

Глаза девушки, большие тёмно-серые, слегка сощуриваются. Будто внезапно оступившись, она делает осторожный шаг назад и замирает. Губы – по слогам, беззвучно: «Ка-пи-тан?..»

Артана? И только услышав имя, наконец, узнаю её.

«Я ведь… Где ты пропадал столько времени?! Они… они же похоронили тебя, сволочи! Леск!!! Лесконт… Как я плакала… Как же я по тебе ревела, ты понимаешь!!! Не у могилы... Там… с их... музыкой! Нет. Где… где я никогда не могла себе этого позволить. На Мостике. Лежащей на боку в тех горах... «Виллисы». Разбитой, тёмной... Мёртвой в хлам, слышишь! Перед капитанским креслом. Твоим… Я пробралась туда. Потому, что – без тебя…Без тебя ничего…

Леск… Господи!!! Ты!..»

Старые фотографии в газетах… Времён войны. Артана Веслер. Бывший командор его корабля.

– Капитан… – и слёзы.

Лесконт стоит перед ней, неподвижный, с каменно-спокойным лицом.

Что-то не так. Всё – не так! И я чувствую себя бессовестно лишним здесь.

– Нам… Нужно лететь. Артана.

Больше – ни слова.

«Хороший… Не мой…Чужой… Я… я тебя довезу! Куда хочешь! Куда скажешь! Хоть – на край света! Только – живи! Только – не надо так больше! Не умирай… Ну, пожалуйста! Только не…исчезни сейчас!»

Девушка ладонями вытерла мокрое лицо. Приосанилась, подтянулась вся.

– Простите.

Речи о грузоподъемности фалькона теперь не было. Никто не спорил и не препирался. «Не выдержит четверых»?! Троих – выдержит.

Она была одна.

За скальным массивом, чуть левее объездного шоссе во внушающем уважение саду – двухэтажный особняк с колоннами. Дачная резиденция губернатора ближайшего городка, как отрекомендовала его транспортировавшая нас командор. Закрытая для прочих территория.

Плевать! Лишь бы пустили!

Посадка. Я осторожно тронул Леска за плечо. Делящий со мной заднее сиденье, он за всю дорогу не шелохнулся даже. Не бледное уже, серое почти, в свете фонаря лицо… Сползая животом по обшивке на брусчатку дворика, вопросительно покосился на Артану: «Поможете?». Та лишь отрицательно встряхнула короткими прядями: «Он – сам».

В это не верилось.

Но из кабины Леск вылез, действительно, сам.

– Идите следом. Я предупрежу хозяев. Из вас… отвратительный штурман, Капитан!

– Я… знаю.

И подставил мне плечо.

Бесконечная аллея, семь непомерно высоких крутых ступеней – и мы в медово освещённом холле. А впереди новая трудность – обувь. Намокшие, разбухшие шнурки путаются, выскальзывают из пальцев. В жизни не видел таких узлов! Чтоб их…

Чуть слышное:

– Нож, можно?

А Лесконт не только ас, как утверждали, он ещё и гений!..

Глава 6. Заговорщики (Артана)

Я покосилась на дверь: вот-вот должна вернуться хозяйка. Ну, и как распорядитесь представить её нашему гостю?! Как Лиссу-Виллису? Или, как… Анну?

… Не волноваться бы лучше ему сейчас! По таким-то пустякам.

Леск вальяжно расположился на пушистом ковре в гостиной, поближе к камину… Знает ли он насколько мне ведома эта его трогательная особенность – зябнуть везде и всегда, но ни за что не показывать вида? Даже внутри корабельных отсеков, где мы порой с ума сходили от жары, Капитана редко можно было застать без привычных плаща и перчаток.

Такова форма? Да, но когда ей на «Виллисе» пунктуально следовали?! И Лесконт – первый, – с вечной своей эпатажной гривой до плеч, – туго стянутая в хвост неуставная патлатость офицерам ещё простилась бы, худо-бедно, но чтоб – такое! Впрочем, тебе, – а значит и нам, – было позволено многое.

… С вечной гривой... Где же ты успел побывать, Капитан, и что увидеть? Взгляд твой стал ещё жёстче, ещё отчуждённее, а вокруг запястий – сходящие синяки… Их не скрыть, – рукава рубашки Лиссиного отца коротковаты, – и тебе это не нравится. Очень.

– Вы похожи на пирата.

Глянул через плечо.

– Примерьте! – подала ему, стащив с шеи, свой авиаторский шарф.

– Это усилит сходство? – усмехнулся, взял, быстрым движением обвязав его вокруг головы. Весь – непривычно, в чёрном. Гибкий, исхудавший…

И кусаться, похоже, на удивление, не собирающийся.

Что ж, пока в комнате никого больше нет…

– Капитан… Что с вами было?

– Ничего. Решили, что мне надо отдохнуть. А теперь я понадобился снова.

– Но…

По коридору зашлёпали босые ноги. Пожелав не вовремя покинувшему ванную Лескову спутнику провалиться, пришлось оборвать себя на полуслове и идти на розыск какой-нибудь обувки.

Сейчас ещё и Лиссу принесёт!..

Вернувшись, собралась с духом, голос – самый решительный, в руках, помимо тапочек, экспроприированная у садовника бутылка водки:

– Снимайте рубашку, Капитан!

Лесконт взглянул так, будто видит меня впервые.

– Слышите! Я больше не могу… как вы кашляете!

Когда-то я не могла с ним поспорить вот так – открыто. А теперь, то ли в отсутствие субординации, то ли, – но, нет, боевым командиром он, всё равно, для меня остался, – в его мнимой смерти было дело. Изменившей… многое.

– Это лишнее, Артана.

– Хотите не встать завтра?!

– Я – в порядке.

– И кто вас учил лгать?

Новый приступ кашля застал его врасплох, иначе бы мне не поздоровилось.

– Хорошо. Но, только после вас! – внезапно сдавшись, кивнул на…

Шарлевиль его зовут, кажется?

– Почему – после меня?

А улыбка у того приятная… Очень.

– Должен же я знать, что мне предстоит!

– Лесконт, вы надеетесь, что на мне кончится водка? Её хватит, но подопытным я быть готов! После всего, что с нами сталось, это – лучшее, чем позорно слечь с простудой.

…Нет, не приятная. Беру свои слова назад. Он выражается, как… Энсент Рузай. Та же патока!

И… что, мельком, так исказило лицо Капитана при слове «подопытный»? Всего на какое-то мгновение, но…

Или – показалось, а Леск просто злится на меня за то, что… перечу?

– Пьёте? А я?! – с порога, порядком запыхавшаяся Лисса.

– Нет, лечиться пытаемся. Ужин будет через, – глянула на ходики, – двадцать минут.

– Хорошо. – Самым беспечным тоном: – Нас задержали... Надеюсь, вы тут без меня не… стеснялись? – взгляд её переметнулся на сидящего в углу дивана Шарлевиля.

– Меня зовут Мираж Ф. Шарлевиль-младший. Вернее – Харли. Мы следовали к Верхнему Посту, но… Простите за вторжение! – поднявшийся Лиссе навстречу, он теперь и улыбался в точности как Энс!

Подруга понимающе кивнула:

– У нас из-за урагана перенесли дневные занятия. Такой грозы давно здесь не случалось!

– Вы учитесь?

Светская беседа…

– Я учусь летать. Хочу стать пилотом, как… один человек.

Этот «один человек» молча стоял, подпирая стену, в нескольких шагах от неё. И я не знала, что делать!

– Я тоже хотел связать жизнь с небом. Если бы не война…

В тоне аукнулась такая знакомая сдержанная тоска, неволей заставившаяся меня вглядеться...

Высокий, ростом почти с Леска, худощавый. Из породы «вечных мальчишек». Сколько ему? Двадцать три? Тридцать? Глаз – тёмно-серый, пристальный, – на второй и пересечённую едва заметным шрамом щёку всё время норовит упасть, мокрая сейчас, каштановая прядь… И… он не трус и не глуп – это видно сразу. В таких либо влюбляются на всю жизнь, либо – ненавидят.

– Если бы не война… – выдохом повторила за собеседником растроганная Лисса.

Постояла ещё немного.

– Ну… я пойду переоденусь и, заодно, попрошу накрывать на стол… Вы устали с дороги. А потом – будем лечится.

… Лисса, ты – умница! Иди!

Стоило ей удалиться, оба мы, по команде будто, развернулись к Капитану:

– Лесконт…

– Леск, это чужая тайна, но я должна предупредить, что…

– Алексей. – Негромко произнёс он, – твой однокашник по Академии. – Следом кивок Шарлевилю: – Друг вашего отца. Устроит всех?

И, невозмутимо протянув руку к полке с книгами, уложил плашмя небольшую лакированную рамку со своим любительским портретом.

Поужинали мы, можно сказать, втроём. Едва притронувшись к еде, Леск вскоре сослался на предыдущую бессонную ночь и исчез в отведённой ему комнате.

После, молодой человек с заковыристым северным именем вызвался помочь Виллисе разобраться с чертежами двигателя, а я расположилась в кресле, глядя на огонь.

– … но... у Артаны есть служебная рация, – через какое-то время донеслось до меня.

– Дальности, опасаюсь, не хватит. Как бы нас не объявили без вести пропавшими!

Взглянула искоса. Мираж Ф. улыбался, только на этот раз совсем не по энсентовски – устало и… через силу.

Авария, угробленная машина… Они ещё легко отделались! Но Леск, в прежние времена, окатил бы за такое насмешливо-презрительным холодом, – в его личном исполнении это куда действеннее и криков, и взысканий. А… что будет теперь ему самому?

Поднялась:

– Расстояние – какое?

Шарлевиль снова покачал головой.

– Харли, причина в том, что вам нельзя задерживаться в гостях или – неловко? Ваш друг нездоров, да и сами, признайтесь, держитесь только на упрямстве! Даже и не думайте, никуда я никого завтра не отпущу! – тронув его за рукав, штатски выступила подруга.

Показалось, или он вправду смутился?

– Мне… приятно злоупотреблять вашим гостеприимством, но… дело в том, что я – должен. Выполнить своё поручение. До конца.

– И совсем нет в запасе времени? Чтобы… прийти в себя?

Меня волновал тот же вопрос.

– Ночь. Сутки – максимум. Потом нас станут искать.

… Дорогу Капитан выдержит. Сожмёт зубы и выдержит. Как всегда. Только… не хватит ли с него уже, а?!

– Послушайте… Фалькон во дворе. Хоть – вплотную к базовой. Попробуйте договориться.

Он снова улыбнулся:

– С фальконом?

…Дальность? Верхний Пост – это по воздуху – подать рукой. Восемь двухэтажных жилых домиков, магазин, почта, гостиница… Если их ждёт корабль, то… Но где там пришвартуешься?!

Дальше по той же дороге – упор в пролив. За ним – Мёртвый Материк. Отошедшая от нас по Мирному Договору территория. Та, куда ни одно живое существо в здравом уме близко не полезет.

Ни… одно живое существо в здравом уме?!

Я стою чуть поодаль от опёршегося на леер Леска. Окрашенная уходящим солнцем палуба «Виллисы». Передышка. Тихо, хорошо…

– Ты хотела что-то спросить?

– Скажите, куда вы… после войны, Капитан?

Задумался. Потом, глядя поверх карминных комьев облаков, уверенно ответил:

– На Материк. Я давно стремился туда, Артана.

Оторопела:

– Искать «Икс-Айл»?

– Да.

– Но… для чего он вам?

– Хочу понять, как устроен этот мир, – улыбнулся, уголком губ, горьковато чуть, – А ты?..

И отвернулся.

Спрашивать дальше: «Это – из-за Анны?» я не решилась.

Во что же вы ввязались теперь, Лесконт Экет?!

Меня уже начало ощутимо потряхивать. От щебета Лиссы, от стоической бравады Шарлевиля с его долгом и беспокойством. От разложенных на столе чертежей…

Летать она хочет!

Я… тоже хотела когда-то. Я тоже стремилась – как Он. Как только увидела, с первой его минуты на «Армаде». А ещё за день до… казалось – не выдержу, брошу всё и уйду! Уйду в санитарную бригаду или почту возить; что на боевом корабле, и на корабле вообще, мне – не место. Но Стэйн вызвал нас троих: меня, Яна, Виллиса и сказал: «Это – ваш Ведущий».

Леск стоял тогда у новенького фалькона, глядя чуть исподлобья, серьёзный, высокий, стройный, с треплющимися по ветру тёмными патлами своими… И... впервые в жизни вдруг пожалела тайком, что я не штурман, что я – пилот…

– Обсудим всё завтра? – мягко предложил Шарлевиль. – Утро вечера оптимистичней.

…Завтра?! Лёжа у себя в комнате, я долго смотрела в потолок. Спать не хотелось до отчаянья, а часы, как издеваясь, отстукивали одно и то же: «Икс-айл, икс-айл, икс-айл…» Найти тебя, чтобы тут же потерять снова?! Капитан…

Но что я скажу? – спуская ноги с постели.

Ты ведь не станешь меня слушать! – одеваясь.

Ты даже – что с тобой было поведать не захотел! – стараясь не шуметь – по коридору.

Зачем я?.. Всё ведь давно закончилось. И служба на «Виллисе», и это клятое моё чувство… – тихо толкая дверь в Его комнату.

Глава 7. Пятый линкор (Лесконт, Артана)

Добравшись до комнаты, Леск навзничь рухнул на постель.

Темно… Как хорошо, когда темно! В карцере, где его держали, яркий раздражающий свет не выключался ни днём, ни ночью. Впрочем, и времена суток, и времена года, утратив своё значение, оставались где-то вне – окна в двадцать седьмой не было.

Значит – Рок-Фавор... Так сказал Мираж-Харли.

«Рок-Фавор. Некрупный, вытянутый… наибольшая ширина – около шестидесяти километров, остров в Остийском проливе. В центре – единственный оставшийся от древней крепости Форт. Во времена развитого судоходства, благодаря своему скалистому рельефу и географическому положению являлся оплотом пиратства. С развитием авиации, став более доступным, утратил своё историческое назначение. Не населён».

Так гласили учебники.

На деле же, слова о не населённости острова и утрате им недоступности оставались только словами. Основанная там незадолго до начала войны научно-исследовательская База своими пушками защищалась от непрошеных гостей куда более эффективно, нежели прежний флибустьерский притон – рифами. Это Лесконт Экет вывел уже на собственном опыте. Опыте, который не преминул использовать в последнем своём бою: останки четырёх увязавшихся за «Виллисой» вражеских линкоров усеяли дно вокруг Рок-Фавора, едва оказавшись в пределах досягаемости базовских батарей.

Пятый линкор стоил Леску его Непобедимой.

При мысли о ней под рёбрами так знакомо заныло…

Перекрывая всё, голос капитана «Авантюриста» по громкой связи:

– Леск! Уходи!!!

– В чём дело, Энс?! Я их сейчас дожму!

– У меня… Приказ.

«Вот и... действуй в соответствии с ним! Откуда ты вообще тут нарисовался!» – успелось подумать, прежде чем …

– … Приказ – уничтожить «Виллису»! – на срыве глотки закончил бывший однокашник и приятель.

Тишина. Взрывы вокруг – не в счёт. Вытянувшийся по стойке «смирно» Первый помощник Ян Айданен, со снеговым лицом повернувшаяся к капитанскому креслу акустик, ошарашенный взгляд рулевого… Они ничего не понимали.

– Капитан!..

– Капитан…

Леск резким движением сел. И только потом смог распахнуть глаза. Будто слепой – на голос, вернувший, выдернувший его из воскресшего прошлого. Нерешительно переминающийся в проёме двери девичий силуэт. Так… не вовремя, так спасительно сейчас.

