Дорога до горизонта

Дорога

Валерий чертыхнулся: опять его посылают в командировку перед самыми выходными. На автобусе — точно не успеет вернуться к вечеру. А до понедельника торчать в чужом городе он совсем не хотел. Пришлось идти на крайние меры — вопреки собственным правилам поехал на автомобиле.

Долго выбирался из городских пробок на трассу, и только там позволил себе разогнаться. Хорошо бы, попасть к заказчику до обеда. Тогда он вечером вернётся не слишком поздно.

Включил радио. Там звучала знакомая песня.

«Прямой автострады тугая полоска, и я по бетонной гудящей струне качу на железной гремящей повозке…» Улыбнулся. Как будто про него.

Под музыку немного расслабился. Почему-то вспомнил школу, свой класс и первую красавицу Ольгу Семидомову. Под эту песню они танцевали на выпускном. Каждый парень мечтал встречаться с Олей, но она не выделяла никого, вела себя словно неприступная ледышка. Относилась ко всем одноклассникам ровно, как к братьям. Валерий злился, но это ничего не меняло. Лишь на том самом выпускном он проводил её до дома. И надеялся, что будет продолжение.

Увы.

После школы мальчики ушли в армию, девочки вышли замуж, и многие исчезли из виду. Потерялась и Оля. Её родители куда-то переехали. Но если другие девушки время от времени напоминали о себе, то про неё никто ничего не слышал. Как растаяла. Загадка.

Через некоторое время на дороге возникло препятствие. Впереди показался разобранный мост.

Сначала знак «ограничение скорости», за ним — «дорожные работы», и следующая надпись — «объезд». Стрелка указателя немного провисла, и было непонятно, где тот самый объезд. То ли чуть пораньше, где уходит вправо основательно разбитый асфальт, или немного дальше, где хорошо накатана грунтовка. Валерий решил ехать по накатанной.

Свернул на просёлочную дорогу. Сразу за узкой лесополосой колея пошла параллельно трассе. Нормально. Не собьётся. Даже грохот бульдозеров слышен.

«Прямой автострады тугая полоска…»

Валерий удивился, эта песня звучала несколько минут назад. Или «дорожное радио» повторяется? Он осмотрелся. Слева лесополоса, справа скошеное поле. Дорога совершенно прямая, сворачивать некуда, ошибиться невозможно. И опять прибавил газ.

Ещё через час остановился. Вышел из машины. Что-то неуловимо изменилось, это его беспокоило, но он не мог понять, что именно. Никого. Ни впереди, ни позади. И пока ехал, тоже никого не было. Ни встречных, ни попутных. Постоял. Снова осмотрелся.

Небо затянулось лёгким маревом, жара спала.

Он прошёл несколько шагов назад. Всё правильно, направление движения с востока на запад. Вернулся к машине, сел за руль. Теперь возникло устойчивое ощущение, что путь лежит с севера на юг.

Странно, восприятие направления стало перпендикулярным. «С востока на юг», — усмехнулся собственным мыслям. Ладно, едем дальше. Завёл мотор, включил радио.

«Прямой автострады тугая полоска…»

У них что, других записей нет?

Очень долго дорога оставалась пустой. Валерий было занервничал, но впереди наконец показался город.

На обочине мелькнул указатель «Яворск». Яворск? Где это?

Странный городишко. На окраине частный сектор, маленькие домики, крашеные заборы, заросшая травой улица. Возле ворот прохаживаются стаи гусей. Как в деревне.

Потом начались пятиэтажки, вдоль дороги выстроились пыльные тополя. Он удивился, что нет светофоров, нет рекламы, нет магазинов на первых этажах. Как будто другая эпоха. Возвращаться бесполезно, ремонт моста вряд ли закончится сегодня.

Скоро он увидел в глубине двора маленький магазинчик. Взглянул на часы: время близилось к обеду. Остановился, зашёл туда. Возле прилавка стояла пара покупателей, седая женщина придерживала матерчатую сумку, мужчина складывал в неё мыло, соль, макароны, спички, чай, сахар.

«Набор товаров на случай войны», — подумал Валерий.

Продавщица в мятом халате ушла в подсобку, но скоро вышла другая. Валерий присмотрелся и узнал её. Ольга Семидомова. Та самая, легка на помине. Они не виделись много лет.

