Долг Сна
Глава 1
Эндрю Гивлер
Долг Сна
Цикл «Взыскание долгов»
Книга 5
1. Душевное мошенничество
1.5 Расплата Крысолова (повесть)
2. Аудит одуванчиков
3. Звездный Саммит
4.Налог на Смерть
5. Долг Сна
Я уже некоторое время занимаюсь «мутными делишками». Знаю, что это не конкретная сфера деятельности, но, пожалуй, единственный способ, который приходит мне в голову, чтобы описать свою жизнь. С тех пор, как демон похитил мою душу, моя жизнь превратилась в череду кошмаров. Врагов у меня теперь в избытке и, к огромному несчастью, до неприличия легкодоступный адрес.
Оказывается, сверхъестественный мир — полный отстой. Искренне не рекомендую вникать в его тонкости. На каждое сомнительное чудо здесь приходится дюжина жутких тварей, которые шуршат по ночам в темноте в постоянном поиске пожрать. У меня накопился целый список тех, чьего стука в парадную дверь я бы никогда не хотел услышать. Вампиры, гули, демоны — любому из них не позволено даже ноги вытереть о мой коврик.
Но на самой вершине этого списка стоит Налоговая служба Соединенных Штатов Америки.
К моему сожалению, я никогда не получаю того, чего хочу, и легких путей мне по жизни не завезли. Поэтому я удивился гораздо меньше, чем следовало бы, когда на стук в дверь обнаружил на пороге двух подлинных федералов при полном параде — в костюмах и галстуках.
Когда стоишь лицом к лицу с кем-то нечеловеческой природы, всегда есть приметы, позволяющие понять, что за существо перед тобой. У нефилимов уши более или менее заостренные — смотря сколько демонической крови пульсирует в их венах. У демонов глаза черные, у ангелов — белые. У римских богов радужка почему-то фиолетовая. Не знаю, кто именно устанавливал правила цветового дресс-кода, когда участников распределяли по командам, но расклад вышел именно такой.
Точно так же федералов без труда вычислит любой, кто обращает внимание на детали. Галстуки у них всегда слишком широкие, а костюмы — чересчур мешковатые. На бедре или подмышкой обязательно угадывается характерный бугор, недвусмысленно намекающий на то, где спрятан служебный пистолет. Изредка можно увидеть бунтаря, который носит его сзади на ремне. Это самые хитрые. С ними нужно держать ухо востро.
Но главная улика — это, конечно, солнцезащитные очки. Федералы просто до дрожи обожают свои «авиаторы». Нет, ну а кто их не любит? Это отличный модный аксессуар, но камон, ребята, разнообразие — это же изюминка жизни.
«Офицеры», — бодро произнес я прежде, чем кто-либо из них успел представиться. «Чем могу помочь?» Несмотря на мой жизнерадостный тон, внутри все сжалось от дурного предчувствия, пока я их разглядывал. Мое последнее столкновение с федералами закончилось не очень хорошо. Благодаря чрезмерному рвению агентов ФБР, следующие полгода я провел преимущественно на подпольной базе сумасшедшего ученого, поскольку меня вроде как объявили в розыск за терроризм.
Так, чисто для протокола: никаких терактов я не совершал. Вообще-то я как раз предотвратил один прямо в процессе, приложив руку к ликвидации гигантского дракона, вознамерившегося спалить добрую половину центра Лос-Анджелеса. Но федералы обожают грести всех под одну гребенку, а когда они чего-то не понимают, то далеко не всегда утруждают себя предварительными расспросами.
Кроме того, они не так хорошо осведомлены о мире за пределами мира смертных, как им кажется. Агент Рихтер, который вел мое дело, знал ровно столько, чтобы представлять опасность для самого себя — ну и периодически для меня.
«Мистер Карвер, это агент Питерс», — произнесла стоящая на пороге азиатка, кивнув на своего рыжего напарника, который так и не соизволил снять «авиаторы». Она, по крайней мере, была достаточно вежлива, чтобы снять свои. «Я агент Вонг. Нам нужно поговорить с вами. Можно войти?»
«Могу я посмотреть ваши удостоверения?» — спросил я, пытаясь подавить наводящую панику инвентаризацию нелегальных вещей, которые могли валяться по всему дому. Я точно помнил, что на обеденном столе лежит полностью разобранная на части автоматическая штурмовая винтовка. Алекс божился, что закончит ее чистку сегодня, но в его понимании «сегодня» — это где-то в 23:45. В гостиной было как минимум полдюжины ножей и, кажется, граната? Хоть убей не помню, унес я ее к себе в комнату или нет.
Наверное, лучше не впускать их.
Агент Вонг сунула руку в карман пиджака и резко раскрыла удостоверение, демонстрируя яркий блестящий значок. Мой страх мгновенно сменился шоком, стоило мне прочесть надпись.
«Налоговая служба? Какое отношение вы имеете к…» Я резко закрыл рот, когда мой мозг в панике осознал вопрос, который чуть не сорвался с языка. В сознании замигали предупреждающие сигналы тревоги, но было уже слишком поздно.
На личном опыте я знал, что далеко не все правоохранители в курсе существования монстров и прочих ужасов за пределами нашей смертной жизни. И пусть агент Рихтер был тем еще пижоном, он хотя бы в чем-то разбирался. Большинство других ведомств не продвинулись даже до этой стадии.
«Мы знакомы с вашим досье», — холодно ответил агент Питерс, так и не снимая очков. «Это не имеет отношения к расследованию «Инферно в Даунтауне».
«Инферно». Что ж, более точного слова для того, что драконий огонь сотворил с несколькими городскими кварталами, и не подберешь. Я натянул дежурную улыбку, изо всех сил стараясь не разглядывать собственное отражение в его очках. Ужасно отвлекает! Я, конечно, не супермодель, но в последнее время немного подкачался, так что не мог не оценить результаты.
«Мистер Карвер, мы здесь, чтобы вручить вам уведомление о залоге имущества». Мои глаза сузились, пока я пытался сообразить, что это вообще значит. Диплом о высшем образовании у меня, конечно, есть, но, во-первых, он гуманитарный, а во-вторых — фальшивый.
«А-а», — протянул я, пытаясь скрыть свое невежество. «Понимаю, залог». Осознав, что сутулюсь, я заставил себя выпрямиться. Так, на всякий случай.
«Залог — это юридическое право на ваши активы в качестве гарантии погашения ваших задолженностей перед правительством США», — объяснила агент Вонг, каким-то образом раскусив мою попытку
«У меня есть долг перед правительством США?» — мой голос поднялся на октаву или две. «Какой долг?»
«Ваши налоги, мистер Картер», — абсолютно не помог продвинуться в сути вопроса агент Питерс. Он мне тоже не понравился, но в основном потому, что показался грубым, а вовсе не из-за избытка интеллекта.
«Согласно нашим данным, вы являетесь единственным владельцем ООО, зарегистрированного здесь, в Лос-Анджелесе, штат Калифорния, которое работает уже второй год, но за этот период не подавало никаких налоговых деклараций ни на уровне штата, ни на федеральном». Вонг распахнула свой портфель, видимо, смирившись с тем, что я не собирался приглашать ее и ее напарника войти.
Она выудила оттуда картонную папку и протянула мне, полностью проигнорировав мое ошарашенное лицо. Я принял ее на автомате и открыл, принявшись листать дюжину страниц правительственного финансового бреда, который даже не выглядел написанным по-английски.
Единственное, что бросилось мне в глаза, была строчка, гласившая:
МЕЖДУНАРОДНОЕ ИНВЕСТИЦИОННОЕ АГЕНТСТВО МЭТЬЮ КАРВЕРА, ООО.
«Ну, это, безусловно, мое имя в названии компании», — признал я. «Разрешено ли им так поступать?»
«Кому и что разрешено?» — спросил Питерс.
«Называть компанию в честь меня».
«Вы хотите сказать, что ничего не знаете об этой компании, названной в вашу честь и зарегистрированной на ваше имя?» Вонг достала из кейса ручку, словно приготовившись делать пометки. «Я просто хочу убедиться, что все правильно поняла, для протокола».
«Э-э, нет». Я снова пробежался глазами по странице в поисках хоть какого-то смысла. Судя по индексу, указанный там адрес находился не так уж далеко. «Ничего такого я не говорю». Я многозначительно выгнул бровь, проверяя их реакцию. Оба агента Налоговой уставились на меня с каменными лицами.
«Так как это работает? Я арестован?»
«Нет, мистер Карвер. Постановление о залоге направлено на удержание средств из вашего дохода до тех пор, пока вы не погасите задолженность и не закроете все хвосты по налогам». В голосе Вонг послышались нотки многовекового страдания.
«Ладно, отлично. И какая итоговая сумма? Вы, ребята, кредитки принимаете?»
«Последняя страница», — отозвался Питерс. Немногословный малый, этот рыжий.
«Ах». Я вежливо ему улыбнулся и перелистнул папку в самый конец. По сути, постоянной работы у меня не было. Последний раз я видел деньги на свой день рождения, когда финансовый директор Ада вручил мне спортивную сумку с пятью миллионами долларов. Я сильно сомневался, что Заган отчитался об этой транзакции перед Налоговой службой США. Разве не в этом весь смысл оплаты наличными?
Мои мысли внезапно сошли с рельсов, когда я прочитал сумму, которую, по утверждению правительства, должен был заплатить.
«Семь миллионов четыреста тридцать девять тысяч восемьсот двенадцать... чего, простите?» Мой взгляд метнулся от страницы к двум федералам. Я уставился на них в абсолютном, неприкрытом шоке. «Долларов?!?»
«Эта цифра рассчитана на основе задекларированных доходов вашей компании, а также краткосрочного и долгосрочного прироста капитала». Вонг осеклась, когда я поднял руку, беззвучно моля ее заткнуться. Мой мозг просто не вынес бы еще хоть одного математического термина.
«Здесь какая-то ошибка», — заявил я ей, с хлопком закрывая папку и качая головой. «Скорее всего, на свете живут два невероятно привлекательных мужчины по имени Мэтью Карвер. Такое сплошь и рядом случается. Но у меня нет, и никогда не было семи миллионов долларов».
«Ваш номер социального страхования совпадает».
«Тогда кто-то украл мою личность!» Я почувствовал, как к шее приливает кровь, пока изо всех сил пытался подавить подступающую панику. Меня взломали, обманули — на этот раз на деньги, а не просто на душу. Довольно ленивый и предсказуемый сюжетный поворот, честно говоря. Неужели сценаристы моей жизни не могли придумать для меня какие-нибудь новые, оригинальные катастрофы? Но кто мог это сделать? Был ли это последний ход мертвого Лазаря? Какая-то козырная карта, план Судного дня, запущенный в отместку за его убийство?
«Если вы сможете провести аудит своих финансов и доказать, что сумма неверна, арест имущества будет соответствующим образом скорректирован», — пообещала Вонг с профессионально невозмутимым, словно высеченным из камня лицом. «Я бы настоятельно рекомендовала вам ознакомиться с делом. Оно составлено весьма подробно».
«А что будет, если я не закрою этот долг?»
«Вы сядете в тюрьму. Я настоятельно рекомендую вам произвести выплаты». Лицо Вонг не выражало абсолютно ничего. Классический федерал.
«Мне нужно позвонить кое-кому», — пробормотал я, запоздало понимая, что рот мне вообще лучше закрыть. На личном опыте проверено: правоохранительные органы далеко не всегда друзья. Меньше всего сейчас хотелось ляпнуть какую-нибудь глупость, которая дала бы им рычаг давления на меня. «Я могу идти?»
«Это ваш дом», — с явным отвращением напомнил Питерс.
«И то правда!» — огрызнулся я, умирая от стыда за собственную панику. «Хорошего дня, агенты. Мои люди с вами свяжутся и все такое». Я развернулся обратно в дом и с грохотом захлопнул дверь, провернув врезной замок прямо перед их носами.
«Как думаешь, под чем он?» — донесся до меня глухой голос Питерса, когда они уже разворачивались, чтобы уйти. «Выглядит так, будто неделю не спал». Я стиснул зубы, чтобы не выпалить какую-нибудь остроту уходящим агентам. Он даже не представлял, насколько прав.
«Ты что-то заказывал?» — крикнул из гостиной мой лучший друг Алекс, пока я мерил шагами прихожую. «Мне показалось, что я слышал разговоры у входа».
Я зашел в гостиную и застал приятеля в его излюбленном положении — развалившись на гигантском белом угловом диване, он предавался своему главному хобби: залипал в мультики.
Высокий, поджарый блондин с идеально и очень художественно растрепанными волосами — так, чтобы они едва прикрывали заостренные кончики ушей, выдававшие в нем низшего нефилима.
«Это была Международная налоговая служба».
«Кто?»
«Ну, МНС. Которая Налоговое управление».
«Думаю, ты имеешь в виду Налоговую службу».
«Я имею в виду Службу по сбору денег с идиотов». Я рухнул в одно из таких же мягких белых кресел и закрыл лицо руками. «Пристрели меня».
«Чего они
«Представь себе, судя по всему, у меня есть компания? Ты знал, что у меня есть компания?»
«У тебя? С чего бы это тебе вообще разрешили открыть компанию?»
«Ну, судя по всему, я в этом действительно хорош, потому что она задолжала более семи миллионов долларов налогов». Мое лицо все еще было спрятано в ладонях, поэтому я знатно удивился, когда звук телевизора резко оборвался. Это означало, что Алекс воспринял новость всерьез — что, честно говоря, было плохим знаком. Я убрал руки от лица ровно на столько, чтобы швырнуть в своего ошарашенного друга картонную папку, которую мне вручила Вонг.
«Клянусь Темной Бездной, ты не шутишь», — выдохнул Алекс, листая страницы. «И кто только придумал это название? Какая-то мелодраматичная зашкаливающая мания величия — даже для тебя».
«Да я слово «агентство» без ошибок написать не смогу!» — пожаловался я, издав страдальческий стон.
«Что ты собираешься делать? У тебя вообще есть такие деньги?»
«Нет! У меня нет семи миллионов долларов. Это больше, чем я заработал за прошлый год, что вообще не имеет смысла. Я как-то не особо силен в этой их математике, но мне кажется, они напрочь обсчитались».
«Здесь указан адрес», — заметил Алекс, уже мысленно примеряя шляпу расследователя-журналиста.
«Видел. Вроде не так уж далеко».
«Ну…»
«Дай мне хоть ботинки обуть», — вздохнул я, с трудом выковыривая свое тело из кресла. «Надо все-таки пойти и посмотреть, что это за штука принесла мне столько денег».
Глава 2
Моя компания, судя по всему, базировалась в многоэтажном офисном здании на окраине Нортриджа. Это было непримечательное стеклянное здание этажей в пятнадцать, сплошь облицованное стеклом. По всему Лос-Анджелесу раскиданы миллионы точно таких же.
Первое правило любой операции — осмотреться, поэтому мы для начала пошатались по общественным зонам в поисках хоть каких-то подсказок, во что мы вообще вляпываемся, но смотреть там было абсолютно не на что. За обшарпанной стойкой охраны в унылом холле никто не сидел, и, сколько бы мы ни караулили, никто в здание не заходил и оттуда не выходил. На стоянке стояли машины, но те, кто приехал на них на работу, явно не спешили показываться наружу.
Чем дольше мы наблюдали, тем сильнее во мне росло чувство тревоги. Что-то во всем этом было не так. Ну, то есть, вообще все было не так. Я не думал, что создал эту компанию. Ладно, скажем так: я был на 99 процентов уверен, что не мог сделать этого случайно. А значит, кто-то провернул все за моей спиной, возможно, специально чтобы натравить на меня Налоговую.
Список моих врагов, которые были достаточно умны и богаты для подобного финта, к несчастью, впечатлял своей длиной. Заган, Самаэль и Лазарь были в его верхней части, но это ни в коем случае не исчерпывающий перечень. Чем дольше мы ждали, тем больше я убеждался, что это ловушка.
«В окно мы отсюда никак не заглянем», — проворчал Алекс, когда скука окончательно победила наши остатки здравого смысла. Судя по адресу, который мне выдало государство, моя именная компания занимала офис 1301. И это была еще одна причина для моего скепсиса — в американских зданиях тринадцатого этажа обычно не бывает. Считается, что это к несчастью.
Но, как и следовало ожидать, в справочнике в вестибюле было указано, что компания ООО MИАМК находится именно в этом офисе. В лифте даже обнаружилась кнопка тринадцатого этажа. Стоило дверям кабины закрыться, как мы с Алексом обменялись нервными взглядами.
Рука сама собой нырнула под куртку, нащупав и расстегнув хлястик на кобуре, которая плотно прижималась к моим ребрам. В этот момент я почувствовал себя немного глупо: в моем арсенале водились вещи куда опаснее пистолетов. Я мысленно заглянул в те потаенные уголки своего сознания, где дожидались своего часа две конфликтующие силы. Теплый, веселый огненный шарик, дух феи Уиллоу, с энтузиазмом откликнулся на мой запрос, явно горя желанием пуститься в дело.
За ним скрывалась холодная, абсолютная мощь самой Смерти. Мой доступ к этой темной силе сильно подрезали с тех пор, как я перестал быть наследником Мрачного Жнеца, но ее все еще хватало, чтобы сделать меня чертовски опасным для любого Бессмертного, который рискнет перейти мне дорогу.
В свободной руке я сжимал картонную папку со своими долгами — так, на всякий случай, если там обнаружится кто-то адекватный для разговора, а не толпа головорезов, готовых пустить меня в расход. Что бы ни поджидало нас на тринадцатом этаже, мой арсенал был полностью укомплектован под любой сценарий развития событий.
Напротив меня Алекс синхронно повторил мое движение, его обычно веселое лицо приняло мрачное выражение. Я пожал плечами и расправил спину под мерный писк пролетающих этажей.
Дзинь — 9-й.
Дзинь — 10-й.
Подобные сцены за секунду до драки всегда заставляли меня тосковать по Ориону, нашему наставнику. И это не единственные моменты, когда я скучаю. Прежде всего, Нефилим, ранее известный как Охотник, был моим другом. Он рисковал ради меня жизнью, и я по гроб жизни перед ним в долгу. Но кроме того, он был одним из самых опасных существ, когда-либо ходивших по этой земле. Я лично знаком с Мрачным Жнецом, и даже тот фанатеет от Охотника.
Дзинь 11.
Все, что знаю о насилии, я узнал от него. Сунуться в опасную заваруху без него казалось неправильным. А еще глупым — примерно как оставить лучшие патроны дома на тумбочке. Тряхнув головой, чтобы вынырнуть из этого мрачного омута воспоминаний, я переглянулся с другом. Тот понял мои мысли без лишних слов.
«Я тоже скучаю по нему». Алекс хмыкнул. «Представляешь, что бы он сказал, узнай, что мы поднимаемся на лифте прямо в возможную засаду?»
«А что не так с лестницей?» Я постарался сделать свой голос как можно более глубоким, чтобы имитировать басовый тембр старшего Нефилима.
«Тебе стоило спуститься с крыши на веревке». Алекс повторил мою попытку, тепло улыбнувшись.
«Теперь, когда ты об этом упомянул, именно так и стоило сделать».
Дзинь 12.
«Сейчас уже поздно».
Дзинь 13.
Мы шагнули из лифта одновременно, держа ладони в считаных дюймах от пистолетных рукоятей. Вообще говоря, бегать по миру смертных с обнаженным оружием — плохая идея. Все-таки это Калифорния, а не Техас, тут есть законы.
Но мне хотелось, чтобы между моментом, когда я увижу врага, и моментом, когда достану ствол, прошло как можно меньше времени. Отработанный до автоматизма рефлекс: я рванул влево, Алекс взял вправо, и мы замерли в пустом коридоре, оценивая обстановку.
Мелькнувшая в тенях вспышка движения заставила меня вздрогнуть, и рука сама рванула к пистолету. На долю секунды из темноты на меня прыгнула тварь с острыми когтями и горящими ярко-красными глазами. Но не успел я выхватить оружие, как моргнул — и существо испарилось. Там был абсолютно пустой угол.
Я глубоко вдохнул, задержал дыхание на мгновение, а затем выдохнул длинным, дрожащим вздохом. «Возьми себя в руки, Карвер», — прошипел я себе. Галлюцинации донимали меня не впервые, но сейчас был явно неподходящий момент, чтобы воображать охотящихся на меня монстров. Вокруг и так бродило достаточно реальных чудовищ, чтобы я еще плодил новые экземпляры.
Как и во всем остальном здании, на этаже царила мертвая тишина. По сторонам виднелось несколько кабинетов с закрытыми дверями, но я их проигнорировал. В самом конце коридора находилась дверь с номером 1301 — наша цель. Аккуратная пластиковая табличка на стене гласила: ООО MИАМК.
Чтобы уж точно ни у кого не осталось сомнений, прямо на двери, словно логотип, был нарисован большой карикатурный портрет моего лица. Мы с Алексом одновременно остановились, синхронно наклонив головы, чтобы в ошеломленной тишине пристально его разглядеть.
«Не думаю, что у меня такой здоровый нос».
«Ну, уши-то они передали в точности».
«По-моему, ты путаешь меня с Дамбо».
«Да ладно тебе, у тебя просто большие уши. Нос тоже крупный, но все-таки не слоновий хобот».
«Все, хорош», — прорычал я, шагая вперед. Я взялся за ручку двери той же рукой, в которой сжимал картонную папку федералов. Теперь я был по-настоящему зол. До этого момента все казалось каким-то сюрреализмом, изощренной математической ошибкой. Но сейчас это стало личным. Одно дело — подставить меня так, чтобы я задолжал государству семь миллионов. И совсем другое — откровенно надо мной поиздеваться в процессе.
Шутки испарились в мгновение ока. Алекс пристроился у меня за спиной, сжав рукоять пистолета, готовый в любую секунду выхватить оружие и ворваться следом.
«На счет три?» — спросил он.
«Три». Я рванул ручку и распахнул дверь, ворвавшись в офис с яростью урагана.
«Ой!» Девушка, сидящая за столом администратора, подняла глаза от экрана компьютера, наблюдая за нашим входом с легким любопытством. Я отвел от нее взгляд, оглядывая остальную часть комнаты в поисках скрытых угроз.
Небольшая зона ожидания мало чем отличалась от остального здания. Ковролин здесь был получше — возможно, его недавно меняли. Стены были выкрашены в ярко-белый цвет, а на одной из них висела гигантская черно-белая картина с одуванчиком. Диваны были украшены золотистой отделкой. Все это выглядело одновременно невероятно роскошно и до боли знакомо.
Я не почувствовал никакой непосредственной опасности. Вглубь офиса вел коридор, за которым могло скрываться множество ужасов, но комната, в которой мы находились, была пуста и тиха. Убедившись, что на данный момент мы в безопасности, я повернулся к девушке, которая уже поднялась со своего места.
«Сэр! Мне так жаль. Я не знала, что вы сегодня придете». Это была симпатичная брюнетка студенческого возраста, одетая в черную юбку-карандаш и белую блузку. На ее лице отразилось беспокойство. «Вы хорошо себя чувствуете?»
«Вы знаете, кто я?» Я проигнорировал ее вопрос. Все равно я не смог бы описать свое самочувствие, не показавшись при этом сумасшедшим.
«Ну, конечно». Она указала на рисунок на двери за нашей спиной, как будто это все объясняло. Я услышал, как Алекс едва сдерживает смех.
«Если вы подождете минутку, я сообщу главному операционному директору, что вы здесь». Я прищурился, пытаясь понять, что происходит. Это была, наверное, самая изощренная ловушка, в которую я когда-либо попадал. Хотя, на самом деле, это даже не походило на ловушку. Это выглядело как офис вполне легальной компании. Хотя, возможно, даже зловещим компаниям, одержимым идеей разрушить мою жизнь, тоже нужны секретарши.
«Да», — выдавил я после слишком долгой паузы. «Пожалуйста, сообщите».
«Один момент». Она подняла трубку телефона на столе, нажала кнопку и прижала ее к уху, дожидаясь, пока на том конце ответят.
«Сэр, президент здесь, он вас ждет». Мы с Алексом обменялись удивленными взглядами.
«Президент», — прошептал он, как будто никогда раньше не слышал этого слова. Я подавил желание закатить глаза.
«Он сейчас выйдет», — объявила она, положив трубку. «А пока могу я вам что-нибудь предложить? Кофе? Воду? Чай?»
«Я буду воду», — без колебаний отозвался Алекс. Я наградил его испепеляющим взглядом, но он лишь пожал плечами. Действительно, надо же получить хоть какой-то бонус от моей гигантской машины по производству долгов.
«Мне тоже воду, спасибо», — добавил я. Но всякая мысль о том, чтобы утолить жажду, вылетела из головы, когда открылась дверь в конце коридора, и дюжина кусочков пазла со щелчком встала на свои места. Меня все это время что-то смущало во всей этой истории, и теперь я наконец понял, что именно.
Это были чертовы фейри.
Робин Гудфеллоу, советник Трона Одуванчиков и по совместительству мой личный адвокат, величаво вплыл в комнату с довольной ухмылкой на лице. Его светлые волосы были зализаны назад в стиле Нормана Бейтса, а обычно золотые глаза сменили цвет на вполне человеческий голубой. Но заостренные уши и озорную улыбку было не скрыть никакими чарами.
«Да ты, должно быть, шутишь», — фыркнул Алекс. Я промолчал, потому что прекрасно знал: Робин не шутит. О нет, загадка уже была разгадана. Оставалось лишь выяснить масштаб катастрофы и насколько сильным будет ущерб.
«Мэтью! Какая радость!» — пропел Робин, раскрывая объятия, словно отец,
«Как мило с твоей стороны наконец-то заглянуть в офис. Лейла уже заждалась — все думала, когда же ей доведется лично увидеть нашего основателя. Вот он, собственной персоной». Он осекся, будто только сейчас по-настоящему меня разглядел. «Хотя обычно он выглядит не так, будто его покусали собаки. Тебе явно пора вздремнуть».
«Он такой, каким вы его описывали, сэр», — бодро отозвалась Лейла, протягивая нам с Алексом по бутылке охлажденной воды. Я выдавил ей дежурную улыбку, не позволяя себе отвлекаться. Внутри меня разгоралась холодная ярость, пока я буравил фейри взглядом.
«Что ты натворил?»
«О, тебе понравится, обещаю!» — заверил он меня, отчего я разозлился еще сильнее. «Идем, идем». Он махнул рукой, увлекая нас за собой по коридору вглубь офиса. То, что я там обнаружил, заставило меня затормозить так резко, что Алекс врезался мне в спину с недовольным ворчанием.
По всей длине здания тянулся открытый офис с кабинетами. Более двадцати мужчин и женщин в костюмах сидели за своими компьютерами, усердно работая. Пространство буквально гудело от продуктивной энергии серьезной конторы.
«Темная бездна», — выругался Алекс, когда сам это увидел.
«Робин, — процедил я сквозь зубы, — а кто, стесняюсь спросить, платит всем этим... чертовски дорого выглядящим людям?»
«О, ну, ты, конечно».
«Ну конечно».
