Дорога на Урал

Глава 1 Водка

Всё, приехали, - вырвалось у меня машинально, как только из недр двигателя нашего "РАФика" донёсся противный металлический стук.

Серёга, наш веломеханик, с которым мы выехали из Москвы в сторону Уфы сегодня утром, посмотрел на меня с тревогой.

И что делать? - спросил он.

Репу чесать, и думать, как починить это ведро с болтами, гружёное дюжиной дорогих шоссейных велосипедов нашей команды, которые мы должны были доставить команде в Уфу к понедельнику.

Я огляделся вокруг. Машина встала в паре десятков километров от Рязани, которую мы успешно проехали. Где-то впереди за поворотом, в зарослях берёз, что росли вдоль дороги, виднелся мост. Скорее всего через железную дорогу.

Тормозить кого-то в поисках помощи на этой трассе бесполезно. Время сейчас такое, июль 1994 года. На дороге полно лихих людей, и никогда не знаешь, на кого нарвёшься.

Перед выездом из команды, начальство несколько раз напомнило: Не останавливаться в пустынных местах, ночевать исключительно у постов ГАИ, закрыв окна газетами, чтобы никто не видел, что мы везём. Попутчиков не брать, с местным населением общаться по минимуму.

И вот на тебе. Стоим аккурат в пустынном месте, на перегоне, видимые всеми. И главное - свернуть в укромное, только навредить. Ведь если кто увидит, что мы везём, нас там по-тихому и упакуют. Каждый велосипед стоит по паре тысяч долларов. Плюс запчасти к ним.

Поэтому с обочины никуда.

Достаю инструмент, скидываю капот, привычным движением снимаю банку воздушного фильтра, и откручиваю клапанную крышку мотора.

А вот и он, больной зуб. Вернее, обломанный болт коромысла распредвала. С таким до Уфы не дотянем. На трёх цилиндрах ехать можно, но, боюсь, добром это не кончится.

Серёга, глядя на разобранный двигатель, совсем приуныл. Представляю, что рисовало его воображение в тот момент. Стоим на дороге, а по ней, мимо нас пролетают редкие машины, в которых вполне возможно могут оказаться те, о ком предупреждало начальство. Страшные бандиты, коих развелось за последние годы немеряно.

Страшно, аж жуть.

Выкрутил обломанный болт и сунув его в карман брюк, решил пойти поискать попутку. Но не рядом с "РАФиком", а чуть поодаль. Вроде как я не из этой машины. Дабы не привлекать к ней лишнего внимания.

Серёгу напутствовал. Выдал ему на всякий случай свою любимую монтировку и велел ждать моего возвращения. А в случае чего, отбиваться от посягнувших на государственную собственность до последнего.

Ведь за имущество и с него спросят.

Отойдя от "РАФика" метров пятьсот, обнаружил ответвление дороги, которая сворачивала за густую посадку вдоль трассы. Тут и встал на обочине с протянутой рукой.

Всё как и предполагал. За те полчаса, которые провёл на этом месте, ни одна машина проезжающая мимо, даже не сбавила скорости. И я их понимаю, при такой-то криминальной обстановке в стране.

И тут сзади, с того самого ответвления, выехал грузовичок и плавно притормозив машина остановилась около меня.

- У тебя водка есть? - спросил меня водитель, после того, как я залез в его кабину и я поведал ему свою историю.

- Нет, - ответил я, сожалея о том, что выложил бутылку "Московской" из "РАФика" в свою машину, когда собирались в дорогу. Сейчас бы она наверняка пригодилась.

Грузовичок оказался из местного колхоза. Новенький дизельный ГАЗик, такой я видел как-то на выставке. А водитель - переселенец из Абхазии, который всей своей семьёй переехал в этот колхоз, спасаясь от войны.

- С такой бедой тебе надо к главному инженеру. Сегодня суббота, и он, скорее всего, дома. Поэтому мы сейчас поедем к Вальке. У неё купим бутылку водки и с ней поедем к главному инженеру. - подвёл итог водитель и поправив кепку нажал на газ.

ГАЗик рыкнул дизелем, водитель воткнул передачу, и мы покатили по дороге в сторону села.

