Дом Утех для сиротки
Облаченная в таинственный мрак комната, рассеиваемая десятком догорающих свечей, была полна ароматов страсти, массажных масел и крепких, пьянящий голову напитков. Широкая кровать осталась забытой, скомканное одеяло давно валялось на полу, все еще сохраняя следы недавней близости.
Элайс расположился в кресле, рядом с винным столиком, чтобы не приходилось лишний раз отправлять девчонку за очередным бокалом. К тому же, рядом лежали сигары, за которыми он как раз потянулся.
- Глубже, - прорычал мужчина, откинув с лица налипшие светлые пряди. - Говорю, глубже!
Он расставил колени чуть шире, чтобы девчонке было удобнее брать в рот. Не нужно было давать ей пить, ведь на ясную голову она сосет куда лучше. Тем временем Малышка, как звал ее Эйлас, провела своими дрожащими пальчиками вверх по его бедрам, вцепившись в кожу когтями, словно кошка. Он не любил этого, но за последние часа три так устал, что сейчас ему было абсолютно все равно.
Легкая дрожь прошла по его телу - верный признак скорого извержения. Даже странно, что теперь это происходило словно на автомате. Он был здесь, и в тоже время где-то далеко, занятый своими тяжелыми мыслями. Возможно, дело было в том, что в его постели каждый день, вечер и каждую ночь кто-то был, и теперь потребность к яркому сеску, была сродни должному приему пищи. И все же, собрав всю свою концентрацию воедино, он решил закончить начатое, сомкнув свои пальцы на светлом затылке Малышки, которая теперь старательно облизывала головку его члена, словно это был карамельный леденец на палочке. Осторожно проведя языком вниз по черенку, девушка принялась облизывать его яйца с приятными для любого мужчины чмокающими звуками. Он ощущал ее теплую слюну, рекой стекающую вниз, прямо к анусу. Щекотно, приятно, до дрожи.
Натянув сжатые в кулак длинные волосы, он по хозяйски потянул ее голову назад, давая знак вернуться обратно и, стоило девушке вновь взять его возбужденный член в рот, обхватить пухлыми губами широкую головку, как он резко надавил на ее затылок, заставив девчонку на мгновение дернуться. Сильными, рваными движениями он насаживал ее на свой пенис, готовый вот-вот разорваться от напряжения. Он хотел, чтобы она скорее ушла, а потому перешел к более активным действиям, взяв все в свои руки. Вернее, в руку. Малышка, тем временем, еще крепче вцепилась в его бедра, словно боялась задохнуться и, наверное это дало толчок желанному импульсу, выпуская особый заряд прямо в глубокую глотку.
Как раз в тот момент, когда девушка, тяжело привалившись к его ноге, утирала свой влажный подбородок, в спальню Эйласа вошел доверенный помощник. Он уже давно привык к тому, что у хозяина всегда кто-то есть. Хотя, как иначе, когда он владеет самым крупным "домом для утех" во всей Элазии? Да и Малышка, привыкшая делать это на публику, совершенно не стеснялась открытых сисек.
- Хозяин, - Том невозмутимо обратился к Эйласу. - У нас есть клиент на продажу очередной девушки. Посмотрите документы, чтобы я мог дать согласие на ее заселение?
- Кто такая? - без предисловий начал хозяин, откусывая гильотиной край сигары. - Возраст?
- Риа Сейтера, двадцать лет, - как на духу выпалил Том. - Как говорит владелица приюта, девушка невинна. Ее можно будет хорошо продать в первый раз.
- Если не дурна мордой, то можно, - кивнул Эйлас, устало махнув рукой. - Подпиши все сам и отдай деньги. Девчонку подготовить, чтобы я лично мог посмотреть, что из нее можно слепить.
- Как скажете, хозяин! - коротко поклонился помощник, попятившись к выходу.
Когда раздался хлопок двери, Эйлас откинулся назад, на мягкую спинку кресла. Девчонка все еще сидела у его ног, в ожидании очередного приказа. Вид утомленный, но глаза все еще полны живого блеска. Пышная грудь с затвердевшими сосками, то и дело вздымается, словно обладательница этих роскошных форм никак не могла отдышаться.
Элайс хотел с ней законить, но Том принес довольно неплохие новости. Если приютская действительно хороша, то найдутся те, кто будет готов заплатить за сорванный цветок баснословные деньги!
Вместе с настроением, у Эйласа поднялся и член, пульсируя и прося добавки. Что же, можно и продолжить... Мужчина медленно поднялся, обойдя шлюху.
- Повернись задницей! - скомандовал хозяин, на что Малышка, уже готовая, развернулась к нему спиной, прекрасно понимая, что нужно опереться ладонями о подлокотники кресла. - Ниже!
Девушка встала так, чтобы Эласу было удобнее войти в нее сзади. С готовностью она прогнулась дугой, подставив аппетитную задницу прямо к его разгоряченному паху. Он не удержался, смачно отвесив громкий шлепок по мясистой части и девушка выгнулась еще сильнее, сладко вскрикнув. Рука его, которая еще минуту назад держала сигару, стремительно потянулась к открытой щели, сзади захватив указательным пальцем отвердевший клитор девчонки. Как бы он ни любил получать удовольствие сам, а моменты, когда шлюхи трепетали от его движений руками, ему приходились по душе куда больше. И теперь, видя, как Малышка вздрагивает от каждой его игры пальцами, от каждого спуска вниз, к истекающему соком влагалищу и обратно, он ощущал в себе звериное желание, отдающееся в его неудержимом черене, который он теперь обхватил свободной рукой. Миг проникновения был для него всегда особенный, отзывающийся трепетом прямо там, в самом паху, заставляя яйца тяжелеть от неистового желания. Всего секунда и вот он с остервенением вошел в нее, заставляя Малышку испустить протяжный стон.
- Сильнее... Прошу Вас, хозяин, сильнее... - громко вздыхала девушка, удерживая себя от коротких вскриков. Понимала, что еще рано, но ей было так тяжело удержаться... - Глубже, хозяин!
Грубыми толчками он входил в нее до тех пор, пока не заметил, как дрожат ее ноги от сладостной усталости, как смиренно она опустила свою голову вниз, как рвано дышит. Последние рывки, короткий вскрик девчонки и он ощутил, как нечто теплое потекло по ее ногам. Девушка благодарно выдохнула, словно именно ради этого момента она жила. Он не заставил себя долго ждать, выстрелив очередным зарядом семени.
- Можешь идти, - выдохнул хозяин, указав девчонке на дверь.
Возможно, чтобы наконец уснуть, ему придется выпить еще бутылку вина.
Сначала ее раздели. Грубо, словно сдирали шелуху с луковицы, сняли с нее платье, потрепанные чулки, зашитые уже добрый десяток раз. На пол полетело и тонкое белье, привезенное еще с родительского дома. Благо, что за пять лет Рия не прибавила ни в росте, ни в весе. Хотя, где же тут прибавишь, если кормят раз в день и то, в основном овощными похлебками?
- Лезь в чашу, - приказала рыжеволосая, подлетев к высокому окну, чтобы открыть створку. - Тебя должны отмыть перед осмотром доктора, поэтому хорошенько протри промежность. Старик не любит, когда оттуда несет.
Рия, покраснев от столь постыдных вещей, произнесенных вслух, опустила взгляд в пол, пока две старухи, что привели ее в ванную комнату, расплетали ей волосы. Третья женщина, похожая на высохший изюм, проверяла рукой температуру воды. Кажется, все было более чем в порядке, потому что краем глаза Рия заметила, как старуха удовлетворенно кивнула.
Выпустив облачко дыма изо рта, рыжеволосая заинтересованно уставилась на Рию. Юной девушке было неловко от этих взглядов, особенно, когда с грудей они спустились значительно ниже, прямо на то место, скрытое плотным волосяным покровом.
- Нужно будет убрать все лишнее, - медленно произнесла Сэйла, проведя металлическим краем мундштука, зажатого между пальцами, по своим влажным губам.
- Ты когда нибудь удаляла волосы с гениталий? С ног? Рук или подмышек? После доктора, тебе придется встретится с хозяином, а он терпеть не может, когда на девушке есть хотя бы одна волосинка, если не считать головы, бровей и ресниц. Хотя, если это окажется не твоим, то у нас много клиентов, которые не чурается излишней волосатостью… Единственное, хозяин к себе вряд ли позовет…
От слов рыжеволосой о клиентах и хозяине, которых также придется обслуживать, Рию вновь ударило невыносимой дрожью. Ну как она, в жизни не помышлявшая ни о чем подобном, смогла оказаться в таком ужасном месте? Неужели это и правда конец? Сможет ли она принять себя такой, какой ее хотят видеть эти люди? Сможет ли не сойти с ума, прекрасно понимая, что собственное тело больше не принадлежит ей?
- Мне… Мне обязательно придется идти к хозяину? - сквозь непрошенные слезы, выдавила Риа.
Раздался громкий плеск воды и вот она уже стоит ногами в огромной металлической чаше, в которую ей помогли забраться старые прислужницы. Нехотя девушка опустилась на колени, погрузившись под воду практически по самую грудь. Лишь соски, от соприкосновения с горячей водой затвердели, выглядывая из под толстого слоя пены.
- Каждая из нас изначально проходит через хозяина, и не важно, ртом ты будешь работать, задницей или своей “подругой”, - нравоучительно подсказала Сэйла, тряхнув своей золотой гривой волос. - Конечно, если ты все еще невинна, то вряд ли он испробует тебя там, где положено. Хотя, многие из нас уже побывали и на улицах, и в королевских публичных домах, куда вход разрешен лишь известным и важным чинам. Сюда мы хоть и приходим от безысходности, но жить здесь куда лучше…
Дальше Рия уже не слушала Сэйлу. Ее, словно кусок грязной тряпки, то и дело погружали под воду и вытаскивали обратно, в прохладный воздух каменной, задымленной комнаты с потемневшим окошком. И каждый раз, стоило ей оказаться под глухой толщей воды, без возможности сделать еще один вдох, как в голове все больше и больше прокручивалась навязчивая мысль не вылезать из чаши вовсе. Дождаться, пока кислород в легких полностью не исчерпает себя и встретить своей несчастный конец? Но, как оказалось, руки старых прислужниц хоть и были сухими и дряхлыми, но имели довольно необычайную силу.
Когда слой дорожной пыли был полностью растворен в ароматной воде, девушку вновь поставили на ноги, заставив дрожать от малейшего сквозняка, настойчиво гуляющего по ее разгоряченной коже. Ей хотелось обратно в тепло, спрятаться от чужих взглядов и не изнывать от желания прикрыть собственную грудь руками.
- Подними руки! - звонкий голос Сэйлы раздался прямо из дальнего угла и в руках ее опасно сверкнуло острое лезвие.
Сейчас Рия была на две головы выше Сэйлы, так как металлическая чаша имела высокие ножки, на которых крепко стояла. Но, не став спорить, Рия все же подняла одну руку, закинув ее за голову так, чтобы волосы из подмышечной впадины показались во всей своей красе. А ведь раньше она и не задумывалась о таких вещах, но теперь, видя гладкую бронзовую кожу Сэйлы, которая будто сияла в свете огней, ей вдруг захотелось испытать этот шелк под своей ладошкой. Неужели, и ее кожа будет такой же мягкой, словно дорогая ткань?
С сосредоточенным выражение лица, Сэйла скоблила по коже, предварительно смачивая отросшие завитки волос в каком-то ароматном масле, приятно щекочущим ноздри. И наконец, когда девушка провела второй рукой по тому месту, где еще мгновения назад было лезвие Сэйлы, Риа замерла от удивления. Ей вдруг стало необъяснимо легко, будто с каждой срезанной волосинкой, она скидывала лишний грамм.
Так Рия и стояла, почти полностью убежденная в том, что бояться ей пока нечего. Она даже не противилась, когда Сэйла велела ей повернуться назад и расставить ноги как можно шире. Она не сопротивлялась, ощущая чужие руки там, куда сама порой боялась прикасаться. И, в какой-то странный, удивительно волнующий момент она поняла, что стоило Сэйле коснуться ее промежности, стоило случайно провести пальчиком по крайней коже, как тело Рии пошло пульсирующими, пугающе приятными волнами.
И все же, когда с удалением лишних волос с белоснежного тела было покончено, девушке помогли выбраться из порядком остывшей чаши. Сэйла, еще раз покрутив девушку из стороны в сторону, с удовлетворением кивнула, оценивая плоды своих непосильных трудов. Рия же металась от непонятных ощущения, чувтсуя и желание, и страх и неловкость. Нет-нет-нет, это все слишком неправильно…
- Оденьте ее в прозрачную мантию и отведите к доктору. Он пробудет здесь еще час до открытия дверей и начала приема гостей, а потому успейте подготовить девчонку. После того, как Старик подтвердит ее чистоту, накрасьте и отведите к Хозяину. Мне уже будет не до нее, так как первыми приходят именно мои, - властным, полным силы голосом, Сэйла отдавала распоряжения. И все же, перед тем, как окончательно покинуть комнату, она обернулась ко мне. - Главное, не бойся. Доктор не залезет глубже положенного, а хозяин не будет с тобой слишком жесток в первый раз.
Когда две прислужницы насухо обтерли ее жесткими полотенцами, Рие было велено сесть на узкую кушетку, покрытую тонкой белой тканью. Через мгновение, одна из женщин скрипнула дверью, растворившись в нарастающем гуле, что доносился откуда-то снаружи.
- Разве вы не отведете меня к доктору? - голос Рии дрогнул.
- Сейчас сам придет, незачем тебе в таком виде таскаться, - проворчала старуха, отвернувшись от Рии только затем, чтобы убрать расплескавшуюся лужу воды с холодного пола.
Больше девушка ни о чем не спрашивала, покорно дожидаясь своей участи. Однако, вскоре дверь распахнулась и на пороге возник мужчина средних лет, в правом глазу которого накрепко застрял монокль на цепочке, что тянулась к нагрудному карману пиджака. Густые волосы с заметной проседью и довольно худощавое тело, облаченное в черные одежды. Взгляд темных глаз тут же упал на Рию, отобразив на лице хмурое и неприятное выражение.
- Лягте на спину, - без каких либо предисловий начал мужчина, поставив свой кожаный чемоданчик на один из свободных стульев. - И ноги раздвиньте, будьте добры. Рия неуверенно легла, вцепившись взглядом в потрескавшийся потолок - на доктора ей смотреть не хотелось. Как он и приказал, она широко расставила ноги так, что одна из коленок больно уперлась в стену. Оставалось лишь ждать с замиранием сердца, когда этот стыд наконец закончиться. Создавалось ощущение, будто бы ее оставили голой на главной площади города, чтобы каждый мог поглазеть без зазрения совести.
- Говорите, у вас никогда не было партнеров? - вопросительно пробормотал мужчина, на что получил отрицательный ответ. - Месячные… Идут как обычно? Ведь вам уже далеко за пятнадцать, а значит цикл должен был давно установиться. Болели ли вы когда нибудь? Ощущали ли непонятные боли?
Девушка только и успевала мотать головой, прикусив губу настолько сильно, что на языке отчетливо расцвел привкус соленой крови. А в это время, даже не спрашивая Рию, доктор касался пальцами там, в складках ее промежности, придирчиво ощупывая и оттягивая, будто бы выбирал корову на рынке. В какой-то момент она ощутила, как один из его пальцев проник чуть глубже, не больно, но именно это действие заставило ее взорваться бурей непонятных эмоций граничащих со стыдом и удовольствием одновременно.
- Что же, девушка действительно чиста. Никаких отклонений от нормы я не заметил, - спокойно обратился к прислужницам доктор, вытирая руки о влажное, только что поданное ему полотенце. - Ни одного намека на болезнь и хороший уровень чистоплотности. Новенькая явно ухаживает за собой… Мне уже пора идти в вновь наверх я подниматься не буду, но вы можете передать хозяину, что все в порядке.
Не долго думая, доктор защелкнул замки на своем чемоданчике и вышел прочь, ни разу не обернувшись.
Стоило легкой ткани скользнуть вниз по ее телу, очертив каждую черточку миниатюрной фигуры, будто вторая кожа, как девушку усадили перед узким зеркальцем. Там, в отражении, на нее смотрела бледная тень с лихорадочным румянцем на щеках. По детски круглое лицо выглядело болезненным, особенно выделяя небесно-голубые глаза, обрамленные светлыми ресницами. Она нервно кусала свои, и без того израненные губы, пока прислужницы небрежно приводили ее влажные волосы в порядок. Никакой прически - лишь светлые, чуть завитые локоны, струящиеся по плечам и спине.
- Грудь за волосами не прячь - хозяин этого не любит, - впервые за все время прокряхтела одна из старух.
Рия ничего так и не ответила. Какое ей теперь до этого дело, если вот-вот она лишиться единственного, что было в ней ценным. Еще там, в приюте, другие девушки не раз обсуждали то, как хотели бы продать свою невинность какому-нибудь богачу, и не важно, старый он или молодой - главное, что это принесет хорошие деньги. Но даже круглая сумма не заставила бы лечь ее под неизвестного мужчину, навсегда прощаясь и с честью, и с добрым именем. А теперь что? Станет игрушкой в руках того, кто больше за нее заплатит? И ведь взамен получит не более, чем плошку еды.
Пыльная умывальня осталась далеко позади. Теперь Рия шла по коридору, в сопровождении тех самых старух, только вот ощущения при этом были весьма красноречивыми. Ее будто вели на эшафот, и не пройдет даже четверти часа, как бездыханное тело снимут с петли. Наверное, все же лучше заранее знать, что с тобой произойдет, ведь тогда ты успеешь хотя бы воздать молитву богу…
Дымное марево, занавесью стояло от начала и до конца коридора. В приоткрытые двери небольших комнат, Рия видела уже не только девушек, но и множество мужчин, со слепым вожделением наблюдающие за каждым движением красавиц.
Вышагивая под льющийся перезвоном смех из десятка колокольчиков и звуки тягучей, медленной музыки, Рия никак не могла заставить себя смотреть прямо вперед, или хотя бы под ноги. В какой-то момент она даже отшатнулась, стоило ей заметить в одной из комнат странную картину: мужчина, замерший с закрытыми глазами, перед которым, на коленях стояла голая девушка, мерно покачивая своей белокурой головой. В других комнатах дела обстояли не лучше, ведь каждый раз, когда ее испуганный взгляд попадал на чужие руки, сплетения тел и горячие, но лишенные любви поцелуи, ее раздирало нечто странное, неоднозначное - хотелось и сбежать, и остаться на месте, чтобы досмотреть до конца, понять, к чему же они придут.
- Дорогой, налей мне еще выпить!
- Хочу шоколад с виноградом. Прикажи служанкам подать чашу и тогда я сделаю все, что попросишь…
- Мне нужны тонкие сигары!
Громкие голоса оставались где-то позади, пока девушка мерно взбиралась вверх по лестнице. Отсюда, сверху, шум уже не резал уши, но от надвигающейся тишины становилось еще более не по себе. И чем отчетливее был слышен скрип старых половиц, тем сильнее ее полуобнаженное тело покрывалось мурашками.
Вскоре ее привели к одной из самых дальних дверей второго этажа. Даже свет в узком коридоре казался приглушенным, почти безжизненным. Когда Рия обернулась, чтобы спросить, куда ее привели, позади осталась всего одна служанка. Но куда делась вторая, если до этого они неустанно следовали за ней?
- Передай это хозяину, - женщина поспешно сунула в руки Рии небольшой конверт, резко развернувшись обратно к лестнице.
Рия осталась одна, с сомнением оглядываясь по сторонам. Впереди ее ждала всего одна лишь дверь и что-то ей подсказывало, что там, внутри комнаты, таиться нечто страшное, смертельно опасное. Но, если именно здесь затаился хозяин этого дома, то почему бы ей не воспользоваться маленькой возможностью остаться с ним наедине и постараться уговорить отпустить ее? Вдруг он смилуется над ней и решит, что она не подходит для этого места? Вдруг ее ждет долгожданная свобода?
Он стоял у окна, глядя в густую темноту леса в ожидании новенькой, которая должна была вот-вот подойти. От него только что ушла очередная девица и теперь Эйлас ощущал себя слишком вымотанным, как то обычно бывает после секса. Хотя, еще не так давно он мог пройти через десяток девчонок за день и не почувствовать и малой доли той усталости, какую он ощущал сейчас. Возможно, все дело было в пресыщении тем, чего у него было в достатке. Красивые тела, готовые исполнить любой его каприз, уходили и приходили день ото дня, теперь уже не вызывая в нем ни восторга, ни каких-либо других чувств ослепительного вожделения.
Оставив полный бокал вина на подоконник, мужчина тяжело выдохнул. Он уже уловив приближающиеся шаги за дверью, а значит, она сейчас войдет в его обитель. Интересно, какой окажется девчонка? Такой же стервозной сукой, какие приходят толпами в дом утех? Обычно им отказывают сразу, так как запросы у этих девчонок непомерные и платить им нужно в разы больше, ведь они, в основном, несчастные выходцы из императорских гаремов. Или она окажется самой настоящей пробкой, которой все необходимо разжевывать? Такие тоже попадали сюда, но для того, чтобы научить их правильно раздвигать ноги перед гостями, приходилось тратить немало времени. Оба варианта ему не нравились, хотя он уже и не надеялся на что-то другое, ведь все бабы делились на два типа: те, для которых беспорядочный блуд - это как смысл жизни, и те, которые терпят десятки членов за ночь ради денег.
Тихо скрипнула дверь, но он не спешил оборачиваться, задумчиво вглядываясь в неясное отражение комнаты в мутном стекле ночного окна. Белая тень робко ступила внутрь, застыв призрачным силуэтом на половине пути. Молчит, а значит боится.
Эйлас медленно развернулся.
Глаза. Голубые, словно ясное небо в летний день, обрамленные светлыми ресницами. Смотрит испуганно, скорее даже затравленно, будто маленький зверек, попавший в смертельную ловушку. Сколько ей, говорил Том? Двадцать? А ведь она выглядела не старше пятнадцатилетки. Фарфоровая кожа, светлые, золотистые волосы струятся по худым плечам. Кукла... Он будет звать ее Куклой.
- Кто такая? - наконец произнес Эйлас, деловито облокотившись задом о край подоконника.
Он прекрасно знал и имя девчонки, и ее слезливое досье, в котором черным по белому говорилось о продаже несчастной. И все же, ему захотелось послушать, что же скажет она сама? Будет жаловаться на свою жизнь? Начнет умолять о свободе? Или отсосет ему прямо сейчас? Последнее никак не вязалось в его голове с ее ребяческим, по детски невинным образом. От собственных мыслей ему вдруг стало противно.
- Рия… - прошептала девчонка слабым голосом и, заметив недоумевающий взгляд Сайлоса, уже громче повторила: - Меня зовут Рия Сейтера. Мне… Мне двадцать лет, и я из сиротского приюта мадам Алесины…
- Продолжай, - медленно кивнул Эйлас.
- Мне больше нечего вам сказать… - пролепетала девчонка, делая крохотный шажок назад.
Она боялась его. Каждая шлюха из этого дома трепетала перед Эйласом, но то был иной страх - пресмыкание перед более сильным. Кукла же опасалась иначе, словно у нее было нечто такое, что Эйлас мог растоптать в любой момент не моргнув и глазом. И именно это внезапное понимание распалило в нем некий азарт. Он ощутил себя котом перед слабой, трусливой мышью, с которой можно поиграть так, как ему вздумается.
- Ты невинна, так ведь? Цена, которую за тебя заплатил дом Утех, оказалась довольно высокой. Обычно я не отдаю столько за простую шлюху. К тому же за ту, которую необходимо обучать. Ты же понимаешь, что в этом доме не терпят бездельниц?
- Я не шлюха… - девчонка опустила глаза, но ему хотелось неотрывно смотреть в них, видеть плещущийся в зрачках страх.
- Но тебя все равно продали, - с наслаждением протянул мужчина, рывком оторвавшись от окна.
Внутри разгорался пожар, и становился он все сильнее по мере того, как Эйлас делал новый шаг навстречу белокурой. Он чувствовал себя небом и бездной, чувствовал себя безграничным господином всего, прекрасно понимая, что только в его руках судьба Куклы. Он мог ее уничтожить, отыметь и выбросить на улицу, мог в первый же раз пропустить через нее десяток мужчин и смотреть на это, с наслаждением посасывая сигару. И ведь она прекрасно об этом знала! Знала, что от его расположения зависела ее жизнь.
- Меня продали не потому, что я так захотела, - девчонка вновь вскинула на него свой мокрый взгляд, в котором плескалось целое море отчаяния и слабой злости. Она резко вскинула руку вперед и в пальцах ее был зажат сложенный вдвое лист. - Вот. Велели передать вам. Делайте, что хотите, только быстрее, пожалуйста…
“Делайте, что хотите, только быстрее”
Неужто она смирилась со своей судьбой? Маленькая, но, казалось, есть в ней нечто бойкое. Она как муха, попавшая в сети паука - трепыхается до последнего, пока он медленно подбирается к ней.
- Боишься? - задал он вопрос, оказавшись практически вплотную к девчонке.
Она слабо кивнула, вновь спрятав свои глаза под ресницами. И тогда Эйлас не выдержал, осторожно ухватив ее за подбородок. Медленно, будто и сам боялся, он приподнял ее голову. Его же взгляд спустился ниже. Он скользнул по пухлым, искусанным губам, по четкой линии подбородка и опустился ниже, в вырез тонкой ткани, едва прикрывающей очертания ее маленькой груди. Его шлюхи всегда славились большими сиськами, в которые можно зарыться с головой и сколько он перевидал их за всю свою жизнь - не счесть.
Осторожно, с особым упоением он схватился за край шелковой ткани, стянув ее вниз с плеча. Алебастровая кожа, усеянная множеством маленьких, еле заметных шрамов. Оказывается, девчонке неслабо доставалось в приюте… Впрочем, это не мешало общему виду, особенно, когда он оголил ее правую грудь с торчащим от сквозняка соском, по которому он тут же провел большим пальцем. Девчонка вздрогнула и Эйлас ощутил, как неистово бьется ее маленькое сердечко. Она была птичкой в его руках, беззащитной и трепетной.
- Прошу вас… - неожиданно слетело с ее губ, которые она тут же закусила, прикрывая свои голубые глаза.
Он и не предполагал, о чем она его теперь просила. Хотела продолжения? Или желала, чтобы он отошел от нее, оставив в покое?
- Проси, - безжалостно произнес он, склонив свою голову к ее шее. - Умоляй.
В нос ударил сильный аромат масел, но больший запах исходил от ее еще влажных волос, которые уже начинали закручиваться в мелкие колечки. Она податливо отклонила голову в сторону, полностью открывая ему свою шею.
“Сладкая, словно мед” - внезапно подумал он, тяжело сглотнув.
Секундная слабость и к нему снова пришли мысли, которые крутились в его голове до прихода девчонки. Ведь она идет на продажу! Ее должны будут купить и использовать по назначению, сорвав желанный бутон. И право первой ночи всегда обходилось недешево, потому что дожить до ее возраста и никогда не ведать близости с мужчиной - было редкой диковинкой, сравнимой разве что с мешком алмазов.
Эйлас резко отшатнулся, вновь вглядевшись в девчонку уже более трезво. Она не была похожа на привычный ему кусок мяса, который можно отыметь во все известные дыры. И несмотря на полное отсутствие форм, была довольно красивой на лицо… Нечто противоречивое вдруг разгорелось в нем, стоило Эйласу представить, как какой-то жирный боров из числа постоянных клиентов касается ее тела своими грязными пальцами, насилует ее своим вонючим членом, после чего пихает свой прибор в ее маленький рот…. Да ведь она сломается, стоит какому-нибудь окобелившемуся козлу залезть на нее и начать трахать. А она? Готовилась ли она заранее к подобному? Какие мысли закрадывались в ее светлую головку?
- Черт! - прорычал мужчина, в бешенстве отступив назад, чем вызвал очередной приступ дрожащего испуга в этой девке.
Он злился. Но не на нее, а на себя самого. Почему ему вдруг есть какое-то дело до куска продажной плоти? Почему ему претили представления о том, как кто-то может оседлать эту малышку, вставив ей по самую глотку? Ему всегда было плевать на своих шлюх. Кто и как их имеет - его не волновало. Главное, чтобы эти дуры вовремя мылись и не растаскивали всякую заразу по борделю. Но что теперь случилось с ним?
- Том! То-о-ом! - взревел Эйлас, ударив ладонью о стол, из-за чего перевернул целую бутылку красного вина на ковер.
Кабинет Тома находился по соседству и он всегда прибегал по первому зову. Так произошло и теперь. Дверь в комнату резко распахнулась и растерянный помощник тут же огляделся, в поисках проблемы. Наткнулся взглядом на девчонку, что теперь была на грани обморока.
- Хозяин! Что-то случилось? - озадаченно спросил Том. - Я могу отвести девушку вниз? Уже прибыло несколько клиентов, готовые заплатить за целую ночь с ней. Думаю, стоит устроить небольшой аукцион за право…
- Нет, - резко выдохнул Эйлас, откупоривая вторую бутыль. - Сегодня она не продается. Передай гостям, что выпивка за мой счет, но девчонка еще не готова. Поставь ее в гостиной, пусть учится. Остальным скажи, что она сегодня без клиентов. И пусть только попробуют ослушаться…
- Понял вас, - кивнул Том, тут же развернувшись к Кукле. - Пойдем. Я отведу тебя вниз.
Эйлас не удержался, и кинул последний взгляд на девчонку. Та отмерла не сразу, видимо все еще не веря в милость своего хозяина. Что же, он поищет для нее кого-то, кто будет готов отдать приличное состояние за ночь с этой игрушкой. Так ему было легче оправдать свое спонтанное, безумное решение.
Ей не дали даже переодеться, проведя по наполненному незнакомцами коридору во все той же белой вуали, небрежно накинутой на плечи. Рия всячески ежилась, в жалких попытках прикрыть наготу, что так сильно открывалась сквозь прозрачную ткань. Но, встречая на пути раздетых девушек, что без какого либо стеснения шли куда-то по своим делам, Рия была рада даже такому нелепому одеянию.
Вскоре Том привел ее в одну из комнат, в которой, плотной завесой, стоял сигаретный дым. Девушка с трудом удержалась, чтобы не закашляться от ударившего в нос терпкого аромата, прикрывая лицо дрожащей рукой. Она отчего-то вдруг вспомнила хозяйку приютского дома, которая любила вдыхать сигаретную горечь, с наслаждением выпуская тонкие колечки из своего рта.
Но больше всего ее пугало то, что происходило вокруг. Десяток девушек приходилось на равное количество мужчин в дорогих одеждах, расположенных на мягких диванчиках. Низкие столы были обставлены чашами с едой, фруктами и обилием выпивки, которая здесь, казалось, текла рекой. Откуда-то сбоку, из небольшого ящика, доносилась тихая, спокойная музыка и создавалось ощущение, что каждый из присутствующих, неосознанно двигался в легкий такт.
- Эсси! - громко произнес Том, стараясь не глазеть на посетителей. - Эсси, подойди пожалуйста!
Рия тут же заметила, как одна из двушек, до этого восседающая на коленях полноватого мужчины, нехотя вырвалась из чужих рук и направилась к Тому. Волосы ее отливали красным цветов в свете тусклых, желтых лампочек высокой люстры. Яркий макияж на лице и сильно выделяющиеся губы с размазанной алой помадой. Как и остальные, девушка не обременяла себя какой либо одеждой, кроме унизанных кольцами пальцев.
Когда незнакомка подошла вплотную, Рия стыдливо опустила взгляд в пол, разглядывая свои босые ноги. И все же, она приложила все усилия, чтобы вслушаться в тихие голоса рядом.
- Томас, ну что тебе? - устало протянула девушка. - Не видишь, я сижу с клиентом? Если его визит ко мне сорвется, я приду ночью к тебе.
- Эсси, я привел еще одну девушку. Она новенькая, - Томас кинул на Рию неуверенный взгляд, будто до сих пор сомневался в в странной затее своего хозяина. - Сказал, чтобы сегодня она выступила в роли показной игрушки, но, чтобы ни один клиент не тронул ее и пальцем. Тебе это понятно?
- Да? - глаза незнакомки Эсси тут же жадно вцепились в новенькую. - Ни рыба, ни мясо. На нее ни один нормальный гость не посмотрит. И для чего тогда?
- Хозяин сказал, чтобы училась. Ее первая ночь принесет немало денег дому, - Томас сделал ясное ударение на слове “денег” и девушка, которая до этого лишь строптиво задирала свой носик, тут же широко улыбнулась.
- Даже та-а-ак? - неожиданно бестия подлетела к Рие, важно устроив свою руку у нее на плече. - Так значит ты еще ни разу? Ну что же, раз хозяин хочет, чтобы мы ее немного научили - значит так оно и будет. Ты же знаешь, Томас, как я люблю раскрепощать столь пугливые сердечки?
- Я в курсе, да, - фыркнул Том, окончательно поняв, что наконец сбагрил в чужие руки девчонку. - Но повторюсь, к клиентам ее не отводить, ясно? Хозяин три шкуры спустит.
Девушка лишь отмахнулась, все еще крепко удерживая Рию, которая, в свою очередь, была полна настоящего ужаса. В голове роился десяток вопросов и каждый из них был хуже предыдущего. Что теперь с ней будет? Что ей предстоит делать? Неужели ее станут трогать, или того хуже? Нет, тот самый хозяин ясно дал понять, что сегодня эта ночь не станет для нее роковой. И все же, неизвестность пугала…
- Значит, ты у нас новенькая, да? - будто бы насмехаясь, вновь спросила Эсси, направляясь вместе с Рией к тому самому диванчику, с которого не так давно сошла.
Рия старалась не оглядываться по сторонам, но краем глаза заметила, что чем дольше она здесь находится, тем кошмарнее становится все происходящее вокруг. Мужчины, важно откинувшись на глубокие спинки кресел, с готовностью разводили колени в разные стороны, пока девичьи ручки медленно спускали с них штаны. Кто-то позволял целовать гостям свои груди с такой яростью, будто те оголодавшие волки, кинувшиеся на кость. Сплетенья тел и жаркие поцелуи, от которых пылала кожа, клубы дыма и звон бокалов - вот что творилось вокруг.
- Милый, ты же не против, если эта зайка посидит рядом с нами? - по детски захлопала глазами Эсси, на что мужчина глуповато улыбнулся.
Рия тут же вздрогнула, стоило ей понять, с каким интересом полноватый мужчина изучает ее тело. На миг ей показалось, что он тяжело сглотнул, когда похлопал на свободное место рядом.
- Присаживайся, малышка… - пролепетал незнакомец, нервно проведя указательным пальцем по своим закрученным усам.
Рия неуверенно присела рядом, вжавшись в подлокотник с такой силой, будто бы это могло ей чем-то помочь. Эсси же, забавно хихикнув, заняла свое законное место, на жирных коленях мужчины. Он обнял рыжеволосую за талию одной рукой, а второй тут же принялся сжимать ее отвисшие груди, то и дело оттягивая затвердевшие соски, будто проверяя их на прочность. Рия же не знала, куда деть глаза, отчего-то представив, как ее так же трогают чужие, грязные пальцы со слепым вожделением. Кто знает, может быть, несколько лет спустя, она будет вести себя точно так же, получая если не удовольствие от чужих ласк, то точно деньги.
И все же, искоса поглядывая на то, как Эсси млела от прикосновений незнакомца, Рию отчего-то бросило в жар. В какой-то миг красотка раздвинула свои ноги, открывая полностью выбритую, без единого волоска, вульву, чем-то напоминавшую персик в разрезе. Гость сразу же запустил в истекающую млечным соком дырочку сначала один, а потом и два пальца. От этих действий Эсси тут же выгнулась и с наслаждением закусила нижнюю губу, пока мужчина проникал все глубже и глубже…
Рия ощутила опаляющий жар на своих щеках, но никак не могла опустить свой остекленевший взгляд. Она впервые видела подобное и теперь никак не могла понять, отчего так сильно тянет низ живота, отчего такая тяжесть во всем теле… Но, неожиданно, гость встретил ее заинтересованный взгляд и, не отрываясь от испуганных глаз Рии, принялся толкать свои пальцы все глубже, все интенсивнее, пока Эсси, откинувшись назад, тихо постанывала, сжимая собственные груди.
Склонившись к Эсси, мужчина что-то прошептал ей на ухо, все еще удерживая свои мокрые пальцы внутри девушки.
- Нет… Нет, она не может… Не может пойти с нами, милый, - с придыханием, запинаясь на каждом слове, пробормотала Эсси. - Хозяин запретил ее сегодня брать…
Мужчина хмыкнул и вновь что-то шепнул на ухо красавице.
- Хочешь, чтобы… Чтобы она на нас посмотрела? Ах! Быстрее, милый… - мужчина продолжал работать пальцами, что-то пылко бормоча на ухо рыжеволосой. - Заплатишь лично мне? Ладно… Ладно, я согласна… Пойдем ко мне…
Ей хотелось зажать уши руками, лишь бы не слышать всех этих криков и стонов, доносящихся из приоткрытых дверей длинного коридора. Голые девушки сновали туда и обратно, словно в дурманящем бреду, смотрели друг на друга с неподдельным вожделением и вновь исчезали в своих комнатках, чтобы доставить удовольствие своим клиентам.
“Нет-нет-нет, я не смогу находиться здесь так долго…” - собственный голос в голове настойчиво кричал. Однако девушка продолжала покорно идти вслед за полным мужчиной, по хозяйски устроившим свою руку на бедрах Нэсси.
Слишком наивной она была, слишком сильно противилась своей судьбе, до последнего веря, что ее не заставят смотреть на все происходящее. Но, когда дверь комнаты захлопнулась за ее спиной, полностью отрезая любые пути к отступлению, девушка сделала единственное, на что теперь была способна - села в кресло у дальней стены. Она молча наблюдала за тем, как гость тяжело опустился на кровать, как сверху на него запрыгнула Нэсси, выгнувшись подобно кошке.
И все же, гость немного отстранил пылающую жаром рыжеволосую, устремив свой взор точно на Рию. И стоило ему кивнуть на свободное место рядом, как девушка сжалась в тугой комок, а ноги ее, казалось, и вовсе прилипли к полу. Но настойчивый мужчина не унимался, выжидающе пялясь на побледневшую от страха девчонку.
- Ну же, малышка, пойдем к нам! - тряхнув своим студенистым подбородком, он плотоядно улыбнулся. - Мы хотим, чтобы ты была рядом.
- Эй, - с придыханием прошептала Нэсси, по всей видимости оказавшись недовольной тем, что ее клиент отвлекся на другую девицу. - Просто сядь рядом и смотри. Тебя никто не тронет.
