Дом тихих шагов

Глава 1

Опять шаги. Быстрые и осторожные, едва касающиеся рассохшегося паркета. Кажется, в прихожей…

Лара вздрогнула и проснулась. И первым делом бросилась к окну, выходящему на двор. Прижалась лицом к старому, пыльному стеклу, пытаясь разглядеть округу.

Пусто. Изморозь слегка посеребрила внутренний двор поместья, но следы машины Алека, на которой он уехал с утра, еще темнели в ноябрьской грязи. Сколько же времени прошло? Лара достала из кармана куртки часы и разочарованно вздохнула - всего пару часов. Она надеялась, что проспала больше, намного больше.

Звук повторился. Лара ощутила, как волосы на затылке становятся дыбом, а руки начинают дрожать, но глубоким вздохом заставила себя успокоиться. Этому есть разумное объяснение. Должно быть.

Лара достала револьвер - на всякий случай - и осторожно вышла из спальни в темный коридор.

Ее собственные шаги, как она не старалась идти тихо, казались ей невыразимо громкими, как каменная лавина в горах. В полутьме коридора не было никаких источников света - лишь за ее спиной, из открытой двери спальни, пробивались отблески блеклого ноябрьского рассвета. Хотелось вернуться туда, в относительно уютную и определенно безопасную спальню, запереть дверь, залезть на старый, пыльный матрас и накрыться всеми одеялами, которые она притащила со всего дома, чтобы согреться - но это было бы малодушно. И, что еще более неприятно - это было бы совершенно бесполезно. Внутренние комнаты особняка не запирались, и, даже если бы ей удалось забаррикадироваться, для пришедших это не могло бы стать преградой.

Лара пересилила страх и рывком выбежала на площадку второго этажа, сжимая револьвер обеими руками.

Пусто. Пыль и паутина, старое дерево и исторический хлам. На полу прихожей - резная тень от высокого, узорчатого окна, и более ничего. Лара облегченно вздохнула: у нее было странное чутье на чужое присутствие, и она сразу поняла, что здесь никого нет. И источник шума - пустая пластиковая бутылка, которую гоняет сквозняк.

- Чертовы идиоты! - громко выругалась Лара, спускаясь по лестнице к входной двери. - У мужиков ведь руки отсохнут, если они перестанут везде разбрасывать свой сраный мусор, верно?

Лара подобрала бутылку, смяла ее в ладонях и огляделась в поисках мусорки.

Рядом стояла старинная гипсовая ваза с останками земли и цветов, но Ларе почему-то не хотелось усугублять ее и без того плачевное положение. Ваза определенно была украшением прихожей, и, хоть это было давным-давно, а росшие в ней цветы давно превратились в высушенные шипастые палки, использовать ее как мусорку показалось Ларе кощунством.

А вот брошенный у двери военный рюкзак вполне подходил. Лара затолкала внутрь бутылку и продолжила беседу с домом:

- Хотя, у твоего хозяина, наверное, таких проблем не было - за ним носились штук тридцать горничных и прибирали. Ты, наверное, по ним всем скучаешь?

Лара не была сумасшедшей и прекрасно знала, что дом ей ничего не ответит. Но так было проще переживать страшную, давящую тишину.

- И тешить себя надеждой, что ты продолжишь мне помогать, - улыбнулась Лара в темноту высоких потолков. - Из нас вышла неплохая команда, верно?

Порыв сквозняка из выбитого окна колыхнул паутину на плинтусе, и Лара сочла это за подтверждение.

- А вот окна, конечно, жалко… Да и сырость тебе вряд ли на пользу. Давай поищем, чем закрыть это безобразие…

Лара прошла в столовую, где все было перевернуто вверх дном после вчерашнего.

Стулья, которыми Григ пытался забаррикадировать окна, были разломаны в щепки и совершенно никуда не годились. А вот стол вполне подходил - он был развален на разномастные фрагменты, достаточно крупные чтобы использовать в деле.

- Знаешь, это был очень красивый стол, - извиняющимся тоном произнесла Лара, собирая части столешницы. - Я обалдела, когда увидела его. Еще подумала: “Живут же люди!”. Или жили… Словом, я никогда не сидела за такой красотищей… до вчерашнего дня. Представляешь, у меня дома вместо стола сущее извращение в метр длинной. Я теперь на него и смотреть нормально не смогу…

Лара несла деревяшки осторожно, опасаясь наступить на что-нибудь и упасть. Дания вчера не смотрела под ноги - и теперь лежит в углу двора, за облетевшими розовыми кустами.