– Заходи.

И отвернулся.

Дважды повторять не пришлось, Артана влетела в комнату, опустилась на ковёр возле кровати.

– Леск, вы… Вам… Простите, если…

Он молчал. Упорно смотрел в поблёскивающее на фоне стены окно и молчал.

Они все погибли. Все. Они – там… Остались только отправившаяся тремя часами ранее с докладом к Брисанису Артана, её штурман – смешная конопатая девчонка Эннис Эгри и он. Зачем – он?..

«Место службы – независимая исследовательская База на Рок-Фавор. Вы слышали о «призраках»?».

– Я о них… слышал.

– Что? – девушка чуть подалась вперёд.

Не понимая… Тоже – не понимая.

– Ты... пришла спросить как погибла «Виллиса»?

Кивнула. Леск, скорее, почувствовал это.

Ровным, отстранённым тоном, глуховато выговаривая плохо повинующиеся слова:

– Четыре оставшихся северных борта я привёл под пушки острова неподалёку. Рок-Фавор. Над ним, огрызаясь по дороге, дал бой. А после «Авантюрист» на бесшумном ходу зашёл сверху… В войне наступил перелом – «Виллиса» больше была не нужна.

В темноте не слышалось даже дыхания. Лишь ледяная ладошка, сместившись, осторожно прикоснулась к обжигающе-горячим пальцам.

– Она была… «призраком»?

Тишина.

– Леск! Скажи!!! «Виллиса». Была. «Призраком»?!

– Да. Двигатель её на две трети состоял из снятых с «Икс-Айл» деталей.

«– Мы – мудрее, мы не верим предрассудкам. Мы не верим в то, что обладающие собственной душой вещи могут быть опасны. Мы знаем, что наделённые ей корабли сами выбирают своих капитанов. Мы поклоняемся в незапамятные времена упавшей на поверхность «Икс-Айл» не как дикари. Потомки тех, для кого «X-IL» была космическим домом – среди нас. Дикари и язычники – вы».

Это – слова пленного северянина. Я отпустил его. Но ты не услышишь меня, Артана. Как не захотел услышать когда-то Николас Брисанис, как слишком поздно услышал Энс… Услышал. Но понял – так ли?..

«Северяне – враги! И они, вместе с их проклятой техникой, должны быть уничтожены!»

Разве?!

– Что было в том пакете, который ты просил меня передать Первому Советнику?

– Проект Мирного договора.

Проект, в итоге погубивший Яна, акустика Инну Атинг, рулевого Георга Эмвелла, бомбардира Рэя Хоста… Экипаж «Виллисы», часть команды «Авантюриста»… Проект, заставивший Энса Рузая стрелять в того, кого знал со щенячьих лет и считал другом.

– Артана?..

Она отозвалась не сразу. До боли сжимая его пальцы, сидела возле, низко опустив голову.

– Артана, чем закончилась война?

– Ты не… – огромные вопрошающие глаза.

Он лишь горько покачал головой.

– Мвы победили. Северявн оттеснили с… Повбережья. Рузай подписал в ними Договор и отдал имв Мвёртвый Ввватерик. В память о тебе – «героически там погибшем»!

– Энсент?!

Не ответила. Слёзы мешали ей говорить внятно, и утешить своего командора Лесконту Экету было нечем. Не задавая более так и вертящихся на языке вопросов, он… он просто отдал ей на растерзание вторую ладонь.

– Ты… ты ведь весь горишь! – Глянула на него снизу вверх, будто очнувшись. Потянулась коснуться лба…

– Это пройдёт. – Отстранился, и рука её неловко пришлась по губам…

– Прости.

– Не за что. Я заслужил.

– Вы не это заслужили, Капитан! Вы…

Ну, скажи! Твой друг, твои подчинённые, корабль на котором ты служила, погибли по моей вине. А я – живу… Неужели ты меня жалеешь?! Говори!

Глянул с готовностью, хмуро.

«Вы заслужили…» Как я могу об этом сказать?! Если бы ты позволил мне обойтись без слов, тогда… Тогда бы…

Приподнявшись вдруг, обняла порывисто.

Пусть – убьешь! Прямо здесь на месте и убьёшь! Делай что хочешь! Я больше не могу – так!

Прижалась крепко-крепко, ткнувшись в грудь мокрым от слёз лицом. Разомкнувшиеся пальцы вслепую зашарили по обтягивающей плечи ткани…

– Лесконт… Лесконт… Леск… – как молитву.

– Не-на-до… – хотелось – ровным спокойным голосом, да не вышло.

Едва поняв в себе это, застыл изваянием, перестав дышать.

Нет.

А она лишь дрогнула своими короткими прядями, не отступаясь.

Шёпот:

– Слишком давно, Капитан?

Зажмурился, будто с поличным пойманный. Неожиданно для себя искренне и коротко кивнув.

– Отпусти себя, – твёрдо, понимающе, чуть слышно: – Я… выдержу.

Отпусти-и…

Сумасшедшая! Схватить её за запястья, выволочь из комнаты прочь. Закрыться на все имеющиеся замки. Рухнуть лицом в подушку… И взвыть. От прошлого? От того ли, что она в нём сейчас будила?

Рухнул. Навзничь. На постель.

Глава 8. Перед стартом (Энсент)

– Идём уже!

Сдув с новенького парадного мундира последнюю пылинку, оборачиваюсь, ожидая наткнуться на насмешливый взгляд. Но стоящий в дверях Леск олицетворяет смертельную серьёзность.

Долгожданное утро долгожданного дня: вручение дипломов, офицерский бал и, наконец, – свобода! Недавно сошедший со стапелей «Авантюрист», должность Второго помощника капитана. О каких перспективах ещё можно мечтать и зачем так хмуриться!

Подхватываю со стола форменные перчатки.

– Уже знаешь – куда?..

– В общих чертах. – Лесконт пожимает плечами.

– Ладно! Пойдём узнаем!

Дефиле по плацу отменено – сбор и построение в Торжественном зале. Дождь. Грозящее перерасти в часовой доклад «вступительное слово» ректора и краткое напутствие Первого Советника, и речи бессчётных почётных гостей под шорох листьев, под хлёст воды за окнами – равно переживаются с подобием внимания. Ведь это – в последний раз. Всё – в последний раз!

И вот – в руках у меня заветная корочка.

– Служу Родине!

Залп аплодисментов…

Заключительный семестр дался на стыке зубов не мне одному. Не от того ли звук сходящихся в биении ладоней так похож сейчас на грохот свалившегося груза?

– Выпускник Фридрих Минкт!..

Это можно пропустить. Должность при Штабе, разумеется…

– Выпускник Стивен Оулз!..

Тоже...

– Выпускница Ади Курц!..

Я уже подумываю не начать ли скучать, когда…

– Выпускник Лесконт Экет!..

Бывший курсант Экет, чеканя шаг, идёт к сцене.

… Пусть всё это время ты продолжал делать отличную мину, но… Леск, по ней лишь явственнее понималось – как, до какой степени всё опостылело тебе в этих стенах. Придирки преподавателей, наряды вне очереди, муштра, шагистика, вечная жизнь не по средствам… Возможно, было и что-то ещё, но говорить об этом ты не желал.

– … соединение «Армада». В качестве пилота поступаете под личное командование адмирала Стэйна.

Я ослышался?

Нет.

Тишина.

В ней, под неотрывными взглядами козырнув: «Служу Родине!» – ты возвращаешься в строй.

«Пилота?!» – очнулся, наконец, стоящий по левое плечо Стив.

«Экета только что поздравили с должностью… пи-лота?» – подхватывают сенсацию где-то сзади.

«Но – на передовой!» – это – Вениамин.

Вениамин Стэйн. В Академии мало случайных фамилий…

Отдельные шепотки сходятся в общий гул.

Перекрываемый слегка напрягшимся преподавательским голосом:

– Выпускник Даниэль Джос!..

Джос – наш компаньон по всем проделкам. Но ни сокурсников, ни ректора я уже не слушаю:

– Леск!..

Мы же – офицеры! Это же… как пощёчина! Всем – не только тебе! Что ты успел натворить?!

– Леск?..

Не отвлекаясь, будто ничего нет сейчас важнее, ты наблюдаешь за поднимающимся по ступеням сокурсником.

– Академия не поскупилась на твоё… обучение! – с досады срывается само.

И лишь тогда ты разворачиваешься, пальцы сжимают вручённые лейтенантские погоны, над скулой заметно тикает жилка:

– Дуэль. Три дня назад. С Минктом.

– Как?! Без меня!

Я готов прикусить себе язык.

Анна! Она должна знать, в чём дело!.. С трудом дождавшись окончания церемонии, высматриваю её в смешении белого с пестротой у выхода. Твоя девушка. Анна Брисанис.

Ты совершал большую ошибку, Лесконт, встречаясь с ней у всех на виду. Но поступи вы по-иному – и слухов было бы ещё больше.

День Военно-Воздушного Флота за два месяца до… После Торжественной части ты традиционно подался к дверям. Вернее, я решил так. И немало удивился, обнаружив у противоположной стены знакомый высокий силуэт.

Это было в новинку! Впервые за шесть лет наш зимний обелиск решил остаться на танцы? Что ж, ода в честь исхитрившейся задержать его особы, с моей стороны последует незамедлительно! Кем бы эта загадочная красавица ни была!

Однако нечто тут же заставило меня забыть о Леске. Нежно-салатового цвета платье, длинные перчатки. Долгими вольными локонами лежащая на плечах рыжеватость волос, улыбка на благородном лице богини… Подойти? Но сперва выпить глоток – для… не важно! Старшим курсантам сегодня по закону полагалось шампанское. Я принялся оглядываться в поисках дежурного бродячего подноса и понял, что в своём стремлении не одинок.

Или, проведший в одном крыле с Лесконтом все эти годы, я сейчас попросту обознался?!

Нет.

Те же, на пределе допустимой Уставом длины, чёрные волосы; знакомая манера двигаться, походка, осанка – что там ещё… И парой секунд позднее осознал – что именно превратило Леска в незнакомца для меня. Его взгляд. Посвящённый той же девушке в зелёном. Твёрдый, мужской взгляд. Когда же ты успел, курсант Экет?! И что пропустил я?

Одобрительно улыбнувшись на моё скомканное: «Разрешите Вас… на танец», она протянула руку тебе, назвавшемуся и молча склонившему голову.

Анна. Вы не отходили друг от друга весь вечер…

Я увидел вас обоих на крыльце за дальней колонной. И остановился, притормозив разбег.

– Ты же понимаешь – это был лучший выход.

– Лучший?! В смертники, Леск?! Каким бы асом ты ни был, фальконы на войне – разменная монета! А я люблю тебя и…

– Главное, что ты меня любишь.

Анну я видел со спины. Стоящий ко мне вполоборота, ты попытался улыбнуться. Ей. Так привычно ткнувшейся тебе в грудь, будто вы много лет – супружеская пара. Всхлипнувшей:

– Минкт – сволочь! Последняя сволочь!!!

– Это я и пытался исправить, Ани. К сожалению, не смог.

– Не ёрничай! Не сбеги он, тебя бы – под трибунал…

– Значит, всё хорошо обернулось, в итоге?

– Лесконт!!!

– Что?

– Ничего. Я поговорю с отцом.

– Нет. – Вся твоя ласковость сменилась на сталь едва ли не мигом.

– Почему?! Он же знает, что ты со мной – не из-за карьеры! Что ты… – девушка словно задохнулась. – Хоть раз позволишь тебе помочь?!

– Нет.

– Твоя проклятая гордость…

– Предположим.

Двое самых близких мне людей, возможно – единственно близких, стояли и ссорились. Из-за чего?

– Анна! – я шагнул вперёд, она обернулась… На глазах – слёзы.

Ты, заметивший меня наконец, скривил фирменную свою усмешку, но сделать уже ничего не успел.

– Энс… Энсент!..

Сколько бы я отдал раньше за это короткое, её голосом произнесённое: «Энс…»! Только – не тот случай.

– Леск обидел вас?

Что я несу?!

– Не Леск. Другой! Леск вступился и…

– Х-хватит! – махнув рукой, ты сорвался по ступеням вниз и исчез под сходящим с ума дождём.

– Леск!..

Я проводил Анну до машины. Ни слова не сказавшую мне больше. Впрочем, в общих чертах всё было ясно и так. Дочь Первого государственного Советника, полунищий курсант на попечении дяди…

… Да, я злился на тебя сейчас. Очень!..

… вечные гримасы Фридриха: зачем она Экету и чего-де ради вспыхнула в Лесконте эта «любовь». Для без того уже наполнившейся чаши оказалось достаточно пары хлёстких слов, чтобы… ты не выдержал оскорбления. Такое было на руку не одному Фриду Минкту и компании. Струсившему, как видно, в последний момент? Побежавшему жаловаться. Ему повезло. Или… всё-таки – тебе?

В нашем крыле горел свет. Я толкнул дверь. Чемоданы упакованы. С сосредоточенным видом Леск собирал в совок какие-то осколки. Молча водрузив на подобающее место опрокинутый стул, я принялся помогать.

Глава 9. Всё, как ты хотел (Анна, Энсент)

Сжимая стебли ранних гвоздик, женщина миновала стоявший перед входной аркой перламутрово-белый фальконет, прошла под каменным полукружьем ворот и, свернув в боковую аллейку, остановилась у обелиска. Вытянутая громада сероватого с прожилками мрамора, притягивающая взгляд издали...

– С Днём твоей свадьбы, папа…

Тускнеющие космы старых берёз, будто в поклоне, где-то высоко – перекличка птиц, рассеянные сквозь зелень солнечные лучи, и – ни души. Свой окончательный приют Первый государственный Советник Николас Брисанис обрёл именно здесь.

– У тебя скоро будет внук. – Анна улыбнулась задумчивой улыбкой, поправила выбившийся из-под накидки локон, - Всё, как ты хотел.

… Всё, как ты хотел. У Владислава убавилось работы в Комитете, и много времени мы теперь проводим дома вместе, а по выходным принимаем гостей. У нас замечательный особняк на берегу моря, трёхэтажный, с кустами сирени вокруг. Муж носит меня на руках и позволяет заботиться о себе. Я спокойна за его жизнь и за наше с ним будущее…

Близящийся звук шагов прогнал ощущение уединения, подтолкнул досадливо встрепенуться: «Кто бы?..» Старый Королевский погост числился в списке закрытых территорий, и по будним дням сюда впускали лишь похоронные процессии да пришедшую отдать дань памяти Сильных мира родню. Припомнился виденный при входе фальконет – спортивная версия фалькона. Машина была явно из элитной серии, и, по капоту судя – не только умопомрачительно дорогой, но и невероятно мощной. А поравнявшийся с Анной человек оказался этому фальконету подстать.

– Я не помешаю вам, Анна Экет.

Глубокий приятный голос с едва ощутимым акцентом. В обтянутых замшей пальцах – странные белые цветы…

Но на долю мгновения стало немного труднее дышать, будто внезапно сгустившийся воздух застрял в бронхах.

– Это эдельвейсы. Они растут высоко в северных горах.

Женщина досадливо качнула головой.

– Моё имя Анна Бэйли. Вы ошиблись.

– Грешен. В таком случае, я не имел возможности знать вашего супруга.

– Капитан Экет мёртв. Его нет.

Для чего она это говорит?! И… могут ли быть у человека такие глаза? Миндалевидные, тёмно-аметистового оттенка – глаза наваждения?

Мягкая ткань летней куртки. Лётной. Только теперь, вздрогнувшая собеседница осознала, что стоит опершись на предупредительно подставленную руку.