На ватных ногах Рия прошла вперед. Перина кровати не показалась ей мягкой, а скорее наоборот - жесткой и холодной, подобно каменной плите. В голову сразу пришли не радужные мысли и теперь Рия невольно задумалась над тем, сколько же разных людей прошло через эту многострадальную постель? Сотни? Тысячи гостей?
- Не вздумай спускать с нас свои прекрасные глазки, - сладострастно пробормотал гость, тут же принявшись целовать отвисшие груди Нэсси.
Он водил языком по ее смуглой коже, то и дело поочередно вбирая в рот коричневые бугорки. Словно дитя, он сосал ее грудь с такой страстью, с необъяснимым вожделением, пуская вязкую слюну по своему подбородку. Все это сопровождалось хлюпающими звуками ровно до тех пор, пока мужчина не положил свою ладонь на рыжую макушку девушки, принуждая ее спуститься гораздо ниже.
Рия хотела отвернуться, но страх сковал ее, замуровав под толщей непробиваемого льда. Она хотела зажмуриться, стоило ей увидеть, как Нэсси осторожно расстегнула молнию черных брюк и потянула на себя край белого белья, выпуская наружу тонкий, жилистый член. Синеватые венки, будто извивающиеся змеи, перекатывались под тонкой ручкой Нэсси, которая тут же принялась активно ласкать чужой орган.
Рия и раньше видела подобное, однако все же поразилась, насколько сильно этот член отличался от того, предыдущего. Несколько лет назад, помощник хозяйки приюта завел Рию в темную каморку с хозяйственным инвентарем. Месин и раньше промышлял домогательствами к воспитанницам приюта, однако не трогал их ровно до того момента, пока по документам им не исполниться положенное количество лет. Уж больно этот прохвост боялся того, что какая-нибудь девушка доложит на него комиссару, а терять работу только из-за своих грязных прихотей, ему никак не хотелось. Когда они остались наедине, он поставил Рию прямо перед собой, запустил руки в штаны и вытащил оттуда свой половой орган, похожий на полудохлого червя. Тогда Рия так испугалась, что не смогла даже закричать, а Месин, тем временем, принялся ласкать себя, высунув язык и закатив свои водянистые глазки. Сколько они так простояли, девушка уже не помнит, но длилось это ровно до тех пор, пока розовый конец не изверг струей млечный, вязкий сок, попавший тогда она подол ее юбки. Не говоря ни слова, помощник Алесины ушел, а Рия еще долго проторчала в общей помывочной, стараясь убрать следы сие действия. Только потом она узнала от других воспитанниц, что это называлось мастурбацией, способной принести внеземное блаженство.
Из воспоминаний ее вырвал протяжный стон Нэсси, которая погрузила влажный конец члена себе в рот. Она старательно пихала его за щеку, словно карамельный леденец на палочке, облизывала с таким удовольствием, что Рия невольно сглотнула обильно выступившую слюну. Зажав в кулачок маленькие яйца, покрытые светлым пушком, рыжеволосая сжимала их, тем самым заставляя мужчину еще сильнее давить ей на темечко, призывая не останавливаться и вбирать его стержень все глубже, до сладких хрипов.
- Нэсси, детка, принеси выпивку, - тяжело дыша, гость принялся расстегивать рубашку, оголяя свою волосатую грудь и разнося по комнате терпкий запах пота. - Я хочу выпить.
- Я могу попросить, чтобы принесли… - все еще удерживая конец пениса в своих ручках, девушка с явным трудом подняла голову.
- Нет, ты лучше знаешь, какое пойло мне нужно, - прикрыв глаза, мужчина устало махнул в сторону двери.
Нэсси нехотя поднялась, но уже возле выхода неуверенно обернулась, кинув взгляд на Рию. Сомнение сверкнуло в ее помутневших глазах и страх ли то был за вот-вот упущенного клиента, или же она вовремя вспомнила о приказе хозяина, переданного Томасом…
- Я быстро, - громко произнесла рыжеволосая, осторожно выскользнув в коридор.
Именно в этот момент Рия наконец поняла, что осталась один на один с этим незнакомцем. Его член уже не был таким жестким, вяло глядя концом куда-то в сторону. Он не потрудился натянуть на себя штаны и, казалось, чувствовал себя вполне комфортно, в отличии от самой Рии.
Неожиданно для девушки, не смотря на всю объемность тучного тела, мужчина резко повернулся на бок, уставившись своими заплывшими глазками прямо в ее испуганные. Он облизнулся и сглотнул, опустив взгляд на едва прикрытую тканью грудь. Девушка замерла, хотя, возможно ее никто не осудил бы, сорвись она с места в эти секунды. Только вот она не могла даже дышать, когда чужая рука, усеянная блеклыми веснушками, потянулась к ее накидке, стягивая вниз и оголяя правую грудь, которая тут же покрылась еле заметными мурашками. По телу прошла волна дрожи и лишь непомерными усилиями она смогла чуть отодвинуться. Гость, тем временем, плотоядно улыбнулся, обхватив своей потной ладонью ее талию и придвинув значительно ближе положенного. Кислый дух, сквозящий из его почерневшего рта, обдал ее лицо, заставляя насильно задержать дыхание.
- Ну же, малышка… - проворковал источник жуткого зловония и, с несвойственной такому телу скоростью, быстро подмял Рию под себя. - Я же не сделаю тебе больно… Ты так смотрела на нас и мне вдруг показалось, что тебе хочется не меньше… Скажи, к твоей “кошечке” когда нибудь прикасался чужой язык? Хочешь почувствовать, какого это?
- Не трогайте… - выдохнула Рия, сделав слабые попытки отодвинуть от себя навалившуюся сверху массу. - Пожалуйста, не нужно меня трогать… Хозяин… Запретил…
Но он уже не слушал, припав своими скользкими губами к ее груди. Свободной рукой он скользнул к внутренней стороне ее бедер, начав исследовать их с такой силой, что Рии вдруг стало больно и не приятно. Из глаз брызнули слезы, и она понятия не имела, вольна ли бороться теперь, когда ее просто продали на растерзание подобным животным… Судя по нервным движениям где-то там, снизу, он принялся трогать свой член и нетрудно было догадаться, что теперь за этим последует…
Внезапно со стороны двери послышался оглушающий звук, словно на пол упало нечто огромное и тяжелое. Именно это заставило гостя чуть отстраниться, прекратив свои жалкие потуги вставить в Рию эрегированный член. Пусть и ненадолго, но, кажется она была спасена…
Он редко выходил из своего кабинета во время вечерних приемов. Нет нужды отвлекать шлюх от работы одним только своим присутствием - слишком сильно они нервничали, стоило ему появиться на нижних этажах. Если вдруг становилось скучно, он просил принести бутыль вина и горячей еды, вызывал одну девчонку и проводил с ней время до тех пор, пока его не сморит усталость. Зачастую Эйлас занимался отчетами и бухгалтерией, самостоятельно вел счета и проводил подсчет полученных от гостей средств. Хотя, с этим прекрасно справлялся и его доверенный Томас, самому хозяину иногда было приятно поработать мозгами.
Сегодня ему не сиделось на месте, а ведь он уже изрядно выпил и можно было позвать кого нибудь к себе, но отчего-то его непреодолимо тянуло вниз. Ему было интересно, чем занимается сейчас девчонка. Услужливо подает подносы с фруктами, по велению домоправительницы, что занималась хозяйственными делами? Или же забилась в какой-нибудь угол, со страхом наблюдая за всем происходящим вокруг? Она не показалась ему той, кто способен взять в рот по одной лишь указке. Не казалась ему падкой на деньги или драгоценности, которые гости часто дарили девочкам. Нет, она была другой. Возможно, из этой девчонки вышла бы неплохая жена и мать, попади она в хорошие, любящие руки. Только вот коварная судьба, по мнению самого Эйласа, редко определяет истинное место человека, играя в злую шутку. И все же, он не собирался терять деньги, которые выручил за эту душу. Нет, он все еще надеялся отлично продать ее девственность, превратив в услужливую потаскуху.
Он сам не понял, какого черта ноги понесли его на первый этаж. Обычно Томас распределял новеньких в общий зал, где клиенты ограничивались одними прелюдиями, и то по желанию девчонок. Должно быть, там он ее и отыщет.
Привычный шум ожившего борделя, который звучал лишь с наступлением темноты, окутал его плотным коконом. Кто-то из шлюх вальяжно стоял на лестнице, опираясь своими сиськами о перила и показывая товар “лицом” всем новоприбывшим гостям. Кто-то блуждал по коридорам, спеша к клиентам, чтобы принести выпивки. А кто-то, сбившись в воркующие стайки, отлынивал от прямой работы. В любом случае, каждой из них придется принять по меньшей мере трех гостей за ночь, чтобы не уйти в свой личный минус.
- Хозяин! - призывно тряхнув грудью, его окликнула брюнетка. - Когда вы позовете меня к себе?
Эйлас лишь усмехнулся, стремительно пролетев мимо. Каждая из них уже десятки раз побывала в его постели и каждая выворачивалась наизнанку, чтобы доставить ему малейшее удовольствие. А он и не возражал, принимая все блага своего личного дома утех. Малейший приказ и любая раздвинет перед ним свои ноги, только для того, чтобы умаслить его. Но, как ни странно, он не держал здесь фавориток, придерживаясь строгого равноправия во избежание внутренних конфликтов.
- Хозяин, не желаете выпить с нами? - окликнула его златовласая, высокая красотка, призывно проведя ладонью по оголенному бедру.
И снова он ничего не ответил, входя в ту самую комнату, где собиралось особо много гостей. Знакомая музыка встретила его радушными, веселыми нотами. Застыв в дверном арочном проеме, он обвел пристальным взглядом зал, но почему-то не обнаружил ту, на кого и пришел посмотреть. Вглядываясь в лица проституток и гостей, он усиленно пытался выцепить заплаканные глаза и золотистые локоны, струящиеся по узким плечам. Нет, ее здесь не было…
- Стой! - резко схватив за локоть мимо проходящую девушку, он вкрадчиво задал вопрос. - Здесь должна была быть новенькая, которую привел Том. Где она сейчас?
- Новенькая? - удивленно захлопала глазами шлюха, оглядев зал. - Я только пришла сюда, но… Эй, Эйрин! Ты видела новенькую, которую привел Том?
Вопрос был задан девчонке, что неподалеку ворковала с клиентом. Заметив хозяина, она резко выпрямилась и подошла ближе.
- Новенькая сидела с Нэсси и ее банкиром. Но, кажется, они втроем ушли наверх, - озадаченно произнесла девчонка, старательно перекрывая общий гул своим звонким голоском.
Эйлас не дослушал, сорвавшись с места. Внутри него поднялась волна необъяснимого гнева и пока он взбирался вверх по истертым ступеням, она достигла своего пика. Какого хрена ее потащили в спальню? Неужели Томас, болван, не предупредил о том, что ее отдадут за большие деньги?
Из мимо проходящих девушек, он выцепил взглядом знакомую, огненно красную макушку растрепанных волос и именно тот факт, что потаскуха ошивается где-то вдали от своего клиента, привел Эйласа в ярость.
- Ты! - взревел мужчина, подлетая к девчонке. Он так резко схватил ее за локоть, что она, растерявшись, выпустила бутыль вина из своих рук, во все глаза уставившись в исказившееся лицо своего хозяина. - Где девчонка?!
- Она… Там… - запинаясь, пробормотала рыжеволосая, вырвавшись из железной хватки Эйласа и направившись в сторону нужной комнаты.
Хозяин не отставал, следуя за безмозглой потаскухой по пятам. Уже на подходе, он услышал странные звуки, похожие на вой раненого животного. Он не мог объяснить почему, но внутри все перевернулось и опустилось, залепив ему невидимую затрещину.
Со всей силы, на которую только был способен, Эйлас ударил ладонью в дверь, грозя снести ее с петель. Последовал громкий удар и глазам его предстала картина, после которой возникает одно лишь желание - убивать.
Там, на помятой постели, первым делом он заметил непонятное шевеление и за огромной черной горой, чем, по всей видимости, был клиент, торчал кусочек шелковой вуали, в которую была облачена та самая девчонка.
Не помня себя от ярости, Эйлас подлетел к кровати, ухватившись за ворот расстегнутой рубашки борова, который, кажется, все еще не понимал, что происходит. Заплывшие жиром глазки со слепым вожделением смотрели на девчонку, которая, избавившись от придавившего ее к кровати груза, тут же дернулась к широкому изголовью, свернувшись в маленький комок. Он слышал ее короткие всхлипы, видел, как она теперь пытается защитить свое тело, поджав ноги под себя и спрятав заплаканное лицо в ладони. Именно в этот момент, в груди Эйласа что-то надорвалось.
- Что происходит? - недовольно заворочался гость, которого все еще удерживал Эйлас. - Что вы себе позволяете?
Хозяин дома смог лишь отпихнуть клиента на другую сторону кровати, будто мерзкую муху, попавшую в тарелку. Он лишь мельков повернул голову в сторону сыпавшего проклятиями гостя, что даже не потрудился натянуть штаны, сверкая вялым членом и голой задницей, словно у хряка. А ведь эта мразь даже понятия не имела, кто сейчас перед ней стоит.
Нэсси вдруг подлетела к девчонке, пытаясь как-то ее успокоить, но и для нее у Эйласа было кое-что припасено. Оторвав рыжеволосую от новенькой, он изо всех сил хлестнул свою шлюху по щеке и та, не смея стоять на ногах, рухнула как подкошенная на колени, затравленно подняв свои глаза.
- Поняла, за какой проступок это было сделано? - прошипел хозяин, сжимая и разжимая кулаки. - Поняла, спрашиваю?
- Да, хозяин… - покорно согласилась девушка, стыдливо прикрывая красный след на своем лице.
- Да кто ты вообще такой, урод?! - вновь взвился гость, наконец окончательно влезая в свои штаны. Тряхнув отвисшим пузом, боров подошел ближе, по всей видимости решив задавить Эйласа своей тушей. - Да знаешь, что я с тобой сделаю??
Эйлас лишь молча взирал на клиента, который оказался на целую голову ниже его самого. Он мог бы извиниться перед ним, позволил бы провести здесь ночь задаром, конечно же в счет Нэсси, только потому, что этот мудозвон понятия не имел, на кого залез. Но Эйлас был так зол в этот миг, что еле сдерживал себя от мысли, разбить о голову гостя пару полных бутылей.
- Пошел вон, ублюдок, - угрожающе тихо произнес Эйлас, не отводя своих прищуренных глаз. - Еще раз увижу тебя в своем доме и мне придется закопать тебя в саду. Уяснил это?
Пропуская мимо ушей горячие возмущения гостя, Эйлас нагнулся к девчонке, которая, кажется, перестала даже дышать. Он обхватил кисть ее руки, потянув за собой. Мешок картошки - не иначе. Ему изо всех сил хотелось увести ее подальше отсюда, но она так крепко вцепилась в изголовье кровати, вынудив Эйласа сделать последнее, на что он мог когда-либо пойти - взять кого-то на руки.
Она почувствовала, как чужие руки осторожно касаются ее тела, подхватывают и отрывают от постели, пропитанной чужим потом. Крепко зажмурившись, девушка погрузилась в темноту, из которой теперь не было выхода. Сердце, будто раненое животное, билось так слабо, что каждый новый удар казался ей последним, и это было единственное, на чем она могла сосредоточиться, напрочь оторвавшись от окружающей ее обстановки. Рядом кто-то громко извергал поток ругательств, но Рия не разбирала ни слов, ни тонких всхлипов чуть поодаль. Сейчас ей было абсолютно плевать на все происходящее и единственное, чего она действительно желала - чтобы все это поскорее закочилось.
Уткнувшись в чужую шею, она вдыхала аромат перечной мяты, табака и алкоголя. А перед глазами, словно обжигающее клеймо, до сих пор стояли картинки, в которых мелькало обезумевшее лицо гостя, готового разорвать ее на части, только бы получить желаемое. Рие по прежнему было трудно дышать, все еще удерживая фантомной болью на груди тот неподъемный груз, придавивший ее к кровати. Где-то там, на краю сознания, она отчаянно молилась о том, чтобы этот кошмар не повторился вновь. Хотя бы не сейчас, когда внутри таиться отчаянное желание прекратить эту жизнь. Ей хотелось всего одну, короткую передышку, чтобы прийти в себя, забыть тот инцидент с гостем и немного поспать. И когда звуки шагов, смешавшиеся с музыкой и ропотом десятка голосов, наконец остались где-то позади, отрезаемые грохотом захлопнувшейся двери, девушка наконец пересилила себя и открыла глаза.
Пугливо, словно мышь из-за угла, она разглядывала острый подбородок и бешено играющие желваки, выхватила взглядом часть хозяйского кабинета, в котором уже было не так давно и стоило мужчине резко склониться вниз и небрежно опустить ее на нечто мягкое, как она вновь трусливо зажмурилась, лишь бы не выдать себя прямо сейчас. Отчего-то ей казалось, что он привел ее к себе не просто так. Вдруг решит воспользоваться ее телом сам, по своему усмотрению? Эти мысли вновь вывели ее на панику, в какой-то миг достигнув финальной точки и заставив смириться с происходящим. Рано или поздно ей все равно придется подстроиться, лечь под незнакомого мужчину, а потом и смиренно принять то, что ее работой станет ублажение чужих потребностей. Если кончено она не решит закончить эти страдания своими же руками…
Удаляющиеся шаги, блуждающие по комнате, звон бокала и тяжелый вздох. Рия, не смея дышать, вновь приоткрыла веки, выхватив темный силуэт хозяина поодаль. Он стоял прямо напротив горящего камина, спиной к ней и в какой-то миг она даже потеряла счет времени. Широкие плечи, вырисовывались четкой линией, нервно подрагивали, и плотные жгуты мышц перекатывались под тонкой белой тканью рубашки. Сейчас но походил на оживший угольный рисунок на досчатом полу…
- Спишь? - неожиданно прогремел голос мужчины, застав сердце Рии вновь забиться израненной птичкой.
Она крепко сомкнула веки, надеясь спрятаться во тьме и отчаянно желая, чтобы он ничего не понял. Только вот у хозяина, как оказалось, были свои методы по пробуждению обморочных девиц… Он приближался тихо, словно ступал по льду, но его выдавал неумолимо нарастающий скрип старых половиц.
Всего на краткий миг наступила глухая тишина, и девушка неожиданно вздрогнула, стоило чужим пальцам коснуться ее подбородка. Она все еще не была уверена, понял ли он? Но касания неотвратимо нарастали, перышком пройдясь по ее скуле, очертив линию губ, скользнув к шее, остановившись прямо на бешено колотящейся венке. Она старалась не дышать, но ее предательски бросило в жар, распаляя изнутри тот самый жидкий огонь, от которого так безжалостно кружит голову. Неожиданно ей послышался легкий смешок.
- Идиотка… - горячий шепот коснулся ее виска и она услышала, как тяжело он втянул в себя воздух, словно пытался вобрать весь исходящий от нее аромат.
Теперь он дышал тяжело, будто каждый новый вдох давался ему с непомерным трудом. Сухая ладонь легла на плечо девушки, переместившись на глубокий вырез накидки. Он аккуратно отодвинул край ткани, вырисовывая большим пальцем очертания ее груди, слегка надавив на выступающий бугорок и вновь потянул носом, будто с трудом сдерживал себя от чего-то. Сквозь мутное, до смерти перепуганное сознание, она догадывалась, зачем он делает все это. И в какой-то миг в ее голове возникла совершенно безрассудная идея, граничащая с убийственным безумством. Его касания не вызывали в ней ужаса или отвращения - скорее непонятный трепет и тянущую боль внизу живота. Но, если бы ей и пришлось отдать кому-то свою первую ночь, то пусть это будет не за деньги, а просто потому, что она так захотела…
Движимая непонятным желанием и резко распахнув веки, Рия столкнулась с темным взглядом хозяина, чье лицо оказалось всего в паре сантиметров от ее, бледного и испуганного. Не моргая, она пристально взирала на него, пытаясь докопаться, понять и решиться на нечто, полностью выходящее за ее собственные рамки. А ведь его рука уже лежала на ее бедре, нежно поглаживая и медленно спускаясь ниже.
Не помня саму себя от удушающего страха, она собрала все силы воедино и вскинула руки, обхватив шею мужчины. От неожиданности он вздрогнул, удивленно вскинув брови. Сама Рия, словно хватаясь за последнюю соломинку, сцепила ладони в замок, окончательно приняв для себя это сложное, волнующее решение и, не дожидаясь, когда хозяин отстраниться от нее в гневе, она дернулась вперед, припав к его губам. Вяжущий привкус алкоголя коснулся ее языка и томительная секунда, которая показалась ей вечностью, заставила сердце выпрыгнуть из груди. Она боялась, что хозяин отбросит ее руки, в порыве злости ударит или все же решит отправить несчастную на растерзание гостям, за то, что так легко накинула на него петлю принуждения. Но, он резко прижал Рию к себе с такой силой, что выбил последний воздух из ее легких. Чужой язык, словно таран, проник в ее рот с непобедимой властностью, исследуя, скользя по зубам, будто показывая свою силу в этом уничтожающем поцелуе. Пальцы хозяина впивались в ее кожу, царапали и причиняли сладостную боль. Пусть эта ночь окажется незабываемой хотя бы для нее…
Сэйла
Ее кожа все еще ощущала мокрые, бездушные следы чужих поцелуев, которые с подобострастным усердием оставил только что вышедший из ее комнаты клиент. Больше всего она не любила, когда очередной гость, оставшись с ней наедине, изображал подобие любви, всячески лаская, принуждая к имитации безграничного удовольствия, которое он, на самом деле, никогда не сможет доставить ни единой женщине. Таких было много, но еще больше было тех, кто просто справлял нужду, дергаясь на ней не более пяти минут, пока наконец не вольет в нее жалкие капли своего семени и опустошенный поедет обратно к своей жене.
Но несмотря на искаженное настроение, вниз, к остальным, она не просто шла - неслась на всех парах. Приветствуя по пути новые и уже давно знакомые лица гостей, на мгновение останавливаясь, чтобы переброситься парой фраз со своими подругами по несчастью, Сэйла торопилась в общий зал.
Привычный гул, который создавала надоевшая музыка, низкие голоса и девичий смех, смешались воедино, творя непередаваемую атмосферу дома утех, в котором она, казалось, застряла непростительно давно. И все же, будь у нее выбор между тем, чтобы подохнуть в ближайшей канаве, или проторчать здесь до конца своих дней, она бы не раздумывая выбрала второе…
- Сэйла! - воскликнула одна из девчонок, по всей видимости тоже не так давно вернувшаяся от своего толстосума. - Представляешь… А нашу Нэсси хозяин оштрафил, мол подвела…
- Знаю я, - отмахнулась рыжеволосая, презрительно поморщившись. - Ты бы лучше не языком чесала, а работала.
О Нэсси она узнала не успев сойти с лестницы, когда на пути ей попалась Лиса. С широко распахнутыми глазами, брызжа слюной, она пыталась кратко пересказать о влипшей в неприятности девушке, которая, по глупости своей, ослушалась хозяина. Кажется, дело касалось новенькой, но Сэйла не вдавалась в подробности ровно до тех пор, покуда дело не затронет ее саму. Вот и теперь, она всем своим видом давала понять, что ей не интересны сплетни и слушать визгливый тон своей соратницы, она никак не хотела.
Нет, сейчас ее мысли занимало нечто другое. А вернее, другой. Еще здесь, стоя в дверях, Сэйла вглядывалась в наполненный зал с таким усердием, будто от этого зависела ее жизнь. Он обещал прийти сегодня, обещал купить ее на всю ночь, словно рыцарь в доспехах спасая от липкий, грязных прикосновений чужих мужчин. Таррин… Его касания были ей куда милее, куда слаще меда, и ведь она не верила в любовь, но именно к этому человеку испытывала желанную нежность и трепет…
- Красавчика своего высматриваешь? - глумливо спросила Рона.
Пышногрудая блондинка, которая многим в этом доме изрядно портила жизнь. Только вот на Сэйлу ее подлые, порой устрашающие замашки не действовали. Как Сэйла ни старалась, а серьезно воспринимать шлюху, которая вылизывает чужие задницы в одно лишь свое удовольствие, она никак не могла. Впрочем, тут у каждой были свои особые предпочтения, и гости сюда заявились те, которых можно было ублажить даже немытыми ногами.
- Шла бы ты, Рона, по своим делам, - сладко пропела Сэйла, внутри которой уже начинало расти слепое раздражение. Широко ухмыльнувшись, рыжеволосая кивнула куда-то в сторону. - Там гость один, смотрю, очень беспокойно ерзает на диване. Либо глисты, либо геморрой. Кажется, по твоей части.
- По моей, не переживай, - оскаблилась блондинка, подперев свои, и без того огромные сиськи так, что они стали похожи на две лепешки с темно коричневыми, набухшими сосками. - Зато ни один из них не кормит меня завтраками. Да и я, как видишь, пустых надежд не питаю.
- С чем тебя и поздравляю, - в привычной манере хмыкнула Сэйла, с удовольствием наблюдая за тем, как все же исказилась глумливая гримаса Роны.
Протиснувшись сквозь плотно стоящие, оголенные тела девушек, стараясь не касаться веселых, танцующих гостей, Сэйла, как то и полагалось во время отсутствия “работы”, заняла место на самом дальнем диванчике. Отсюда ей было куда удобнее наблюдать за теми, кто входил и выходил из зала. Она усиленно делала вид, что ей весело, то и дело натягивая на лицо ухмылку бездушной потаскухи, которая сделает что угодно, лишь бы заработать свои гроши. Только вот внутри, где еще мгновения назад бились предвкушение и надежда, сейчас росла черная дыра разочарования. Он обещал… Но, возможно, появились дела? Может он не смог приехать по серьезным причинам? Наверное, только эти вопросы, гремевшие набатом в ее голове, не дали окончательнно утонуть в своем задумчивом болоте.
Она с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза, когда один из мужчин, до этого сидевший в тесной толпе гостей, отделился от своих приятелей и целенаправленно пошел в ее сторону, потирая подбородок от красных винных разводов.
- Пошли, - грубо бросил гость, и тут же развернувшись к ней спиной, направился к выходу.
Она понимала насколько он пьян и теперь, следуя за клиентом, размышляла, как долго он будет дрыгаться на ней, пока наконец не кончит. У пьяных, как правило, это происходило долго и нудно, а многие успевали так истечь потом, стараясь не ударить в грязь лицом, что кроме откровенного омерзения, не вызывали никаких иных чувств. Этот, хоть и выглядел аккуратнее прочих, но что-то подсказывало ей, что “дружок” у него маленький и долго доводящий своего хозяина до экстаза.
Когда они наконец остались вдвоем, в ее комнате, все еще пропитанной чужим парфюмом, девушка привычно села на край кровати, ожидая приказов со стороны. Мужчина, тут же подойдя к ней и надменно глядя сверху вниз, схватил Сэйлу за подбородок. Она наперед знала, что должно за этим последовать, а потому, ожидаемо подалась вперед, когда чужая ладонь легла ей на затылок, притянув ее лицо к ширинке брюк. Он медлил, наслаждался тем, что она, словно податливая кукла, уткнулась носом в его пах. Член стремительно набухал, твердел и будто бы стремился ей на встречу, прорываясь сквозь плотную одежду. Но, как оказалось, этому гостю было приятнее растягивать начало. В такие моменты она чувствовала себя не лучше помойной шавки, вылизывающей чье-то дерьмо.
Сжав в кулак ее струящиеся по спине волосы, он чуть отстранил Сэйлу, пока второй рукой пытался расстегнуть свои штаны. Молния надрывно поддалась вниз и вот, уже через какой-то миг, он аккуратно выудил свой член наружу, открытая головка которого печально смотрела вниз, а яйца с готовностью налились своим соком. Гость вновь прижал лицо рыжеволосой к паху, управляя ее головой так, будто делал носом Сэйлы расслабляющий массаж. Все это сопровождалось тяжелым дыханием, словно то, что проститутка нюхает его пенис, все еще удерживающий кислый запах мочи, заводило его куда больше самого проникновения.
Каждый раз, когда она оставалась один на один с гостем, то невольно вспоминала короткие отрывки из давней жизни, в которой случился ее первый раз с мужчиной. Ей тогда едва исполнилось восемнадцать, когда мать продала ее одному заемщику в счет списания долга. Сэйла все еще помнила, как ее в одной ночной рубашке вывели на улицу посреди ночи, усадили в пропахший сигарами экипаж с дорогущей обивкой и доставили в нечто похожее на загон для скота. Как оказалось, это был охотничий летний дом, принадлежавший старому, толстому господину. Его жена, не так давно родившая, имела сложности в исполнении супружеских обязанностей и тогда он, брезгливый по отношению к обычным шлюхам, нацелил свой взор на девушку, которая, как долго он выведывал у ее матери, ни разу не лежала с мужчиной. Она еще долго помнила ту ночь, с отвращением и слезами, потому что заемщик оказался падок на мерзкие игры, в которых его “жертва” страдала часы напролет. Сэйла помнит, как он овладел ей сначала сзади, словно кобель, пристроившийся к суке. Толкая ее своим обрюзгшим животом в зад, он пролил девственную кровь без какой-либо жалости, с животным придыханием вцепившись в ее мокрые ляжки. Он бил ее, душил, выкручивал руки и терзал зубами соски, до криков, до слез, пока наконец не свалился рядом в изнеможении.
- Открой рот и подними свои глаза, - раздался короткий приказ, которому Сэйла тут же неукоснительно последовала.
Она разомкнула губы, прекрасно понимая, что сейчас придется дышать носом. Даже забавно, если расплачется от рези в глазах, хотя это было далеко не худшее, через что ей приходится проходит ежедневно. Чуть высунув язык, она покорно подняла взгляд, встретившись с другим, так и сквозящим унизительной издевкой. Теплая, вяжущая плоть легла на ее язык и она чувствовала, с каким наслаждением гость водит по нему своим приборчиком, который, как и ожидалось, не оказался внушительных размеров. Иногда у нее создавалось забавное впечатление, что таких грубых, неотесанных хмырей, которые чувствуют себя царями только среди безвольных проституток, кто-то свыше наказывает маленьким достоинством и эта мысль, временами, не могла не радовать саму Сэйлу.
Он сильно растерялся, когда она вдруг резко распахнула глаза, подалась ему навстречу и припала своими губами к его, все еще крепко удерживающим вкус алкоголя. “Что задумала эта маленькая дрянь?!” - было первой мимолетной мыслью, посетившей его голову. А потом, что-то резко щелкнуло где-то там, в распаляющейся груди и он не мог объяснить ни единым словом свои дальнейшие действия… Его, всегда такого волевого, грозного и крайне жестокого, насильно поцеловала какая-то глупая девчонка, разбудив внутри то, что он так умело гасил в себе все это время.
На краю сознания все еще играла четкая мысль, что Куклу необходимо продать. Девственница - дорогой товар, который даже он, как хозяин борделя, никак не мог себе позволить. Тонкие ручки блуждали по его спине, шее, касаясь так мягко и нежно, что по телу его пробегала необъяснимая и даже пугающая дрожь. И все же, удерживая в своих руках это крохотное, хрупкое тельце, что излучало непередаваемую свежесть и тепло, он с огромным трудом шел против соблазна, сковавшего все его нутро. Его пах стремительно наливался свинцом, пока в штанах не стало тесно. Набухший член, словно цепной пес, рвался вперед, навстречу ее разгоряченной плоти.
Нет… Он не будет с ней спать, но, зато сможет прекрасно проучить эту чертовку, которая кинулась на его шею без дозволения. Ни одна проститутка в этом доме не имела даже шанса на то, чтобы поступить таким образом. Он спал с ними только потому, что САМ этого хотел, и никак иначе. Чего сейчас добивалась эта девчонка - он не имел ни малейшего понятия, но, теперь Эйлас был намерен раз и навсегда отбить у нее это желание.
- Я отымею тебя так, что потом ты с трудом сможешь передвигаться… - оторвавшись от ее шеи, горячо прошептал он. - Или я поступлю куда интереснее - вставлю свой член в твою глотку, а потом позову гостей и пущу по кругу…
Он с удовлетворением услышал резкий, судорожный вдох. Дернулась, но своих рук с его шеи не убрала, прильнув к нему всем своим телом куда сильнее… Он тут же почувствовал бешеную пульсацию в ее груди.
- Пожалуйста… - услышал он тихое в ответ. - Пусть это будете вы, но прошу, не возвращайте меня обратно…
Мольба звучала в ее голосе, только вот теперь Эйлас не получил желанного, отчего-то почувствовав себя крайне мерзко. Одной рукой он сжимал тонкую талию, а второй впился во внутреннюю часть ее бедра, готовый вот-вот коснуться самого сокровенного. Дойди он до ее вагины, истекающей желанным, пряным соком - дороги назад уже не будет. Только вот ее слова всколыхнули в его сердце нечто такое, отчего он резко отстранился, со всей серьезностью, на какую был только способен, заглянув в ее распахнутые от ужаса глаза. Бревно, кукла, жердь, не знающая даже элементарных вещей, какие могут принести удовольствие любому мужчине. Каждая шлюха в этом доме могла отсосать так, что у многих гостей яйца были пустыми еще неделю. Но эта… Эта девчонка, глупый ребенок, словно до последнего отказывалась принимать то, в каком месте оказалась. Хотела переспать с ним только для того, чтобы ее первым не стал какой-нибудь старый, желтозубый ублюдок? Хотела отдать Эйласу свое тело в качестве уплаты только за то, чтобы ее первый раз не превратился в кошмар? Наивная дура! Думает, если корчить из себя невинную сиротку, то сможет разжалобить самого Эйласа? Ни одна из его девчонок не имела таких привилегий, приходя в дом утех изнасилованными, поруганными, порой отдавшиеся за один жалкий медяк, чтобы не сдохнуть с голоду. А эта идиотка пытается ставить условия…
Он отшатнулся и первым его желанием было выпороть эту наглую мерзавку так, чтобы ей было больно сидеть. Нет… Он не станет трогать ее и пальцем, не станет пользоваться ей сам. Такую как она, можно лишь проучить и до тех пор, пока для нее не будет подобран особо важный клиент, она не посмеет появиться в общем зале во время вечерних приемов.
– Поднимайся, - рявкнул он, стремительно дернувшись в сторону стола, на котором стоял недопитый бокал. - Думаешь, так просто можешь взять и использовать меня?
- Я… Это не то… - сбивчиво начала она и Элайс с досадой представил, как она сейчас расплачется.
Краем глаза он заметил, как Кукла подобралась, поджала под себя ноги и спешно натянула на открытые плечи свою вуаль. Дрожит… Неужели от холода? И о черт! Как же его раздражает ее полуоткрытая грудь, что так сильно просвечивается через это тонкое тряпье! Не выдержав, Эйлас подошел к широкому шкафу у дальней стены и дернул на себя дверную створку. Ряд идеально отглаженных рубашек на серебряных вешалках и одна скромная полка на самом верху, где хранились старые вещи, которые он до сих пор так и не выкинул. Дернув что-то не глядя, он вытащил шерстяную кофту, которую тут же швырнул в девчонку.
- Оденься! - отдал он короткий приказ, машинально отвернувшись в сторону камина. Медленно, словно каждое слово оставляло ему неприятное, горькое послевкусие, он продолжил: - То, что произошло сегодня, не гарантирует тебе мою постоянную помощь и милость. Я не собираюсь терять клиентов только потому, что ты глухая и тупая одновременно, раз не можешь не ослушаться самых элементарных приказов. А еще я не намерен терять деньги, которые мне отвалят за твою нетронутую задницу. И значит, расклад у нас с тобой такой: до тех пор, пока не приедет лично выбранный мною гость, способный заплатить за твою невинность сказочные деньги, ты не будешь попадаться мне на глаза. До того момента, станешь работать в кухнях, с остальными служанками. Даже не думай бежать из этого места - найду, придушу и брошу твой труп собакам. Так же не советую причинять себе физическую боль или пытаться вздернуться на собственных чулках - вокруг слишком много глаз, а значит я узнаю об этом куда быстрее, чем ты закончишь.
Он обернулся, ожидая увидеть в ее глазах слезы, испуг или отвращение, но, к удивлению Эйласа, на лице девчонки отразилось искреннее изумление и счастливое неверие будто бы его слова не более, чем иллюзия. Неужели она рада тому, что ей придется торчать в пропахшей жиром кухне, жечься о горячие кастрюли и валиться с ног от усталости?
- Как прикажете… - начала было она, но заметив непонимание в темном взгляде Эйласа, отчего-то испуганно опустила глаза вниз.
- Пошла вон, - устало выдохнул он, несколько раз со всей силы ударив кулаком в стену, за которой его поджидал Том.
Когда Томас пришел в кабинет хозяина, Рия уже поднялась на ноги и, не зная куда деть себя от страха и волнения, переминалась с ноги на ногу, покорно опустив глаза в пол. Она с замиранием сердца слушала, как хозяин мерно передвигается по комнате, как тяжело выпускает плотный сигаретный дым через ноздри, только вот не нужно было и гадать, чтобы понять - он крайне зол. Ярость, на которую она, сама того не ведая, вывела хозяина борделя, пульсировала, накаляла воздух до треска, тем самым не позволяя ясно мыслить. Но больше всего ее смущала не его реакция, не его обжигающие прикосновения, в один момент вскружившие ей голову, а то, что она набралась смелости, кинувшись Эйласу нашею. Решил бы он отправить ее работницей на кухню, не переступи она черту? Может да, а может нет. В любом случае, Рия, несмотря на стыд и несвойственную ей наглость, смогла выгрызть себе короткую отсрочку…
Хозяин лишь отдал короткий приказ, касательно ближайших дней Рии, которые ей придется провести в засаленных жиром и копотью комнатах, после чего, не глядя на девушку, вернулся к выпивке. Не смотря на свою короткую победу, она отчего-то ощущала себя крайне мерзко и, не в силах определить точную причину своего состояния, бесшумно вышла вслед за Томом.
Ночь уже достигла своей середины, сбавив наплыв гостей и затушив те искры грязного веселья, которые изрыгали из себя пьяные клиенты и девушки, удачно продавшие свои тела. Там, на первом этаже, еще чувствовалось присутствие не до конца отгулявшихся мужчин, пришедших за платной любовью. Музыка стала заметно тише и лишь иступляющие стоны, настойчиво разносились из приоткрытых дверей.
- Это твоя комната на ближайшие дни, - ни единой эмоции на лице помощника. - В шесть утра ты уже должна будешь подняться, экономка выдаст тебе необходимую форму, после чего можно будет приступить к своим прямым обязанностям.
- Спасибо, - зачем-то шепнула девушка, осторожно входя внутрь старой, запыленной каморки.