Работа успокаивала. Лара продолжала болтать, закрывая выбитые окна, и не задумываясь о том, слышит ли ее кто-то за звуками ударов молотка.

- У меня вообще маленький дом. Наверное, он весь бы уместился в твоей столовой, представляешь? У нас все дома похожи огромные бетонные ульи, где каждый ютится в своей ячейке-соте... Вот твоя комната, а сразу рядом - соседа. Тесно, и слышно каждый вздох... А у тебя так тихо. Мне казалось, что я слышу свои мысли... и твой голос. Но мне это нравилось - а Даню испугало.

Дания была самой законопослушной из всех их компании. У нее был настоящий заграничный паспорт, и она даже планировала когда-то вернуться в свою крошечную квартирку. Когда вчера днем они нашли этот дом, Дания добрый час ходила по нему, ругаясь на все корки - мол, какой это бред, что в таком доме жила одна семья, какая дурацкая планировка, какие дебильные большие окна, которые в жизни не отмыть, и так далее и тому подобное…

Словом, изливала потоки черной зависти и классового недовольства.

Дания вообще была странной женщиной, умевшей для каждого человека найти свою занозу. Намекала Алеку, что он мало на что способный враль, Григу напоминала о его жене и детях, чем доводила беднягу до белого каления, Вишера изводила вопросами о его былом богатстве и “ну как же ты мог все просрать?”, Лару пилила бесполезностью существования и прочей патетикой. Даже странно, что с таким поведением Дания умерла вчера, а не была закопана где-то в лесах у перевала еще лет пять назад.

- И все же мне ее жалко, - произнесла Лара. - Такой смерти никто не заслуживает.

Лицо Дании после смерти утратило высокомерное выражение. Она выглядела обиженно-удивленной - как ребенок, которого обдурили в настольную игру. Лара не могла вспомнить больше ничего - чтобы не видеть развороченного тела, она смотрела только на лицо.

Лара тряхнула головой. Данию не вернуть, но в том, что она нашла последний приют у дома, который был в десятки раз больше ее желанной квартиры, была какая-то извращенная ирония…

Лара забила последний кусок столешницы и отошла, оценивая результат своих работ. В прихожей сразу стало темно и гулко, как-то слишком неуютно. Кривое деревянное полотно, разбитое ударами и прошитое пулями, некрасиво смотрелось на аккуратных высоких окнах. Лара печально вздохнула.

- Выглядит дерьмово, прости. Я не строитель… Снаружи, быть может, смотрится получше? - пробормотала она и потянула на себя входную дверь.

Холодный ноябрьский ветер бросился ей в лицо. И сразу нахлынули звуки - скрип ржавого флюгера, постукивание рассохшихся ставен, далекий шум леса. Высоко, по одной лишь им понятной траектории, носились птицы. Лара глубоко вздохнула, и опустила взгляд с бледного неба на грешную землю.

Двор был изрезан следами. Годы и ветра нанесли на мощеную булыжником площадку внутреннего двора грязь и ворохи палых листьев, и это помогало проявить следы чужого присутствия. Вот, у самых ворот, колеи от колес машины Алека - он долго вчера не мог решиться, куда поставить свой внедорожник. У входа - на случай, если придется быстро уезжать, или под навесом, где было удобнее. С утра Алек трижды благодарил богов, что решил загнать колымагу под навес - иначе пришедшие наверняка раскурочили бы машину, лишив их последнего шанса на спасение.

Григ, сам себя обозначивший как умелый охотник, с утра пытался посчитать следы пришедших, но сбился. Потому что они пришли босые. Потому что их ноги были примерно одинаковыми - вытянутые ступни, то тяжело ступающие по осенней грязи, то легкие отпечатки передней части стопы, когда пришедшие сорвались в атаку.

После долгого и нервного обсуждения, было решено, что их было десять. Или двенадцать. Лара в обсуждении не участвовала - какая разница, сколько их было.

Разница была в том, когда они вернутся.

Лара осторожно шла по тропе, опасаясь наступать на следы, будто бы они были заразными. Она отошла далеко и встала у ворот, с тоской проводив взглядом тянущиеся за холмы следы Алековской машины.

Вернись, пожалуйста. Вернись. И, желательно, поскорее.

За холмами корабельными мачтами вставал древний дикий лес, уходящий за горизонт, к бледным, далеким горам перевала. Лара вспомнила, как долго и мучительно они прорывались через чащу - две с лишним недели, останавливаясь буквально каждые два часа, чтобы расчистить заваленную буреломом старую дорогу, навалить сухостоя, чтобы внедорожник не утоп в болоте, или общими усилиями выталкивая тяжелую машину из липкой грязи. Две недели под вековыми сводами леса, в котором даже в полдень было темно, две недели озноба от сна в вечно промокшем спальнике, две недели разговоров у ночного костра под купленную в приграничной деревне самогонку и полувековые консервы из довоенных запасов.