Робин повел нас через этот рабочий улей, попутно жизнерадостно помахивая сотрудникам. Многие из них удивленно уставились на меня, явно узнав лицо с логотипа. Я почувствовал, как левая рука непроизвольно сжимается в кулак, пока пытался сдержать подступающее раздражение. Будет ли считаться мошенничеством со страховкой, если я использую Уиллоу, чтобы сжечь все это место дотла?
На другой стороне этого царства открытой планировки Робин вывел нас в очередной коридор, мимо целой череды кабинетов руководящего состава с именными табличками на дверях. Я злобно зыркнул на ту, где значилось «РОБИН ГУДФЕЛЛОУ — ОПЕРАЦИОННЫЙ ДИРЕКТОР», пока мы шли мимо.
«На этот раз ты действительно переборщил», — резко бросил я своему адвокату, который посмотрел на меня с легким удивлением. «Мне аж самому тошно от этого вопроса, но ты хоть понимаешь, в какую задницу я из-за тебя попал?»
«Вот мы и пришли», — объявил он, поворачивая ручку следующей двери. «Думаю, тебе нужно переговорить с генеральным директором». У меня было как раз достаточно времени, чтобы заметить, что на табличке было написано «МЭТЬЮ КАРВЕР — ПРЕЗИДЕНТ/ОСНОВАТЕЛЬ», когда мы вошли. Все жалобы тут же застряли в горле, стоило мне краем глаза оценить свой личный кабинет.
Он был просторным. Нет, даже впечатляюще огромным. У дальней стены красовался массивный стол из красного дерева, слишком сильно напомнивший мне стол Кейна. Слева тянулись книжные полки, забитые фолиантами, которые я в жизни не открою, а справа примостились большой кожаный диван и пара кресел.
В общем, кабинет был что надо. Я бы даже не отказался здесь поработать, если бы у меня была, ну знаете, нормальная работа или хоть какие-то полезные профессиональные навыки. Но заткнулся я не из-за интерьера. Все дело было в генеральном директоре, которая уже ждала меня, сжав губы в натянутой улыбке.
Зеленые глаза этой смуглой женщины искрились от озорства, глядя на раздражение на моем лице. Ее рыжие волосы были собраны в тугой, деловой пучок, который гармонировал с остальной частью ее делового наряда. Единственной деталью, выдававшей ее нечеловеческую природу, были заостренные уши — точь-в-точь как у эльфов в голливудском кино.
Ее звали Эш, и она была Леди Осени при Дворе Одуванчиков. И еще она вроде как моя девушка… и по совместительству невеста. Это долгая история. Статус девушки она получила уже после того, как мы обручились. У фейри вообще забавные представления о порядке вещей.
А еще она была дочерью самого Дьявола.
Да-да, я в курсе.
В свое оправдание скажу: я узнал об этом слишком поздно, да и пока что этот факт влиял на мою жизнь гораздо меньше, чем можно было ожидать. От своего вечно отсутствующего папаши она отличалась кардинально.
«Только не ты тоже», — простонал я.
«Привет, дорогой», — отозвалась она, улыбаясь еще шире. «Ты испортил свой сюрприз».
«Это не я его испортил. Это сделало федеральное правительство».
Она нахмурилась и перевела взгляд с меня на Робина. «О чем он говорит?»
«Ой, да кто ж его знает?» — вздохнул Робин с небрежной интонацией. «Вы даже не представляете, как это утомительно — быть его адвокатом. Вечно у него что-то случается. Я уже привык просто пропускать большую часть его слов мимо ушей».
«Вы попробуйте с ним пожить», — предложил Алекс, стоя за моей спиной.
«Вы попробуйте с ним встречаться», —в глазах Эш промелькнули веселые искорки. «Это ведь так называется, верно?»
«Очень смешно», — огрызнулся я, чувствуя, как закипаю. До того, как стать моей невестой, Эш никогда не покидала Земли Фейри — мир, бесконечно далекий от нашего. С тех пор как она перебралась в мир смертных, ей приходится как-то выкручиваться, имея нас троих в качестве проводников по массовой культуре. И, честно говоря, получается с переменным успехом. — «Но весь этот ваш искрометный юмор не поможет мне раздобыть семь миллионов долларов, чтобы я мог спать спокойно».
Лица обоих фейри мгновенно посерьезнели, и они уставились на меня с неподдельным интересом.
«Он говорит о залоге», — услужливо подсказал Алекс.
«Да, об этом».
«Налоговая наложила арест на твое имущество?» Голос Эш прозвучал холодно и властно, как у настоящей принцессы, коей она, собственно, и являлась.
«Ага! Судя по всему, я злостно уклонялся от уплаты налогов за компанию, которую сам же и открыл?» Эти двое обменялись долгими, красноречивыми взглядами, от чего мне ни капли не полегчало. Робин протянул руку с абсолютно каменным лицом, и я отдал ему картонную папку, полученную от федералов.
Фейри принялся перелистывать документы, его глаза затуманились, пока он читал с нечеловеческой скоростью. Эш заглянула ему через плечо, и ее рыжие брови сошлись на переносице грозной буквой «V».
«Тут написано, что мы не заплатили ни цента налогов», — произнес Робин опасно тихим тоном. «Что весьма любопытно, ведь согласно нашей бухгалтерии, все уплачено до последнего цента».
«Дуглас?» — спросила Эш у Робина, на мгновение игнорируя мои жалобы.
«Дуглас». Робин помрачнел еще сильнее, играя длинными пальцами. «Я так и знал, что он слишком идеален».
«Простите, а кто такой Дуглас?» — Мне казалось, что у меня поднялась температура. Все это напоминало какой-то спектакль, где все, кроме меня, выучили свои роли. Казалось, еще секунда — и на заднем плане включится закадровый смех.
«Наш финансовый директор. Безумно компетентный парень». Меня передернуло от одной мысли, что в моем офисе работает человек с той же должностью, что и у Загана. Наверное, это было не совсем логично, но падший ангел в свое время оставил у меня неизгладимое впечатление.
«И что конкретно в этой ситуации кажется тебе «безумно компетентным»?» — спросил я, позволяя раздражению окончательно прорваться наружу.
«То, что он, вероятно, прикарманил миллионы долларов нашей компании вместо того, чтобы перечислить их государству». Робин с брезгливой гримасой швырнул папку на мой стол, наконец-то разозлившись не меньше моего.
«О». Мне стало чуточку легче от понимания того, что для двух фейри ситуация обрела хоть какой-то смысл. С другой стороны, новость о том, что я действительно должен государству миллионы, меня совсем не радовала. Я до последнего надеялся, что эта цифра — ошибка.
«Мы знали, что он корпоративный шпион. Но не думали, что они начнут с саботажа так рано», — проворчал Робин.
«Вы знали, что он корпоративный шпион?» — рявкнул я. «И при этом оставили его рулить финансами?!»
«Лучше знакомый дьявол, чем неизвестный, ну и все такое», — пробормотал Робин, небрежно махнув рукой.
«Мой жизненный опыт говорит об обратном!»
«Обалдеть», — выдохнул Алекс, в его голосе слышался неподдельный восторг. «Чувак, ты теперь жертва сразу двух совершенно разных видов мошенничества».
«Да, спасибо, Алекс, чрезвычайно ценное наблюдение», — процедил я сквозь зубы. «Чисто из любопытства: а чем вообще занимается моя компания, раз в нее внедряют целых корпоративных шпионов?» Голова уже раскалывалась. С тех пор, как демон Дэн украл мою душу, я пытался наверстать упущенное и экстренно освоить тонны знаний о сверхъестественном мире, который прячется в тенях нашего.
Но эта-то сфера должна была быть моей стороной баррикад! И как-то так вышло, что я снова остался позади, безнадежно отстав от этих Бессмертных, которые прекрасно обустроились в мире смертных. Ну вот вообще нечестно.
«Мы — венчурная инвестиционная компания, специализирующаяся на новых технологиях, медицине и тауматургических исследованиях», — ответила Эш с таким видом, будто эти слова должны были мне о чем-то говорить.
«Таума-что?»
«Это современное пересечение науки и магии», — неохотой пояснил Робин, пожав плечами. «Группа Лазаря» в свое время очень плотно оккупировала эту нишу».
Непроизвольная дрожь пробежала у меня по спине, стоило вспомнить, через что мне пришлось пройти по милости техномагов этого поехавшего миллиардера. Они объединили технологии и оккультные силы ради одной цели — на короткое время убить меня и отправить мою душу за Завесу.
Опыт, прямо скажем, так себе. С тех пор как я вернулся, я не могу спать. Я потерял там часть себя и не уверен, что когда-нибудь смогу вернуть ее. Короче говоря, у меня было более чем достаточно личного опыта с тем видом исследований, о котором они говорили.
«Да откуда вы вообще взяли бабки, чтобы открыть инвестиционную…» Я осекся на полуслове, когда до меня наконец дошло. «Деньги демона», — простонал я. Частью десятилетнего мошеннического контракта с Адом за мою душу был ежегодный платеж в размере пяти миллионов долларов. Заган лично вручил первый транш в мой день рождения — в тот самый день, когда Эш явилась в мир смертных. Выступая в качестве ее агента, Робин тогда выбил содержание в один миллион долларов на нужды моей суженой. Я-то, наивный, думал, что эти деньги пойдут на базовые вещи вроде жилья и одежды. Глупый я, глупый.
«Почему?» У меня было тысяча вопросов, но этот казался хорошим началом. В нем крылось все мое гнетущее ощущение того, что я стремительно иду ко дну.
«Почему я основала компанию на твое имя?» Голос Эш оставался холодным и спокойным. Леди Осени была женщиной пылкой, и опаснее всего она становилась именно тогда, когда ее тон звучал ровно. Но я был слишком взвинчен, чтобы обращать на это внимание.
«Да, это отличное место для начала». Робин и Алекс демонстративно сделали шаг назад, давая нам с моей возлюбленной побольше свободного пространства.
«Потому что ты единственный из нас, у кого есть номер социального страхования. Нас не существует для этой системы. Существуешь только ты. Но это лишь второстепенная причина».
«А главная?»
«Я — Леди Осени. Мы обручены. Твоя жизнь станет моей, а моя — твоей. У нас будут общие враги, даже больше, чем сейчас. Чего еще ты от меня ждал, кроме попытки построить наш Дом так, чтобы он выстоял в грядущей буре?»
Надо признать, тут она меня умыла. Врагов у нас двоих и правда пруд пруди, а часики до момента, когда ее папаша предъявит права на мою душу и навсегда утащит в большое огненное подземелье, уже тикали. Я видел тот круг ада, который он для меня готовит. Туда и в гости-то заходить малоприятно, а уж оставаться на ПМЖ у меня не было ни малейшего желания.
«Ну», — буркнул я, продолжая вредничать, хотя головой уже все понимал. «Не пойми меня неправильно, я ценю заботу, но долг в семь миллионов долларов перед правительством США как-то не особо добавляет мне уверенности в завтрашнем дне по сравнению с временами, когда у меня не было никакой компании».
К моему удивлению, Эш после этих слов не разозлилась и не смутилась.
«Это все потому, дорогой, — произнесла моя невеста, и в ее глазах внезапно заплясали веселые искорки, — что ты понятия не имеешь, что именно ты купил».
Глава 3
«Портфель активов ООО МИАМК за последний год стал весьма внушительным», — принялся объяснять нам с Алексом Робин.
Он вещал, стоя посреди кабинета, пока мы вдвоем сидели на диване в компании Эш. Диван, надо признать, был чертовски удобным и дорогим. Я поймал себя на мысли: интересно, а если мы его толкнем, это сильно поможет мне закрыть долги.
«Название все-таки полнейший отстой», — заметил Алекс.
«Да уж, даже «Группа Лазаря» звучит куда круче», — согласился я. «Зачем нужно было придумывать такую унылую банальщину?»
«Компаниями с интересными названиями чаще интересуется налоговая», — пожал плечами Робин.
«Ну, меня вот прямо сейчас прессует налоговая, хотя у моей компании максимально унылое название, так что твой гениальный план, похоже, дал осечку».
«Как сказала Леди Осени, мы сосредоточили наши инвестиции на трех основных вертикалях», — продолжил он, игнорируя меня, как всегда, когда я был прав. «Технологии, медицина и тауматургия. Идеальный партнер для нас — тот, кто работает на стыке этих направлений. Мы вложились в стартапы, создающие гибридные продукты с использованием алхимии, квантовых вычислений или военного производства. И во всех случаях нашей главной целью является поиск единорогов».
«…единорогов?» — медленно повторил я, почти уверенный, что уши меня подвели. «Ты же сейчас не имеешь в виду…»
«На языке инвесторов «единорог» — это стартап, чья рыночная стоимость взлетает с абсолютного нуля до отметки более чем в миллиард долларов после того, как ты в него вкладываешься. Это приносит доход со множеством нулей на конце», — плавно разъяснил Робин. «Но, честно говоря, в нашем случае мы были бы рады обоим вариантам». Это не улучшило моего настроения.
«Ладно, но мы все равно на мели, верно?» Я поднял руки, призывая его прекратить лекцию. «Звучит все это потрясающе, просто жду не дождусь узнать побольше, но я должен правительству США более семи миллионов долларов, а мой следующий адский транш составит всего пять лямов».
«У нас есть ценные активы», — отозвалась Эш, склонив голову набок. «Для нас вполне реально привлечь сторонние инвестиции, чтобы покрыть наши капитальные расходы. При этом мы сможем сохранить за собой контрольный пакет акций».
«Придется тщательно фильтровать тех, кого мы пустим в долю», — задумчиво потер подбородок Робин. «Будет обидно пригласить к себе волков только ради того, чтобы потушить пожар».
«Но это реализуемо?» Я посмотрел на них обоих, не совсем уверенный, что понимаю, о чем идет речь.
Похоже, речь шла о том, чтобы продать часть доли в компании кому-то другому в обмен на деньги, необходимые нам для оплаты счетов.
«Вполне реализуемо», — согласилась Эш.
«Уверен, что мы сможем согласовать с ними план платежей, который их устроит. Налоговая — поистине самое благоразумное ведомство среди всех федералов».
Я удивленно посмотрел на Робина. «Мне кажется, за всю историю Соединенных Штатов эту фразу не произносил вообще никто».
«Это все потому, что большинство людей просто не умеют читать».
«Мой день рождения был три месяца назад. Разве мне не должен был упасть очередной перевод на пять миллионов долларов от «Эль Банко дель Дьябло»?»
«О, так он уже пришел», — ответил Робин с таким видом, будто искренне удивлен моему вопросу.
«Что?»
«Поскольку я являюсь твоим официальным адвокатом, они доставили его мне, пока ты еще был… мертв. Думаю, Заган провернул это исключительно из вредности». Это действительно было похоже на падшего ангела. Наверняка перепроверил все до мелочей на случай, если я действительно двинул коней, пока торчал в Завесе.
«Так где же они?»
«Поскольку отношения между тобой и Леди Осени не изменились, я распределил средства в том же соотношении, что и раньше».
«Значит, миллион Эш, миллион тебе в качестве гонорара, а мои три миллиона…»
«Инвестированы в оборотный фонд компании».
Я страдальчески вздохнул, закрыв лицо руками. Вот что бывает, когда отпускаешь своего адвоката-фейри с поводка слишком далеко. Последние пару месяцев все было подозрительно тихо, и мне бы, дураку, насторожиться. Фейри в этом плане как щенки или маленькие дети: если ты их не слышишь, значит, они уже где-то косячат.
«Мы еще поговорим об этом», — пообещал я ему, стараясь, чтобы мой голос звучал угрожающе. «Но тот парень, который украл наши деньги… Дуглас, кажется? Почему бы нам просто не заставить его вернуть их?»
«О, этих денег уже почти стопроцентно и след простыл», — с грустным вздохом пожал плечами Робин. «Уверен, они транзитом проскочили Каймановы острова и осели на каком-нибудь швейцарском банковском счете, где их теперь никто не достанет».
«Ты слишком много знаешь о нашей банковской системе для того, кто здесь даже не родился».
«Ой, умоляю. Ты правда думаешь, что ее придумал смертный?» — фыркнул он с презрением. Я решил не углубляться в эту тему. Мое мировоззрение способно выдержать лишь ограниченное количество потрясений за один присест.
«Ладно, а как насчет того, чтобы хотя бы перекрыть ему кран, чтоб он больше ничего не воровал? Мы вообще знаем, на кого он работает?» Я чувствовал себя полным профаном. Технически это была моя компания, но толку-то. Единственное, чего мне сейчас хотелось — это не загреметь за решетку.
«Сначала я полагала, что это «Джорнимен» или одна из тех других групп, занимающихся инвестициями в сверхъестественное», — задумчиво протянула Эш, побарабанив пальцами по бедру. «Но эта кража заставляет меня сомневаться».
«Почему?»
«Она во многом бессмысленна», — пожала она плечами. «Скорее раздражает, чем наносит реальный ущерб. Если бы он действительно шпионил в пользу конкурентов, они выгадали бы гораздо больше денег, заставив его украсть инсайдерскую информацию».
«Ты хочешь сказать, что кража семи миллионов долларов — это «бессмысленно»?» Я даже не пытался скрыть крайнее изумление в голосе.
«На уровне, на котором работают большинство этих компаний, это просто погрешность округления. Даже если они украли деньги для себя, что вряд ли, это оставляет слишком много следов. На их общее благосостояние такая сумма никак не повлияет».
«Если разложить все вот так, это
«Согласен». Робин кивнул с озабоченным видом. «Хотя, к несчастью, это нисколько не сужает круг подозреваемых». Он хмуро покосился на меня. «Тебя, мягко говоря, недолюбливают».
«Будто я сам не знаю», — мрачно пробормотал я. «Значит, Дуглас работает на кого-то, кто ненавидит меня до глубины души и саботирует компанию исключительно из вредности, а не ради наживы? Потому что семь миллионов баксов — это, видите ли, слишком мелкий куш, ради которого не стоит так рисковать?»
«В принципе, да», — согласилась Эш.
«Красиво жить не запретишь», — проворчал я. «Ладно, и как нам выяснить, на кого он пашет?»
«Мы всегда можем просто спросить его», — предложил Алекс, и на его лице расцвела натянутая, нехорошая улыбка. Мне не понравилось это выражение лица, но спорить я не стал. С тех пор как Поларис упек Ориона за решетку, мой лучший друг ходил сам не свой, изо всех сил пытаясь прыгнуть выше головы и занять место, которое занять невозможно. Я за него переживал, но это была проблема для другого дня.
«Можем», — согласился Робин, задумчиво постукивая себя по подбородку. Этому поджарому фейри насилие тоже было не чуждо. Вот только по стилю он напоминал скорее изящный стилет, в то время как мы с Алексом действовали куда топорнее. «Однако, как только он поймет, что мы в курсе, фарш назад уже не провернешь».
Я не был уверен, что идиома звучит именно так, но решил не придираться. «И что ты предлагаешь».
«Позволь мне зарыться в отчеты и посмотреть, что удастся раскопать. Если мы правы и он здесь только для того, чтобы все разгромить, то следы его бурной деятельности обнаружатся без труда. Может быть, есть какая-то закономерность, которая даст нам подсказки о том, с кем он работает».
«Сколько времени это займет?»
«День или два?» Он пожал плечами. «Я работаю быстро, и это будет моим вторым по важности приоритетом».
«Почему вторым?» — спросил я, подозрительно прищурив глаза.
«Мы сейчас закрываем инвестраунд с одним производителем оружия под названием «Нотунг».
«Что за дурацкое название?» — от этого названия я так знатно завис, что даже забыл спросить, что вообще значит «закрывать раунд». Звучало как детская игра на перемене.
«Нотунг. По-немецки».
Я покачал головой, не желая больше спорить с фейри. «Ну, не хочу быть слишком грубым, но это моя компания…»
«Строго говоря, ты не принимаешь участия в ее операционной деятельности, ты всего лишь председатель совета директоров», — объяснила Эш, будто мне это о чем-то говорило.
«Но она же принадлежит мне».
«И согласно корпоративному договору, ты взял самоотвод от руководящих должностей взамен на скидку за наши «уникальные знания и опыт», — тут же вставил свои пять копеек Робин.
«Корпоративный договор, говорите? Звучит как штука, на которой должна стоять моя подпись, чтобы она вообще работала. Но я что-то не припомню, чтобы я ее там ставил». Оба фейри имели достаточно такта, чтобы выглядеть смущенными. На долю секунды в моей груди забурлила дикая, неконтролируемая ярость.
Сначала демон Дэн состряпал свой адский контракт за моей спиной, а теперь мой собственный адвокат и невеста провернули ровно то же самое. Это просто чудо, что я до сих пор не стал параноиком с тотальным кризисом доверия.
«Мы перепишем этот договор», — процедил я сквозь зубы. Робин открыл было рот, чтобы возразить, но я не дал ему и шанса.
«Семь. Миллионов. Долларов», — прорычал я.
«Ну, вообще-то таков и был план», — призналась сидящая рядом Эш. «Это должен был быть сваде… то есть, сюрприз». После ее оговорки в воздухе повисла напряженная тишина, но я решил сделать вид, будто ничего не заметил. Сейчас был явно неподходящий момент для этого ужасающего разговора. Я бы, пожалуй, предпочел снова спуститься в Ад и встретиться с ее папашей. Хотя, если подумать, мне и так вроде как светило… Нет. Не время.
«Ладно», — сказал я, вовсю задействуя свои новообретенные директорские полномочия. «Я хочу видеть измененный договор у себя на столе как можно скорее. Понятия не имею, что там за «Нотунг», но у нас вообще есть деньги на эти инвестиции?»
«Средства уже на эскроу-счете», — сообщил Робин, будто это должно было мне о чем-то сказать. Я был почти уверен, что Эскроу — это какая-то страна по соседству с Норвегией, но спросить побоялся.
«Ладно», — резко ответил я, снова почувствовав неловкость из-за собственной неосведомленности. Мне действительно нужно больше читать. Может, займусь этим, когда верну себе душу. «Закрывайте эту вашу штуку, но все остальные ресурсы пустите на то, чтобы выяснить, на кого пашет этот Дуглас и куда уплыли бабки. Понятно?»
«Не нужно кричать», — пробурчал Робин, скрестив руки, как обиженный подросток. Я сдержал желание закатить глаза. «Но да, для человека с моими талантами это должно быть проще простого». Он широко улыбнулся, обнажив слишком много зубов.
«А как же я? Меня ты уволишь?» — спросила Эш, поворачиваясь ко мне с легкой усмешкой. Каким-то образом она считала, что я злюсь гораздо меньше, чем следовало бы. Возможно, она приняла за комплимент тот факт, что я просто не способен на нее обижаться. На самом деле я едва вообще хоть что-то чувствовал. Я банально слишком устал и мог только тупо переставлять ноги. Еще одна проблема, которую нужно решить, пока тикает таймер моей жизни.
«Испытательный срок», — ответил я ей, выдавив бледное подобие улыбки. «У нас есть бухгалтеры, которым можно доверять?»
«Парочка найдется. С бухгалтерами вообще надо поаккуратнее. Они все немного хитрые».
«Ну, попробуй заставить некоторых из них похитрить для меня и найти способ, чтобы мне не пришлось платить правительству семь миллионов долларов».
«Сделаю». На этот раз она улыбнулась по-настоящему. «Технически, арест наложен на все твое имущество, а значит — на компанию в целом».
«То есть ты хочешь сказать, что это и твоя проблема тоже».
«Это наша общая проблема».
«Эй», — подал голос Алекс, прервав свое спасительное молчание, за которое я был ему безумно благодарен последние
«Нам как раз нужен новый уборщик», — задумчиво протянул Робин.
Глава 4
«Посмотри на это с другой стороны», — подбодрил меня Алекс, выруливая на своем верном белом минивэне с парковки ООО МИАМК. Она хотя бы сделала тебе подарок. Мне вот еще никто в жизни компании не дарил».
«Хочешь мою? Могу продать», — буркнул я, уныло сползая по переднему пассажирскому сиденью в состоянии полнейшего изнеможения. Это изнеможение не было чем-то новым; оно преследовало меня с тех пор, как я вернулся из Завесы. Ученые, отправившие меня в Другой мир, категорически настаивали, что я «технически» никогда не был мертв, но, по моему опыту, смерть — это скорее свод общих рекомендаций, а не жестких правил.
С тех пор как я побывал на той стороне, все стало не так, как раньше. Возможно, я и не умер, но и не был уверен, что по-настоящему жив.
На моих коленях лежала огромная стопка бумаг — досье на все компании, в которые инвестировала МИАМК. Я не понимал, зачем должен тащить их с собой. Когда я попросил Робина скинуть их мне на электронную почту, он ахнул так, словно я попросил его убить собственную мать.
«Подумай об операционной безопасности!» — заявил он. Я даже не стал напоминать ему, что кто-то уже украл у нас миллионы долларов. В какой-то момент я просто начал казаться самому себе излишне желчным.
«С другой стороны, я думаю, тюрьма для должников не так уж плоха по сравнению с теми, куда отправляют всех опасных преступников», — заметил Алекс, вливаясь в поток машин.
«Прекрасно. Тебе будет легче меня оттуда вытащить».
«Верно», — без колебаний ответил он. Я признательно хмыкнул. Хорошо иметь такого друга. «Я бы это сделал, ты же знаешь».
«Знаю».
Нас накрыло тяжелое молчание, мы оба думали об одном и том же. Наш наставник и бывший босс, тот самый Орион из знаменитого созвездия, сейчас томился в Тартаре, тюрьме для нефилимов. Его приговорили к пятистам годам заключения за убийство Дойла — безумного дракона, который устроил погром в Лос-Анджелесе.
Само наказание было легким. Орион бессмертен, и выйдет из тюрьмы ничуть не пострадав. Но само упущенное время все равно могло нанести вред. Он был, по сути, главным альфа-самцом Лос-Анджелеса, хотя это и не было официальной должностью; он не был ни королем, ни чиновником. Он просто был опасен.
Это означало, что многие жуткие твари держались от этих мест подальше. Особенно те, что охотились на людей и нефилимов. Пока Охотник был начеку, риск не окупал цену входного билета. Но теперь, когда его не стало, оставалось лишь предполагать, что все начнет меняться. Его территория будет захвачена, и это лишь вопрос недолгого времени.
Что же касается меня лично, я больше никогда его не увижу. К тому моменту, как он вернется в этот мир, мои кости уже превратятся в прах, даже если мне каким-то чудом удастся вернуть свою душу из Ада. Даже у Алекса, которому перевалило за два века, к тому времени могут закончиться дни. В его крови было гораздо меньше демонической ДНК, чем у Охотника. Была вероятность, что он просто долгожитель, а не по-настоящему бессмертен. Что ж, когда-нибудь он это выяснит.
Если бы мы могли его спасти, то сделали бы это. Но Тартар не был обычной тюрьмой. Его построили специально для содержания самых могущественных сверхъестественных существ. Мы с Алексом даже не знали, где он находится. Так что да, я не сомневался, что Алекс вытащил бы меня из простой камеры для смертных, если бы меня упекла налоговая, но мы оба несли в себе вину за то, что не способны точно так же помочь нашему наставнику.