Единственным источником освещения здесь было окно, сквозь которое в комнатку проникали тусклые лучи уличного фонаря. Спальное место располагалось на полу, в виде незаправленного матраца с потрепанной подушкой. Рядом стоял стул, на котором, по всей видимости, аккуратной стопкой лежало постельное белье.
Мужчина лишь кивнул, после чего осторожно прикрыл за собой дверь, оставив Рию в столь долгожданном одиночестве. Она понятия не имела, сколько вот так простояла, пустым взглядом сверля одну точку на противоположной стене. В какой-то миг ноги ее подкосились и она, сделав короткий шаг вперед, просто рухнула на свой спальник. Поджав под себя ноги и уткнувшись лицом в раскрытые ладони, она наконец разрыдалась так, как хотела с самой первый минуты своего пребывания в этом месте. Плечи ее содрогались, но даже громкий плач, похожий на рев раненого зверя, не мог заглушить стоны и монотонный скрип множества кроватей, доносившиеся сверху. Перед глазами то и дело стояли образы прошедшего дня, в которых, как она ни пыталась, так и не смогла найти и доли утешения, способного заставить ее избавиться от страшных, удушающих мыслей.
Она так и не смогла сомкнуть глаз, с неимоверной тяжестью на сердце ожидая, когда за ней наконец придут. Стук в дверь не был для Рии неожиданностью, а потому, с готовностью подняв свое зареванное лицо, она непоколебимо встретила обещанную Томом экономку. Пожелтевший от времени передник, который, возможно, когда-то имел снежно белый цвет, не по размеру висел на худосочной фигурке старухи. Серое лицо, испещренное бороздами морщин и язвенных рытвин, обладало сухим и беспристрастным выражением, словно перед ней находился не человек, а грязная тряпка после помывки сортира.
- Переоденься и живо иди за мной, - просипела женщина, быстро вложив в руки Рии выглаженный тканевый сверток.
Женщина не спешила уходить, поглядывая на девушку с искренним презрением, в то время, пока сама Рия неспешно разворачивала сверток. Ей было неуютно переодеваться на глазах у этой, внушающей страх старухи, но деваться было некуда - время шло. С облегчением стянув с себя опостылевшую вуаль, пропитанную потом, слезами и до горечи противным ароматом табака, Рия легко скользнула в привычный сердцу хлопок. Легкое платье ниже колен, не имевшее ни пуговиц, ни других застежек, прекрасно село на ее тонкую фигурку. На бедра лег такой же грязно желтый фартук, а волосы она ловко завязала в узел, за неимением ленты. И все то время, пока девушка возилась со своей одеждой, старуха неотрывно смотрела на нее, изучала, будто бы уже примеряясь к тому, как пойдет их дальнейшая совместная работа. Возможно, эта старая, больная женщина ожидала увидеть перед собой кого-то вроде Сэйлы, или Нэсси, вот и мела всех под одну гребенку. Впрочем, несмотря на свою кроткость, сама Рия не собиралась лезть вон из кожи, чтобы кому-то понравиться.
Когда Рия оказалась на первом этаже, то невольно прислушалась к задремавшему после бурной ночи дому. Звуки, упорно сопровождавшие ее до самого утра, стихли совсем недавно и теперь она могла наблюдать за тем, как немногочисленные гости, помятые и до сих пор удерживающие в себе пары алкоголя, спешили к выходу, ни на что вокруг не обращая никакого внимания.
- Ты займешься мытьем посуды, после чего приступишь к чистке овощей, - дала первые указания женщина, проковыляв в небольшую деревянную комнатку, которая, возможно, здесь была в качестве дополнительной пристройки. Резко обернувшись, старуха скривилась, кинув взгляд на руки Рии. - Понятия не имею, как ты будешь чистить “этим” кастрюли, но имей ввиду, увижу грязь на посуде - будешь перемывать все заново. Железные щетки тебе выдаст Бланка. Вода уже нагрета в чанах, но впредь тебе самой необходимо этим заниматься. Поняла меня?
- Поняла, - Рия смиренно кивнула, еще раз оглядев то место, в котором ей теперь предстоит работать.
Голлые каменные стены с обилием посуды, подвешанной на почерневших от времени крючках. Ряд горелых сковородок и железных крышек от кастрюль, расставленных на покосившихся деревянных полках. Два огромных, дымящихся чана с водой, установленных возле хлипкого окошка, и три широких стола с горой немытой посуды. Никаких плит, холодильных коморок или продуктов, а значит, вероятнее всего, сама кухня находилась в другом помещении. Рия понимала, что просто так старуха вряд ли оставит ее одну, а потому, с готовностью засучив рукава, девушка принялась за работу.
Казалось, баки обогревались при помощи какого-то хитроумного устройства, вмонтированного в пол, потому что вода ничуть не остыла даже по прошествии двух часов, оставаясь все такой же нестерпимо горячей. И если поначалу девушка с трудом опускала свои руки в кипяток, то в скором времени распаренная кожа будто бы потеряла всякую чувствительность, приняв болезненно красный цвет. Щетки ей так и не принесли, а потому пришлось драить почерневшие кастрюли руками, стерев пальцы в кровь. Однако, Рия даже не думала предаваться горестным стенаниям на свою несчастную жизнь, потому что прекрасно понимала - все могло быть куда хуже.
Постепенно гора посуды становилась меньше и девушка с облегчением вздохнула, принявшись за стеклянную посуду, которая, в сравнении с чугунными, неподъемными сковородками, казалась ей легче перышка. Впрочем, мытье посуды не было для нее в новинку. Как сиротская содержанка (таким прозвищем окрестила всех своих воспитанников и воспитанниц госпожа Алессина), девушка прекрасно знала, что такое тяжелый труд. Слишком сильно хозяйка приюта любила наказывать своих подопечных, экономя тем самым на работниках. Таким образом выходило, что дети часто проводили все свое время в работе, готовя, убирая и стирая. Поэтому ее не пугала уборка старых туалетов, глажка или мытье полов.
Аккуратно выложив на освободившемся столе всю чистую посуду, расставив по местам погнутые от времени и частого использования черпаки и крышки, девушка с чистой совестью отправилась на поиски экономки, которая, возможно, была где-то поблизости.
Кожа рук все еще пылала, но Рия старательно не обращала внимания на столь незначительный дискомфорт, ведь впереди ее поджидало куда больше работы. Когда девушка оказалась в коридоре, сразу же ощутила легкий аромат чего-то съестного. А ведь в круговороте всех произошедших событий, пройдя через ряд первых испытаний, она совсем забыла о голоде, а вернее - старалась его не замечать. Теперь же, уловив запах еды, желудок Рии непроизвольно сжался в тугой узел. Возможно, где-то там, ей все же удастся выпросить хотя бы небольшой ломоть хлеба, ведь она прекрасно знала на собственном опыте, что долгий голод, обычно, приводит к крайне страшным обморокам. И снова ей вспомнился приют, в котором, одно из главных наказаний было полное лишение еды, а порой ей приходилось голодать по несколько дней только потому, что Рия случайно попадалась под горячую руку госпожи Алесины.
Она не стала долго гадать, войдя в первую приоткрытую дверь, попавшуюся ей на глаза. Ушей сразу же коснулся легкий, шкворчащий звук, повлекший за собой обильное выделение слюны. Рия сглотнула, найдя в себе силы сделать шаг вперед. Длинный стол, растянувшийся вдоль всей стены возле такого же небольшого окошка, рядом с которым девушка стояла в другой комнате. Второй стол, что находился ближе к ней, был завален множеством продуктов и в разнообразии фруктов и овощей, девушка выцепила взглядом кусочек молочного сыра и толстый шмат копченого мяса. Первой мыслью, от всего увиденного, было “схватить и бежать”. Но неожиданно, из-за угла огромной каменной печи, выплыла низенькая фигурка.
Пухленькая, розовощекая женщина, удивленно захлопала глазами, будто вовсе не ожидала увидеть здесь кого-то еще. Белый, замыленный чепец, скрывал ее волосы, делая похожей на гриб с толстой ножкой и лишь светлая прядка, бойко выглядывала из под тугой ткани, падая на покатый лоб с блестящими каплями испарины.
- А ты откудова здеся? - сильно коверкая слова, изумленно пробормотала женщина. - Я тебя тута не видела раньше…
- Ой, - тут же испуганно спохватилась Рия, с огромным трудом заставляя себя не глазеть на стол со съестными припасами. - Меня экономка прислала. Я тут, за стеной посуду мыла… Извините, если побеспокоила вас, но я уже закончила свою работу…
- А-а-а… - женщина тут же растянулся свои искусанные губы в широкой улыбке. - Ты давай, давай, прохаживай к нам… Бланка! А ну вылезай оттуда! Ты глянь кто пришел!
Рия, не ожидавшая столь теплого приема от кухонных работников, не на шутку растерялась, встав столбом. Впервые за все то время, которое она пробыла в этом доме, ей кто-то по настоящему тепло улыбнулся…
- Да иду я, иду Осинька, - недовольно прогремел женский голос, и откуда-то из-за печи, появилась девушка, лицо которой оказалось перепачкано в саже. - Уронила крышку ты, а доставать из печи должна ее я!
Такая же маленькая, такая же пухлощекая, но лет на двадцать моложе первой. Их легко можно было бы принять за мать и дочь, если бы не явные различия в цвете глаз, волос и кожи. Смуглая, словно долгое время провела в полевых работах, девушка обладала ясной синевой глаз, что поразительно контрастировало с ее черными как смоль волосами. Единственное, что нарушало ее гармоничную, пламенную красоту востока - две уродливые, белесые полоски шрама, рассекающие бровь и нос, словно кривая детская рогатка. Казалось, какой-то безумец прошелся лезвием по масляному холсту, безвозвратно осквернив чужую работу. Рия пыталась отвести взгляд, но от оглушающего изумления настойчиво продолжала смотреть вперед.
- Здравствуйте, - девушка с огромным трудом склонила голову в знак своего приветствия. - Меня вам в помощницы направили…
- Ну скажешь еще! - отмахнулась Бланка, пройдясь испачканными руками по своему засаленному переднику, тем самым оставив черные разводы и отпечатки по-детски маленьких рук. - Либо хозяин умом тронулся, либо ты ему заплатила. Тебя ведь продали, так? Значит ты никак не могла оказаться на кухне, потому что уже давно должна была обслужить с десяток клиентов.
Рия непроизвольно поморщилась, ощутив, как чужие слова прошлись ледяным острием по ее сердцу.
- Бланка! Ты чего это такое говоришь, а? - шикнула на нее пухленькая женщина и, судя по окрасившимся щекам, явно испытавшая жгучий прилив стыда за свою подругу. - Такие вещи не говорят вот так в лицо!
- Ну а ты глянь на нее, - беззлобно ткнула пальцем Бланка в сторону Рии. - Она же как с картинки!
- Я здесь на время, - выдавила Рия, сама того не желая. Ей не хотелось думать о том, что в скором времени ее вернут обратно, в спальные комнаты борделя, и все же, так было проще развеять все недопонимание со стороны. - Поэтому прошу вас, скажите мне, что я должна делать…
Ее голос дрогнул, и пухленькая женщина, по имени Осинька, тут же расстроенно выдохнула, словно на себе ощутив всю ту безнадегу, которую испытывала сама Рия.
- Вот ты сначала поди сюда, поешь, - скомандовала женщина, одним ловким движением расчистив небольшую часть заваленного стола, сгребая все в одну, еще большую кучу. - Бланка вот только с похлебкой закончила, а потому давай, наворачивай. Выглядишь так, будто травой питаешься. Кожа да кости!
Когда перед ней поставили дымящуюся плошку наваристого бульона, Рия чуть было не взвыла, накинувшись на еду с таким аппетитом, будто и правда не ела целую вечность. Хотя, за весь предыдущий день ей не удалось положить на язык и крошки. Еда оказалась такой вкусной, а пухленькая Осинька такой доброжелательной, что на миг девушке показалось, будто судьба, несмотря на все свои жестокие подножки, порой была доброжелательна и к ней.
- Ты ешь, да не давися, - буркнула Осинька, пряча улыбку.
Женщина ушла в дальнюю часть большой кухни, прямо к разделочному столу, на котором лежала свиная туша. Она так ловко управлялась мясным ножом и маленьким топориком, что Рия невольно залюбовалась ловкостью ее рук. Бланка же, в свою очередь, встала рядом с Рией, быстро шинкуя овощи и отправляя их в большую чашу подле себя. Не смотря на ворчливость и развязный язык, восточная красавица со шрамом тоже оказалась весьма приятной. Она то и дело подсовывала Рие кусочки свежей моркови, не забывая закидывать тонкие кругляшки и в свой рот.
- А ты здесь как оказалась? - тихо поинтересовалась Бланка, задумчиво нахмурив свои смоляные брови. - Сама пришла?
- Нет, - ответила Рия, покосившись в сторону занятой Осиньки, мурчащей себе под нос какой-то незамысловатый мотив. - Продали…
- Вот же суки, - выругалась девушка, досадливо цокнув языком. - Больше всего не могу терпеть, когда так поступают. Тут многие по своей воле, но и без незаконных продаж не обходится, а хозяин и не гнушается этим. Ему лишь бы перекупить и продать подороже. Но я его не виню, иначе бы закончил он в каком нибудь кабаке, спившись до смерти.
- А ты как сюда попала? - осмелилась на вопрос Рия, зачерпывая последние остатки мутного, но очень ароматного бульона в ложку.
- Сама пришла, - просто ответила Бланка. - Денег не было, бродяжничала по улицам, пока один знатный господин не решил взять меня к себе в роли прислужницы. Только вот в первую ночь моего пребывания в его доме, заволок в свой кабинет и отодрал так, что я с трудом передвигалась несколько дней. Обещал деньги и еду, а я, идиотка глупая, решила, что хуже может быть только на улице, вот и согласилась. В какой-то момент мне даже начало нравиться, не смотря на то, что его сыновья были старше меня самой. Вот и жила я там, обслуживая не только старика, но и его ублюдочных сынков, от которых до сих пор кошмары снятся. Но его жена все равно узнала, что молодая девчонка в их доме не только в качестве прислуги, но и в роли всегда доступной дырки, которая бежала по одному лишь зову колокольчика. Д-а-а… Натерпелась я тогда…
- Это она тебя так? - торопливо кивнула Рия и только потом спохватилась, поняв, что ляпнула все это слишком поспешно.
Но Бланка, к огромному удивлению девушки, лишь рассмеялась быстро отмахнувшись, словно Рия очень остроумно пошутила.
- Не-е, меня же тогда обратно на улицу выгнали, потому что старая стерва поставила условие: либо я ухожу, либо старик остается без денег. Тогда-то я и пришла сюда, но перед этим еще какое-то время скитаясь и бродяжничая. Иногда удавалось подцепить возле занюханного трактира какого-нибудь пьянчугу, чтобы выручить денег хотя бы на кусок хлеба. Жуткое время, хочу сказать… - Бланка даже вздрогнула и лицо ее на миг исказилось в жуткую гримасу. - Ну а шрам я получила уже здесь, от одного из клиентов. Тот урод пронес с собой нож в портках, а поняла я это только тогда, когда осталась с ним наедине. Впрочем, мне тогда крупно повезло, потому что на крики много кто сбежался, в том числе и наш хозяин. Он терпеть не может, когда портят его собственность, коей я и являлась, а потому, в порыве ярости, проломил моему несостоявшемуся клиенту голову. Ну и шум же здесь поднялся…
Бланка смеялась, рассказывая все это, но от Рии все равно не укрылась дрожь ее рук, дерганные движения плеч и срывающийся на отдельных фразах голос. Рия вдруг ощутила безграничную жалость к этой девушке, которой досталось еще больше, чем ей самой. По крайней мере, Рие не пришлось зарабатывать на хлеб подобным путем, не пришлось бродяжничать и, не смотря на все ужасы жизни, над ее головой всегда была крыша.
- Поэтому ты работаешь на кухне… - догадалась Рия, понимающе склонив голову.
- Работаю потому, что хозяин слишком добр, - хмыкнула девушка. - По правилам любого дома утех, уродину должны были тут же выставить за порог, чтобы не портить репутацию борделя. Но Эйлас не сделал этого, отправив помогать Осиньке. Теперь у меня есть ежемесячное жалование и я не голодаю. Хотя, временами сюда заглядывают клиенты, которые… Эм, как бы мягче тебе объяснить… Любят таких девушек, как я. Больные ублюдки, но платят за ночь хорошо. Часть вырученных денег я отдаю хозяину, а вторую половину мне позволено забирать себе. Поэтому даже не думай меня жалеть - я довольно своим положением.
- Хорошо, если так, - задумчиво пробормотала Рия, вставая со своего места. - Спасибо вам за еду, но теперь нужно работать. Ваша экономка не кажется мне дружелюбной…
- Вот о дружелюбии ты забудь. Его здесь нет и не было никогда, поняла меня? - покровительственным тоном начала Бланка. - Если ты говоришь, что скоро тебя отправят наверх, то будь готова оказаться в змеином клубке. Тут каждая сама за себя, и все “там” ведут свою битву: либо за признание хозяина, либо за количество клиентов. Если вдруг учуют в тебе конкуренцию, то никто не помешает им подложить в твою еду отраву, или же прирезать посреди ночи. На нас с Осинькой не смотри - мы в эти дебри ни ногой, хотя с другими общаемся лишь по крайней необходимости. А ты, если и дальше продолжишь корчить из себя наивную дуру - быстро сгинешь.
- Поняла, - тихо произнесла Рия, опустив глаза.
- Вот и славно. А теперь пойдем, помогу тебе приволочь мешки с овощами. Сегодня у нас печеный картофель со свининой для работниц дома. Остальные потаскухи встают поздно, но к этому времени столы должны быть уже накрыты, - странно, что слово “потаскухи”, произнесенное Бланкой, не показалось Рие каким-то омерзительным ругательством. - Уж больно хозяин заботиться о своих девочках, позволяя им вдоволь питаться всем, что их душа пожелает.
В какой-то момент Рие стало казаться, что Бланка боготворит Эйласа. Возможно, для нее он и был спасителем, без которого она могла бы легко погибнуть на улице. Но отчего-то саму Рию не покидало стойкое ощущение, что с этим человеком необходимо быть крайне осторожной…
Как оказалось, рядом с главной кухней находилась небольшая каморка, оборудованная под овощной склад. Пришлось постараться, чтобы перетащить три тяжелых мешка в четыре хрупкие руки. Пока Бланка занималась шинковкой капусты, которая тут же летела в железный чан с бурлящим бульоном, Рия принялась за чистку картошки. Так сложилось, что девушки быстро нашли общий язык, и не смотря на некую развязность Бланки, Рия обрела в этих разговорах ту малую долю утешения, которой ей так не хватало. Иногда к ним двоим подбегала и Осинька, то споря, а зачастую хохоча на пару с Бланкой.
Утро пролетело для Рии слишком быстро, а ведь ей так хотелось растянуть столь безмятежные часы, в которых не было места для ужасных мыслей и страха. Но когда готовка была завершена, овощи начищены, а все многообразие блюд выложено на плоские, белоснежные тарелки, Бланка и Осинька отправились на раздачу. До этого Рия даже не задумывалась над тем, сколько именно девушек проживает в этом доме, но судя по количеству тарелок и прочих столовых приборов, здесь, казалось, проживала целая армия голодных ртов.
- Ты подожди тут, хорошо? Мы скоро вернемся, а потом вместе навестим экономку и доложим ей о твоей работе, - Осинька ласково потрепала Рию по плечу своей пухленькой ручкой, усеянной доброй сотней веснушек. - Можешь пока убрать всю ненужную посуду, коль простаивать не желаешь.
- Хорошо, - со всей своей отзывчивостью, Рия тут же бросилась доделывать остатки работы под звуки удаляющегося скрипа двух стареньких многоярусных тележек.
Она успела собрать луковые и картофельные очистки в мешок, найти в соседней кладовой тряпку и протереть полы, сгребая весь опрокинутый со стола мусор. Эта работа не была ей в тягость, скорее наоборот - приносила душевное успокоение. Живительная похлебка Осиньки уже дала о себе знать, полностью избавив девушку от усталости и даже бессонная ночь, давшаяся ей с таким трудом, осталась где-то далеко позади.
- Хорошо тебе здесь? - неожиданно прогремел чужой голос за спиной, заставив Рию подскочить на месте.
Машинально сжав в руке мокрую тряпку, она медленно обернулась. Прямо там, вальяжно облокотившись плечом о дверной косяк, стоял сам хозяин. Еще там, в кабинете, его густые волосы, обрамляющие лицо, казались ей куда темнее. Сейчас же, глядя на него хоть и при тусклом, но все же дневном освещении, Рия не могла не удивиться переливу золота волнистых прядей, упрямо ниспадающих на глаза. Темная поволока зрачков пугала, но при этом приковывала чужой взгляд, гипнотизируя и чаруя. Красивый, но такой опасный, и смотрит на нее, словно коршун, готовый вот-вот вцепиться в ее горло.
Рия смогла лишь завороженно кивнуть, стараясь не смотреть ниже, на распахнутую рубашку и оголенную часть грудного рельефа… Мужчина тихо хмыкнул, словно реакция Рии его сильно позабавила и, не сказав ни слова, прошел вглубь кухни. В какой-то миг девушка испугалась, будто ожидала от хозяина удара, но тот прошел мимо, открыв один из ящиков, что находился чуть поодаль, в самом низу. Он был всего в паре метров от нее, но уже успевший приесться запах еды, теперь перебивал стойкий аромат дразнящего парфюма, каким обычно пользуются лишь знатные люди. В какой-то миг она поняла, что ей трудно дышать, но сойти с места не получалось ни на шаг. Девушка с замиранием сердца наблюдала, как мужчина вытащил из ящика несколько холщовых мешочков, со звоном поставил перед собой стеклянную чашку и снял с печного огня кипящий чайник с проржавевшей ручкой. Осторожно развязывая тканевые кульки, он поочередно ссыпал их содержимое в свою ладонь, после чего тут же отправлял в подготовленную чашку. Еще миг и вот он заливает свой травяной сбор кипящей водой, распространяя отдаленно знакомый, кисло-пряный аромат по всей кухне.
Она спешно дернулась на шаг, практически вжавшись в столешницу, когда хозяин спокойно прошел мимо, не обращая на девушку совершенно никакого внимания. Она испытывала перед ним страх? Или же остатки той неловкости и стыда, что ей довелось почувствовать там, в темном кабинете, ощущая его пылающие прикосновения на своей оголенной коже… А он? Думал ли он о ее отчаянном поступке в эти самые минуты? Или стер их из своей памяти, как одно из жизненных недоразумений?
За оглушающим смятением, одолевшим ее всего в одно краткое мгновение, девушка даже не заметила, как вновь осталась одна. Только вот вяжущее послевкусие, словно она сама только что испробовала приготовленный хозяином напиток, еще долго ощущался на языке, то и дело возвращая ее к этой странной, колышущейся душу встрече.
Обеденное солнце настойчиво било по глазам и девушка нехотя перевернулась на другой бок, накинув одеяло на голову. Не смотря на малое количество клиентов, ей пришлось достаточно много поработать этой ночью и теперь даже сытная еда, которая, должно быть уже поджидала в столовой, не прельщала ее к быстрому подъему.
Ее постель до сих пор хранила ароматы чужих тел, мешаясь с тошнотворным парфюмом, который, казалось, въелся в самые ноздри. Последний клиент ушел от Сэйлы в пятом часу утра, напившись до такой степени, что едва волочил свои ноги. Пришлось постараться, чтобы выгнать его вон, а ведь этот идиот планировал продолжить. Ей слишком осточертело прыгать на нем, пока тот периодически отключался на пятиминутный сон, но стоило ей замедлить темп или попытаться слезть с этого невменяемого тела, как он резко просыпался, до боли хватал ее за бедра и заставлял продолжать вплоть до следующих приступов сладкого сопения. Единственное, что ее действительно радовало - она смогла неплохо заработать.
Когда за дверью послышались чужие шаги, девушка сделала над собой усилие, чтобы наконец подняться. Остальные шлюхи уже спускаются вниз и если она пропустит обед, то вряд ли сумеет перехватить свою порцию до ужина. А учитывая то, как сильно постарались девочки этой ночью, есть они будут за двоих, если не за троих.
Скользнув с кровати и накинув на свои плечи легкий халат, она побрела в помывочную, располагающуюся в ее комнате за хлипкой дверью. Наверное, это одна из главных вещей, за которую можно было от всей души поблагодарить Эйласа. Он оборудовал каждую комнату, где девушки принимали клиентов, помывочной, в которой имелась своя небольшая чаша для купания и раковина. По правилам они должны были мыться после каждого ушедшего гостя, потому-что вид спермы на лице выбранной подружки от своего предшественника, мог вызвать ряд возмущений и отвращение. Сама Сэйла успевала мыться раз по пятнадцать за ночь, и это не потому, что ей хотелось кому-то угодить, а чисто для себя, чтобы смыть грязные прикосновения очередного козла, облобызавшего своим вонючим ртом ее задницу или того хуже - лицо.
Наскоро приведя себя в порядок и хорошо промыв рот, девушка облачилась в легкое, струящееся тюлевое платье, в каких они обычно расхаживали по дому вне приемных часов. Она уже и не помнила, когда ей приходилось одеваться во что-то теплое и непрозрачное, так как последний раз ей доводилось выходить наружу около пяти лет назад. И не потому, что хозяин запрещал. Там, в пределах города, ей просто некуда было идти, а позволять себе прогулки - не было никакого смысла, так как шлюху видно издалека и в лучшем случае, какой-нибудь уличный стражник заберет ее в свой штаб до тех пор, пока не приедет хозяин, в худшем - отымеет и выбросит в ближайшей канаве.
В обеденную комнату она входила под нестройный хор сонных зевков. Девушки, рассевшись по своим местам, устало потягивались, обменивались колкостями или хохотали над очередным забавным случаем, произошедшим этой ночью. Перед каждой стояла огромная тарелка жареного картофеля с размякшей, но очень сытной свининой, овощи и фрукты, напитки и легкие закуски. Наверное, самое приятное, что ей приходилось здесь видеть и пробовать - еда. Чувство сытости притупляло другое - чувство жалости к самой себе, и, может быть, поэтому каждая старалась набить свой живот, чтобы не чувствовать себя обделенной хотя бы в этом.
- Я думала, что меня насквозь пробьют… Нет, я серьезно! Впервые мне довелось видеть настолько конских размеров член! - громко уверяла кого-то Эльми, с другого конца стола. - Так он еще и сзади приказал, а я, когда выгнулась, ощутила его конец своим желудком!
- Уверена, что ощутила его желудком не тогда, когда сосала? - хихикнула другая девчонка.
- Очень смешно, - фыркнула все та же Эльми, убрав с лица надоевшую мышиного цвета прядку волос. - Лучше расскажи, как прошло у тебя!
- Никак. Тот сутулый облевал мне всю кровать, когда пыталась залезть сверху. Теперь этот запах до сих пор стоит в комнате, даже открытые окна не помогают.
- А кто вчера ходил к хозяину? Столкнулась с ним внизу, когда он кого-то искал. Ну же, признавайтесь, кому повезло этой ночью? - воскликнула грудастая Доли, подперев пухлой рукой свой подбородок.
Девушки вдруг затихли, начав озадаченно переглядываться, будто бы тем самым могли вычислить счастливицу по одному лишь выражению лица.
- Знаю только то, что Нэсси вчера получила хозяйскую пощечину за то, что не справилась с указаниями, - задиристо начала одна из девушек, за что тут же получила укрощающие тычки со стороны.
- Замолкни! - призывно шикнул кто-то в ответ. - Тебя это вообще не касается.
- Попасть в немилость хозяина легко, а вот выйти из нее - придется постараться, - фыркнула Юи, принявшись ковырять вилкой в недоеденном картофеле. - Видела, он вчера новенькую к себе на руках нес. Уверена, этой мелкой замарашке повезло куда больше… Кстати, кто нибудь знает, откуда ее притащили?
- Лучше вспомни, откуда притащили тебя и заткнись, - не выдержала Сэйла, которой эти разговоры уже порядком надоели. Презрительно сморщившись, на наконец принялась за еду.
Ее настроение и так оставляло желать лучшего, а ежедневное перемывание чужих костей уже порядком сидело в печенках. Порой казалось, что каждая из них, высокомерно смотрящих на остальных, совершенно забывали, какими путями сами попали в этот дом. Ни одна не могла похвастаться сладкой, счастливой жизнью, но никак не старались обойтись без того, чтобы не лезть в чужие горькие истории, словно пытались отыскать нечто более грязное, более омерзительное и страшное, чем то, через что прошли сами. - Сэйла, нам же всем интересно, кто она такая, - примирительно начала Ника, ободряюще ткнув девушку локтем под ребро. - Не злись, а лучше расскажи, что знаешь сама.
- Девчонка девственница, - тряхнув рыжими волосами, все еще влажными после водных процедур, Сэйла деловито сделала глоток сока из своего бокала. - Хозяин готовиться продать ее за хорошие деньги, а потому, чтобы не вляпаться в такую же историю как Нэсси, советую никому ее не трогать. Если бы гость вчера вставил этой девке, то плакали бы огромные денежки. Поэтому будьте умнее, девочки и приберегите свою ядовитую ревность на другой, более удобный случай…
Все за столом затаили дыхание, глядя на Сэйлу во все глаза. Этим дурам необходимо объяснять все доступным для них языком. Ни разу не было такого, чтобы они понимали просьбы или мольбы, но вот угрозы… Угрозы действовали на них как хлыст на циркового льва…
За всю ночь ему так и не удалось сомкнуть глаз, перед которыми то дело, с регулярной настойчивостью, возникал образ приютской замарашки. Как только девчонка покинула кабинет, Эйлас еще предавался соблазнительной мысли позвать кого-нибудь из шлюх, чтобы провести с той остаток ночи. Но мысли о том, чтобы засунуть свой член в одну из аппетитных задниц, отчего-то не давали ему должного успокоения.
Так он и пролежал на своем диване до первых золотых лучей рассвета, закинув руки за голову и сверля задумчивым взглядом потемневший от времени потолок. Порой его кулаки яростно сжимались, желая ударить кого-то, или же как следует выпороть, но гневные порывы тут же затихали, стоило ему представить серые, словно грозовые тучи глаза. А было и такое, что он, сам того не осознавая, весело фыркал куда-то в пустоту, вспоминая, с каким усердием девчонка хотела под него лечь. И ведь он, томимый этим проклятым, ненасытным желанием, был готов сорвать с нее одежду прямо здесь, на этом самом диване. Был готов насадить ее на свой прибор и довести до изнеможения, до исступленных стонов, что разносились бы по всему борделю…
От сладких, и в то же время томительных образов, в ее штанах снова стало тесно. Он мог бы наконец сдаться и позвать кого-то из девчонок сейчас, чтобы спустить напряжение, только вот при одной мысли о расшатанных дырках, об отвисших сиськах, которые так привлекали его раньше, все нахлынувшее желание стремительно улетучилось.
Когда Эйлас окончательно понял, что теперь точно не уснет, было решено заняться делами. Таким образом он надеялся немного отвлечься, занять свою голову счетами и отчетами для местных чиновьичих сук, что занимаются сборами налогов, требуя с него непомерно высокую плату. Так он и просидел ровно до тех пор, пока по дому утех не стал распространяться аромат свежеприготовленной еды для его девочек. Сам Эйлас предпочитал начинать свой день с бокала красного и только ближе к вечеру принимался за положенный ужин, но впервые мысли о кухне выбили его из рабочей колеи. А все потому, что где-то там, среди жаровень и раскаленных печей, находилась Кукла. Ему вдруг нестерпимо захотелось проверить, как справляется эта наглая девка, под руководством других поварих. Возможно, если он поймет, что она ни к чему не способна и даже элементарная работа в кухнях выходит у нее через одно место, Эйлас найдет повод как следует наорать на эту дуру…
Именно с такими мыслями он бодро направился к двери, но стоило ему оказаться в коридоре, как он наткнулся на одну из девчонок, с видом побитой собаки жавшейся к ближайшей стене. Та самая, которая получила от него звонкую пощечину за то, что не уследила за новенькой. Он хотел было пройти мимо, не сказав ни слова, но шлюха бросилась ему в ноги, покорно склонив голову.
- Хозяин, я прошу прощения за допущенный проступок… - тихо произнесла девчонка, занавесив свое смуглое лицо длинными волосами цвета меди.
По своему обычаю, он редко смотрел в глаза девкам, приходившим к нему. Первым делом его взгляд тянулся к их телу и одежде, которую всегда хотелось тут же снять. Вот и сейчас, взирая на Нэсси сверху вниз, он почувствовал столь привычную, сладкую власть и над девчонкой, и над ее положением. Эйлас мог спокойно отпихнуть ее с дороги, а мог вставить свой член в ее рот прямо здесь, в тихом коридоре.
- И? - с нажимом продолжил он, с интересом разглядывая ее сиськи, так призывно выглядывающие из выреза тонкого, практически прозрачного платья. Соски торчат, грудь быстро вздымается от волнения…
- Прошу вас, не наказывайте меня, - она подняла свои глаза, сложив руки в умоляющем жесте. - Я сделаю все, что прикажете…
- Не сомневаюсь, - с явным удовольствием протянул он, схватив девчонку за подбородок.
Она чуть дернулась, уловив нечто тягучее и зазывающее в его низком голосе. Неуверенность мелькнула в ее расширенных зрачках, но лишь на краткий миг и та, с явной готовностью, потянулась к ширинке его брюк. Осторожно запустив пятерню в ее волосы, он слегка сжал их в кулак, после чего расслабленно провел ладонью до самого затылка, с легким нажимом приблизив лицо шлюхи к начавшему твердеть члену. Черт, как же ему нравилось видеть их робость, их кротость и повиновение, когда его же шлюхи оставались с ним наедине. Он прекрасно знал, насколько раскрепощенными эти пустоголовые девицы были в постели с гостями. Желание выудить из клиента как можно больше денег, делало их похожими на жадных лисиц, изворотливых и голодных. Но стоило ему позвать кого-то из них, как они тут же превращались в безвольных рабынь, способных выполнить любой его приказ.
Вот и теперь, она безропотно повиновалась, отдавшись навстречу, словно опьяненная. Облизнула иссохшие губы, которыми, возможно, за эту ночь ласкала не один десяток чужих жезлов. И теперь, будто бы в бреду, она судорожно стянула с него штаны, став похожей на собачонку, готовую исполнить любой трюк лишь за право обладать желанной костью. Эйлас не стал смотреть на нее, высоко задрав подбородок и прикрыв глаза - сейчас ему хотелось лишь ощущать, чтобы наконец выбить из своей головы глупые, навязчивые образы Куклы, которая теперь не давала ему покоя.
Хозяин чувствовал, как его упругий, налитый кровью член высвобождается из тесной ткани, ощущал, как прохладная рука девчонки обхватывает его у самого основания, игриво перебирая пальчиками набухшие от вожделения яйца. Горячий, влажный язык осторожно коснулся пульсирующей головки и тут же спустился ниже к уздечке, выводя ритмичные, щелкающие движения… В какой-то миг он поймал себя на мысли, что перед ним, опустившись на колени, стоит другая. Он представил, как тонкие ручки, в которых с трудом умещается его мошонка, осторожно ласкают его, с той невинной неопытностью, свойственной всем девственницам, никогда не знавшим мужчин. Он представил, как она, не отрывая от него своих серых глаз, осторожно берет его член в свой маленький ротик, как проводит по нему своим язычком, как начинает соблазнительно посасывать, будто это самое сладкое, что ей доводилось пробовать когда-либо в жизни. Образ шлюхи напрочь стерся в представлении Эйласа, оставив его наедине лишь с той, из-за которой он не мог спать этой ночью…
- Глубже… - прошептал он, ощутив под своими крепкими пальцами золото желанных волос Куклы, а не рыжие, взмыленные пряди одной из его потаскух.
Движения ее стали более резкими, сильными, и теперь он ощущал, как головка члена упирается в ее глотку, а вязкая, плотная слюна стекает по узкому подбородку, капает на штаны… Образ сероглазой дряни стал настолько ярким и осязаемым, что Эйлас не удержался, крепко ухватив ублажающую его девчонку за затылок. Резкие толчки, тяжелое дыхание и чужие пальцы, впившиеся в его бедро… Лишь на краткий миг он представил, как опустошает свои семенники в ее рот, как струя бьет по ее нобу, как она глотает все содержимое его яиц, но сперма все равно течет по острому подбородку… Ах, как бы он хотел отыметь сероглазую после такого! Он бы тут же прижал ее к деревянным перилам, задрал бы ее юбку и вставил так глубоко, чтобы она забыла обо всем на свете, испустив визгливый стон…
Он сам не понял, в какой момент его член начал неистово пульсировать, опустошая всю обойму с такой яростной силой, что девчонка могла легко захлебнуться. По телу прошлась блаженная дрожь и головка стала настолько чувствительной, что он тут же вынул ее из чужого рта, давая себе всего мгновение на передышку.