– Кто вы? – поспешно отстраняясь. – И что вам нужно?!

– Югерт Э.Лертайн. Я лишь пришёл почтить память давнего своего врага. Если это противоречит вашим обычаям, повторно прошу простить меня.

Склонившись, адмирал северян бережно опустил свой букет рядом с её гвоздиками и, кивнув на прощание, двинулся по мощёной белой плиткой дорожке прочь.

Югерт Э.Лертайн…

Замершая, Анна провожала глазами неспешно удаляющуюся фигуру.

Белый Юго. Ренегат. Человек, которому я обязана большинством своих несчастий в прошлом и новой жизнью теперь.

* * *

– Кофе? – если Военный советник был удивлён этим внезапным визитом, то вида, во всяком случае, не подал.

– Нет, – отмахнулась она. – Впрочем, если это поможет тебе сосредоточиться, я подожду, Энс.

– Ты всё та же!.. – улыбнулся, переставил с места на место пресс-папье. – Ладно, чему или кому обязан удовольствием тебя видеть?

– Сыну северного Владыки. Лично.

– Юго?!

– Можно, наверное, и так! Мы только что встретились на Королевском погосте. Сегодня годовщина свадьбы отца…

– И годовщина смерти его сестры. Но, извини, я перебил тебя, Анна!

Она чуть сдвинула брови.

Как ты хороша! Даже когда хмуришься! А я всё так же робею перед тобой, словно мальчишка…

– Значит… вот в чём истинная причина?..

– Того, что он был сегодня там? Да. По мнению исидского правителя, Эгнеста опозорила семью, сбежав с нашим соотечественником, но Юго, насколько мне известно, так никогда не думал. За что поплатился и сам однажды. Но именно ему и Эгнесте мы с Исидом обязаны нынешним Договором.

– Который нам навязали, по сути. Отец до последнего считал, что Мёртвый Материк отдавать не следует! "Икс-Айл" слишком опасна, чтобы находиться в руках врага.

Мало мне было слышать это от Брисаниса, от возглавляемого им Совета! И вот теперь… от тебя? Неужели ты здесь ради судьбы сотни лет назад упавшего на планету корабля, Анна? Легенды, очнувшейся и породившей эту бойню. Остановленную с таким трудом. Тебе нужна его тайна?

– Не опаснее доставшейся нам «Виллисы», Ани. Но и её под конец войны было решено уничтожить. Уничтожить то, что мы не можем понять, в чём не можем разобраться. Но…

Анна резко поднялась. Качнулся и с глухим стуком упал на ковёр задетый ею стул.

– «Виллиса»?.. – неосознанным жестом коснулась тесного воротника платья, – Энсент, сколько всё это будет преследовать меня?! Сколько раз мне ещё припомнят наивное девичье увлечение Леском Экетом – победителем, героем?! Сколько?! Я любила мальчишку-курсанта, трогательного, серьёзного, обещавшего провести со мной всю нашу жизнь. Но, оказалось, не способного думать ни о чём, кроме своих железяк, неба, войны… Даже когда мы были рядом, он весь оставался там, весь – с ними… Я… я хотела нормальной жизни, я – женщина, Энс!.. …Уверенности в том, что завтра настанет для нас обоих. Человека, способного делиться со мной своими тревогами и понимающего мои. Мужа, заботящегося о своей семье, отца нашего сына или дочери… – голос её напрягся, задрожал: – Любовь и невеста капитана лучшего в мире корабля!.. Притча у всех на устах. Как живётся притчам, Энсент?! Кто помнит, что они – люди?!

– Леск хотел мира… – в наступившей тишине слова прозвучали невыразительно и как-то сухо.

– Но мира в нём самом не было.

Десяток упругих шагов до двери. Мелькнувший в проёме край тёмно-синего наряда. Стук каблуков по лестнице. Брызнувший со всех сторон яркий солнечный свет...

… Он хотел мира?! Но мира в нём самом не было. Уже или вообще – не могу сказать. Я была ослеплена поначалу. Красивый, немногословный, отчаянный, с несгибаемым стержнем внутри… Прирождённый лётчик-ас – на «ты» с небом… Я была ему подругой тогда, я гордилась тем, что он – именно такой. И плакала без конца, и сходила с ума после – оттого, что каждую минуту ему грозит быть покалеченным или убитым, ждала писем, сводок, любых вестей... Наконец его заветная мечта сбылась – он стал капитаном. У него теперь были слава, экипаж, «Виллиса». А мне… Мне просто хотелось быть любимой. Им. По-прежнему. По-прежнему хотелось значить в его жизни столько же, сколько он значил в моей, но… Лесконт Экет уходил всё дальше и дальше по своей дороге.

Я стояла за него горой, оправдывая, прощая… И опомнилась только тогда, когда он предал моего отца, меня... Предал все наши надежды, пойдя на сговор с северянами. Всех погибших в ничем закончившейся войне – предал.

Офицер, победитель, герой…

"Анна Экет?!". " Не имел возможности знать вашего супруга?!". Да что вы понимаете, Югерт?!

Глава 10. «Чайка» – Рок-Фавору (Югерт)

Её венчальное кольцо сбило меня с толку. И воспоминания. Верно, у Эгнесты под конец жизни было такое же.

Узнал ли бы я, что значит свобода, если б не ты, сестра?

В юности я подшучивал над твоей тягой к «примитивным южным леталкам». А сейчас… сам настолько привык к ветру в лицо, что променял безопасный закрытый астройд на одну из них. И не жалею. Это – моё.

Фальконет высится над едва колышимой сухим послеполуденным ветром травой – сторожит. Пилот разнежился – ленивое пиликание кузнечиков вместе с прочими звуками плавно отодвигается куда-то, нахлынувшая сверху синь, сужаясь, дрожит меж ресниц. В сон клонит неимоверно. И всё же – выпростать из-под головы удобно пристроенную руку, нашарить кнопку связи на лежащем рядом шлеме и в который уже раз запросить Рок-Фавор.

Ещё один сеанс «белого шума»… После вчерашней бури База будто оглохла и онемела.

Югерт уже собрался было прервать попытку, когда кристалл на браслете мигнул, а в наушнике обнадёживающе всхрипнуло.

– «Чайка» – Рок-Фавору. Приём. «Чай…»

– Слышу ...бя, Юго.

Голос Микерта, отдающий усталостью даже сквозь ретушь помех.

– Буря?

– Ты не …вляешь, что …есь …илось! Разгре…ем …чти сутки!

– Я видел авто, Мик. Знакомое. В горах. Южнее Верхнего Поста. Разбитым. Может быть такое?

После некоторой паузы, напряжённо:

– …обности!

– По следам – двое. Рядом пепелище. Похоже – сигнальный костёр. Чуть дальше – обоих подобрал фалькон.

– И?..

– Хочешь знать большее – ставь на машину «чёрный ящик»!

– Юго! Мне не…

Остальное кануло в щелчках и клёкоте. Передать сочтённое им важным пилот передал, но итог…

«Юго! Мне не…»?

«Мне не до шуток»? – Возможно.

«Мне некогда высылать поисковиков»? – Понимаю.

«Мне не хотелось бы, чтобы об этом узнали»? – Это уже хуже.

«Мне неудобно тебя просить, но…»? – А это – совсем плохо!

Новая вспышка кристалла. Откинувший с виска белую прядь Лертайн привычно коснулся клипсы на мочке уха, давая волю низковатым вибрациям «Чайки». Беспристрастность и дотошная обстоятельность интеллектуального центра фалька нередко помогали собраться с мыслями. Нынче – с весьма невесёлыми.

…Что-то ещё?

– «Каждый из рассмотренных вариантов имеет право на существование?»

…И все они разом.

– «Начальник Независимой исследовательской базы на Рок-Фавор Мираж Ф.Шарлевиль-старший, – в обиходе – Микерт, для друзей – Мик, – может просить Югерта Э.Лертайна?»

…О многом. Иное дело, что за двадцать с лишним лет нашей дружбы этой возможностью Мик пользовался всего дважды.

И… ещё одно:

– «Ты не представляешь, что здесь творилось! Разгребаем почти сутки», – эту фразу Юго задумчиво повторил вслух.

… Вчерашний ураган неспроста…

– «Зародившаяся над Мёртвым Материком и остановленная скалами с противоположной стороны Остийского пролива буря явилась неожиданностью для метеослужбы».

… В том числе – и Рок-Фаворовской.

– «Подобного возмущения стихии в данных краях не регистрировалось с четырнадцатого по листопаду шесть сотен тридцать второго года».

… Со дня падения «Виллисы». Тогда казалось – не могущая смириться с потерей, «Икс-Айл» пытается дотянуться до гибнущей младшей. Дотянуться, как умеет.

– «Этот день вошёл в историю Исида как день перелома в ходе войны с государством Аратон за обладание «Десять-сорок девять».

… И – как день победы разума, в войне гражданской.

– «К тому времени из Ветви Федеринтов, стоявшей за мирный договор с южанами, в живых остался лишь глава».

… И некогда отданный им в заложники аратонцам сын.

– «Готовый продолжить наступление на врага любой ценой, потомок Элерона Рэдгарт Лертайн был застрелен в упор собственным братом».

… После чего ураган стих. Надолго. Что до Аратона – ему обуздание амбиций обошлось не династической кровью – сердечным приступом. Одним.

– «Повлекшим за собой скоропостижную смерть Первого Советника государства Николаса Брисаниса и роспуск прежнего Совета».

Юго невесело усмехнулся. Принц-Адмирал севера знал, что у приступа этого было имя. Имя, вошедшее в официальную «Историю войны за Мёртвый материк» под совсем иным предлогом.

И коснулся правой стороны груди – неосознанный жест, стоило только вспомнить…

Эскорта у него больше не было, теперь оставалось уповать на облачность, собственное мастерство и удачу. Удача закончилась, когда из облачности этой вынырнула снизу знакомая до дрожи посадочная разметка. Покачнувшись, неумолимо подалась навстречу. «"Виллиса", нет! Что ты делаешь?! Пусти! Пусти же, я сказал!!!» Но… Сперва заклинило пулемёты. Разом – оба. Следом отказала панель управления. Обрадованная встречей, ни с чем не считающаяся девочка властно и непререкаемо требовала бывшего учителя в свои объятия. Отказываясь понимать, что тому грозит при посадке.

Бережно опустила добычу к себе на палубу... Пушки молчали. В отличие от тут же окружившей машину ремонтной бригады:

– Смотри-ка, у нас гости!

– Ещё какие! Важная, по всему, птица!

Архаичного вида ствол, направленный в голову.

– Вылазь давай!

Юго молча подчинился.

– Раненый?

– Ничего, быстрее заговорит!

Каюта. Оторвавшийся от бумаг капитан окинул хмурым взглядом:

– К Скаю его сначала. Пусть займётся.

Белые стены, слепящий свет…Плотный приземистый человек командует:

– На стол.

Рывком запрокинув, прижимают спиной к поверхности, трещит ткань сдираемого комбинезона.

– Щипцы.

– Держите. Крепко.

Его ни о чём не спрашивают, ему не угрожают, не выдвигают условий… Блеснув, изогнутая сталь входит в рану…

И только по отдавшемуся в виске звуку брошенной в кювету пули Юго наконец понимает – это была не пытка. Это называется у них медициной.

Бьют по щекам. Перевязывают. Ставят на ноги. Ведут коридором. И снова – та же каюта.

– Садись. – Леск Экет неспешно оборачивается. Под распахнутым, накинутым на плечи кителем – плотный слой бинта, левая рука – на перевязи.

– Садись, говорят!

Югерт опускается в кресло. Значит, они с избранником «Виллисы» в одинаковом положении сейчас? Ну, почти…

– Что, кроме тебя некому тушить… их зажигалки?

– И пить коньяк. Трофейный. С их «Декодера».

Капитан подходит к столику. Ловко орудуя здоровой рукой и зубами, распечатывает бутылку. Плеснув бесценную влагу по двум гранёным стаканам, протягивает один пленнику.

– Помянешь?

В немалость хрипловатом голосе ни тени насмешки. И… кивнув, Юго принимает ёмкость. На закуску – разломанная плитка шоколада – часть офицерского пайка. Также трофейного. Пьют молча.

Упёршийся в иллюминатор взгляд.

– Чего ты хочешь, Югерт Э.Лертайн?

– Мира.

... "Виллиса". Секретный проект, мощнейшее оружие, козырь в рукаве – до поры.

Первым впечатлением пришедшего на верфи Юго было: «О каком риске пилотирования ему только что толковали, если это – не взлетит?! Оно вообще не взлетит!». Лертайн ей даже имени перед испытанием давать не стал, так и значилась в документах как непроизносимое: «S-CDVII». А про себя называл «Божественным недомерочком». Всё чаще и чаще – с нежностью, на которую, вопреки заверениям сестры своей, оказался способен.

Эгнеста Э.Лертайн и «Эс-сиди ви-дубльай»… Когда первой не стало, второй втихомолку досталось всё. С поправкой на то, что теперь был не младшим – он становился старшим братом.

А по окончанию ходовых капитаном «Эс-сиди» назначили Холза. Попытки Юго повлиять на это решение отца ни к чему не привели. Рэдгарт Э.Лертайн сыновей не слушал. Для роли флагмана «S-CDVII» была слишком ценным артефактом и, как несколько позже выяснилось – слишком непредсказуемым. В последнем Владыка Исида оказался по-своему прав – и недели не прошло, а Оттонар Э.Холз уже угодил в госпиталь, сверзнувшись лицом вперёд с корабельного трапа. В Адмиралтействе это сочли несчастным случаем.

Преемник его не продержался на Мостике и того срока, угодив при обходе во внезапно открывшийся люк. Совпадение? Корабль любить не способен?! Уставший доказывать закономерность этих совпадений Югерт, сцепив зубы, ждал: что станется со следующим кандидатом. И тогда тоскующий «Недомерочек» выкинула главный свой фортель – свалив на голову ставшему суеверным экипажу южанина. Лесконта Экета. И у того получилось. Получилось настолько, что...

– Я понимаю твои чувства. – Леск невесело усмехнулся и по второму кругу наполнил стаканы.

Тогда Лертайну показалось, что отпустивший его, в итоге, избранник «Виллисы» говорит это о политике.

Но сегодня, после встречи с Анной Бэйли, Юго готов был поверить в иное – капитан жалел его. Слишком понимал и… жалел.

Глава 11. Беглец (Артана, Лесконт)

На его, шагнувшего через порог, «Доброе утро» как ни в чём не бывало обернуться: «Доброе…»

Я ушла от Леска с час назад. Но ни с набитым ртом кивнувшей Лиссе, ни играющему в гляделки с яичницей Шарлевилю знать об этом – лишнее.

– Харли, вы… не изменили своего решения? – подруга слегка прикусила губу. Волнуется.

Только, у северянина уже и беспокойство, и «Пора!» написаны на лице.

– Я бы посоветовался с… моим спутником, если вы не против.

И позавтракав для вида, оба скрылись в комнате по соседству. Советоваться?

А мне в рукав тут же доверительно вцепилась Лисс:

– Тана, что-нибудь случилось? Ты – какая-то не такая!

– Какая это?

– Не знаю… Странная. То сидишь – вся светишься, то вдруг нахмуришься...

Как глупо! Этого только ещё не хватало!

Почувствовав как кровь кидается к щекам, отвернулась живо, пожав плечами. Какое бы придумать срочное дело, только бы покончить с этим разговором! Навсегда!

– Знаешь, у меня нет сейчас времени на…

– Постой… – заступает дорогу, шепчет торжественно донельзя, – я… один вопрос всего! Можно? Скажи, он похож чем-то…

На Капитана?!