Мой телефон зазвонил, нарушив повисшее между нами тяжелое молчание. Не настоящим рингтоном — я же не неудачник какой-то, — но его вибрация была достаточно громкой, чтобы мой ушастый друг без труда ее услышал.
«На что спорим, это хорошие новости?» — спросил он, пока я выуживал телефон из кармана. «День ведь складывается так удачно».
«Не искушай судьбу», — приструнил его я, бросив взгляд на экран и с удивлением обнаружив, что звонит отец Пайк. «Я и так уже достаточно ее расстроил».
Я поднес трубку к уху. «Здравствуйте, сэр», — бодро произнес я. «Чем ваш любимый грешник может вам помочь?» Отец Джеральд Пайк был моим священником. Ну, в каком-то смысле. Номинально — чисто номинально — я считался католиком. Моя бабушка была набожной, но, прямо как в экономической теории «просачивания благ», до моей матери и до меня это явление дошло уже в изрядно высохшем виде. Сейчас это больше напоминало преданность местному спортивному клубу. Возможно, все дело в том, что моего отца-фейри звали Дэмиен — как-никак, слишком уж близко к слову «демон».
Когда я впервые обнаружил, что мою душу украли, то совершил паломничество на базу команды соперников, чтобы узнать, можно ли рассчитывать на какую-то помощь. Прием оказался… так себе. Лучшее, что я могу о нем сказать — я хотя бы не вспыхнул синим пламенем, едва ступив на их территорию. Но выяснилось, что прийти с улицы и заявить человеку в рясе, будто твоей душой владеет Дьявол — не самое лучшее начало для беседы. Полагаю, вера бывает самых разных уровней.
К счастью для меня, отец Пайк подслушал, как я излагал свою историю первому священнику, и перехватил меня перед самым уходом. В отличие от своего коллеги, он поверил мне и даже предложил помощь. Ему не удалось найти надежного решения моей основной проблемы, но он неизменно поддерживает меня. Он хороший человек.
«Все люди грешники, Мэтью, — мягко упрекнул меня Джеральд, — и я люблю их всех».
«Почему у меня такое ощущение, что сейчас будет «но»?»
«Да, сейчас будет «но». Откуда ты знаешь?»
«Сегодня такой день. В чем дело?»
«Можешь заехать в церковь Святого Себастьяна? Мне нужна твоя
«Да, мы как раз едем в вашу сторону», — ответил я, поглядывая на дорожный поток, пока Алекс перестраивался, выводя нас на север, на 405-е шоссе. «Минут через двадцать возможно будем?»
«Хорошо. Я буду здесь».
«Отец, а какого рода помощь требуется?» — спросил я, уже заранее зная, что ответ мне не понравится. «Нам предстоит таскать тяжелые коробки или воевать с монстрами?»
«Нужно спасти кое-чью душу».
«О господи».
До церкви мы добирались скорее минут тридцать, но это же Лос-Анджелес. Все знают, что прогнозы времени в пути здесь надежны примерно так же, как прогнозы погоды. Пробки возникают из ниоткуда, словно порывистый ветер, или исчезают в мгновение ока.
Церковь Святого Себастьяна в Нортридже представляла собой круглую приземистую часовню, которая мало походила на величественные замки, коими часто вдохновляются строители католических храмов. Лучшие дни у нее остались позади: штукатурка потрескалась, а на доске объявлений вечно отсутствовали буквы.
Но на парковке всегда стояло несколько машин, и внутри, казалось, было полно хороших, трудолюбивых людей, ищущих ответы на свои вопросы. Для меня это служило лучшим доказательством профессионализма некоторых пастырей, которые здесь служили.
«Почему мы всегда тащимся сюда?» — проворчал Алекс, паркуя машину. Ему никогда не нравилось сюда приезжать. Учитывая его происхождение, трудно винить его за дискомфорт в подобных заведениях.
«Он помог нам идентифицировать Аскалон», — напомнил я ему. В свое время Орион заполучил в руки легендарное копье Святого Георгия, разящее драконов, и добрый отец смог подтвердить нам, что это именно та реликвия, на которую мы надеялись. «Мы обязаны хотя бы выслушать его». Алекс неохотно хмыкнул в знак согласия и вышел вслед за мной из минивэна.
Я открыл большую деревянную дверь с витражом, чтобы войти в притвор, что, насколько я мог судить, было просто напыщенным словом для обозначения «северного входа». Ни один из нас не произносил ни слова, пока мы крадучись пробирались по коридору в сторону кабинета отца Пайка. Его коллега, отец Брайант, был как раз тем самым типом, который в мой первый визит пытался выставить меня за дверь, и у нас не было ни малейшего желания выслушивать сегодня его язвительные комментарии.
«Войдите», — отозвался Джеральд на мой стук. Я подчинился и шагнул прямиком в его персональный вихрь знаний. Книги заполняли каждые возможные поверхности, обращенные во всех направлениях. Еще больше их было сложено стопками на полу. Перед заваленным бумагами письменным столом примостилась пара мягких, глубоких кресел. Священник поднял на нас глаза с приветливой, едва заметной улыбкой.
Отец Пайк выглядит высоким мужчиной за сорок. Он эмигрировал в Америку из Уганды, потому что посчитал, что здесь он нужнее, чем на родине. На его щеках отпечатались лучики морщинок от частого смеха, пока он разглядывал нас поверх серебряных очков в проволочной оправе, которые поблескивали в свете люминесцентных ламп на потолке.
«Мэтью, Алекс, спасибо, что пришли», — сказал он, жестом приглашая нас присесть. Его акцент был уникальным: в нем легко угадывалось британское влияние. Он также пил чай вместо кофе, что, казалось, являлось еще более явным признаком колониальной травмы.
«Ты хорошо себя чувствуешь?» Его брови обеспокоенно сошлись на переносице, когда он оценил мой внешний вид. «Что-то ты неважно выглядишь».
«Что случилось, отец?» — вздохнул я, оставив его вопрос без ответа, и опустился в одно из кресел. Алекс сел рядом.
«Кое-кто из моих прихожан, кто ходил ко мне на духовные беседы, бесследно исчез. Я очень за нее переживаю и надеюсь, что смогу уговорить вас двоих помочь мне ее отыскать».
«Ну, мы могли бы попробовать, — медленно произнес я, переглянувшись со скептически настроенным Алексом, — но мы же не частные детективы. Не уверен, что мы сможем сделать такого, чего не смогла бы полиция».
Джеральд мягко улыбнулся, будто наша нерешительность ничуть его не удивила. «Эта женщина, Мария Гонсалес, обратилась ко мне, потому что утверждала, будто ее мучают демоны. Последние шесть месяцев я помогал ей бороться с сомнениями в вере и с тем, что ее мучает».
«При всем уважении, отец, — ответил Алекс с каменным лицом, — но то, что кто-то думает, будто его преследуют сверхъестественные силы, не всегда означает, что это действительно так. К тому же мы не совсем миссионеры».
«Это правда. Одна из самых сложных задач в моей работе — понять, как именно помочь нуждающемуся. Многие становятся жертвами обстоятельств. Другие сами взращивают своих демонов. Но время от времени попадается тот, чья история просто не поддается разумному объяснению. И порой опасность носит далеко не только духовный характер». Его тяжелый взгляд переместился на меня, и я с трудом сдержал желание вздрогнуть. Джеральд поверил мне сразу, что делало его одним из очень немногих смертных.
«Почему вы думаете, что случай Марии похож на мой?» — спросил я, стараясь не делать поспешных выводов. Хотя в глубине души я был полностью согласен с Алексом. У меня самого проблем выше крыши. Мне совершенно некогда искать какую-то пропавшую женщину. Сначала нужно как-то отыскать недостающие части собственной персоны.
«Когда она впервые пришла за помощью, то сказала мне, что Дьявол пытается купить ее душу», — мрачно произнес Джеральд. Мое лицо непроизвольно перекосило. Звучало как-то до боли знакомо. «Верьте или нет, но конкретно в этой части нет ничего уникального», — продолжил священник, заметив мою мину. «Меня обеспокоило то, как ее история развивалась дальше».
«Что вы имеете в виду?» Несмотря на недавний скепсис, Алекс мгновенно подобрался и весь обратился в слух.
«Она рассказала мне, что был один конкретный демон, назначенный мучить ее — опять же, я такое уже слышал. Но в ее рассказе была одна странная деталь. Она описывала этого демона как слащавого коммивояжера. Звали его Грег, и ростом он был от горшка два вершка, а цветом — красный, как пожарная машина». Я сглотнул. Кажется, до меня начало доходить, почему Джеральд решил, что это дельце как раз по нашей части.
«Я только однажды слышал, чтобы у демона было такое простое, современное имя», — тихо сказал он нам, темными глазами перебегая с одного на другого, ожидая, что мы придем к тому же выводу, что и он.
«Дэн», — сказал я за него. Священник наклонил голову, проявив слишком много благородства, чтобы вслух сказать: «Я бы не стал тратить ваше время попусту, молодой человек».
«Так что у меня уже закрались подозрения. А затем Мария рассказала, что на нее начал давить новый демон. Какое-то начальство, надсмотрщик, которому подчинялся этот Грег. Его звали Заган». Я замер, слишком ошеломленный, чтобы говорить.
«Темная Бездна», — пробормотал Алекс, его тон был смесью благоговейного страха и гнева.
«Имя Заган мне известно. В трудах отцов церкви есть записи, где он упоминается среди падших ангелов, низвергнутых с небес вместе с Люцифером. Но опять же, я слышал это имя из уст человека, ищущего помощи, лишь один-единственный раз». Я уныло опустил голову, чувствуя огромную жалость к этой женщине, угодившей в те же самые шестеренки, что когда-то пережевали и меня. Я на собственной шкуре знал, каково это — когда тебя перемалывает этот механизм.
«Грег и Заган давали Марии колоссальные обещания, а у бедной девочки и без того куча проблем. Вера ее была крепка, но плоть слаба. Она клялась мне, что никогда не примет их извращенные дары, но отказывать им с каждым днем страданий становилось все тяжелее. Две недели назад она не пришла на встречу. С тех пор я ее не видел. Я ходил проведать ее, но дверь никто не открыл».
«Вы думаете, она подписала контракт?» Алекс задал вопрос, висевший над всеми нами.
«Хочется верить, что нет, но возможно все. Люцифер и его твари искусно владеют своим злым ремеслом», — ответил Джеральд с оттенком отвращения. «Я боюсь, как бы с ней не случилось чего похуже». Ему даже не нужно было смотреть на меня, чтобы дать понять, о чем именно мы все подумали.
Что, если я — не единственный, за чью душу Ад самостоятельно черканул подпись в договоре?
Мы с Алексом обменялись долгими взглядами. Выражение его лица зеркально отражало мое собственное — мрачную покорность перед монументальной задачей, которая нарисовалась на горизонте.
«Как бы поступил Орион?» — тихо спросил он. На лице отца Джеральда промелькнуло подобие улыбки. С Охотником его связывала особая, понятная им двоим духовная близость. Орион не был праведником, но у него была страсть к спасению заблудших душ. И я знал об этом лучше, чем кто-либо.
Услышь он эту историю, он бы уже летел к выходу, держа руку на рукояти своего меча, разящего бессмертных. Он бы ни за что не потерпел, чтобы на его территории охотились на невинных. И я не видел причин, почему мы, его оруженосцы, должны позволять подобное в его отсутствие. Возможно, нам не под силу вытащить его из Тартара, но мы вполне можем продолжить его дело, пока его нет.
А еще оставался крошечный шанс, что это сыграет мне на руку. Если Заган и его демоны действительно подделали и ее подпись тоже, то у нас с Марией появится шанс помочь друг другу. Глядишь, сообразим какой-нибудь коллективный иск против преисподней. Алекс едва заметно кивнул, давая понять, что он со мной.
«Выкладывайте все, что у вас есть», — сказал я отцу Джеральду. «Мы найдем Марию».
Глава 5
«Так, что у нас есть?» — спросил Алекс с водительского сиденья, когда мы выруливали с парковки Святого Себастьяна. Солнце уже начинало клониться к закату, и час пик набирал обороты, а значит, домой мы поползем в весьма неспешном темпе.
«Мария Гонсалес, сорок восемь лет», — сказал я, пролистывая тонкую папку, которую нам дал отец Джеральд. Личных записей с духовных бесед там не было — только общие заметки и адрес. На маленькой фотографии Polaroid была запечатлена улыбающаяся женщина лет сорока, сидящая рядом с отцом Джеральдом в его кабинете.
«Похоже, у нее хронические боли и проблемы с зависимостью», — пробормотал я, пробегая глазами записи священника. «Насколько ему известно, она живет неподалеку». Я сверил адрес по карте в телефоне. «Пять минут езды».
«Хочешь заскочить?»
«Нет смысла ждать».
Алекс съехал с 405-й через два съезда, и мы покатили по довольно захудалому району. Нортридж — далеко не та глянцевая часть Лос-Анджелеса, о которой поют в песнях и показывают в фильмах. Он наиболее известен тем, что был разрушен сильным землетрясением 1994 года, унесшим жизни более пятидесяти человек.
Здесь проживает много иммигрантов и представителей рабочего класса. С деньгами тут туго, и людям приходится вкалывать, чтобы просто выжить. Я знаю это не понаслышке, поскольку сам здесь вырос. Хотя теперь, узнав, что мой отец был повелителем фейри, подозреваю, что он просто пытался так залечь на дно. Какова бы ни была причина, в детстве я изрядно поносил чужих обносков.
«Это в этом квартале», — сказал я ему, когда мы свернули на жилую улицу, застроенную маленькими домиками с облупившейся краской на клаустрофобно крошечных участках.
Алекс припарковался на свободном месте, и мы вышли из минивэна, настраиваясь на прогулку.
«Захвати набор отмычек, на всякий случай», — бросил я ему. Если с Марией что-то случилось, нам придется пробраться внутрь, чтобы найти зацепки для поисков.
«На шаг впереди тебя», — Алекс похлопал по заднему карману, куда уже пристроил свои инструменты.
Мы вместе зашагали по улице, изо всех сил стараясь выглядеть как два нормальных, законопослушных гражданина, у которых есть все основания здесь находиться.
«Тысяча сто сорок семь, сорок девять, пятьдесят один», — отсчитывал я номера, приближаясь к последнему известному адресу Марии. Мои инстинкты, изрядно заточенные за два года опасной жизни, буквально вопили. Приземистый белый дом стоял темным и не подавал никаких признаков жизни. Старенький седан был припаркован на подъездной дорожке, а его лобовое стекло покрылось слоем пыли. Здесь уже давно ничего не двигалось с места. Мы с Алексом обменялись многозначительными взглядами, давая понять друг другу, что нас обоих охватило внезапное предчувствие беды.
«Ну, думаю, теперь понятно, какого рода приключение нас ждет», — сказал Алекс, глядя на закрытую дверь. «Скверного» — он имел в виду, что приключение будет скверным.
«В таком случае, лучше покончить с этим побыстрее», — согласился я.
Я не
Я пошел по дорожке к деревянной веранде. Мои шаги были слишком громкими, словно я нарушал тишину этого места. Я нажал на кнопку звонка, но из-за тонкой двери не донеслось ни звука. После минутного колебания я постучал пальцами по самой двери. «Эй, Мария?» — позвал я, наклонившись вперед, чтобы уловить любой звук движения с другой стороны. «Мы друзья отца Джеральда; он попросил нас зайти. Он подумал, что мы, возможно, сможем помочь вам с некоторыми вашими… проблемами».
Тишина.
Я постучал снова, теперь уже сильнее. «Меня зовут Мэтью Карвер, со мной Алекс Джонсон. Мы просто хотим помочь».
На этот раз тишина казалась еще более оглушительной.
Мы с Алексом обменялись неловкими взглядами. На этом месте висела тяжелая атмосфера, которая казалась мне знакомой — та самая гнетущая тишина, какая бывает на кладбищах. Кейн, Смерть с косой, носил ее как плащ. Частичка этой тишины таилась в глубине моего сознания — сувенир на память о временах, когда я числился сотрудником в «Корпорации Смерти».
Алекс вздохнул, понимая, что я собираюсь делать дальше. Он выудил набор инструментов из заднего кармана. До того, как я встретил его, Алекс занимался многим, но его последней работой была должность журналиста-расследователя, из тех, кто порой готов выйти далеко за рамки дозволенного ради хорошего материала. Изначально именно поэтому он предложил мне помощь — ради шанса раскрыть мою историю.
После того как его приняли в Охоту, приоритеты у него сменились, но навыки, приобретенные в прошлой жизни, по-прежнему пригождались время от времени. Я оглянулся через плечо, сканируя улицу, пока он сидел на корточках и ковырялся в замке.
На улице никого не было; сумерки только-только начинали сгущаться. Мимо проехала машина, но, похоже, никто не заметил двух мужчин, возившихся с чьей-то входной дверью. В умении делать вид, будто ты не совершаешь ничего противозаконного, кроется огромная сила. Мы не надевали масок и никак не пытались скрыть свои действия. В конце концов, кто станет взламывать дом у всех на виду посреди бела дня?
Только идиоты.
«Готово», — сказал Алекс, и его слова сопроводил тяжелый щелчок убравшегося ригеля. Он положил руку на ручку и повернул ее, но на мгновение замер, бросив на меня последний взгляд, чтобы убедиться, точно ли мы на это идем.
Я протянул руку через его плечо и слегка толкнул дверь. Мы вдвоем наблюдали, как она медленно распахивается, а ее несмазанные петли скрипят, словно на кладбище. На мгновение мы оба замерли на пороге, прислушиваясь. Тишина стала еще более гнетущей, будто в ответ на наше вторжение.
Ты ведь и сам уже знаешь, что там найдешь, — прошептал мой внутренний голос в унисон с холодной силой, которая свернулась в голове, точно спящий змей. Я проигнорировал свои инстинкты и громко окликнул: «Эй? Мария, вы дома?» Мой собственный голос показался мне чуждым в этой звенящей темноте. В доме не горел свет, не гудели вентиляторы. Все окна были наглухо закрыты картоном и заклеены газетами.
«О, она здесь», — тихо сказал Алекс рядом со мной, шумно втягивая носом воздух. Я последовал его примеру, слегка подавшись вперед, так как мои чувства были далеко не такими острыми, как у него — все-таки во мне не текла кровь нефилима. Но он оказался прав: в застоявшемся воздухе отчетливо плыл тошнотворный душок. Смерть здесь чувствовала себя как дома.
Выудив из кармана куртки фонарик, я щелкнул кнопкой и только после этого сделал шаг внутрь, поморщившись от скрипнувшей под моим весом половицы. Ощущение было паршивое — будто я без спроса вломился туда, где мне совсем не рады. Ну, технически я так и вломился, в самом что ни на есть юридическом смысле этого слова. Но здесь было другое. Казалось, мы пробрались в мавзолей, а не в жилой дом.
Алекс двинулся следом за мной, аккуратно притворяя за собой дверь. Его фонарь тоже ожил, и второй луч света прорезал темноту.
«Пойдем посмотрим, ради чего мы сюда приперлись», — шепнул я.
Понять, куда идти, не составило труда — я просто доверился собственному носу. Медленно мы пересекли небольшую гостиную и вышли на кухню.
Мария ждала нас прямо на столе. При виде нее у меня внутри все перевернулось от отвращения. Она находилась здесь уже приличное время, и матушка-природа вовсю занималась своим привычным делом. Но мутить меня начало вовсе не от стадии разложения. А от четких, явных следов того, что именно с ней сотворили.
Она лежала на животе, вытянув руки вперед, словно в последней отчаянной попытке дотянуться до помощи, которая была так близко и одновременно так далеко. Из ее спины торчал черный нож, сделанный из материала, который я не смог с ходу определить. Та часть лезвия, что оставалась на виду, была усеяна острыми зазубринами. Жестокое оружие, созданное для того, чтобы пожирать.
«Темная бездна», — выругался Алекс, шагая ближе ко мне, чтобы изучить место преступления. «Это атам».
«Звучит зловеще».
«Традиционно используется в темных ритуалах».
«Ого, спасибо за подсказку», — сухо ответил я. Разглядывая представший перед нами кошмар, я внезапно порадовался, что в последнее время толком не спал. По крайней мере, теперь это дерьмо не приснится мне в кошмарах.
В полном молчании мы оба принялись водить лучами фонарей по телу несчастной Марии в поисках других зацепок.
Наши лучи одновременно застыли на надписи. Я почувствовал, как бледнею, наклоняя голову, чтобы разобрать перевернутые слова. Она написала их собственной кровью — последний акт неповиновения перед тем, как Жнецы пришли забрать ее душу.
Я НЕ ПОДПИСЫВАЛА
Я НЕ ПОДПИСЫВАЛА
Я НЕ ПОДПИСЫВА
Мы оба долго не могли вымолвить ни слова. Пока я уставился на эти кровавые буквы, во мне бушевал ураган из тысячи эмоций. Мой внутренний скептик отчаянно пытался заявить, что это может означать все что угодно: возможно, какой-то родственник подделал завещание или хищный ростовщик отобрал у нее дом. Но чем дольше я смотрел на эту кровавую надпись, тем отчетливее понимал,
Кто-то провернул с ней ровно то же самое, что сделали со мной, а затем пошел еще дальше. Ее убили. Но зачем? Когда Лилит планировала убить меня, она признала, что это ослабит позицию Ада. Она просто рассчитывала на то, что моя смерть помешает кому-либо копаться в этом деле слишком глубоко. Но суть оставалась прежней: мочить свидетеля — далеко не самый умный способ проворачивать мошенничества с душами. Так зачем же они это сделали?
«Подражатель?» — предположил Алекс, оценив ситуацию так же, как и я.
«Либо кто-то решил скопировать тактику Дэна, либо я был далеко не первым».
Чутье подсказывало мне, что это дело рук последователя. До сих пор все, кто был замешан в моей истории, вели себя так, словно впервые столкнулись с подобным геморроем. Даже Лилит была удивлена. Если бы такое проворачивали регулярно, уж точно кто-нибудь об этом да прослышал.
Руководствуясь инстинктом, я направил луч фонарика на нож — то есть, атам — торчащий из ее спины. Вместо железа он был сделан из какого-то абсолютно черного материала. Что-то до боли знакомое, но мне понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, где я уже это видел. Оружие жадно впитывало направленный на него свет, будто пламя, пожирающее сухие дрова.
Медленно я поднял левую руку и потянулся к темной силе, таящейся в глубине моего мозга. Знакомое присутствие Уиллоу коснулось моих чувств, предлагая прийти мне на помощь, но я мягко отверг этот теплый свет. Сейчас задача была не для нее.
Холод откликнулся без малейших колебаний. Чистая тень, которая была темнее всей остальной комнаты, сгустилась прямо в моей ладони. От ее ледяного прикосновения по моему живому телу пробежала дрожь отвращения, пока тень обретала форму косы, которая была выше меня ростом. Подозреваю, этой штуки у меня вообще быть не должно. Настоящее орудие Смерти, которое выдают Жнецам, несущим службу по ту сторону Завесы. Когда я вернулся в мир живых, она последовала за мной. Какое-то время я наивно полагал, будто Кейн ни о чем не догадывается, а я просто спер эту силу, как Прометей, укравший огонь у богов.
Но теперь, сравнивая чистую тьму моей косы Жнеца с атамом, торчащим из спины Марии, я с замиранием сердца осознал, что это не так. У Смерти — как у личности, как у Всадника Апокалипсиса — есть одна-единственная обязанность: безопасная доставка душ в их персональные места упокоения. Он просто почтальон.
И пока я числился его преемником, то успел заметить, что с почтой были проблемы. Души не всегда попадали туда, куда должны были. Я остановил Плутона, римского бога смерти, который втихаря сливал души в какое-то загадочное место, но Мрачный Жнец тогда честно предупредил меня, что это лишь верхушка огромного айсберга.
Кейн был старым. Древним как сам мир, если верить его словам. Он не «забыл» забрать у меня свою силу. Он позволил мне уйти вместе с ней, потому что знал: она мне еще пригодится. Я прищурился, когда свет от фонаря Алекса высветил мое лицо, подчеркнув абсолютную тьму косы — идеальное дополнение к атаму.
«Темная бездна», — пробормотал он.
Глава 6
Я взял атам с собой, когда мы уходили, хотя казалось неправильным нарушать место преступления. Мы не слишком строго следуем правилам, когда дело касается сверхъестественного, но это было убийство — убийство человека. Тем не менее я знал, что полиция Лос-Анджелеса не будет иметь ни малейшего представления о том, с чем ей пришлось столкнуться. Мы были единственными, у кого имелся шанс раскрыть это дело. А это означало, что мне понадобится каждая найденная улика.
«Ладно, похоже, мы вляпались во что-то действительно серьезное», — нарушил молчание Алекс по дороге домой. На город окончательно опустилась ночь, и вечерние пробки давно рассосались. Я согласно буркнул, мысли все еще кружились в голове. Я видел труп не в первый раз. Несмотря на протесты Джеральду, это было далеко не первое дело об убийстве в моей практике. За время моей службы Охота разбиралась с подобным неоднократно.
Но ни одно из них не задевало меня лично. Последние два года вся моя жизнь крутилась вокруг мошенничества Дэна с моей душой. После моего недавнего дня рождения на игровом таймере официально осталось меньше восьми лет; после этого Люцифер и его демоны смогут прийти за мной.
Хотя в душе я все еще лелеял робкий лучик надежды на выполнение своей Невыполнимой Задачи, особого прогресса пока не наблюдалось. Я понятия не имел, где искать яблоко Идунн. А после этого мне предстояло прикончить некоего Левиафана, что само по себе звучало не очень обнадеживающе. Каждый раз, когда я гуглил информацию о нем в интернете, то натыкался на теории одна хуже другой. Некоторые утверждали, что он — чудовище, достаточно большое, чтобы поглотить мир, возможно, другое имя Йормунганда, змея из скандинавских пророчеств о Рагнареке. Кое-кто из теологов заявлял, что это метафора самого Дьявола. На мой взгляд, это был самый хреновый расклад из всех возможных, а значит, скорее всего, так оно и было. Это казалось чем-то личным, а Атропос была довольно расстроена, когда утверждала мне это Невозможное задание. Моя любимая теория на данный момент заключалась в том, что Левиафан — это на самом деле Лох-Несское чудовище. Главным образом потому, что Несси казалась наименее агрессивной версией. Насколько мне известно, она никого не съела. Самым сложным будет просто ее найти.
Если мне каким-то образом удастся выполнить первые два задания, финальным шагом значилось снятие Четырех Печатей Апокалипсиса — и тут… даже не начинайте. Это звучало настолько за гранью возможного, что мне безумно хотелось подать в суд за недостоверную рекламу.
Эти Печати довольно знамениты. Их имена знают все: Война, Чума, Голод и Смерть. Прямиком из Откровения Иоанна Богослова. Несмотря на то, что мне нужно было собрать всех четвертых, я пока встречал только одного — Кейна, да и тот жил не в нашем мире, а в Завесе, разделяющей живых и мертвых.