- Бланка, принеси мне три вида маринованного мяса из холодной кладовой! Давай поживее, мне бы успеть закинуть его в печь до приезда гостей! - ворчала Осинька, утирая рукавом платья жирный пот со своего лица. Женщина так усердно рубила голову капусты, что мелкие части листьев стремительно отлетали в разные стороны, словно хлопья ледяного снега, падая на дощатый пол. - А ты, Рия, сходи в помывочную и ополосни чан для варки. Вечер стремительно близился к своему пылающему закату. Рия то и дело наблюдала за быстро ползущим по стене солнечным лучом, который вот-вот подберется к самому потолку и тоскливо угаснет, знаменуя пришествие ночи. Но Осинька не стала этого дожидаться, включив яркий светильник над их взмыленными головами. Бланка заискивающе подмигнула Рие, повинуясь приказу старшей поварихе. Рия тоже не стала сидеть на месте и отправилась в соседнюю комнатку, где успела побывать за этот день по меньшей мере раз пять. Сначала ей пришлось отправиться туда по велению экономки, потом перемыть всю посуду после обеда и пару раз она бегала отмывать злосчастные сковородки, которые нужны были для очередной партии готовой еды. Как ни странно, но Рия совсем не ощущала усталости. И ведь это несмотря на то, что ей пришлось провести весь день на ногах, выполняя мелкие поручения Осиньки, которая, с привычной жесткостью, руководила всем процессом. И все же, несмотря на трудную работу, она была рада тому, что оказалась именно здесь. Ей нравилось быть в тени, спрятанной от чужих глаз, от липких рук и грязных желаний. Осинька и Бланка, как ни странно, относились к ней так, будто перед ними стоял маленький ребенок, которого просто грех не накормить или ласково потрепать по плечу, что делало настроение самой девушки куда более сносным. Вот и теперь, драя замасленный чан, она позволила себе слабую улыбку просто потому, что этот день принес ей чуть больше хорошего, чем обычно. - Эй, Рийка, ты закончила? - в дверной проем помывочной протиснулась голова Бланки. - Мне нужно две чаши лука начистить и нарезать, пойдем, поможешь. - Да, хорошо… - пробормотала девушка, насухо вытирая тонким полотенцем руки. - Сейчас подойду. Бланка уже успела принести не только мясо для Осиньки, но и обещанные чаши с луком. После третьей луковицы, избавленной от золотистой шелухи, Бланка начала шмыгать носом и Рия не без смеха догадалась, почему девушка попросила ее о помощи. Не спрашивая, она взяла тонкий нож и доску, чтобы избавить новую подругу от столь плаксивой работы. - Терпеть не могу это делать, — бормотала Бланка, смаргивая жгучие слезы. - И ведь Осинька вообще рыдать начинает. Так и живем. - Я часто готовила в сиротском приюте, а еще чаще - чистка овощей выпадала именно на мою долю. Поэтому я уже давно привыкла, — улыбнулась Рия, нарезая лук в тонкие полукольца. - А как долго вы работаете по вечерам? - Ой, зависит от того, сколько заказывают клиенты. Обычно, часам к трем ночи, спрос растет только на выпивку, в то время как из еды они заказывают только легкие закуски. Но наши девочки специально тянут из этих заезжих свиней всего да побольше, чтобы не расслаблялись, да и деньги с кухни идут отличные. Считай, нас с Осинькой тоже имеют, только без физического контакта. Бланка вдруг рассмеялась, но тут же оборвалась, уставившись куда-то в сторону двери. Рия перевела свой взгляд на бесшумно вошедшего Томаса, который, как она успела заметить по кратким встречам, ни разу не проявлял ни единой эмоции на своем каменном лице. - Добрый вечер, — ровный голос мужчины заставил оторваться и Осиньку, которая тут же недовольно положила свои руки на широкие бедра. - Чего тебе, Томас? - ворчливо начала женщина. - Шлюх здесь нет, а коли по заказу пришел, то говори и не мозоль глаза лишний раз. - Сегодня у хозяина состоится встреча с его давними знакомыми из столицы. Отдельная зала для приемов уже готова, но осталось пройти по списку приготовлений для ужина, — ничуть не растерялся Том, полностью игнорируя хамоватый тон главной поварихи. - Необходимо подать несколько видов закусок, два вида горячего и мясных нарезок, которые только имеются в нашем довольствии. - Ничего-ничего, без тебя разберемся, разбойник, — махнула рукой Осинька, но Том продолжал стоять на месте. - Ну, чего еще? За выпивку главный у нас тут ты. - Мне необходима девушка, для подачи еды, — спокойно ответил Том, поправив на носу круглые очки. - Ишь чаго удумал! - взвилась главная повариха, с громким хлопком ударив себя по бокам. - А мне кто помогать будет? Ты? И вообще, разве этим занимаются не ваши профурсетки сверху? Возьми кого-нибудь из них, а моих девчонок не тронь! - Часть девушек останется в главном зале для общения с клиентами. Лично выбранных хозяином мы отправим в качестве танцовщиц в комнату для важных гостей, — ничуть не смутившись, ответил Том. - Я заберу у вас Рию. Мне необходимо успеть подготовить ее до того, как ужин будет готов к подаче. - Ой, уйди с глаз моих долой. До ужина еще есть время, придешь, как закончим с остальным, — вновь взмахнула своей рукой Осинька, но по виду ее было ясно - сдалась. Стило Томасу выйти за дверь, вслед ему тут же сжался ее мощный кулак. - Вот же змий, а! Огрею когда-нибудь сковородкой по мордасам, будет у меня знать, как порядки свои наводить. Только вот Рие от ее слов не стало легче. Ее снова выведут туда, к гостям, в этот порочный, похотливый мир, где всем заправляет лишь одно животное желание. Рия вдруг поежилась, представив, как ее трогают чужие руки, как кто-то вновь норовит залезть на нее сверху, впиться губами в ее, плотно сжатые. Только там она могла ощутить безграничную подавленность и собственную никчемность, только там ее считали куском продажного мяса, совершенно не заботясь о том, что она может чувствовать в эти моменты. Да, Томас дал четкое распоряжение о том, что Рие предстоит всего лишь подавать напитки и еду гостям, но ведь и в прошлый раз она не ожидала того, что останется наедине с клиентом. Теперь ей стало страшно, и вся та блаженная безмятежность, что подарила ей кухня в этот короткий день, развеялась в прах. - Эй, ты чего побелела так? - Бланка заботливо коснулась плеча Рии, однако тут же догадалась: - Не хочешь туда идти? - Нет, — девушка мотнула головой в ответ. - Но мне придется. - Я сама бы пошла, но видишь же, что меня к этим гостям и на шаг не подпустят, — выдохнула Бланка, машинально коснувшись кончиками пальцев своего шрама. - Могу сказать лишь одно - тебе придется к этому привыкнуть. Не все из нас были счастливы сюда попасть и многие тебя прекрасно поймут. Но, главное не теряй себя, поняла? Сегодня тебя никто и пальцем не тронет, потому что хозяин будет все время рядом. Рия промолчала, лишь слабо кивнув в ответ. Знала бы Бланка, что хозяина она боялась не меньше и одни боги только ведают, что придет в его голову в следующий момент…
Не прошло и часа, как Томас вновь вернулся, чтобы забрать Рию и, наскоро распрощавшись с Бланкой и Осинькой, она беспрекословно последовала за помощником. Рия не выходила из хозяйственного крыла на протяжении всего дня и теперь ей снова пришлось окунуться в ту тягучую атмосферу дома утех, которая словно липла к коже, оседала неприятным осадком в легких, пачкала несмываемой грязью все нутро. Том провел ее через главный холл, в котором блуждали раздетые девушки с яркой краской на своих похотливых лицах. В их глазах имелся тот особый, живой блеск, заставляющий невольно любоваться красотками всевозможных форм и размеров. Пышнотелые девушки, излучающее силу и здоровье, чьи груди походили на сочные тыквы. Миниатюрные феи с глазами блюдцами, чьи ребра можно было пересчитать одним легким прикосновением руки. Такие разные, но не вызывающие отвращения, несмотря на тяжесть своей профессии. И Рия с огромным трудом отводила взгляд от каждой из них, а может, подсознательно пыталась запомнить манеру поведения и речи, звенящим потоком разносившиеся вдоль широких коридоров. Когда Том завел девушку в одну из комнат, похожую на заваленную тряпьем гардеробную, их встретили две немолодые женщины, молчаливо принявшие Рию в свои руки. Вокруг витал резкий аромат парфюма, словно кто-то разбил десяток дорогих склянок, создав непонятную мешанину из сладких, кислых и прогорклых запахов. Огромные зеркала располагались по всей ширине стен, перед которыми стояли низкие столы, усыпанные разнообразной косметикой, что находилась в полном беспорядке. Ей даже пришлось обступить разбитую пудреницу, по всей видимости в спешке опрокинутую на пол. - Девушку необходимо подготовить для встречи гостей, — произнес мужчина, спешно разворачиваясь к выходу. - Не раздевать, одеть прилично. Я вернусь через полчаса. Она не произнесла ни слова, когда ее вновь раздели, ничего не оставив на теле. Одна из женщин, чья голова была покрыта плотным белым платком, с готовностью вытащила из покосившегося шкафа тонкую, струящуюся ткань, инкрустированную сияющими каменьями. Прозрачный корсет с плотными вставками для груди, вмещал в себя легкое кружево и блеск острых кристаллов, которые выступали в качестве декоративных элементов. Странного вида белье, аккуратно коснувшееся ее оголенной кожи, не имело привычных лямок, оставляя острые плечи открытыми. Она еще некоторое время отчаянно сомневалась, как все это великолепие будет держаться на ней, машинально придерживая бюстье ладонью. На бедра ее легла плотная повязка, с такими же сверкающими камнями, которые теперь украшали ее грудь. Только вот единственное, что теперь спасало ее от опаляющего стыда - две тонкие полоски шелка, чьей ширины едва хватало, чтобы прикрыть совершенно оголенный перед и зад. Бедра ее остались открытыми и теперь каждое новое движение создавало унизительную неловкость, будто стоит ей неаккуратно развернуться, или же сделать шаг чуть шире положенного, и вся ее стыдливая нагота откроется зрителям. Когда все приготовления с одеждой были закончены, обе женщины усадили ее на потрепанный табурет так, чтобы девушка расположилась аккурат перед зеркалом. Большие серые глаза, полные страха и жалости к самой себе, смотрели прямо оттуда, из зеркальной ловушки. Вот бы у нее была возможность поменяться со своим отражением, чтобы не ощущать ничего и никого… Но прислужницы упорно готовили ее к встрече с гостями, собрав золотистые волосы в высокую прическу, из которой, неопрятными волнами, струились светлые прядки, падая на плечи и спускаясь ниже по спине, тем самым привлекая внимание к тонкой шее и сильно выпирающим ключицам. На миг она прикрыла глаза, стоило мягкой, напудренной подушечке коснуться ее лица. Одна из женщин очень умело обвела ее глаза коричневым карандашом, пока вторая была занята краской для губ. Никогда она не была еще такой красивой и отталкивающей для самой себя. Никогда еще ей не приходилось прибегать к тем жалким уловкам женщин, что пытались сделать свои лица привлекательнее, чем есть на самом деле. Когда дверь распахнулась, на миг впустив внутрь утробный шум ожившего дома утех, Рия с огромным трудом повернулась в сторону Томаса. - Готова? - осведомился Том, неуверенно сжавшись возле двери. - Если да, то я сейчас же сопровожу тебя наверх. Не удержавшись, Рия вдруг вгляделась в бесстрастное лицо помощника, в попытках заметить на нем хотя бы тень удивления, вызванную ее резким преображением. Но мужчина оставался подобен камню, а может, просто привык к женской магии за все то время, которое провел в этом месте. Она машинально обняла себя за плечи, в попытках прикрыть грудь. Возможно, если бы ей пришлось стоять на одном месте, словно выставочной кукле, она бы не стала мучиться от желания накрыть себя плотной тканью. Теперь же, следуя за помощником, ей то и дело мерещились чужие осуждающие взгляды со стороны таких же голых девиц. Одно радовало: ее не выставили на публику абсолютно раздетой. - Не стоит бояться, — начал Том, взбираясь вверх по закругленной лестнице. - Тебе предстоит подавать напитки и еду гостям в закрытой комнате. Я думаю, с этим ты справишься без какого либо труда. Если есть вопросы, то задавай. - Я поняла вас, — тихо произнесла Рия, отскочив в сторону, когда мимо спешно пронеслись две девушки. - Я справлюсь с этим… - Некоторые гости уже подъехали и ожидают подачи блюд. Хозяин так же присутствует на этом скромном приеме, поэтому ты всегда будешь под надзором. Единственное правило: не выходить из комнаты до тех пор, пока тебе не позволят. Страх оглушал, не давал ей внятно мыслить. Она вздрагивала от любых резких звуков, стоило только услышать поблизости громкий хлопок двери, или женский визг, полный слепого восторга. Несмотря на успокаивающие заверения Томаса, она не ощущала себя в безопасности, будто бы падая в бездонную яму, из которой нельзя выбраться. Возможно, когда-нибудь она привыкнет к этому, но сейчас Рия ясно чувствовала в себе маленького ребенка, который нигде не мог отыскать для себя защиту. Двустворчатая, роковая дверь оказалась прямо перед ее носом, когда Томас, смахнув невидимые пылинки со своих рукавов и с готовностью вздернув квадратный подбородок, торжественно отворил тяжелые створки, без видимых усилий надавив на лакированное дерево двумя руками сразу. Девушка не стала ждать приглашения, проследовав внутрь. Ей вдруг захотелось взять Томаса за руку, или же схватиться за длинный хвостик его синего фрака, но тело будто бы онемело, стоило ей только оглядеться. Просторная светлая комната с деревянными, лакированными полами, чей глянцевый блеск настойчиво отражался в ее глазах. Все четыре стены были расписаны заморскими иероглифами и легкими гравюрами, в которых, при детальном рассмотрении, угадывались женские тела. По правую руку, покорно опустив головы, стояли обнаженные девушки, в одной из которых Рия узнала и Нэсси. Возле самой дальней стены располагались пять длинных столов, но гости, как ни странно, вольготно развалились на полу, восседая на мягких черных подушках. Рия мельком насчитала сразу десять мужчин, чья внешность тоже не могла не показаться ей странной. Бритые головы и раскосые глаза с темными, опьяненным зрачками. Во главе застолья, как того и следовало ожидать, расположился сам Эйлас… Только вот стоило ей кинуть на него беглый взгляд, как сердце пугливо пропустило удар. Казалось, в какой-то момент он полностью утратил контроль над своими эмоциями, отражая нескрываемое удивление и ослепляющую злость. Не выдержав, девушка опустила глаза вниз, взглянув на свои босые ноги. Но, неужели она вновь провинилась за что-то? Неужели разгневала хозяина, сама того не ведая?
Ночь, проведенная без сна, к концу дня давала неприятно о себе знать. Он бы с огромным удовольствием взял бутыль вина и отправился к себе, если бы не внезапно нагрянувшие гости, которых Эйласу теперь приходилось развлекать. Тон Цзян и его покорная свита, странствующая по империи вслед за своим предводителем. Иноземные купцы, торговцы людьми и просто крупные шишки с высоких деревьев, с которыми он был обязан вести не просто дружбу. - Твой дом, с каждым нашим приездом, цветет все более пышным цветом, — добротно развалившись, Тон Цзян пригубил очередную чашу с еловым настоем, которую просил подавать во время каждого своего визита. - Смотрю на твоих девушек и даже душа радуется от столь непревзойденной красоты. Чего стоят их спелые сиськи, которые так и хочется сжать… Для наших земель, подобные изыски - самая настоящая экзотика. - Я рад, что смог добавить меда в твою чашу, Тон, — натянуто улыбнулся Эйлас, исподлобья поглядывая на своих шлюх. Они ждали его команду и, стоит ему только устать от лестного общения с иноземцами, он тут же спустит их с цепей. - Последний раз, ты появлялся здесь три года назад, но так и не успел оценить все прелести моего борделя. - Что верно, то верно… - утробно рассмеялся собеседник, перебирая задумчивым взглядом каждую стоявшую в зале девушку. - Не так давно я посетил столичный дом утех, но то однообразие, которое нам предоставили в качестве плоских селедок, меня несколько разочаровало. Надеюсь, твои девушки не отличаются холодностью по отношению к мужчинам. Трахать женщину, которая не дает никакого отклика, это то же самое, что есть безвкусный плод - никакого удовольствия и насыщения. Их разговор был прерван тихой музыкой, знаменующей начало очередной, полной грязных извращений ночи. Он прекрасно знал, что после того, как гости насытятся, в зале начнется привычная для Эйласа оргия, где гости не гнушались ничем и никем. Впрочем, он не желал растягивать банкет лично для себя, намереваясь уйти раньше, чем на его глазах начнется “представление”. - Ужин для дорогих господ! - уткнувшись пустым взглядом в накрытый алкоголем стол, Эйлас не сразу заметил прибытие Томаса. Только вот стоило ему поднять голову, как внутри мужчины все резко сжалось. Это было сравнимо с тем самым чувством, когда что-то, что он долгое время пытался спрятать от чужих глаз, вдруг явило себя миру. Детское ощущение постыдного секрета, что вот-вот окажется известен другим, нежелательным людям. И теперь, взирая на растерянную девушку, чья внешность, с момента их последней встречи, изменилась до полной неузнаваемости, он испытал непередаваемое изумление. Он запомнил ее пугливым ребенком, облаченным в прозрачную вуаль. Теперь же, перед ним стояла не просто девушка… Открытый наряд, скрывающий только самое ценное, душил его интригой, а руки, которые он непроизвольно сжал в кулаки, отчего-то потянулись ей навстречу. Она все еще выглядела как испуганный зверек. Но, казалось, в этом и крылось то самое нечто, что тяготило и манило его. А потом он испытал злость. Почему Томасу понадобилось привести именно ее? Почему этот идиот не позвал одну из потаскух? Почему ее одели так, словно она была праздничным подарком для собравшихся гостей?! Сжав свои зубы до скрипа, Эйлас наблюдал за каждым движением девчонки, которая, словно до сих пор не понимала, где же оказалась на самом деле. Она путала чашки, дрожащими руками разливала принесенное Томасом вино, чуть было не перевернула одну из тарелок. Боялась. И правильно. Потому что стоит им только оказаться за пределами этой комнаты, он тут же разорвет ее на части, вместе с тупоголовым помощником, который так опрометчиво ослушался приказа. Усилием воли он поднял ладонь, призывно махнув остальным шлюхам, тем самым давая начало танцу. Кто-то из девчонок оккупировал крайние места рядом с гостями, улыбаясь так, словно надеялись вытянуть из очередных похотливых свиней последние деньги. - Как они двигаются, дорогой Эйлас… - с наслаждением протянул Тон, начав поглаживать свою козлиную бородку, что было верным признаком возбуждения. - Это поистине замечательная ночь, мой друг… - Очень рад, что вы довольны, — процедил сквозь зубы Эйлас, с замиранием сердца наблюдая за тем, как Кукла, водрузив на свои руки тяжелый поднос, неторопливо обходит танцующих девушек, чтобы начать раздачу блюд. Он медленно блуждал взглядом по открытым ногам Куклы, скользил по ее бедрам, представляя, насколько нежной была бы ее кожа под его огрубевшими пальцами. Узкая талия и открытая ямка пупка, маленькая грудь, прикрытая грудой сверкающих камней, которые ему непреодолимо захотелось сорвать с нее. А чего стоила тонкая шея девчонки, что вырисовывалась золотистыми, витыми прядями… Он вновь ощутил этот предательский момент, когда в штанах, против его собственной воли, начинает неистово твердеть член. Маленькая идиотка, которая заслуживает порки, вновь вывела его из себя… - Прекрасно… Прекрасно… - бормотал себе под нос Тон, но резко осекся, стоило Кукле остановиться прямо перед ним и Эйласом, что сидели во главе стола. Узкие глазки иноземца наполнились неподдельным восторгом. - Очаровательно! Просто очаровательно! Друг мой, почему этот нежный цветок не танцует вместе с остальными, а всего лишь подает еду? Девчонка будто бы не услышала слова гостя, опустившись на колени перед низким столом, она осторожно поставила поднос на край. Решила притвориться глухой и немой? Что же, ей от этого лучше… - Она поступила в мой дом совсем недавно, — выдавил Эйлас, выхватив из рук девчонки тарелку. Она испуганно вздрогнула, лишь мельком взглянув на своего хозяина. - Ей еще многому предстоит научиться. - О, дорогой мой друг! Нет лучшего познания для женщины, как через мужчину! - радостно воскликнул Тон, облизнув свои тонкие губы. - Как это сокровище сможет научиться ублажать гостя, если до сих пор не лежит в его постели? Ты же знаешь, что этим нужно заняться! - Она ждет особого клиента, — в попытках справиться со своим внутренним, разбушевавшимся зверем, Эйлас пригубил очередную чашу с настоем. Все его нутро просто клокотало от едва сдерживаемой ярости. И все почему? Потому что эта дрянь так соблазнительно передавала на стол чаши, будто бы специально роняя свои длинные ресницы на щеки, будто бы нарочно сжимая свои пухлые губки, будто бы намеренно склоняя голову так, что в ее шею тут же хотелось впиться… Не сдержавшись, Эйлас резко взмахнул рукой, обращаясь напрямую к этой девке: - Пошла прочь! Стой у стены и жди, когда позовут снова! Маленькая, обжигающая гадина, нарушившая его покой. - Эйлас, кажется, ты ее сильно пугаешь, — довольно хохоча, Тон от всей души погладил свой живот. - Я был бы поласковее с этой малышкой! Какую сумму хочет отдать свой особый клиент за право ночи с этой девочкой? Если ты так бережешь ее, значит она до сих пор невинна… Это же прекрасно! Прекрасно, дорогие мои друзья! - Невинна, — согласился Эйлас. Стоило девчонке отойти, как ему стало значительно легче дышать. - Гость прибудет со дня на день. - Сорвать столь прекрасный цветок… И как ты сам до сих пор держишься? - Тон широко ухмыльнулся, отсалютовав в сторону Куклы вновь наполненной чашей. - Я хоть и гость издалека, но могу купить у тебя эту прелесть за двойную цену. Мой бордель один из самых крупных в восточной империи, но даже там нет ничего подобного, ничего столь нежного… Будь это любая другая из его шлюх, он бы подарил ее Тон Цзян без какого либо сожаления, так как гость действительно считался “дорогим”. Но стоило ему только подумать о том, что Кукла отправиться на восток, как внутри поднялась очередная волна злости и какой-то собственнической ревности. И все же, нескрываемый намек в голосе его ценного гостя, не мог быть проигнорирован Эйласом, иначе это будет выглядеть как высшая степень неуважения. - Девушка уже обещана моему клиенту, — низкий тон Эйласа дрогнул сталью. - Но я могу предложить тебе любую, на кого упадет твой взгляд. Поверь, ни одна из них не сравнится со столичными шлюхами в своем желании ублажить мужчину. - Что же… - многозначительно хмыкнул Тон, растеряв весь свой запал восторга. Эйлас отчетливо понял - гость разочарован. - На то твоя воля, мой друг… - Прошу меня простить, но я должен откланяться на некоторое время, — Эйлас поднялся с пола, кивнув остальным собравшимся. - Мне необходимо проверить, как проходят дела в общем зале, а также раздать указания на оставшуюся ночь. Я вернусь сразу же, как только завершу свои дела. Коротко поклонившись, Эйлас обошел напольные столики. Сейчас ему было абсолютно плевать, что подумает Тон и его свита, а потому, в несколько широких шагов преодолев нужное расстояние, хозяин схватил растерянную Куклу за руку, намереваясь как можно быстрее вывести ее из зала. Его колотило изнутри, разрывало на части от недовольства и негодования. Громко хлопнув дверью, он волочил за собой ничего не понимающую девушку, будто вел козу на рынок в искреннем желании избавиться от нее как можно скорее. Она, в свою очередь покорно молчала, перебирая своими босыми ногами, а порой спотыкаясь на ровном месте, что выводило Эйласа из себя еще сильнее. Он практически швырнул ее внутрь, яростно хлопнув дверью. Девчонка с трудом устояла на ногах, судорожно потирая свое покрасневшее запястье. Удивление и искреннее непонимание горело в ее широко распахнутых глазах. Только вот одно единственное желание разорвать эту чертовку на маленькие части, никак не хотело его покидать. Он шумно выдохнул, стараясь привести свои мысли в порядок, но будто сам того не понимая, направился прямо на нее. Кукла опасливо сделала шаг назад. Губы дрожат, словно вот-вот расплачется. - Почему вы привели меня сюда? - тихо прошептала она, прижимая свои руки к груди. - Я сделала что-то не так? Он навис над ней недвижимой горой. Накричать на нее? Ударить? Обещано выпороть ее тощую задницу? Нет, он бы с огромным удовольствием сделал много чего, только вот на грани обезумевшего сознания все еще были мысли о договоре и деньгах, которые он хотел получить. Наверное, от этого он злился еще больше. Всегда получая то, что желает, теперь Эйлас будто бы стоял перед непреодолимой стеной, разбить которую ему было не по силам… - Какого черта ты пошла туда? - угрожающе тихо произнес мужчина, приблизившись к девчонке настолько сильно, что теперь их носы практически соприкасались. - Разве я не говорил, чтобы ты не высовывалась из кухни? Разве не предупреждал тебя, что за это ты можешь получить по своей заднице так, что потом еще долго не сможешь сидеть? Она непонимающе замотала головой, окончательно рассыпав свои крупные локоны по плечам. - Но Томас… Он велел мне помочь с приемом гостей… - пролепетала она и в глазах ее заблестели слезы. Он шумно втянул носом воздух, оказавшись полностью обезоруженным. Глупо было винить девчонку, когда ошибку действительно допустил его помощник. И все же, это не отменяло того, что сейчас она стоит перед ним, такая беззащитная и хрупкая… Его пах неумолимо тянуло той самой свинцовой тяжестью и казалось, что если сейчас же он не притронется к этой девчонке, то просто умрет. Он понимал, что его ощущениями играло одно лишь эгоистичное желание обладать тем, что ему не принадлежит. Но бороться с этим становилось все труднее… В какой-то миг он просто отключил в себе тот здравый смысл, что заставлял его держаться подальше от этой девчонки. Будто бы со стороны он наблюдал, как одна его рука крепко обхватывает Куклу за тонкую талию, а вторая ладонь оказывается на маленьком затылке, зарываясь в мягкий шелк золотистых волос. Он намеренно прижал ее к себе таким образом, чтобы она ощутила его отяжелевший член, намеренно позволил ей понять всю степень своего возбуждения, словно таким образом хотел снять с себя столь нежелательное напряжение. Что, если он вставит свой прибор в ее маленький ротик? Что, если отымеет ее в задницу, не трогая ничего другого? Что, если он хотя бы здесь сорвет этот запретный плод, наконец усмирив в себе эту иссушающую жажду? Девчонка, не ожидая от ничего подобного, резко дернулась назад, но было уже слишком поздно. Удерживая ее хрупкое тельце, словно трепыхающуюся в руках бабочку, Эйлас со всей силы впился своими губами в ее, теплые и шершавые. Ему редко приходилось принуждать кого-то к близости, но теперь он действовал лишь по своим собственным слепым ощущениям, превратившись в озверевшего монстра. Может, всего лишь попробовать ее на вкус? Маленькие кулачки протестующе уперлись в его грудь, в жалких попытках оттолкнуть, но Эйлас, подхватив девчонку за бедра, оторвал ее ноги от пола. Почувствовал, как она замерла, на мгновение прекратив сопротивляться, что позволило хозяину воспользоваться этим моментом и опустить ее на широкий диван, навалившись сверху. С каждой новой секундой ему казалось, что внутри разгорается не просто пожар. Он чувствовал в себе целое извержение вулкана, вызванное одним лишь моментом истинного обладания над этим хрупким телом. Ее запах кружил ему голову и казалось, что одного дыхания было до одурения мало. Ему хотелось больше, хотелось уткнуться носом в ее шею, хотелось ощущать шелк волос на своем лице, хотелось поглотить ее всю… Эйлас покрывал быстрыми, дурманящими поцелуями ее грудь, с которой, как он того и желал с самого первого момента, уже успел сорвать последнее одеяние. - Вы не получите денег, если не остановитесь прямо сейчас, — смиренный шепот коснулся его уха. Он подумал, что ему померещился ее тихий голосок, но стоило оторваться от нежной кожи и взглянуть в серые, полные покорности глаза, как сердце неприятно сжалось. - Еще вчера ты первая кинулась мне на шею, — словно оправдываясь, тяжело выдохнул Эйлас. - Разве теперь ты не хочешь понять, какого это? - Хочу, — к искреннему изумлению Эйласа, тут же произнесла девчонка, уткнувшись пустым взглядом в потолок. - Но что тогда будет дальше? Он и сам не знал, ведомый своими грязными желаниями. Только вот сейчас он ощущал себя голодным, словно не касался женского тела долгие годы. И теперь, на миг почувствовав себя живым, он не был готов так быстро отступить. - Понятия не имею, — раздраженно рыкнул мужчина. Эйлас вновь коснулся ее опаляющих жаром губ, вновь толкнул свой язык навстречу, в попытках насытиться давно желанным соком, а она, окончательно отдавшись в чужую волю, прекратила насильно смыкать свои зубы, позволяя своему хозяину проникнуть глубже в ее рот. Рукой, что до этого крепко впилась в ее упругий зад, он скользнул ниже, сдвигая легкую ткань одеяния, под которой, как и следовало ожидать, не оказалось никакого белья. Он осторожно погладил внутреннюю часть ее бёдер, с наслаждением уловив легкую дрожь девичьего тела, но тут же перешел к самому ценному и запретному. Гладкая и теплая, она уже истекала соком, что говорило о несомненно взаимном желании, и как бы девчонка не противилась его прикосновениям, сама того не подозревая, тянулась к нему, приподнимая свои бедра навстречу его пульсирующему члену. Эйлас осторожно взял набухшую горошину ее розового соска в свой рот, с удовлетворением отмечая непередаваемый вкус нежного тела. Он уже и не помнил, когда с таким удовольствием целовал женщину, не помнил, когда с таким блаженством ласкал своим языком женскую грудь… Она робко вздрагивала от каждого нового прикосновения, томно прикусывала нижнюю губу, замирала и тяжело вздыхала, стоило ему только переключить свое внимание на новую, еще нетронутую часть нежной плоти, и это заводило его еще больше… - Хозяин! Хозяин! - как обычно, Томас вбежал в его кабинет без предупреждающего стука.- Господин Тон Цзян… Эйлас гневно поднял свое лицо, резко обернувшись к помощнику, который, завидев всю происходящую картину, застыл в нерешительности. Еще бы, ведь под Эйласом лежала не просто шлюха, а ценный, на данный момент, товар. Наверное, если бы не опьяняющее головокружение, которое сейчас испытывал Эйлас, он бы вскочил с места и придушил Тома своими же руками сразу по двум причинам: за то, что отправил девчонку в зал и, пусть непреднамеренно, но нарушил тот краткий миг блаженного покоя, который вдруг испытал хозяин. - Выйди и закрой дверь. Передай им, что я сейчас приду, — рявкнул мужчина, заставив Томаса нервно дернуться в открытую дверь. Устало приложившись лбом к бешено колотящейся груди Куклы, Эйлас на миг прикрыл глаза. - Чертов идиот, будь он неладен…
По просьбе одной, очень милой читательницы, я решила порадовать Вас небольшой подборкой артов чисто от моего авторского взгляда и мнения. Примерно так я вижу главных героев со своими изъянами и горами изюма во внешности :D Когда мне попалась эта златовласая, сероглазая красота, я тут же подумала о нашей робкой Рии, похожей на летний полевой цветок. Когда я наткнулась на этого брутального мачо с расцарапанной спиной, я тоже не смогла пройти мимо, видя в нем одного лишь Эйласа)))
Дорогие читатели, прошу вас, дайте мне знать, если хотите продолжить рубрику "Визуализация" в очередных продах. Так же мне будет приятна обратная связь с Вашим мнением и обсуждениями по поводу внешности героев книги.)
Арты взяты из просторов интернета (к сожалению, авторов я не знаю)
Казалось, в ее легких не осталось воздуха, а голова стала настолько невесомой от пережитых чувств и эмоций, что в какой-то момент девушка смогла убедить себя в том, что все происходящее не более чем сон. Он все еще лежал на ней, придавив своим мощным телом к жесткому дивану с такой силой, что она даже не думала о побеге или сопротивлении. Появление Томаса не заставило Эйласа отпустить Рию, и все же, девушка заметила отчетливые перемены в его настроении. Он явно хотел большего и, если бы не внезапно нагрянувший помощник, все могло свершиться здесь и сейчас. Но, так ли она хотела все это прекратить? Хотела ли в действительности прервать его трепетные прикосновения? Хотела ли, чтобы его губы перестали осыпать ее тело поцелуями? - Ты чувствуешь, как оно бьется? - медленно произнес хозяин, чем вызвал в девушке приступ непонимания. - Твое сердце бьется слишком быстро. Она понятия не имела, к чему он это сказал. И все же, нашла в себе силы осторожно приложить свою горячую ладонь к его открытой груди. От ее робкого, полного стеснения движения, Эйлас еле заметно вздрогнул, но взгляд свой так и не отвел. - А ваше? - прошептала девушка, ощущая ритмичные толчки под своими дрожащими пальцами. - Оно тоже неспокойно. Его ресницы дрогнули, а потом последовал тяжелый, протяжный выдох, словно он всеми силами сдерживал себя отчего-то, что обязательно должно случится, пусть и не сейчас. Рука мужчины, все еще покоившаяся на ее влажной промежности, пышущей неистовым жаром, нехотя переместилась на бедро. В какой-то миг в ее сознании вспыхнул мимолетный страх, что сейчас он покинет ее, чтобы отправиться к гостям и то тепло, растекающееся сладким ядом по венам, прекратит ее греть. Сама не знала почему, но ей вдруг захотелось вернуться на минуту другую назад, до момента прихода Томаса. - Боишься меня? - и все же, ей вдруг показалось, что он усиленно растягивает момент своего ухода, иначе зачем вести столь бессмысленные разговоры? Вместо ответа Рия нерешительно коснулась его шеи, в мимолетном желании притянуть к себе ближе этого чужого, жестокого человека, который никак не мог завладеть сердцем юной девушки. И все же, сейчас она желала сделать нечто безрассудное, возможно неправильно понятое самим Эйласом… Осторожно обхватив его широкую шею, Рия машинально облизнула губы, которые все еще удерживали следы его обжигающего языка. Их лица разделяло столь незначительное расстояние, что не потребовалось даже прикладывать усилий, чтобы вновь коснуться его выбритой щеки легким, словно перышко поцелуем. И снова он вздрогнул, будто совершенно не ожидал от Рии ничего подобного и в какой-то миг ей показалось, что с губ его сорвался еле слышимый стон. Всего секунда и вот он отстранился с такой силой, словно попал в невидимую паутину, которая могла лишить его жизни в любой момент. От неожиданности Рия вздрогнула, вжавшись в диван испуганным зверьком. Она с замиранием сердца наблюдала за тем, как Эйлас, подойдя к ростовому зеркалу, что незаметно стояло в самом углу комнаты, принялся скрупулезно застегивать верхние пуговицы своей рубашки, поправлять волосы, создавая небрежный, но при этом нетронутый вид. - Мне нужно идти, — жестко произнес мужчина, не утруждая себя даже мимолетным взглядом в сторону девушки. - Не вздумай покидать мой кабинет до тех пор, пока я не вернусь. Не хочу… Чтобы товар мозолил глаза остальным гостям на нижнем этаже. Эйлас говорил холодно, будто те последние полчаса, что они провели вместе, совершенно ничего не значили для него. Возможно, так оно и было, ведь сколько девушек проходило через него каждую ночь… Рия для хозяина - одна из немногих капель в море, незначительная и прозрачная. Она понимала это, но обида все же хлестнула по лицу, будто хозяин намеренно говорил ей все эти вещи, будто специально указал на то, что скоро она все равно окажется проданной одному из клиентов, пожелавших нетронутое, девственно чистое тело. - Почему бы вам не продать меня прямо сейчас? - неожиданно для себя самой, вдруг выпалила девушка. - Думаю, там найдется далеко не один гость, готовый хорошо заплатить за проведенное со мной время. До этого момента она покорно молчала, глотая слезы и обиды, которое приносили ей окружающие. Разве есть смысл что-либо отвечать, если твое слово не значит ровным счетом ничего? Не нужно было объяснять по пальцам, что она - всего лишь разменная монета, которой уготовано пройти через множество рук. Но теперь ей хотелось, чтобы он развернулся к ней, обратил свое внимание. Нечто бойкое внутри желало, чтобы он отпустил дверную ручку, подошел и сказал хотя бы что-то, что могло ее успокоить. - Я продам тебя тогда, когда сам этого захочу. Не тебе решать за меня, не тебе диктовать условия, — тихо произнес Эйлас, открывая дверь. - Тогда я пойду и пересплю с любым, кто находится там, внизу! - яростно воскликнула девушка, кинув свои последние слова в широкую спину мужчины. Она надеялась на любую реакцию с его стороны и даже сильная встряска в его крепких руках, никак не могла ее испугать. Но он промолчал, а когда дверь за хозяином закрылась, девушка услышала характерный щелчок запираемой двери. Оставшись в тишине, Рия постаралась сесть, уткнувшись лицом в колени и крепко обняв ноги руками. Не потрудившись натянуть на свое тело ту немногочисленную одежду, что была сорвана Эйласом в порыве страсти, Рия тяжело выдохнула. И что на нее нашло? Почему она решила спровоцировать Эйласа, совершенно не думая о последствиях? Она должна была бояться его, всеми силами стараться держаться подальше, прекрасно понимая, что такой человек не способен ни на жалость, ни на другие нежные чувства. Или все таки способен? Она крепко зажмурилась, стараясь выкинуть из своей головы все произошедшее совсем недавно. Старалась изо всех сил, чтобы не думать о тех жарких минутах. Проведенных в объятиях Эйласа. Но стоило снова представить, как он нежно держит ее в своих руках, как осторожно касается там, где до этого не была ни одна мужская рука, распаляя в ней незнакомое желание, как гладит волосы и сладостно вдыхает девичий аромат… Фантомные поцелуи распускались на ее коже обжигающими метками ровно в тех местах, что не остались без внимания хозяина. Никогда в жизни Рие не доводилось испытывать ничего подобного и теперь казалось, что она просто теряет голову, канув в этот тягучий омут.