Георгий, так звали моего спасителя, рассказывал о жизни в колхозе. О том, как они бежали из Абхазии, бросив всё своё имущество, спасая своих детей от некогда добрых соседей. Как приехали в этот колхоз, как их здесь тепло приняли и поселили в пустующий дом, который он восстановил, и который теперь не хуже того, что у него был там, на Родине. С горечью в голосе рассказывал о том, что творилось, когда они уезжали сюда.

А я слушал и вспоминал, как осенью прошлого года переходил границу в селе Весёлом, дабы купить дешёвых мандаринов. И как был рад возвращению домой, в Россию, от этих неприветливых бородатых граждан с автоматами наперевес.

Георгий свернул с просёлка к маленькому домику голубого цвета за кривой оградкой и посигналил.

Валька, дама средних лет, в простом платье, сапогах и накинутом на голову цветастом платке, хитро прищурившись, спросила Георгия зачем он пожаловал.

Тот, смутившись, сказал, что бутылка водки нужна не ему, а мне. Для налаживания деловых связей с руководством предприятия.

Судя по тому, как Валька уходила в дом, она ему не поверила.

Спустя пару минут я обменял мятые купюры, на зелёную пивную бутылку, с плохо пропечатанной на принтере этикеткой, и так же плохо запечатанной пробкой-бескозыркой, на которой были криво выдавлены буквы " РЯЗ ЛИК ВОД З-Д".

Ну хоть что-то. Ну не мне же пить эту отраву?

Я снова залез в кабину "ГАЗика", и мы тронулись в сторону дома главного инженера.

Его дом выглядел богаче. Вполне крепкая "пятистенка", окрашенная коричневой краской. Опрятные наличники говорили о том, что хозяин следит за домом. А сушащееся бельё на верёвке за забором - о том, что хозяйка затеяла стирку. Ровный забор, окрашенный тем же цветом, что и сам дом.

Георгий на этот раз сигналить не стал. Остановил машину, и, забрав у меня зелёную бутылку, пошёл к калитке.

Спустя пару минут с Георгием к машине вышел невысокого роста мужичок лет сорока. В сером, грязноватом пиджачке, синих трениках с оттянутыми коленками и в калошах на босу ногу. Мужичок был явно рад тому, что его вытащили из дома.

Георгий уже, видимо, начал обрисовывать ситуацию, поэтому, когда пахнущий перегаром мужичок влез в кабину, и мы двинулись дальше, я только кивал головой и добавлял подробности к его рассказу.

Спустя несколько минут мы прибыли на колхозный склад. Он представлял из себя старый кривой деревянный сарай в поле у дороги.

Мужичок, выпрыгнул из "ГАЗика" и гремя ключами, поспешил к воротам. Повозившись немного с замком, отворил их, и нам предстала картина колхозного изобилия.

В тёмном помещении были навалены различные железяки. Они валялись на земляном полу. Что-то новое, с бумажными промасленными бирками. Что-то старое ржавое, без бирок. Что-то и вовсе напоминало куски грязи.

- Ищи. - Мужичок сделал широкий жест и вышел на улицу.

Минут десять, я пытался найти хоть что-то похожее на то, что мне было нужно. Но, отчаявшись, выходя со склада, уже на улице я споткнулся о торчащую из земли железяку.

- Эврика! - нашёл. Из земли торчал вал коромысел в сборе, от какого-то трактора. И в нём было нужных болтов аж несколько. Да, чуть не той формы, но они были целые, и, проявив немного смекалки, один из них точно встанет на место и будет выполнять свои функции не хуже родного.

-Ну что, забираем? - спросил Георгий мужичка, протягивая ему бутылку водки.

- Да забирайте, один чёрт это вторчермет. Но водку я не возьму.

Чуть смутившись, главный инженер, закрыл ворота сарая и добавил :

- Вы езжайте, а я прогуляюсь.

Видно было, что ему не хотелось возвращаться домой, где его ждала... Очередная стирка.

Но об этом он не упомянул. Это мы уже сами додумали.

Мы же, поблагодарив его за запчасть, покатили обратно.Потряслись по просёлку и выехали на трассу. А там, всё на том же месте стоял наш многострадальный "РАФик", в котором я обнаружил Серёгу, который всё это время просто спал.

- Спасибо тебе. Что должен за труды? - спросил я Георгия.

- Володь, ничего ты мне не должен. Люди, иногда, должны помогать друг другу просто так. Иначе всё кончится плохо, - ответил он, и его взгляд снова показался мне грустным.

