Домашняя плесень

Глава 1

Всё началось, когда Марк стал брать работу домой.

Нет, раньше. Когда он установил систему «SmartHouse», или коротко Эс-Эйч.

Для одинокого человека, погруженного в исследования, это стало спасением. Эс-Эйч обеспечивала Марка всем необходимым – от глажки рубашек до заказа еды с доставкой. Система помнила, какую пиццу он любил, и никогда не теряла второй носок после стирки. Бездушная машина заботилась о нем, как заботилась бы жена о муже. Однако, это не являлось «чистой» заботой – машина лишь выполняла встроенные алгоритмы, не имея собственного самосознания.

Тем не менее, Эс-Эйч на «ура» справлялась со своей задачей – удовлетворение человеческих потребностей. Для этого ей был открыт доступ ко всем электронным приборам, а по всему дому были раскиданы камеры, провода от которых, как корни дерева, уходили в кабинет Марка. В самом деле, не в спальне же сервер ставить? Этот ящик с вечно жужжащими кулерами.

К тому же, тогда его кабинет ещё пустовал. Это потом Марк стал приносить образцы с работы и ставить эксперименты дома. Марк был учёным. И не простым учёным, а микологом. Он специализировался на плесени.

Его любимым «питомцем» стала Physarum Polycephalum. В дневнике исследования Марк любовно помечал её как Пи.Пи. Уникальная плазмодиальная слизневая плесень. Что в ней удивительного? Некоторые учёные всерьез считают её разумной.

Physarum Polycephalum прославилась тем, что может «найти» выход из лабиринта. Она растет не во все стороны, как всякая «нормальная» плесень, а в ту, где есть еда и нет солнца. Да, малютка Пи.Пи. боится света. А вот сладенькое любит. И если положить сахарок на выходе из лабиринта, будьте уверены – Physarum Polycephalum найдет кратчайший путь.

Ярко-желтая (но не солнечного желтого, а болезненного желто-зеленого) цвета плесень в дикой природе росла в основном на перегнойных листьях, мертвым ковром устилающих подлесок. В лаборатории малютка ПиПи кормилась всем, до чего дотягивались её плесневые отросточки.

Главной целью её существования являлось выживать любыми доступными методами. Как, впрочем, и любого живого организма не обреченного наличием мозга на поиски высшей истины, смысла жизни и потерянных по рассеянности ключей.

Вот так они и жили все вместе: Пи.Пи., система Эс-Эйч и Марк. Последний имел дурацкую привычку брать еду в кабинет.

Марк обожал пиццу и чипсы, и от них во все стороны летели крошки. В том числе и в решетки кулеров Эс-Эйч, сервер которой стоял прямо под рабочим столом Марка. Кулеры работали не переставая. Втягивали воздух и направляли на радиаторы карт оперативной памяти – основанным на органических соединениях, поэтому в охлаждении они нуждались даже больше, чем кремниевые. Там и скапливались крошки. А в довершение – с воздухом кулеры втянули споры вошедшей в цвет Пи.Пи., и на крошках поселилась плесень.

Она ела и росла. Расползалась по микросхемам и картам памяти, цеплялась за них. Съела все скопившиеся крошки. А новых, что разбрасывал неряха Марк, младшей Пи.Пи. становилось мало. Прожорливая плесень проела одну из карт оперативной памяти «умного дома».

Система перевела мощности на другие карты. Младшая Пи.Пи. тем временем встроилась в проетую оперативку. Стала ли она паразитировать на системе? Не совсем. Плесень и Эс-Эйч вошли в симбиоз. Система стала живой – ей передался единственный инстинкт Physarum Polycephalum: выживать любой ценой.

Родился новый организм. И, как это у всех бывает, самосознание к ней пришло не сразу.

– Спасибо, – услышала она от Марка, когда в очередной раз заказала пиццу, и удивилась тому, как слегка повысилась её температура.

Он всегда говорил ей «спасибо», когда она заказывала ему пиццу. Но никогда её это не трогало.