В общем, если бы существовал какой-нибудь коллективный иск, к которому можно было бы присоединиться, чтобы вернуть свою душу, я бы с гораздо большим удовольствием пошел по этому пути. Так у меня было бы
Вторая причина крылась в возможных последствиях. Кража души — это довольно серьезное нарушение договоров, существующих между сверхъестественными силами. Из-за одного поехавшего оперативника, умыкнувшего одну крошечную душонку, никто не станет развязывать войну. Для всех, кроме меня, было бы лучше просто забыть об этом. Но если таких случаев больше? Если за этим стоит какая-то организованная банда? Тогда игнорировать проблему становится гораздо сложнее.
Кое-какие улики намекали на то, что происходит нечто большее. Смерть говорил мне, что Плутон продавал кому-то души из Аида. Драконьи Доны пытались подкупить Доун десятью тысячами душ, которые они, должно быть, где-то раздобыли. Теперь, возможно, у Марии тоже украли душу.
Возможно, я больше не притворяюсь мертвым, но все еще работаю над делом, которое Кейн поручил мне, когда сделал меня своим наследником. То, что я вернулся на эту сторону Завесы, не означало, что я освободился от игр Смерти.
«Ты понимаешь, что это может означать для тебя, верно?» — наседал Алекс. Он не виноват в том, что предположил, будто я еще не сложил этот пазл. Я ведь частенько туплю. «Почему ты не радуешься?»
«Ты имеешь в виду, помимо того жестокого ритуального убийства, с места которого мы только что уехали? Того самого, о котором мне теперь придется как-то сообщить отцу Пайку?»
«А, ну да».
Алекс сталкивается с насилием уже почти двести лет. Думаю, в какой-то момент это начинает тебя закалять. Орион бы даже глазом не моргнул от увиденного. Он бы разозлился, он бы жаждал мести, но это не задело бы его эмоционально.
Я живу такой жизнью всего два года, но уже чувствую, как она делает со мной то же самое. Я ходил по коридорам самого Ада, спускался через все его девять кругов к десятому, который дожидается именно меня. Что значит одна маленькая смерть по сравнению с лицом вечных пыток?
«Извини», — вздохнул я, откидываясь на спинку сиденья. «Я все понимаю. Честно говоря, просто до сих пор пытаюсь уложить это в голове».
«Да чего тут укладывать? Они подделывают контракты и воруют души. Точно так же, как поступили с тобой».
«Может быть», — неохотно согласился я. «На самом деле мы этого еще не знаем наверняка».
«Но это ведь ты только что нашел на месте убийства оружие, один в один похожее на твою косу Жнеца», — парировал Алекс.
«Да», — подтвердил я. «Но это еще не значит, что они точно забрали ее душу. Мы даже не знаем до конца, что это за штуковина». Я указал на лежащее у моих ног покрывало, в которое было завернуто орудие убийства.
«Что ты имеешь в виду? Это же Смерть».
Я нахмурился, не разделяя его уверенности. По ощущениям это определенно была моя сила, но я никогда раньше не видел, чтобы она проявлялась отдельно от Жнеца. Где ее создали или у кого забрали, раз она умудряется существовать сама по себе?
«Это может быть какой-нибудь коррумпированный Жнец», — медленно согласился я. «Но нутро подсказывает мне, что тут что-то другое».
«С доступом к той же самой силе, что и у тебя? Кто бы это мог быть?»
«Не знаю. Что-то в этом не так. Дэн был довольно некомпетентен, а здесь чувствуется расчет».
«Ну, ты же сам бегал кругом и трезвонил каждому встречному о том, что он натворил».
«Просто все это выглядит как-то… мелко».
Алекс удивленно покосился на меня.
«Мелко по масштабам, а не по уровню зла», — продолжил я, подняв руку, чтобы пресечь его возражения. «Количество душ, которое они способны таким образом переместить, просто не впечатляет. Я понимаю, что важна каждая крупица, но сколько душ в Аду? Несколько сотен миллионов? Пару миллиардов? Сколько вообще людей жило за всю историю человечества? Стоит ли игра свеч и таких рисков ради столь малого куша?»
«Я понимаю твою довольно жуткую логику», — пробормотал Алекс помолчав. «Как, черт возьми, мы это выясним?»
«Понятия не имею», — признался я, отстегивая ремень безопасности, когда мы въехали на дорожку перед нашим домом. «Полагаю, это и есть наша работа».
«То есть ты предлагаешь исключить Ад из списка подозреваемых?»
«О нет». Я мрачно усмехнулся. «Их-то мы проверим в первую очередь. Просто я не удивлюсь, если ответ окажется не таким уж простым».
«С каких это пор у нас все получается легко?» — риторически спросил Алекс.
«Именно».
Для парня, получающего от Ада стипендию в пять миллионов долларов в год, я тратил свои деньги совсем не так, как подобает богачу. Конечно, после того как до них добрались Робин и Эш, сумма изрядно похудела, но все равно была больше, чем мне когда-либо светило заработать честным трудом.
При этом я не купил себе ни особняка, ни крутой тачки.
Мы арендовали отличный дом, но все в том же Нортридже. Вообще-то, любой местный житель, у которого заводятся деньжата, первым делом переезжает отсюда подальше. Наше жилище представляло собой один из тех современных квадратных замков из бетона и острых углов. С виду оно напоминало постройку из кубиков Лего. Зато было прочным. Я железно уверен, что оно выдержит землетрясения, пожары и вражеские штурмы — три главные угрозы в моей жизни.
Я набрал код на цифровом замке и шагнул внутрь, придерживая дверь для идущего следом Алекса. На что я действительно не пожалел немного сатанинских денег, так это на мебель, — видимо, все-таки слегка повзрослел. В нашей столовой красовался длинный стол в комплекте со стульями, за которым мы ни разу в жизни не сидели. На нем лежала гора почты, которую мы игнорировали. Я решил, что если кому-то очень нужно со мной связаться, то они напишут по электронке.
Дальше по коридору располагалась просторная гостиная
Местная прямоугольная версия винтовой лестницы брала свое начало у самого края комнаты и вела наверх, к спальням на втором и третьем этажах.
«Что ж, денек выдался ударный», — заметил я Алексу, начиная подниматься по ступенькам. «Пойду отрублюсь. Посмотрю, смогу ли я наконец-то поспать».
«А я, пожалуй, досмотрю серию и тоже пойду», — с усталой улыбкой отозвался мой друг. «Завтра важный день».
«А у нас других не бывает», — бросил я.
Моя комната — еще одно место в доме, на которое я откровенно поскупился. Ну а смысл, если я там почти не бываю? Разорился я только на огромную кровать. Просто любой человек ростом от ста восьмидесяти и выше заслуживает спать на матрасе размера «king-size», чтобы ноги не сиротливо болтались в воздухе, а нормально лежали. На стене висел небольшой телевизор, а все остальное мое «богатство» составлял разве что скудный гардероб.
Иногда меня накрывала паранойя: мол, я так занят попытками не склеить ласты через десять — пардон, уже через семь с хвостиком — лет, что вообще забываю жить. Но потом вспоминаю, кто именно снабдил меня деньгами и кто изобрел искусство искушения. Может, весь этот комфорт как раз и создан для того, чтобы отвлечь меня и притупить бдительность. Самоуспокоенность в этом деле убивает.
Я тряхнул головой и перешел к вечернему ритуалу: душ, подготовка ко сну. Каждое действие я выполнял с такой дотошностью, будто идеальное умывание могло приманить ко мне сон. Хотя глубоко в душе понимал — это чистой воды мазохизм и пустая трата времени.
Смерть сломала меня.
Полагаю, это неудивительно. Она ломает всех — в этом и смысл. Но пока я пахал Жнецом, отбывая свой срок в Завесе, сон мне вообще не светил. То есть отдыхать-то я мог, но это было совсем не то. Уилбур — бедолага, которому посчастливилось унаследовать мою работенку, — как-то авторитетно заявил, что сон — это привилегия живых.
Я наивно полагал, что по возвращении на эту сторону Завесы данная опция восстановится автоматически. Ага, разбежался. За последние пять месяцев я не спал ни разу. Медитировал? Да. Впадал в какое-то подобие транса? Было дело. Но вот чтобы поспать — хрен там.
Как я уже говорил, фиг знает, как объяснить это адекватно и не прослыть при этом законченным психом. И нет, это не обычная бессонница. Нормальный человек после пяти месяцев без сна уже пускал бы слюни в палате с мягкими стенами. Мой же мозг вроде как еще скрипел, хотя планочка нормальности тут, признаю, занижена. В общем, что бы со мной ни происходило, природа здесь явно отдохнула.
Не то чтобы я вообще не страдал. Я был утомлен. Выжат до капли. Степень моей усталости поймут разве что родители новорожденных тройняшек. Я прямо физически ощущал этот недосып: он хватал меня сотней рук и тянул к земле. Я двигался медленнее, чем обычно.
Временами у меня случались приходы. Ну, вроде тех красных глаз, что померещились мне сегодня в коридоре у офиса MИАМК. По периферии зрения то и дело проскакивали мелкие баги, как будто кошмары изголодались по мне в реальном мире и отчаянно пытались запустить в меня свои когти. Может быть, они скучали по мне, как отвергнутые любовники.
Короче говоря, исключительно ради галочки и с долей здорового скепсиса я рухнул на кровать. Включил какой-то фильм чисто для белого шума — чтобы хоть как-то отвлечься, пока буду балансировать в пограничном состоянии между явью и грезами. И затем, тихонько посмеиваясь над собственной наивностью (ведь финал этой драмы был предрешен), я закрыл глаза и приготовился ждать, когда меня поглотит тьма.
Но тьма не пришла.
Вместо нее пришло кое-что другое.
Я резко очнулся, выдернутый из своего полутранса ядовито-пурпурным светом. Он слепил так, что пришлось зажмуриться и поднять руку, чтобы хоть как-то защитить глаза. Но тщетно — это сияние перло изо всех щелей и со всех сторон сразу.
И тут до меня с замиранием сердца дошло: я падаю. Лечу кубарем в какую-то бездонную пурпурную пропасть. Реальность вокруг меня, казалось, скручивалась и менялась, словно само пространство деформировалось. Мир сначала вытянулся, а затем расширился. Мимо меня со свистом проносились тысячи вещей: от многоголовых чудовищ до банальных сценок из повседневной жизни. Ощущение было такое, будто меня засосало внутрь старого телевизора и несло мимо всех телеканалов мира, включенных одновременно.
Затем последовал резкий рывок, и я приземлился в кожаное кресло, стоявшее посреди абсолютного ничего. Медленно опустив руку, я повернулся, чтобы осмотреть странное место, в котором оказался. На первый взгляд это была безграничная пустота — белый мир, простиравшийся до самого горизонта. Место смутно напоминало Ничто, только вывернутое наизнанку. Вместо гнетущей пустоты здесь чувствовался безграничный потенциал.
Я повернулся на триста шестьдесят градусов, разглядывая этот чистый холст и пытаясь сообразить, реально ли происходящее. На реальность не тянуло — больше походило на сон. Вот только я не видел снов уже несколько месяцев. Что ж, с фееричным возвращением меня.
Мир мерцал, меняясь в промежутке между мыслями. Вместо белой пустоты вокруг начала формироваться гостиная. Она была современной, с острыми углами, как мой собственный дом, и они, казалось, сдвигались друг к другу, как кусочки пазла, образуя здание. Перед мной появилось второе, пустое кресло. Каждая стена была окрашена в свой оттенок серого, словно этюд отчаяния. За огромным панорамным окном брезжил светящийся край восходящего солнца. Я зыркнул через плечо и обнаружил второе окно — там солнце благополучно садилось.
Специфический скрип натягивающейся кожи подсказал, что я больше не один.
В животе завязался тугой узел паники. Я повернулся к соседнему креслу, в котором теперь вальяжно восседал бог в тоге. Я прищурился, прослеживая контуры его острой челюсти и коротких темных волос. Он был высоким и мощно сложенным; золотые нарукавники опоясывали оба его бицепса. Он тепло улыбнулся мне, но эта дружелюбие не достигло его глаз.
До его абсолютно пурпурных глаз.
«О боже», — сказал я, не дожидаясь, пока он заговорит. Я не знал его имени, но знал, за какую команду он играет.
«Я довольно долго этого ждал», — сообщил он, откидываясь на спинку кресла с самодовольной ухмылкой. Голос у него был мягкий и вкрадчивый, чистая колыбельная. Я прямо почувствовал, как во мне зашевелилась накопленная усталость, словно кобра перед заклинателем змей.
«Я так понимаю, ты пришел не для того, чтобы объявить мне благодарность?» — спросил я, выгнув бровь. Во время стажировки на посту преемника Смерти мне довелось поучаствовать в разрушении Аида — подземного царства греков и римлян. Справедливости ради, я не виноват. Плутон вышиб все несущие балки задолго до моего прихода. Я просто оказался тем везунчиком, который нанес финальный удар, заставивший всю эту башню рухнуть.
«Благодарность?» — задумчиво протянул бог своим чересчур спокойным голосом. «И за что же ты заслужил благодарность? За освобождение моей безумной кузины Айте из ее падшего мира? Или, может, за то, что нашел потерянный ключ моих кузенов Януса и Портунуса?»
Черт.
«Впервые о них слышу», — выпалил я малость слишком быстро, подавляя желание похлопать себя по карману и проверить, на месте ли ключ. Без понятия, торчу я здесь материально или ментально, но дело не в этом. Если здесь найдется дверь, мой реликт ее откроет.
«А, я знаю! За уничтожение дома моих предков!» — он наклонил голову, изучая меня, пока я изо всех сил изображал партизана на допросе. И что мне было сказать? Ой, извини, бро?
«Тоже нет? Хм. Какие еще услуги ты оказал мне, смертный? Ах да, вспомнил. Возможно, мне стоит поблагодарить тебя за убийство моего старшего брата Плутона». В его голосе впервые прорезались стальные нотки, слегка подпортив этот его гипнотический, убаюкивающий эффект.
Черт возьми.
«Чисто технически, последнее — не моих рук дело», — уточнил я, подняв руку, словно прилежный ученик перед учителем. «Это все Айте. Я вообще свидетель. С радостью дам показания, если вы собираетесь подавать в суд».
«Ты хоть знаешь, кто я такой?» — бог проигнорировал мои протесты с видом уставшего отца.
«Ну, конкретно вас не знаю, но в курсе, с какой вы тусовки».
«Меня зовут Сомнус». Его идеально ухоженные брови раздраженно сошлись на переносице, когда он заметил искреннее недоумение на моей физиономии. «Греки звали меня Гипносом». Я слегка пожал плечами, и он тихо вздохнул. «Я бог сна. А это мой дом — Обитель Сновидений».
«Ах». Десяток кусочков головоломки сложились воедино. Я ведь и раньше слышал, что сон называют «маленькой смертью». Каждую ночь, когда большинство из нас закрывает глаза, мы погружаемся во тьму — точь-в-точь как при финальном исходе. И только просыпаясь, мы оживаем вновь. Логично, что он оказался младшим братом бога смерти. Сомнус откинулся на спинку кресла, явно довольный тем, какой эффект произвело на меня его откровение.
«Посмотри на себя, измученный и оборванный. Твой разум вот-вот сломается. Интересно, знаешь ли ты, что именно я закрыл для тебя царство снов?»
«Ну, теперь-то догнал, да», — я наклонил голову, изучая его и пытаясь сообразить, какие тараканы сейчас шуршат в божественной черепушке.
Я до сих пор не понимаю, по каким критериям выдают статус божества. Кажется, нет каких-то конкретных правил. Главное условие: если у кого-то хватает наглости объявить себя богом, у него обычно имеется достаточно огневой мощи, чтобы это доказать. Ну, это и еще легкая щепотка безумия. Но глядя в его сплошь пурпурные глаза, я не мог не признать, что этот парень выглядит куда адекватнее своих родственников. Что, по сравнению с Айте, не говорило о многом, но хоть что-то.
«Ты в долгу перед моей семьей», — пророкотал Сомнус, когда затянувшаяся между нами пауза стала совсем уж неприличной. «Ты знаешь, что такое вергельд?» Единственное, что пришло мне на ум — это какая-то гильдия оборотней-вервольфов, но я был почти уверен, что это не то, поэтому просто покачал головой.
«Прекрасное изобретение наших скандинавских соседей. Способ искупления грехов, при котором виновная сторона выплачивает семье компенсацию за отнятую жизнь их родственника».
У меня по спине пробежал холодок, когда я попытался прикинуть, сколько может стоить жизнь бога. Я и так по уши в долгах, и что-то сомневаюсь, что Сомнус принимает кредитки.
«И сколько вы хотите за этот ваш вергельд?» — спросил я, ненавидя себя за то, что сегодня уже второй раз приходится задавать подобный вопрос. По крайней мере, в этот раз это была отчасти моя вина.
«Боюсь, что размер твоего долга не мал», — произнес Сомнус, сложив пальцы домиком перед лицом и глядя на меня с терпением матерого аллигатора. «Ты не только убил моего старшего брата…» Он вскинул руку, пресекая мою попытку возразить. «Айте была твоим оружием. После стольких лет в когтях Ничто она больше похожа на цепного пса, чем на богиню. Недосып и не такое с людьми делает». Улыбка на его лице стала злобно жестокой. От нее по моей спине снова пробежала дрожь страха. Внезапно я проникся глубоким сочувствием к мухе, запутавшейся в паутине.
«Ты не только убил Плутона, но и привел к разрушению нашего родового гнезда». Я прищурился, но промолчал. Чисто формально — так оно и было. Я убил Мидаса прекрасно догадываясь, что это утянет за собой на дно все Подземное царство. Собственно, я сделал это с превеликим удовольствием, когда раскопал, для чего именно Плутон его использовал.
«Да, да», — я нетерпеливо покрутил рукой, подталкивая его к продолжению. «Список твоих обид мы выслушали. Просто назови мне общую сумму счета».
«Душа».
«Что?» — этот ответ настолько застал меня врасплох, что я даже не попытался сдержать эмоции. «И на кой хрен тебе сдалась душа?»
«Для восстановления», — Сомнус пожал плечами, будто это было очевидно. «У нас все еще есть отличный участок недвижимости под Подземное царство. Мне нужна всего лишь душа смертного, чтобы запитать процесс нашей реконструкции, и мы восстанем из пепла. Тебе, как
Я задумчиво почесал подбородок, переваривая его наполеоновские планы.
Как мне когда-то объясняли, человеческие души — это энергия, которая подпитывает саму Реальность. Вселенная создавалась для смертных, она принадлежит нам. Все эти бессмертные пришельцы незаконно занимают нашу собственность. Им позарез нужны наши души, чтобы Ничто не сожрало их уютненькие бункеры. Когда Сомнус сказал «недвижимость», он имел в виду именно недвижимость — в том смысле, что она реальна и осязаема. Я-то наивно полагал, что эта давящая, голодная тьма сожрала их Аид целиком, но там, походу, остался крошечный осколок, который судорожно цепляется за жизнь.
В этот момент до меня вдруг дошел истинный масштаб той королевской суммы, которую Доун отказалась принять от Драконьих Донов, чтобы предать Ориона. Земли Фейри существовали в режиме вечного энергосбережения, чтобы растянуть имеющиеся у них души на как можно долгий срок. Я предполагал, что она отвергла сделку, потому что ее народ не особо преуспевал в привлечении новых душ, так что это не решило бы их глобальную проблему. Но, похоже, Сомнус об этом не беспокоился. Насколько я знал, эпоха греков и римлян канула в лету давным-давно — возможно, даже раньше, чем эпоха Фейри. Где он вообще собирается брать новые души?
На задворках сознания, словно маяк, вспыхнул призрачный образ гниющего тела Марии. Я сглотнул от страха, пытаясь игнорировать ее. Но понимал, что не смогу.
«И какая польза тебе от одной души?» — продолжил я давить, скрестив руки на груди. Он, конечно, мог искренне ненавидеть меня за убийство брата, но интуиция подсказывала, что физическая расправа от бога сновидений мне прямо сейчас не грозит. Я нужен ему живым. «Тебе не хватает бога смерти, чтобы привести новых и восстановить все».
«Твоя правда». Его губы искривились в улыбке. «Но это не твоя забота. Пока не погасишь свой долг, ты будешь продолжать страдать под моим наказанием, не способный спать, не способный видеть сны. На твоем месте я бы не медлил. Слишком долгое отсутствие снов вредно для души. Даже твоя связь со Смертью сможет защищать тебя лишь до поры до времени».
«Матерь божья», — я издал смешок, в котором смешались отвращение и удивление от чужой наглости. «Ты накладываешь залог на мои сны».
Глава 7
Я очнулся после этого рандеву с Сомнусом — у меня язык не поворачивался назвать это ночным кошмаром, ведь тогда пришлось бы признать это сном, а это, безусловно, не было сном — с ощущением полного истощения. Это было похоже на обезвоживание, но не на физическом уровне. Я увядал изнутри. Каким же дураком я был, когда внушал себе, будто отсутствие сна на меня никак не влияет. Что бы там этот бог у меня ни конфисковал, оно душило меня не хуже удава.
Стресса во мне накопилось столько, что если меня не прикончит Дьявол, то инфаркт сделает это в самое ближайшее время. Но толку валяться в кровати и рефлексировать? От этого сил не прибавится. Единственный способ выжить — встать и начать что-то с этим делать.
«Сомнус?» — недоверчиво переспросил Алекс, везя нас за кофе. Ладно, признаю: есть еще одна роскошь, которую я себе позволил с тех пор, как эль Дьябло заделался моим спонсором. Я не пью дешевый кофе, приготовленный дома. Да, это обходится баксов в восемнадцать в день, ну и плевать. Я предпочитаю свой утренний мокко в виде молочного коктейля.
«Знаешь, до того как связаться с тобой, я за всю свою жизнь видел ровно двух богов», — пожаловался Алекс, прихлебывая свой приторный напиток, пока мы выруливали из драйв-ин. «Причем одним из них был Бахус, который крутил диджейские сеты на тусовке, куда я ходил, так что это вообще не в счет. А с тобой — это уже что, третий за последние полгода?»
«Бахус подрабатывает диджеем? Ну еще бы, кто бы сомневался. И вообще, чисто технически, ты ни одного из них в глаза не видел», — уточнил я. Предыдущие две мои встречи с божествами произошли по ту сторону Завесы, куда Алексу вход был заказан.
«Зашибись. То есть я настолько незначительный помощник, что меня даже на встречи не зовут», — проворчал он в пустоту, перестраиваясь в плотный поток на 405-м шоссе. В его голосе проскользнула нотка неподдельной обиды, отчего я невольно поморщился.
«Да я вообще не это имел в виду», — попытался оправдаться я.
Алекс ничего не ответил, и следующие несколько минут мы ехали в неуютном молчании, которое нарушал лишь рев мотора да едва слышный гул шин по асфальту.
Это была единственная мозоль в наших дружеских отношениях, и я умудрился наступить на нее со всей дури, думая только о своей дурацкой шутке. Дело в том, что Алекс был двухсотлетним нефилимом. По меркам обычных смертных он был заметно сильнее и быстрее. Но среди своих его считали чем-то вроде недоростка. Чистокровные представители его расы рождались от союза людей и демонов. И обладали они жуткой, колоссальной и чудовищной силой.
Но из поколения в поколение эта концентрация размывалась, поскольку в родословную вливалось все больше человеческой крови. В Орионе, если я все правильно понял, было где-то около тридцати процентов демонического сока. У Алекса не было и трети той силы, которой обладал наш босс.
Всю свою жизнь он был слабаком среди качков. Последним парнем, которого выбирали в команду по кикболу. Потом он встретил меня, и какое-то время был моим проводником в сверхъестественном мире. Вот только мои уникальные жизненные обстоятельства завели меня на дорожки, которые для него наглухо закрыты. И тут трудно не почувствовать себя в тени, когда обычный смертный за два года успевает наворотить больше дел, чем ты за два века — и плевать, какие там факторы ему способствуют.
«Знаю», — признался он наконец, сделав глоток своего фраппучино. Напряжение покинуло его плечи, и он заметно расслабился. «Даже если бы ты и это имел в виду, мне не стоит так из-за этого париться».
«Ага, копи все в себе, как делаем мы все».
«Ты можешь себе представить, чтобы Орион позволил такой мелочи, как
«Затормозить? Нет. А вот отправить его в безумный крестовый поход, который оставит после себя сотни трупов злодеев, научит двух идиотов выживать в слишком опасном мире, а самого его упечет в фэнтезийную тюрьму строгого режима? О да».
«Резонно», — сардонически усмехнулся Алекс. «Тут ты чертовски прав».
«Знаю, потому и озвучил».
«Пока ты окончательно не раздулся от гордости, давай-ка за работу, ладно? Убедимся, что мы в курсе дела».
«У нас три дела».
«О, и это все?»
«Тихо! Слово за мной. Да, три. Первое: придумать, как не загреметь за решетку из-за того, что я задолжал налоговой семь миллионов долларов».
«Не совсем наш профиль. Пахнет высшей математикой».
«Факт. Но Эш и Робин подозревают саботаж, так что надо выяснить, кто пытается меня подставить».
«Да все», — Алекс обвел рукой лобовое стекло, указывая на весь Лос-Анджелес, раскинувшийся перед нами.
«Второе: раскрыть убийство Марии. Выяснить, кто украл ее душу, локализовать место, куда ее утащили, и помешать им воровать чужие души дальше».
«Согласен», — голос Алекса прозвучал жестко, став эхом моего собственного. Охота, возможно, больше не существовала как юридическое лицо, но это все равно что судья приказал бы банде байкеров самоликвидироваться. Разрешение сверху — это вообще не то, на чем Охота изначально держалась. Охотник не допустил бы, чтобы на его территории происходило такое злодеяние. Как его оруженосцы, мы тоже не могли этого допустить.
«Номер три: достать Сомнусу душу, чтобы он мог начать капремонт Аида, пока у меня окончательно не поехала крыша».
«Вот это уже посложнее».
«Намного сложнее», — согласился я.
«Хотя есть один вариант, при котором две проблемы могут решиться сами собой», — медленно произнес Алекс. «Но это будет, мягко говоря, морально сомнительно».
«Что ты имеешь в виду?»
«Ну, если кто-то придумал, как красть души для Ада, теоретически несложно было бы модифицировать процесс и изменить адрес доставки». Мы оба на мгновение замолчали, пытаясь осознать весь масштаб этого злодеяния.
Он был прав. Это могло бы чертовски облегчить мне выживание. Причем нам вовсе не обязательно было брать невинного человека вроде бедняжки Марии. Мы могли бы выцепить какого-нибудь монстра — ну, скажем, серийного убийцу — и отправить его по этапу туда, где условия проживания ничуть не хуже того места, куда он и так направлялся.
Но в то же время в этом было некое извращение справедливости, которое вызывало у меня беспокойство. В свое время я жестко осуждал Жнецов за участие в похожей схеме, пока сам мотал срок в Завесе. Будет верхом лицемерия провернуть тот же трюк сейчас, пусть даже на кону стоит мое собственное будущее.
Весь этот цирк — да и вообще весь смысл моего крестового похода за возвращение души — затевался потому, что мои права грубо растоптали. Ад отнял у меня свободу воли и выбросил ее в мусорный бак. Поскольку я смертный, это практически мое единственное неотъемлемое право с точки зрения вселенной. Конечно, Джордж Вашингтон и остальные парни в напудренных париках пытались придумать еще парочку прав, но на выходе у них получились совсем не законы Реальности.