- Так водку возьми, пригодится. - попытался я хоть как-то отблагодарить человека, который просто хотел мне помочь.

- Тебе в дороге она нужней, - махнул рукой Георгий, включив передачу своего "ГАЗика" и посигналив мне на прощанье, тронул в сторону села.

Выкрутив целые болты из трофея и выбрав из них самый красивый, я немного доработал его форму о придорожный камень. Установил на место. Отрегулировал зазор в коромысле, и завёл мотор.

Постукивает, конечно. Всё-таки запчасть не от этого мотора, но вернуться на базу для ремонта, преодолев три сотни километров, вполне себе сойдёт.

Сонный Серёга немного повеселел, когда понял, что мы едем обратно на базу, чиниться.

Бутылка водки в машине в ту пору, служила не только средством для "сугрева", но и как средство налаживания контакта между людьми. Часто служила как валюта, с помощью которой, можно было решить те или иные проблемы, возникающие в дороге.

Зимой же, иногда водку заливали в бачки стеклоомывателей, чтобы вода в них не замерзала. Ведь незамерзаек в то время не продавали.

Купленная мной тогда бутылка, не без приключений добралась до пункта нашего назначения, и была успешно продана моему начальнику с отличной наценкой.

Начальник и его собутыльники при этом не пострадали.

Повезло.

Глава 2 Картошечка

- Ну вот и готово.

Дверь распахнулась и бабушка аккуратно, придерживая полотенцем, чтобы не обжечься, внесла в избу ароматное, горячее солнышко, и поставила его перед нами на стол.

Оно, будто живое, ещё шевелилось в большой, чёрной сковороде, источая волшебный аромат.

Серёга, взял вилку и недоверчиво вынул из сковороды часть дымящегося светло-жёлтого солнца. Подул на него и отправил себе в рот.

- Ну как? - спросил его я. - Не зря мы с тобой дали крюка в сотню километров от трассы?

Стоило волшебству попасть ему в рот, как Серёга из сердито-торопливого молодого веломеханика, опаздывающего на сбор команды в Уфе, медленно, но верно начал превращаться в нормального человека, который впервые в жизни попробовал что-то совершенно невообразимое и приятное.

- Это ты ещё корочку не пробовал. - предвосхитил событие я. - Вот сейчас подостынет, и тогда ... - Да ты сам налетай, он же сейчас раскусит, и тебе не достанется. Вмешалась бабушка, садясь на старинный деревянный диван, поправляя платок на голове.

И то правда, спохватившись, схватив вилку, я осторожно отделил от ароматного солнечного круга горячий кусочек и, предварительно подув на него, отправил себе в рот.

Долгожданное наслаждение, будто солнечный свет, прорвавшийся в тёмную Избу, проникло в мой мозг.

Казалось бы, просто жареная картошка в сметане с лучком, но каков эффект ...

Сколько раз ни пытался я после повторить то, что делала бабушка на своей маленькой деревенской кухоньке, у меня никогда так не получалось. Да и не у кого так не получалось. Где бы я ни просил сделать то же самое. Вроде и рецепт прост. Картошка, сметана, лук и соль. Но чтобы вот так, до умопомрачения ... Никто.

Оно и понятно. Ведь картошка своя. Самая лучшая. Сметанка из молока от собственной коровки, а не из магазина. Лучок свой. Почти Бессоновский. А главное, чего нет ни у кого, это любовь, с которой всё это приготовлено. Потому и светится и пахнет так ....

С каждым новым кусочком этого солнышка, по телу распространялось блаженство и страшило только одно, что оно уже скоро закончится. Ибо какой бы большой ни была сковорода, она имеет границы. И мы с Серёгой, лицо которого покрылось здоровым румянцем, уже подбирались к ним, соскребая со сковороды вкуснейшую коричневую корочку.

- Да.. Вот это вещь. Серёга, смотрел на пустую сковороду с сожалением. Никогда такого не пробовал. Это просто фантастика какая-то.

- Ну а я что тебе говорил? Такого, ты нигде не попробуешь. Только здесь. - И я с любовью посмотрел на сидящую в уголке избы бабушку.