— Что Вы хотели? — даже голос её с годами не изменился. Такой же звонкий.

— Оля, мне б чего в дорогу, перекусить, — неловко попросил он.

— Валера? — удивилась она, — ты здесь какими путями?

— Я в командировку. До Черешневска далеко?

— Ой, ты не в ту сторону едешь. Тебе надо через мост.

— Там ремонт.

— Не может быть. Мост новый, его в прошлом году построили. Ладно. У меня сейчас перерыв. Пойдём ко мне, пообедаешь нормально, потом поедешь.

Они вышли на улицу. Это была привычная улица, как в любом провинциальном городке. Бегали дети, неспешно прогуливались пенсионеры, под деревом рубились доминошники. Но и обыкновенный уличный шум показался Валерию необычным. Голоса — как будто все звучали одновременно, и не разделяясь на дальше-ближе создавали эффект сюрреализма.

Они вместе поднялись на второй этаж, Ольга открыла дверь. Квартиру Валерий узнал — раньше здесь жила Олина бабушка. У порога круглый плетёный коврик, на кухне — ситцевые занавесочки, в комнате диван с круглыми валиками, на комоде — слоники. Как будто с прошлого века ничего не изменилось.

— Знаешь, — заговорила Ольга, — вчера весь день у меня было такое чувство, что если мы с тобой не встретимся, случится непоправимое.

— Но мы же встретились, значит, не случится. — Валерий вдруг заволновался, подумалось, надо спросить что-то очень важное. — Оля. Оля… Ты давно здесь живёшь?

— С апреля восемьдесят шестого. Ты помнишь? Нас вывозили спешно, я ничего не успела взять с собой. Мне повезло, привезли к бабушке, не пришлось начинать с нуля.

— А бабушка?

— Она ушла. Я работаю в соседнем магазине. Близко, удобно. Пойдём за стол, обед согрелся.

Ольга поставила на стол тарелку наваристого борща, положила горячие пирожки с картошкой. Налила стакан вишнёвого компота. Валерий припомнил, как ещё в восьмом классе они с Олей заходили к её бабушке и та угощала их таким же борщом, а вместо хлеба дала пирожки. Дежавю.

Валерий взглянул на часы.

— Благодарю за обед, мне пора. Дай твой номер.

— Номер? Чего?

— Телефона.

— У меня нет. Тут мало у кого есть телефон. Мы привыкли заходить домой и всё решать лично. Мы же с самого начала вместе. Тут все всех знают. — Она убрала посуду, снова обернулась к Валерию. — И мой перерыв тоже закончился. Идём.

Ольга проводила Валерия к машине, сама заторопилась в магазин.

Задержался-таки. А хотелось побыстрее, до обеда успеть. Он сел за руль, выехал за город. Просёлок всё так же убегал под колёса, только колея незаметно стала глубже.

Валерий некоторое время обдумывал разговор. Как-то нескладно получилось, даже не поговорили толком. А ведь в школе он был влюблён в неё. Хорошо, что теперь он сможет в любое время сюда приехать. Как там, кстати, городок называется? Забыл.

Открыл окно. Закурил. Привычно включил радио.

«…лет назад произошла авария…»

— Стоп! — вслух подумал он. — Ольга тогда как раз была там. И с тех пор о ней никто ничего не слышал.

Позднее он у многих про неё спрашивал. И вот здесь — нашёл. Неужели этот город — за гранью?

Он хотел поехать обратно, к ней, чтоб задать тот самый, важный вопрос, но глубокая колея не позволяла развернуться. Ладно. Не сейчас. На обратном пути.

«Прямой автострады тугая полоска, и я по бетонной гудящей струне…»

Мост появился неожиданно. На оживлённой трассе Валерий отвлёкся от размышлений. Нужно подумать, подготовиться к встрече с заказчиком.

Вот и Черешневск. Теперь на объездную, чтоб без пробок заехать с севера. Заказчик находится как раз на окраине. Но что это?

Валерий слегка притормозил и обернулся.

На территории завода клубится дым, через забор летят чёрные хлопья, работают пожарные команды. Несколько машин скорой помощи и реанимации заехали во двор.