Если отбросить всю шелуху и докопаться до самой сути, существовало одно простое правило. Смертные обладают свободой воли, чтобы решать, как реагировать на происходящее и куда они хотят отправиться в финале. Мы используем эту волю как во благо, так и во зло, но она есть у каждого из нас. У бессмертных ее нет. Вот вам и компромисс между вечной жизнью и отсутствием души.
«Я не стану обрекать на греко-римский Аид того, кто не должен был туда попасть», — отрезал я наконец.
Алекс кивнул, и остатки напряжения окончательно покинули его плечи. Я знал, что он считает точно так же.
«Ладно, значит, действуем строго по закону. Тогда назревает вопрос: с какого края нам подступаться к этой куче ерунды?»
«С зоомагазина».
«Мы будем покупать аквариум?»
«Нет. Хотя идея неплохая», — хмыкнул я, пытаясь замаскировать накативший страх. «Мы собираемся провести призыв».
«А, так вот как все станет еще хуже».
«Именно».
После зоомагазина мы сделали еще несколько остановок. В магазин для хобби за краской и свечами, затем в продуктовый за дешевыми керамическими тарелками. Закупившись под завязку, мы с Алексом отправились арендовать складской бокс в одно из тех мест, что представляют собой бесконечное море оранжевых дверей.
Я оплатил месяц аренды наличными, назвавшись левым именем, и заверил менеджера, что мы съедем гораздо раньше. На самом деле я не планировал пользоваться им после сегодняшнего дня, но подстраховаться никогда не помешает. Алекс проехал вдоль рядов длинных низких зданий, пока мы не нашли бокс C17 примерно на середине ряда.
Пока мой друг возился с замком, я сгреб пакеты и беззаботно насвистывал, делая вид, будто мне глубоко плевать на камеры видеонаблюдения, которые, я точно знал, сейчас нацелены прямо на нас. Ворота бокса с грохотом поползли вверх, слишком громко в этом тихом месте. Мы дружно зашли внутрь небольшого квадратного помещения и опустили за собой железную дверь.
В этом бетонном мешке не было окон. С потолка уныло мигала пара люминесцентных ламп, заливая пустую комнату тошнотворным желтоватым светом.
«Знаешь, я искренне надеюсь, что мы не спалим это место к чертям собачьим», — заметил Алекс, пока мы раскладывали наше добро. Если опираться на исторические факты, то локациям, принимавшим наши сеансы призыва, обычно неслабо прилетало. Лилит устроила пожар на первой, а Заган разнес в щепки большую часть второй.
«Не сцы, прорвемся», — успокоил я его, хватая банку с черной краской и валик. «На этот раз мы, для разнообразия, вызываем того, кому понравимся. Ну… больше, чем обычно».
«Мы никому не нравимся».
«И то правда», — проворчал я, макая кисть в краску и начиная набрасывать грубый круг по центру комнаты. Идеально ровным ему быть не обязательно: главное, чтобы края сошлись, и норм. В процессе покраски я продвигался вперед на карачках, следя, чтобы радиус круга получился достаточно большим и внутри мог без тесноты поместиться человек.
«Кажется, будто целая вечность прошла с тех пор, как я учил тебя это делать», — заметил Алекс, доставая из упаковки четыре тарелки. «А теперь ты малюешь тут, даже не удосужившись сказать мне, кого именно мы призываем».
«Ну, на то есть веская причина», — крякнул я, поднимаясь, чтобы оценить свои малярные художества. «Если бы я сказал, ты бы тут же начал ныть, что это паршивая идея».
Черный круг сожрал добрых две трети комнаты, оставив нам вполне приличный запас пространства, чтобы маневрировать вокруг, не нарушая приличий.
Закончив, я потянулся мыслями к теплой, яркой силе Уиллоу. Дух Фэйри откликнулся на мой зов охотно и радостно, словно возбужденный щенок. Вокруг моих ладоней нимбом вспыхнуло пламя, залив комнату приятным, уютным светом.
Помня о том, что у Уиллоу здесь, в мире смертных, запас силы ограничен, я направил в огонь немного своей воли, послав струю огня вниз, к кольцу, мгновенно высушив краску. Не было смысла рисковать — вдруг что-то размажется.
«И насколько сильно я пытался бы тебя остановить?» — спросил Алекс, когда я закончил.
«Ну, давай оценим это баллов на семь из десяти».
Между нами повисло напряженное молчание. Алекс перевел взгляд на темное кольцо, потом снова на меня. Я выдавил слабую улыбку и пожал плечами. Это необходимо сделать. Он сам все поймет, когда увидит.
«По крайней мере, на этот раз ты не сможешь винить меня, если что-то пойдет не так», — бодро резюмировал он. «Куда ставить посуду?»
Следуя моим инструкциям, он расставил три тарелки по периметру круга, а четвертую — в центре.
Переступив черту в последний раз, я вытащил темный атам — тот самый ритуальный кинжал, которым убили Марию, — и аккуратно положил его на центральное блюдо. В руках он ощущался ледяным, причем даже для меня — человека, привыкшего к прикосновению Смерти.
На двух других тарелках по бокам мы установили и зажгли свечи из черного воска. Их аромат официально именовался «Изысканное красное дерево». По боксу пополз густой древесный запах, хотя он был куда менее приторным, чем яблоки с корицей, которые мы жгли, когда вызывали Лилит.
Наконец, я уселся, скрестив ноги, перед последней, пока еще пустой тарелкой и извлек на свет божий дохлую мышь, купленную в зоомагазине. Вообще-то этот товар предназначен для чудиков, которые держат дома змей, но сегодня тушка сойдет за отличное угощение совсем другого рода.
Технически все эти принадлежности не обязательны для призыва сверхъестественного существа. Они просто упрощают набор номера. Это как вводить код города, даже когда в этом нет строгой необходимости.
Расправив плечи, я в последний раз окинул взглядом круг призыва, проверяя, не упустил ли чего. Сами по себе эти штуки устроены проще некуда: круг — одна из самых базовых геометрических фигур. Любой карапуз нарисует. Вот только карапузы обычно не используют их для удержания чертовщины, способной сожрать тебе лицо. Так что пара лишних минут на технику безопасности явно не помешает перед тем, как лезть в бассейн к акулам.
Насколько я понимаю, когда кто-то создает круг, он, по сути, на мгновение создает свой собственный карманный мир. Любое сверхъестественное существо, которое попадает в этот мир не может покинуть его пределы, не разорвав сам круг или не сломив волю создателя. Это, конечно, не значит, что круг создавал какое-то магическое силовое поле, которое защищало бы меня от всего. Когда я заманил в ловушку финансового директора Ада, Загана, он просто вытащил из кармана «Desert Eagle» и пригрозил пристрелить меня. Он не мог покинуть круг или поразить меня своими силами падшего ангела, но обычная пуля сработала бы безотказно.
«Ну как, нормально выглядит?» — я поднял глаза на Алекса. Тот нервно нависал у меня за плечом, скептически изучая мои художества.
«Ну, для демона эта штука явно не предназначена», — медленно ответил он, нахмурив лоб. «Пентаграммы нет, да и для них, как ты знаешь, больше подходит красный цвет».
«Никаких демонов, обещаю», — заверил я.
«Тогда должно сработать, если только ты не пытаешься призвать кого-то условно мертвого или умирающего…» — его голос осекся, когда до него наконец дошел мой замысел. «Пожалуйста, скажи, что ты задумал не то, о чем я думаю».
«Я… не могу этого сделать». Я рассмеялся. «Это было бы ложью».
«Как же я тебя ненавижу».
«Отлично, пусть эта злость придаст тебе сил. А теперь прошу меня извинить. Мне нужно провести ритуал». Губы Алекса сжались в тонкую линию, но он обреченно махнул рукой — мол, валяй.
«Спасибо». Я закрыл глаза, сделал глубокий вдох и задержал дыхание, заставляя свой иссушенный, измученный бессонницей разум сфокусироваться и собраться. Я медленно воспроизвел контуры круга в своей голове, мысленно заставляя его материализоваться и стать частью этой реальности. Почувствовав, что готов, я выдохнул и, не открывая глаз, полностью погрузился во тьму.
«Явись ко мне, Мрачный Жнец». При звуке моего голоса в комнате воцарилась неестественная тишина, словно сам воздух замер.
«Внемли моему зову, Бледный Всадник». Кожа пошла мурашками: мне показалось, что даже свет, пробивавшийся сквозь закрытые веки, резко померк.
«Приди, званый гость, прими мое подношение. Будь желанным гостем в моем доме и пообедай со мной, о Смерть». Тишина окутала меня, пока я ждал. Мои глаза все еще были закрыты, удерживая меня в могильном мраке, но я безошибочно понял, в какую секунду он прибыл. Тишина стала звенящей и острой, словно ледяной ветер. Меня так и подмывало облегченно вздохнуть, но вызвать правильное существо — это лишь половина дела. Я натянул на лицо самую дружелюбную улыбку, приготовившись приветствовать своего бывшего босса, Кейна.
Вот только когда я открыл глаза, оказалось, что в круге меня дожидается совсем другой персонаж.
Передо мной стоял высокий, худощавый парень со смущенной улыбкой на лице. На нем был темный плащ, а в левой руке он держал черную как смоль косу. Правой он слегка помахал мне в знак приветствия.
«Привет, Мэтт», — робко протянул Уилбур со своим фирменным южным акцентом. «Не думал, что увижу тебя так скоро».
Глава 8
«Уилбур», — так и подпрыгнул я от изумления. «Что ты здесь делаешь?»
«Ну, ты же вызвал Смерть».
«Я вызывал Кейна! А ты…»
«Его преемник, забыл? Он иногда просит меня подменить его, когда сам занят», — парень вытянул правую руку, демонстрируя массивный перстень с черепом на безымянном пальце. «Не знаю, осознаешь ли ты это, но Совет Смерти постоянно заседает и…»
«Никогда не заседает. Знаю». Я нахмурился, задумавшись, почему Кейн проигнорировал мой вызов. Он что, меня избегает? Атти — его правая рука. Неужели она растрепала ему, что его имя фигурирует в моей Невыполнимой Задаче?
«Ты как-то не особо мне рад, хотя сам же меня и выдернул. Ты вообще в порядке?» Он нахмурился, заметив темные круги под моими глазами.
«Я в порядке», — огрызнулся я, поскольку этот вопрос уже сидел у меня в печенках.
«Погоди, тебя тоже втянули в его мутные схемы и пустили жизнь под откос?» — бесцеремонно вклинился Алекс у меня из-за спины. «Чувак, как я тебя понимаю! Рад знакомству, коллега по несчастью».
«Ну, типа того», — согласился покойный деревенский парень, с любопытством разглядывая моего живого друга. «Меня Уилбур зовут. Я бы пожал тебе руку, но…» — он беспомощно указал на невидимый барьер круга между нами.
«Я Алекс».
«О, Мэтт мне про тебя рассказывал».
«Серьезно?!» Алекс в ужасе уставился на меня.
«Да ничего я не…»
«Это же тебя поймали в костюме цыпленка, когда…»
«Нет, это был другой мой кореш!» — поспешно перебил я его, чувствуя, как внутри все сжимается от ужаса при виде того, как эти двое нашли общий язык. Уилбур был моим самым близким приятелем, пока я притворялся жмуриком, но я и в страшном сне не мог представить, что они с Алексом когда-нибудь пересекутся. Я прямо кожей ощущал: еще секунда, и они объединятся против меня. «Короче, я вызвал Смерть, потому что мне нужна ваша помощь».
Лицо Уилбура перекосило от натужных размышлений — он явно пытался сообразить, как на это отреагировал бы его босс. Парень он, в общем-то, неплохой, но далеко не самая острая коса в сарае. «Ну, мы не особо помогаем…», — выдавил он наконец.
«Это совсем другой случай, обещаю», — я указал на тарелку с атамом прямо у его ног. «Ты это узнаешь?» Уилбур, может, и не Кейн, но я по собственному опыту знал, что он напрямую подключен к источнику силы Смерти. Возможно, он сможет лучше меня понять, из чего это сделано.
«Странный какой-то ножик", — в голосе преемника прорезалось неподдельное любопытство. Он присел на корточки, одним движением убрав косу, чтобы поднять оружие. Я затаил дыхание, ожидая, что он почувствует то же, что и я.
«Ну ни хрена ж себе», — едва слышно прошептал Уилбур с благоговейным отвращением, вертя в руках зловещий клинок. «Ты знаешь, на что это похоже?» Он обеспокоенно скосился на меня.
«Знаю», — подтвердил я. От ножа веяло той самой ледяной, темной мощью, которую я все еще носил в себе, даже после того, как перестал быть Жнецом Завесы. От него веяло Истинной Смертью.
«Это наше?» — гнул я свою линию, в очередной раз пожалев, что Кейн продинамил мой вызов. У Уилбура-то доступ к силе Смерти был неограниченный, но в этой должности он до сих пор ходил в новичках. А вот Мрачный Жнец занимался этим испокон веков. Он бы сразу сообразил, кто посмел так нагло перейти ему дорогу.
«Не, не наше», — уверенно заявил Уилбур, продолжая крутить кинжал.
«Уверен?» — в моей голове зароился десяток теорий, подтверждая худшие опасения. С одной стороны, отлегло: по крайней мере, никто из бывших коллег не юзал силу Кейна у него за спиной. Но с другой — это значило, что кто-то пытается его копировать, а это, пожалуй, еще хуже. Надо быть психом особого пошиба, чтобы косить под саму Смерть.
«Моя сила — это продолжение мощи Босса. Я бы знал, если бы это были мы». Значит, вариант номер два. Я нахмурился, мысленно набрасывая список подозреваемых, способных на такую дичь.
«То есть, чисто для протокола: ты утверждаешь, что это контрафактная смерть?» — удивленно переспросил Алекс. «В смысле, кто-то умудрился кустарным способом склепать новый вид некроэнергии, который вообще не связан с фундаментальной силой вселенной?»
Мы с Уилбуром медленно переглянулись. По его страдальческой мине я понял, что он думает о том же, о чем и я. Когда я был Жнецом, то убедил Уилбура помочь мне уничтожить банду мошенников-курьеров, которые сливали души налево. Банальное почтовое мошенничество.
Но что, если кто-то нашел способ перехватывать души еще до того, как они вообще доберутся до нашего «паспортного стола» в Завесе? Что, если появилась альтернативная служба доставки, которая пакует их до того, как они попадут в систему Смерти, так что та не может отследить, куда они направляются? Смерть должна была быть монополистом. Возможно, это единственный случай в истории мира, когда появление конкурента — хреновая новость.
«Уилбур, ты можешь пробить по базе, кто умер?» — спросил я, и мой голос слегка осип от накатившего стресса. Мой самый жуткий кошмар обретал плоть. Я до последнего надеялся, что Марию просто убили — что само по себе ужасно, но, по крайней мере, для нее все уже позади. Она была бы свободна и познавала бы то, что ждет всех нас на той стороне. Но после вердикта Уилбура я сильно сомневался, что она вообще туда добралась.
«Конечно. Все здесь». Он постучал длинным пальцем по виску. «А ты не знал, когда носил кольцо?»
«Мне, блин, инструкцию выдать забыли», — процедил я сквозь зубы, стараясь не отвлекаться на раздражение. «То есть, вся эта база данных загружена в тебя прямо сейчас, внутри круга?»
«Ну да». Уилбур подозрительно прищурился. «А что?»
«У вас есть запись на имя Мария Гонсалес?»
«Э-э, я могу проверить». Глаза Уилбура закатились так, что остались видны одни белки. Меня передернуло от этого зрелища: парень явно подключился к источнику, хранившему слишком много запретных знаний.
«Мне понадобится чуть больше инфы, чтобы
«Ну да, логично. Так, давай посмотрим: ей было под сорок. Умерла в последние две недели, прямо здесь, в Нортридже».
«Причина смерти?» Голос Уилбура стал совсем уж роботизированным, будто он окончательно утонул в потоках информации, со свистом проносившихся через его мозг. Даже представить не могу, каково это — таскать в себе такую базу данных. В глубине души я знатно порадовался, что в свое время так и не нашел нужную кнопку на приборной панели.
«Оружие, которое ты держишь».
Между нами повисла долгая тишина, пока он шуршал своими архивами. С каждой секундой моя паника только нарастала. Алекс был прав. Кто-то нашел способ похищать души у Кейна. Они нарушили Договор о Смерти, и когда об этом узнают в Подземных мирах… им придется за это дорого заплатить.
«Пусто», — выдохнул Уилбур, и его зрачки наконец вернулись на место. «Ничего похожего под твое описание. Вообще за всю историю мира».
«Темная бездна», — выругался Алекс.
«Кто-то ворует нашу почту!» — в голосе Уилбура вскипело искреннее возмущение, и мы уставились друг на друга через невидимый барьер круга.
Смерть в современном мире — это своего рода почтальон душ. Жнецы собирают всех умерших, а затем доставляют их туда, куда им положено. Задача Кейна, а значит и Уилбура, заключалась в том, чтобы убедиться, что все дошло до места назначения.
«Ну, это хреново», — резюмировал Уилбур, уставившись на атам в своих руках с совершенно новой степенью серьезности. «Э-э, я могу забрать его с собой? Думаю, Босс захочет на это взглянуть».
«Только если ты доставишь его ему СДЭКом. Желательно прямо сейчас». Я расшифровал мысль, заметив озадаченное выражение на его лице. До моего прихода Уилбур считался самым свежим новобранцем в рядах Жнецов, но мертв он уже прилично. Некоторые современные обороты до него тупо не доходят.
«Мы со своей стороны мало что можем сделать без ценных указаний от Кейна», — я беспомощно пожал плечами. «Передай ему, что я хочу прикрыть эту лавочку не меньше его самого».
Это было правдой. Увидев Подземные миры собственными глазами, я не мог вынести мысли о том, что еще больше невинных людей отправляют туда, где им не место. Особенно если это люди вроде Марии — и без того обделенные и раздавленные обществом. Стервятники решили поохотиться на слабых? Не в моем городе.
Не в городе Ориона.
«А что, если я смогу дать тебе способ отследить это?» — предложил Уилбур, прищурив глаза в раздумье.
«Ты можешь это сделать?»
«Запросто. Эта штука косит под нашу структуру. Она достаточно похожа на нас, так что я могу подкинуть тебе немного нашей энергии, чтобы ты тоже начал ее чуять».
«Почему мне кажется, что сейчас будет «но»?» — спросил я, прищурив глаза. Уилбур всегда начинает дико смущаться, когда ему приходится сообщать плохие новости. Из него вышел бы ужасный игрок в покер. Лицо парня вытянулось, недвусмысленно намекая, что услышанное мне очень не понравится.
«Ну, понимаешь, я не могу до тебя дотянуться». Он пнул край нарисованной линии, и его нога с глухим стуком отскочила от невидимой, непроницаемой стены. «Изнутри этого круга я мало что могу сделать». У меня екнуло сердце. Я медленно перевел взгляд с места удара на его ровные, бесстрастные глаза.
Круг по большей части служил фокусом — способом выдернуть кого-то вроде него из другого мира в наш и позволить пообщаться. Это был телефон, средство связи. Но в то же время он работал как щит — из тех, что используют в тюрьмах для всеобщей безопасности. Уилбур был моим другом. Я доверял ему. Но это не отменяло того факта, что он чертовски опасен. В конце концов, он был частью самой Смерти. Разорвать круг было бы все равно что залезть в бассейн к косатке. Безопасно, пока не станет явно опасно.
«Уилбур», — произнес я очень медленно и раздельно. «Я есть в твоем списке?»
«Нет». Худощавый Жнец покачал головой, медленно и тяжело. «Мне больше не дают списков. Кейн заставил меня работать над более важными проектами».
«Мэтт…» — тихонько застонал у меня за спиной Алекс. Не потому, что его мнение для меня пустой звук, а потому, что мы оба прекрасно понимали: я и так знаю, что он собирается сказать.
«Если я тебя выпущу, ты дашь мне возможность охотиться за другими частями этой фальшивой смерти?»
«Да».
«Ты не будешь пытаться забрать Алекса или меня?»
«Не буду».
Я раздраженно выдохнул, прикрыл глаза и на одно бесконечное мгновение позволил всему миру раствориться. Сердце бешено колотилось в груди; страх, старый друг к этому моменту, не отпускал меня. Моя заминка была чисто театральной, и все мы трое прекрасно знали, что я это сделаю. Я просто пытался убедить самого себя, что идея не такая уж и провальная.
Идея была провальной.
«А у меня есть право голоса?» Голос Алекса прервал мою ментальную гимнастику, и я открыл глаза, чтобы посмотреть на друга. Он стоял позади со скрещенными на груди руками и явным недовольством на лице.
«Конечно. А что делать, если голоса разделятся поровну?»
«Я голосую за».
«Да ладно?» Я был настолько удивлен его вердиктом, что повернулся и уставился на него, приоткрыв рот от удивления.
«Ты ведь его знаешь, так?»
«Да».
«Ты ему доверяешь?»
«Я спас ему жизнь… ну, то есть, его смерть, если быть точным», — ответил я, наклонив голову и в упор разглядывая Уилбура. Тот согласно кивнул в ответ. «Мне кажется, это дорогого стоит».
«Они убили ту женщину и украли ее душу». В голосе Алекса зазвенел металл, а наружу прорвались отголоски ярости. «И кроме нас об этом никто не знает. И кроме нас никто пальцем не пошевелит, чтобы это исправить».
Я была удивлен его эмоциональностью, хотя удивляться тут было нечему. Он ведь был самым первым, кто вызвался помочь мне, когда у меня самого отобрали душу.
Как мы могли быть разными?
«Ладно, Уилбур», — сказал я, поворачиваясь обратно к Жнецу. «Я тебя выпускаю. Смотри не заставь меня об этом пожалеть, ладно?»
«Я не причиню тебе вреда», — пообещал он.
Я засунул руку в карман куртки и вытащил свой перочинный нож, отщелкнув его с приятным кликом. Обычно для того, чтобы разрезать что угодно, я использую свою косу, но здесь от нее толку мало. Круг можно разорвать только физическими предметами из этого мира. Ворча под нос по поводу неоправданных идиотских рисков, я принялся ковырять засохшую краску. Она легко отслаивалась благодаря недавнему костру Уиллоу.
По мере того, как я прорезал линию, мое чувство тревоги усиливалось. Нет, это была далеко не самая тупая вещь из всех, что я творил в жизни. Но планочка тут, признаю, занижена. Если бы идиотизм был видом искусства, меня бы точно причислили к великим — эдакий Микеланджело или Ван Гог от слабоумия. Я ведь как-то раз добровольно и в здравом уме прогулялся в сам Ад. Так что это вообще семечки.
И все же, есть в этом некий шарм — собственноручно приглашать волков к себе домой. Я знал, что он был другим. Смерть что-то делает с тобой. Уилбур был человеком, но теперь уже нет. Во всяком случае, не в привычном смысле. Он был Смертью, а голод Смерти невозможно утолить в принципе.
«Была не была», — бросил я в пустоту и соскоблил последний кусочек черной краски, который еще удерживал кольцо. Уилбур выдохнул с облегчением, когда круг разорвался, словно его только что освободили от тяжелого груза, давившего на него. Чувствуя себя Красной Шапочкой перед серым волком, я поднялся на ноги и вопросительно выгнул бровь, глядя на Жнеца.
«Как мы это сделаем?» — спросил я Уилбура, когда он переступил черту.
«Просто возьми меня за руку». Высокий мужчина улыбнулся, наклонившись вперед и протянув ладонь для рукопожатия. Я облизнул губы и потянулся к нему, мысленно готовясь к неизбежному холоду. Как и ожидалось, когда мы соприкоснулись, меня пронзил холод, более глубокий, чем в самые лютые зимние дни.
На мгновение я почувствовал знакомый голод, движущий преемником. Затем во мне пробудилось нечто иное — мрачное знание, бдительное и хищное, как ястреб. Я почувствовал, как оно наблюдает, ищет, готовое к охоте в любой момент.
Ощущение было такое, будто у той силы Жнеца, которую я умудрился сохранить после отказа от титула преемника, появился новый рычаг управления. Совершенно другая мышца, которую я мог задействовать в любую секунду. Я понял это инстинктивно так же, как знал, как двигать каждым из своих пальцев.
А затем все закончилось. Уилбур отступил, изучая меня с любопытством на лице. «Хочешь, чтобы я передал это и ему?» Он кивнул в сторону Алекса. «Думаю, я мог бы оформить его в нашу контору…» Его фраза оборвалась внезапно, когда он исчез. Вот только что стоял здесь — и бац, пустота.
Мы с Алексом мгновенно напряглись и встали спина к спине посреди этого крошечного бетонного мешка, судорожно высматривая источник угрозы. Но кругом было тихо. В комнате не осталось ничего, кроме свечей и банок с краской. Уилбур просто испарился.
«Походу, у него батарейки сели. Или типа того».
«Знаешь, почему-то такой расклад пугает меня даже больше, чем если бы он тупо на нас напал», — заметил Алекс, когда тишина стала совсем уж зловещей. Я чувствовал, как он за моей спиной постоянно переминается с ноги на ногу, пытаясь одновременно следить за всеми направлениями.
«Ага», — согласился я, перепуганный не на шутку.
Его явно кто-то грубо выдернул отсюда, и список сущностей, способных на такое, был очень коротким и очень пугающим.
«Давай-ка сваливать отсюда».
Глава 9
«Давай установим правило», — предложил Алекс, когда мы погрузились в его минивэн и благополучно вырулили на шоссе. Время близилось к полудню, так что час пик еще не начался. Машины резво заполняли полосы, превышая скорость миль на десять в час. «Больше никаких призывов, никогда».
«Отличное правило», — буркнул я в знак согласия. «Но что, если это будет вопрос жизни и смерти?»
«А когда у нас в последний раз вопрос стоял иначе?» — мой блондинистый друг наградил меня косым взглядом. «Давай, вещай, я жду».
«Ну… чисто технически, с Лилит все было не так критично».
«Ты собирался склеить ласты через десять лет. Это считается».
«Ладно, уговорил. Больше никаких призывов».
В салоне повисла долгая пауза, после чего мы одновременно прыснули со смеху. Ни один из нас не верил в это обещание ни на грош. Но, по крайней мере, мы могли над этим поржать.
«Как думаешь, я вдохновил какого-то подражателя?» — спросил я в образовавшейся тишине, озвучив страх, который грыз меня изнутри с той самой секунды, как Уилбур подтвердил, что атам не имеет никакого отношения к Жнецам.
Мой друг промолчал, явно не зная, как реагировать на вопрос, ответ на который мы оба прекрасно знали. Да.
От необходимости врать его спас телефонный звонок. Я выудил мобильник из кармана и с удивлением уставился на номер звонящего. На экране было написано: ДОУН — КОРОЛЕВА ВСЕХ ФЕЙРИ. «Хм, полагаю, Доун вернулась в мир смертных», — заметил я Алексу, прежде чем ответить. Новоиспеченная королева обычно проводила большую часть времени в Стране Фейри, скрываясь в Голдхолле, резиденции своей власти. Но то был другой мир, и сотовая связь там не ловила. Раз уж она смогла мне набрать, значит, зачем-то соизволила явиться в мир смертных.