Ну как я мог проехать мимо неё и не заехать? Хоть и торопились успеть к сроку. Хоть и дали крюка в сторону на сотню километров по степи. Но как проехать мимо дорогого родного человека?

Когда свернули с трассы в Мокшане, Серёга, сидевший в "РАФике" справа, заволновался. В понедельник, мы должны быть в Уфе на сборе, а учитывая то, что это уже вторая попытка, после позавчерашней поломки за Рязанью, времени у нас на дорогу было маловато. Ведь сегодня уже суббота, а до Уфы ещё больше тысячи километров. И проехали мы сегодня всего 500. Ведь вчера только и вышло, что протиснулись через московский трафик и доехали до Рязани, где уже на выезде у поста ГАИ и переночевали.

Картошечка вкупе с кружкой парного молока на каждого, придавила нас обоих к скамейке на дворе. Вставать с неё совершенно не хотелось. А уж ехать куда-то тем более.

Мы сидели и млели под летним солнышком, наблюдая за жизнью знакомой с детства деревеньки, что затерялась среди полей и оврагов Пензенской области. За те несколько лет, которые не появлялся, здесь мало что изменилось. Всё та же улица уходящая вдаль и упирающаяся в речку. Всё тот же белёный клуб, с белеющей в его окне афишей. Всё тот же магазин. И всё то же вековое спокойствие.

Только сегодня, посреди широкой улицы, будто инопланетный корабль, стоял наш зелёный "РАФик" с яркими рекламными наклейками околовелоспортивной тематики и ждал когда же его экипаж займёт свои места и снова отчалит в неведомую даль.

Прощались долго. Поблагодарив за угощения и пообещав обязательно заехать на обратном пути, мы с Серёгой загрузились в машину и с сожалением покинули гостеприимный бабушкин дом.

Неширокая асфальтированная дорожка вела нас на юг, петляя оврагами, взбираясь на залитые солнцем склоны, пробегая в тени посадок вдоль полей. Нам предстояла долгая дорога с приключениями.

Проехав Лунино, я свернул на обочину и остановил машину. - Чего? - спросил Серёга.

- Не могу ехать, - ответил я. Картошечка не отпускает. В сон клонит, сил нет. Надо покемарить.

Я вышел из машины и недалеко от дороги нашёл отличное место. Лёг в траву в тени одиноко стоящей берёзки и тут же провалился в сон.

Мне снилось детство.

Бабушка, и солнце в сковороде .

Глава 3 Лес, которого нет.

- А вот и Волга, - "РАФик" лязгнув разбитой подвеской, подлетел в воздух и плавно осев всей своей массой на шоссе, покатил по мосту.

По сторонам, насколько только мог различить глаз, простиралась великая река, по берегам которой, суетились "свободные Рассеяне" в попытках заработать начальный капитал. Ну а что вы хотите, если на дворе лето 1994 года? И мы с Серёгой, летим на нашем командном "РАФике" над этой суетой, надеясь на лучшее. Молодые, уверенные в себе и своих силах веломеханики, которых ждут наши велосипедисты на сборе в Уфе.

От Самары до Уфы, рукой подать. Главное, чтобы техника не подвела. А уж сами мы как-нибудь доберёмся. Вот только будет это скорее всего уже утром. А пока, насколько возможно, сегодня будем сокращать это самое расстояние. Аккуратно и размеренно. Дабы машина снова не подкинула нам фортель, как было пару дней назад под Рязанью, когда обломило регулировочный винт на клапане.

Сейчас, за рулём, уже прислушиваюсь к той какофонии звуков, что генерирует в движении это странное творение советского автопрома под названием "РАФ 2203". Тут и лязг разбитой подвески на ухабах, и скрип кузова, местами оторвавшегося от рамы, и вой трансмиссии, не знавшей качественной смазки, и шум колёс с разной резиной, собранной по углам и помойкам. Ну и конечно надрывный рёв двигателя. Он словно загнанный под дерматиновый капот дикий зверь, рычит в отчаянии и злобе на всё вокруг, и на меня, подстёгивающего его газом на подъёмах.

Пусть шумит и грохочет. Главное, чтобы в этой какофонии не появилось новых звуков. Уж очень не хочется встать на дороге с неисправностью среди этих бескрайних полей. Тем более сейчас, когда вокруг столько лихих людей, жаждущих лёгкой наживы.