– … на Капитана, или я хочу себя обмануть?

Конспираторы!

Газетные вырезки, сотня её рисунков с них!.. Фото у меня на столе – два экипажа на фоне фальконов: Леск и Виллис, я и Ян!.. Не мудрено ведь!

И что теперь?

– Понимаю, я Его не застала, не разговаривала с Ним! Но мне важно знать… Не сердись! – Лисса, к моему счастью, упорно смотрит в сторону.

И мнётся. Как всегда – упорно и трогательно это: «Капитан», «его», «ним» выделяя...

– Ну, похож немного.

Интересно, а я? Как говорю я?

– Похож? – Лисс светлеет лицом, точно сдавшая экзамен ученица. – Значит, дело в этом! Пусть, внешне – совсем нет, но… Он ведь такой же сдержанный, ироничный, жутко упрямый?..

– Что?

– Понимаешь, мне никто больше не нравился никогда, а тут… Я растерялась. Что мне делать?!

Если меня ещё когда-нибудь будут уверять, что заочная влюблённость слепа!..

– Тана, а…

– Артана, можно тебя?..

– Тебя. Э-э-э… Алексей, – как Первый помощник на корабле, озвучивает сникшая разом подруга. – Попроси их остаться! Если с Харли теперь что-нибудь случится, я…

С Харли?!

Он уже успел переодеться в свою робу. Всё? Смотрит, застыв в кресле у окна. Шарлевиль из угла в угол патрулирует пространство.

– Мне сегодня быть твоим штурманом, Командор.

Значит – всё.

– Куда вас отвезти?

– На «Виллису».

На…? Леск, ты в этом уверен?!

– Есть, капитан! Я знаю, где искать…

Улыбается уголком губ:

– Тем лучше. Тогда, лечу пассажиром.

– Какова задача?

Вдруг ответит?!

– Хочу показать Харли «места боевой славы».

– Ясно. Когда вылет?

– Через двадцать минут.

Не ответил…

Киваю. И иду проверять фальк.

Мы играем в себя прежних. Будто под ногами – не покрытый ковром паркет – палуба. Ты смотришь прямо и самую малость отрешённо. Как на Мостике смотрел, приняв решение. И кажется – мы всё ещё там, в небе, и что…

Шорох за спиной.

– Вам не мешало бы отлежаться, капитан!

Советовать могу, а обернуться и просто посмотреть на тебя мне сейчас не достаёт пороху.

– Ты давно летаешь одна?

Медленно выпрямляюсь, убираю на место гаечный ключ...

– С тех пор как отремонтировала старый фалькон. С окончания войны.

– Ясно.

… От прежнего у его машины остались только корпус, да эмблема. Начинку пришлось менять, там выгорело почти всё. Механики сказали – легче построить новую. Но новая была мне не нужна. И помощь не нужна. Я и Эннис перебрали всё сами до последнего винтика.

А потом… потом Эннис вышла замуж, и постепенно мы с «Ветром» остались без штурмана.

Примерно тогда же ко мне подошёл какой-то хлыщ из КЛПВ – Комитета по Ликвидации последствий войны – и прямо спросил: сколько хочу за отреставрированный фальк с «Армады»?

– Для будущего военного музея, для истории…

Легко говорить: «для истории», если эта история – не ваша!

– За фалькон. – Поправила его, не дослушав. – «Фальк» – это слово для тех, кто летает в небе.

Хлыщ посмотрел растерянно и, извинившись, быстро отошёл. К окликнувшей его красивой рыжеволосой женщине. А когда вернулся – пожал мне руку и оставил свою визитку.

В тот день я впервые поднялась в воздух с пустым сиденьем за спиной. Леск это умел, значит смогу и я. Смогу, в отличие от этой дамы никогда никого предавать не умевшая!

Неужели, пройдёт время, и они и «Виллису» превратят в музейное чучело?!

– Не превратят, Артана.

Поняв, что в какой-то момент начала переживать вслух, осекаюсь. Но Леск будто и не заметил этого:

– Моё завещание ещё имеет силу.

«Виллиса»… Лежащая под обломками после…

– Завещание?!

– Да. Сейчас всего важнее добраться до сейфа. Того, второго. Бумаги в нём. И передатчик. Он понадобится Харли. Двадцать восемь, поворот вправо до упора, сто восемьдесят восемь.

– Лесконт!..

– Тебя не затруднит позвать Харли, если ты готова?

Добежав до крыльца, не выдерживаю – оборачиваюсь.

Вовремя. Он стоит чуть согнувшись, сомкнув пальцы на тросе-растяжке, свободной рукой пытаясь нашарить воротник робы.

* * *

Небо… Синее. Игла в запястье. Снова. Зачем?.. «Леск-потерпи-немного, сейчас-Леск!..» Опять будут спрашивать. Я ничего не знаю. Ничего. Мы летали вместе. Просто вместе. «Надо-его-в-дом». Длина – сто сорок один метр. Измещение с боевой загрузкой – семьдесят одна пятьсот. Крейсерская скорость – сто шестьдесят и три мили в час. «Что это? – ТТХ "Виллисы"». Харли, эти следы… Скажите-мне-всё, Харли». Мы летали вместе. Просто вместе. Я. Ничего. Не... Длина – сто сорок один метр. Измещение… «Артана-поспите-пожалуйста, я-посижу-с-ним».

Встать! Холодно. Как холодно. Вытянуть руку. Дальше пальцев не вижу. Плывёт. Это плохо. «Ветер», ты помнишь меня? Помнишь. Они сделают всё. Там. Они смогут. Лесконт Экет, встать! Я сейчас, «Ветер»… Я – сейчас…

* * *

– Артана!!!

Шарлевиль. Белый, как смерть, глаза – огромные, страшные. Вскочив, отпихиваю его с дороги. По коридору – бегом. Едва взглянув на пустую постель, замираю, унимая сердце. И снова – по коридору. Дверь. Ступени. Аллея. Ангар. Фалька там нет.

Глава 12. По душа́м (Харли)

– Леск. Потерпи немного! Сейчас, Леск!

Моя вина. Не будь той аварии, моей поспешности не будь – не было бы и этого приступа. Пугающего. Знаешь, в чём твоя беда, Лесконт? Даже когда ты на пределе, слишком легко поверить, что – действительно железный. Стальной. Как «Виллиса». Убедительно донельзя, Капитан! А в висках – эхом – сказанное тогда, в памятный разговор, Югертом отцу: «Его смерть стала бы делом времени. Он не смог бы жить без «Виллисы». Даже если б хотел». «Не смог бы…». «Не смог…». Знал ли Адмирал, что значит «хотеть» в исполнении Лесконта? Надеюсь, что отец – знал.

Спина… Я забыл о ней, пока мы с Артаной вели тебя в дом, пока выпроваживали – отдохнуть перед зачётом – умевшую, по счастью, делать уколы хозяйку. Не растерявшуюся, не…

– Харли, откуда эти следы? Скажите мне всё, Харли! – серые, серьёзные глаза твоего Командора. Она требует. Поспать бы ей…

Поспали! И я, и она. Я, похоже, потерял сознание, а иначе как бы Лесконту встать, одеться и проскользнуть мимо меня, сидящего в придвинутом вплотную к постели кресле! «Артана, идите, я посижу с ним…», – а сам понял на каком свете нахожусь только когда услышал звук взлетевшего фалькона. И что теперь?! С чего я взял, что Экет должен мне доверять?! С того, что я – северянин, а «свои» упекли его туда, откуда обычно не возвращаются?! С того, что Рок-Фавор – по определению – нейтральная территория, а Капитан, с вымаранными из жизни тремя годами почти, так и остался там… на войне?!

– Артана…

Стоящая на пороге ангара девушка молча обернулась. Будь что будет! Задание я провалил. Что с Леском – неведомо. И отвечать за остальное – мне одному.

– Артана, вы хотели знать откуда у него эти следы и что с ним было? Я расскажу.

– Идёмте в дом, Харли. Пока Лисса не вернётся, нам всё равно не на чем лететь…

Она уселась за стол, налила себе и мне остывший кофе, обхватив чашку подрагивающими пальцами, вопросительно, – просительно, скорее – подняла глаза…

– О том, что он не погиб при падении «Виллисы», я узнал от Юго. Адмирала Севера Югерта Э.Лертайна. Узнал, когда вернулся из… Есть такое место «Управление исполнения наказаний. Зона № 4». Мне было одиннадцать лет, когда сестра Принца-Адмирала – та самая Эгнеста из Дома Элеронов – вопреки воле семьи взяла себе фамилию Экет, выйдя замуж за потомка южан. Он приходился отцу Лесконта двоюродным братом. Ценой спокойствия беглой четы на территории Аратона стала информация об «Икс-Айл». Когда Эгнеста сообщила то, что ей было известно, правительство Юга попыталось использовать полученные сведения в своих целях. Тогда и возникла первая угроза войны. Столкновение удалось отсрочить. Первому министру Николасу Брисанису и главе Дома Федеринтов Миражу Ф.Шарлевилю-старшему. В результате переговоров было решено обменяться «заложниками мира» – детьми, принадлежащими к государственным фамилиям. Со стороны Аратона такой заложницей стала Алиэс Брисанис, а со стороны Исида – я. Спустя шесть с половиной лет Эгнеста умерла. Во время родов. Врач, принимавший их, был из северян. Обвинив Исид в преднамеренном убийстве и нарушении Договора, Аратон возобновил тайные вылазки на Материк. В ответ Э.Лертайны потребовали у Совета Домов казни Алиэс Брисанис. Дом Элеронов это требование поддержал, и сторонники мира – Федеринты – остались в меньшинстве. Тогда отец поднял восстание.

– Федеринты, Элероны… – негромко отрешённо вклинилась Артана. – Разницу меж ними мы поняли только на «Виллисе». Но Белый Юго, предложивший Лесконту Договор, был из…

– Из Элеронов. Существует легенда, – обрадованный, что девушка меня всё-таки слушает, я сейчас был готов забираться в любые дебри истории, лишь бы отвлечь её и отвлечься самому. – О том, что своё происхождение два правящих Дома Исида ведут от… командования «Икс-Айл». Её капитана звали Элерон, а бортинженера – Федеринт. С тех пор потомки первого носят в своём имени инициал «Э», а второго – «Ф»… Наследная черта Элеронов – умение общаться с техникой, а Федеринтов – создавать её.

…Только, если бы не Югерт, выведший друга детства из окружения, а потом отдавший ему под начало Базу на Рок-Фаворе, не осталось бы уже Федеринтов. А ещё… и об этом уже совсем не тянуло думать – особенно теперь – всю жизнь любивший Эгнесту, Мик никогда не снимет траура по… другой женщине. По моей маме. Раньше я не понимал отца. Но теперь и мне, последнему в роду, скоро предстоит выбрать себе невесту. Из северянок. Чтобы наш Дом не угас совсем. Кто б побрал эту «Ф» в моём имени! Не мешавшуюся ничуть, пока… Пока голубоглазая аратонка не сказала: «Я учусь летать. Хочу стать пилотом, как… один человек». И я вчера крепко позавидовал этому человеку. Сперва показалось – только потому, что в выборе своём он волен.

Виллиса-Лисса… И я, и Югерт, и Леск вздыхаем по одному и тому же имени. Но для них – это имя корабля, а меня угораздило… И сам ведь не заметил – как!

– …Да, Юго оказался ренегатом в семье. Он пошёл против собственной династии, тайно поддержав восстание. Алиэс спрятали в нашем доме, но и тот оказался не самым безопасным местом. Для неё. Потеряв младшую дочь Первый Советник Аратона поддержал политику войны. Поставив целью уничтожение «Икс-Айл», как могущества, стоящего за Исидом. Но Мёртвый Материк от того и прозван Мёртвым, Артана, что… одним Исидом не обойдётся.

Союзников в Аратоне, ни тайных, ни явных, у отца и Юго больше не оставалось. Тогда на Рок-Фаворе Микертом и была построена «Виллиса», такой же «призрак», как и пра-корабль.

Мне показалось, или Артана и вправду посмотрела на меня по-другому?

– До Алиэс тогда добрались Лертайны… А как же ты?

– Я? После начала военных действий меня перевели в то самое «Управление исполнения наказаний». Вот тогда я и вправду почувствовал себя заложником. Микерт предложил обмен – себя на сына. Но Юго остановил его, пообещав вытащить меня оттуда. И слово своё сдержал. В тот же день, когда пала «Виллиса» и был убит ваш Первый Советник, я получил свободу. А на выходе из ворот…

– Убит?!

– Да. – Я потянулся к чашке, сделал пару глотков и едва не закашлялся – спазм пережал горло.

Простит ли она мне? И почему мне сейчас так важно, чтоб простила?..

Говорить становилось всё труднее, но ради этих нескольких фраз, которые сказать был обязан, и затевал весь разговор.

Артана ждала. Запоздало заметилось: «А ведь перешла на "ты"…»

– … на выходе я увидел служебную машину и двоих конвойных, выволакивающих из неё человека в аратонской офицерской форме. Погоны сорваны, на запястьях – наручники. Он смотрел прямо и с равнодушием человека, выполнившего свой долг, дошедшего до предела… Так я впервые увидел Лесконта. И запомнил. В лицо. И только через два с лишним года, благодаря мельком замеченному военному фото, понял, с кем встретился тогда. На Рок-Фаворе не знали, удалось ли Капитану уцелеть. Не вмешивая Юго, отец повёл переговоры сам. Нам помог Энсент Рузай и…

– Так Энс… знал всё?! Знал с самого начала и…?!

Дотянувшись через стол, я крепко сжал её пальцы, произнёс негромко, но раздельно:

– И дал ему шанс, Артана. Страшный шанс, я знаю о чём говорю. Но если бы не Рузай и его молчание, могила Леска на Капитанском утёсе была бы настоящей.

– Ты хочешь сказать…

– Я ничего не хочу сказать. Тут, прости, я с Рузаем несколько солидарен.

Я замолчал.

Она долго сидела не шелохнувшись, как Лесконт – глядя прямо перед собой. Потом губы дрогнули:

– Харли!

Нарастающий звук двигателя заставил вскочить обоих. Лисса? По лицу её, кинувшейся к двери, понял – да, Лисса.

Но на аллейке – две незнакомых девушки в лётных комбинезонах.

– Простите, Ани не была сегодня на зачёте, и мы… Она здорова?

– Не была?!

– … мы решили вернуть ей фальк. Из-за вчерашней непогоды всех отправили домой пешком, но утром…

Не дослушав их, я вернулся обратно в дом. Аккуратно свёрнутые чертежи стояли в тубусе возле стола. Там же – планшет с тетрадями.

– Куртка на вешалке, – донёсся до меня голос Таны, по всей видимости, уже выпроводившей девушек. – И… нас повесят!

– Тан, от той водки что-то ещё осталось?

– Нет. Но я нетрезвой никогда не летаю. А для тебя есть ликёр. Не всё ли сейчас равно?

Она неспешно наматывала на запястье шёлковую голубую ленту, охватывавшую вчера волосы подруги.

– Где?

Поняв с полуслова недосказанное мной «… ты её нашла?», пожала плечами:

– В ангаре.

Глава 13. Вместе с ним (Югерт, Харли)

– И всё же… – пробормотал Адмирал Северного флота, то ли к себе, то ли к фальконету обращаясь.

Три часа пополудни – срок разрешённого неофициального пребывания на территории сопредельного государства вот-вот истечёт. А переговорить бы следовало. Как уже было однажды – неофициально и без свидетелей.