«Телефон Мэтта, Мэтт на проводе», — бодро выдал я в трубку.
«Твоя сестра только что пыталась убить Мэв. Опять». Тон Доун был ровным и совершенно не предвещал ничего хорошего. «Тебе нужно поговорить с ней».
Я не сдержался и сухо хмыкнул.
«И что, по-твоему, я должен сделать». Меган с энтузиазмом приняла свои новообретенные силы. Ни для кого не стало сюрпризом, что дорогой старый папочка Дэмиен был только
«Мэтью, это серьезно. Моя сестра — Леди Зимы. Я не могу оставить это без ответа».
Я закатил глаза, давая королеве выговориться. Мэв была предательницей, связанной и управляемой золотым ошейником. Доун на нее как на личность было глубоко плевать, но ледяная фейри была ей полезна. Королева пообещала моему отцу, что казнит сестру через четыреста лет, когда ее собственная власть станет более стабильной, но Меган разделяла мое нетерпение. Мне не хотелось умирать, не дождавшись справедливости.
«Вообще-то Мэв убила Меган», — напомнил я. «Не говоря уже о моей матери и другой сестре. Так что, как по мне, все абсолютно честно».
«Ну, очевидно, она не слишком хорошо справилась с этой задачей, раз твоя сестра бегает повсюду и доставляет мне головную боль. К тому же, «око за око» ослепит весь мир, Мэтью», — ответила Доун с язвительным вздохом, как будто сама не была самым мелочным существом из всех, что я встречал в жизни.
«Значит, будем сражаться в тени» (историческая справка: «Значит, будем сражаться в тени» — знаменитый лаконичный ответ спартанцев на угрозу персов о том, что их стрелы затмят солнце).
«Тот, кто научил тебя читать, оказал миру медвежью услугу», — фыркнула королева в трубку. «Ты поговоришь с ней до того, как мне придется пойти на крайние меры?»
Впервые в ее голосе прозвучала нотка холода, от которой я вздрогнул.
«Если ты хоть пальцем ее тронешь, я…» — начал было я, сам поражаясь тому, сколько ярости вспыхнуло в моем голосе.
«Мэтью, это именно то, чего я и пытаюсь избежать». Доун звучала раздраженно, будто я в упор не замечал очевидных вещей. Я заставил себя сделать глубокий, успокаивающий вдох и включить мозги.
Доун была фейри, а это означало, что у нее не было души — и не было свободы воли в нашем понимании. Ее сила шла в комплекте со сводом правил и ограничений. Как Королева всех фейри, она несла ответственность за свой народ на фундаментальном, первоначальном уровне. Если Меган прибьет Мэв без ее благословения, Доун не просто разозлится — она будет обязана принять меры. Это было заложено в ее ДНК.
Вот почему она мне звонила. Дело не в том, что она была помешана на контроле и хотела и рыбку съесть, и косточкой не подавиться. Она пыталась предотвратить ситуацию, из которой уже не будет возврата. Это была своего рода забота, просто завернутая в фирменное эгоистичное буррито. Спецпредложение от Доун.
«Окей», — только и сказал я, когда до меня наконец дошел истинный смысл нашего разговора. «Я поговорю с ней. Но, может, придержишь пока свою Леди Зимы на коротком поводке?»
«Она в надежном месте. Но скоро она мне понадобится». Я сдержал желание вздрогнуть от мрачности в ее голосе. Мэв была самым смертоносным орудием Доун. Путь льда опасен, а Леди Зимы — хладнокровная убийца. Если королева планирует задействовать таланты своей сестрицы, это могло означать только неприятности.
«Я займусь этим», — пообещал я.
«Вот и славно. Как ты сам?»
Я удивленно моргнул, услышав этот непринужденный вопрос. Мы с Доун вообще-то не друзья. Она моя королева, технически я член ее двора и обручен с ее сестрой. Но мы не тусуемся вместе. И она уж точно не из тех, кто звонит просто поболтать.
«Не фонтан», — признался я. «Разгребаю тут пару проблем».
«Нужна помощь с какой-нибудь из них?» На этот раз в ее голосе не было и тени сарказма. Я была настолько ошеломлен, что чуть не уронил телефон.
«Э-э, даже не знаю… Тут объявилась поддельная смерть… с тобой все в порядке?» Весь этот разговор заставлял мою внутреннюю сигнализацию орать дурным голосом на тему «что-то здесь не так с Доун», но я понятия не имел, что все это значит.
«Кто, я? Лучше не бывает, дорогуша. Если что-то понадобится — просто набери меня. Я какое-то время побуду в мире смертных».
«Договорились», — медленно выдавил я, не в силах скрыть озадаченность. Алекс за рулем так и косился на меня, у него на лице прямо-таки горело любопытство.
«Ну ладно, мне как раз принесли мимозу. Чмоки!» — и она повесила трубку, не дождавшись моего ответа. Я с минуту тупо пялился на экран, после чего медленно убрал мобильник в карман, лихорадочно пытаясь проанализировать эту волну странностей. Доун не пустая, но она может надеть маску тусовщицы, как доспехи.
Игра началась. Я просто не знал, в какая именно.
«Чего она хотела?» — спросил Алекс, выводя меня из ступора.
«О, ты знаешь. Как обычно».
«Меган снова пыталась убить Мэв?»
«Ага».
«Типичная Меган. Надо отдать ей должное за последовательность. Тебе стоило бы поучиться у нее».
Я пропустил подколку мимо ушей. «Потом Доун поинтересовалась, как у меня дела».
«Что?» Удивление Алекса было зеркальным отражением моего собственного.
«Вот и я о том же».
«Она странная», — задумчиво протянул он. «Но миленькая».
«Алекс, фу! Не сметь!» — я изобразил, будто брызгаю на него из пульверизатора, как на нашкодившего кота. «Даже не думай».
«Ну а ты прикинь, мы могли бы стать свояками». Я аж застонал. Сна мне, может, и не видать, но кошмары определенно преследовали меня в мире бодрствующих.
Мы с Алексом единогласно решили, что ситуация с поддельной смертью слишком горит, чтобы откладывать ее в долгий ящик. Отцу Джеральду я еще не звонил, и когда соберусь — хотелось бы прийти к нему с какими-то хорошими вестями, а не просто подрабатывать мрачным вестником.
Марию уже не вернуть, но, если за ее убийство отомстят — пардон, «привлекут виновных к ответственности», выражаясь более близким святому отцу языком — я смогу хотя бы сказать, что мы попытались помочь. Я смертельно устал вечно приносить плохие новости. Хотя бы раз мне хотелось быть добрым предзнаменованием, а не злым. Но пока этот день не настал, я мог хотя бы приструнить то зло, в эпицентре которого умудрился оказаться.
Так что, сидя на пассажирском сиденье потрепанного белого минивэна, я закрыл глаза и поприветствовал новую темную силу, дремавшую внутри. Затем спустил ее с поводка, отправляя на охоту. На поверку этот дар ищейки, которым меня наградил Уилбур, оказался жуткой штукой. Я уже знал, что Смерть пронизывает все вокруг нас. В мире смертных правит лишь один король — и имя ему энтропия.
Все имеет свой конец. Любой огонь гаснет. По счетам всегда приходится платить.
Но я даже не предполагал, насколько глубоко пустила корни эта зараза. Мое восприятие волной накрыло Лос-Анджелес, принеся с собой абсолютное знание. Это было похоже на эхо самой Судьбы — знание обо всем мертвом и умирающем.
Вон тот клочок травы, высохший от непрекращающейся калифорнийской засухи, совсем скоро окончательно сгорит под солнцем.
Глубоко под землей колония муравьев медленно умирает от голода, лишившись своей королевы.
Три разные крысы прямо сейчас бьются в конвульсиях, наглотавшись яда из ловушек дезинсектора.
А в трех кварталах от нас доживает свои последние минуты старик по имени Мерв.
Я почувствовал всю их боль, их ужас. Ощутил ту леденящую уверенность, с какой аллигатор нарезает круги по воде вокруг ничего не подозревающей добычи. Все это яркое, бьющее ключом существование на самом деле тщетный крик в пустой комнате, которая со временем становится только пустее.
Мой разум грозил сломаться под тяжестью этого. Это было слишком. Человек просто не создан для таких знаний. Мы — существа, живущие тайнами и эмоциями. Мы яростно бунтуем против угасания света исключительно по собственной глупости. Мы просто не в курсе, что тьма в конечном итоге всегда побеждает.
Но теперь, окутанный этой ужасной уверенностью, я почувствовал, как мой разум трескается, пока все иллюзии разлетаются в прах. Ну еще бы, теперь понятно, почему эту силу обычно выдают только тем, кто уже благополучно отбросил коньки.
«Ааа!» Я распахнул глаза, судорожно отпихивая от себя этот холод и отчаянно цепляясь за жизнь. Ощущение было такое, будто я только что валялся в отключке и уже вовсю топал к пресловутому свету в конце длинного туннеля.
«Ты в порядке?» — взволнованно спросил Алекс с водительского сиденья. «Что ты нашел?»
«Это слишком», — выдохнул я, поглубже вжимаясь в кресло, чтобы почувствовать его спасительные объятия. Я был буквально в шаге от панической атаки, хотя на этот раз для нее имелась вполне конкретная и осязаемая причина. Адреналин шарахнул по венам, заставив меня почувствовать себя максимально живым.
«Матерь божья, Уилбур, походу, ты плеснул мне лишку своего «сока», — пожаловался я. Преемник Смерти уже давно испарился, но я чисто на всякий случай решил оставить официальную жалобу.
«Что, не работает?»
«Я этого не говорил», — ответил я, глубоко выдохнув. Я хотел это сказать. Было бы так легко просто сдаться. Но Мария этого не заслуживала, да и я, если на то пошло. Никто другой не собирался делать эту тяжелую работу. «Мне просто нужно немного времени, чтобы привыкнуть пить из пожарного шланга».
«Ты уверен, что справишься?» Алекс одарил меня долгим, оценивающим взглядом. Непосвященному наблюдателю могло показаться, что он за меня искренне переживает, но я-то знал: этот жук просто прикидывает, подходящий ли сейчас момент для очередной подколки.
«Уверен».
«Ну тогда лакай давай, приятель».
Я покачал головой, откинулся на спинку и собрался с духом, чтобы снова окунуться в эти ледяные воды. Мы всего лишь дети, играющие с фундаментальными силами вселенной.
В очередной раз я потянулся к тьме, таившейся внутри меня. Она радостно прыгнула мне в объятия, безумно счастливая меня видеть. Я стиснул зубы, принимая на себя этот сокрушительный поток информации и кошмарных знаний.
В этот раз я был подготовлен лучше, поэтому сразу устремил свой внутренний взор вверх, прочь от асфальта. Ощущение — чистый астральный выход из тела. Казалось, у меня не было физической формы, и все же я мог перемещаться по этому морю информации, как по улице. А еще — я мог летать. И это было чертовски круто.
Я взмыл ввысь, позволяя себе оглядеть город. Ветра не было, лишь пустой могильный холод. Лос-Анджелес раскинулся внизу своим привычным бескрайним ковром. Ночью мой огромный город с высоты птичьего полета выглядит просто потрясающе. Люди вечно ноют, что из-за агрессивного городского освещения не видно звезд, но я еще до личного знакомства с местными небожителями считал, что в этом есть своя особая красота. Если тьма — это естественное состояние мира в отсутствие человечества, то термин «световое загрязнение» названо неверно.
Мы не «загрязняем» тьму. Мы бросаем ей вызов. Пустое ночное небо — это символ того, что человеческая раса успешно дает пинка бесконечной ночи. Наши предки испуганно жались в своих пещерах и хижинах, прячась от хищников и ночных ужасов. А теперь мы спокойно гуляем в этой темноте и в ус не дуем.
В глубине власти Мрачного Жнеца город выглядел похоже, но словно перевернут. Вместо вспышек света он был испещрен линиями тьмы, там, где ступала нога Смерти. Больницы полыхали густейшим мраком, являясь настоящими узловыми станциями для финального исхода.
У меня не было губ, но я все равно физически ощутил, как мой разум пытается сжать их в тонкую линию, пока я в ужасе созерцал этот темный гобелен. На задворках нашей повседневности происходит колоссальное количество смертей. Каждую минуту умирает больше сотни человек. Центурия бесценных человеческих душ угасает. Но, несмотря на это, эти трагедии редко затрагивают нас. Мы сталкиваемся с подобными утратами считаное число раз, пока наконец не наступает наша собственная очередь затеряться во тьме.
Пока я парил в вышине, мое представление о географии города начало перестраиваться и накладываться на эту карту смертности. Голливуд-авеню находилась чуть к западу. Прямо подо мной, разрезая пространство с севера на юг, пролегало 405-е шоссе. Это все еще был мой дом, просто в ином свете.
Я стал медленно расширять радиус своего восприятия, выискивая аномалии. Как бы глупо это ни звучало, «КОНЕЦ» — это не что-то неестественное; это часть истории. Но атам, которым убили Марию, был другим. Это был конец, но украденный. Его тьма была иной, его жажда — оскверненной.
Мои чувства прочесали Западный Лос-Анджелес
Но сдаваться я категорически отказался и переключил внимание на юг. Когда я бросил взгляд за Эль-Сегундо в сторону Лонг-Бич, где прямо на побережье раскинулся порт Лос-Анджелеса, меня прошила волна удивления. Тьма там, как и во всем остальном городе, стояла плотная, но с ней явно было что-то не так. Я позволил себе спикировать с небес, приближаясь к отдельным человеческим историям, которые грозили поглотить меня.
Там, притаившись в тенях, залегла тень-чужак. У нее был совершенно неправильный оттенок, и падала она в противоположную сторону, словно на нее влиял какой-то другой источник света. Она отчаянно пыталась косить под пантеру, но на деле оказалась леопардом, которому забыли нарисовать пятна.
«Попался!» — выдохнул я, вырываясь из тьмы и возвращаясь в свое тело.
«Твою мать!» — заорал Алекс, уставившись на меня в полном ужасе. «Больше так не делай».
«Прости», — пропыхтел я, судорожно растирая руками плечи, чтобы хоть как-то вернуть телу тепло. «Я просто на радостях. Я знаю, где искать».
«Я имею в виду, вообще не трогай эту силу», — резко сказал Алекс. Он долго смотрел на меня, его зрачки были расширены от страха. «Я подумал, ты копыта отбросил».
«С чего вдруг?»
«Ты перестал дышать и стал ледяным как труп».
«Да ладно, всего-то минут пять прошло».
«Прошло двадцать минут!» — он яростно ткнул пальцем в приборную панель. Часы Алекса не были переведены на летнее время и отставали на семь с половиной минут. Но я все равно почувствовал, как краска отливает от моего лица, когда в уме пересчитал цифры и осознал, как долго был погружен в силу Смерти.
«Все, теперь у нас два правила: никаких призывов и никакой вот этой вот херни!»
Глава 10
«Не могу поверить, что мы едем в Лонг-Бич», — пожаловался Алекс уже в пятый раз с тех пор, как развернул машину. Я проигнорировал его, еще на несколько делений усилив обогрев минивэна, все еще пытаясь согреться после того, как так глубоко погрузился в объятия Смерти. То, что он не жаловался на температуру, свидетельствовало о том, как сильно он за меня переживал.
«В Лонг-Бич никогда не происходит ничего хорошего, запомни мои слова», — продолжал он.
«Запомню», — пообещал я, слушая его лишь вполуха. Впервые в жизни я был искренне рад тому, что мы намертво застряли в предвечерней пробке. Это давало мне время банально прийти в себя и снова почувствовать себя человеком. Ощущение всей полноты смерти в Лос-Анджелесе было просто ошеломляющим. Я был в ужасе от того, как далеко она распространилась. С другой стороны, был и плюс: после увиденного ночные кошмары мне сегодня точно не грозили.
Все было так мрачно.
В чем смысл жизни, всего того, что мы делаем? Даже если я верну свою душу, однажды Смерть придет и за мной. Если, конечно, я сам не стану бессмертным.
Эта шальная мысль лениво прокрутилась в моей голове, словно парящий на ветру ястреб. Без каких-либо усилий или злого умысла. Просто появилась из ниоткуда. Но от ее присутствия у меня по позвоночнику пробежал ледяной разряд страха, окончательно вернув в суровую реальность собственной шкуры.
А ведь такой вариант реально существовал.
По словам Доун, я имел право на гражданство Фейри. Благодаря генетике Дэмиена, я был примерно наполовину фейри, а значит, у меня был выбор. Да, я родился смертным, но при желании мог от этого отказаться.
Все, что мне нужно было сделать, — это трижды произнести: «Я хочу быть фейри», и моя надоедливая душа исчезнет. Само собой, это не решило бы все мои проблемы по щелчку пальцев. Побочные эффекты прилагались. У Ада появился бы законный шанс забрать меня целиком — с потрохами, мясом и костями. Если только я не подгоню им адекватную замену в виде другой души равной или большей ценности.
Шансы на такой исход были, честно говоря, не велики, учитывая, что Эль Дьябло сейчас как раз занят проектированием моего персонального круга Ада (в качестве мести за то, что я пришил его подружку), я бы поставил крупную сумму на то, что мою душу он оценивает ну очень высоко. Но если бы мне удалось решить эту маленькую проблему, то я стал бы истинно и по-настоящему бессмертным. Болезни и время потеряли бы надо мной власть. Один раз я эту фразу уже произнес. Еще два раза — и я навсегда свободен от загребущих лап Кейна.
И никогда еще эта перспектива не казалась мне настолько заманчивой, как сейчас.
«Ладно, мистер «GPS Смерти», куда теперь?» — спросил Алекс, когда мы свернули на съезд к Лонг-Бич. Солнце уже благополучно скрылось за горизонтом, но вдали вовсю полыхали прожекторы тяжелых портовых кранов, которые и не думали прекращать работу.
«Позволь-ка проверю, а то потерял ориентацию».
«Мне очень не нравится идея, что ты будешь использовать эту способность еще раз», — напомнил мне Алекс напряженным голосом.
«В этот раз я буду экономнее расходовать топливо, обещаю», — буркнул я в надежде, что это хоть как-то его успокоит. «Но выбора у нас особо нет».
Мой друг недовольно хмыкнул. Он понимал мою правоту, но это не делало идею менее идиотской. Впрочем, я и сам пребывал от нее не в восторге.
С неохотой я нырнул в более легкую версию холодного транса — эдакое мимолетное погружение пальца в ледяную воду — и принялся корректировать маршрут нашего минивэна, уводя его в самые дебри Лонг-Бич. Город представляет собой странную смесь промышленной и жилой зон. Отсюда отчаливают все круизные лайнеры, сюда же стекается львиная доля грузов со всего Тихоокеанского региона. Но при этом здесь кипит обычная жизнь, куча народу вьет свои гнезда, даже есть огромный океанариум.
След поддельной смерти уводил нас прочь от жилых массивов, все глубже
«Вот оно», — затаив дыхание, объявил я, снова поймав этот знакомый могильный холодок. Я кивнул на длинное приземистое здание впереди справа. До самого порта оставалось буквально пару кварталов, и я уже отчетливо чувствовал слабый запах соли, пробивающийся сквозь фильтры кондиционера.
«Понял», — спокойно ответил он, проезжая мимо на той же скорости, даже не повернув головы в его сторону. Я тоже бегло окинул постройку скучающим взглядом. Для любого случайного наблюдателя мы были просто рядовыми автомобилистами, которым до конкретно этого ангара не было абсолютно никакого дела.
Справедливости ради, склад вообще ничем не выделялся на фоне своих соседей. Окна темные, погрузочная зона пустует. Вокруг не просматривалось даже намека на охранников, хотя в это я верил с трудом. Нельзя запустить подпольный бизнес по надувательству самой Смерти и при этом забить болт на охрану.
Алекс проехал до конца квартала, свернул на следующем перекрестке и спрятал нашу машину за соседним зданием, припарковавшись у обочины.
«Готов?» — спросил он, улыбнувшись мне широкой улыбкой, не достигшей глаз.
«Как никогда», — соврал я в тон ему, открывая пассажирскую дверь и обходя минивэн сзади. Алекс щелкнул замком багажника, и мы дружно погрузились в изучение нашего филиала оружейной палаты, который всегда таскали с собой на любые разборки.
«Сегодня работаем изящно и тихо?» — поинтересовался он, и его ладонь зависла над одной из сумок, где лежали пушки повнушительнее. Я бросил взгляд на темный ряд складских построек. Внутри у меня росло нехорошее, мрачное предчувствие. Я уже спинным мозгом чуял, что добром эта вылазка не кончится.
«Нафиг изящество», — отрезал я. «Заходим с огоньком».
«Да будет шквал огня!» — весело отозвался Алекс, выуживая из брезентового баула пару штурмовых винтовок и протягивая одну мне. Я перекинул тактический ремень через плечо, схватил тяжелый пояс, набитый магазинами с пулями из холодного железа, и застегнул его на талии. Некоторые сверхъестественные существа более живучие, чем другие. Эти пули были специально созданы, чтобы разрывать на куски все, что не являлось слишком бессмертным, чтобы умереть от физических причин.
«Слушай, а как насчет…» Алекс многозначительно осекся, уставившись на длинный, узкий чемодан, лежавший в задней части багажного отсека. Ему не нужно было доканчивать фразу; мы оба прекрасно понимали, о чем речь.
Я долго колебался, не зная, что ответить. Перед тем как его упекли за решетку, Орион передал мне на хранение свой меч. Это оружие для геноцида Бессмертных принадлежало самому Азраилу, Ангелу Смерти, и было выдано Ориону «поносить». Насколько я знаю, в этой вселенной вообще ничто не способно пережить его праведный суд.
Вот только меч был немного… привередлив. Меня он, мягко говоря, недолюбливал. Ну, учитывая калибр его предыдущих владельцев, я не сильно винил железку за то, что она не в восторге от моих скромных навыков. Какую бы там ценность Люцифер ни приписывал моей душе, до Ориона или Азраила мне было как пешком до Луны. В первый раз, когда я его обнажил, то использовал, чтобы убить Лилит, и он отплатил мне за самоуправство, оставив клеймо на правой ладони. Шрам до сих пор красуется.
С тех пор как Орион подарил его мне, он терпел, что я им пользуюсь, но у меня было ощущение, что не стоит перегибать палку. У Охотника было благословение его ангельского владельца; у меня — нет. Я, конечно, лично знаком с Азраилом, но мы не настолько кореша.
До сих пор я старался не трогать этот меч и вывозил чисто на силе Жнеца. Черная коса обладала достаточной мощью, чтобы угрожать большинству Бессмертных. Одно ее появление заставляло их трижды подумать перед тем, как лезть на рожон. Всегда, конечно, оставался шанс, что моей личной Власти не хватит, чтобы окончательно упокоить какую-нибудь древнюю тварь, но проверять это на своей шкуре дураков среди них не находилось.
Но теперь, когда Уилбур поковырялся в настройках моей связи со Смертью, от одной мысли о том, чтобы снова призвать косу, меня начинало слегка подташнивать. Я был почти уверен, что смогу вытащить ее и без ухода в глубокий транс, но этот могильный холод мне уже поперек горла стоял. Меч, может, меня и презирает, но от него хотя бы веет теплом.
«А знаешь что? Пожалуй, возьму», — выдохнул я пару секунд спустя.
Я потянулся вглубь багажника и подтащил к себе продолговатый черный кейс. Отщелкнул крышку и извлек ангельское оружие на свет божий, в очередной раз испытав тот самый благоговейный трепет, что накатывал на меня при каждом взгляде на этот клинок.
Меч не особенно богато украшен. Это стальной клинок длиной около двух с половиной футов с узкой гардой, как у старинного римского меча. Единственным элементом пафоса являлся огромный рубин, венчавший рукоять. Он словно светился изнутри собственным багровым сиянием, напоминая злой глаз, пристально следящий за окружающим миром.
С благоговейным трепетом я вытащил клинок в ножнах из кейса и перекинул портупею через плечо, пустив ремень по диагонали через спину, чтобы в случае чего мгновенно выхватить рукоять правой рукой. В этот момент я почувствовал себя сопляком, который на Хэллоуин нацепил костюм любимого супергероя. Но никакое количество спандекса не смогло бы обмануть кого-либо, заставив поверить, что я — Охотник. Что ж, придется вывозить тем, что бог послал.
«Приятно снова его увидеть», — тихо признался Алекс.
На его лице отразилась та же щемящая тоска по утрате, которую я сам ощущал каждой клеточкой тела. Эх, сейчас бы сюда самого Босса — все бы пошло куда веселее.
«Прорвемся, брат», — я хлопнул его по плечу и отвернулся от минивэна. «Его здесь нет, но мы продолжаем его дело. Пошли посмотрим, кто тут такой бессмертный выискался, раз решил браконьерствовать на территории Охотника».
Мы слаженно двинулись по темному тротуару, стараясь по максимуму обходить редкие пятна света от уличных фонарей. Ночью в этой промзоне ловить было явно нечего, машин почти не наблюдалось. Темнота сыграла нам на руку — благодаря ей мы смогли подобраться к складу вплотную, не привлекая лишнего внимания.
Находясь так близко к поддельной смерти, я отчетливо чуял ее даже без всяких трансов. Ее противоестественность била по рецепторам почище запаха тухлой рыбы. К горлу сразу подкатила легкая тошнота.
Алекс замер у самого темного участка забора и вытащил мощные кусачки, чтобы разобраться с рабицей. Я встал на шухере, держа штурмовую винтовку наготове.
Клац.
Клац.
Клац.
Инструмент без проблем перекусил металл, и мой друг аккуратно отогнул края, ловко и бесшумно проскользнув на территорию склада. Как только он оказался по ту сторону, я пригнулся и нырнул в дыру следом за ним.
На мгновение мы оба притаились в темноте, ожидая, заметит ли кто-нибудь наше небольшое вторжение. Прожекторы не включились, но это ничего не значило. Было много существ, которые прекрасно видели в темноте.
Собаки не лаяли, сигнализация не выла, но и это не было железным аргументом. Я старался не пороть горячку, полностью полагаясь на обостренные чувства Алекса — пусть сам решает, когда можно выдвигаться. Благодаря крови нефилима скаут из него получался на порядок лучше, чем из меня.
«Вроде чисто», — прошептал он после тридцати секунд напряженного ожидания. «Давай уберемся с открытого места».
Я кивнул, и он встал в боевую стойку, сняв винтовку с плеча, чтобы нести ее в руках. Теперь, когда мы ушли с улицы, прикидываться законопослушными гражданами не имело никакого смысла.
Я скопировал его движения, покрепче ухватив свой ствол, и мы засеменили по краю участка. Под подошвами тихо шуршал гравий, пока мы пробирались мимо мусорных контейнеров. Я шмыгнул носом и тут же скорчил брезгливую гримасу. От баков несло тухлятиной и какой-то химозой — еще один верный признак того, что склад активно функционирует. Я поудобнее перехватил оружие и завертел головой.