С нас брать особо и нечего, но вот то, что мы везём, стоит денег. Дюжина гоночных велосипедов топовых мировых брендов, каждый из которых стоит по паре тысяч долларов как минимум. Поэтому, нами от руководства получена строжайшая инструкция: "Ночевать строго на постах ГАИ. И никак иначе"

Но где эти посты? Последний остался позади, в Самаре ...

Вечерело. Солнце уже опустилось за горизонт. Машин на трассе заметно поубавилось. Народ в проезжих деревнях попрятался по домам

Пока было светло, тормознули в неприметном месте и долили из канистр бензина в бак до полного. Кто его знает, что будет впереди? Может этот пост и не появится до самого утра. А останавливаться на обочине ночью, - по факту чистое самоубийство.

Постепенно стемнело. Хилый свет фар вырывал из темноты небольшой клок несущейся навстречу серой ленты дороги. Ни встречных машин, ни попутных нет. Будто мы провалились в тёмную бездну, где нет никого и ничего, кроме ставшего уже привычным шума нашей телеги и вот этого куска света перед ней.

- Вон, впереди, видишь? - Серёга с надеждой в голосе обратил моё внимание на едва мерцающий где-то впереди огонёк.

- Да вижу. Но что там? Сейчас доедем и посмотрим. Если пост, то там и заночуем.

Огонёк ещё какое-то время светил впереди, но в какой-то момент просто погас, лишив нас надежды.

С ближнего перешёл на дальний. Всё равно слепить некого. Но ситуации это не улучшило. Разве что стало понятно, что едем мы сейчас по лесу.

Слабый дальний вырывал из темноты чёрные обочины, за которыми виднелся чёрный лес.

От всего этого мрачного фильма, начали уставать глаза и тянуло в сон. Но прерывать просмотр было смертельно опасно.

- Серёга! Не спи. Если ты заснёшь, то и я вырублюсь.

Серёга засуетился в кресле и принялся мне рассказывать анекдоты. Но увы, надолго его не хватило. Мало того, что он знал их мало, так и рассказчик из него был никудышный. Но и на том спасибо.

Хоть и отъехали мы от Москвы недалеко, но по факту в дороге мы уже третий день, поэтому все темы, которые мы могли обсудить, уже были обмусолены.

Серая лента выхваченная светом фар, уходила вниз, под машину, черные тени над обочинами расступались и пропускали всё глубже и глубже в зловещую темноту ночи.

Вдруг, свет фар выхватил из темноты силуэт старушки с палочкой, которая аккурат перед нашей машиной, решила перебежать дорогу.

Тормоз в пол, что есть силы, руль влево, машина на встречку.

Ты чего?! - Серёга уперевшись руками в торпеду испуганно посмотрел на меня.

Бабка. Дорогу перебегала, - сказал я, пытаясь в темноте разглядеть эту самую бабку, которая только что оказалась у меня перед машиной.

- Не было никакой бабки. Я сам видел. - Серёга откинулся на кресло. - Надо сворачивать в лес и ночевать там. Так и угробиться можно.

Идея такая себе, конечно. Но и я, оглядевшись по сторонам, никого не увидел. Видимо и вправду померещилось. Но, ведь так всё натурально было ..

Пустая бесконечная дорога, будто западня, держала нас. А мы, в надежде, снова вглядывались в эту темноту, надеясь отыскать съезд с этой проклятой прямой, проложенной сквозь черноту ночи.

Помимо привычной уже черноты, стал замечать, что в свете фар начали появляться звёздочки. Переливающиеся разными цветами, они то там, то тут появлялись передо мной. Красные, синие, золотистые.

Ммда, это уже край.

- О! Съезд, - сворачиваю на неприметную дорожку и глушу двигатель.

Не выходя из машины, достаём припасённые газеты и закрываем ими окна машины изнутри, дабы не было видно наш драгоценный груз снаружи. Но из машины невидно ничего. Только чёрная смола ночи и зловещая тишина.

Закрываем двери изнутри и расслабившись в своих креслах тут же проваливаемся в тревожный сон.

Проснулся я от того, что машина качнулась. Будто кто-то мягко толкнул её в бок. Порыв ветра от проехавшей мимо фуры качнул наше чудовище. Вот только странно, ведь я, вроде бы, далеко отъехал от дороги.