Пользоваться голубиной почтой Юго обучился к концу войны. Этот архаизм оказался единственно надёжным сообщением меж его «Альтавистой» и той, которую он потерял. Позднее к пунктам тайного голубиного назначения прибавился «Авантюрист». Удивится ли теперь Энсент Рузай? Или поймёт, что пробиться к нему подобным образом куда проще, нежели, источая запах международного скандала, топтать порог приёмной?

«Так как с погодой снова нелады, есть подозрение, что не всё потеряно. Необходимо письменное разрешение убедиться на месте. Временны́е рамки устанавливай сам. Гарантией порядка – моя голова.

Ренегад».

Тем же шифром – координаты на обороте. И голубь взмыл в текущее маревом небо.

…Отчаянный треск в очнувшейся клипсе.

Уже?! Что ж, значит, не прогадал – военному Советнику Аратона всё так же свойственна сентиментальность.

Но…

– Рок-Фавор – «Чайке». Приём!

– Да, Микерт!

– В машине был младший. Со спутником вдвоём. От них до сих пор никаких вестей. И возбраняется кого-нибудь беспокоить.

Харли?! Только что допекавшее солнце показалось обжигающе холодным. Значит, всё же: «Мне неудобно тебя просить, но…».

Нет… нельзя сейчас о плохом! С мальчишкой всё в порядке. По крайней мере, до фалькона, их подобравшего, он и спутник этот дошли своими ногами.

– Понял. Сделаю, что могу, Мик.

– Если мне простишь. Но это – потом. Сперва их надо найти.

– Кто с ним?

– Нельзя. Ты увидишь сам.

– Ладно. Только не дёргайся. Ты… осознал эту грозу?

– Более чем ты думаешь, Юго!

Странный у Шарлевиля сейчас тон. Тут не только тревога за сына, тут что-то ещё. Но в лоб не поинтересуешься. К тому же, по характерным помехам судя, он сейчас – на общей волне, значит любопытство тем более непозволительно.

– Вот что... Я уже навестил одну сестру. Попробую навестить и другую.

Подло бить по самому больному, только – способа иного, чтобы спросить одновременно и сказать, за пару секунд не придумаешь.

– Да. Если встретишь там младшего, передай, что… Что ему будет по всей строгости за это самоуправство! Отбой.

Отбой…

Что Харли делать на «Виллисе»?! Виновата всё та же гроза?

– Как думаешь, «Чайка»?

– «Подобного возмущения стихии в данных краях не регистрировалось с четырнадцатого по листопаду шесть сотен тридцать второго года».

– Это я помню. Оттого наведаться и хочу… – Адмирал Севера скользнул взглядом по распахнутой клетке на сидении и неволей усмехнулся, решив, что очень вовремя отпустил голубя. Вовремя – ещё и потому, что воображение всё дерзновеннее рисовало недожаренную тушку на лопухе, – завтракать довелось перед рассветом. И с тех пор…

Энсент, что там, в стихах ответ сочиняет?!

Сумерки реют осенние, город внизу незнаком.

Сядь, прогони невезение серым горчащим дымком.

Чутко любя настоящее, память проклясть погоди –

Чайки, по следу летящие, носят на крыльях дожди…

Нет-нет, это – Леск. Из позднего. Многие ли знали, что последний капитан «Виллисы» писал стихи? А вот писал ведь.

…Чтобы парить и не маяться, птицам лишь воля нужна.

Ночь впереди. Разгуляется. Хватит в бутылке вина…

Леск, «Эс-сиди…», гроза… Как же оно всё переплелось и спаялось-то!

…Тем утром четырнадцатого по листопаду шесть сотен тридцать второго года в иллюминатор «Альтависты» стукнула клювом вестовая птица. Такой же голубь.

«Следую к Рок-Фавору. У меня приказ: уничтожить «Виллису»…»

И подпись: «Авантюрист».

Скомкав прочитанное письмо, Адмирал Севера Югерт Э.Лертайн понял – ни выбора и ни времени у него не осталось. Серия залпов, пока не опомнился свой (отцовский!) конвой, стала сигналом к мятежу. На земле сделают, что должно. Только бы прорваться!

Но этого от флагмана, казалось, ждали уже. И попытались остановить. Любой ценой. А когда, расчистив себе путь, он достиг Рок-Фавора…

Леск, ты…!!!

… дымящаяся «Виллиса», на глазах у первого своего капитана, рухнула на скалы.

– Астроид мне! Снижаемся до минимума. Подобрать живых.

Развороченный Мостик… Кресло…

Экет?! Цел?! Врача!

«Мне. Не нужно».

Едва выбрались на воздух, спросил хрипло, отрывисто, иной помощи себе не приняв: «Фалькон?».

И Юго вывел ему из корабельного ангара свой талисман – сентиментальную сестрину память.

– Ты – в столицу? К Брисанису?

Кивнул:

– Прощай.

… А потом, при подписании Мирного договора, на неофициальный вопрос Югерта, Энс Рузай сухо ответил: «Он застрелил Первого советника. И сгорел вместе с ним».

Приближающийся звук двигателя силой вернул Лертайна в настоящее.

Ничего себе, голубь!

Поднявшись с травы, северянин приставил ладонь к глазам. Мешало слепящее солнце.

* * *

Громада лежащей среди скальных обломков «Виллисы» встретила их тишиной. Сумерки сглаживали рваный покорёженный металл, маскировали пробои в стёклах… Вот она, значит, какая… Была.

Эхо от Артаниных шагов стихло, и лишь тогда Харли, опомнившись, смог заставить себя сдвинуться с места. Поспешив следом за девушкой внутрь, споткнулся обо что-то, добавив к нытью в спине свежие ощущения в расшибленном колене. Чертыхнувшись, усмехнулся тут же, решив, что, судя по всему, Непобедимая его не жалует.

– Извини, я не Лесконт, – посетовал шёпотом.

Ответом стал чётко различимый шелест. За гостем кто-то встал. Почти вплотную. Резкий короткий тычок дула меж лопаток:

– Подымайся наверх! Без глупостей!

Его швырнули на пол пустой каюты, и дверь тут же захлопнулась. Не смог без глупостей, потому и лежал какое-то время, скрючившись и не в силах вздохнуть. Вскоре за переборкой забубнили голоса – слов не разобрать – но один из них, непреклонным своим тоном, был уже хорошо знаком.

«Тана?! – Чуть приподнялся. – За что – так?!»

Глава 14. Из огня... (Крендель, Лисса, Югерт)

– Крендель… уйди ты. Ради всего доброго! – негромко и безучастно процедило начальство.

И Ио Э.Лертайну – Первому пилоту Независимой исследовательской базы Рок-Фавора ничего не осталось как ретироваться.

– Я же хотел помочь… – засокрушался тот, исчезая из кабинета в пустынный по причине аврала, коридор.

И что Микерт бесится! Такая гроза была, просто… просто с ума сойти можно! Но разве гроза – это плохо?! А кстати, вправду, с чего это он, а? И Харли всё нет и нет. Хорошо хоть отвод от основной линии связи действует исправно!

Если бы Шарлевиль-старший не обошёлся сейчас так с Ио, Ио бы ему о новоявленном устройстве непременно рассказал. Ну… может быть, рассказал. А теперь… Быстрый спуск вниз по перилам – поворот, ещё поворот… Соскок. Небольшая комнатка, стол-верстак, сплошь заваленный радиодеталями, обломками корпусов, мотками проводов...

А посреди… Ах, ты моя радость! Трещишь? Ну… послушаем...

Наверху начальство нажало клавишу.

– Рок-Фавор слушает!

– Мираж Ф. Шарлевиль?

– Да.

– Вы разговариваете с силами Народного сопротивления. – Голос странный, будто в пустую бочку из-под горючего бормочет. – Мы настоятельно рекомендуем вам отменить свои планы по участию в сегодняшнем аукционе.

– Мне неизвестно чему вы сопротивляетесь и о чём говорите. – Сухо и почти без паузы отозвался Микерт.

– Речь идёт о нелегальных ежегодных торгах в Орайзоне, и о внесённом вами третьего дня вступительном взносе за присутствие на них. Полагаем, известие о том, что в наших руках находится ваш сын, добавит моим словам некоторую… весомость. Завтра вечером c вами свяжутся, чтобы договориться о выкупе. Разумеется, если до этого момента вы будете вести себя правильно и ни с кем не обмолвитесь об этом нашем конфиденциальном разговоре.

Тишина длинной в несколько ударов сердца, а потом:

– Хотелось бы получить доказательства!

– Тому, что Харли Шарлевиль ещё жив? Он жив. Но картина, в зависимости, от ваших действий может в любую минуту измениться. Надеюсь на взаимопонимание.

Щелчок. Конец связи.

Ио стащил с себя наушники, подпёр щёку ладонью и призадумался. Что всё плохо – понятно и так. Что придётся отказаться от неведомых доселе и мало теперь интересовавших Первого пилота торгов – тоже. Сын – это сын, ясное дело. Но, вот, что за зверь такой Народное сопротивление и какое право оно имеет подвергать опасности жизнь самого лучшего приятеля Ио – вопрос ребром. Пусть Мираж Ф.Шарлевиль-старший, пусть дядюшка Югерт и все кому ещё положено, обмозговывают сложившуюся ситуацию как угодно, но наследник Дома Элеронов друга в беде не оставит.

– Диспетчерская служба Рок-Фавора – «Светлячку»: срочно меняйте курс и возвращайтесь на Базу!

Ага! Сейчас!!!

С этим жёлто-белый фалькон скрылся в облаках в направлении континента.

* * *

Стакан с минеральной водой холодит пальцы… Жарко…

Что я здесь делаю?!

Лисс, в который раз за последние полчаса, оглядела задымлённый, гомонящий зал Орайзонского бара. Алексей оставил её здесь, коротко распорядился: «Ждите» и исчез…

Долго ли ещё?

Ещё полчаса…

Как она вообще могла решиться на такое?! Перед зачётом по лётной практике! Таким важным, решающим в её жизни всё!

Ещё почти час…

…Нет, теперь уже, явно – вместо зачёта...

Отчего, увидевшая этого человека, там, в дверях ангара, не помчалась звать Тану, а без всяких возражений… Без возражений?! Ладно себя оправдывать – сама и предложила ему, едва на ногах держащемуся, полуобморочному, быть… штурманом. Её штурманом. В этом полёте – неизвестно куда, неизвестно зачем, только… Только потому, что на вопрос её, зарёванной и запутавшейся вконец, он ответил: «Да. В том числе и – помочь Харли»?

– Лисса…

Вернулся, наконец! Вместо странной грубой робы – белая рубашка со стоячим воротником, переставшие быть военной формой два года назад тёмно-серые офицерские галифе, сапоги той же поры… В руке зажат кошелёк…

– Лисса, я вынужден задержаться здесь. Полагаю, что – до утра. Берите, – тесёмок кошеля не коснувшись даже, протянул весь, – сейчас мы наймём для вас фалькон, и вы отправитесь домой.

– Нет.

Да что же я несу-то такое?! Ведь…

Но ещё твёрже:

– Нет. Алексей.

– Почему?

Если он хотел её обескуражить, это ему удалось. Просто спросив. Не став ни возражать, ни уговаривать.

– Ал… Алекс, вы… служили на «Виллисе»?

– Потише. – Опустился на табурет напротив: – Не думаю, что всем это интересно.

Значит – да?

– Мне… Мне, просто, кажется знакомым ваше лицо. И серый – цвет формы особых войск… Я… военной историей… Но…

– Другой на меня одежды у Оукера в хозяйстве не нашлось.

Оукер?.. Он приезжал однажды к папе – громадный пожилой здоровяк со шрамом через всё лицо. Легендарный владелец баров и доков Орайзона – излюбленного места дислокации искателей приключений всех мастей: наёмников, ренегатов, авантюристов… Им здесь мёдом намазано. И здесь же, как вспоминал Энсент, долгое время была одна из секретных баз Непобедимой…

– Итак? Что вами движет?

– Вы сказали, что выручите Харли. Значит, я буду с вами. – Предлог «вам вновь может стать плохо» на всякий случай застревает в горле.

Анальгетики, нашатырь… всё осталось дома! Чем она сможет помочь, если… если что?!

И вновь – ни споров, ни возражений. Будто во время их разговора он уже успел всё решить. Согнутая в локте рука, кивок, как приглашение – идёмте.

…В конце пологого вырубленного в скальной породе коридора, девушка, повинуясь кивку своего спутника, опускает кошелёк на подставленный крепышом в униформе поднос, после чего их провожают в крохотную комнатку с рядом кресел перед занимающим едва ли не всю стену экраном. Закрывая дверной проём и отсекая свет, шелестит тяжёлая бархатная штора…

– Где мы? – в полной темноте, полушёпотом осмеливается спросить Лисс.

– На аукционе. Нас интересует последний лот. И, что бы тут ни случилось, храните спокойствие.

* * *

– Гадость! Гадость!! Гадость!!! – синхронно с этим кулак, обтянутый бело-бежевой замшей лётной перчатки, трижды впечатывается в заклинившую приборную панель.

Почти на самом подлёте нарваться на собственного дядюшку! Буквально угодить ему в объятия! Нечего сказать, «везёт» тебе, пилот Ио. Здесь не выручат и знаменитые твои кренделя!

– «Я провинился, хозяин?» – почтительный бубнёж «Светлячка» в наушниках.

– Чтобы предупреждал заранее! Друг, называется! – Мина у Кренделя такая, будто его лимонами потчуют. Витамины – в норме, польза – несомненна, а удовольствие на нуле.

– «"Чайка" приказал мне. Он старший. Я не смею ослушаться».

Колёса коснулись травы. Короткий пробег. Стоп.

– Вылезай. – Чуть насмешливый с ленцой, неспособной обмануть племянника, голос Югерта, – Первый пилот Ио Э.Лертайн, что там у вас стряслось?

«Первый пилот Ио Э.Лертайн»… – вот за такое, взамен титула, обращение Белому Юго можно простить всё!

* * *

Так значит, Микерт всё же собирался принять участие в аукционе… Нелегальных торгах, ежегодно устраиваемых в благоустроенных пещерах Орайзона.

Зря я исключал этот вариант, зря поставил на то, что, взвесив свои шансы, он откажется от этой затеи! Знал ведь, насколько его в этой истории занимает «Виллиса»!

Но, для тебя, Шарлевиль, она – лишь этакий сейф, хранящий часть утраченных технологий. Аварийную «Икс-Айл» установку. Неужели ты нашёл способ прибрать Недомерочек к рукам, расчленить на запчасти и вернуть некогда одолженное к пра-матери?

Именно что – к…

Не будь ты уверен, Мик, что грянувшееся о поверхность более пятисот лет назад, взлетит… Почему ты так в этом уверен? И – именно теперь, три без малого года спустя после того как твоё детище стало принадлежащим южанам остовом на скалах, а единственного капитана его нет в живых?

А ещё, ты знаешь, что даже такой «Виллису» я тебе не отдам.

Я не отдам… Вот Югерт Э.Лертайн, Адмирал Северного флота, ты сам это и сказал!

Вот потому и «Если мне простишь. Но это – потом»!

– Ты знаешь куда и зачем твоё начальство откомандировало Харли?

– Нет. – Ио посмотрел чуть обиженно, мол: «Тебе недостаточно того, что я теперь знаю?!»

Ладно.

«– В машине был младший. Со спутником вдвоём. От них до сих пор никаких вестей. И возбраняется кого-нибудь беспокоить.

– Понял. Сделаю, что могу, Мик.

– Если мне простишь. Но это – потом. Сперва их надо найти.

– Кто с ним?

– Нельзя. Ты увидишь сам.

– Ладно. Только не дёргайся. Ты… осознал эту грозу?

– Более чем ты думаешь, Юго!»

– Вот что... Я уже навестил одну сестру. Попробую навестить и другую.