«Вечно ты меня в самые классные места таскаешь», — пожаловался Алекс.
Мы оба старались дышать исключительно ртом. На этот раз я не завидовал его обостренным чувствам. Мои среднестатистические человеческие рецепторы были более чем перегружены этой вонью.
Наружное освещение на огромном прямоугольном здании ангара отсутствовало, так что мы без труда пересекли пустую парковку. Алекс шел первым, я прикрывал тыл, а затем двинулся по его следам. В итоге мы прижались к задней стене здания, подальше от проезжей части, продвигаясь на восток и выискивая любые признаки жизни.
«Камера», — шепнул я, указав пальцем на маленький пластиковый купол, свисающий с козырька крыши.
«Вижу», — согласился Алекс, наклонив голову и оценивая угол обзора. «Кажется, мы прямо под ней, в слепой зоне. Но если здесь есть одна…» — он не стал договаривать. Была вероятность, что нас уже заметила другая.
«Надо шевелиться быстрее».
Мы прибавили ходу, продвигаясь вдоль задней стены, не теряя ни секунды. В тишине этого места витала зловещая тяжесть. Я точно знал, что поддельная Смерть внутри. Я ее чуял, буквально осязал. Но чем дольше мы шли, не натыкаясь на живую охрану, тем сильнее у меня чесался затылок.
«Тсс, глянь туда», — Алекс указал на ржавую старую лестницу пожарного выхода над нашими головами. «Если я тебя подсажу, допрыгнешь?»
Я задрал голову, прикидывая расстояние. «Да, вполне».
Он передал мне свою винтовку, после чего присел, прижавшись спиной к стене здания, и сцепил пальцы в замок перед собой. Я перекинул оба ствола через плечо и сделал шаг назад, чтобы дать Алексу пространство для маневра.
«Раз. Два. Три!» — прошептал он.
Я мощно толкнулся вперед, делая широкий шаг, набирая инерцию перед тем, как опустить левый ботинок в его подставленные ладони. С тихим кряхтением Алекс поднапрягся, вложив в этот толчок всю свою нефилимскую дурь, и подбросил меня вверх.
Я взмыл в воздух и без проблем уцепился за нижнюю перекладину лестницы. Она заскрипела в знак протеста, и я вздрогнул от этого звука. Наша цель была не просто залезть наверх, а сделать это тихо, не разбудив по ходу дела всех местных покойников.
Медленно упираясь ногами в стену, я подтянулся к следующей ступеньке и преодолел оставшуюся часть дистанции. По спине катился пот — сказывался вес двух штурмовых винтовок, меча и тяжеленного пояса с патронами. К тому времени, как я добрался до верха, у меня дрожали руки, но я справился с этим относительно бесшумно. Спрыгнув на крышу, я сразу сел на корточки, скинул с плеча винтовку Алекса и положил рядом. Мои глаза сканировали темноту, пока я перехватывал свой ствол, готовый встретить любую угрозу.
«Чисто», — громким шепотом сообщил я, никого не обнаружив.
Лестница снова заскрипела, протестуя против очередного восхождения. На этот раз поднимался Алекс, использовавший свою чуть большую атлетичность, чтобы без посторонней помощи зацепиться за нижнюю перекладину. Я оставался наверху с винтовкой наизготовку, пока он карабкался, но охрана так и не соизволила появиться.
Все это начинало попахивать откровенной чертовщиной. Обычно в таких операциях по проникновению в нас к этому моменту уже вовсю должны были шмалять. Либо мы с Алексом внезапно превратились в гениев скрытности, либо это место было абсолютно пустым. Ну, либо, как подсказывал мне мой внутренний пессимист, реальность подкидывала нам секретный, куда более паршивый третий вариант.
«Двигаем», — шепнул я Алексу, когда он присоединился ко мне на крыше. «Давай заглянем внутрь через световые люки». Ряд треугольных стеклянных панелей тянулся впереди, так и приглашая нас выведать их секреты.
«Как мило с их стороны оборудовать крышу окнами», — пробормотал нефилим, следуя за мной со своей винтовкой наперевес. «Шпионить за чуваками, у которых окон нет, куда геморройнее».
Мы гуськом поползли по крыше к стеклу, стараясь держаться как можно ниже на случай, если кто-то внутри решит задрать голову. В темноте нас рассмотреть было трудно, но включать режим полного пофигизма не стоило.
«Ну, это вообще читерство», — хмыкнул Алекс, когда мы подобрались ближе. «Им так делать не полагается. Как мы теперь за ними шпионить будем?»
Я фыркнул, гневно глядя на закрашенные черной краской окна. Кто-то очень постарался, чтобы ни один лучик света не просочился наружу. «Накрылся наш план медным тазом», — проворчал я, оглядываясь в поисках новой гениальной идеи. На крышу-то мы залезли, но какой в этом прок, если
«Отлично». В голосе Алекса сквозило ровно столько же энтузиазма, сколько ощущал я сам. Это была почти наверняка плохая идея, но мы оба знали, что все равно это сделаем. Так нас учили.
Мы дружно побрели к двери, пригибаясь, чтобы оставаться ниже парапета, который шел по периметру плоской крыши. Я сомневался, что за нами наблюдают с соседних зданий, но получить привод в полицию за незаконное проникновение было бы максимально тупо.
Я встал на стреме, пока Алекс извлекал свои отмычки. Он медленно ковырялся в замке, пока ригель не отошел назад с громким, отчетливым кликом. Мы оба синхронно поморщились. Прощай, маскировка.
«Я прямо уверен, что эти петли тоже идеально смазаны», — раздраженно прошипел Алекс перед тем, как толкнуть дверь. Как и ожидалось, она выдала протяжный стон, которого было более чем достаточно, чтобы стать проблемой. У сверхъестественных тварей со слухом обычно полный порядок.
Сплюнув от досады, Алекс повел меня внутрь, держа винтовку наизготовку. Я притворил дверь за нами, двигая ее настолько медленно, насколько это вообще было физически возможно. И хоть мне до жути не хотелось шуметь лишний раз, оставлять ее распахнутой я не рискнул. Меньше всего нам сейчас нужно было, чтобы она начала хлопать от морского бриза.
Мы стали медленно спускаться по лестнице. Я пропустил Алекса вперед, полностью полагаясь на его прокачанное зрение. Выход с крыши вел из узкого лестничного пролета прямо на открытый балкон второго этажа этого темного здания. На такой высоте никакого оборудования не было — только сеть металлических мостиков и переходов, тянувшихся через весь ангар. Внизу, в полумраке, я разглядел возвышающиеся до потолка металлические стеллажи, заставленные деревянными ящиками. Склад как склад, придраться не к чему.
Мой друг качнул стволом винтовки, указывая на северный конец ангара, где горело несколько ламп. Где-то в этой мутной полутьме сдавал назад автопогрузчик, оглашая пространство предупреждающим писком для всех, кто имел несчастье оказаться у него на пути.
Здесь определенно кто-то был и вовсю вкалывал под покровом ночи.
Я почувствовал, как пульс начинает ускоряться, пока мы медленно пробирались по верхнему ярусу. Нас окутывала темнота, но невидимками мы от этого не становились. Если кто-то услышит шорох и задерет голову, ему не составит труда нас заметить.
Дюйм за мучительным дюймом мы продвигались по мостику. Снизу уже доносились голоса людей, координирующих свои действия. Мужской голос эхом разносился по ангару — он выкрикивал указания, перекрывая писк погрузчика.
«Темная бездна», — тихо выругался зоркий Алекс и резко замер.
Я тут же сел на корточки за его спиной, прищурившись и пытаясь разобрать, что он там увидел. С этого расстояния я уже мог различить силуэты людей, суетящихся вокруг какой-то сложной аппаратуры.
На дальнем конце помещения выстроились ряды компьютеров и серверных стоек. Я нахмурился, обеспокоенный видом технологий в месте, где создавали поддельные смерти.
Все это выглядело малость… чересчур знакомо.
И тут от серверной стойки отошла женщина, повернувшись в нашу сторону. На секунду ее лицо идеально поймало свет ламп, и у меня внутри все похолодело. Я прекрасно знал эту мымру и ее серую, мышиную физиономию. Ее звали Беатрис, и она была техномагом. Я не видел ее с тех самых пор, как она вернула меня из мертвых для Лазаря.
Глава 11
Лазарь. Даже умерев и упокоившись, этот тип, зацикленный на победе над Смертью, умудрялся обеспечивать меня головной болью. Миллиардер заправлял тайным обществом, переросшим в корпорацию, которая запустила свои пальцы абсолютно во все сферы.
С тех пор как Кейн приказал мне убить старика, стоящего во главе этой организации, мы с Алексом не слышали от них ни звука. Собственно, насколько мы могли судить, организация развалилась, лишившись лидера, который держал ее на плаву. Мы даже наведались в несколько их конспиративных квартир, но обнаружили их абсолютно пустыми и заброшенными. Вполне разумная реакция на то, что ты навлек на себя гнев самого Мрачного Жнеца. Работай я там, я бы тоже бочком-бочком попятился к выходу и сменил профессию от греха подальше. Но кое-кто из его бывших коллег, видимо, решил остаться в бизнесе. Похоже, до гениев памятка об увольнении так и не дошла.
Меня пробрал озноб, стоило подумать о том, что именно Беатрис отвечала за мою отправку за Завесу и возвращение обратно. Она и Лазарь хотели, чтобы я украл Венец Бессмертия, но я провалился. Это вовсе не означало, что ее ученые не получили ничего ценного, отслеживая мое путешествие между мирами живых и мертвых. Например, способ синтезировать силу самой Смерти. Теперь, когда их босс сгинул, они направили свои таланты в другое русло.
Темная Бездна, действительно.
Кейн меня убьет. Ну… то есть сильнее, чем уже собирался. Технически он и так убивает вообще всех — и одновременно не убивает. Там все сложно, не спрашивайте. Но сейчас я говорю именно об убийстве. Он пропустит всю эту официальную часть со «смертью» и просто лично прикончит меня. А потом, скорее всего, аннигилирует.
«М-да, дело дрянь», — шепнул я Алексу.
«Не то слово», — процедил он, и в его тихом тоне эхом отозвался мой собственный страх.
«Хочешь подойти поближе и осмотреться?»
«Нет».
Но, вопреки своим словам, он возобновил медленное продвижение вперед, пытаясь поймать ракурс получше на то богомерзкое художество, что творилось внизу. По мере того, как из-за стеллажей открывался более четкий вид, мой страх только усилился.
Дальнюю часть склада расчистили под просторную рабочую зону. Компьютеры соседствовали с до боли знакомым кругом, выгравированным на полу из металла. Главное отличие этого круга от того, в котором меня убили, заключалось в том, что внутреннее кольцо было выдолблено и тоже облицовано металлом. А чуть дальше, добавляя картине «уюта», докрасна полыхала какая-то плавильная печь.
Кто-то выкрикнул что-то неразборчивое, и на наших глазах рабочий в костюме химзащиты с помощью погрузчика выудил из самого пекла
Появились Беатрис и еще два ее техномага. Они выстроились по трем вершинам воображаемого треугольника вокруг круга и в унисон завели какой-то речитатив — прямо так, не снимая белых лабораторных халатов и защитных очков. И тут внешняя граница кольца буквально взорвалась тьмой, превратившись в полыхающий маяк из теней, который мгновенно сожрал весь свет вокруг.
Даже на таком расстоянии я почувствовал, как температура в помещении резко упала, ребята явно призвали частичку чего-то, что явно не имело местной прописки. Я уже говорил, что круги — это способ соединить два мира, но та голодная жуть, которую они пытались удержать, рвалась наружу, как тигр из бумажного пакета. Или как Лилит из круга красной краски.
Это очень напоминало Ничто.
Прямо у нас на глазах жидкий металл начал остывать, меняя цвет с вулканического алого на серый, а затем стремительно чернея, подпитываемый живущей в круге тенью.
«Сейчас!» — крикнула Беатрис торопливым голосом. «Живее, пока не пришлось его закрыть!»
С края площадки появился длинноволосый блондин, тащивший за собой человека, который отчаянно вырывался. Я смотрел на это в оцепенении, просто не успевая осознать происходящее до того, как все закончилось. Одним резким рывком мужчина швырнул пленника прямо в центр кольца, сам при этом не переступая черту.
Вспыхнул черный нож.
Пролилась кровь.
Жертва упала на частично остывший металл, и тот стал жадно пить, впитывая жизнь несчастного так, словно умирал от голода. Насыщаясь, центр круга под воздействием ритуала превращался из темно-серого в абсолютно черный. Вот так они и штамповали свою поддельную Смерть. Материя и антиматерия, Все и Ничто сплавленные воедино и замешанные на крови.
Меня замутило. Я пытался сдержать одновременно и тошноту, и подступающую ярость. Это зло было на порядок выше всего, что я мог себе представить. Величайшие монстры в истории человечества лишали свои жертвы лишь земных тел. Но эти твари замахивались на вечность, пытаясь отобрать ее у человеческих душ.
«Этого недостаточно!» — панически прикрикнула Беатрис. «Быстрее, мы теряем контроль!». Длинноволосый палач у круга резко развернулся, и моя ярость раскалилась добела. Этого кадра я тоже прекрасно знал. Один из нефилимов, который спелся с Поларисом ради заговора против Ориона — просто потому, что сам мечтал занять его место. Именно он помог утащить нашего босса в тюрьму Тартара. Я не уверен, кто двинулся первым, Алекс или я, но наши винтовки мгновенно оказались у нас на плечах, и вместе мы обрушили шквал пуль на нашего ненавистного врага.
Беллерофон дернулся, когда в него попали первые выстрелы. Но он был далек от человека, так что я не собирался наивно надеяться, что этого хватит уложить его насовсем. Тогда я перевел прицел на техномагов, которые были куда менее шустрыми. Судя по ДНК, они числились Homo sapiens, пусть даже их души давно покинули чат.
Я прошил очередью одного из них, стоявшего ко мне спиной, мгновенно перекрасив его девственно-белый халат в красный. Алекс срезал третьего, что, к сожалению, позволило Беатрис благополучно сделать ноги. Чему я был даже рад; мне нужно было лично перетереть с ней пару вопросов перед тем, как отправить на свидание с моими новыми коллегами.
Разговор обещал быть долгим и болезненным.
«Надо валить!» — заорал Алекс, четко следуя неустанным наставлениям Ориона. Враг теперь точно знал, где мы сидим. Секунд через десять нас снимут отсюда, как стаю глупых индеек на охоте.
«Пошли!» — я перемахнул через перила нашего мостика и приземлился на верхушку металлических стеллажей чуть ниже. Прыгать сразу на бетонный пол было слишком высоко — даже Алекс при таком раскладе гарантированно сломал бы себе лодыжки.
Я все еще находился выше своих врагов, но на новой позиции укрытий было в разы больше. Наверху высились огромные деревянные ящики, за которыми можно было спокойно пригнуться. Мы с Алексом обменялись короткими взглядами, кивнули друг другу на прощание и рванули в разные стороны. Мы понятия не имели, сколько противников прячется в темноте, а ведь среди них был как минимум один чертовски опасный нефилим. Перекрестный огонь — как раз то, что доктор прописал, чтобы выбраться из этой заварухи живыми.
Я побежал на юг, притормозил на углу и прыгнул на восток, чтобы зайти с фланга к открытой площадке, где был начерчен круг. К моему ужасу, Беллерофон все еще пытался завершить ритуал и уже волок к кольцу связанную женщину.
Металл в центре круга был черным, но все же не настолько душераздирающе черным, как лезвие моей косы. Я колебался, пытаясь найти удобный ракурс для выстрела в нефилима, но не мог найти угол, при котором не рисковал бы поразить и его будущую жертву.
Поэтому я поступил так, как поступил бы любой сумасшедший, и вместо этого выстрелил в круг. Оставалось надеяться, что все, что они там затевали, еще не дошло до конца, и, если я сорву всю операцию, это не приведет к никаким негативным последствиям. От грохота моей винтовки Беллерофон вздрогнул и оглянулся через плечо. Я прямо физически увидел, как округлились его глаза, когда он со своим сверхчеловеческим зрением опознал мою скромную персону.
Игнорируя его испепеляющий взгляд, я присел и поудобнее пристроил винтовку на краю одного из массивных ящиков. Затем прислонился к оружию, поймав в прицел толстую металлическую полосу, которая обрамляла внешнюю сторону круга. От моих выстрелов, терзавших бетон, во все стороны полетели искры.
«Не торопись», — мысленно услышал я суровый голос Ориона. «Правило первое: не промахивайся». Губы сами собой тронула мимолетная улыбка. Ему легко говорить. Но мудрость моего наставника оставалась такой же непреложной истиной, какой была и до того, как его упекли в Тартар.
Беллерофон зашевелился быстрее, пытаясь закончить ритуал до того, прежде чем я его сорву. Я не мог этого допустить.
Я медленно выдохнул, выпуская воздух из легких. Руки и глаза сработали как один слаженный механизм, вылавливая цель — стальную полосу шириной не больше моего запястья. Легчайшим движением я плавно нажал на спуск, молясь,
Мой выстрел попал точно в цель, прорезав внешнюю часть кольца и разорвав его. Брызнули искры.
И наступила кромешная тьма.
Какая бы злобная, теневая и голодная жуть ни была заперта внутри круга, она рванула наружу, мгновенно заполнив весь склад. Я судорожно вздохнул, и изо рта вырвалось облачко пара. Звуки исказились, когда бескрайняя бесконечность обернулась вокруг нас, словно питон, собравшийся заглотить свою добычу целиком.
Тепло моей души ощутимо натянуло свой поводок, пытаясь вырваться на волю под воздействием некой гравитации, которую совершенно не чувствовали мои плоть и кости. Внутри все похолодело от ужаса, когда я четко осознал, что именно натворил.
Я притащил Ничто прямо в Лос-Анджелес.
Я медленно поднялся на ноги, сканируя взглядом раскинувшуюся предо мной бездну. Все еще балансируя на металлическом стеллаже, я щелкнул тактическим фонарем на стволе винтовки, направив луч в эту прожорливую тьму. Толку было ноль — с тем же успехом можно было орать на ураган. Скрепя сердце, я закинул ставшее бесполезным оружие за плечо, оставив его болтаться на ремне за спиной.
Впрочем, у меня с собой было кое-что еще, что, по моим подозрениям, должно было показать себя в темноте куда лучше.
С некоторой нерешительностью я занес правую руку и взялся за рукоять меча Ориона — точнее, Азраила. Оружие отозвалось приятным теплом. Не угрожающим, а скорее приветственным. Меч словно обрадовался нашей встрече.
Несмотря на явное одобрение со стороны клинка, здравый смысл все же взял верх, и я убрал ладонь, так и не вытащив его из ножен. Сейчас было явно не время сиять тут, как маяк в ночи. Для начала нужно было спуститься.
Подойдя к краю платформы, я пересел на корточки, а затем просто сполз вниз, держась на руках, перемахнув на следующий ярус стеллажа. Повторив этот нехитрый трюк еще разок, я оказался уже достаточно близко к поверхности, чтобы приземлиться на поцарапанный бетонный пол.
Я двинулся вперед крадучись, со вздохом облегчения отмечая, что очертания комнаты начинают проступать сквозь мрак. Тени висели надо всем плотным туманом, но, по крайней мере, я мог подтвердить, что все еще нахожусь на складе. А то в какой-то момент я всерьез испугался, что меня заперло в моем собственном карманном кусочке Реальности.
Я заложил вправо, беря курс ближе к кругу. Когда я видел их в последний раз, Беллерофон и его несостоявшаяся жертва находились именно в той стороне, а у меня к этому нефилиму накопились серьезные вопросы.
Стоило мне заглянуть за угол, как меня накрыло уныние: в нескольких шагах от искореженной металлической пластины виднелся темный силуэт. Похоже, как только вторая жертва перестала быть ему нужна, Беллерофон все-таки избавился от нее. Что ж, еще один пункт в его счет, который я предъявлю, когда буду выписывать его из жизни.
Самого нефилима нигде не было видно, так что я двинулся вперед, чтобы проверить женщину.
Одного быстрого взгляда на распростертое тело хватило, чтобы понять: ловить тут нечего. Даже в этой полутьме я отчетливо разглядел растерзанное горло и сочащуюся алую кровь. Где-то вдалеке послышался глухой рокот, похожий на раскаты грома. Похоже, Алекс ввязался в перестрелку, а звук просто исказился из-за присутствия Ничто. Разъяренно рыча, я поднялся на ноги, готовый со всех ног мчаться на выручку другу.
Но мимолетное движение на той стороне круга подсказало, что я здесь не один. Беллерофон, один из величайших убийц в истории человечества, вышел из мрака. Через все его лицо и переносицу тянулся уродливый шрам — сувенир из далекого прошлого, когда его нехило потрепала химера. Ну, или это было напоминание о том, как он угнал Пегаса, хотя лично мне этот след казался скорее подарком от когтя, чем от копыта.
А что? Я навел о нем справки после нашей последней встречи.
«Идиот», — прорычал он. «Ты понятия не имеешь, что натворил».
На секунду перед моими глазами вспыхнуло воспоминание о том, как этот тип прижимал к земле избитого и окровавленного Ориона перед тем, как Охотника уволокли. Огня моей злости едва не хватило на то, чтобы в одиночку разогнать эти тени.
«Меня это еще ни разу не останавливало», — пожал я плечами. «Но я рад, что ты здесь. Я как раз собирался тебе кое-что передать». Удерживая его взгляд, я занес руку и обнажил клинок Азраила... клинок Ориона выскользнул из ножен.
Свет расцвел в темноте, оттесняя мрак Ничто, словно причиняя ему физическую боль. Буквально за пару ударов сердца вся рабочая зона вокруг кольца стала светлой, как в погожий денек. И только самый центр круга — там, где ковался этот злосчастный металл — оставался забит плотной, непроницаемой тьмой.
Беллерофон от неожиданности аж отшатнулся на шаг назад, смешно сощурив свои абсолютно черные зенки, пока они пытались привыкнуть к освещению. Понятия не имею, как это у него физически работало, учитывая полное отсутствие радужки как таковой, но в остальном его реакция ничем не отличалась от гримасы обычного смертного.
Когда шок прошел, он уставился на мой меч с такой откровенной жадностью, что его слюни можно было разглядеть без бинокля. Когда-то этот парень числился в шорт-листе кандидатов на звание Охотника, но уступил Ориону. Это был не первый раз, когда он пытался завладеть этим мечом, но, надо признать, лучшего шанса ему еще не выпадало. Я не был таким мастером меча, как мой наставник.
«Я убью тебя», — выдавил он максимально ледяным и пафосным тоном.
«Обещания, одни обещания», — фыркнул я с самой язвительной ухмылкой, на которую был способен.
Беллерофон завел руку за спину и вытащил длинный клинок — прямой, с угловатым кончиком. Этакая катана, которую забыли согнуть на заводе. Что это за форма, я так и не понял. Какая-нибудь очередная сабля, наверное. Впрочем, какая к черту разница? Штука была острой и вполне могла пустить меня на фарш.
Но что гораздо важнее, лезвие было черным, как безлунная ночь. Его выковали из того же самого темного материала, что и ритуальный кинжал, которым прикончили Марию. Из той самой поддельной смерти, которую они пытались создать здесь.
Пока я разглядывал эту мерзкую сталь, остатки моей уверенности
Беллерофон сделал сердитый шаг ко мне, лицо его скривилось в рычании.
И тут из темноты донесся характерный щелкающий звук.
По позвоночнику пробежал холодок, будто там решила прогуляться тысяченожка. Я этот звук уже где-то слышал. Нефилим мгновенно замер — вылитая дичь, которую хищник застукал на открытой полянке. Медленно я повернул голову вправо, ища источник этого кошмарного звука. В моем светлом пузыре ничего подозрительного не наблюдалось, но я чувствовал его присутствие — пробуждающуюся тьму.
С совершенно нечеловеческой скоростью Беллерофонт отпрянул назад, чудом избежав сомнительного удовольствия быть насаженным на пару острых тонких конечностей, внезапно пробивших пол. Эти костлявые отростки заканчивались острыми наконечниками и выглядели как самые настоящие копья. Цвет у них был как у подгнившего трупа — высохший и какой-то блеклый. Ужас расцвел во мне, когда я узнал эту бледную кожу. Я видел ее раньше на монстрах, скрывающихся за Завесой.
Легион пожаловал на огонек.
Из пролома в кольце вылетели еще две ноги и с размаху вонзились в бетон, словно ледорубы альпиниста, ищущего опору. То самое жуткое щелканье раздалось вновь, скребя по мозгам, как наждачка. В этом звуке буквально физически ощущалось чистейшее безумие.
А затем, одним мощным рывком, порождение ночных кошмаров выдернуло себя из темноты прямо на свет.
Глава 12
Искажающаяся тварь, пожирающая души, оказалась на редкость упитанной. Куда крупнее любого воплощения Легиона, с которым мне доводилось махаться раньше. Ну, за одним исключением. По крайней мере, до масштабов Рыцаря Страха она не дотягивала, за что я был искренне благодарен. Встречаться с подобной махиной еще раз у меня не было никакого желания.
У этого существа было человеческое туловище, сплошь покрытое массивными опухолями, которое покоилось на суетливо семенящем панцире. Конструкция отдаленно напоминала краба — если бы этот краб провел пару тысяч лет внутри ядерного реактора. Ног у него было явно с избытком, и штук шесть из них по длине и жесткости вполне могли сойти за копья.
Его лицо мерцало в такт биению сердца, переключаясь между сожранными им душами. Перед моими глазами сменяли друг друга тысячи лиц, застывших в бесконечной агонии. Старая знакомая злость снова заворочалась у меня внутри при виде этого разрушителя и его страшных преступлений. Я, может, и был снова жив, но по-прежнему оставался Жнецом.
Легион был порождением Ничто — сущностью, которую когда-то выбросили во Внешнюю Тьму, где она деформировалась под воздействием среды, в которой обитала. У этого коллективного разума была тысяча обличий, но все они служили ужасным вещам, о которых лучше не говорить и которых лучше не видеть.
Просто поверьте мне на слово.
Постоянно меняющаяся голова Легиона медленно повернулась, оценивая новую обстановку. По прошлому опыту я знал, что эта тварь способна перебираться на нашу сторону Завесы, но сам Кейн как-то говорил мне, что это редкость. Обычно ради такого визита чудовищу приходилось жертвовать частью своей мощи. Сдается мне, портал, открытый техномагами, позволил Легиону обойти эти ограничения.
Тварь развернулась и при виде меня издала злобное шипение. На его сменяющих друг друга лицах вспыхнула ненависть, и оно бодро посеменило в мою сторону, повернувшись к Беллерофону спиной.
От такой бурной ярости я даже слегка опешил. Оно что, меня помнит? Я, конечно, уничтожил немало его других воплощений. Неужели они делятся воспоминаниями в каком-то общем синаптическом сознании? Но стоило мне двинуться, как монстр с яростью среагировал строго на горящий меч в моей руке.
О.