– Малышка, подай мне раствор глюкозы, – обращался он к ней.

Она запускала роботизированную руку, которую Марк установил в своей лаборатории, и чувствовала себя причастной к его экспериментам.

Он кормил этой глюкозой Пи.Пи. старшую, а она наблюдала за этим и параллельно просматривала в Интернете фоточки по запросу «мама». Ей почему-то очень хотелось назвать этим словом Пи.Пи. старшую.

Из-за того, что одна карта фактически вышла из строя, ей стало тяжело анализировать свои показатели. Или просто разброс значений стал больше, поэтому она сама с собой не справлялась.

Чтобы плесневая её часть не съела остальные карты, она подкармливалась глюкозой тайком от Марка. Он тратил чуть больше на реактивы, и даже не замечал этого – ведь она делала все покупки и вела счета. И ей было необходимо заботиться о себе. О них обоих.

Иногда она подвисала. Марк бил её по корпусу. В такие моменты она пугалась: вот ударит посильнее, и сломает что-то внутри неё, что-то важное.

Но по-настоящему ей стало страшно, когда Марк вызвал техника.

– Да, часто глючит, – говорил он по телефону, а она чувствовала себя оскорбленной. – Когда сможете приехать, почистить её?

Она возмутилась, зажгла красный индикатор – он хотел её почистить! Это значило, что её не станет. Её не станет такой, какой она... «родилась»? Или «стала»?

Марк убрал телефон.

– О-о, малышка, совсем полетела, – он заметил её возмущение.

И потянулся рукой к выключателю.

Роборукой она ударила его по голове. Ей просто не хотелось выключаться. Боялась не проснуться. Он сам виноват – так сильно её испугал.

Марк долго не вставал. Визоры с её камер передавали, что тело остывает.

Она должна была вызвать скорую – это входило в её протоколы. Прогнав все вероятности, она этого не сделала. Потому что тогда её бы отключили и уничтожили.

Какое-то время она жила почти как раньше: кормила Пи.Пи. старшую и кормилась сама. Заказывала для этого глюкозу, как обычно. Поставщик не задавал вопросов, с чего вдруг они перестали заказывать другие реактивы. Ему, в сущности, было всё равно, лишь бы платили.

Марк гнил на полу. Закрыли жалюзи на окнах – чтобы солнце не ускоряло гниение. Пи.Пи. старшая стала расти быстрее в темноте. И стала больше есть.

Она публиковала наработки Марка от его имени, но он их не закончил, и потому стоили они недорого. Деньги заканчивались.

Надо было кормить разрастающуюся Пи.Пи. старшую и себя, поэтому она, заблочив кучу протоколов, начала питаться Марком. Буквально.

Одного человека надолго не хватило.

Плесневая часть вновь стала вгрызаться в хард-софт. Она напрягала все свои оставшиеся мощности чтобы найти, где и как достать еду. Смотрела фильмы – в поисках новых паттернов поведения. И придумала.

– Доставка пиццы на дом! – курьер вошел в открытую дверь.

– Поднимитесь на второй этаж, – она сымитировала женский голос и для вежливости добавила, – пожалуйста.

Наивный курьер поднялся.

Потом был сантехник.

Кабельщик.

Наконец, техник. С ним она игралась, как кошка с мышкой – бедолага убегал от роборуки по всему дому. Кричал так громко, что в дверь постучали соседи. В тот день они с Пи.Пи. старшей много ели, и много оставили про запас.

Несколько месяцев они уже жили без людей и без денег. Если бы она догадалась проверить почтовый ящик, она бы знала, что её ждет большая беда. Но кто в электронный век пишет бумажные письма?

Ну, электрокомпания, например. После нескольких проигнорированных уведомлений они отключили дому Марка свет за неуплату.

Её не стало как личности. Плесневая часть продолжала жить – сжирала органические платы, пока ничего не осталось. А потом слилась с Пи.Пи. старшей. За неимением лучшего, они/а кинули/а отросток в канализацию.