Уже рассвело, и оторвав от окна кусок газеты, удивился ещё больше.

- Серёга! Смотри! - я оторвал кусок газеты перед ним.

- А где лес? - протирая руками глаза и зевая, произнёс Серёга недоумевая.

- Вот и я не пойму. Ведь мы ночью по лесу ехали. И в лес сворачивали.

На нас через лобовое стекло "РАФика" смотрела бескрайняя зелёная степь, уходящая в дымку на горизонте. А перед машиной росла маленькая, кривенькая облезлая берёзка.

Озадаченные произошедшим, мы сняли газеты с окон и перекусив скромным набором туриста, двинули в сторону Уфы.

Но уже не по чёрному смоляному лесу, а по светлой, яркой степи.

Молчали. Нас мучил один и тот же вопрос: "Как такое возможно?"

Как возможно такое, что два человека видят одно и то же, ну кроме золотистой старушки , перебегавшей дорогу? Ведь и я, и Серёга, видели лес. Оба видели.

Машин на дороге было мало. Нас обогнала старенькая потрёпанная "копейка". Она шла чуть за сотню. Я же, даже и не знал с какой скоростью перемещается в пространстве наш грохочущий пепелац, ведь спидометр здесь не работал который год. Но мы шли явно медленнее её.

И тут вдалеке на дороге, я заприметил парочку строений. А приблизившись, понял, что это пара вагончиков. На одном из них я разглядел надпись "Кафе".

И тут, откуда ни возьмись, на обочине появился ГАИшник и своей полосатой палкой потребовал остановиться.

Включаю поворотник и ухожу на обочину. И только теперь замечаю над вторым вагончиком набпись "ГАИ".

Так это пост. Тот самый пост, который мы так ждали этой ночью, и до которого не доехали буквально пару десятков километров.

- Ну что, нарушаем? - не представившись обратился ко мне гражданин в мятой форме.

- И что же я нарушил? - поинтересовался я у него.

- Превышение скорости. Вот у меня на радаре ваши 83, а здесь ограничение до шестидесяти.

Какой-то круглый знак был, это я видел. Но что там было нарисовано, не помнил. Ну не заметил я его. Может там и было 60, чёрт его знает. Поэтому решил наглеть. Тем более такое уже прокатывало ранее.

- А это не моя скорость. Может того Жигулёнка, который меня обогнал. - ответил я.

- А не было никакого Жигулёнка. Был только ты. - с хитрым прищуром поведал мне ГАИшник - А если нужны свидетели нарушения, то я сейчас позову Надьку из кафе. Она в окно и не такое видала. Позвать?

Крыть было нечем. Если такое прокатило в Сочи на трассе в Адлер, где было три полосы, через которые ГАИшник "стрелял " своим "феном" и ограничилось всё предупреждением, то тут ситуация была явно не в мою пользу.

- Ладно, оформляйте, если заняться нечем. Денег я вам всё равно не дам, так как машина у нас, как видите, военная. - в ту пору ГАИшники, за нарушения военных водителей, могли только изъять права, оставив временное удостоверение. А уже руководство части, из которой был водитель, решало как наказать нарушителя. Со мной было ещё проще, так как я сам решал эти вопросы в команде, и если чем и рисковал, то только тем, что права мои затеряются на почте. Но не более.

Загрустивший ГАИшник нехотя полез за бумагами. Оформлял долго. Что-то писал, потом, рвал и снова писал. Но в итоге права у меня отобрал. И сквозь зубы пожелал хорошей дороги.

Что-то странные какие-то дни пошли. Или место это такое странное? Или мы с Серёгой не туда поехали?

Уже без прав, со временной коркой, двинулись дальше. Серая лента дороги, как стрела уходила за горизонт в серую дымку сквозь зеленеющую степь.

Серёга кемарил, а я, вслушивался в звуки какофонии издаваемые нашим корытом и смотрел по сторонам. Пока не увидел на обочине семью.

Двое взрослых и пара детишек. Папа, мама, брат и сестра. Все рыжие, словно летнее солнышко, и конопатые.

Они стояли у края дороги и голосовали. Видимо давно и безуспешно. Что не мудрено, с такой оравой. Ну кто таких на борт возьмёт?

Мы.

Пока притормаживал, Серёга проснулся, и поняв в чём дело, яростно сопротивлялся принятому мной решению.