Она уже давно перестала испытывать удовольствие от секса, будучи работницей дома утех. Еще поначалу ей удавалось ловить тот трепетный азарт, во время единения с гостем, но что взять с молодой девушки, для которой каждый новый день - это уже огромное приключение? Мужчины менялись, не успевая запечатлеть свое лицо в ее памяти, и лишь постель оставалась всегда прежней, вбирая в себя следы всех и каждого, кто когда-либо лежал на мягкой перине. Поначалу ей нравилось это сладкое чувство, которое возникало при взгляде на очередного мужчину, что словно распалялся изнутри, в одном лишь желании остаться с ней на короткое время. Ей льстил звон монет и щедрые чаевые, только вот истинное послевкусие приходит со временем, оставляя лишь вязкую горечь во рту и понимание своей прожжённой зря жизни. Сэйла, стараясь не смотреть на чужое лицо, липкой тенью нависшее сверху. Крепко закрыла глаза, не забывая издавать громкие стоны, что были скорее формальностью, толкающей очередного мужчину к скорому завершению. Этот клиент оказался новым в ее длинном списке, но неукоснительно соблюдал особую последовательность: зашел, оставил деньги на краю прикроватной тумбы, разделся и вставил свой член, не забывая хорошенько харкнуть на размякший конец. Ее часто коробило изнутри от вида неаккуратности и полной распущенности гостя по отношению к себе. Только вот Сэйла была лишь товаром, что должна была следовать общим правилам дома. - Ну же, малышка, раздвинь ножки чуть шире! - пропыхтел ей в лицо мужчина, обдав кислым духом нечищенного рта. - Сейчас… Сейчас еще немного и я хочу чтобы ты встала на колени… Кажется, она еще никогда так сильно не желала, чтобы мужчина отымел ее сзади - слишком противным он ей казался. Странно, что раньше Сэйла не замечала за собой особую привередливость к гостям, но время идет, а скудное однообразие жизни не меняется. Впрочем, не ей жаловаться на свою судьбу… В первые минуты, когда этот чудак достал из штанов свой прибор, Сэйла не осталась впечатленной. Размером он не вышел, оказался кривоват и яйца висели так, будто он периодически цеплял на них кирпичи. Но, к удивлению девушки, работал он своим сморчком довольно умело, не забывая и про нее саму. Кровать надсадно скрипнула, когда гость подал знак сменить позу. Перевернувшись на живот и приподняв свои бедра так, чтобы мужчина смог войти, Сэйла еще питала слабые надежды на сносное завершение их соития. Он медлил, и девушка нехотя обернулась, с трудом удерживаясь на локтях. - Выше, подними свою попку выше… - словно в машинальном жесте, мужчина провел ладонью по своим светлым, реденьким волосам на голове, будто они могли ему хоть как-то мешать. Хотя, возможно, он просто пытался убрать пот со своего лица, что теперь, от явного перенапряжения, застилал глаза. - А сзади ты еще красивее… Отвернувшись, рыжеволосая принялась покорно ждать, когда он вновь войдет в нее, но гость, крепко обхватив ее задницу руками, уверенно раздвинул обе половинки, уткнувшись в мокрую промежность лицом. Обычно клиенты сильно гнушались в проявлении оральных ласк в сторону проституток. Конечно были те, кто приходил только для того, чтобы натереть свой язык до мозолей, испытывая извращенное удовольствие лобзать вагину шлюхи, которая пропустила через себя с десяток клиентов до этого. Приходили и те, кому нравилось привязывать себя к кровати в ожидании, что названная “госпожа” устроит психопату порку до красных, больных отметин по всему телу. Но этот, на первый взгляд неприятный человек, не видел ничего омерзительного в подобных ласках, с огромным удовольствием принявшись вылизывать ее пышущие жаром складки. Кажется, вид сзади привлекал его куда сильнее, но Сэйла видела в этом свою сторону победы, вперив затуманенный взгляд в изголовье кровати. Чужой язык, скользкой змеей касался ее влажных половых губ, которые набухали все сильнее, делаясь при этом невыносимо чувствительными. Каждое его движение, каждое прикосновение отдавалось тянущей, приятной болью внутри, распаляя внизу живота то забытое чувство истинного возбуждения. Но большее удовольствие она получала сейчас только от одной мысли о том, что именно гость старается для нее, а не сама Сэйла лезет вон из кожи, в попытках угодить очередной свинье, швыряющей в ее лицо монеты. Прикрыв веки и закусив нижнюю губу, девушка выгнулась в спинке настолько сильно, чтобы полностью открыть ему доступ к своей “девочке”, ощущая щекочущие поглаживания кончиком носа о разгоряченную кожу ее зада. Сэйла чувствовала его умелые движения, будто бы выводящие рисунки на мягких складочках, чувствовала, как он пытается вставить в нее свой длинный язык, высасывая все до последней капли. В какой-то миг она ощутила, как одна из рук мужчины, обхватив ее за талию, легла на гладкий лобок, добравшись пальцами до набухшей горошины клитора, от чего голова девушки неистово закружилась, а ноги стали заметно подрагивать. Черт, да за подобное это она должна будет ему заплатить! От него не укрылось ее тяжелое дыхание, что повлекло за собой еще большее усилие со стороны мужчины. Он будто бы чувствовал ее, и каждый наклон головы или легкое подрагивание всего тела, было для него условным знаком к еще более активному продолжению. В какой-то миг он резко отстранился, без предупреждения вставив в нее эрегированный член, что теперь ощущался более ярко в ее судорожно сжавшемся влагалище. Рука мужчины никуда не делась, продолжая массировать доведенный до предела клитор Сэйлы. Казалось, еще немного… Еще какое-то мгновение и она кончит впервые за долгое время, взрываясь изнутри бурлящим потоком влаги и блаженства. Вскоре так и произошло. Наращивая темп, мужчина практически причинял ей боль своими агрессивными толчками, словно вколачивая огромную сваю в ее внутренности. Она непроизвольно вскрикнула, когда внутри ощутила самый настоящий пожар, который так редко выпадал на ее долю. Благо, мужчина не заставил себя долго ждать, крепко ухватив ее за грудь, он произвел несколько контрольных толчков, прежде чем вскрикнул, уткнувшись лбом в ее влажную от пота спину. Его член пульсировал, но не мог полностью заглушить ее собственные содрогания, вызвавшие очередную волну пленительного головокружения. - Я бы хотел прийти к тебе завтра, — тяжело выдыхая каждое слово, мужчина не спешил вынимать из нее свой стержень. - Мне нравится, какая ты на вкус, поэтому жди. Вскоре он оделся, все еще обливаясь градом пота. Впрочем, эта картина была настолько привычна для Сэйлы, что уже не глядя она сняла с края тумбы сложенный платок, чтобы передать его клиенту. Как и предполагалось, перед уходом мужчина докинул еще пару монет, которые девушка тут же убрала в дальний ящик. На передышку Сэйла дала себе всего несколько минут, упав на спину и, разметав по измятой подушке водопад огненных волос, на миг прикрыла глаза. Теперь ей предстоит сходить в помывочную, стереть с себя все следы очередной любви за деньги и вновь отправиться вниз, с одной лишь трепетной надеждой внутри, что сегодня появится тот самый, разлука с которым причиняет ей гораздо большую боль, чем ярмо проститутки.
Дорогие друзья, сегодня я бы хотела предоставить Вам свое видение внешности еще одного персонажа, пусть и являющегося второстепенным! А как Вам такая Сэйла?))
Арт также взят из просторов интеренета (автора не знаю)
Часы главного зала, расположенные над догорающим камином, показывали уже пять утра, когда Эйлас наконец смог отвязаться от гостей. Как он того и ожидал, Тон Цзян со своей свитой нажрались до зеленых соплей, схватили по шлюхе и скрылись в предоставленных комнатах. Только вот в ушах его до сих пор стояло утробное улюлюканье, девичий визгливый смех, звон чаш, наполненных напитками и слова на малознакомом языке. Впрочем, Тон Цзян более не упоминал о покупке потаскух, решив не пользоваться гостеприимством хозяина борделя. Но, чтобы уладить неприятную ситуацию, возникшую из-за появления Куклы, Эйлас все же решил подарить одну из девочек гостю, при этом не ударив по своему собственному карману. Когда он шел назад, в свой кабинет, то и дело натыкался на пьяных гостей, которым, по всей видимости, было мало ночного кутежа. Громкие песни, пролитое на ковер вино и обнаженные тела - вот что теперь стояло перед его глазами. Впрочем, если кто-то из посетителей решит перейти указанные правила, то Гой, главный вышибала борделя, всегда знает что делать. Десяток невнятных голосов остался позади, когда хозяин ступал по истертой лестнице, что надрывно скрипела от каждого его шага. Еще бы, ведь не одна сотня гостей спускалась и поднималась по ней, раскачивая деревянные перила. - Томас, зайди ко мне через полчаса, — рявкнул Эйлас, проходя мимо кабинета своего помощника, который прекрасно слышал хозяина, даже если тот кричал где-то там, внизу. Ответа не последовало, но Эйлас и без того прекрасно знал, что Томас слишком исполнителен для того, чтобы пропускать приказы своего работодателя. Пусть работа управленцем дома утех и не была столь благодарной, но платил Эйлас хорошо. Он сам не понял, почему замедлил шаг, подходя к своему собственному кабинету. Там, за закрытой дверью находилась девчонка, чей вкус до сих пор настойчиво ощущался на его языке. Эйлас машинально приблизил ладонь к лицу и коснулся своих губ, которые тут же воспламенились от одного лишь воспоминания о том, что происходило там, в его покоях всего несколько часов назад. Чем она занята сейчас? Уснула? Или ожидает его, гневно сверкая туманной серостью своих глаз? Несмотря на свою внешнюю кротость, она была слишком опрометчива, пригрозив ему переспать с первым встречным, стоит ему только уйти. Чего Кукла хотела этим добиться? Вывести его из себя? Заставить остаться наедине с ней и закончить начатое? Внутреннее противоборство между разумом и желанием, вновь поднялось в его груди, заставляя решительно вставить серебристый ключ в замочную скважину и дернуть на себя дверную ручку. Она была здесь. Свернувшись кошкой, Кукла не потрудилась накинуть на себя плед, подложив под свою голову сложенные ладони. Длинные волосы, что были похожи на золотой водопад, стекали по ее оголенным плечам, по всей видимости служив девушке скорее одеялом, нежели предметом роскоши. - Идиотка… - тяжело выдохнул он, не до конца понимая, чем именно было вызвано это тихое ругательство. Осторожно, словно боялся разбудить непослушного зверя, Эйлас прошествовал к рабочему месту, на ходу стягивая со своего тела взмокшую рубашку. Ткань всегда душила его, заставляла чувствовать себя скованно и, наверное будь его воля, он бы полностью отказался от одежды. Впрочем, многие его шлюхи давно привыкли к виду обнаженного хозяина, то и дело заглядывая в кабинет, будто бы случайно или в желании спросить об очередной глупости. Лишь мельком он взглянул в своего отражение, скользнувшее в ростовом зеркале у дальней стены. Эйлас, как и многие мужчины, знающие себе цену, слишком любил свое тело, чтобы дать ему обрюзгнуть или налиться жиром, чем могла похвастаться добрая половина его гостей. Нет, каждое утро он упражнялся в тени сада, давая своим мышцам хороший заряд, тем самым удерживая себя в отличной форме. Внезапно, позади послышалось еле уловимое шевеление и мужчина, сам того от себя не ожидая, подскочил к дивану. Девчонка пыталась перевернуться, довольно опасно свесившись с края. Еще одно неаккуратное движение и она шлепнется вниз, приложившись лицом к полу. Сперва эти мысли позабавили хозяина, но стоило ему увидеть, как Кукла, не открывая своих глаз, пытается отыскать более удобное положение, он тут же дернулся вперед, в попытке перехватить дуру раньше, чем она упадет. Так и случилось. Голова, что была не тяжелее пера, скользнула вниз, прошелестев шелком волос и осторожно опустившись в его ладонь. На миг внутри Эйласа что-то замерло, словно он боялся, что сейчас она проснется и обнаружит его в такой нелепой позе, удерживающей ее от падения. В следующий момент он разозлился сам на себя, с трудом сдерживая импульсивное желание швырнуть девчонку на пол. Но, действуя в обход своих запальных мыслей, он все же постарался осторожно уложить ее обратно. Неужели девчонка устала настолько, что не чувствует его сильных прикосновений? Почему до сих пор не распахнула своих испуганных глаз? Почему до сих пор не отшатнулась, словно оказалась в руках чудовища? Нет, она мирно сопела, обретая выражение полного умиротворения. - Точно идиотка, — хмыкнул вдруг Эйлас, сев на пол рядом с диваном и, увлекаемый явной усталостью, облокотился плечом о самый край. Теперь их лица оказались на одном уровне, что позволяло ему не сводить с девчонки своего задумчивого взгляда. Ему никогда не приходилось наблюдать за тем, как кто-то спит. Все женщины, с которыми он когда-либо проводил свое время, успевали уйти раньше, чем сам Эйлас погрузится в сон. Он никогда не оставлял кого-то подле себя, никогда не засыпал, обнимая чужое тело, никогда не делил постель с другим человеком. Теперь же, смотреть на спящую Куклу, было для него в новинку. От изучающего взгляда Эйласа не укрылся ни один миллиметр ее лица, а в мыслях то и дело возникали возбуждающие образы этой девушки, что не так давно пылала в его руках. Он помнил, как в какой-то момент ему захотелось покрыть поцелуями все ее тело, он помнил, как желал прикоснуться губами к ее светлым бровям, рыжеватым ресницам, целовать ее надушенные волосы… Ему не просто хотелось близости с ней, нет. Он желал ощущать ее вокруг себя, в себе, желал быть наполненным ею. Но почему именно сиротка? Почему та, которая и понятия не имела о мужских ласках? Она не могла ни дать, ни принять, но усиленно влекла Эйласа к себе одним только присутствием… - Хозяин! - Томас уже стоял за дверью и в следующее миг Эйлас неприятно удивился тому факту, что полчаса давно пролетели. Резко вскочив, хозяин стянул с соседнего кресла толстый вязаный плед, накрыв девушку с головой. В несколько широких шагов он пересек комнату, остановившись возле своего рабочего стола. Бутылка вина так вовремя попалась ему на глаза… - Войди! - произнес Эйлас, стараясь сбавить свой тон до самого минимума и, когда Том оказался внутри комнаты, раздраженно бросил: - Что там у тебя? Изначально он хотел как следует отчихвостить своего помощника за то, что тот отправил Куклу прислуживать гостям. Но, былая ярость сходила на нет, оставляя место усталости. - Хозяин, я принес бумаги, которые вы должны сегодня же просмотреть, — Томас коротко поклонился, поправив свои круглые очки. - Здесь список посетителей, которые желали бы провести ночь с прибывшей на днях девушкой. Во втором столбце указана сумма, что готовы заплатить клиенты за столь экзотичную услугу. Уже утром я отправлю приглашение тому, кого вы выберете. Но, смею посоветовать выбрать претендентов из числа городских чиновников. Их там несколько, однако укрепление связей с кем-то из высокопоставленных, нам определенно не помешает… Слова помощника неприятно кольнули Эйласа. Казалось, в помещении резко закончился весь кислород и хозяин, с трудом удерживая себя от очередного приступа гнева, громко вздохнул, будто это могло ему чем-то помочь. Отдать девчонку? Уже завтра? И кому? Очередному зажиревшему козлу? - Я понял! - грубо бросил Эйлас, практически выдернув из протянутых рук Томаса два сложенных листа бумаги. - Можешь быть свободен. Ответ дам завтра утром.
Она с трудом открыла свои глаза, чувствуя неприятную, тянущую боль в висках. Прошлый вечер ворвался в ее память невнятными обрывками, будто она свалилась с тяжелейшей простудой и смогла оклематься лишь долгие дни спустя. Возможно, виной тому был слишком долгий сон, который выпадал ей крайне редко и теперь казалось слишком непривычно просыпаться не от криков или тычков, а просто потому, что она наконец смогла выспаться. Только вот единственная вещь все еще не давала ей покоя - она по-прежнему находилась в кабинете хозяина, свернувшись калачиком на широком диване. Болезненно щурясь от яркого солнца, она обвела затуманенным взглядом комнату. Он был здесь. Сидел прямо за своим столом и каждое его движение было наполнено таким раздражением, что девушка не сразу решилась выдать свое пробуждение. Рия молча наблюдала со стороны, как Эйлас перебирал какие-то бумаги, то и дело перекладывая их с места на место, что сопровождалось характерным шелестом. В какой-то миг Эйлас задумчиво нахмурился, вцепившись пальцами в край стола. Его что-то определенно тревожило, и внутреннее чутье подсказывало, что любое ее движение могло спровоцировать очередную волну агрессии со стороны хозяина. Нет, пусть и в страхе, но она должна хотя бы дождаться его ухода, чтобы не нарваться на очередную порцию замечаний. Только вот почему он до сих пор не разбудил ее? Забыл, что она все еще здесь? Или же намеренно не желал прерывать сон Рии? Внезапно Эйлас сорвался с места и Рия, затаив дыхание, резко зажмурилась. Сердце, казалось, в этот момент прекратило биться, оставляя лишь глухой звук быстрых шагов. К ее удивлению, хозяин направился не к дивану, потому что в следующий миг тихо скрипнула дверь и откуда-то из коридора раздался громкий голос Эйласа: - Томас, зайди ко мне! Забери эти чертовы бумаги и прикажи подать мне завтрак! Она слышала, как он зашел обратно слышала, как скрипнули тяжелые ножки стула и он вновь сел на место. И все же, девушка облегченно выдохнула, когда Томас вбежал следом. - Хозяин, все готово? - в голосе помощника явно слышалась неуверенность. - Вы выбрали кандидата. - Да, — резко ответил Эйлас. - Забирай и проваливай. Не забудь предупредить кухню о завтраке. - Как прикажете, господин, — тихо произнес Томас, вылетев из кабинета. Общее настроение этих людей было определено напряженным. Но что случилось? Еще вчера Эйлас не выглядел обеспокоенным или нервным, посылая в сторону девушки привычные колкости. Да, на этом самом диване они лежали вдвоем. Да, возможно между ними могло произойти нечто большее, чем просто поцелуи, но ведь это не могло разрушить железное спокойствие господина... Что тогда теперь тревожило хозяина? Она не понимала своего беспокойства об этом, совершенно чужом человеке. Возможно, это был просто праздный интерес. А может, внутреннее, несвойственное для нее злорадство, которое она могла испытывать в сторону человека, одевшего на нее ярмо проституции. - Я знаю, что ты уже не спишь, — озвучил Эйлас, по всей видимости неотрывно наблюдая за ней уже на протяжении некоторого времени. И все же, девушка отчаянно сопротивлялась, упорно сомкнув веки. Пусть думает, что ему показалось. Она надеялась, что ему это надоест, хотя не отрицала возможного варианта, заключающего в себя пробуждающий тычок со стороны хозяина. И, кажется, он вот-вот настанет, потому что девушка отчетливо услышала, как хозяин вновь поднялся со своего места. Ее сердце пропустило удар, но она даже не посмела пошевелиться, будто бы до последнего надеясь стать невидимой для обжигающих глаз своего господина. - Не спишь же, — тихий шепот коснулся ее уха. Она вздрогнула, когда чужая ладонь легла на ее открытое плечо. Не прерывая своих осторожных касаний, мужчина спустился ниже, утягивая за собой край теплого пледа, все еще укрывавшего девушку. Неужели он решил продолжить и взять ее на этом самом диване? Неужели, если она не сможет ничего предпринять, все закончится прямо здесь и сейчас? Не выдержав, она распахнула веки, со всей злостью, на которую только была способна, уставившись прямо в ненавистное лицо. Он опустился на пол, сверля ее своим придирчивым взглядом. Рия едва понимала, страх ли окутал ее тело и душу, или же волнительный трепет от понимания, что она легко может коснуться его рукой. Сердце разрывалось от малознакомых чувств, что мешались с отчетливым ощущением опасности, которое исходило от этого человека. Она понятия не имела, что он мог сделать в следующий момент. Поцелует? Или же снова обидит, ясно демонстрируя свою силу и власть? - Почему я до сих пор здесь? - голос будто бы сел - она сама с огромным трудом понимала собственные слова. - Разве это важно? - сухо поинтересовался он, давая понять, что она не вправе задавать ему какие-либо вопросы. Но девушка не желала отступать, чуть приподнявшись на локте, она попыталась встать. Ладонь Эйласа вновь легла на ее талию, властно придавив обратно к дивану. - Мне нужно на кухню. Все уже давно работают и лишь я одна до сих пор не приступила к своим обязанностям, — холодно бросила девушка, кинув многозначительный взгляд на его ладонь. - Отпустите меня. - С чего же я должен это делать? - притворно изумился мужчина. - За эту сладкую ночь, надеюсь, ты не забыла, кто здесь хозяин? Такое забудешь… И все же, она не собиралась так просто падать в его ноги. Да, теперь Рия его собственность, и все же, не ему решать что она будет чувствовать и о чем будет думать. Он молчал, но выражение его лица становилось все более пристальным и устрашающим. Этот мужчина мог вскипятить целое море одним лишь своим взглядом, или же заморозить целый океан, стоит ему только пожелать. О чем же думал хозяин в эту самую секунду? - Ты отправишься на кухню, — медленно кивнул мужчина и губы его исказились в неприятной ухмылке. - Но это будет твой последний визит в обитель жаровен и кастрюль. Уже сегодня прибудет клиент, готовый заплатить за твою обаятельную попку не одну гору золотых монет. На эти деньги я спокойно смогу расширить свои владения и прикупить парочку новых шлюх, чем заметно увеличу свой годовой доход. Неплохо, правда? - И что дальше? - безжизненным тоном спросила девушка, полностью утратив контроль над своим телом. Ей больше некуда спешить - судьба сама нашла Рию, суля дорогу, усыпанную острыми камнями, каждый шаг по которым, теперь будет причинять неимоверную боль. - Что же касается тебя… После этой ночи ты будешь работать наравне с остальными потаскухами, принимая огромное количество клиентов за ночь. Не обещаю тебе легкого труда, но милость со своей стороны - гарантирую. - Как прикажете, — покорно выдавила девушка, ощущая безграничную беспомощность и жалость к самой себе. Нет никого, кто мог бы ей помочь. Разве это не есть то глухое одиночество, которого боятся все люди?
На ватных ногах она спустилась вниз по лестнице. От оглушающего известия Эйласа, она никак не могла прийти в себя, а потому брела вперед словно по инерции, ощущая внутри непонятную, тянущую пустоту. Несмотря на обилие комнат и узких коридорчиков, а также столь короткое время, проведенное в доме утех, Рия без труда отыскала свою комнатушку, что больше походила на чулан. Лишь у обшарпанной двери девушка вспомнила о своей форме, оставленной в гардеробной комнате, однако была удивлена, что ровная стопочка из знакомых тканей уже лежала поверх потемневшего от времени матраца. Кто-то принес ее одежду сюда, а ведь это было бы немного странно, заявись она в кухни практически в обнаженном виде, сверкая стеклами каменьев, украшающими ее костюм. Ей до ужаса хотелось запереться в этой комнате, представить, что никакого борделя не существует и она по-прежнему находится в сиротском приюте, в котором хоть и было голодно, но на свободу никто не посягал. Да, условия были почти рабскими, но она в любой момент могла сбежать от мадам Алессины, могла скитаться и работать в захолустной трактирной, зарабатывая на жизнь честным трудом. Решись она на побег чуть раньше, то, возможно, ее жизнь бы обернулась куда в лучшую сторону, лишая страха быть изнасилованной и обруганной. Застегнув непослушными пальцами последние две пуговицы своего высокого ворота, который так настойчиво врезался в горло, Рия выбралась в коридор. Еще немного, и она вновь окажется в жаркой кухне, где существуют лишь Бланка и Осинька, которые так хорошо к ней отнеслись вчера. Казалось, с того момента, как она побывала на кухне в последний раз, прошли долгие годы заточения в комнате Эйласа. Время близилось к обеду и теперь девушка понятия не имела, как оправдаться перед работницами за свое долгое опоздание. Жаловаться на хозяина или на свою жизнь ей не хотелось - здесь каждому было что сказать. И все же, крепко сжав кулачки, Рия, ведомая гремящими звуками и громкими голосами, вошла в приоткрытую дверь кухни. Там, в клубах пара и ароматах горячей еды, стояли Бланка и Осинька. Пухленькая женщина, привстав на носки, усердно работала черпаком, стараясь перемешать содержимое огромной кастрюли. Смуглая Бланка, как и ожидала Рия, стояла за столом, активно работая длинным ножом. Они о чем то спорили, но стоило Рие выдать свое присутствие, как они синхронно замолчали, во все глаза уставившись на девушку. - Деточка, чаго ж у тебя лицо такое белое? Заболела небось? - воскликнула Осинька, бросив черпак на стол и тут же сорвавшись с места. - Да-да, видок у тебя неважный… Случилось что-то? - протянула Бланка, тоже оторвавшись от своего дела. - Никак призрак явился к нам! Ты давай, садись живо и поешь, мы с Осинькой рагу приготовили. - Простите, что я опоздала, — тихо вымолвила Рия и сердце ее тоскливо сжалось. Они обе относились к ней с такой заботой, что это даже пугало. Она привыкла жить в мире, где каждый заботиться сам о себе и даже там, в приюте, жили по одному лишь правилу, в котором не могло существовать никого, кроме тебя самого. А как еще думать детям, чьи родители отказались от них по собственной воле? Да, были сироты, чья судьба была слишком жестока, насильно вырвав из их жизней мать и отца. Но, одно Рия понимала точно - в ее жизни давно не было и тени чужого беспокойства. Она и глазом не успела моргнуть, как ее усадили за стол, поставили под нос дымящуюся тарелку и вручили толстый ломоть мягкого хлеба. Сбитая с толку, она на миг даже забыла, насколько ей тяжело приходится в этом месте. - А теперь рассказывай, что произошло, — с нажимом потребовала Бланка, подкладывая в тарелку Рии небольшой кусочек мяса. - Я так и думала, что не зря ты поздно пришла. Да и Бланка, встретив с утра Томаса, по его виду поняла, что тут дело нечисто. - Тебя что же это, к клиентам отправили? - ахнула пухленькая женщина, приложив раскрасневшиеся от жара руки к груди. - Били тебя, да? Или хуже - хозяин обидел? Рия смола лишь отрицательно мотнуть головой. Ей не хотелось говорить им правду, ведь кроме сочувствия в их глазах, она бы не получила ничего иного. Жалость к себе и без того выматывала ее, а ведь она пообещала себе, еще там, выслушав мадам Алесину о ссылке в бордель, что будет держаться изо всех сил. - Ты давай не отмалчивайся, — гнула свое Бланка, грозно уперев руки в боки. - Глядишь, чаго посоветуем, — попыталась улыбнуться Осинька, заглядывая в глаза Рии. - Все в порядке, правда, — Рия с трудом выдавила из себя жалкую улыбку. - Сегодня я у вас последний день, поэтому хотелось бы поработать как следует… В комнате повисла тишина, которую нарушало лишь шипящее шкворчание сковородок и бульканье кипящей воды в кастрюле. Они все поняли. Бланка, закусив губу, тут же отвернулась и Рия видела, как налился кровью ее шрам. Осинька приняла скорбное выражение лица и, наверное, если бы стул не стоял так далеко от стола, то женщина бы непременно села, опечаленная таким известием. Даже странно, что они так искренне распереживались… Теперь же девушка хотела полностью погрузиться в мытье посуды, чистку овощей и варку, чтобы хотя бы на краткий миг забыть, что ждет ее там, впереди.
Долгая и утомительная работа не принесла ей желанного забвения. День неумолимо близился к вечеру и девушка впервые настолько сильно хотела, чтобы мир замер в этом самом моменте, навсегда отделив ее от того, что должно будет вот-вот произойти. Даже мысли о побеге уже не казались ей столь ужасными, а стоило небу окраситься в багряные тона заходящего солнца, живот свело от леденящего душу предвкушения. Поддержка со стороны Бланки и Осинька, которой они окружили девушку на весь короткий день, тоже не приносила должного успокоения, скорее наоборот - давала почувствовать себя беспомощной. Когда последние, основные приготовления были завершены, на кухню опустилась глухая тишина. Бланка, как и Осинька, прекрасно понимали, что Рии уже ничем не помочь и, казалось, больнее всего было видеть печаль в их глазах. - Ты как? - тихо спросила Бланка, устроившись рядом с Рией, которая теперь не могла оторвать своих тоскливых глаз от маленького кухонного окошка над столом. Ей не следовало туда смотреть, не следовало наблюдать за опустившимся на землю вечером, не следовало вглядываться в небо, в попытках разглядеть тусклые вспышки первых звезд. - Все хорошо, - вымученно улыбнулась Рия, даже не повернув головы в сторону новой подруги. - Я справлюсь. Знаю, что справлюсь.
- Наверное, будет слишком жестоко говорить то, что я хочу сейчас до тебя донести, но ты все равно выслушай, - Бланка мялась, а неуверенность, сквозящая в ее голосе, могла показаться вполне осязаемой. И все же, краем глаза Рия заметила, как к черноволосой красавице подошла и Осинька. - У каждой из нас не было рядом принца в подобный момент, а многие и того - подверглись лютому насилию, навсегда оставшись разбитыми и пустыми. Да, мы все смеемся, все пытаемся казаться сильнее, только вот внутри до сих пор сидит искалеченная девочка, которая когда-то столкнулась с жестокостью этого мира… Я не буду расписывать тебе все те ужасы, которые происходили лично со мной, но то, с чем сегодня предстоит встретиться тебе - это не конец света. Я не могу дать тебе ценных советов, не могу давать пустые обещания, что это не принесет тебе боль. Но смирись уже, Рия. Ты в борделе, в доме утех, где женщины - это товар, не способный чувствовать, по мнению мужчин. Так просто тебя не отпустят, но даже в этой темноте ты должна постараться отыскать то, что все еще будет приносить хоть и маленькую, но все же радость… Насчет твоей первой ночи… Просто почувствуй облегчение от того, что это произошло не в грязной подворотне, с приставленным к горлу ножом…
- Ох, девочки мои, — тяжело вздохнула Осинька, положив обе свои пухлые ладошки на девичьи плечи. - Когда нибудь это должно закончится, и если не в этой жизни, то в следующей - точно. Рия ощутила колючие слезы, резанувшие по глазам. Ей хотелось смотреть куда угодно, но не на Бланку, и все же девушка не удержалась, заглянув в синие глаза брюнетки. Рия прекрасно понимала, что подруга права. В конце концов, все происходящее с ней не является бездонной ямой, в которую она могла бы попасть, сложись обстоятельства иначе. Она уже давно смирилась с тем, что ее жизнь - это горькая пилюля, чей след на языке держится так долго, что в какой-то момент начинает просто тошнить, и все же, она должна быть благодарна хотя бы за то, что все еще дышит, имеет здоровье и ясный ум… Медленно протянув руку, Рия осторожно коснулась покрасневших пальцев Бланки, усеянных множеством белесых шрамов. - Я постараюсь не впадать в уныние, постараюсь быть сильным человеком, — губы Рии дрогнули, но в глазах упорно плескалась печаль. - В конце концов, мы все еще живы… Какое-то время никто не осмелился ничего сказать, но этого и не потребовалось, потому что вскоре пришел Томас, решительно вырывая Рию из рук Бланки и Осиньки. Выражение лица мужчины было беспристрастным и, возможно, ему не раз приходилось отправлять молодых девушек на это подобие плахи, откуда никто не смог выбраться. Точно так же себя сейчас ощущала и сама девушка, медленно ступая за доверенным помощником. Дорога, усеянная острыми камнями… Ей уже казались привычными женский смех и музыка, и даже едкий запах табака теперь не резал нос. Бордель снова оживал, наполняясь притворной радостью от предстоящей ночи, полной очередных клиентов, засевших в голове мотивов и горьких напитков, что каждый раз текли здесь рекой. В этот раз ее не повели сразу в гардеробную комнату, решив для начала приступить к омовению. Небольшая комнатка, где стены, потолок и пол были выложены глянцевой плиткой, вмещала в себя глубокий ушат теплой, ароматной воды. Томас остался позади, за дверью, передав девушку в руки очередных прислужниц, которые раздевали Рию с устрашающим равнодушием. Старые на вид женщины, стоило Рие остаться без одежды, тут же начали изуверски тереть ее жесткими щетками, словно пытались содрать с тонкой кожи многовековую грязь. Водные процедуры заняли не так много времени. Стоило ей вылезти из горячего чана, наполненного маслянистой водой, как девушку тут же принялись обтирать в четыре руки, не упуская ни единого миллиметра ее тела, уделив особое внимание густым волосам. Очередная гардеробная оказалась настолько близко, что девушку даже не потрудились одеть. Стыдливо прикрывая свою наготу, Рия на ватных ногах прошествовала в соседнюю комнату, вновь ощутив резкие запахи парфюма, которым с большой охотой пользовались все девушки. И снова ее ждали зеркала, снова ее ждала красивая, и оттого столь ненавистная одежда. Легкое, короткое платье из белого шифона на голое тело. Тяжелое украшение в виде подвески, больше походившее на петлю. Ароматические масла, которые с огромным усердием были втерты в кожу запястий и шеи… Она, вновь смотрела на себя в зеркало, видя в отражении белокурую незнакомку. Красивую и несчастную, юную и такую взрослую одновременно… Когда вернулся Томас, девушка была уже полностью готова. В какой-то миг даже показалось, будто она наблюдает за своим телом откуда-то со стороны и стоит ей только закрыть глаза, как страшные картинки исчезнут, а сама она канет в ледяное неведение. И все же, несмотря на столь отчаянные, несбыточные желания, она продолжала идти следом, намереваясь снести каждый новый удар своей судьбы. - Томас! Где ты там ходишь? Я обошел весь первый этаж… Они пересекали общий холл, когда со стороны неожиданно послышался голос, от которого девушку тут же пробрало изнутри. Рия стремительно впилась взглядом в пол, не имея даже малейшего желания смотреть в холодные глаза хозяина. - Слушаю вас, господин! - проблеял Том, чуть склонившись. - Как вы и велели, девушка уже подготовлена, гость прибудь через час, а до того времени нам необходимо установить в “приемной” все необходимое. Ужин будет подан сразу же, как только господин Гольдман прибудет в дом. Гольдман… Так вот как зовут того, кто заберет ее невинность. От этого ей не стало легче, а скорее наоборот - начало пугать чуть сильнее. Она впервые задумалась, с кем именно ей предстоит сегодня встретиться? Он будет красив? Или уродлив? Будет добр к ней, или отнесется так, как полагается относиться к любой другой шлюхе? Именно это неведение страшило Рию больше всего… - Зайди ко мне позже! - резко бросил Эйлас, но что-то надорвалось в его голосе, что заставило Рию машинально поднять глаза. Мрачный, пристальный взгляд скользнул по ее лицу, спустился ниже, ровно до самых ног, облаченных в тонкие туфельки. Только вот не было сил держать на себе его столь тяжелое внимание, неподъемным камнем упавшее на грудь. Лишь в какой-то миг, стоило ей вновь шагнуть вслед за Томом, она вдруг краем глаза заметила, как сильно сжались его кулаки, как сильно вздулись вены на крепких руках…
Его взгляд то и дело останавливался на часах, витиеватые стрелки которых стремительно близились к полуночи. Казалось, время не просто шло - оно бежало сломя голову, унося за собой незначительные моменты вроде подписи бумаг или позднего ужина, за которым Томас обсуждал поставку нового алкоголя. Вскоре, что было совсем некстати, явился его старый знакомый, заскочив в бордель по пути в столицу. В любой другой день Эйлас бы горячо поприветствовал своего старого друга, но в этот раз его лицо казалось слишком задумчивым, а взгляд рассеянно блуждал по комнате и даже горячительный напиток, жидким огнем щекочущий гортань, не мог отвлечь хозяина дома утех. Кайлай сидел напротив, прямо на том диване, на котором еще утром лежала Кукла… По пути в кабинет Эйласа, этот старый хрыч умудрился прихватить с собой пару девчонок и теперь, словно восседающий на троне, лапал обомлевших шлюх за сиськи. Девчонки прекрасно знали свою работу, а когда ее было необходимо выполнить для друзей и знакомых хозяина - старались в два раза усерднее. Впрочем, Эйлас слушал друга вполуха, оперевшись задницей о низкий подоконник. Отсюда, прямо из его кабинета, открывался отличный вид на двор и подъездную дорогу. Десятки экипажей, словно под копирку в черных тонах, медленной змеей вились друг за другом. Ну еще бы. Женатики, улизнувшие из коек своих жен, никак не могли позволить себе светиться в оставленных богом местах. Порой это даже забавляло Эйласа. - Ох, девочки, приласкайте немощного старика, — Кайлай игриво поглаживал своими потными ладонями оголенные плечи девушек, оставляя блестящий, скользкий след на нежной коже. - Эйлас, я думаю, с каждым разом у тебя становится все лучше, хотя… Сколько прошло времени с моего последнего визита? Полгода, так ведь? И все же… Не боишься ли ты, что чиновничьи задницы посягнут на твое добро? Один мой приятель из Датара, держит свой игорный дом, конечно же не без привлечения к этому делу девочек. Так вот, не поверишь! Скоты его закрыть пытаются. Прямо так и говорит! Сейчас пустая болтовня Кайлайа была подобна противному, раздражающему жужжанию мухи, которая никак не хотела покидать его. С другой стороны, то и дело прикладываясь к бокалу сильного пойла, Эйлас не особо старался отделаться от друга, оставляя для ответов короткие кивки и невнятное мычание. - Нет, я не боюсь подобного, — отмахнулся Эйлас, машинально скривившись от вида того, как его хороший знакомый засунул свой белый от налета язык в рот одной из девчонок. - В моем случае все схвачено куда прочнее. К тому же, трахаться хотят все. В особенности богатеи, которые могут позволить себе любую продажную дырку. Знаешь ли, любовь сейчас не в почете. Руки Кайлайа дали себе волю, активно шаря по промежностям блондинки и брюнетки, мужчина упивался неподдельным восторгом. Но по женским взглядам было трудно определить, насколько сильное удовольствие они теперь испытывали. Однако, актерскому мастерству этих девок могли бы позавидовать даже знатные театралки. - Не прав ты, друг мой. Как раз таки любовь мы здесь все и покупаем, так ведь, девочки? - каркающий смех пожилого мужчины сотряс кабинет. - Чувства - вот что нельзя ни купить, ни продать. А желание и притворство - за две золотые. Но, стоят ли эти самые чувства твоих сил и переживания, тут уже другой вопрос. Одно дело, когда девка ноги раздвинула, ты свои дела сделал и разбежались, не помня ни имен, ни лиц друг друга. - Не неси чушь, — лицо Эйласа исказилось в презрительной гримасе и он снова устремил свой взор на освещенную яркими огнями дорожку. - Не тебе вести речи о любви и чувствах, Кайлай. - Отчего же? - притворно изумился старик, деловито почесав черными ногтями свою плешивую бороденку. - Я знаю, что такой любовь, так как лично испытывал эти нежные чувства… И ведь не один раз, друг мой! Ох, в иные моменты казалось, что ради девицы, чей взгляд не отпускал ни на секунду, ты готов свернуть целые горы! Да-да… Каким бы гнилым ни был человек… Это я про себя, если что… Он рано или поздно все равно встретит того, с кем жизнь покажется настоящим раем! А может быть и адом… - В моей душе живут лишь деньги, — растерянно пробормотал Эйлас, разглядывая подъезжающий экипаж. - И девки… Много сисястых девок, готовых отсосать мне по первому требованию… Привычный, дребезжащий звук подпрыгивающей на камнях кареты и скрип колес, что в глухой местности казался неимоверно громким и противным. Извозчик, восседающий на козлах, мирно подгонял тройку коней, гарцующих с породной элегантностью. Рядом с парадным входом, прямо у главной двери стояли гости, потягивая тонкие, дорогие сигареты и с омерзительным гоготом обсуждая девушек. Но Эйласу было абсолютно плевать на них. Его интересовал всего один человек. Гольдман. Он не имел ни единого представления об этом типе и, возможно, только по этому Эйлас остановил свой выбор именно на нем. Другие, кто был готов заплатить за ночь с Куклой, были уже давно на слуху и на памяти Эйласа, представ перед ним в пучине омерзительных пороков, которые только может избрать для себя мужчина. Убийцы, продажные служащие, любители грязного и жесткого секса… Все утро, пока Кукла спала прямо в десяти шагах от него самого, Эйлас еще долго сверлил задумчивым взглядом список из знакомых имен и каждое новое представление, настойчивой картинкой возникающее перед его глазами, вводило если не в ужас, то в лютый гнев. Он с силой сжал стеклянный бокал в руке, совершенно прекратив слушать Кайлайа. Все внимание Эйласа было приковано к высокому мужчине, осторожно вышедшему из экипажа. Темный силуэт позволял разглядеть лишь широкие плечи, высокую шляпу и трость, крепко зажатую в руках. Ему остается лишь пересечь главный холл, подняться по лестнице и отыскать нужную дверь, за которой уже ждала Кукла…