Лара думала, что безумно устала от всего этого. А сейчас она бы все на свете отдала за то, чтобы вновь оказаться на заднем сиденье, зажатой между Данией и Вишером, заваленной пропахшими костром вещами, слушая нудное ворчания Алека…

- Знаешь, мы так обрадовались, когда тебя увидели, - прошептала она дому, ощущая на себе равнодушный взгляд его темных окон. - Я подумала, что будет круто вскипятить воды и отогреться в горячей ванной. Григ собирался пострелять уток и обещал нам горячий обед. Алек говорил что поспит на каждой кровати в этом долбанном доме… Прости, прости! Короче - мы были счастливы, вот. Вишер, наш любитель ужастиков, говорил что в тебе наверняка куча привидений, но я сразу поняла, что ты… что ты будешь к нам добр.

Лара не выспалась. Лара чудовищно устала и вымоталась. И поэтому все, что произошло этой ночью, казалось нереальным.

- Я увидела их первой, - продолжала Лара, усевшись на ствол поваленной ивы. - И сначала ничего не поняла. Я была на втором этаже, в комнате с эркером… И мне показалось, что от леса вдали отделилась какая-то его часть. Темное пятно, двигающееся рывками. Слишком большое для зверья, слишком быстрое для человека. Хорошо, что вечером выпал снег - иначе мы бы их не заметили… Я догадалась, что Алек предпочел бы уехать сразу - но он перебирал какую-то штуку в моторе, и мы бы не успели загрузиться… Тогда Григ предложил забаррикадировать окна и двери, а если пришедшие будут настаивать - то немного пострелять в воздух. Напугать. Мол, это точно не местные власти - те не пошли бы пешком в ночи, в темноте. А когда они подошли, то мы увидели, что у них нет оружия. Хах, представь, мы обрадовались! У нас то его было завались…

Ржавый флюгер в виде змея сменил положение под отчаянный скрип петель - и Ларе почудилось, что дом выразил ей сожаление.

- Они сразу поняли, где мы прячемся. Они начали ломиться в окна столовой, и наши парни открыли огонь. Осторожно, поверх голов, а Вишер еще кричал что “Заходите только если вы пришли с миром! Мы вооружены, и никого не хотим ранить, ”. Он был добрым, наш Вишер… И он позже всех понял, что они не слышали. Не хотели слышать. Было громко - все эти крики, стрельба, я забилась в угол. Алек велел, сказал что меня точно первой пристрелят, если сунусь… Потом они начали прорываться, и я увидела… Я не знаю, что я увидела. У них огромные клыки, вся пасть в клыках, бледная кожа, и длинные когти. И сила нечеловеческая. Григ выстрелил из ружья одному прямо в лицо, а он продолжал ломать ставни!

Лара закрыла глаза, пытаясь изгнать из памяти воспоминания о раскуроченной кровавой морде, которая продолжала вдавливаться в узкое пространство, издавая жадный вой, протягивая пальцы…

- Когда один из них ввалился в столовую, Алек швырнул меня к выходу, и так я поняла, что нам нужно искать другое убежище. Понимаешь, меня как будто по голове ударило, я ни черта не соображала… Как будто со стороны на себя смотрела, а тело мое - и не мое вовсе. Я выбежала в прихожую, пока наши отстреливались, и вижу, что пришедшие ломятся и туда. Я вспомнила, что дальше, в гостиной - огромные окна, и тут же услышала звук битого стекла. Я закричала и дала деру по лестнице, наши за мной, как будто я знаю куда идти, ха-ха… И мы забежали в кабинет, задвинули дверь огромным столом. Дании уже не было, но я не стала спрашивать, мне было страшно даже смотреть на Алека…

Лара познакомилась с Алеком уже в машине, везущей их по тайной дороге к границе. Это был высокий мужчина с острыми чертами лица, с вечно недовольным взглядом. Лара чувствовала в нем угрозу, и нейтрализовать ее не получалось - ни добром, ни нежностью, ни доказательством своей полезности. Но первое же испытание их сблизило, а там, в разрушающемся доме, при нападении - он почему-то спасал именно ее.