– Да. Если встретишь там младшего, передай, что… Что ему будет по всей строгости за это самоуправство! Отбой».

Интересно, чего хочет Харли?

…Вернувшемуся с долгожданными вестями голубю пришлось заложить немало кругов, прежде чем Югерт призывно подставил ладонь.

«Так как с погодой снова нелады, есть подозрение, что не всё потеряно. Необходимо письменное разрешение убедиться на месте…» – рука с тяжёлым фамильным перстнем спеша разгладила распластанную по колену записку.

Внизу которой знакомым аккуратистским почерком было проставлено: «Даю. Сегодня с двадцати и до полуночи. Авантюрист».

Стрим бы тебя побрал, Энсент!!! И – какой-нибудь, желательно, побольше! Ты знаешь, что воспользуйся я таким разрешением, и к исходу суток в Орайзон уже никак не успею!

Что ж!

– Ио, «Чайку» придётся оставить здесь – он слишком приметен. Возьмёшь дядюшку штурманом? Курс – к Оукеру! Сдаётся, ключ к освобождению твоего приятеля – там.

Глава 15. Место слева (Лисса, Оукер, Крендель)

– Сколько сейчас времени?

Я поднесла к глазам левую руку с браслетом:

– Восемь. Ровно.

И тут же предметы вокруг нас обрели очертания и тени. Это по ту сторону экрана, оказавшегося огромным, выходящим на сцену окном, зажгли свет, а перед микрофоном уже стоял невесть когда успевший появиться распорядитель:

– «Итак, господа и дамы, мы рады приветствовать вас на нашем традиционном ежегодном Орайзонском аукционе! Позвольте представить вам первый лот…»

Какое-то время я больше ничего не слушала и не видела – на полотне, висящем за спиной этого пожилого человека во фраке, луч прожектора чётко, до мельчайших деталей обрисовал… Артанин «Ветер»!

Дар речи вернулся только после того, как на очередное предложение из зала, человек, получивший помощь в моём доме, спокойно произнёс:

– Немного.

– Алексей!!! Что?! Что вы себе позволили?! Это же… это… – мне не хватило воздуха.

Он посмотрел словно сквозь меня:

– Помните зачем мы здесь. Иначе то, что я себе позволил, может оказаться напрасным.

– «Дама под номером девятнадцать – двести восемьдесят тысяч плиниев!»

– «Господин под номерам тридцать четыре – двести девяносто тысяч…»

– «Правый сектор – триста тысяч плиниев!»

– Но Артана…

– Сектора вмешались? Интересно.

– «Дама под номером девятнадцать – триста пятьдесят тысяч!»

Дама усердно торговалась с Правым сектором. Цены удваивались, утраивались. А по моему лицу бессильно текли слёзы.

– «Правый сектор – девятьсот двадцать тысяч плиниев!»

Тишина. Предлагавший до этого девятьсот, Девятнадцатый номер сдался.

– «Девятьсот двадцать тысяч – раз… Девятьсот двадцать – два… три…», – стук, – продано! Лот номер один приобретён участником из Правого сектора за девятьсот двадцать тысяч плиниев!»

– Неплохо, – шевельнулся в своём кресле Алексей, – но, сколько же он тогда собирается выложить за кристалл?

…

– «И последний лот нашей программы. – На сцену вынесли небольшой металлический футляр чёрного цвета. – Здесь, защищённый от внешних воздействий, находится искусственно выращенный кристалл сильвернита. Этот предмет называют вторым сердцем «Икс-Айл». Действующий аналог центральной части ходовой установки, утраченной при гибели корабля «Виллисы» четырнадцатого по листопаду шесть сотен тридцать второго года. Начальная цена – миллион плиниев!

«Виллиса»…

– Центральный сектор – миллион сто тысяч плиниев!

Мой спутник потянулся к микрофону:

– Три миллиона!

По залу пронёсся сдержанный ропот.

– Левый сектор – три миллиона плиниев!

– Правый – три миллиона сто тысяч…

– Центральный сектор – три миллиона пятьсот!

– Пять миллионов!

– Левый сектор – пять миллионов плиниев!

Я вжалась в сидение, крепко стиснув кулаки – это были неслыханные деньги!

Снова ропот в зале.

Центральный… нет, простите, ошибка – Правый. Правый – пять миллионов пятьсот.

Пауза.

– Кто больше?

Посмотрела на Алексея. Он… молчал.

«Пять миллионов пятьсот тысяч плиниев – раз… Пять миллионов пятьсот тысяч – два… Пять миллионов пятьсот тысяч – три! – звук молотка отдался где-то в сердце… – Про…

– Идёмте, Лисс. Здесь нам больше делать нечего.

Поднявшись, я направилась к выходу. Плохо что-либо соображая одолела коридор. В висках, не умолкая, билось: «Виллисы»… четырнадцатого по листопаду шесть сотен тридцать второго года… «Виллисы»… плиниев… плиниев… плиниев…»! Ещё коридор. Полутемная площадка… «Пли…». Растерявшись – куда идти дальше, этого места вообще не припоминая – обернулась.

За моей спиной никого не было.

* * *

– На, выпей, герой! Полегчает, – Оукер протянул устроившемуся в углу дивана собеседнику плоскую флягу. – Виски, как ты любишь.

Тот слабо шелохнулся.

– Рановато тебе ещё с сердцем маяться. Впрочем, при твоей жизни… Пей, я сказал! Если тебя это, конечно, утешит – у Правого есть шанс уйти отсюда ни с чем.

Леск сделал большой глоток и, в упор посмотрев на усмехнувшегося хозяина Орайзона, вымолвил:

– И…?

– У него не оказалось должной суммы. Большую часть борьбы за последний лот парень блефовал. Соблазнился в азарте на твою машину и не рассчитал возможностей. Когда всё кончилось, стоял тут, трясся, залог взять умолял, гарантией долга. Но ты же знаешь, у меня всё строго – сразу и только наличными. Иначе бы такие бездельники давно меня по ветру пустили. Я дал ему пять часов.

– Можешь сказать кто он?

– Владислав Бейли.

– Бейли? – Помедлив немного, Лесконт глотнул снова.

– Ты всё ещё любишь Анну?

– Нет.

– Неужели нашлась девушка, которая… – оживился хозяин Орайзона.

– Нашлась.

– Что ж, рад за тебя в таком случае! Хочешь знать кто был Центральным?

– Спасибо, я догадался.

– Когда, остановившись после пяти, он не стал накручивать тебе цену? Похоже, вас с ним осенило одновременно. Да не хохлись ты так! Если до рассвета Бейли не найдёт денег – кристалл твой. Девятьсот двадцать тысяч за фальк плюс технология, способная обеспечить меня до конца жизни – плата более чем достойная. Я даже спрошу: что ещё для тебя сделать?

– Бумага и чернила найдутся? – встрепенулся Леск. – Если Центральный ещё здесь, передашь ему записку?

Оукер чуть приподнял рассечённую рубцом бровь:

– Лады. И это – всё?

– Всё.

– Ну, как знаешь.

* * *

Крендель привалился к стене дока и классически скрестил руки на груди – поза, отождествляющаяся у него с крайней степенью недовольства ситуацией:

– Почему ты меня остановил?! Мы были уже у цели! И могли заполучить его!

– Я остановился. – Отрезал Адмирал Севера. – А проиграл ли, ещё не знаю.

Поняв, что оптимиста-дядюшку пока лучше всё-таки не трогать, Ио притих.

– Вот, – продолжил тот внезапно, – что меня сейчас занимает – это расстановка сил.

– Ммм… Правый-Левый сектора?

– Да. Не получи Мик ультиматума, треугольник был бы ясен: мы, Аратон и Рок-Фавор. – Подперев стену рядом с племянником, Югерт уставился в тёмный провал ночного неба впереди. – Но Рок-Фавор вывели из игры. Остаёмся – мы и Аратон. Но какой прок южанам взвинчивать цену, выставляя от себя двух претендентов?

– Может, там у них мятеж? Ты забыл Народное сопротивление.

– Не похоже. На мятеж нужны деньги, а их только что спускали на… легенды. Что может дать недовольным Установка от лежащего в руинах, неуправляемого корабля? А по ходу ещё и – старый фалькон. Кроме исторической – вообще никакой ценности для... не имеющий. Нет, не знаю другого столь сентиментального богача, кроме Энса!

– Хорошо, предположим, Правый сектор – Военный министр Аратона. А Сопротивление… – Крендель аж крутанулся на месте: – Установка!.. Что если им нужна не «Эс-сиди», а «Икс-Айл»?

– «Икс-Айл» – это нарушение Мирного договора и открытая война с нами. Плюс – в лучах их заявления Шарлевилю – война и с Рок-Фавором. Решившимся на такое терять нечего, они идут до конца, а не сдаются на пяти с половиной миллионах!

Стрим забери, что этому Левому нужно?!

– Но похитить Харли и не явиться на тор… Ты обещал мне гитару!

Приближающийся звук чьего-то топота, гулко разнёсшийся под сводами дока, вынудил обоих сменить тему.

– Там дека треснула. Я ещё помудрю с ней. Потерпи.

– Господин! Господин! Вам просили передать письмо! – запыхавшийся мальчишка-посыльный потащил из-за пазухи конверт.

– Кто просил? – строго поинтересовался Юго.

– Мастер Оукер, господин! А на словах: «У источника. Сейчас».

Приняв пакет, Адмирал Севера рванул печать… На лице Кренделя явственно читалось желание привстать на цыпочки и вытянуть шею, может даже подпрыгнуть, но из-за широкого дядиного плеча всё равно ничего видно бы не было. Оставалось смириться и ждать.

… Пара секунд на чтение и минута на… Югерт Э.Лертайн извлёк из кармана куртки тяжёлый кошелёк, насыпал, не глядя, полновесную горсть монет – золотых, серебряных… Протянул открывшему рот ребёнку.

– Это тебе. За работу.

Ничего себе!..

Тяжелее всего далось перетерпеть время, пока осчастливленный курьер уймётся, наконец, со всеми своими благодарностями и вприпрыжку умчит отсюда.

– Очень хорошие новости? – воркотнул начавший уже вскипать наследник.

Но нет! Это ещё, оказывается, не конец!

Лишь хмыкнув, изверг снова развернул лист, вновь перечитал его, казалось – уже тысячу сто пятидесятый с лишком раз. Наизусть учил что ли?!

И вот только после этого протянул племяннику. Молча.

«Сумерки реют осенние, город внизу незнаком…»

– И это – всё?! Что за… мистериум?!

– Тебе не понравились стихи, Ио?

Крендель скривился.

Потешается же! Откровенно!

– Ладно, не дуйся! Подожди меня здесь. Я пойду, побеседую с господином Поэтом. Чуется, нынешним переполохом на торгах мы обязаны именно ему.

Ну, и кем бы был Крендель, если б минуту спустя, всю мыслимую осторожность соблюдая, не последовал за дядей?!

Едва оставив здание доков за спиной, Югерт резко обернулся:

– Ио! Я что сказал?! Жди меня там!

Эх-х!..

Глава 16. Встречи (Югерт, Харли, Артана)

Итак, наши пути пересеклись снова. И он прав – поговорить необходимо.

Внутренний двор, образованный с трёх сторон естественными скальными стенами и колоннадой «под старину» с четвёртой. Опершись ладонью о бортик фонтана, ловя в пригоршню другой зубодробительную водяную струю, Капитан отпивался. Не мешая ему, я остановился чуть поодаль. Всё, бешеным мельканием, прожилось и перегорело за дорогу сюда. И когда, обернувшись, – союзник сейчас? враг? – Леск выпрямился мне навстречу, осталось выдохнуть:

– Рад тебя видеть. Как бы ни сложилось.

Утвердительный кивок:

– Взаимно.

– Если ты рассчитывал застать здесь Шарлевиля-старшего…

– Его или тебя.

– Это – не одно и то же. Давно… сотрудничаешь с Рок-Фавором?

– При нынешних обстоятельствах – одно.

Казалось, он не услышал вопроса. Но тот, которого я знал раньше, никогда не играл со мной в поддавки. И я верил, что и в этот раз не станет.

Значит, оставалась честность:

– Леск, мне только что стало известно, что ты жив. А вот Силы народного сопротивления – новость, по всему, и для Шарлевиля.

– Что, кроме таинственности, ещё предосудительного в этих… силах?

Да, узнаю! Но мне было совсем не до иронии:

– Мику за три часа до начала торгов объявили, что его сын у них в заложниках. Со всеми из этого вытекающими ультиматумами.

– Вот как… – Опускаясь на край каменной чаши, с нечитаемым выражением на лице.

Я обманулся, Капитан ёрничать и не думал. Теперь, когда он расположился так, подсветка от фонтана выдавала и резко обозначенные скулы, и глубокие тени под глазами, и напряжённый зало́м складки меж бровей…

Всё это смотрелось ужасающей миной при… безупречной выдержке.

– Я не сотрудничаю с Рок-Фавором. Сутки назад Шарлевиль-младший вытащил меня из небытия. Насколько понимаю – потому что я связан с «призраками». На пути к Верхнему Посту его авто угодило под обвал. Нас подобрала и приютила мой бывший командор. Утром я предложил Харли лететь с ней на «Виллису». Тамошний передатчик берёт Фаворовскую частоту…

Значит, до «Виллисы» они не добрались.

А…

– Леск?.. – понимая, что вряд ли он признается, я всё же не удержался: – Ты сказал… «вытащил из…»

– Из небытия. До того было Управление исполнения наказаний.

«Он застрелил Первого советника и сгорел вместе с ним» – брошенное мне при подписании Мирного договора Рузаем. Значит, вот что Энс имел в виду.

Плен. У своих же! И по Лесконту видно – какой.

А за стенами камеры – пышные похороны героя.

С почестями!

И я поверил.

Стоп. Соберись, Юго. Об этом – потом! Сейчас – слушай!

– Неужели, Энсенту, в свою очередь, пригрозили… жизнью Артаны? Глупо.

– Разве, Правый – не он?

– Нет. Для Энса… это… тоже новость. Кажется.

– Что именно?

– Нынешняя… расстановка сил, – садящимся голосом уточнил Капитан.

Я вопросительно глянул на него.

И осёкся.

…Он умел бравировать до последнего. Причину этой, усталой показавшейся, хрипотцы я понял только когда следом приступ страшного, тюремного кашля встряхнул его всего, вынуждая раз за разом сгибаться.

Плохо дело! Если отнятая ото рта ладонь будет в крови…

Отдышавшись едва:

– Его… здесь… не было. Правый – Владислав Бейли, и он…

– Леск! – резко перебил я. – Покажи руку.

Вскинул голову, недовольно прищурился:

– Это – не чахотка, Юго. Некогда об этом.

– Руку покажи! – Я готов был скрутить его, если не подчинится.

… Медленным жестом вытянутая вперёд правая.

Темнота мне уже не мешала. Сознавал ли он это? И знал ли сам – что именно с ним происходит?

Лучше бы – кровь.

От чахотки есть средства. Но, над оттисками только что впивавшихся в ладонную мякоть ногтей – две похожих на размашистый «икс» линии. Будто следы давнего ожога.

– На левой – тоже? – не ведая на что ещё надеюсь, выдохнул я.

– Сам не догадываешься? – хмуро бросил он и поднялся с бортика. – Хватит. У нас и так мало времени.

Знает.

* * *

– У Бейли – несколько часов, чтобы найти необходимую сумму. – Мы ступали служебными тоннелями Орайзона – коротким путём к ангару.

Для начала нужно было чем-то занять Ио и отыскать Лескову спутницу.

– …за лот. Правый погорячился с «Ветром» и денег ему не хватило.