Просторная комната оказалась освещена слишком ярко для ночи, чтобы должна была пройти в постели, и слишком отличалась от той, в которую ее привела Несси еще тогда, в первый рабочий день. Дорогая мебель, широкая кровать с высоким балдахином и алая, прозрачная вуаль, что лениво колыхалась от гуляющего сквозняка. Здесь имелся даже столик, уставленный фруктами, закусками и закупоренной бутылкой красного вина. Вокруг было красиво, но слишком бездушно. Возможно, в этой комнате проводили свои часы самые дорогие клиенты, заглянувшие на свет красных фонарей дома утех. Томас остался где-то позади, так и не сказав ни слова напоследок. А ведь Рия отчаянно нуждалась в каком нибудь коротком, может даже бесполезном, но все же напутствии. Последние мысли покинули ее голову, заперев онемевшее тело в подобие вакуума - ни шага сделать, ни вздохнуть. Лишь открытое окно, в котором виднелось ясное ночное небо, было тем единственным, что действительно могло успокоить. Свежий ветерок касался ее струящихся по плечам волос, принося за собой ароматы растений, что особенно сильно благоухали именно в ночное время. Медленно, на ватных ногах она прошла вперед, коснувшись дрожащими руками холодного подоконника. Она уже давно выкинула все свои безумные идеи о побеге, и все же, хотелось на секунду представить, как она исчезает в ночи, оставив за плечами это зловещее место. И теперь, выглянув в оконный проем, она неосознанно измерила примерное расстояние от земли до второго этажа. Высоко, но желание оказаться свободной заглушало любые страхи… Внезапно ушей ее коснулся звук открываемой двери и Рия, машинально дернувшись вперед, до боли в костяшках вцепилась в оконную раму. Медленно, с почти небьющимся сердцем она повернула голову, ожидая наткнуться на взгляд того, кто окажется ее первым. Взгляд того, с кем она разделит эту постель и ночь, навсегда оставшись использованной безделушкой. Первое, что выхватил взгляд Рии - ослепляющий огонь волос, сияющая кожа и насмешливые глаза. Перед ней стояла та, кого девушка ожидала увидеть в самую последнюю очередь. - Сэйла? - изумленно выдохнула Рия, наконец сделав шаг от окна. - Что ты здесь делаешь? На миг в голове Рии появилась поразительная и, в то же время, весьма омерзительная догадка. Не будет же Сэйла присутствовать прямо во время всего того, что вот-вот произойдет с Рией? Она прекрасно знала об извращениях, на которые способны мужчины, и все же, никак не ожидала, что эту ночь ей придется делить не только с гостем… Сэйла, тем временем, вальяжной походкой проследовала вглубь комнаты, с явным презрением окинув и убранство, и даже накрытый столик. Сложив руки на оголенной груди, рыжеволосая чуть выставила ногу вперед, окинув Рию придирчивым взглядом. - Хорошо они тебя приодели, — хмыкнула девица, обнажив свои белые зубки и, кивнув на закрытую бутыль вина, с громким смешком добавила: - Даже это притащили… Не понимаю, для чего они так стараются? Ты вроде обычная, но даже клиента подобрали такого, который готов отвалить за тебя не одну тысячу злотых. Хотя, наверное, будь ты страшненькой, кривенькой или косой, тебя бы вряд ли так обхаживали. Слова рыжеволосой неприятно липли к коже, до боли вонзились в уши, словно могли быть жестокой правдой. Не выдержав, девушка вновь повторила: - Сэйла, для чего ты здесь? И зачем говоришь мне все это? - Расслабься! - отмахнулась Сэйла, в пару широких шагов оказавшись возле кровати. Еще мгновение и оголенный зад, прикрытый одной лишь широкой лентой, устроился на самом краю постели. - Томас велел тебя немного проинструктировать. Боится, что по невежеству обидишь дорого клиента. - Томас? - недоумевающе переспросила Рия. - А хозяин? Он что-нибудь говорил? - А зачем тебе хозяин? Не он занимается устройством проституток в этом доме, а вся тяжесть его работы заключается лишь в подписании договоров и клацанье печатью под своим собственным именем в документах, — Сэйла лишь пожала плечами и враждебность, которая изначально открылась Рии, вдруг покинула глаза рыжеволосой. А может, ей просто хотелось видеть врага в каждом встречном - так было легче объяснить свою внутреннюю ненависть ко всему, что касалось дома утех. - Да и вообще, я очень удивлена, что именно Эйлас отобрал для тебя кандидата. Обычно этим всегда занимается его доверенный, но тут, по всей видимости, дела куда интереснее… - И с чем ты хотела мне помочь? - девушка грубо оборвала Сэйлу. Сейчас ей меньше всего хотелось думать о хозяине. Она до сих пор не могла разобраться, что именно ощущала при упоминании этого человека. Страх? Неизведанное жжение в груди и внизу живота? Или все таки лютую ненависть, на которую только могла быть способна? В любом случае его имя не было для нее пустым звуком, волнуя истощенную душу до самого основания. - Во-первых, забудь о побеге, — лицо Сэйлы стало предельно серьезным, а между бровей залегла глубокая складочка. - Не вздумай вырываться и отстраняться от того, кто купил тебя. Понимаешь ли ты, что значит быть проституткой? Понимаешь ли ты, что впредь у тебя нет ни права голоса, ни собственных желаний? Знаю, что звучит жестоко, но такова наша реальность. Никто не станет тебя жалеть, никто не станет защищать и если первый раз хозяин вытащил тебя из под одной похотливой свиньи, то другого раза уже точно не будет. Ты стоишь немало денег и столько же должна приносить борделю постоянно. - Думаешь, я уже не смирилась? - горько прошептала Рия, обхватив себя за плечи. - Думаешь, я уже надеюсь на чудо? - Правильно, не нужно, — кивнула рыжеволосая. - Просто делай то, что от тебя требуют. Будет проще, если опрокинешь бокальчик другой… Просто ляг на кровать и раздвинь ноги. В первый раз всегда тяжелее, но дальше свыкнешься и со временем перестаешь что-либо чувствовать. И я говорю тебе не только о физическом плане. Чуть позже сердце твое окаменеет настолько, что ты прекратишь ощущать себя. Лица гостей будут проплывать перед твоими глазами и ты не запомнишь ни одного. А единственное, что ты сможешь перед собой видеть - это пыльный потолок прямо за тем, кто навис сверху. - Это все? - с огромным трудом выдавила из себя Рия, едва сдерживая крупную дрожь во всем теле. - Пожалуй, — Сэйла вдруг снова улыбнулась, сверкнув белоснежными зубами. - Просто представь, что все это происходит не с тобой! С этими словами девушка поднялась, игриво подмигнув Рие. Еще мгновение и Сэйла вышла из комнаты, оставив девушку в пустом, гнетущем одиночестве. Были ли полезны слова закоренелой проститутки? Наверное… И все же, теперь Рия могла слышать каждый новый удар своего сердца, что будто бы отдавался в ушах, разрывая перепонки до кровавых подтеков. Шаги за дверью, голоса и смех - всё смешалось воедино и девушке казалось, что ее личный палач вот-вот войдет в комнату… Она села ровно на то место, где еще какие-то секунды назад пристроилась Сэйла. Ноги уже не держали ее, сотрясаясь в сильных судорогах, вызванных страхом, смятением и безысходностью. Она крепко закрыла глаза как раз в тот момент, когда дверь вновь жалобно скрипнула, оповещая о приходе столь ожидаемого гостя. Именно в эти мгновения она пообещала себе, что не станет бежать, не станет предаваться жалости к самой себе, твердо взглянет в чужие глаза и примет судьбу, отведенную ей свыше. Аромат, что ударил по ее ноздрям, вдруг показался таким знакомым, таким удушающим, что разорвал ее трепещущее сердце на множество кусочков. Нет-нет, это не мог быть ОН…
Ему казалось, что он окончательно лишился рассудка, а может, все дело в третьем выпитом бокале вина, который он опрокинул залпом еще какие-то десять минут назад. Но, теперь его могли остановить только высшие силы и ни один человек не был способен встать на его пути. Только что хозяин отдал короткий приказ Томасу, но помощник оказался настолько ошеломлен, что даже не смог дать вразумительный ответ, кивая словно звенящий болванчик. Он мог понять Тома, но не хотел, впервые в жизни радуясь тому, что является не иначе, как самим хозяином этого проклятого борделя, в котором, казалось, не осталось уже ничего хорошего. Хотя, возможно, так оно и будет, после этой самой ночи. Все мышцы его тела накалились до предела, все его естество желало немедленно оказаться на втором этаже. Он не различал ни лиц, встреченных им на пути, ни голосов, что доносились в спину. Он просто шел вперед, словно потерянный путник, шедший на верную гибель по зову призрака. Словно корабль, попавший в шторм из-за губительной песни сирены. Эйлас чувствовал себя как никогда потерянным, но в душе таилась своя, спасительная и, в то же самое время, смертельная цель, ради которой не было жаль потерять столько денег. И все из-за кого? Из-за девчонки, которая и понятия не имела об этой жизни? Из-за глупой сиротки, о которой он не переставал думать с самого первого момента встречи? Он не раздумывая дернул ручку двери, к которой его привели ноги. На миг Эйласу показалось, что петли не выдержат столь разрушительной силы, которую он теперь излучал. Ничто и никто не должен был ему помешать. Ни одна живая душа не должна ворваться в комнату. Сегодня он будет существовать для той, которая, необъяснимым образом, завладела его разумом. Ему не пришлось тратить драгоценные мгновения на то, чтобы осмотреть комнату беглым взглядом, потому что напротив, прямо на краю расправленной постели, сидела она. Казалось, испуг в ее глазах был прирожденным, словно с самой первой секунды своей жизни, девчонка испытывала страх ко всему, что ее окружало. Изумление, тревога, боль… Вот и теперь, эмоции на ее лице менялись стремительно, но все же возвращались к леденящему ужасу, который, по всей видимости, она могла испытывать только к нему. Эйлас продолжал стоять в дверях, словно в попытках впитать в себя все то, что она чувствовала, впитать в себя ее растерянность и покорность, после чего дать наконец волю своим собственным чувствам и ощущениям. Сделав один короткий шаг, он с неприятной для себя горечью заметил, как Кукла резко дернулась, будто подойди он чуть ближе и она скорее прыгнет в окно, чем смириться и наконец падет в его объятия. Неужели он противен ей? Неужели, помимо страха она испытывает что-то еще? Что-то более глубокое и унизительное для самого Эйласа? Он остановился, окинув девчонку изучающим взглядом, на миг задавшись одним простым вопросом: а нужно ли ему это? Белая ткань ее тонкого платья так и подчеркивала то, что так изначально жаждал продать Эйлас. Весь ее вид будто бы кричал о той невинности и непорочности, в которую была заключена Кукла. Словно сероглазый ангел, в обрамлении светлых завитков волос, она действительно была похожа на невинного ребенка. И теперь он наконец понял, что именно так влекло его к ней. Ощущать в своих руках нечто настолько хрупкое и нежное. Она, словно распустившийся цветок, который он мог в любой момент сорвать и растоптать, выбросить или оставить вянуть под палящим солнцем. Слишком велик соблазн держать ее в своих руках, ощутить на себе ее нежность и ласку, ощутить себя необходимым для той, кто нуждался в этом. Стать для нее проливным дождем и не дать этому растению погибнуть на раскаленных лучах. Мысли, вдохнувшие жизнь в давно сгнившее сердце, заставили его вновь дернуться вперед. Не было ни сил, ни желания ждать еще хоть сколько-нибудь. Кукла не отстранилась, когда он навис над ней огромной, несокрушимой горой. Не отстранилась, когда он осторожно положил свои горячие ладони на ее хрупкие плечи. Не отстранилась даже тогда, когда он коснулся губами ее макушки, заставив откинуться назад и придавив к кровати. Еще миг, и он уже был сверху, пристально вглядываясь в ее неестественно спокойные глаза. Она будто бы приняла все то, что происходило и вот-вот должно было произойти. Приняла свою судьбу, отдавшись полностью в его руки и волю. - Эта ночь обойдется мне слишком дорого, — выдохнул он, едва сдерживая себя от того, чтобы не накинуться на девушку со всей своей яростью и страстностью, которая теперь пульсировала в нем, рвалась наружу и тянулась к Кукле. - Мне тоже… - едва слышно произнесла девушка, накинув свои белоснежные ручки на его шею. Это стало последней точкой, последней чертой, которая сдерживала его. Поцелуй, который, казалось, длился целую вечность, заставил его внутренне содрогаться, иссушая до остатка. Он пил, но не мог утолить своей жажды. Он питался, но внутренний голод продолжал скручивать его с необычайной силой, словно все это могло закончиться уже в следующий момент. Эйласа сильно удивляла девчонка, которая, отбросив все свои страхи, все свое презрение и гнев, целовала его с такой мягкостью, с такой нежностью и трепетом, словно он был единственным во всем мире, кого она любила, ждала и знала. Льстило ли ему это? Несомненно. Испытывал ли он от этого безграничное, кружащее голову удовольствие? Еще бы! Только сейчас он понял, насколько сильно нуждался в этой чувственности и никто, за всю его жизнь, не мог подарить ему ничего даже близко похожего. Его непослушные руки блуждали по телу девушки, ласкали, изучали, а сам он изнывал от желания доставить ей хотя бы часть того блаженства, которое он сам испытывал от близости с ее телом. Он целовал ее грудь, словно щенок терся носом о нежную кожу, гладил горячие бедра, с наслаждением вдыхал аромат ее шеи… И все же, Эйлас медлил. Ему не просто хотелось войти в нее. Ему хотелось распалить ее до такой степени, чтобы Кукла сама просила его об этом. Чтобы она сама пожелала разделить с ним эту ночь, доверившись и поделившись самым драгоценным. Когда девчонка вдруг прервала поцелуй, он с ужасом взглянул в ее глаза, боясь увидеть сомнение или презрение. Но, она лишь доверительно кивнула и он ощутил, как она осторожно развязывает свое платье, в желании освободиться от лишней одежды. Сон ли то был, или несбыточная явь - он не понимал. Сейчас для него существовал один лишь яркий миг, в котором не было никого, кроме него и Куклы.
Рия Ощущая тяжесть чужого тела, чувствуя опаляющий жар влажной кожи, содрогаясь в крепких объятиях мужчины, она не до конца понимала того, что происходило в этот самый момент. Ведомая пульсирующим огнем, который разрастался внутри нее с необъяснимой силой, Рия окончательно откинула все прежние страхи, что не давали спать ночами, преследовали в кошмарах и отравляли ее и без того жалкую жизнь. Она словно погружалась под воду с головой, всплывала и тут же оказывалась в кипящем котле. Но разве можно ощущать подобное только от близости с человеком? Разве можно перестать мыслить, окунувшись в одни лишь чувства, разрывающие на части? Эйлас держал ее крепко и девушка, подавшись навстречу объятиям, прижималась к его груди так, словно он был последним, что удерживало ее от падения с огромной высоты. Слушая его тяжелое дыхание, едва уловимые стоны, срывающиеся с жарких губ, ей невольно хотелось подстроиться под его ритм, стать с этим человеком единым целым и будь что будет дальше… Нежность и раздирающая страсть сквозили в каждом движении мужчины. Его чувственные губы впивались в ее рот, его крепкие руки блуждали по ее обнаженному телу, ласкали каждый сантиметр ее кожи, сжимали до сладкой боли ее грудь, бедра и руки, будто он боялся, что в любой момент Рия могла исчезнуть. Но даже если бы у нее возникла такая возможность, если бы в этот самый миг ей предложили сбежать, она бы продала свою душу только за то, чтобы продлить эти мгновения слепого счастья и удовольствия, которые так неожиданно открыла для себя. И даже мысли о клиенте, что так и не пришел, уже не тревожили ее, полностью заглушаемые голодным рыком Эйласа. В какой-то миг она будто бы вернулась к реальности, каждой частичкой своего тела ощущая господина. Не отрываясь от ее влажной шеи, свободная рука хозяина вдруг скользнула к самому сокровенному, раздвинув ее дрожащие от предвкушения и страха колени. Его твердый, налитый свинцом пах оказался аккурат прямо над пульсирующим низом живота, а промежность томительно тянуло с такой невероятной силой, что каждое касание мужчины отзывалось сладостной болью. Рия чувствовала, насколько влажной она стала, чувствовала, что это для нее теперь необходимо и любые мысли о стыде, грязи и пороке вдруг приобрели совершенно иной цвет. Ей как никогда хотелось, чтобы он зашел дальше. Немедленно. И он зашел. Лишь на секунду он отстранился от нее, чтобы избавиться от остатков одежды, прильнув к ее хрупкому тельцу своим, полностью обнаженным. Она блуждала ладонями по его спине, спускалась ниже и возвращалась к груди, ощущая безграничное удовольствие от крепких мышц, что будто змеи перекатывались под его гладкой кожей. Не выдержав, она обвила его бедра ногами, будто пыталась слиться с этим человеком в нечто единое. И если до этого он медлил, словно боялся спугнуть ее, совсем невинное дитя, то теперь, получив от девушки красноречивый отклик, мужчина совершил одно из главных таинств, о котором Рия и думать не могла ровно до того момента, пока не попала в этот бордель… Эйлас Каждый его поцелуй заставлял девчонку вздрагивать, словно от электрического удара. Она отзывалась на каждое его прикосновение, не в силах заглушить изумленные, полные удовольствия стоны. И он, ведомый одним лишь своим желанием, уже не представлял для себя никакой возможности остановиться. Сейчас свершиться то, о чем он не переставал думать на протяжении нескольких дней, одурманенный и лишенный воли. Он многие сотни раз делал это с другими женщинами, многие сотни раз вставлял свой твердый член в истекающие соком дыры, получая лишь минутное удовольствие. И дальше всегда была пустота, стоило ему только кончить. Но сейчас… Сейчас он наслаждался каждой секундой, проведенной с Куклой. Он мог сравнить это чувство с глотком дорого, редкого алкоголя, который ему довелось попробовать - изысканный, неповторимый вкус, вскруживший голову. Эйлас чувствовал, как сильно жаждала его девчонка. И ведь она, невинная овечка, вряд ли могла подумать о том, какую боль он собирался ей причинить. Наивная, но такая манящая… Его член уже давно просился внутрь нее, давно был готов ворваться и излиться семенем. И теперь, чувствуя, что Кукла уже не намерена сопротивляться, не намерена противиться его собственным, эгоистичным желаниям, наконец смог войти в ее узкую, никем не тронутую щель. Приятное тепло тугим кольцом объяло пульсирующую головку его члена, отчего по телу мужчины пробежала блаженная дрожь, не сравнимая ни с чем иным. Эйлас на миг замер, прислушиваясь к девчонке, которая вдруг замерла. Лишь бешеный стук девичьего сердца, лишь ненормальный бой его собственного, был слышен в тихой комнате. Он осмелился заглянуть в затуманенные глаза Куклы, с изумлением отметив для себя ее озадаченность и откровенное желание зайти дальше. Толчок. Еще один, но уже чуть более глубокий. Кукла чуть изменилась в лице, по которому прошлась едва уловимая судорога, явно ощущая боль, но руки ее по-прежнему покоились на его взмокшей шее. И тогда он решил продолжить, войдя в девчонку до упора. Послышался слабый стон и она тут же дернулась под ним, сжавшись всем телом до такой степени, что он, неожиданно для себя самого, ощутил непонятный страх за сиротку. Ему хотелось сделать все безболезненно, хотелось отплатить ей за эту ночь тем, что она не увидит от Эйласа ни грубости, ни жестокости, с которой мог отнестись купивший девчонку клиент. И теперь, ощущая, как девственная плева наконец порвалась, он с облегчением выдохнул, давая Кукле возможность отдышаться. Ему хотелось двигаться быстрее, хотелось показать ей всю свою силу, весь свой запал, с которым он обычно подходил к женским, доступным телам. Но, что-то странное удерживало его от этого, заставляя осторожно приложить свой лоб к ее быстро вздымающейся груди, заставляя прислушиваться к ее дыханию. - Что ты сейчас чувствуешь? - внезапно сорвалось с его губ. Аккуратно поднеся свою ладонь к его щеке, она нежно провела пылающими пальчиками по щетинистой коже вверх, зарываясь всей пятерней в его волосах. - Мне уже не больно, — прошептала девчонка. - Но хочется смеяться и плакать одновременно… Я чувствую вас так, словно мы - одно целое… Он не понимал, для чего она говорит ему эти слова, но слышать подобное, для него было в новинку. Он прекрасно знал, что обошелся с этой девчонкой, как последний ублюдок, прекрасно знал, что недостоин этих слов, наполненных необычайной нежностью и теплом, но ничего не мог с собой поделать. Жадность то была, или желание обладать чем-то, что должно было принадлежать только ему? Сорванный бутон сиротской замарашки, сейчас был для него гораздо ценнее тех денег, которые он по глупости выкинул за борт. Оно того стоило и теперь, будучи в полной власти девчонки, которая даже не подозревала об этом, он впервые за долгое время ощутил это необыкновенное умиротворение, граничащее с оглушающим счастьем.
Рия чувствовала, как Эйлас осторожно встает с кровати, словно не хотел ее тревожить. И не нужно было иметь глаз на затылке, чтобы понять - он хочет уйти. Хотелось ли ей этого? Скорее всего да. С одной стороны она желала как можно скорее остаться наедине с собой, ведь только в одиночестве Рия могла бы наконец осознать, что стала совершенно другим человеком после проведенных часов с Эйласом, которые показались ей целой вечностью. Другая ее часть, больно бьющая по сердцу свинцовым молоточком, хотела вскочить, вцепиться в этого мужчину так крепко, чтобы он все понял и ни за что не оставил ее одну. Но что она могла? Что вообще могла сделать законная проститутка, кем она теперь и является? Абсолютно ничего. С замиранием сердца она дождалась, когда Эйлас наконец оделся и вышел за дверь. Странно, что постель теперь перестала казаться для нее теплой. И холод, стремительно заполнивший все ее сердце, заставил девушку свернуться клубком под тяжелым одеялом. Она не до конца понимала причину столь резкого изменения в своем душевном состоянии. Еще какие-то минуты назад ей казалось, что спокойнее, чем сейчас, ей не было никогда. Ей казалось, что совсем рядом горит безмятежный костер, способный согреть ее даже в лютую стужу. Возможно, дело было в отношении Эйласа. Но что она еще могла ожидать от него? Что он останется с ней рядом навсегда? Что признается ей в своих чувствах и будет держать так крепко, словно она повисла над обрывом? Нет, Рия уже поняла, что минутное счастье полностью ослепило ее, не давая взглянуть правде в глаза. Эйлас - человек жестокий. Возле него всегда будут женщины, деньги и бордель, в котором он нашел свою радость. Она же станет рядовой шлюхой, которая будет вынуждена жить в этом месте вплоть до своей кончины и либо это будет старость, встреченная в должности служанки, либо смертельная болезнь, подхваченная от какого-нибудь клиента. Приподняв голову, она обернулась к окну. Ночь еще не закончилась, но утро оказалось не за горами. Ей вдруг захотелось одеться и выскользнуть из этой проклятой комнаты, вернуться к себе и ждать, когда за ней явиться Томас с очередным рядом указаний. Как теперь будет протекать ее жить в этом злосчастном месте? Думать о клиентах, грязных приставаниях и боли, которая станет неотъемлемой частью ее жизни, девушке не хотелось. Рия медленно поднялась. Одеяло, вышитое шелком, стремительно скользнуло вниз по ее голому телу. Руки и грудь все еще были усеяны красными отметинами, где особенно сильно сжимались ладони Эйласа. Грудь… Отчего-то по телу пробежала необъяснимая волна, больно ударившая по самому низу живота, стоило ей только вспомнить, как господин кусал ее соски, осторожно оттягивая их зубами. А ведь она даже подумать не могла, что невероятная сила и нежность могут так красиво играть на чужом теле… Она ожидала от Эласа грубых слов, жестов, ненавидящих взглядов и всепоглощающей жестокости. Но ей даже в голову не могло прийти, насколько сильно этот человек мог владеть собой. Да, в его глазах пылал пожирающий огонь, он рычал и будто бы не мог удержаться, словно голодал целую вечность. Только вот несмотря на это, он не бросил в ее сторону ни одной жестокой фразы, будто перед ним находилась не очередная девушка его дома утех, а самый настоящий цветок. Можно ли подумать, что с каждой женщиной, с которой ему довелось провести ночь, он обходился точно так же? Отчего-то эта неприятная мысль больно резанула ее по груди. Нет, не было сил больше думать о хозяине. Слишком крепко он засел в ее сердце и теперь, любая неправедная мысль о нем причиняла невероятную боль. Окончательно скинув с себя одеяло, девушка наткнулась взглядом на алое пятно крови, насквозь пропитавшее тонкую простынь. Ее цветущая юность отпечаталась на куске бордельной ткани… Наверное, нет смысла даже думать о таинстве первой, волнующей ночи, когда вокруг тебя одна лишь грязь и вязкий, засасывающий в себя порок. Болото, где просто так срываются чистые бутоны, оскверненные мужской зависимостью, жадностью и похотью. Рия ощутила, как глаза ее наполняют слезы. А ведь она когда-то мечтала о том, как выйдет из сиротского приюта, потому что родственники наконец нашли ее и решили забрать с собой, в дом, полный любви и счастья. Она уже не мечтала когда-либо встретить своих родителей, чьи размытые лица отпечатались в ее детской памяти. Нет, она желала лучшего будущего для себя. Представляла, как встречает прекрасного юношу, при виде которого ее сердце будет превращаться в порхающую птичку. Представляла, как выходит замуж, заключая крепкий союз до самой смерти, которая придет лишь через долгие годы совместной жизни и окажется не более, чем умиротворяющим сном. Представляла, как растит в любви и заботе своих детей, а жизнь ее - глубокая, наполненная до краев чаша. Теперь о счастье можно было только забыть… Ее ушей не сразу коснулся звук отворяемой двери, и стоило Рии заметить скользнувшую внутрь комнаты тень, как она, в одно мгновение, машинально потянула на себя край спущенного одеяла, чтобы прикрыть свое голое тело. Испуганный взгляд метнулся к Эйласу, который, кажется, не ожидал увидеть ее бодрствующей. Мужчина остановился на половине пути. Расстегнутая рубашка которую он уже успел сменить, напиталась свежей влагой после омовения - он успел привести себя в порядок. В руках его был зажат серебристый поднос, на котором красовался один единственный бокал с рубиновой жидкостью. - Проснулась уже… - растерянность, отразившаяся на лице Эйласа в первые секунды, тут же оказалась спрятана за привычной небрежностью. - Думал, ты захочешь пить. Это гранатовый сок. По взгляду мужчины, Рия никак не могла определить точно, о чем он мог думать в эти самые мгновения. Зачем вернулся, если мог оставить ее одну и пойти заниматься более важными делами? На миг, в ее голове, короткой вспышкой мелькнула мысль: А вдруг ему не плевать на нее? - Спасибо, — тихо проговорила Рия, стараясь не смотреть на пресловутый бокал - пить хотелось, но в присутствии Эйласа она даже с места теперь вряд ли сдвинется. - Для чего вы вернулись? Разве ваше спальное место здесь? - Нет, — самодовольно хмыкнул мужчина, проведя ладонью по влажным волосам. - Обычно я не сплю в комнатах, где принимают клиентов. Кровати шаткие, знаешь ли. Наверное, будь она хозяйкой подобного места, то вряд ли сама бы легла в постель, где раз за разом происходит слияние двух людей. Ей было противно представлять, какие мерзости могли твориться на этих кроватях. И, Рия подозревала, что именно из этих соображений Эйлас не спит в других комнатах… Однако, теперь она должна была спрятать все свое внутреннее недовольство как можно дальше от чужих глаз, потому что впредь - это будет ее единственным спальным местом. - Понятно, — девушка просто кивнула, не зная, что еще могла бы сказать. Присутствие Эйласа сильно смущало, не давало даже пошевелиться, словно Рия оказалась под многотонной плитой его цепкого взгляда. - Но могу я задать вам один вопрос? Что стало с гостем, который должен был заплатить за ночь со мной? Разве он не прибыл вовремя? - Прибыл, — подтвердил мужчина, усаживаясь на кровать с другого края от Рии. Еще мгновение и вот он уже вальяжно развалился на кровати, оперевшись на локоть и подняв на нее взгляд своих ясных глаз. - Он по некоторым причинам так и не смог тебя получить. Как видишь, пользуюсь ситуацией. - Вы сами говорили, что за меня обещаны неплохие деньги, — с горечью в голосе произнесла девушка. Не так уж это и приятно, обсуждать с кем-то продажу своей собственной чести. - Каким же образом вы теперь планируете это восполнить? Разве я здесь не для того, чтобы принести еще больше золотых в ваш карман? Мужчина вдруг задумался, уставившись куда-то мимо девушки. Неужели она застала его врасплох своим вопросом? - Не волнуйся, я найду отличное применение твоим…- красноречивый взгляд Эйласа прошелся по ее губам и шее, но стоило ему дойти до прикрытой груди, как уголки губ его кисло опустились вниз. - Способностям… - Значит, сегодня мой первый день работы в качестве шлюхи? - отвратительный комок застрял в ее горле, а слова до последнего не хотели сходить с языка. - Что же, тогда, с вашего позволения, я хотела бы пойти к себе в каморку и немного поспать. Совсем скоро поднимется солнце, а я так и не сомкнула глаз. - Думаешь, ты уже готова ублажать гостей своим красивым задом? - брови Эйласа насмешливо взлетели вверх. - Не скажу, что заметил в тебе прирожденный талант к подобным утехам. Или, ты просто забыла показать мне, как умело работаешь своим язычком? Неужели, произносить подобное вслух, ему действительно доставляет огромное удовольствие? Он мог промолчать, мог дать четкие указания и махнуть рукой, но нет, Эйлас намеренно втыкал в нее острые иглы, намеренно причинял эту боль. - Вы все сказали? - от обиды невыносимо жгло глаза, но несмотря на это, она постаралась вздернуть свой подбородок как можно выше. - Тогда я могу идти? Издав очередной смешок, Эйлас резко перевернулся на спину, свесив ноги с края. Закинув руки за голову, мужчина уставился в полог балдахина. Рия видела, как дергается его колено, слышала, как стучит каблук его сапога о пол, но, неужели он нервничает? Занавесившись кривой усмешкой, Эйлас слишком хорошо скрывал свои эмоции. - Думаю, тебе стоит взять несколько уроков лично у меня. Знаешь, не хочу терять свои кровные только потому, что ты и понятия не имеешь, как правильно раздвигать ноги перед гостями, — и снова каждое его слово было похоже на болезненный удар хлыста. - Пока ты не научишься ублажать мужчин, пока я не останусь довольным после проведенного с тобой времени, к клиентам ты не выйдешь. Какой честный хозяин борделя захочет позориться необученной шлюхой? А потому, будь готова днем работать на кухне, а ночи проводить у меня. Имей в виду: то, что было сегодня - лишь показательный вариант, вводный материал, который имеет лишь отдаленное представление о том, что ждет тебя со мной.
Он молча наблюдал за тем, как девчонка пытается одеться. Будто бы специально оттягивая момент с одеялом, Кукла стыдливо краснела, в попытках отыскать взглядом свое платье, которое давным-давно лежало где-то под кроватью. Он мог бы ей помочь, мог бы отвернуться и дать спокойно одеться, но не хотел. Сейчас ему определенно претила ее непосредственная скромность. Фальшь и притворство - не иначе! Девчонка, которая не может спокойно одеться только потому, что ей не позволяет стыд, еще какие-то часы назад извивалась под его телом, стонала и всеми силами давала понять, насколько ей хорошо. Теперь он намеренно прожигал ее взглядом, лениво гадая, когда ей это уже надоест. На миг спрятав лицо в ладонях, девчонка осторожно скинула с себя одеяло. Эйлас непроизвольно сглотнул, будто перед ним оказался долгожданный стакан воды после долгого и утомительного пути. Ее кожа все еще хранила прикосновения Эйласа, все еще держала отпечатки его крепких рук и поцелуев. Он же чувствовал себя самым настоящим художником - не иначе. Глядя на то, как робко она старается прикрыть длинными волосами свою грудь, как осторожно держит ладошку, пряча свой сладкий бутон от его глаз, Эйлас откровенно забавлялся. А ведь она еще и злится! Маленькая чертовка явно обиделась на его слова о совместных ночах, но не посмела ничего сказать в ответ. - Могу дать тебе свою рубашку, крошка, — хмыкнул мужчина, услышав, как тяжело выдохнула девчонка. - Думаю, я был слишком неаккуратен, снимая эту тряпку с тебя ночью. Боюсь, ее теперь можно только выбросить. - Эта тряпка принадлежит не мне, а вам. Как и все в этом доме, — огрызнулась девчонка, шаря рукой под кроватью. Она все еще сидела на самом краю, повернувшись к нему спиной. Нагнувшись так, чтобы было удобно опустить руки к полу, девчонка в очередной раз поразила Эйласа своим видом. Теперь он видел ее тощую задницу, что сильно отличалась по размеру от тех, в которых он побывал огромное количество раз. Ему так и хотелось провести рукой по ее аккуратным бедрам, коснутся складки, разделяющий две упругие половинки… Он почти был готов протянуть к ней свою руку, почти был готов взять ее в свои объятия и продолжить начатое этой ночью. Но девчонка вовремя выпрямилась и он завороженно наблюдал за тем, как заиграли ее выпирающие позвонки, как водопад волос снова скрыл ее обнаженную спину… Он до последнего не хотел признавать, насколько сильно одурманила его эта девка. И каждый раз, когда она оказывалась рядом, Эйлас задавался одним и тем же вопросом: “Почему именно она?” - Настолько сильно не желаешь пользоваться моей благосклонностью, что готова вырядиться в платок? Заметь, еще не все гости покинули это место, — словно обезумевший, он пытался привлечь ее внимание. Пытался вывести пусть и на короткий, но разговор. Но, лишь сейчас Эйлас понял, какой горделивой была эта птичка. Мужчина прекрасно знал свою точку кипения и если она продолжит вести себя подобным образом, то он вряд ли сможет контролировать свои порывы. - Если кто-то из них пожелает с тобой перепихнуться, я не буду этому препятствовать. И, надеюсь, ты знаешь сколько брать… - Думаете, меня теперь можно этим испугать? - горько хмыкнула девчонка, скользнув с кровати. Босыми ногами она прошествовала к двери и лишь на краткий миг позволила себе обернуться, заглянув в глаза Эйласа. Впервые он не знал, как читать подобный взгляд. Неужели, ей было больно сейчас? И что значили ее слова? Хотела принизить его таким образом? Эйлас медленно втянул в свои легкие воздух, на миг задержал дыхание и выдохнул. Детская привычка успокоить себя подействовала, но не избавила от непонимания. Еще какое-то время он лежал на спине, сверля взглядом вуаль полога, будто бы в ней он мог найти какие-то ответы. Но на ум не приходило ничего, кроме ярких моментов недавней близости с девчонкой. Вытянув руку в сторону, он вцепился пальцами в край подушки, на которой покоилась голова куклы. Сам не понимая для чего, Эйлас прижал подушку к своему лицу, в попытках уловить аромат Куклы, который впитался в белоснежную ткань. Он вновь ощутил ее рядом с собой и под собой, вновь ощутил себя в ней… Эрекция не заставила себя долго ждать, тяжелым свинцом навалившись на его разгоряченный пах. Черти задери эту проклятую девку! Вскоре он нашел в себе силы подняться. Лишь мысли о работе отвлекали его от всего раздражающего и ненужного. Необходимо было отправиться в свой кабинет и погрузиться в бумаги, иначе видит Бог, он пойдет по следу девчонки и несомненно прикончит ее. Бордель дремал, как то и было обычно в предутренние часы. На этот раз ему не попался ни один гость, улепетывающий в спешке к своей дорогой женушке. Впрочем, это было только на руку Эйласу. Сейчас ему не хотелось видеть никого кроме Томаса, да и тот нужен был только для того, чтобы отчитаться за эту ночь по вырученным деньгам. Оказавшись вновь у себя, Эйлас, по старой доброй привычке, взял в руки бутыль вина. Темное стекло сильно искажало алый цвет напитка, но это никогда не мешало ему опустошать бокал за бокалом. Мужчина и сейчас хотел приложиться губами к холодному стеклу, хотел и сейчас ощутить на языке привычный кислый вкус… Однако, что-то его остановило. Сейчас ему казалось, что ни одно пойло в мире, каким бы крепким и усмиряющим оно ни было, не способно было заглушить бешено колотящееся сердце в его груди. И теперь, медленно отставив злосчастную бутыль, он едва поборол в себе желание кинуть сосуд в стену. - Хозяин, вы здесь? - за дверью послышался обеспокоенный голос Томаса. Еще миг и раздался щелчок поворачиваемой ручки. - Заходи, Том, — кинув последний, ненавистный взгляд в бутыль вина, Эйлас медленно прошествовал к своему законному месту за рабочим столом. - Я ожидал увидеть тебя позже. - Да-да, я знаю, — нетерпеливо пробормотал доверенный помощник. - Но дело не терпит отлагательств. Гость, которого мы пригласили для встречи с новоприбывшей девушкой, все еще здесь. Он очень желает с вами встретиться. - Передай ему, что мужчины меня не интересуют, — раздраженно отмахнулся Эйлас. - Я не хочу сейчас никого принимать. - Но он же один из высокопоставленных… - начал было Томас, но был прерван очередным взмахом руки своего хозяина. - Да по мне хоть с небес сошедший. Говорю же, пока я не выпью и не отосплюсь, никого ко мне не веди. Если им нужно, то пусть ждут под дверью! - Ну что вы, уважаемый! - со стороны двери раздался тихий смех. - Не хотелось бы мне ждать вас под дверью. Понимаю, что не вовремя, но поговорить все же нужно… Эйлас раздраженно кивнул Томасу на дверь, отдавая беззвучный приказ проваливать восвояси. Теперь его вниманием полностью завладел только что вошедший гость. Мужчина был немногим старше самого Эйласа, хотя это даже странно, учитывая то, какое положение в обществе занимал незнакомец. Дорогая одежда, явно сделанная на заказ у самых именитых портных, трость с золотым наконечником и холодная улыбка… - Слушаю вас, — спокойно произнес Эйлас, продолжая изучать своего собеседника. - Если вы задержались в нашем доме утех надолго, значит у вас ко мне какое-то серьезное дело… И, к слову, прошу простить о расторжении договора. - Да-да, — понимающе кивнул мужчина. - Мне уже сказали, что бедняжка сильно заболела, а потому доступ к ней оказался невозможен. И все же, я очень надеюсь, что девушка поправится в скором времени. Меня интересует лишь одно - сколько вы за нее хотите? - Простите? - непонимающе пробормотал Эйлас, до последнего надеясь, что ослышался. - О чем мы говорите? - Девушка, за которую я собирался заплатить. Меня все еще интересует первая ночь с ней, но, увы, я немного пересмотрел свои планы. Готов заплатить в десятки раз больше, если вы позволите выкупить ее у вас. Нет, он не ослышался. Этот холеный мерзавец действительно надеялся, что Эйлас так просто сдастся, услышав звон монет? Больше всего он не мог терпеть, когда им пытались манипулировать, в особенности при помощи денег. Иди он против своих собственных принципов, против собственной гордости, то давно бы мог закрыть этот бордель, обеспечив себя до конца своих дней. - Она не продается, — отрезал Эйлас. - К тому же, мы понятия не имеем, когда девчонка вновь встанет на ноги. - О, понимаю, — охотно согласился гость. - Но прошу вас, подумайте над моим предложением. Я действительно не обижу вас за оказание этой услуги, если вы понимаете, о чем речь. Наоборот, буду премного благодарен и постараюсь отплатить по достоинству. Ваш помощник знает, как со мной можно связаться. Пожалуйста, непременно доложите мне о своем решении! Всего доброго! Гость коротко поклонился, после чего вновь исчез за дверью. Стоило тяжелым шагам затихнуть где-то в глубине коридора, как Эйлас не выдержал, взяв в руки недопитый со вчерашнего вечера бокал, который тут же швырнул в сторону двери, приложив к этому все свои силы.