Он остановился на улице в тихом месте, осмотрелся, потом прошёл за ворота.

— Что происходит? — спросил он мужчину в грязном комбинезоне.

— Взорвался седьмой цех, —интонация его была тревожной. — Сразу после обеда. Люди с перерыва только зашли, тут он и жахнул. Погибли все, кто был внутри. Я опоздал, думал, премии лишат. А оно — вон как.

Валерий как раз хотел успеть сюда до обеда. И ему нужен именно седьмой цех. Получается, только случайная встреча с Ольгой его спасла?

Случайная ли?

Он зашёл к директору. Тот узнал его, торопливо отмахнулся:

— Не сегодня. Мы вам потом позвоним. По поводу восстановления цеха…

Ясно. Здесь уже делать нечего. Он сел в машину, привычно включил радио.

«Прямой автострады тугая полоска, и я по бетонной гудящей струне…»

Оля. Теперь надо найти её, потому что такая встреча не могла быть случайной. Он запамятовал, как тот городок называется.

До моста доехал без проблем. Где-то слева должна быть грунтовка. Но там пока что сплошная лесополоса. Он присмотрелся. Пожалуй, это лес. Обычный массив. Слишком густой. Но ведь должен где-то быть проезд?

Валерий развернулся и опять поехал к мосту. Похоже, далековато проскочил. Возвращаться придётся порядочно.

Скоро снова показался мост. Вот знак «р. Черешня». Но где тот указатель «объезд»? Стоп! А ремонт? Он не мог закончиться за полдня.

Ни ремонта, ни развилки, ни указателя.

Валерий стал припоминать странности сегодняшних событий.

Мост. Сначала разобранный, а после того городка действующий. Но по пути мост всего один.

На объездной дороге не оказалось ничего, что могло бы быть под мостом, ни речки, ни рельсов. А ведь она проходит всего в десятке метров от основной трассы…

В какой момент объездная дорога вышла на трассу? Почему на обратном пути тот просёлок исчез?

Бабушкина квартира. Как знакомая квартира попала в незнакомый городок?

Каждая мысль убеждала его, что он побывал в мире ином…

К себе на работу он вернулся к концу рабочего дня. Зашёл к главному.

— Ты в порядке? — обеспокоенно спросил тот. — Сейчас в экстренном выпуске новостей передали, что в Черешневске…

Росчерк Млечного Пути

Нукеры подарили тебе белоснежного скакуна, струится его грива шёлковая из кольца в кольцо, копыта отражают лунный свет, словно жемчужины. Много коней в твоём табуне, только этот любимым стал.

Упряжь его драгоценная, инкрустирована серебряными монетами. А когда вскакиваешь ты в седло, он несётся обгоняя ветер. Ты едва увидел его, сразу сердцем к нему прирос, да и он к тебе прикипел. Никому не позволяет седлать его, только твои руки признаёт. Не одного конюха покалечил, никому не подчинился. Он рождён свободным.

Пришла тихая ночь, только изредка слышно, как вздыхают в степи кони. Тонкий месяц застыл, да рассыпались по небу звёзды. Говорят, слишком отчётливый Млечный Путь предвещает скорую дорогу. Да, знаю, скорую. Я плачу и молюсь.

Много раз ты вот так уходил в ночь за добычей, много врагов охотились за тобой. Но мои молитвы тебя оберегают. Ты вновь возвращаешься невредимым, возвращаешься ко мне. И мы сидим у костра до рассвета, и уста твои слаще мёда.

Но после вражеского набега пришёл в запустение твой стан. Тогда собрал ты немногих оставшихся воинов да отправился с ними за новыми полонянами. Помню, после такого же набега и я стала когда-то полонянкой. Видела я в той схватке, как взвился свечой вороной конь моего отца, и как супротив него встал на дыбы твой белый скакун. Снесла сабля вострая буйну головушку батюшкину, а мою матушку твои ордынцы лихие клинками посекли. И полегли в том бою братья мои, а меня и других поселян связали вороги да в полон увели. И жить мне тогда не хотелось, и белый свет стал немил. Но привёл меня темник джунгарский к твоему костру. Ты расспрашивал меня и утешал, и горевал вместе со мной, и оплакивал горе моё, и тогда поняла я, что судьба, забрав у меня родителей и братьев, дала мне в защитники тебя. Пожила я в твоём шатре и забыла отчий край. Твой дом стал моим домом, твоя судьба — моей судьбой, твой путь — моим путём. А что прежде было, то быльём поросло.