Помня, что Оукер всегда благоволил к Капитану, я не стал уточнять у Леска об источнике такой осведомлённости.

– Но если, будучи этой Народной силой, он за Мика принял тебя или меня…

– Вряд ли. Понимать, что Микерт, при таком раскладе, шёл бы до победного он всё-таки должен. А если даже и так, всё одно Харли с Таной пока ничего не грозит. Они ему нужны. Как самый быстрый способ достать деньги.

– Хочешь сказать, если Сопротивление – Бейли, он станет требовать выкуп? С Шарлевиля? С Энсента?

– С Энсента – это уже государственный переворот, Юго. Надеюсь, что они не зашли так далеко. Если конечно не… – Леск не договорил. Больше всего похожий сейчас на обдумывающего ход гроссмейстера.

«На мятеж нужны деньги, а их только что спускали на… легенды. Что может дать недовольным Установка от лежащего в руинах, неуправляемого корабля? А по ходу ещё и – старый фалькон. Кроме исторической – вообще никакой ценности для... не имеющий. Нет, не знаю другого столь сентиментального богача, кроме Энса!».

Не я ли только что рассуждал об этом с племянником.

Но, если это не мятеж...

– На мою просьбу о разрешении попасть на «Виллису» Авантюрист назначил мне время… аукциона. Этот шифр ты должен помнить.

Рузай!.. Листок в кармане куртки. Тот, второй…

– Узнаю Энса! Не замечать того, что творится у него перед носом – в его духе. – Экет, как всегда, был беспощаден.

И, возвращая мне записку:

– Тогда, всё верно, он доверил свои дела…

Внутри словно что-то оборвалось:

– Фанатику древностей?

– Похоже, что – так.

* * *

Три тяжёлых поворота вгрызшегося в замочную скважину ключа. Когда свет из открывшейся двери полоснул по глазам, я был на ногах.

Четверо. Одна из них – Артана.

Первым заговорил высокий худощавый парень в очках на остром носу:

– Мираж Ф.Шарлевиль. Я – Тави Айданен, от имени ремонтной команды «Виллисы», приношу тебе извинения.

И, почесав затылок под кепкой-пирожком, смущённо добавил:

– Узнай мы Командора сразу… А ты ведь – северянин, ну… сам понимаешь. Вот ребята и перестарались с тобой. Не серчай. Мы выросли на войне.

Несколько секунд он и я молча смотрели друг на друга.

– Я тоже… вырос, - вытолкнулось сипло, с усилием. Прежде чем осознал: улыбаюсь. Настолько всё это напоминало примирение после драк – там… в детстве!

Которое в одиннадцать лет от роду кончилось.

Но – не по нашей же обоих вине!

По всей вероятности, и Айданену пришло в голову нечто похожее:

– Ты здорово дерёшься, Инженер! – осклабившись, он протянул навстречу раскрытую ладонь. Тёмную от работы с машинным маслом. – Считай, прошёл вступительное к нам испытание!

Прошёл…

Отцепивший пальцы от столешницы, я убедился, что стоять прямо было тем ещё «удовольствием». И, если бы не это удержавшее меня рукопожатие, и не подскочившая, следом Артана, молча приобнявшая за плечо, я упал бы сейчас, скорее всего.

– Идти можешь? Там у нас в каюте рядом – обезболивающее.

– Какой… крепости?

– Нормальной! – удовлетворённо кивнул механик. – Только, передвигайся, давай!

… Треть стакана бренди без закуски. И стены, качнувшись слегка, плавно устремились куда-то.

– Ещё по одной. – Командовал, разливая, Айданен. – Помянем Капитана. Хороший человек был. Мне брат много о нём говорил. Родной. Он здесь – Первым помощником… Ему тоже – светлая память.

Пока все вставали, Тана метнула на меня быстрый беспокойный взгляд. Я тряхнул было головой: «Ничего…». И тут же зашипел – плеснувшее из ёмкости бренди пришлось аккурат по разбитому колену.

Стеклянным позвякиванием отозвалась початая бутылка, глухо стукнули друг о друга миски… Этот внезапно раздавшийся и тут же смолкший вибрирующий гул…

«Виллиса»?!

– В машинное! – рявкнул на своих притихших ребят бригадир.

– Ар-р…тана…

– Я – к сейфу, Харли! Самое время!

Да, она оставалась Командором. Приказ Капитана – превыше всего.

* * *

«Сейчас всего важнее добраться до сейфа. Того, второго. Бумаги в нём. И передатчик. Он понадобится Харли. Двадцать восемь, поворот вправо до упора, сто восемьдесят восемь».

Последние восемь-восемь… Широкая свинцовая дверка поддалась…

Рация.

Безжизненна. Всё-таки не выдержал корпус удара!

Под ней – опечатанный оттисками личной печати конверт. И… Что-то ещё? Да. В самой глубине – крохотный футляр. Пальцы коснулись округлой бархатной поверхности, потянули добычу на свет…

Артана Веслер! Это – прошлое! Его прошлое… Не сметь!

… Это – прошлое. А потому – не сметь сейчас ни злиться, ни кусать губы, ни… Но как же жжёт ладони простая тёмно-синяя коробочка для… кольца. Гладкого, золотого, сверкнувшего в луче фонарика и… расплывшегося. Всё-таки расплывшегося! Ненавижу себя за эти слёзы! Не-на-ви-жу!!!

И – рывком единым – сургуч с плотной вощёной бумаги.

Завещание

Город Престель. Столица. Аратон. Двенадцатого по жатве, шесть сотен тридцать первого года.

Я, Лесконт Э.Кет, восьмого по таянию дня, шесть сотен четвёртого года рождения, проживающий…

…настоящим завещанием делаю следующее распоряжение:

1. Свой корабль и всё прочее мое имущество, какое ко дню моей смерти окажется принадлежащим мне, в чем бы то ни заключалось и где бы оно ни находилось, я завещаю команде оного корабля – моего крейсера «Виллиса».

2. Содержание статьи 158 Кодекса государства Аратон мне нотариусом разъяснено.

3. Текст завещания записан нотариусом с моих слов и до подписания прочитан мною лично в присутствии нотариуса.

4. Настоящее завещание составлено в двух экземплярах, каждый из которых собственноручно подписан завещателем. Один экземпляр завещания хранится в делах нотариуса города Престеля, а другой экземпляр выдается завещателю Лесконту Э.Кету.

Подпись…

– Тана… Можно? – скользнул по раздолбанной рации луч фонарика Шарлевиля.

Вздрогнула опомнившись. Не слышавшая ни шагов, ни звука открываемой двери…

Харли осторожно взял из разжавшихся рук лист:

– Элерон, всё-таки… Лесконт Элерон Кет. Ты знала?

– Нет… – в едва освещённой каюте это прозвучало потерянно и глухо.

– Понимаю. Вряд ли ему нравится это имя. А оглашение последней воли сочли… Ты плачешь? Не надо… Иди сюда.

И я послушно уткнулась лбом в тепло его куртки.

– Леск говорил… Он сказал: «Моё завещание ещё имеет силу»!

– Верно. Кому о возвращении его известно! А значит, официально Капитан всё ещё…

Отстранилась чуть.

Шарлевиль Федеринт! Ты можешь мяться сколько угодно, сколько угодно отводить глаза, можешь отвернуться и презирать меня за эту слабость, но правду говорить ты будешь!

– Нет… Ты совсем не умеешь лгать. И Лесконту это тоже всегда с трудом удаётся. Что с ним происходит? Просто скажи.

Он молчал.

– Я люблю его. Давно. Понимаешь?!

Кивнул серьёзно.

И, внезапно разжав руки, прислонился к стене. Сесть здесь было некуда.

– Кровь Элеронов… Способность общаться с «призраками» – очень странная, глубокая эмоциональная связь. Обрекающая и избранника, если избравший гибнет.

– Обрекающая на?.. Харли, Леск ведь очень сильный! И – «Виллиса» погибла почти три года назад!

– Два с лишним из которых он провёл в защищённом от воздействий месте. Любых подобных воздействий из вне… – отчеканил он. – Но, да, Капитан – очень сильный, ведь всё это время там… у него оставался он сам – его память, вина, тоска, то против чего экранирующие стены ничем помочь не могут. И, знаешь… дай ему хоть маленький выбор, и такой человек, как он, непременно выберет что-то иное. Не сгореть в одночасье на свободе и не двинуться медленно с ума в камере – он найдёт третий вариант. Свой собственный выход. Так что, в том, что с ним происходит – слово за ним. – Помолчал немного. – И за тобой.

Потом тряхнул головой, будто отгоняя наваждение:

– Ты… прости, Тана, я пьян, устал и, кажется, говорю бессвязно. Пойдём. В поломанных Установках я разбираюсь больше.

… В машинном отсеке попросил Айданена увести ребят наверх и не возвращаться, пока не позовёт, что бы ни происходило.

– Харли…

– Всё в порядке. Иди с ними. Я просто сделаю здесь, что могу.

Глава 17. Полюса (Лисса)

Безлюдные полутёмные коридоры – как во сне. Направо? Налево? Дальше? Сколько здесь уже плутаю?

… И готова обнять человека в униформе, вынырнувшего из бокового прохода невдалеке. Тот самый – коренастый.

– Прошу извинить меня. На выходе я разминулась со своим спутником. Левый сектор… Вы не могли бы помочь? И… можно ли воспользоваться рацией? Это необходимо.

Об Алексее он ничего не знал. Но отвёл сюда – в комнату, похожую на караулку, указал на стол с передатчиком. Пододвинул стул. Пообещал через несколько минут вернуться и, в зависимости от моего пожелания, проводить в бар, гостиницу или в док…

На шесть моих вызовов подряд дом, где должны бы уже сходить с ума от неизвестности, ответил пугающим молчанием.

Спят?

Связываться с «Ветром» уже бессмысленно. После того что сделал наш с Артаной гость… А где, и как искать его самого я теперь не представляю.

– Рузай-холл! – моментально отозвавшийся голос друга кажется единственной сейчас связью с миром.

– Энсент, это я…

А руки, губы – всё дрожит.

– Лисса?! Рад тебя слышать!

– Прости, пожалуйста, что я – ночью! Но мне очень нужен совет… Твой совет. Я в Орайзоне и… я… мы…

– Стоп. Сначала успокойся. Я верно услышал: ты – в Орайзоне? – он будто поперхнулся, – Что ты там делаешь?! Господин Анджей с тобой?

– Нет, папа в командировке. Не перебивай только. Я была с Алексеем… – Запинаюсь, осознав, что фамилии своего спутника не знаю. – На аукционе. Но мы проиграли. В самом конце. Правому сектору.

– Прав… Последний лот?!

– Да. «Сердце «Икс-Айл», Установка «Виллисы». А когда всё кончилось, я ушла вперёд, но заблудилась в коридорах. И теперь мне вообще неведомо, где он.

– Этот… твой спутник?

– Да. Алексей. Мне очень нужно его найти, Энс! Он плохо себя чувствовал, совсем… Я боюсь, что с ним что-то могло случиться! И… – снова запнулась, собираясь с духом. – Или нужно как-то выбраться отсюда домой, если… если он просто… не стал меня дожидаться.

Какое-то время, на том конце, ничего иного, кроме шорохов и отдалённого писка, не слышно.

– Энсент?.. Энс, приём!

Тишина.

Да что же это такое?!

– Энсент!!!

– Так… Слушай меня внимательно, Лисс. Страшного не произошло. Тот, кто выиграл торги…

– Секунду! – спешно бросаю в переговорник.

Дверь за спиной настолько не вовремя отворяется! И, с просительным видом обернувшись, хочу уже сказать своему давешнему провожатому, что сейчас закончу разговор…

Северянин?!

Среднего роста, тонкий, беловолосый. Лет… шестнадцати.

– Ты это что тут делаешь? – наушники сняты с меня рывком. Единственное – успеваю, слепо ткнув клавишу громкой связи, взвизгнуть:

– Там – Военный советник Аратона! Если со мной…

– Оставьте её, Ио. – Лицо вошедшего следом, при ярком освещении кажется ещё более бледным, отточенным, строгим… – Я разберусь.

А взгляд…

– Вы. – Только пролепетать и смогла.

Стало страшно. Страшно – до ёкнувшего и вставшего сердца.

Вы?!

Происходящее превратилось для меня в горячечно осознаваемую смену кадров, за которыми будто – со стороны… Будто – не я.

Вот, стою и смотрю, как, протянув руку, он отключает динамик.

…поднимает с пола упавшие «уши».

…неспешным привычным движением надев их поверх Артаниного шарфа, всё так же по-пиратски охватывающего голову, поправляет микрофон.

– Энс, я тоже «рад» тебя слышать.

А вот:

– Идём! – тут же вцепившийся в локоть Белоголовый тянет меня к выходу. – Подожди нас в коридоре.

…под чей-то мягкий и в то же время не терпящий возражений тон: «Ты тоже, Ио».

…тон этот с трудом, но заставляет отвести глаза от силуэта возле стола, и я едва не вскрикиваю:

– Юг…ерет?!

Нет, вскрикиваю!

– Югерт – поправляет меня Принц-Адмирал Исида. – Посидите пока в баре, ребята. Мы придём за вами.

…закрывает дверь.

– Тебя вправду зовут Лисса?

Поднимаю голову, осознавая себя неловко опускающейся на пол у коридорной стены. Меня всю колотит, ноги едва держат…

Исидец смотрит в сторону, и слава небу! Неторопливо продвигаясь от косяка к косяку, он тщательно выискивает…

Щёлку?!

Это его занятие непостижимым образом заставляет чуть расслабиться.

– Анна... Зовут – Анна. Но друзья называют Лисс.

– Ио. А моё прозвище у сослуживцев – Крендель. Потому что друзей у меня только двое: Харли и мой «Светлячок». – С этим он стаскивает с себя куртку: – Сядь, лучше, на неё, Лисса, а то простудишься и умрёшь, а мы еле тебя нашли!

– Спасибо… – Пытаюсь улыбнуться. – «Светлячок» – это ва… – нет, его решительно невозможно называть на «вы»! – твой астроид?

Обернувшись, улыбается в ответ открыто:

– Фалькон. Астроиды способны только выполнять приказы. Ты летаешь?

– Да, я учусь на пилота.

– И, как?

– Нравится.

– Нравится? – задумчиво склоняет голову на бок, будто пробуя слово на вкус. – Впрочем – тоже ответ. Ты не сказала «хорошо» или «плохо», ты сказала – что для тебя самое главное.

– Но ведь, летать надо хорошо.

– И будешь, – уверенно кивает он. – Если нравится. Я очень люблю летать. Небо – самое удивительное из того, что я когда-либо видел. Ему всё равно кто ты и на чьей стороне, важно лишь то насколько ты его понимаешь.

И резко обрывает сам себя:

– Ладно, идём в бар! А то дядя… – Протянув обе руки навстречу: – Идём же!

Важно лишь то…

Поднимаюсь. Теперь это получается на удивление легко.

– …Только, мы сядем где-нибудь с краю. А то я по пути отвинтил у одного разгильдяя прибор ночного ви́дения…

– У кого и что ты отвинтил? – В возникшем позади нас прямоугольнике света – резкий внушительный силуэт. – Оцени, Лесконт, его и на минуту нельзя оставить! То подслушивает, то ломает навигацию. Зачем она тебе?

– Чтобы не улетел.

– Браво. – Негромко резюмирует выходящий следом за северным Адмиралом…

Я не сошла с ума – Лесконт. Лесконт Экет. Капитан «Виллисы».

– …Юго, не только я пускаю в расход чужие фальконы!