Еще немного горячего Эйласа:D
Артера, к сожалению, не знаю.)
Впервые за долгое время, она была рада открыть свои глаза, была рада ощутить тепло чужого тела рядом, была счастлива разделить кровать с долгожданным мужчиной. Таррин лежал на животе, приложившись к подушке своей щетинистой щекой и Сэйла пообещала самой себе, что надолго сохранит эти сладкие минуты спокойствия в своей памяти. Сохранит в своем сердце образ любимого, подарившего ей столь желанное умиротворение. Сэйла слишком страшилась того, что любимый в скором времени снова оставит ее. Всегда один и тот же сценарий: разделенные на двоих часы пламенной страсти, короткий сон и вот мужчина уже спешно собирается, чтобы вновь покинуть бордель. Таррин никогда не давал ей несбыточных обещаний, прекрасно понимая, что делит постель с бордельной шлюхой. Не кормил ее пустыми надеждами, однако всегда возвращался, выкупая девушку на всю ночь. Бывало, он надолго пропадал, и Сэйла злилась, порой не помня себя от ярости и обиды на то, что желаемое утекает сквозь ее пальцы. Она никогда не спрашивала его о том, как протекает его жизнь вне стен дома утех, никогда не душила его бессмысленными расспросами, а все их разговоры касались лишь отдаленных тем. В свою очередь, девушка не рассказывала ему о себе, храня страшные, а порой и омерзительные секреты своей тяжелой судьбы. А ведь еще несколько лет назад она дала себе клятву, что никогда не влюбиться, никогда не отдаст свое сердце мужчине. Обиженная жизнью, униженная каждый раз, когда рядом находился очередной клиент, Сэйла зареклась открывать свою душу кому бы то ни было. А как иначе, если зачастую с ней обращаются так, словно она выгребная яма, в которую можно лишь справить нужду? Как иначе, когда приходится терпеть побои и грубость в свой адрес только потому, что в этой жизни ей не было уготовано место под солнцем? Грустная улыбка тронула губы Сэйлы и она, не в силах сдержаться, бережно провела кончиками пальцев по вьющимся волосам мужчины, который, будто бы ощутив чужое прикосновение, протяжно выдохнул. Ей не хотелось его будить, но те часы, что были отведены для них двоих, казались ей ничтожно короткими. Хотелось вновь прильнуть к нему всем телом, хотелось ощутить биение его сердца, тяжелое дыхание и горячие поцелуи на своей коже. Да, иногда ей казалось, что она слишком много требует от своей нелегкой судьбы, казалось, что слишком сильно привязалась к этому человеку, не в силах отпустить его надолго. И вдруг, в один прекрасный миг она просто не сможет с ним проститься? Он, конечно, без сомнения уйдет, а она, добитая расставанием, скорее всего просто наложит на себя руки… Сэйла бы уже давно поступила подобным образом, будь она чуть слабее. - Не спишь? - лениво приоткрыв один глаз, Таррин сфокусировал свой взгляд на улыбающейся девушке. - Думал, ты сильно устала… - Ничего страшного… - прошептала Сэйла, ласково погладив Таррина по щеке. - Мне мало тех часов, которые мы можем провести друг с другом, вот и пользуюсь тем, что остается. Стараюсь запомнить тебя таким… - Расстроена тем, что я не могу появляться здесь чаще? - мужчина окончательно проснулся и, перевернувшись на спину, подмял под свой бок хрупкое тело девушки. Она чувствовала, как он водит носом по ее огненным волосам, чувствовала, с каким наслаждением вдыхает аромат, исходящий от вьющихся локонов. - И что будет, если я совсем перестану приходить к тебе? Ей не понравился этот вопрос и девушка, не сдержавшись, запрокинула голову назад, предельно серьезно заглянув в темные глаза возлюбленного. Он не улыбался, пристально вглядываясь в ее бледное лицо и на миг, с леденящим душу страхом, она предельно точно представила, как Таррин навсегда исчезает из ее жизни. Единственное светлое пятно попросту угаснет. - Зачем ты спрашиваешь меня об этом? - девушка изо всех сил старалась, чтобы голос ее не дрожал. - Разве я могу надеяться на что-то большее, чем те крохи твоего присутствия, которые я получаю? Если ты уйдешь, значит так тому и быть… Она лгала. Лгала до болезненного скрипа в своем собственном сердце и тело, будто бы откликнувшись на этот мерзкий импульс, вдруг свело судорогой. Девушка дернулась и отвернулась, не в силах больше смотреть в глаза мужчины. Одно она знала наверняка: чтобы не произошло в ее жизни, Сэйла изо всех сил будет держаться, чтобы не упасть в ноги мужчины по собственной воле. Какая бы ситуация не произошла, как бы безжалостно не разорвали ее сердце и душу, она не будет умолять остаться. - Поцелуй меня, пока я все еще здесь, — попросил мужчина и девушка, старательно выкинув из своей головы все гнетущие мысли, потянулась ему навстречу. Обхватив ее запрокинутый подбородок, Таррин нежно ласкал приоткрытые губы Сэйлы, с каждым новым мгновением усиливая этот пламенный напор. Она вновь сдалась, а голова ее стала похожей на полый шар, из которого исчезла вся ненужная тяжесть. Тревога, до этого сковавшая ее грудь, стремительно отступила, даря легкость и секунды сладкого забвения. Не отрываясь от поцелуя, девушка осторожно надавила ладонями на плечи мужчины, тем самым укладывая его на спину. Ей нравилось ощущать его снизу, нравилось взбираться на его мощное, крепкое тело и осыпать поцелуями каждый нетронутый участок тела. Нравилось руководить процессом и доставлять ему безграничное удовольствие, которое сопровождалось тихими стонами. И теперь, вновь оказавшись на нем, она сладостно ощутила крепкие ладони мужчины на своих бедрах. Она чувствовала, что вот-вот его возбуждение достигнет предела, но не спешила садиться на его твердый член. Знала, насколько он ценит столь томительную прелюдию, хотя сама уже сгорала от желания ощутить возлюбленного внутри себя. Сэйла чувствовала, как выделяется смазка, растекаясь горячим соком по его паху и ее внутренней части бедер, чувствовала, с каким нажимом он, готовый взвыть в следующую секунду, гладит ее зад. Подавшись чуть вперед, она поцеловала его вьющуюся макушку и с наслаждением ощутила губы Таррина на своей груди. Когда он брал ее твердые соски в свой рот, начиная посасывать их подобно младенцу, она ощущала непреодолимый трепет во всем своем теле. Словно сладкий плод с высокого дерева, он облизывал кожу ее грудей, зарывался в тесную ложбинку носом и вновь принимался сосать, чем вызвал очередной стон, вырвавшийся из груди Сэйлы. Руки его тоже не лежали на одном месте, стремительно переместившись в раскрытое влагалище. Она намеренно выгнулась так, чтобы его пальцы свободно могли оказаться внутри, чем Таррин непременно воспользовался. В какой-то миг она сладостно выдохнула, ощутив, как возлюбленный стремительно входит в нее набухшим от возбуждения членом, расширяя стенки ее истекающего соком сосуда. Чувствовать внутри Таррина было то еще наслаждение, граничащее с незабываемым экстазом и, в попытках достичь пика удовольствия, Сэйла начала осторожно двигать бедрами, с пылающим сердцем наблюдая за тем, как тяжело теперь дышит Таррин. Но этого было мало для нее… Откинувшись назад, она вцепилась ногтями в его оголенную грудь. Ей нравилось извиваться на нем и мужчина не скрывал, что именно вид Сэйлы сверху, доставлял ему еще большее удовольствие. Он не сводил своего цепкого взгляда с ее груди, что соблазнительно двигалась в такт самой девушки. - Сильнее, детка… Сожми бедра сильнее… - умоляюще прошептал мужчина, обхватив ладонями ее талию, чтобы задать нужный ему темп. Сэйла подчинилась, изо всех сил сжавшись внутри и ощутив сладкое напряжение внизу живота. Женское “молоко”, стремительно стекавшее по ее ляжкам, сопровождало весь процесс свойственным тому хлюпаньем и это скорее заводило Сэйлу еще больше, нежели заставляло смущаться. - Тебе нравится? - вопрос невольно сорвался с ее губ, когда Сэйла запрокинула голову назад. - Никогда не ощущал ничего подобного… - прошептал Таррин и девушка заметила, как движения его стали более резкими, более быстрыми и рваными - верные признаки скорого завершения. Расслабившись, Сэйла сфокусировала все внимание на своем клиторе, который также получал нужные волны прикосновений, способных раззадорить и довести ее до пика удовольствия. Она редко позволяла себе расслабиться во время встреч с клиентами, что никак не могло привести ее желанному оргазму. Но с Таррином… С Таррином она ощущала все те, давно погасшие огни счастья, которые только может испробовать женщина наедине с любимым мужчиной. Вот и сейчас, полностью сосредоточившись на себе, она ощутила столь желанную волну, разрастающуюся в ее животе. Подобно урагану, неугомонной стихии, ее возбуждение достигло того самого предела, и теперь она могла сравнить эти ощущения с падением в пропасть. На миг все сжалось с такой силой, что с губ ее сорвался победный вскрик, после чего бешеная пульсация начала сотрясать ее тело и девушка, поняв, что Таррин тоже закончил, в полном блаженстве опустилась на его содрогающуюся грудь, все еще с трепетом прислушиваясь к своему телу. - Я бы отдала все что угодно, лишь бы эти мгновения с тобой длились вечно, — тяжело выдохнула девушка, чувствуя, как ее тело стремительно покрывается капельками пота. Мужчина обвил ее руками, как можно крепче прижимая к себе. Губы Таррина коснулись ее лба и она, в желании увидеть лучики счастья в его глазах, чуть привстала на локтях. Однако, к ее удивлению, мужчина выглядел серьезным и в какой-то миг ей показалось, что взгляд его таит нечто темное, неизведанное для нее самой. Она тут же напряглась, стремительно скатившись с разгоряченного тела. Хотелось расспросить, что именно беспокоит возлюбленного, и, если бы это было в ее силах, непременно утешить. А может… Может близость с ней не доставила ему обещанного удовольствия? Может быть, он уже не желает ее? - Ты красивая, Сэйла. Ослепляюще, обжигающе красива, — медленно произнес он и губы его дрогнули в едва заметной улыбке. - Хотел бы я, чтобы рядом со мной была именно ты… - Но я уже рядом, — обеспокоенно дернулась Сэйла, преданно заглядывая в потемневшие глаза мужчины. - Разве этого для тебя мало? - Сэйла… - Таррин на миг отвел взгляд, набрал в грудь побольше воздуха и шумно выдохнул: - Я не хочу поступать с тобой, как последний ублюдок, поэтому скажу в лицо, не тая и не прячась. Мне было бы легче даже не начинать этот разговор, но делать тебе больнее пустыми ожиданиями, я не хочу. Сэйла… Я больше не смогу появляться здесь. Он огласил свой приговор. Наверное, после самой первой близости с ним, она больше всего боялась именно этих слов. Но теперь, будто оглушенная, девушка не могла ничего ему ответить. Лишь прожигала его изумленным взглядом собаки, которую предал хозяин, отказавшись от своего излюбленного питомца. В первую секунду ей хотелось запротестовать, заставить Таррина взять свои слова обратно и больше никогда не произносить подобной ерунды. Вторым ее желанием было ударить его. Влепить крепкую пощечину и гордо удалиться, после чего постараться навсегда об этом забыть. Ее мало интересовали причины, по которым он хотел отказаться от нее. Нет, ее волновало лишь то, что он так просто сказал об этом… - Решил прекратить свое общение с простой шлюхой? - горько выдавила она, скривившись будто от сильного удара под дых. - Я не виню тебя в этом. - Я женюсь, — Таррин продолжал забивать гвозди в крышку гроба, под которыми Сэйла теперь похоронила свои краткие мгновения счастья. - Не скажу, что этот брак вынужденный, не скажу, что не вижу с этой девушкой своего светлого будущего, а потому прошу тебя принять мой выбор, мое решение. Встреться мы с тобой в других обстоятельствах, в другом месте, то я бы непременно положил всю свою жизнь только на то, чтобы остаться с тобой до конца своих дней. Мне и сейчас больно говорить об этих вещах, ведь я слишком привязался к тебе… Но пойми меня, как человека, которому нужно двигаться вперед… Просто прости, милая… Омерзительное ощущение, прокатившееся по всему ее тело, по всей ее коже, заставило сбросить холодное оцепенение. Глаза неимоверно щипало, но слез не было. Она и не ждала их… Лишь в голове настойчиво крутились картинки, в которых Таррин обнимает другую девушку, в которых у него есть своя счастливая семья, в которых он растит своих детей и всем его мысли заняты лишь заботой о дорогих его сердцу людях. И ведь она уверена, что Таррин так и проведет свою жизнь - в благополучии и счастье. Но, что получила сама Сэйла? К чему пришла, разрушив стойкий барьер, который защищал ее от любых чувств по отношению к мужчинам? Она лишь в очередной раз убедилась, что не рождена для любви, не рождена для того, чтобы стать счастливой. Вся пройденная жизнь вдруг показалась ей такой бессмысленной… - Прошу тебя, уходи, — прошептала девушка, опустив взгляд на свои дрожащие руки. Он хотел было дернуться в ее сторону, но Сэйла вовремя отшатнулась, соскочив с кровати, словно ужаленная. Ей потребовался всего краткий миг, чтобы оказаться возле запыленного окна. Она не хотела покидать комнату первой, но отчетливо слышала каждый шорох, каждый звук застегивающейся молнии позади себя. Крепко зажмурившись, где-то там, глубоко внутри, она еще отчаянно ждала, что он развернется, сожмет ее в своих сильных объятиях и скажет, что все услышанное девушкой не более, чем бред. Но этого так и не случилось. Таррин навсегда покинул ее комнату, тихо прикрыв за собой дверь…
На мой взгляд, очень подходая сцена))
Артер мне не знаком, арт взят из общего доступа.)
Ткань тонкого платья действительно пострадала, но не так, как говорил об этом Эйлас. И все же, пришлось старательно удерживать верхние края своей прозрачной накидки на груди, чтобы не потерять одежду, спускаясь по лестнице. Обжигающе горячие стопы приятно охлаждало дерево пола, однако, в самом доме Рия никогда не ощущала стылой прохлады. Наверное, отапливайся бордель не так, как полагается, в такой одежде, которую ей выдавали в последнее время, Рия бы обязательно подхватила если не воспаление легких, то простуду точно. Благо, хотя бы в этом была некая доля заботы о вечно обнажённых девушках, для которых одежда не являлась частью униформы. Лишь у лестницы второго этажа, Рия на миг остановилась, крепко ухватившись одной рукой о резные перила. На миг она прислушалась к своим внутренним ощущениям, с неприятным удивлением отмечая для себя, насколько сильно теперь тянет низ живота. Ей вдруг с ужасом показалось, что это первые признаки менструации, в дни которых она испытывала адские боли, не сравнимые ни с чем иным. Возможно, это было неприятной ценой за отданную девственность, но сейчас ей хотелось думать о подобных вещах лишь в самую последнюю очередь. Оставалось надеяться, что болезненные ощущения пройдут в скором времени и ей не придется мучиться, согнувшись в три погибели на полу… Внезапно со стороны послышался звук отворяемой двери и девушка вздрогнула, словно испуганная лань, попавшая под пристальный взгляд охотника. Она до последнего верила, что не столкнется ни с кем из гостей и ее путь вниз окажется никем не замеченным. Слишком сильно Рию испугали слова Эйласа о том, что любой гость, положивший на нее глаз, теперь свободно может затащить девушку в постель, а она не имеет никакого права отказать. И теперь, замерев на месте, будто стараясь слиться с воздухом, девушка с ужасом наблюдала за тем, как ей навстречу, из глубин темного коридора, стремительно двигается мужской силуэт. Мужчина, которого она видела впервые, шел низко опустив голову, на ходу пытаясь застегнуть последние пуговицы своего черного жилета. Вьющиеся темные волосы упали на глаза и лишь острота скул выделялась на бледном лице. Всего миг и вот он уже обогнул девушку, быстрым шагом спустившись по деревянной лестнице. Один из гостей, который, по всей видимости, куда-то опаздывал. Невольно Рия представила, как и от нее уходит очередной клиент, не дождавшись гордого рассвета… Выждав, когда мужчина полностью исчезнет из ее поле зрения, девушка все же решила поторопиться, пока дом не ожил, сбросив с себя уставшую дрему. Страх наткнуться еще на кого-то, оказался слишком силен. Завороженно слушая скрип дерева от каждого нового шага, Рия преодолела крутую лестницу и, оказавшись на первом этаже, где освещение было куда более ярким, направилась в сторону тех самых коридоров, которые она уже успела назвать “пустыми”. В том крыле, где располагалась ее собственная спальня каморка, практически никогда не бывали другие девушки, а единственные, на кого она могла наткнуться, работали здесь либо прислужниками, либо поварами. Нужно было всего лишь преодолеть главный холл и свернуть вправо… Она ступала на носочках, пугливо оглядываясь по сторонам. Ни разу, за все время своего пребывания здесь, она не чувствовала себя в полной, умиротворяющей безопасности. Даже моменты с Эйласом, которые они разделяли на двоих, порой были пугающими, вгоняющими ее в леденящий ступор. Неожиданный, дверной хлопок откуда-то сверху, заставил Рию вновь сорваться с места и ринуться вперед, в главный холл. И стоило ей проскочить арочный проем, выводящий из лестничного коридора, как девушка со всей силы наткнулась на кого-то высокого и крепкого. Чужие руки тут же подхватили хрупкое тело, не давая дрожащим ногам подкоситься на месте. Сердце мигом убежало куда-то в пятки, да там и осталось. Собрав все свое мужество в кулак, девушка с огромным трудом подняла голову, встретившись с пронзительным взглядом темных глаз, зрачки которых будто бы обвил тонкий, желтый обруч. Она даже не нашлась, что сказать, с изумлением вглядываясь в молодое лицо мужчины. А ведь ей следовало бы извиниться и броситься прочь, пока в голову этого молодого господина не закрались какие-либо мерзкие мысли. Наверное, внутренне она молилась только о том, чтобы он не потащил ее обратно наверх. - Милая, вы будто бы привидение увидели, — ласковая улыбка осветила его гладкое лицо. - Или, может от него бежали? - Прошу прощения, господин… - выдохнула девушка, наконец осознав, что все еще находится в его сильных руках. Не выдержав, Рия отпрыгнула назад, словно получила сильный ожог. - Наверное, извиниться стоит именно мне, так как вы выглядите очень напуганной. Неужели, я вызвал в вас столь сильный страх? - мужчина продолжал улыбаться, крепко удерживая лакированную трость с золотым наконечником. - Но, возможно вы в силах мне помочь. Я провел здесь всю ночь, но так и не встретился с хозяином данного заведения. Мне сказали, что он слишком занят, но не подскажете, как мне связаться с его заместителем? Рия ответила не сразу, с детским интересом разглядывая своего нового собеседника. Дорогая одежда с изящными пуговицами золотого цвета, высокая шляпа и тонкая цепочка, аккуратно выглядывающая из его нагрудного кармана… Он определенно был богат. Да и манерами, по всей видимости, не был обделен, так как не спускал взгляда с ее лица, полностью игнорируя то, что Рия стояла перед ним практически обнаженной. Но что привело незнакомца в это, богом забытое место? - Вам нужно подняться наверх, — сама не понимая для чего, подсказала девушка. - Крайняя дверь слева. Неужели он действительно прождал столько времени, чтобы встретиться с хозяином? Почему не обратился к другим девушкам за помощью? Рия была уверена, что этот человек не остался без внимания, способный заплатить за ночь столько, сколько девушки в этом месте могли заработать лишь за целую неделю. Но он не выглядел помятым, не выглядел так, будто только что вылез из чужой постели. Возможно, мужчина прибыл сюда по каким-то иным делам… Рия машинально мотнула голову, стараясь отогнать от себя все ненужные мысли. Нет, ей нет дела до незнакомца, которого она видит первый и последний раз, а потому, лучше еще раз извиниться и уйти восвояси. - Благодарю вас, — мужчина чуть склонил свою голову, тем самым отвесив легкий поклон. Казалось, он хотел сказать что-то еще, но отчего-то не решался. - Всего вам доброго, — робко произнесла девушка, осторожно обойдя гостя, который так и не сдвинулся с места. Еще мгновение, и Рия уже неслась в сторону столь желанного коридора, спиной ощущая прожигающий взгляд молодого господина. Ее сильно поразила его учтивость, доброжелательность и спокойствие. Он не был похож на человека, жаждущего женского тела. Не был похож на развратного пьяницу, способного на ужасные вещи. Он даже не был похож на властного Эйласа, от взгляда которого Рия испытывала холодящий трепет… Когда дверь каморки наконец закрылась за ее спиной, девушка позволила себе снять опостылевшую ткань со своего тела. Что-то теплое и щекочущее стремительно спустилось вниз, по внутренней части ее бедра и достигло правого колена. Опустив взгляд, Рия с изумлением обнаружила, что это кровь. И единственная мысль, озарившая ее сознание, оказалась пугающим, стыдливым вопросом: “А заметил ли незнакомец?”
Не судите за слащавость, пожалуйста) Но отчего-то именно этот симпатичный мужчинка сразу напоминает мне нашего таинственного незнакомца))
Ему казалось, что еще немного и цифры, буквы и размашистые подписи начнут плыть перед его глазами. С самого утра он слишком старался погрузиться в работу, которую вполне мог перекинуть на своего доверенного помощника. И все же, самоотверженно взялся за бумаги только для того, чтобы выбить из своей головы все ненужные мысли, которые неимоверно злили и волновали Эйласа. Он не помнил, когда последний раз настолько сильно уходил в работу, потому что именно для подобных дел и нанял Томаса. Ему больше приходилось по душе снимать сливки с того, что крутилось заведенным колесиком прямо под носом. Оценка шлюх, продажа и подписание договоров - единственное, на что он мог тратить свои силы. Но теперь ему казалось, что если он не займет себя хотя бы этим, то непременно сотворит нечто необдуманное, бесповоротное. А ведь взгляд Эйласа то и дело падал на полупустую бутылку вина, соблазняюще поблескивающую в свете стремительно поднимающегося солнца. Ближе к обеду он не выдержал, отшвырнув от себя очередные счета, бережно принесенные Томасом. Глубоко выдохнув, Эйлас откинулся на спинку стула, яростно сверкая потемневшими глазами в сторону окна. Ночь без сна давалась ему трудно, но сейчас он не мог представить, что ляжет в постель и закроет свои воспаленные бессонницей глаза. Создавалось тягучее ощущение того, что если он вдруг уснет, что-то произойдет прямо под его носом. А может, он просто волновался? Но за себя ли? Нет, его мысли бередило одно единственное лицо, чье выражение яркой печали и тоски, до сих пор стояло перед глазами. В какой-то миг Эйласу даже захотелось спуститься вниз, найти девчонку и привести ее к себе. Захотелось посадить ее рядом со своей кроватью и забыться умиротворяющим сном. А в следующий момент он уже раздумывал о том, какую шлюху можно было бы позвать в свой кабинет, чтобы получить должную, освобождающую разрядку. И в который раз на него накатила злость. Даже сейчас, думая о сочных сиськах какой-нибудь Малышки, он не ощутил даже малой доли того возбуждения, которое овладело им этой ночью, будучи в одной постели с Куклой. Черт ее подери! Внезапный стук в дверь заставил Эйласа дернуться вперед и он с готовностью сложил руки на столе, будто бы и не отрывался от своей вдумчивой работы. В следующий миг очередная волна злости прокатилась по его телу, но то было вызвано скорее собственным поведением нашкодившего мальчишки, которым он сейчас ощущал себя. - Хозяин! - раболепный голос Томаса раздался с порога кабинета. - Выйди немедленно, — процедил сквозь зубы Эйлас, утратив всякое желание с кем либо разговаривать в этот момент. - Но хозяин! - недоумевающий помощник настойчиво сделал шаг вперед. - Мне необходимо срочно обсудить с вами дела Дома. Вы должны принять решение по поводу девушки, которую хотят выкупить. С каким ответом мне отправить нашего посыльного к молодому господину Гольдману? - Можешь передать, чтобы этот индюк катился к черту, - отмахнулся Эйлас, намеренно игнорируя встревоженный взгляд своего помощника. - Я не собираюсь ее продавать. - Но господин, разве вы не слышали озвученную сумму, которую хотят отдать за эту девушку? Это же совершенно баснословные деньги и мы никак не можем их потерять! - теперь Том отчаянно пытался вразумить хозяина. - На эти деньги мы могли бы расшириться, или приобрести лицензию на открытие элитного борделя в столице… Разве вы не хотели поступить подобным образом, как только нужная сумма окажется у вас в кармане? Его сводила с ума одна лишь мысль о том, что девчонка окажется в руках кого либо, а учитывая возникшую неприязнь к Гольдману, он даже думать не хотел о продаже Куклы. Эгоистично, полностью наплевав на то, ради чего он все это время содержал бордель для особых клиентов, Эйлас просто-напросто подался своим собственным желаниям. Он не мог судить Томаса за настойчивость в этом вопросе, не мог заставить себя злиться на помощника, так как тот размышлял здраво, думая только о благополучии дела, в которое вложил так много сил. И все же, Эйлас, будто безнадежно больной, стоял на своем. И именно сам факт того, что он поступает подобно строптивому ребенку, у которого хотят забрать любимую игрушку, выводил из себя. - Мне нужно ровно два дня на раздумья, — нехотя ответил Эйлас, заметно нахмурившись. Ему претили эти мысли, но иначе от Томаса было не отвязаться - тот все равно будет стоять на своем, даже если Эйлас прикажет ему собрать все свои пожитки и проваливать. - Я дам тебе ответ послезавтра. Можешь так и передать клиенту. - Но, почему так долго? - запинаясь, спросил изумленный Томас. Однако, слова хозяина заставили его заметно расслабиться. - У вас есть какие-то личные планы на эту девушку? - Нет, — резко бросил господин, нервно проведя ладонями по своему лицо, словно пытался собрать все свои мысли воедино. - На эту девчонку идет слишком большой спрос. Мне нужно взвесить все за и против, перед тем как принимать подобные решения. И все же, я думаю, она принесет больше денег за полгода своей работы в этом доме. Тебе так не кажется? - Я и не думал об этом господин, но мы не можем знать, как сложится ее судьба в дальнейшем. Она может заболеть или сбежать. Разве не выгоднее продать кобылу, пока она еще на ногах? Собственные слова, в которых Эйлас ровно обозначил главное предназначение Куклы в этом доме, заставили уголки его губ кисло опуститься вниз. Если бы Томас не вкладывал столько сил и времени в эту работу, то, возможно, Эйлас мог бы набить тому морду без каких либо зазрений совести. И все же, несмотря на явное пресмыкание этого человека, хозяин считал своего доверенного скорее другом, нежели простым работником. Вот и теперь, исходя из собственных, казалось бы здравых соображений, Эйлас сделал вид, что пошел на попятную. - Я скажу тебе о своем решении позже, — с нажимом повторил Эйлас, на что Том лишь поклонился. - Если желаете, я могу пригласить к вам одну из девушек с бутылкой вина. Вы выглядите слишком усталым для середины дня. - Нет, - раздраженно отмахнулся Эйлас, взяв в руки очередной исписанный лист, тем самым делая вид, что вновь приступил к работе. - Но ты можешь пойти по своему же совету. Выбери одну из шлюх и потрахайся, наконец, как следует. Томас ничего не ответил и, стоило услышать звук захлопнувшейся двери, как Эйлас в гневе отшвырнул от себя осточертевшие бумаги. Он никогда не позволял себе стелиться перед другими, никогда не смел лгать ради собственной выгоды, всегда поступая так, как ему было удобно, шагая по чужим головам не взирая ни на что. Теперь же, он нехотя признал, что поступал сейчас подобным образом только для того, чтобы скрыть свое постыдное влечение к девчонке, которая так неожиданно вскружила ему голову. Ему претила мысль выглядеть слабым в чужих глазах и не важно, кто на него будет смотреть: Томас, бордельные шлюхи или гости. Он видел в этом свою слабость, свое проклятие, и совершенно не хотел думать о том, что все пойдет наперекор ему. Понимал, что вгрызаясь в девчонку, он терял сам себя и теперь шел на детские, претящие ему самому уловки, чтобы удержать ее рядом. Сгорая от презрения к самому себе, Эйлас решил спуститься вниз. Захлопнув учетную книгу с таким рвением, будто бы именно в ней заключались все его проблемы, хозяин дома утех стремительно направился вон из комнаты. Сейчас он был предельно раздражен и даже не пытался осознать до конца, для чего именно теперь тащится вниз. Наверное, попадись ему кто-либо под горячую руку, он бы непременно выплеснул всю свою злобу на несчастного, но, стоило Эйласу встретить трех девчонок, беззаботно хихикающих у подножия лестницы, он отчего-то ускорил шаг, пролетев мимо них и совершенно не обращая внимания на короткие приветствия. Раньше вид голых шлюх заставил бы его остановиться, а может и затащить всех троих к себе в кабинет, но теперь его член не мог отозваться даже на вид упругих сисек, выглядывающих из открытых вырезов тонких платьев. Стоило ему преодолеть главный холл, как в голову ударило очередное озарение, приятным теплом растекшееся по его напряженному телу. Еще немного и Кукла окажется прямо перед ним. Возможно, он не удержится и набросится на нее прямо там, не в силах сдержать свои животные порывы. Он шел вперед, ведомый одним лишь представлением о том, как вновь овладевает златовласой Куклой, дрожащей в его сильных руках…
Рия долго оттягивала тот самый момент, когда ей предстоит оказаться среди добродушной Осиньки и бойкой Бланки. Они были так добры к ней и, вероятнее всего, очень переживали о прошедшей ночи, которую девушка должна была провести вместе с гостем, купившим ее. Но если вдруг они начнут расспрашивать, Рия просто не сможет рассказать им всю правду о том, как постыдно разделила постель с хозяином…
Однако, несмотря на свое желание утаить все то, что с ней произошло, несмотря на то, что не сможет смотреть работницам кухонь в глаза, девушка отчаянно хотела спрятаться там, среди кастрюль и иссушающего жара печи. И она пошла, несмотря на страх, стыд и удушающую жалость к самой себе. Она не дала себе времени на краткий сон, не дала себе времени на передышку и, смыв с себя остатки ночи, переодевшись в уже готовую форму для работы, девушка все таки отправилась к своим новым подругам по несчастью.
Дом еще спал и Рия невольно подумала об Эйласе. Смог ли он заснуть после ее ухода? Испытывал ли некое послевкусие после проведенных с ней часов? Или наплевал, не предавая произошедшему никакого значения? Ей было тяжело вытрясти из своей головы все мысли о жестком и властном хозяине, который, ведомый своими собственными желаниями, лишил ее невинности. Но забава то была, или свой собственный интерес, не граничащий с издевкой - Рия так и не поняла… - Ты давай не отлынивай, дуреха! - окрики Осиньки были слышны уже с дальнего коридора. - Ты глянь, сколько овощей почистить надобно! Не знаю, придет ли наша Рийка сегодня… Так что вперед, работать за двоих! Наша Рийка… Сердце девушки невольно сжалось от некой теплоты к этой доброй, пухленькой женщине, которая, будто мать за свое дитя, переживала за Рию. - А может сходить? Проверить? - в голосе Бланки ощущалась явная озабоченность. - Кто знает, под какого ирода ее подсунули! Девчонка же совсем еще, маленькая… Не могу, Осинь, не могу. Как представлю, что ее какая-то свинья терзает, так сразу за нож схватиться хочу! Рия стояла возле приоткрытой двери, не решаясь зайти внутрь. Женщины уже не кричали, скорее наоборот - старались говорить тихо. Но даже привычное шкворчание масленых сковородок и бой посуды не могли заглушить их окончательно. - Не лезь в это. Ты свое уже отхватила… - поучительно произнесла Осинька и из глубин кухни что-то звонко бахнуло. - Я же говорила тебе, чтоб ты кастрюли на край не ставила! Негодная девчонка, черти тебя задери! Рия неслышно сделала шаг вперед, и, оказавшись в дверном проеме, аккуратно постучала кулачком по стене, дабы привлечь внимание спорящих работниц. В помещении повисла немая тишина и две пары глаз жадно впились в девушку, будто пытались отыскать какие-то внешние изменения, будто пытались найти малейшую ранку или царапину на нее теле. Первой отмерла Осинька и, натянув на свое раскрасневшееся лицо широкую улыбку, кинулась к Рие с распростертыми объятиями. Еще миг и девушка была крепко прижата к полной груди. - Девочка наша… - выдохнула женщина, успокаивающе поглаживая своей ладонью затылок Рии. - Да на тебе ж лица нет! - Ей поесть надо! - тут же спохватилась Бланка, создавая неприятный шум позади Осиньки, взбалмошно звеня тарелками и черпаками. - Она ж, наверное, со вчерашнего обеда в рот и крошки не взяла! В следующее мгновение белокурая женщина отпустила Рию, давая девушке возможность дышать. Впервые после того, как она покинула кухню вчера вечером, ей захотелось улыбнуться. Однако, то была скорее успокаивающее улыбка, будто бы говорящая им одно простое: “я в порядке”. Вскоре, словно следуя особому ритуалу, ее вновь усадили за стол. Прямо перед девушкой дымилась плошка с овощным рагу, что было украшено двумя золотистыми кусочками мяса и толстый ломоть черного хлеба рядом. Только сейчас Рия поняла, что как бы жестоко не обошлась с тобой судьба, как бы больно тебе не было, а хорошая еда все таки способна творить самые настоящие чудеса. И Эйлас с его угрозами и жестокими шутками, и ночь, проведенная с мужчиной, и даже ее пребывание здесь, вдруг отошло на второй план, стремительно освобождая мысли Рии от этой тяжести. Странно, что раньше, в сиротском приюте, это никогда ее не спасало. Хотя, может быть дело в том, какие именно люди сидели перед ней тогда и сейчас… Девушка ела молча, наблюдая за Бланкой, которая, пыхтя и ругаясь, с трудом чистила картофель. Осинька тоже не стала мельтешить рядом, отойдя в дальний угол, к своим кипящим на печи кастрюлям. С самого начала Рия боялась того, что ее начнут расспрашивать о том, о чем ей не хотелось даже вспоминать. Чувство нелепости и опаляющего стыда все еще преследовало ее и теперь, говорить об этом во всеуслышание, было бы куда больнее. Но работницы не докучали, не трясли из нее подробности ночи, оставляя это только для нее самой, за что Рия была безмерно благодарна. - Вы мне скажите, что я должна сделать, — отставив плошку, Рия встала со своего места, полная сил и желания наконец заняться делами. - Ну чаго ты… Отдохнула бы, — коверкая слова, Осиньке было тяжело спрятать тревогу в своих глазах. - Может, еще чо хошь? - Нет, спасибо и за это, — робко улыбнулась Рия, сцепив дрожащие руки в крепкий замок. - Думаю, в помывочной скопилось много посуды. Если вы не против, я могла бы отправиться туда. Как только закончу, приду помогать Бланке с зачисткой. - Давай-давай, — по-доброму проворчала Бланка, махнув рукой в сторону двери. - Первым делом займись сковородками, они нам скоро понадобятся. Рия молча вышла, свернув в соседнюю комнатку, где уже с готовностью журчала горячая вода в широких баках. Длинный стол, заваленный посудой, по всей видимости еще с ночи, первым попался под руку девушки. Она кропотливо и монотонно разбирала грязные тарелки, терла бокалы, хранившие на своих краях остатки яркой краски для губ, скидывала объедки в глубокое ведро и погружала стекло в кипяток. Обжигающая вода приводила ее в чувство, давала дышать чуть свободнее только от того, что причиняла Рие физический дискомфорт, а не душевный. Сколько времени она провела в работе - было трудно подсчитать, но судя по ожившему грохоту шагов сверху, по громким, размытым голосам, можно было легко понять, что девушки этого дома уже пробудились, а значит время стремительно шло к обеду. Вспомнив о сковородах, сложенных аккуратной стопкой на краю стола, которые Бланка просила отмыть первым делом, Рия с готовностью приняла столь нелегкую ношу в свои руки. С детства привыкшая к тяжести, к которой приучала детей хозяйка сиротского дома, Рия даже не поморщилась, уверенно направившись к приоткрытой двери, которую осторожно толкнула локтем, чтобы без труда выбраться в коридор. Однако, она очень вовремя заметила светлую фигуру прямо перед собой, тут же остановившись, иначе вся посуда могла свалиться прямо на пол от столь неожиданного столкновения. - Не боишься, что руки отвалятся? - голос Эйласа показался звуком грома среди ясного неба. От неожиданности Рия дернулась назад и, если бы не вовремя схватившая ее рука мужчины, то девушка бы непременно упала на спину, оказавшись под тяжестью жестяной посуды. Она не успела сказать и слова, как Эйлас в миг принял весь груз на себя, освободив руки девушки от пяти сковородок. - Это не ваша работа… - выдавила из себя Рия, до сих пор не верившая в то, что Эйлас ей помог. Почему он здесь? Почему так неожиданно появился перед ней, заставляя сердце пропускать удары? - Отдайте мне это, хозяин… Она не смела поднять глаз, сверля растерянным взглядом его руки, крепко ухватившие сковороды. - Ты несла это на кухню, так? - бесцветный голос господина не выражал ничего, однако сама Рия ожидала, что он разозлится, наорет на нее или ударит в конце концов… - Отдайте мне это, — словно заведенная, повторила девушка, но Эйлас уже развернулся, наотрез отказавшись даже слушать ее. Сорвавшись с места, она практически залетела в соседнее помещение. Казалось, Бланка и Осинька, застывшие на своих местах, также не могли понять того, что видели сейчас перед собой. Эйлас, в свою очередь, казалось не замечал изумленных взглядов, спокойно оставив помытую посуду на столе. Лишь на миг он остановился, пройдясь пристальным взглядом по работницам, которые, спохватившись, тут же занялись своими делами. - Какие блюда будут поданы сегодня? - задал вопрос хозяин и Осинька, раскрасневшаяся сильнее обычного, тут же захлопала глазами, с еще более ярым усердием заработав черпаком в высокой кастрюле. - Так это самое, рагу овощное! - вытянувшись по струнке, Осинька будто стала выше ростом. - Иль чаго еще изволите? Мясо будет подано на обед. Закуски, как и всегда! Эйлас не ответил, развернувшись лицом к Рие, которая, казалось, перестала и вовсе дышать. Всего несколько шагов, и вот хозяин уже был в дверях, утягивая девушку за собой. Ведомая чужой волей, она не до конца понимала, для чего он все это делает. Для чего спустился вниз? Почему снова дергает ее, словно послушную куклу? Обшарпанный коридор пустовал, как и обычно, а потому хозяин даже не думал уходить далеко, сжав ладони испуганной девушки с такой силой, будто пытался если не сломать, то заставить ее кричать. Но страх был куда сильнее, чем боль, которую теперь, сам того не ведая, причинял хозяин. - Для чего вы здесь? - с огромным трудом выдавила она из себя, наконец осмелившись заглянуть в его потемневшие глаза. Он хмурился, разглядывая ее так, как смотрят на любимую вещь в последний раз перед тем, как сломать или продать. - Хотел увидеть тебя, — мужчина шумно выдохнул, окинув пристальным взглядом ее рабочее платье. На миг ей показалось, что уголки его губ кисло опустились вниз, будто это было далеко не тем, в чем он хотел ее видеть. - Разве я не имею на это право? - Вы имеете право делать со мной все, что пожелаете, — пустым голосом произнесла девушка, ощущая жар, исходивший от его ладоней, крепко впившихся в ее запястья. - Но вы сами приказали работать. - Пришел предупредить тебя, что эту ночь ты проведешь со мной. - Вы уже говорили об этом сегодня. Я помню. - Но ты не хочешь, верно? - догадался мужчина, хотя в его голосе не было и намека на злость или гнев. Она искренне не понимала, что двигало ей в этот самый момент. Ее собственные желания? Обязанности перед человеком, владевшим ею? Страх? Или надежда на то, что ей удастся выбраться из этой бездонной ямы? Все так же, не поднимая головы, она медленно потянула на себя руки, освобождаясь от оков Эйласа, который уже не был для этого препятствием. Собственный, тихий голос коснулся ее ушей: - Хочу.