Храбрые воины твои подняли знамёна сотенные и отправились в набег, и ты был впереди всех на белом скакуне. Ни на миг не задумавшись ты оставил меня, ибо сердце твоё давно занято степными просторами. Предрассветный туман скрыл всех, и воинов храбрых, и коней верных, и даже звуки поглотил. Ни седло не скрипнет, ни колчан не звякнет. Тишина…

День за днём, ночь за ночью ждала я тебя. От полной луны осталась половинка, а от тебя всё нет вестей. Но вот заскрипели сёдла, зацокали копыта, заржали кони. Вернулись воины из набега, но не увидела я впереди всех твоего скакуна.

Пришли ко мне в шатёр воины твои и принесли весть горькую. Настигла в ночи тебя стрела вражья, пал ты наземь, под копыта скакуна быстроногого. И чтоб не надругались вороги над телом твоим, последним словом повелел ты верным своим соратникам предать тебя огню. Вместе с конём. И исполнили они последнюю волю твою, и пепел развеяли по ветру, по ковыльной степи.

Да тем ли богам я молилась? Не уберегли тебя мои молитвы. Сохранился в памяти лишь тот костёр, который соединил нас, когда осталась я в стане твоём, в шатре твоём, хоть и противились тому старшие жёны твои.

Ибо не успел ты меня женой назвать…

Закончился мой полон, и не держит никто меня более, да пойти мне некуда. Вот и сижу, шью сорочки сыновьям твоих старших жён, вышиваю на них обереги, такие, как матушка братьям моим шила, да песни печальные пою.

Не забыла я речь свою, только говорить мне не с кем. Вот и пою-плачу.

… По лазоревой степи

ходит месяц молодой

с белой гривой до копыт,

с позолоченой уздой…

Не верь, не бойся, не проси

Красивые глаза — не самое главное в жизни. Главное — что они выражают: радость, злобу, сочувствие. Если человек действительно может быть счастливым, то он может смеяться и во время несчастья. Сейчас Дарьины глаза потемнели, забили тревогу.

Скоро новый год. Дома её ждут дети, маленькие, забавные, родные… Им нужен праздник. Сладкие подарки, яркие мандарины, новые игрушки.

Дарья искала работу. Подходящее объявление она нашла быстро. «Требуется… склад… приём товара… оформление документов…» и номер. Позвонила.

— Я уже ушёл из офиса но Вы можете приехать ко мне домой. Это возле кинотеатра.

И она решилась.

Дверь открыл высокий кареглазый мужчина чуть постарше её самой. Помог снять куртку, повесил.

— Проходите, присаживайтесь.

Даша сделала два шага по коридору, услышала в кухне женский голос, выдохнула. Она тут не одна. Прошла в комнату, села в кресло. Сразу же заметила на журнальном столике чертежи пистолета. Страх нахлынул с новой силой. Не показывать, не показывать, что увидела! Она состроила глуповатое лицо и стала разглядывать хрустальную люстру. Вошёл хозяин, заметил её взгляд. Она принялась рассматривать статуэтки в шкафу. Он быстро собрал чертежи.

— Извините, дети рисовали, разбросали листы, — и убрал их в тумбочку.

— Мои тоже разбрасывают, — улыбнулась она.

Пришла женщина, красивая, ухоженая. Принесла коробочку.

— У нас косметика, новая линия, — теперь говорила она, и голос звучал слащаво, а он молча наблюдал. — Нам нужны не продавцы, а менеджеры, главная наша задача — не продавать, а продвигать товар.

Женщина говорила заученный текст, а Даша машинально переводила взгляд то на красивые шторы, то на хрусталь.

«Что делать, что делать?» — билась мысль.

— Извините, — наконец вставила слово Дарья, — у меня совсем нет опыта в торговле, но если до выходных я не найду работу, то в понедельник приду к вам.

И с облегчением шагнула за дверь. Этот день она никогда не забудет.