Я отвожу глаза, чувствуя – бледнею, когда, пропустив вперёд северян, он смотрит на меня.

Леск…Человек, которого я так оплакивала, которого так долго любила… и которого так… не знаю.

– Извините, Лисса, я вынужден был задержаться. Вы очень устали?

– Нет… – лгать ему я не могу, но…

– Ясно. – Мягко произносит он. – Мы идём в док, после чего отправляем вас домой вместе с Ио. Постарайтесь оказаться на месте как можно быстрее. Если Артана и Харли там, сразу сообщите нам об этом. Связь через Энсента. И не отходите от рации.

– Что-то случилось?! С ними?

– Ио объяснит. По дороге. – Он ускоряет шаг, нагоняя Ио и северного Адмирала… Спешит.

Но я всё же решаюсь:

– Подождите!

Обернулся…

– Может, это важно? До того, как связаться с Энсентом, я сперва пробовала найти Тану…

– Вам кто-нибудь ответил?

– Никто. А…

– Они собирались на «Виллису».

– Лесконт… – И это сказать труднее всего: – Им не на чем лететь!

– Не на чем?..

– Мой фальк остался в училище.

На миг он хмурится, а потом кивает.

– Всё будет хорошо, Лисс.

Сказал, будто отрезал. А глаза, из коньячного в миг потемнели до… до чёрных почти. Кого и в чём сейчас пытается убедить Капитан? Меня? Себя?

Глава 18. Я остаюсь (Владислав, Лисса, Артана, Югерт)

«Дело моей жизни… Нет, не так, – зачеркнуть. «Дело последних семи, пяти… лет, смотря с чего начинать, которые и были – жизнь, заключённая в любимой женщине и архивной пыли, пошло прахом».

Сумбур!

Скомканный лист падает со стола.

«Сорю…» – странная для сейчас мысль. Но ты так любишь порядок. Порядок во всём. Прости. Я сделал тебя несчастной.

Требовательный стук в дверь.

Вот и всё.

– Входите, открыто.

«Владислав Бейли, по приказу Военного советника Аратона вы арестованы»?

В проёме – высокий, слегка сутулящийся силуэт.

– Бейли?

– Да. Опустите оружие. Я не стану сопротивляться.

Визитёр делает несколько шагов вперёд, останавливается. Три чёрных точки продолжают смотреть на меня в упор – глаза и дуло.

– Харли. – Пауза. – Мираж Шарлевиль-младший. Где он?

– Он на «Виллисе», – оказалось, сохранять спокойствие несложно, когда почти уже мёртв.

– Будучи членом Комитета по Ликвидации последствий войны, я находился на этом корабле. В качестве консультанта. И присутствовал при встрече Шарлевиля ремонтной бригадой. Эта встреча привела меня к мысли о народном сопротивлении уничтожению исторических ценностей. И к решению предъявить Рок-Фавору ультиматум в подобной форме. Я не сожалею о своих действиях. С кем имею честь?

– С её капитаном.

Лесконт Экет?!

Полутьма мешает мне различить черты, но…

Голос. Осанка. Манера держать оружие в левой руке. Да, несомненно, он. История имеет свойство повторяться.

– Тогда, «честь» – неподходящее здесь слово. Вы пришли, мои мотивы вам известны. Не медлите, стреляйте. Как в Николаса Брисаниса. У вас в этом деле большой опыт. Я вижу, северяне с благодарностью дают убежище мнимым… покойникам.

Дуло слегка вздрагивает и замирает вновь. Стук часов в тишине...

Резко перекрытый шелестом лёгшей у моих ног перчатки. Белой.

– Юго… – сипло выдыхает капитан. – Стрим твою!..

– Лесконт Экет, прошу вас быть моим секундантом.

– Полагаю, они не потребуются, Югерт Э.Лертайн. Времени на протокол у нас нет. Оружие? Место?

– Время на оскорбление у вас нашлось. Следовательно, потрудитесь найти и секунданта. Пистолеты. На рассвете. Площадка за ангарами.

* * *

Меня слегка пошатывало. С Кренделем оказалось очень страшно летать. Тем более, когда сидишь за спиной – совсем другие ощущения. Но он – ас. Это я не привыкла к таким скоростям. И подчёркиванию своих эмоций фигурами высшего пилотажа!

Окна до́ма темны, лишь во флигеле обслуги сквозь жалюзи пробиваются неяркие желтоватые полоски.

«Госпожа Артана ближе к вечеру отправилась на корабль вместе с вашим гостем и не сказала когда вернётся. Да. На вашем фальконе. Нет. Насколько мне известно, его любезно возвратили из училища соученицы госпожи Анны», – отчитался мне заспанный Нортли – дворецкий.

– Тогда нам – на «Виллису», – опасно свесился из кресла пилота Ио.

– Но капитан велел…

– Не отходить от рации? Рацию можем взять с собой. Сидеть здесь нам не велел никто! Ты залезаешь?

– Сейчас… Я сейчас!

Ноги сами понесли меня к крыльцу.

И вовремя! Передатчик в папином кабинете уже надрывался.

– Асейн-холл!

– Добрались нормально? – Лесконт. Сквозь жуткие помехи голос – на пределе слышимости. Диапазона приёма едва хватает.

– Да. Таны и Харли нет. Прислуга сказала: они полетели на «Виллису». Ближе к вечеру.

– Ясно. С ними всё в порядке. Передайте Ио: пусть летит туда же и дожидается нас. И ещё – что с Рок-Фавором я связался.

– Хорошо. Капитан… можно я полечу с ним? Пожалуйста!

– Вам решать. Но про «Ветер» я скажу ей сам. Отбой.

* * *

Когда северной окраски фальк, – герба на борту нет – личный, описав плавную красивую дугу, зашёл на посадку, по пушащимся из-под шлема светлым локонам штурмана ещё издали определилось – Лисс.

Наконец, она спрыгнула на палубу, и мы бегом бросились друг к другу.

Повисла на шее:

– Тана! Таночка!..

– Шарлеви-и-и-иль! – мимо нас, показалось, пронеслась молния. Одетая в лётный белый комбинезон.

– Лисса!.. Леск?.. – едва выдавила пережатым горлом.

– «Алексей! Бывший мой сокурсник…» – передразнила она меня. Ничего тебе говорить не буду!

И…

– Артана! – будто сквозь пелену – отрезвляющий тон. Запястье моё крепко перехвачено. Шёпот в самое ухо: – Успокойся!

Харли. Другой рукой он опирается на обломок какой-то трубы. Брюки на правом колене порваны, левая сторона лица под глазом опухла, весь в машинном масле…

Я отвернулась. Мне стало жгуче стыдно. Перед ним.

* * *

Я сидел на поваленном бетонном столбе. Перебирал и смазывал пистолет. На шаги за спиной не обернулся. Это Леск. Вернувшийся от Оукера. Надо было сказать Хозяину Орайзона...

– Мне удалось связаться с Микертом и Ио. Поставил их в известность, что Харли ничего не грозит, – подходя бросил мой поверенный.

Тон ледяно-сух. Злится. Бешено сейчас злится. И, возможно, прав в этом, но…

– Спасибо.

Он пожал плечами и опустился на камень поодаль.

– Бейли ничуть не удивился твоему «воскрешению». Тебе… это тоже показалось странным? – спросил, чтобы хоть как-то заполнить пришедшую на смену тишину. Но внезапно нарвался на откровенность:

– Он был секундантом Брисаниса.

Я вопросительно поднял глаза. Не хуже Лесконта будучи знаком с Дуэльным кодексом…

– …И ещё не стал его зятем. – Вертя в пальцах патрон, Капитан говорил негромко, отрешённо, будто сам с собой. – Времени также было в обрез. С пятнадцати, по счёту «три». Я выстрелил первым…

Небо светлело. Через десять минут, максимум через двадцать, Леску отсчитывать те же пятнадцать шагов.

* * *

Теперь – ждать. Пытаться не вздрагивать в такт каждому новому содроганию «Виллисы». Напоминая себе то и дело: всё-хорошо-всё-хорошо-всё-хорошо…

– Тана… – тихонько придвинулась ко мне подруга. – Ты… всё ещё сердишься?

– Нет.

Мы сидели в каюте. Всё в той же. За столиком у светлеющего иллюминатора, прихлёбывая из стаканов чай. Харли и Ио спортивного интереса ради пытались колдовать над останками рации.

– Я понимаю, я должна была тебе сразу сказать, но… и ты…

– Я тоже понимаю.

– А ещё… Как думаешь, мне стоит поговорить с ним?

– С кем? – улыбнулась, вовремя проглотив это «из них».

– С Харли. Скоро вернётся Капитан, и мы, возможно, больше не увидимся.

Хотелось ответить, мол, какой же я тут тебе советчик. Но…

Вздохнув, Лисса тут же решительно окликнула:

– Харли! Можно вас на минутку? Мне нужно вам… сказать.

По тому как он поднялся ей навстречу, мигом став серьёзным, как прихватил с собой куртку, показалось – ждал этого разговора.

– Они влюблены? – отрывая взгляд от паяльника, поинтересовался Ио, едва захлопнулась дверь.

Я пожала плечами, показывая, что вовсе не собираюсь это обсуждать.

– Лисса такая… замечательная, – будто не заметив моего жеста, грустно и серьёзно продолжил этот юный душевед, – но никаких шансов у неё нет. Харли – последний из Дома Федеринтов. А последних из рода не спрашивают о сердечных привязанностях. И это ему предстоит ей сейчас сказать. Всё что они могут друг другу подарить – сегодняшние несколько часов. Если будет так, я его не выдам. А ты?

– Я? Ио… – после этих слов он уже не казался мне ни юным, ни «душеведом», – почему избранник обречён, если…

– Если избравший погибает? Я не знаю. Ни отец, ни Микерт, ни даже Юго ни разу не говорили при мне об этом. Но разве ты сама не поняла, что так не всегда происходит?! Дело не в «Виллисе»… На левой ладони у Капитана вертикальная черта, как бывает от ожога. Это – «Айл». Попроси его показать правую.

– «Икс» и «Айл»?

– Правильно. Тогда, лучше – не проси. Он будет жить. Я тебе обещаю.

Отложив в сторону паяльный прибор, Ио Э.Лертайн не спеша потянул вниз молнию комбинезона, снял через голову витой шнурок, на котором знакомым зеленоватым светом играл узкий столбик прозрачного камня.

– Харли сегодня из такого же осколка сделал для Капитана одну штуку… Это связь через наши Установки и – с Орайзоном тоже. Смотри, пока я не передумал. Кристаллы связаны друг с другом. Вот сейчас я посигналю Югерту…

В такт дробному касанию его пальцев зелёный отблеск то вспыхивал, то гас.

А потом… Не знаю сколько прошло времени. Час, два, больше… Для меня, бесцельно бродящей по кораблю, границы между прошлым и настоящим уничтожились, стрелки увязли в этом смешении.

Проведённые здесь вахты… Возвращения с заданий… Спокойный размеренный тон Леска сквозь грохот и горячку боя. Вечные наши с Капитаном препирательства… Тайком вздыхающая по нему акустик Инна. Гитара в кубрике… Смех Яна… Грохот подъёмника в ангаре… Устало прислонившаяся после очередного вылета к фальку мой штурман Эннис…

…Избегая разговоров, стоять на знакомой палубе, стискивать больно впивающийся в ладони леер и смотреть, смотреть, смотреть в небо… Закатное уже.

Когда почти стемнело, механики едва не силой увели меня в кают-компанию.

Всё что можно было – ими надраено до слепящего в свете ламп блеска, маскировочная ткань стянута с бортов, больше не казавшихся уже ни пробитыми, ни ржавыми…

«Виллиса» ждала своего Капитана.

Её тезка дремала в уголке дальнего дивана, положив голову на плечо Харли.

– Мало тебе не покажется! – со вздохом откомментировал последнее Ио.

– Пусть, – отрезал Шарлевиль. – Попрошусь к Лесконту. Бортинженером. Я решил.

– Не возражаю, Харли. – Перекрывший ровный гул разговоров, голос. От которого невольно захотелось вытянуться в струнку…

Леск!!!

Вошёл – так знакомо стремительный, хмурый донельзя. Остановившись у стола, окинул присутствующих взглядом:

– Благодарен. Хорошая работа!

Всё тот же…

– Капитан, механизмы «Виллисы» в исправности, ремонт отсеков продолжается, – козырнув, отрапортовал вскочивший Тави. – Но из-за неполадок в Установке…

– Ключ к Установке здесь.

На откинутую с края скатерть спутник Лесконта тяжёло опустил чёрный металлический ящик.

– Мираж Ф.Шарлевиль. Младшего ты знаешь, – шепотом ответил на мой вопрошающий взгляд, разом присмиревший Ио.

Да. Могла бы и сама догадаться! Харли – вылитый отец. Только, у главы Рок-Фавора волосы чуть седые и горькая такая складка у губ.

– Тогда, разрешите приступить к работе! – милейший механик с готовностью поправил очки…

– Завтра. – Леск чуть прищурился: – Как ваше имя?

– Айданен. Тави Айданен. Мой брат…

– Вы… похожи. Тави, если вашу бригаду устраивает служба под моим началом, ни я, ни Оукер ничего против этого не имеем.

Плеснул себе виски в стакан:

– Сегодня – всем отдыхать.

Лавируя между устремившимися к столу остальными, я успела услышать, как у двери он устало бросил что-то спросившему Микерту: «Оставь. Всё – завтра». И вышел на палубу.

Что-то с ним…

– Леск…

Не шелохнулся. Ветер терзал концы шарфа, смотрящегося сейчас, будто повязка после ранения. Стакан в руке был пуст.

Мысленно сосчитав про себя до десяти, подошла. Встала рядом. С уверенностью уже протянув прихваченную с собой бутылку «Дженни».

– Надо?

– Надо. Только… сначала позови Ио.

Вернувшись в кают-компанию, я застала Кренделя беседующим с Лисс.

– Ио, тебя зовёт капитан.

И снова – палуба. Словно по стойке «смирно» вытянувшийся перед мальчишкой Лесконт:

– Ионарт Э.Лертайн...

Но северянин тут же перебил его, внезапно вцепившийся в мою руку так, что стало больно:

– Когда?..

– На рассвете. При дуэли с Владиславом Бейли. В момент выстрелов клипса Юго сработала на вызов, и он… опоздал.

Огромные, казалось заслонившие всё, ярко-аметистовые глаза Ио. Пальцы его разжались…

– Я! Я…

«Это связь через наши Установки и – с Орайзоном тоже. Смотри, пока я не передумал. Кристаллы связаны друг с другом. Вот сейчас я посигналю Югерту…»

– Возьми.

Небольшой, завязанный в узелок свёрток на ладони. И перстень.

– Разрешите идти!

Леск молча кивнул.

Козырнув в ответ, Лертайн тихо-тихо ушёл. В темноту. За трапом...

Я знала это место.

* * *

…Небо постепенно стало серым. Потом совсем-совсем светлым.

Накинула куртку, вышла на корму. Поёжилась – ветер... Мерно тарахтела «Виллиса». Такой знакомый звук…

Капитан, опершись на леер, смотрел куда-то за тянущиеся к северной гряде облака.

Мне показалось, он всю ночь ждал. Ждал, что вот-вот из-за них покажется серебристо-белый, шикарный гоночный фальконет…

А до подъёма – каких-то полчаса. Потом – распоряжения, люди вокруг… Но я понимала – хотя бы ещё на эти полчаса нужно оставить его одного.

– Тана… – у самой двери внезапно остановил меня глуховатый голос. – Ты будешь моим Первым помощником?

– Нет, – ответила твёрдо.

Леск Экет, я… навсегда останусь твоим командором.