- Они рвались в дверь, - продолжала Лара, прикрыв воспаленные глаза. - Они разносили дубовую дверь в щепки, а парни волей-неволей добивали ее выстрелами по тварям. За это тоже прости нас… Я металась по комнате, пытаясь найти хоть что-то для защиты, что-то тяжелое - я ведь стрелять почти не умею, а учиться не время. И тут меня как дернуло… Я схватилась за лепнину у камина, потянула на себя. И увидела, как поехала вбок стенная панель! Клянусь, я такое только в фильмах видела! Настоящий тайный ход. Это ты мне помог, верно?

Дом молчал. Высоко в небе кричали птицы, и с каждым мгновением их крики казались Ларе все больше похожими на вопли тех, что пришли ночью.

- Мы забежали туда - и увидели лестницу вниз. Наверняка она вела в другую комнату, и нужно было закрыть дверь. Я шарила по стенам, пытаясь найти рычаг, но его не было! Ход закрывался только снаружи. Я не успела никому ничего сказать, а Виш… Виш все понял. Он толкнул Грига и Алека внутрь, а сам нажал на лепнину. Знаешь, дверь закрывалась очень долго. Вишер мог успеть запрыгнуть к нам, но он отстреливался от тварей…

Лара почувствовала кипящие слезы на своих щеках и не сразу поняла, что они принадлежат ей.

- Мы нашли его утром, когда шум стих. У него не было обеих ног, но он продолжал держать в руках автомат. Мы положили его рядом с Данией, у розовых кустов.

Справа от внутреннего двора разрастались пышные розовые кусты. Сам дом был заброшенным - грязно-серая кирпичная кладка, выгоревшие деревянные элементы, осыпающаяся черепица… Но растительность без человека справлялась намного лучше, чем покинутый дом. Декоративные кустарники разошлись когтистой чащей, все вокруг было усеяно листьями и поблекшими лепестками роз, а в глубине его лежало два тела, прикрытых брезентом. Не было сил даже похоронить их толком.

А сейчас черные ветви украсились острыми бутонами кроваво-красных роз.

Кажется, Лара задремала на некоторое время. Когда она очнулась, все тело ныло от неудобной позы, а замерзший кончик носа онемел. Она подскочила, как ужаленная, и выглянула за ворота.

Пусто. Все те же поля, все тот же лес, все то же небо.

Лара озябшей рукой достала часы. Час дня. Всего лишь… Алек говорил, что к часу они смогут лишь добраться до места. А путь обратно?

Вдруг Лару оглушило ощущением чужого присутствия. Чувство было таким сильным и внезапным, что она вскрикнула, повернувшись к дому. Нет, не оттуда. Тогда…

Белый брезент, едва различимый через переплетения розовых ветвей, шевельнулся.

Лара сорвалась с места, не успев подумать о том, что это всего лишь ветер.

Она ворвалась в дом, тщательно заперла входную дверь. Теперь мрачная и пыльная духота старого помещения показались ей даром богов. Но окна… окна еще уязвимы.

Лара проверила столовую и укрепила баррикады на окнах. Она работала быстро, ломая ногти и срывая кожу на пальцах, но даже не обращала на боль внимания. Все ее силы сосредоточились на том, чтобы не смотреть в сторону зарослей роз.

А вот и гостиная. Лара спешно закрывала окна креслами с пыльной обивкой, забивала их кусками дерева, и ей казалось, что с каждым ударом молотка белое пятно брезента вдали дергается.

- Знаешь, я сама захотела остаться, - прошептала она, прислонясь к забитому окну. - Алек сказал, что там может быть опасно… и что они либо вернутся до ночи, либо мне нужно будет пересидеть в потайном ходе до утра и уходить в сторону той деревни. Подальше от леса…

Что-то в глубине дома скрипнуло - как показалось Ларе, вопросительно.

- Григ же у нас охотник… Ну как, охотник-любитель, разумеется. С тех пор, как у него появилась жена и родились дети, он перестал надолго уходить в леса. А когда мы ехали… он вроде как все знал. Говорил, где не стоит останавливаться - якобы тут звериная тропа, и мало ли кто на нас наткнется. Приносил нам дичь на ужин - боги, я не ела ничего вкуснее. А однажды мы застряли там дня на два. Ливень шел всю ночь, дороги раскисли, и мы могли застрять капитально. Алек загнал своего монстра на возвышенность и отказался ехать до тех пор, пока не просохнет. Я его понимаю - лишись мы машины, можно было бы ложиться и помирать… Мы обустроили лагерь, а на второй день Григ пошел на охоту - мол, пока есть возможность, лучше запастись провиантом, благо места дикие, зверь непуганый. И ушел.