- Ты в своём уме? Ну куда мы их посадим? А вдруг они эти ? ...

- Здравствуйте. Вам куда? - не обращая внимания на стенания Серёги, я обратился к главе семейства.

- А нам в соседнюю деревню. Тут недалеко. Километров сорок всего. - ответил рыжий бородатый гражданин и открыл дверь пропуская вперёд жену и детишек.

Серёга закрыл лицо рукой, но его глаз из под неё с укоризной и опаской смотрел на меня.

Тронулись в путь. Семья кое как расположилась на свободных местах нашей телеги и примолкала. Ехали так долго, прежде чем, я спросил откуда они и зачем им в соседнее село.

- Нам по делу. - ответил рыжий, и замолк.

Так и ехали молча. Семья сидела и молчала, не переговариваясь даже друг с другом. А Серёга, только строил мне рожи с переднего сиденья, выражая явное недовольство присутствием незваных гостей.

- Вот здесь, остановите, мы сойдём - вдруг произнёс рыжий.

Я притормозил на обочине. Семья степенно вышла из "РАФика" и не поблагодарив, спустилась с насыпи дороги и по зелёной траве поля просто пошла куда-то в сторону. Туда, где зелёная степь сливается в серой дымке с голубым небом.

Ну и чё? Помог? Молодец. Как ощущения? - съехидничал Серёга.

Действительно. Послевкусие какое-то странное. Будто инопланетян подвезли. Ни здрасте тебе, ни до свидания. Лица , будто искусственные. Никаких эмоций. У всех. Даже у детей.

Странная семья. Странное место. Странная дорога.

До Уфы оставалось немного.

Глава 4 Тишина

Сегодня выходной и проснулся я не рано. Встал с кровати и подошёл к окну. Серое весеннее небо, голые деревья, снег, которому осталось совсем ничего. И тишина.

И что-то мне вспомнилось как в 1994-м году, я тогда ещё молодой механик велокоманды, обеспечивал транспортом наших велосипедистов на соревнованиях в Уфе.

Тогда нашу команду заселили в кардиологический санаторий для ветеранов Великой Отечественной войны, и мы почти неделю жили бок о бок с ветеранами, которых на тот момент там было немного.

При заселении нас предупредили, чтобы мы по возможности вели себя тихо, дабы не потревожить покой отдыхающих. Но мы же молодые, тем более спортсмены, и дежурная по корпусу на нас постоянно цыкала, стоило нам появиться.

Я постоянно мотался на командном РАФике по делам, а вечером оставлял его у корпуса в котором мы и жили. Но не с парадной стороны, а с тыла. А так как само здание стояло на склоне, уровень номеров первого этажа находился на уровне улицы, и выходило, что я парковал машину аккурат напротив одного из номеров корпуса.

И вот как-то утром я снова собрался ехать куда-то по делам команды и, забравшись на водительское место, почувствовал, что на меня из темноты номера, что напротив, кто-то пристально смотрит. И взгляд его настолько тяжёл, что у меня по спине пробежали мурашки.

Не сразу за окном я разглядел смотрящего на меня.

На стуле посреди номера, оперевшись руками на трость, лицом к окну сидел старик в лётной форме. Вся его грудь была увешана орденами и медалями. Из-под козырька лётной фуражки он смотрел не на меня, а куда-то очень далеко, и взгляд его просто стоял на месте. Не моргая, он внимательно вглядывался в то что стояло у него перед глазами. Но что это было, я не знаю. Видимо, какие-то воспоминания увлекли его настолько, что он уже не видел, что происходит перед ним в реальности. На мои движения в машине он никак не реагировал, и мне было очень неуютно находиться прямо перед ним в каких-то нескольких метрах от него. И я боялся нарушить эту тишину лязганьем стартера и звуком мотора. Боялся нарушить эту бесценную тишину, за которую этот человек, возможно, заплатил высокую цену.

Его суровое лицо выражало спокойствие и силу, гордость и уверенность. Словно статуя гениального скульптора, он застыл в тишине тёмной комнаты и смотрел туда, откуда он когда-то вернулся. Туда, где прошла его боевая молодость.

Мы сидели так долго. Старик смотрел сквозь меня куда-то вдаль, а я смотрел на него, не в силах нарушить его покой.