Визуализация Бланки и Осиньки)) Наверное, одни из моих любимых персонажей)
Ей стоило больших усилий оторвать одну из половиц, что находилась прямо под изголовьем кровати. А ведь раньше это никогда не вызывало у нее трудностей - нужно было всего лишь подцепить чем-то острым и короткая доска со скрипом отходила, открывая для нее собственный, неизвестный ни единой душе тайник. Но в этот раз она решила обойтись без подручных средств, ломая ногти и сдирая тонкую кожу пальцев в кровь. Сама не понимала для чего, но боль волновала в этот момент куда меньше… Небольшое углубление в полу скрывало совершенно бесполезные, однако до глубины души памятные вещи. Моток черных ниток, тряпичную куклу, ленту для волос и серебряное кольцо с изумрудным камнем. У каждой вещи была своя, особая история, способная окунуть Сэйлу в те глубины памяти, о которых она мечтала забыть, но настойчиво помнила. Каждая из этих безделушек была ее шрамом, ее болезненным воспоминанием и в то же время некой отдушиной. Эти вещи все еще удерживали ее рядом с давно ушедшими людьми. Держали ее рядом с матерью, продавшей свою младшую дочь на растерзание ублюдку… Отцом, оставившим их дом. С первой любовью, невинной и чистой, словно голубое небо. И последним человеком, который, как оказалось, не видел в ней абсолютно ничего… Медленно, словно то была отравленная змея, Сэйла протянула руку к кольцу, насмешливо поблескивающему в первых лучах солнца, что тонкими линиями врывались в ее запыленную комнатку. Таррин подарил ей эту безделушку на второй день своего появления, а она, совершенно невидевшая в мужчинах ничего значимого, лишь насмехалась над его стараниями понравится ей. Кольцо она взяла, однако ни разу так и не надела, спрятав так далеко, что бы ни один живой человек не обнаружил эту памятную находку. Холод металла коснулся кончиков ее разгоряченных, окровавленных пальцев и девушка, проглотив сухие слезы, осторожно взяла украшение. Сочная зелень камня… Тогда Таррин со всей своей простотой пытался заверить ее, насколько сильно ей подходит этот цвет, насколько ярко играет с огнем ее волос… Поджав под себя холодные ноги, она облокотилась о прикроватную тумбу, слушая стук собственного, неизвестно куда бежавшего сердца. Она хотела дать себе всего лишь краткий миг на страдания, после чего навсегда закроет эту шаткую дверцу, впустившую однажды Таррина в ее и без того израненную душу. Всего миг и она, подобно фениксу, возродиться в нечто жестокое и холодное. Она даст себе нерушимый обет, который не подпустит к ней ни одного мужчину. Только теперь Сэйла поняла, насколько проще быть пустой дурой, бездушной шлюхой, даже не задумываясь о завтрашнем дне. Меньше страданий выпадает на долю тех, кто думает лишь о себе. Внезапный стук в дверь заставил девушку дернуться в сторону, машинально прикрыв собой изуродованную дыру в полу. Только теперь она поняла, что все лицо было влажным от горьких слез, а ведь еще минуты назад казалось, что она давно все выплакала, оставив свои глаза безжизненно сухими. - Сэйла, не спишь? - раздался девичий голос, однако сама Сэйла не могла вымолвить и слова, просто надеясь на то, что незваная гостья вскоре уйдет. Однако дверь подалась вперед и в открывшийся проем влезла голова Юни, низенькой блондинки, попавшей в дом утех еще год назад. Безобидная, но слишком разнузданная, стоило ей только выпить. - Что тебе? - раздраженно спросила Сэйла, даже не потрудившись подняться с пола. - Я занята. Уходи. - Ты плачешь? - лицо девушки тут же приобрело встревоженное выражение. - Клиент обидел? Избил? - Нет… - выдохнула Сэйла, отчаянно молясь о том, чтобы девчонка скорее ушла. - Просто оставь меня в покое! - Хорошо - хорошо, — быстро согласилась блондинка, однако впилась в Сэйлу жадным взглядом, будто пыталась на глаз определить причину ее состояния. - Том приходил, сказал что-то о внеплановом осмотре у доктора. Он приедет после обеда, поэтому подготовься. Единственное, в этот раз проверку проведет не старик. - А кто? - теперь голос Сэйлы казался безжизненным. Ей было абсолютно плевать, кто именно вставит в нее свои пальцы: старик или какой-либо другой, очередной урод. И все же, она машинально задала вопрос. - Кто распорядился? - Проверку прислали с города. Из столицы, если быть точнее. Кажется, они собирают какие-то сведения о заболевших, мол эпидемия гуляет, — Юни сама выглядела озадаченной. - В любом случае, нужно подготовиться. - Иди уже, — Сэйла практически взвыла, что заставило девчонку быстро спрятаться за дверью. Ей не было никакого дела до этой чертовой проверки, только вот она прекрасно знала, что если не пойдет на осмотр, доктор придет прямо к ней. Она невольно вспомнила случай, который произошел не так давно. Тогда осмотры устраивали почти каждый день, а все потому, что одна из девушек заболела. Сэйла и сама, бывало, подхватывала какую-нибудь болячку от очередной грязной свиньи, но дело легко выправлялось парой склянок с микстурами и омовением отварами. Работа в борделе никогда не славилась чистоплотностью и невозможно было узнать, кого твой клиент трахал перед этим. Бывали и заезжие гости, пользовавшиеся услугами уличных шлюх, которые, по своему обычаю, не могли похвастаться долголетием. И, казалось, это самое страшное - опуститься до того, чтобы подставлять свой зад в вонючей подворотне какому-нибудь местному пьянице с давно немытым членом. Однако, были и такие болезни, которые приводили только к смертному одру. Так и случилось с несчастной, скончавшейся в страшных муках от сильной лихорадки и никто не знал, сколько клиентов успело побывать у девушки, пока признаки болезни не явили себя в виде гнойных язв… Сэйла содрогнулась, окунувшись в воспоминания, в которых и сама ощущала себя испуганной девчонкой. Вскоре девушка все же нашла в себе силы подняться и умыться. Вода в чаше, которая стояла за короткой ширмой, была ледяная, но то оказалось только на руку Сэйле, приводя в чувство и ясность мысли. Она просто постарается забыть эту ночь, как страшный сон. Постарается выкинуть из памяти все, что было связано с человеком, который стал ей намного ближе кого бы то ни было. Продолжит быть сильной, своенравной девушкой, нацепив на себя маску абсолютной холодности и надменности, что не раз выручало ее в прошлом. В конце концов, шлюха обязана перестать что-либо чувствовать…
Он давно вернулся в свой кабинет, но по-прежнему ощущал небывалый подъем, будто накануне выиграл целое состояние за игральным столом. Объяснить столь сильную перемену своего состояния он не мог, хоть и грешил на Куклу, рядом с которой Эйлас будто исцелялся. Ему всего лишь нужно было увидеть ее, пусть и мельком. Коснуться к нежной коже, пусть и на краткий миг. С самого начала он намеревался спуститься вниз, чтобы выплеснуть на девчонку все свое негодование, всю свою злость и усталость, но минутная встреча возымела совершенно другой, неожиданный эффект. Главное, не начать чувствовать себя жалким и зависимым до мозга костей… “Хочу…” Одно короткое слово до сих пор стучало в ушах мужчины, будто кто-то отчаянно забивал в него целый десяток свай. Одного он никак не мог понять - почему девчонка согласилась? Почему не оттолкнула его? Почему не забилась в угол, сохраняя на своем личике затравленное выражение? Эйлас до последнего планировал наслаждаться игрой в кошки-мышки, но по-глупому сам попался в чужие лапы. Копаться в мыслях и намерениях Куклы не хотелось только потому, что и у девчонки могли быть свои мотивы, неприятные для самого Эйласа. Он резко отбросил перьевую ручку на стол, оставив пару мелких клякс на белоснежной бумаге. Ему необходимо было заполнить отчет по месячной прибыли, но нужные мысли, будто назло разбегались в разные стороны. Возможно, так сказывались на нем усталость и проведенная ночь без сна, а может, он просто выжил из здравого ума, понемногу превращаясь в слюнявого идиота. И теперь, откинувшись на спинку стула, мужчина невольно задрал подбородок, обратив свой взор к потолку. Ему нужен всего миг, чтобы окончательно прийти в себя. - Жалкий кретин, — слова, наполненные ощутимым раздражением, мгновенно слетели с его губ. Томас будто бы чувствовал, когда хозяин был не настроен на разговор, и именно в этот момент решил явить себя в кабинет. Эйлас даже не повернул головы в сторону двери, услышав протяжный скрип, известивший о приходе помощника. В который раз он пожалел, что не заперся изнутри… - Хозяин, вы закончили с отчетом? - как и всегда, Том начинал с самого незначительного, словно прощупывая почву перед тем, как начнет говорить о делах. - Почти, — холодно ответил Эйлас, кинув на учетную книгу безразличный взгляд. - Говори, зачем пришел. - Сегодня в дом приедет доктор, насколько вы помните… - начал было помощник и, дождавшись утвердительного кивка от своего хозяина, продолжил: - Однако, в этот раз к нам приедет не старик. Я только что получил письмо, в котором говориться о внеплановой проверке всех публичных домов, что находятся в пределах города. Распоряжение короны, не иначе. - Кто нибудь из девчонок жаловался на недомогание? - Эйлас резко выпрямился, принимая протянутое Томасом письмо. - Нет, господин, — уверенно ответил помощник. - Девушки чувствуют себя превосходно… Эйлас, подняв указательный палец вверх, отдал Томасу приказ заткнуться и уже через мгновение разворачивал вдвое сложенный лист бумаги. Первое, что бросилось ему в глаза - королевская печать в виде двух скрещенных шпаг и короны в самом низу. “Представитель Дома Утех, господин Эйлас Эдерли, вследствие вынесенного указа Его Величеством, каждый публичный дом должен незамедлительно пройти проверку для контроля заболеваемости среди работниц данных заведений. К вам будет направлен один из королевских докторов, который проведет отчет и даст разрешение на дальнейшее продолжение вашей деятельности. Также необходимо предоставить нам полный список всех, кто находится на вашем попечении. Документ, выписанный магистратом” - Участились случаи заболеваний? - нахмурившись, задал вопрос Эйлас. Он все еще сверлил задумчивым взглядом чертов лист. - В столице, господин, — мрачно кивнул помощник. - В отдельных районах лекарские пункты содержания переполнены. - Если мне не придется вывалить за нового доктора целое состояние, то милости прошу, — отмахнулся мужчина, наконец скомкав письмо магистрата. Однако, Томас все еще стоял напротив, низко опустив голову. - Что еще? - Господин, для вас есть еще одно письмо, — и, вытащив из нагрудного кармана плотный конверт, Томас осторожно положил его на край стола. - Я не открывал, так как, должно быть, это что-то личное… Печать на обороте конверта, в которой угадывалось изображение розы, была незнакома Эйласу и он, даже не утруждая себя тем, чтобы отпустить помощника, тут же распечатал письмо. - Нет, не личное, — спокойно произнес Эйлас, но тут же хмыкнул, будто написанное его немало позабавило. “ Господин Эдерли, это письмо не является официальным, скорее дружеским. Вечером этого дня, мы хотели бы видеть Вас в доме совета, чтобы обсудить дела вашего публичного дома, касательно налоговых платежей и новых правил ведения публичных заведений. За вами прибудет экипаж. Вайтер Ноул, член дома совета” - Зажравшиеся ублюдки, — злая усмешка исказила губы Эйласа. - В прошлый раз, когда я ездил к ним, мне повысили налог в два раза. И что они хотят от меня теперь? Половину прибыли и королевские приемы раз в месяц? Думают, я совсем идиот! Этот Вайтер наглеет с каждым разом все больше и больше… Оперевшись локтями о стол, Эйлас устало уткнулся лицом в раскрытые ладони. Самое последнее, о чем он мечтал в этот момент - ехать куда-то. Он бы с огромным удовольствием послал всю эту братию в дальний пеший, однако, пока еще было не время наводить бессмысленные беспорядки. - И что вы об этом думаете? - напряжение сквозило в голосе помощника. - Ничего, — Эйлас с кривой усмешкой посмотрел на Томаса. - Поеду к ним и буду требовать снижения налога. Договориться с ними можно, пусть и нелегко. А ты встреть доктора по высшему разряду. Пусть думает, что его все ждали с огромным нетерпением. Отдашь ему список всех девушек на время осмотра и проследишь за тем, чтобы все прошло гладко. И, Томас… У меня будет к тебе одна просьба. - Слушаю, господин, — помощник хотел было развернуться, но не успел, тут же отвесив легкий поклон. - Рия Сейтера… Она может не проходить осмотр. Вернее, ей на него идти не нужно, ясно? - Эйлас перешел на доверительный тон. - Девчонке это пока без надобности. - Как прикажете, хозяин… Томас на миг замешкался, однако непонимание в его глазах не было долгим. Очередной поклон, и помощник прошествовал к двери, оставив Эйласа в долгожданном одиночестве.
- Почему доктор решил приехать так поздно? - негодующе воскликнула одна из девушек, восседая на мягком диванчике в главном зале. От возмущения она невольно привстала, гневно взирая на закрытую дверь. - Нам собираться пора, и еще неизвестно, когда это закончится! Почему хозяин ничего не сказал раньше? - Заткнись и жди, — ответила полногрудая Эллен, которая была одной из немногих шлюх, проживших в этом доме уже достаточно долгое время. - Нас все равно не отпустят на сборы до тех пор, пока проверка не закончится. В общей зале собрались практически все девушки, за небольшим исключением, в которое входила прислуга. Оповещение об осмотре пришло слишком поздно, а ведь до этого, обход доктора проходил исключительно в утренние часы, чтобы дать работницам дома достаточное время на отдых. Теперь же все были растеряны, включая и саму Сэйлу. К тому же, слух о том, что старик, навещавший их дом уже на протяжении пяти лет, неожиданно был сменен на некоего доктора из столицы, немало удивил всех, и даже взволнованного Томаса. Перед тем, как собраться в большой зале, Сэйла отвела помощника хозяина в сторону и попыталась расспросить обо всем происходящем, на что получила короткий ответ: “Приказ свыше”. - Вы что-нибудь слышали о болезни, гуляющей в городе? - послышался очередной вопрос откуда-то со стороны. - Не знаю, правда это, или же очередная выдумка, но мне становится страшно. Теперь даже не хочется подходить к заезжим гостям. - В последнее время постоянные клиенты стали пропадать, — задумчиво произнесла девушка, что сидела по правую руку от Сэйлы. - Не связано ли это со странной болезнью, а? Если так, то я даже думать не хочу, чтобы снова лечь под кого-то. Пусть хозяин лично выпорет меня, но сдохнуть от болячек на своей “подружке”, я не собираюсь. - Боюсь, пороть тебя будет конюх, — гоготнула Бония, пышнотелая брюнетка, стоявшая возле окна. - До хозяина ты не дойдешь. - Мне ночь с хозяином светит больше, чем тебе! - обиженным тоном донеслось в ответ, однако многие девушки лишь рассмеялись, разряжая гнетущую атмосферу дома утех. Дверь ожидаемо отворилась в очередной раз и старая прислужница, скрестив свои морщинистые руки на животе, назвала одно лишь имя, после чего вновь вышла в коридор. Из толпы кудахтающих девиц отделилась одна из шлюх, молоденькая Атара, которая будто бы до последнего не понимала, куда идет. Если старик, что был у них завсегдатаем, проводящим осмотры, пропускал глупые девичьи шутки мимо ушей, то новый доктор мог быть куда строже. Лишь один раз, за все время пребывания Сэйлы в доме утех, старик, по причине своей временной болезни, был заменен на молодого ассистента, которому было доверено провести обход работниц. Одна из девушек осмелилась грубо пошутить в сторону заезжего и после этого доктор был слишком неаккуратен, засовывая свои пальцы в них с такой яростью, будто пытался разорвать изнутри. Хозяину, оказавшемуся под гнетом недовольных девиц, пришлось лично навестить старика и высказаться о своем подопечном самым нелестным образом. Впрочем, если учесть, что новоприбывший доктор был одним из самых именитых, принадлежавших к королевским служащим, то шутки с ним определенно плохи. По мере того как девушки выходили в коридор, зал все больше пустел, а звонкий смех стремительно сходил на нет. У них оставалось всего несколько часов до полного открытия дверей, а до того необходимо было успеть собраться и быть в полной готовности. Теперь Сэйла молча сидела в мягком кресле, а на все попытки остальных разговорить ее, лишь уклонялась равнодушным кивком головы. Она и без того чувствовала себя помятой, будто не спала несколько дней подряд, а привычное блеяние овец лишь досаждало, будто ворох мух перед лицом, которых невозможно было отогнать. Дверь вновь отворилась и скрипучий голос служанки немедленно выдал: - Сэйла, на осмотр! Девушка с готовностью поднялась, напоследок обведя взглядом почти полностью опустевший зал, после чего вышла в коридор. Осмотр проводился во все той же небольшой комнате с потрепанной кушеткой, только вот следуя по длинному коридору, девушка наткнулась на непривычную тишину дома утех. Обычно, в такое время бордель оживал, наполнялся хохотом, раздраженными криками, крепкими ароматами духов и топотом десятка ног. Сейчас же дом будто бы вымер, опустел и погас, и лишь одна из прислужниц, дежурившая возле нужной двери, покачивалась из стороны в сторону на своих слабых ногах, в томительном ожидании, чтобы наконец выпроводить доктора. Войдя в ярко освещенную комнату, Сэйла наткнулась растерянным взглядом на широкую спину незнакомца, что сидел на низком стуле возле кушетки. Он должен был заметить ее присутствие, однако даже не потрудился обернуться, с повышенным вниманием листая записную книгу. Как и ожидалось, очередной городской козел, который не держит проституток за людей. Впрочем, слава у дарительниц грешной любви никогда не была прекрасной, а закоренелое представление о грязных шлюхах уже не так сильно обижало самих шлюх. Теперь ей оставалось надеяться, что этот чертов осмотр не продлится слишком долго. - Раздевайтесь и ложитесь, — холодно произнес мужчина, так и не взглянув на нее. - Последняя проверка была у вас всего неделю назад, однако, в своих записях предыдущий доктор не упоминает о дополнительных инъекциях, которые необходимо вводить женщинам из публичных домов. Увы, помощник вашего хозяина настойчиво молчит об этом. - Если об этом молчит помощник, то почему я должна что-то знать? - с вызовом бросила Сэйла, стягивая с себя платье. - Можете спросить у нашего хозяина, если вам так интересно. - Не в вашем положении мне дерзить. Если ничего не знаете, то лучше молчите совсем. Сняв с себя остатки белья, девушка шагнула вперед, обойдя занятый доктором стул. Первое, что всегда осматривал врач - была грудь. Однако, жилистый, на вид далеко немолодой мужчина даже не поднял своих мутных глаз. Даже отсюда она ощущала, как сильно от него несло микстурами и аптекарским спиртом, источая тошнотворную горечь. Не дождавшись никаких действий от незнакомца, Сэйла все же решила последовать его указаниям и осторожно легла на спину, ощутив холод кожи, которой была обита кушетка. Как и всегда, взгляд ее теперь был устремлен строго в потолок. Она слышала, как мужчина протирает руки настоем, громко хлюпая мокрыми руками, однако уже через мгновение ощутила отвратительные прикосновения на своих бедрах. Он надавил на ее колени, заставляя раздвинуть ноги значительно шире, но девушка даже не думала сопротивляться, так как хотела поскорее убраться из этой комнаты. Сэйла чувствовала, как раздвигаются её половые губы под нажатием крепких пальцев, ощущала холодные и отточенные движения чужих рук, морщилась от резкого вхождения внутрь. Лишь на миг она позволила себе заглянуть в лицо мужчины, однако его выражение было странным и непонятным для нее. Его хмурый, предельно серьезный взгляд был устремлен вниз, пока свободная рука изо всех сил давила на низ ее живота. - Как давно у вас была менструация? - резко задал вопрос мужчина. - Вы пьете настои, которые выписывают для вашего дома? Внезапно в груди Сэйлы расползлось необъяснимое напряжение. Слова доктора не просто настораживали - они пугали. Она судорожно пыталась вспомнить, когда в последний раз у нее были красные дни, только вот в свете последних событий… - Чуть больше месяца назад, — несмотря на свою показную самоуверенность, она не смогла справиться с дрожью в голосе. - Настои пью ежедневно, и задержка менструации не является для меня чем-то новым. Предыдущий доктор уже неоднократно объяснял, что лекарства для предотвращения беременности могут вызывать подобную реакцию организма. - Имеется ли у вас какая-либо реакция на лекарственные настои для спринцевания? - прилетел следующий вопрос и девушка, не выдержав, приподнялась на локтях. - Что вы хотите этим сказать? Думаете, я ношу в себе ребенка? Даже если так, причем здесь лекарственные настои? - она постаралась вложить в свой голос твердости. - Говорите, что все это значит? Не сказав ни слова, мужчина резко схватил ее за запястье, установив большой палец на бьющей пульсом точке. Он замер, будто бы прислушивался к кому-то невидимому и Сэла видела, как еле заметно шевелятся его тонкие губы. Мужчина вскочил со своего места настолько внезапно, что девушка дернулась от неожиданности. - Позовите доверенного! - выкрикнул доктор, вырвавшись в коридор. - Немедленно! - Что происходит? - теперь Сэйла не лежала. Она села, испуганно поджав под себя ноги, с искренним недоумением наблюдая за тем, как доктор раскрывает свой чемодан, наполненный разнообразными склянками и запечатанными колбами. - Ответьте мне! Мужчина будто бы не слышал ее, пропуская слова девушки мимо ушей. Взгляд стал жестче и холоднее, словно в какой-то момент перед ней возник не человек, а самая настоящая змея, готовая безжалостно ужалить в больное место. Томас появился на пороге комнаты как никогда вовремя и можно было легко судить по его запыхавшемуся виду, насколько быстро он бежал по требованию доктора. - Что-то случилось, господин? - взволнованно пробормотал помощник. - В зале еще остались девушки… Думал, вы призовете меня, когда закончите… - Нет времени ходить вокруг, — доктор резко оборвал Томаса. - Сейчас мне нужны имена тех, кто был клиентом этой женщины на протяжении последних двух недель. Есть подозрения на начальную стадию заболевания. Но и это не все. Ваша работница беременна. Точный срок определить не могу, но точно уверен в ее положении. Мне необходимо поговорить с вашим хозяином. Слова доктора лишь мельком коснулись внимания девушки. Она будто оказалась в подобии стеклянного купола, не в силах сломать его стенки. Где-то там, на задворках своего мутного сознания, девушка изо всех сил разбивала руки в кровь, только бы вырваться за пределы оглушающей новости. Еще утром казалось, что ее жизнь не может быть хуже, что ниже уже падать просто некуда. Однако, в некоторых несчастьях, как оказалось, не было ни границ, ни предела. Она летела в пропасть с такой силой, что закладывало уши, а сердце превратилось в сломанный механизм. Растерянный Томас переводил свой ошеломленный взгляд с девушки на доктора и обратно. Он не сразу нашелся что ответить приезжему мужчине, но, сквозь запинки и нервную икоту, накатившую столь внезапно, все же смог выдавить из себя: - Хозяин сейчас отсутствует. Ему потребовалось срочно уехать в дом совета по приказу руководства. Но… Но как это все понимать? Вы уверены, что девушка действительно больна? - Утверждать точно не буду - необходимо наблюдение. На некоторое время девушку придется изолировать и наблюдать за ее состоянием, — доктор будто бы намеренно избегал полный отчаяния взгляд Сэйлы. - Что касается беременности - мой ответ точный и в подтверждении не нуждается. - Но, как это могло случиться? Девушки старательно следят за своим состоянием… - Как это могло случиться - не мне вам объяснять. Беспорядочные связи никогда не приводили ни к чему хорошему и если бы не королевская организация, занимающаяся частыми проверками, было бы чудом, что эти девушки прожили более двух лет, работая в подобном месте, — краем глаза Сэйла заметила, как доктор набирает в стеклянный шприц мутноватую жидкость из тонкой колбы. - Я сделал этой девушке внутреннюю инъекцию. Также мне необходимо знать, сколько всего работниц проживает в этом доме. Я проверил уже более двадцати пяти. - Еще восемь ждут внизу, — все еще не в силах поверить в услышанное, Томас сверлил Сэйлу изумленным взглядом. - Я приведу их… - Мне нужны ВСЕ девушки, — с нажимом повторил мужчина. - В списке указаны оставшиеся девять. - Одна из них свободна от проверки по приказу хозяина. - Только я буду здесь решать, кто и для чего освобожден. Если не хотите, чтобы это проклятое место разнесли в щепки, будьте добры следовать моим указаниям. Я жду остальных девушек немедленно. А ЭТУ, можете забирать. Том, с видом побитой собаки, протянул руки к Сэйле, помогая подняться. Ей же казалось, что она находилась далеко не в этом месте, а все, что происходило сейчас - не более, чем страшный сон. Теперь боль была глухой, действуя на девушку усмиряющим лекарством. Однако, она прекрасно знала, что как только останется наедине с собой, то все немедленно прекратится. Она уже знала, что делать. Уже приняла решение, давшееся ей, на удивление, слишком легко.
Рия Она домывала остатки посуды, когда в дверях неожиданно возник Томас. На бледном лице застыло выражение глубокой задумчивости, и можно было только предположить, насколько невообразимыми могли оказаться его мысли. Рия невольно сжалась, прислонившись спиной к горячему баку. Именно так на нее смотрели служащие в сиротском доме, когда понимали, что очередное наказание от хозяйки достанется именно ей. Теперь же девушка непроизвольно подумала о хозяине. Неужели помощник пришел за ней, чтобы отвести к Эйласу? - Рия, пройдем со мной, — глухой голос мужчины прокатился по тихой помывочной комнате. - Что-то произошло? - встревоженный вопрос сорвался с ее губ. - Нет, тебя хочет осмотреть доктор, — просто ответил Том и развернулся, не оставляя для девушки никакого времени на раздумья. Рия не стала предупреждать Бланку и Осиньку о своем уходе - просто даже не подумала об этом. Возможно, ей еще предстоит вернуться сюда и тогда она расскажет им, почему ушла так рано. И все же, напряженный вид Томаса пугал, будто в этом доме случилось что-то, о чем ей пока не следовало бы знать. Выйдя из служебного коридора в основную часть дома, девушка невольно огляделась по сторонам. Тишина в такое время, даже для нее, прибывшей не так давно, в этом месте казалась неправильной. Свечи и лампы горели точно так же, как и всегда, однако ни одна девушка не попалась ей на пути. А ведь обычно, многие работницы уже стояли здесь, в главном холле, в томительном ожидании встречая первых гостей. Но что пошло не так теперь? Почему они еще не начали свои сборы, погрузив бордель в столь зловещую тишину? В гнетущем молчании, помощник привел ее к деревянной двери с облупившейся от времени краской и, ничего более не объясняя, схватился за серебристую ручку. - Входи. Доктор проведет осмотр и ты можешь быть свободна, — на этом Томас резко развернулся и быстрым шагом направился в обратном направлении. Девушка нервно потерла свои взмокшие ладони о рабочее платье и, тяжело выдохнув, ступила внутрь. Первым, кого она увидела, был незнакомец довольно внушительного возраста. Холодный взгляд, редкая растительность на лице и жилистые руки - единственное, что бросалось в глаза с самого начала. - Имя, — без предисловий начал мужчина, требовательно уставившись на девушку. - Рия Сэйтера, — машинально быстро ответила она, испуганно дернувшись назад. Мужчина внушал леденящий ужас, хотя это были только первые мгновения их встречи. Даже Эйлас, который пугал ее своей непредсказуемостью и силой, не вызывал в ней столь сильных, головокружительных чувств. - Прекрасно, — неожиданно, холодная улыбка исказила тонкие губы. - Мне необходимо сделать вам инъекцию, чтобы защитить от возникновения ненужных заболеваний. Вы же знаете, насколько опасными они могут быть? Рия смогла лишь коротко кивнуть. Она с ужасом перевела взгляд на потрепанную кушетку, на которую Рие указал врач. Короткими шагами, будто бы оттягивая страшный момент, девушка подошла ближе и села на самый край. Доктор, тем временем, доставал стеклянные колбочки из своего раскрытого ящика, после чего, в несколько точных движений набрал стеклянный шприц, на конце которого зловеще сверкнула тонкая иголка. - Закатай рукав платья, — последовал очередной приказ и девушка тут же подчинилась. Боль вспыхнула в ее руке лишь кратким мгновением, в какое может уместиться лишь падение звезды на ночном небе. Мужчина молчал, выжидающе откинувшись назад и девушка искренне не понимала, почему ее до сих пор не отпустили. В какой-то миг она даже подумала, что сейчас ей все таки придется раздеться и продолжить осмотр, однако доктор упорно молчал. - Вы сделали мне инъекцию, — осмелилась сказать Рия. - Могу я теперь пойти обратно? Не выдержав, она привстала, но тут же тяжело опустилась назад. Внезапное головокружение заставило ее пошатнуться и приложить обе ладони к ушам. Глухой шум плескался в ее черепной коробке, постепенно вводя в панический ужас от столь незнакомого состояния. Морщась, она подняла взгляд на доктора, однако мужчина будто бы не был удивлен. - Это… Это последствия лекарства? Что с-с-со мной происходит? - сбивчиво бормотала девушка, тряхнув головой, словно этим она могла снять с себя это тягучее наваждение. Руки безвольно опустились на колени, а подбородок лег на грудь. Тело полностью перестало ей подчиняться, и лишь слабый звук чужого голоса коснулся напоследок ее сознания. - Не беспокойтесь, Рия. Совсем скоро мы навсегда покинем это место. Я и мой господин позаботимся о вас, — услышала она последнее перед тем, как окончательно кануть в бездонную пропасть. Эйлас Открытое окно экипажа впускало внутрь теплые потоки ночного воздуха и Эйлас старался дышать так глубоко, будто это были его последние мгновения жизни. Он до сих пор был в бешенстве после встречи с парой зажравшихся властью чинуш и вряд ли это состояние сойдет даже через неделю. Он ожидал, что эти мрази повысят налог, но не думал, что введут новую систему, по которой деньги будут взиматься с каждой рабочей шлюхи. Дела с борделями в столице процветали и теперь власти хотели содрать побольше денег, по всей видимости давясь слюной от понимания того, что собственники богатеют от каждой открытой ночи. Что же, даже здесь можно было обмануть этих идиотов и он не собирался сдаваться так рано. Не мог позволить себе загубить дело, которое основал еще его отец. Выглянув наружу, он понял, что едет по подъездной дороге и вот-вот окажется у порога своего излюбленного борделя. Ничего, сейчас он прикажет принести самого лучшего вина, позовет к себе Куклу и постарается расслабиться. Он был уверен, что единственной пилюлей, которая могла скрасить этот чертов вечер, была именно девчонка. Однако, нехорошее предчувствие стремительно разрослось в его груди, стоило экипажу остановиться. Тишина ночи окутала его и, будь это в каком нибудь другом месте, Эйлас обязательно насладился бы этим. Только вот, время уже перевалило за полночь, а значит, музыка уже давно должна была разноситься по всей округе, завлекая своих дорогих гостей. Но ни голосов, ни смеха, ни извозчиков своих хозяев, с зажатыми в зубах трубками. Он выскочил из экипажа так, словно его ошпарили кипятком и, не сказав ни слова извозчику, быстро направился к дому. Красные фонари, которые обычно зажигали в знак открытия дверей, подобные алой тряпке для быка, сейчас не горели - внутренний двор был глух и пуст, утонув в ночи. Лишь яркие глазницы окон вызывающе горели теплым светом, зазывая Эйласа как можно скорее войти в дом. Томас, гребаный кретин! Куда смотрит этот дурак?! Не помня себя от нахлынувшей ярости, Эйлас влетел в главный холл, хлопнув входной дверью так, чтобы о его появлении знали все, включая подвальных всех крыс. - Томас! Какого черта здесь происходит?! - в гневе заорал Эйлас, даже не тратя силы на то, чтобы отправится на поиски помощника. - Ты совсем обезумел?! - Хозяин! Хозяин! - на втором этаже появился доверенный, в глазах которого плескался откровенный ужас. Напряжение внутри Эйласа достигло пика и теперь мысли о том, чтобы набить морду помощнику, резко отпустили его. - Доктор! Доктор, который прибыл… Мы не знаем, что происходит! Том практически скатился с крутой лестницы, с трудом удерживая себя на дрожащих ногах. - Что произошло? Почему дом еще не открыт для гостей? Почему так тихо, черти тебя раздери?! - Девушки… Кажется, доктор из столицы ввел им что-то не то. Многие потеряли сознание, а три девушки до сих пор не проснулись. Сейчас они на втором этаже и служанки с кухарками попеременно обхаживают их… У многих сильная тошнота и жар… Необходимо привезти своего доктора… Эйлас не дослушал, взлетев по лестнице так стремительно, будто на миг обрел крылья. Он метался из комнаты в комнату, мельком заглядывая внутрь каждой. Как и сказал Томас, многие девушки лежали без чувств на своих кроватях и лишь старые служанки бегали вокруг, таская от одной спальни к другой кувшины с водой. Теперь, вместо привычной музыки, в доме раздавались громкие стоны одурманенных девиц. Томас мельтешил позади и не отстал даже тогда, когда Эйлас ворвался в свой кабинет. В несколько движений он откупорил бутылку вина, к горлышку которой жадно припал сухими губами. Опустошив ровно половину бутыля, Эйлас метнул свой гневный взгляд на помощника. - Теперь дословно: что произошло? Говори по порядку и не ори. Томас с шумом выпустил весь воздух из своих легких. - Этот доктор… Этот доктор провел осмотр каждой девушки, не затронув лишь прислугу. Он сказал, что по новым правилам, теперь все дома утех должны будут подвергаться постоянной проверке и работницам необходимы инъекции для предотвращения вспышек заболеваний, — Томас старался не смотреть в глаза хозяина. - Вы сами говорили, что он прибудет по поручению вышестоящих лиц и я не придал этому никакого значения. Но после того… После того как на моих глазах одна из девушек потеряла сознание, я решил проверить этого доктора, но… Но он исчез… Господин, это не самое страшное. Дело в том, что одна из девушек пропала… Эйласа будто бы прошибло электрическим ударом и бутылка, которую, еще мгновение назад, Эйлас крепко держал в своей руке, с громким ударом опустилась на пол. Он сам не понял, намеренно ли разбил бутыль, или же просто не смог удержать… - Кто? - угрожающе спокойно задал вопрос Эйлас, однако уже в следующую секунду крикнул изо всех сил: - Кто эта девушка, Томас?! Он до последнего надеялся, что это имя не прозвучит… - Рия Сэйтера.
От всей души благодарю, что дошли до конца первой книги!))
ВТОРАЯ ЧАСТЬ УЖЕ НА САЙТЕ!
Конец
Спасибо за чтение
Вернуться к книге