Лара замолчала, прислушиваясь к звукам. В глубине дома было тихо, но снаружи - она слышала - выл ветер, скрипел флюгер. И едва различимый звук чего-то тяжелого, ползущего…

- Его не было часов пять, - громко произнесла она сорвавшимся голосом. - Мы успели отоспаться, переругаться по поводу костра, послать Даню куда подальше… А когда он вернулся, то велел быстро собираться и уезжать. Григ рассказал… что нашел в лесу деревню, где все спят. Что они не откликаются. Что они все мертвы. Алек даже спорить не стал - нам, беглецам без прав, по эту сторону границы, с недозволенным вооружением… Нам нельзя даже на сотню километров подходить к таким местам. Мы уехали так быстро, как смогли. А этим утром Григ сказал, что узнал пришедших. Что они все были с той деревни.

Лара не знала молитв. Она вообще ни во что не верила, а теперь - даже в себя. Иначе как можно объяснить, что она слышит того, чего не может быть. Шорох тяжелого тела по холодной земле становился все громче.

- Они решили, что это похоже на наши легенды, - прошептала Лара, судорожно прокручивая барабан револьвера. - Что эти твари нападают ночью, а днем - отсыпаются. И днем можно найти их жилище и убить - осиновым колом или серебром. И они решили съездить и убить их всех, пока они спят. Ты думаешь, это звучит глупо? Но мы же беглецы, мы не можем обратиться куда-нибудь и попросить помощи. Нам нужно справиться самим. И они поехали вдвоем, как в чертовом фильме ужасов, уничтожать нечисть! Знаешь, это так глупо, когда произносишь вслух. Но те твари же и правда… и правда не были людьми. Они сильные, они кровожадные, они ушли перед первыми лучами рассвета. Сгинули, оставив лишь следы и трупы. Дарию разорвали почти пополам. А Вишера…

- Вишера бросили вы, ублюдки, - послышался шепот.

Лара отскочила от окна и развернулась. Дуло револьвера истерически рыскало по заложенному окну, но Лара уже видела…

Небольшой проем между досками был на просвете. Лара видела часть брезента, видела бледную кожу в синих прожилках, и видела один глаз. Широко распяленный, бледно-желтый, будто залитый скисшим молоком, с центре которого узкая прорезь - как кошачий зрачок. И темные, слегка курчавые волосы, свисающие мокрыми сосульками.

- Ты не Вишер, - твердо сказала Лара, ощущая, как вся покрывается холодным потом.

- А кто же, Ларочка? - прохрипел голос снаружи, хотя то, что видела Лара не сдвинулось. - Я твой друг Вишер Ланой, разве я не похож? Разве я не достаточно належался на холодной земле? Алек, твой любовник, быстро прикопал меня землей. А я ведь крепче его, Ларочка. Меня ранили, меня убили, но я все равно вернулся к тебе…

- Виш, ради всех богов - уходи. Я прострелю тебе голову, если ты приблизишься.

- За что, Лара? Я же спас всех вас. Я ранен… Очень сильно ранен. А вы меня бросили. Лар, здесь так холодно. И мои ноги… Я не знаю, что делать. Мне не больно, совсем не больно, но это не правильно. Я, наверное, не смогу ходить. Но согреться… я хочу лишь согреться. Мне так много нужно тебе сказать.

От его размеренной речи у Лары кружилась голова. Или это от недосыпа? Или от нереальности происходящего? Мертвый друг говорил с ней через хлипкую преграду, а она, готовая пару часов назад отдать все, лишь бы он выжил - теперь отказывает ему в такой простой просьбе.

Впустить его в дом. Обогреть. Утешить…

- А я ведь тебя люблю, Лара, - прошептал голос, от которого у нее задрожали колени. - Хочу тебя, Лара. Мне плевать, сколько тебе лет. Мне все равно, сколько ты весишь, и что у тебя болит. Я не Алек - я не буду тем ублюдком, который тебя бросил.

А вот последнее было лишним. Лару будто окатило ледяной водой, и она четко поняла, что это не Вишер. Настоящий Вишер никогда бы так не сказал. Никогда.

Ее руки обрели твердость. Одним резким движением она взвела курок и выстрелила.

Выстрел в большом помещении оглушил ее, руку дернуло с невыразимой силой. Лару откинуло назад и она с благодарностью обрушилась на рассохшийся паркет старого дома.

Лицо в проеме баррикады исчезло, окрасив выгоревшее дерево кровавыми цветами.

Густая, черная, нечеловеческая кровь.

- Знаешь, а я верю, что он вернется, - мертвым голосом произнесла Лара, обращаясь к высоким сводам потолка. - Алек обязательно вернется. Мы с тобой его дождемся?