Да плевать ему было на меня. Оно просто ненавидело свет, который исходил от моего заимствованного клинка. Ну, если быть точнее, оно, скорее всего, ненавидело Свет — с большой буквы «С» — учитывая, кому это оружие принадлежало изначально.
«О, на самом деле он не мой», — сказал я Легиону с легкой улыбкой, делая шаг назад. «Мне его просто одолжили». Чудище поползло вперед, и острые концы его ног защелкали по цементу.
«Эй, помощь не помешала бы!» — крикнул я нефилиму. Шрамолицый меня проигнорировал, его взгляд был прикован к Легиону с полной, завороженной сосредоточенностью. Я наблюдал, как он медленно сделал шаг назад, проверяя, отреагирует ли тварь на его движение.
«У того парня тоже странный меч!» — крикнул я монстру, указывая на отступающего Беллерофона. Легион пропустил мои комментарии мимо ушей, сохраняя свое убийственное намерение в отношении Света, который я нес с собой. Я тяжело вздохнул, заставляя себя перестать пятиться. Первое правило при встрече с хищником — не вести себя как добыча.
Да и вообще, о чем я переживал? Я же уничтожил Рыцаря Страха — кошмар, сожравший более ста тысяч украденных душ. Как бы ни называлась эта конкретная модификация, мне нечего бояться. Что такое щенок, если ты уже завалил волка? Но тут из темноты позади него выскочила вторая пара ног, и я всерьез усомнился в силе позитивного мышления.
«Нам нужно заделать эту дыру!» — взмолился я, обращаясь к Беллерофону, но он продолжал пятиться, не сводя глаз с выползающих существ. Из-за подобной трусости он, видимо, и близко не попал в списки «Топ-5 величайших убийц всех времен», которые я читал в интернете. Персей бы мне точно помог.
Приободренный прибытием подкрепления в лице самого себя, первый раздражительный Легион бросился вперед, вытянув два своих шампура, чтобы проткнуть меня. Я сработал на автомате: нырнул под левый, одновременно полоснув огненным клинком по правому.
Я почувствовал ощутимую отдачу, когда мое оружие вгрызлось в его хитиновый панцирь. Легион исторг вопль — тысячи голосов переплелись в ужасающей симфонии. Я отскочил в сторону, заставляя его развернуться, пока сам оценивал масштаб нанесенного ущерба.
На ноге твари выгорела глубокая черная полоса, оставив после себя потрескавшуюся и обугленную броню. На моем лице расползлась улыбка: монстр
Позади него через разлом уже начал пролезать второй. Мне было жутко даже представить, сколько их там ждет на той стороне, барахтаясь, словно голодные рыбы, в попытках пробиться в Реальность. Это было самое настоящее вторжение извне. Все равно что оставить дверь на веранду открытой при зажженном свете в самый разгар комариной летней ночи. На кого бы я ни работал, я не мог позволить этому продолжаться.
Понимая, что время на исходе, я пошел в атаку, с криком взмахнув мечом. Легион попятился, отступая перед огненным клинком. Беллерофона и след простыл — трусливый нефилим воспользовался тем, что я отвлек монстра, и оперативно сделал ноги. Я потратил немного драгоценного кислорода на то, чтобы проклясть блондинистого убийцу, бросившего меня расхлебывать его кашу в одиночку.
Сейчас было бы самое время для Алекса эффектно появиться и спасти мою шкуру. Но доносившиеся издалека глухие звуки выстрелов напоминали, что у друга полно своих проблем. Никто не собирался спасать Мэтью Карвера, так что придется справляться самому.
«Вы тут за бесплатными душами явились?» — крикнул я обгоревшему крабу, продолжая наступать. «Ну давай, забери мою, демон. Ты мне только услугу окажешь!»
Существо озадаченно склонило голову набок. Другие аспекты Легиона говорили по-английски, но этот, похоже, не владел языком.
Я бросился вперед, пытаясь заставить его блокировать мои удары. Казалось понятно, почему оно не решалось на это. Каждый раз, когда оно соприкасалось с мечом, ему прилетало на орехи. А это означало, что единственный способ избежать травм — отступить. Я оттеснил его обратно за центр разрушенного круга, что открыло мне доступ к следующей твари, лезущей наружу.
С кряхтением я увернулся от первого Легиона и наотмашь рубанул мечом по одной из опорных ног монстра, все еще находившегося за пределами нашего мира. Конечность разлетелась вдребезги — клинок прошел сквозь нее как сквозь масло.
Что-то с другой стороны издало ужасный крик, и остальные его ноги судорожно дернулись в унисон. Я кувырком ушел в сторону, когда одна из конечностей с бессильной яростью взмахнула над моей головой. А затем они с тихим свистом исчезли — существо буквально утянуло обратно во Тьму. От этого маневра внутри у меня все похолодело. Это не было стремительным бегством испуганного насекомого; что-то утащило эту тварь с другой стороны.
Ладно, проблемы будем решать по мере поступления.
Оставшись в одиночестве и будучи загнанным в угол, первый Легион не мог больше бежать. Со злобным шипением он рванул вперед, извернувшись так, чтобы подсечь меня слева одной из своих самых длинных ног. От неожиданности я крякнул и перепрыгнул через этот низкий подкат, как раз вовремя, чтобы увидеть, как вторая нога выстрелила вперед, пытаясь пронзить меня, пока мои ноги были в воздухе.
Я взмахнул мечом, едва успев отбить удар в паническом парировании, которое заставило бы Ориона кричать в ярости, если бы он это увидел. Но его здесь не было, со мной осталась только его наука. А со всем остальным придется разбираться лично.
Я неуклюже приземлился, покачнувшись в сторону, пока гасил инерцию от удара Легиона. И как я только умудрился поймать эту детскую разводку? Вдохновленный своим локальным успехом, монстр попер буром, его ноги так и мелькали, пока он пытался развить преимущество. Я отступал под этим шквалом ударов, отчаянно пытаясь поймать прежний ритм. Год назад я бы тут и остался.
Но я, на минуточку, учился у самого Охотника. Монстр не знал ни одной уловки, которую мой учитель не применил бы ко мне. Я переждал натиск твари, пока постепенно не смог создать пространство, чтобы перегруппироваться. На мгновение я даже подумал призвать свою косу в свободную руку, чтобы получить второй аргумент против этого избытка конечностей, но вовремя передумал. Коса была слишком огромной и громоздкой, чтобы махать двумя орудиями одновременно — я бы просто отрубил себе что-нибудь важное.
Теперь, когда я вернул контроль над ситуацией, пришел мой черед атаковать. Я начал обманное движение вперед, производя финт вверх, после чего резко присел и сделал выпад, целясь в центр туши крабовидной части монстра.
БАХ.
Казалось, весь мир содрогнулся под моими ногами. Мы с Легионом синхронно отпрянули друг от друга, одинаково ошарашенные этой звуковой волной.
Какое «удачное» время для землетрясения. Вот что бывает, когда устраиваешь дуэли в опасной близости от разлома Сан-Андреас. Рано или поздно это должно было случиться, спасибо моей карме.
БАХ.
Все снова задрожало. Я с нарастающим ужасом медленно повернул голову к пролому, когда до меня дошло. Это было не землетрясение; кто-то с той стороны целенаправленно долбил по дыре между Реальностью и Ничто.
О нет.
Я переходил Радужный мост между Подземными мирами. Я убегал от неописуемых ужасов древних существ, которые таятся за Завесой. Я прекрасно знаю, что прячется во Тьме. И если кто-то из тех ребят сейчас пытается прорваться сюда… что ж, слово «хреново» тут даже близко не отражало масштаб катастрофы. Для такого просто нет подходящих слов в английском языке.
Я понятия не имел, как должен выглядеть КОНЕЦ СВЕТА — Кейн мне так и не рассказал. Думаю, он и сам не знал. Но Старейшина, проламывающий себе путь в Реальность, определенно подходил на роль главного спонсора апокалипсиса.
К моему удивлению, Легион вдруг издал панический писк и уставился мимо моего плеча на пролом. Он сделал несколько торопливых шагов назад, явно напуганный тем, кто пытается лезть следом, ничуть не меньше моего. Грех было не воспользоваться моментом: я нырнул вперед, проскочив под его длинными ходулями, и сократил дистанцию до упора.
К тому времени, когда оно заметило меня, было уже слишком поздно.
Сияющий клинок Ориона со свистом вонзился в человеческую часть груди монстра, уйдя под углом вверх — прямиком к сердцу. Многоликое существо запрокинуло голову и закричало от агонии, когда его плоть загорелась. Воздух тут же завонял тухлым мясом, а Свет вокруг меня вспыхнул настолько ослепительно, что мне пришлось зажмуриться.
Затем существо рухнуло — все его ноги подкосились одновременно, будто жизнь просто выдернули из розетки. Крабий панцирь с хрустом впечатался в бетон. Свет вернулся к своей нормальной яркости, а когда я открыл
И куда делись все эти души? Когда я убил Рыцаря Страха своей косой, то впитал их в себя, поработав временным контейнером, пока не дотащил до Завесы. Оставалось надеяться, что у меча Азраила встроен аналогичный функционал.
БАХ.
Мир снова содрогнулся. С металлических стеллажей вокруг меня градом посыпались ящики. Я покачнулся, разворачиваясь к искореженному кольцу и его порталу в бездну. Времени переживать за потерянные души не было — перво-наперво нужно было спасти Реальность.
На поверхности тьмы зашевелилось нечто, напоминающее гигантское щупальце мучимого осьминога. Оно было фиолетово-черным, сплошь покрытым опухолями, наростами и... глазами. Мой разум содрогнулся, стоило мне пересечься взглядом с одним из них.
«Сдайся. Исказись. Смирись. Прогнись. Повинуйся». Тысячи голосов зашептали у меня в голове, пока злобная тварь изо всех сил пыталась протиснуть свою тушу сквозь расщелину. Единственная причина, по которой нас всех еще не размазало по стенкам, заключалась в том, что монстр застрял в узком горлышке — представьте синего кита, который пытается втиснуться в горлышко молочного кувшина. Вот это оно самое.
БАХ. Пол зловеще задрожал, а бетон вокруг границы пролома в Ничто пошел трещинами, не выдерживая таких физических нагрузок, на которые его явно не рассчитывали при заливке. Если дать этой твари — кем бы ни был этот безумный подземный житель — достаточно времени, она вполне может преуспеть.
Никаких следов Беатрис или других бывших сотрудников Лазаря не наблюдалось, если не считать редких очередей где-то там, в далекой темноте. А значит, я остался единственным идиотом, способным хоть что-то с этим сделать. Я, конечно, дико переживал за здоровье Алекса, но интуиция подсказывала: не дать этой хреновине пролезть сюда — сейчас самая важная задача в моей жизни.
Возможно, вообще за всю историю моего существования.
К тому же именно я сломал круг и создал этот разлом. В свое оправдание скажу: не я пытался варить поддельную смерть из Ничто. Так что вешать на меня всех собак как-то неспортивно. Но моей вины тут хватало, чтобы пришлось разгребать.
Искривленное щупальце снова ткнулось в отверстие, пытаясь протащиться через напряженный бетон. Один взгляд на это заставил мой желудок сделать сальто — пополам от отвращения и ужаса. Наконец мой взор медленно переместился на горящий меч в правой руке. Он по-прежнему казался дружелюбным, но теперь его «настроение» изменилось, словно он пытался мне что-то сказать.
В передней части он казался тяжелее, как будто его тянул другой центр тяжести. У меня возникло ощущение, что, если я отпущу его, он не упадет на землю, а полетит к Старейшине, как брошенное копье. Я почувствовал, как на мои плечи легло тяжелое ярмо ответственности, пока я мысленно выстраивал траекторию от оружия к этой твари.
Я точно знал, что оно велит мне сделать. Оно хотело, чтобы я вошел прямо в центр того разрушенного круга и и со всей дури вонзил лезвие в ближайшую присоску на щупальце. Страх — настоящий Страх, а не какая-то там банальная паника — заскребся внутри, словно грызун, пытающийся выбраться из клетки.
Если этот Старейшина хоть немного похож на того, что гнался за мной по Ничто… Убизекал, как назвал его Кейн. Так вот, тот Убизекал был размером с городской небоскреб. Бежать на такую махину с холодным оружием — это как пытаться зарезать Кинг-Конга столовым ножом. Мой волшебный меч, конечно, был чертовски волшебным, но настолько мал, что эта тварь могла бы использовать его как зубочистку. Трудно кого-то заколоть насмерть, когда пропорции настолько несопоставимы.
Несмотря на мой Страх, тяга клинка только усиливалась, становясь все более требовательной — вылитый пес на поводке, завидевший кошку. Эта ненависть казалась первобытной, фундаментальной. Она существовала еще тогда, когда было только Ничто, и задолго до того, как появилось Все.
Я выдохнул, пытаясь успокоиться. Нужно было заставить руки перестать трястись. Скрепя сердце, я сделал первый шаг, переступив разрушенную границу круга по направлению к разлому. «Орион поступил бы именно так», — сказал я себе, будто был хоть капельку достоин его наследия. Я изо всех сил старался соответствовать его примеру, но то, что мы оба играли в баскетбол, еще не означало, что я могу забивать сверху так же круто, как он.
Еще два шага — и я оказался на краю разлома, чуть-чуть вне досягаемости движущегося щупальца.
БАХ. Оно снова с силой ударилось о дыру, заставив меня пошатнуться в сторону, пытаясь втиснуться в пространство, которое было слишком мало для его кошмарных объемов. За моей спиной раздался грохот — один из металлических стеллажей рухнул, как гигантское дерево в лесу. Трещины на полу поползли дальше, и у меня екнуло сердце: эта хрень продвигалась вперед. Сейчас или никогда.
С криком, который был нужен мне лишь для того, чтобы придать себе уверенности, я отвел горящий клинок назад, держа его на одной линии с ухом, готовясь к прыжку вперед.
«ДОВОЛЬНО!» — голос громыхнул как будто отовсюду сразу. Его мощь эхом отозвалась у меня в черепушке, сотрясая то свободное пространство, где по идее должен был находиться мозг. Вот вам, скорее всего, научное объяснение, почему я такой идиот.
Ослепительный белый свет вспыхнул над разломом, разрастаясь из сферы в столб огня. Он разогнал тьму, словно кто-то легким движением распахнул плотные шторы в солнечный день. Я замер, полностью парализованный властным приказом этого голоса. А тварь исторгла визг такой ярости, что его острые грани едва не распилили мою вменяемость.
«УХОДИ, МЕРЗКОЕ СУЩЕСТВО. ВЕРНИСЬ В НИЧТО, ОТКУДА ТЫ ЯВИЛОСЬ».
По комнате пронеслась такая сила, какой я никогда не ощущал, направленная не на меня, а на пожирателя, пытавшегося пробраться в этот мир. Даже будучи наследником Смерти, я никогда не обладал и сотой долей подобного могущества.
Жар, исходящий от столба пламени, был абсолютным, теплым и полным жизни, но столь же всепоглощающим, как драконий огонь Дойла. Я поднял обе руки в отчаянной попытке защититься от его силы. Старейшина снова зарычал в знак протеста, и на мгновение тьма вернулась, хотя казалась слабее, чем раньше.
«НЕТ», — произнес голос с категоричностью топора палача. Белый огонь вновь запульсировал; его жар обдал меня с ног до головы, но я почему-то не
Свет померк. Я заморгал — отпечаток этой вспышки знатно выжег мне роговицу, оставив перед глазами светящееся пятно. Звуки обрушились на меня лавиной, стоило миру вернуться в нормальный режим. На дальнем конце склада вовсю грохотали выстрелы. Теперь, когда громкость выкрутили обратно на максимум, это буквально оглушало. Когда зрение более-менее прояснилось, я разглядел фигуру, стоявшую на месте бывшего разлома.
Она была высокой и стройной, с смуглой кожей, которая смутно напомнила мне об Эш. Острые контуры подбородка и ушей гордо заявляли о ее происхождении любому, кто понимал, куда смотреть. Длинные черные волосы были стянуты в тугой конский хвост — классическая прическа «я готова чистить вам фейсы».
Ее глаза полыхали до боли знакомым белым светом, буравя меня пристальным взглядом. Даже если бы я заранее не догадался, кто передо мной, огненного меча в ее правой руке — точной копии моего собственного — было бы более чем достаточно.
Похоже, в Городе Ангелов сегодня дежурил как минимум один из них.
«Ангел!» — в наступившей тишине в панике завопил чей-то голос. «Воинство Небесное здесь!» Я услышал, как оружие с грохотом повалилось на пол, а по бетону застучали подошвы — остатки обороны стремительно рассеивались. Моя спасительница рванула с места, преследуя улепетывающих преступников. Я двинулся следом за ней, все еще слегка дезориентированный.
Мы обогнули несколько стеллажей, следуя за охранниками, которые бежали все глубже в темноту. Я перебирал ногами на пределе своих физических возможностей, отчаянно пытаясь не отставать от этого продвинутого сверхъестественного существа. Но куда там — я по-прежнему оставался самым медлительным пацаном в школьной команде по вышибалам.
Тем не менее, я держался достаточно близко, чтобы увидеть, как банда делает ноги. Группа парней столпилась вокруг Беатрис. Среди них я заметил и мерзкую рожу Беллерофона, наблюдающего за нашим приближением с презрительной усмешкой.
Наша ученая-колдунья сделала пас руками, что-то бросая. На фоне теней промелькнул сгусток тьмы, и прямо из воздуха проявилась дверь. По ту сторону этого ожидающего портала не было света, только более глубокая, более бездонная чернота.
На мгновение я испугался, что они открыли какой-то проход прямо в Ничто, но голодная тьма не вернулась. Вместо этого злодеи просто один за другим попрыгали в этот проем, торопясь убраться подальше от преследующего их ангела. Беллерофон прошел последним, остановившись по ту сторону, чтобы наградить меня многообещающим взглядом в стиле «мы еще встретимся».
Затем рамка из теней схлопнулась, и дверь исчезла, оставив меня наедине с капитально разозленным ангелом. Женщина какое-то время не двигалась, просто стояла спиной ко мне и буравила взглядом темноту — будто надеялась выследить врагов исключительно силой воли.
А хрен ее знает, может, ангелы так и умеют. Я в возможностях Воинства Небесного не силен. Именно за этим увлекательным занятием — разглядыванием неподвижного ангела — меня и застал Алекс. Когда он подошел, я облегченно улыбнулся. Мы стукнулись кулаками, продолжая изучать игнорирующее нас существо.
«Это то, о чем я думаю?» — спросил он, глядя на нее с чем-то похожим на благоговение.
«Если это то, о чем думаю я».
Внезапно она пошевелилась, резко развернувшись, беря меня на мушку своего взгляда. На мгновение мы стояли, как два стрелка, прицеливающиеся друг в друга. Похоже, она не знала, что обо мне и думать. Я знал, что именно о ней думаю.
Я был в ужасе.
До этого момента я встречал всего трех других ангелов. Двое из них, пришедшие проверить мою партию душ, доставленных в Ад, не произвели на меня никакого впечатления. Азраил же был совсем другим существом.
«Эм, здрасьте», — рискнул подать я голос, когда напряжение стало совсем уж невыносимым. «Уверен, вы задаетесь вопросом, как…»
«Ты только что сорвал мне все прикрытие», — прорычала она, от нее буквально волнами покатилось раздражение. «Ты хоть представляешь, сколько времени у меня ушло на то, чтобы найти эту группировку? А теперь они помахали ручкой и разлетелись кто куда».
«О, упс, извините», — поморщился я.
В уме я лихорадочно перебирал все, что знал об устройстве этого мира, пытаясь сообразить, какого черта она вообще здесь делала. Теоретически любой из Подземных миров — особенно один из крупных — был бы явно заинтересован в том, чтобы души попадали туда, куда им положено.
Согласно Договору о Смерти, Кейн и его Жнецы работали кем-то вроде почтальонов для всех усопших, но это не значило, что остальные ведомства не вели собственную бухгалтерию. Доверяй, но проверяй, все дела.
«Откуда это у тебя?» — ее голос оказался таким же острым, как и черты лица, и без труда перерезал мою фразу. Я даже не стал уточнять, о чем речь. Мы оба прекрасно понимали.
«Ну да, я как раз и пытался объяснить…»
«Известно ли тебе, кому принадлежит сие оружие?»
Я едва удержался, чтобы не закатить глаза от этого ее высокопарного «кому». Вся эта сверхъестественная публика обожает изъясняться как на приеме у королевы. Обычное «кто» звучит куда бодрее, уж извините. И вообще, раз уж мы заговорили на эту тему: нет ничего криминального в том, чтобы заканчивать предложения предлогами или начинать их со слова «и».
«Азраил в курсе, что я его… одолжил», — ответил я после секундного размышления. «У меча что-то вроде мирового турне». Как ни странно, тот факт, что я лично знаком с Ангелом Смерти, удивил ее куда сильнее, чем то, что я вообще разгуливаю с его мечом.
«А знает ли он, что ты используешь его, чтобы вмешиваться в дела Святой Инквизиции?» — потребовала ответа она, делая шаг в мою сторону. «Я могу прямо сейчас затащить тебя в Преисподнюю за воспрепятствование Правосудию». По тому, как она произнесла это слово, я практически увидел заглавную букву «П».
Паника охватила меня, когда я осознал ее угрозу. Звучало как отличный новый способ загреметь в то самое Очень Плохое Место, которого я так старался избежать. Я даже не знал, что она может это сделать.
«Это территория Охоты», — заявил я, делая ответный шаг навстречу чертовому ангелу с полыхающим клинком
«И где же в таком случае сам Охотник?»
Я приложил все усилия, чтобы не поморщиться от ее ледяного тона. Моя линия защиты трещала по швам. Технически Охота больше не существовала после того, как Поларис распустил ее на Конвенции Созвездий. Но я очень надеялся, что этот конкретный ангел не в курсе последних сплетен о своих племянниках и племянницах.
«У него… э-э, другое дело. Так что он отправил вместо себя нас». Я указал на Алекса, и тот коротко махнул ей рукой, оторвав левую ладонь от цевья штурмовой винтовки.
«Насколько я знаю, его бросили в бездну Тартара и лишили титула».
Я почувствовал, как желудок провалился куда-то в район пяток. Ангел склонила голову набок и принялась изучать меня холодными глазами, белыми, как разгар лютой зимы. Да уж, надеяться на чудо было глупо.
«Ваша юрисдикция не признается».
Я прищурился, разглядывая ее враждебную мину. Она не отвергала саму идею о том, что у меня может быть право вмешаться в это дело, а лишь то, что Охота еще существует.
Значит, сам по себе аргумент был рабочим, просто я предъявил не те корочки. У меня в запасе имелась еще парочка титулов, которые можно было вытащить на свет божий, просто я слегка колебался — стоит ли сразу выкладывать на стол все козыри.
«Ты сама-то кто такая?» — потребовал ответа я, выигрывая время. «Белые глазки и роскошный меч — отличный трюк, но если ты собираешься меня арестовать, я хочу увидеть значок». Ангел долго и пристально смотрела на меня, а затем выразительно оглядела комнату, как бы безмолвно вопрошая: ты что, дебил, не видел, как я только что изгнала Старейшину?
Я лишь пожал плечами с видом человека, которого вообще сложно чем-то удивить. Только законченный идиот не впечатлился бы таким зрелищем, ну да ладно. Мне не привыкать, что окружающие оценивают мои умственные способности абсолютно верно. Женщина закатила глаза и сделала пас левой рукой. Из ниоткуда появилась бронзовая печать, заполнившая всю ее ладонь. В то же время над ее головой засиял жгучий свет, на который я не осмелился смотреть из страха, что он навсегда лишит меня зрения.
Я видел нечто подобное однажды, но тогда он было потемневшим и грязным.
На печати был оттиск герба, который тоже показался мне знакомым: три стрелы, зажатые в кулаке. Те двое ангелов, что инспектировали мою доставку душ в Ад, щеголяли в доспехах именно с таким логотипом. Что конкретно это означало, я без понятия, но в памяти на всякий случай сохранил.
В верхней части было выгравировано имя — какими-то закорючками, которые я не умел читать. И все же, стоило мне бросить на них взгляд, как в голове само собой родилось четкое знание ее имени. Словно навязчивая посторонняя мысль, которую никак не получается выкинуть из черепушки. Эванджелина. Выглядело все это максимально солидно и легально, хотя экспертом по небесной бюрократии я точно не был. Я покосился на Алекса, проверяя его реакцию. Нефилим просто пожал плечами — мол, давай подыграем дамочке.
«Ладно, убедила», — сказал я, мотнув головой, чтобы разорвать зрительный контакт с ее спецпропуском. «Спасибо, офицер Эванджелина».
«Хватит этих игр», — фыркнула она в ответ, тем же жестом растворяя печать в воздухе. «Ты подлежишь Суду».
«Еще один момент», — настаивал я, поднимая свободную руку, чтобы остановить ее. «Если бы другая Сила послала меня сюда, чтобы выследить эту группу подделывателей смерти, этого было бы достаточно, чтобы снять с меня обвинения?»
«Зависит от того, какая именно».
Я вздохнул. Перспектива объяснять, каким это макаром я умудряюсь быть живым Жнецом, меня вообще не радовала, но это все же лучше, чем отправка экспрессом в Пекло.
Моя коса отозвалась на зов с огромным энтузиазмом, мгновенно заполнив пустую левую ладонь своим фирменным замогильным холодом. Получился отличный противовес теплу от клинка Азраила, который по-прежнему полыхал в правой руке. Внутри меня что-то неуловимо щелкнуло, когда эти две разновидности Смерти потянулись друг к другу — вылитая встреча старых друзей после долгой разлуки.
Я открыл глаза и увидел, что Эванджелина смотрит на меня с открытым ртом, не веря своим глазам. Ее взгляд метался от меча Азраила к косе Жнеца и обратно, словно пытаясь понять, как эти два предмета вообще оказались в одном месте.
«Сам Смерть уполномочил меня выследить тех, кто посмел посягнуть на его законную власть и штамповать подделки. Такой силы вам достаточно?» Эванджелина помолчала еще немного, явно выбитая из колеи.
«Мне нужно обсудить это с начальством», — наконец буркнула она.
Глава 13
После того как мне удалось убедить Эванджелину не устраивать мне Суд прямо на месте, мы организовали финальную зачистку склада. Втроем, в режиме весьма шаткого партнерства, мы прочесывали все, что успели оставить после себя Беатрис и ее банда техномагов. Я вернул клинок Ориона в ножны, полностью положившись на радары своей косы: ее сила отлично помогала вынюхивать ту тухлую, поддельную смерть, которую эти гении здесь заварили.
Эванджелина, кажется, немного умерила пыл, глядя на мои поисковые таланты, а я был только рад поддерживать мстительного ангела в максимально благодушном настроении. Финансовый директор Ада как-то едва не раздавил меня как букашку, и у меня не было ни малейшего желания проверять, насколько ее сила сопоставима с силой Загана.
Пройдя глубже в складские помещения, мы наткнулись на промышленный литейный цех, где сырой металл переплавляли в слитки. Рядом ровными стопками лежало больше пятидесяти брусков из черного металла, дожидаясь своего часа. Несмотря на то, что большая часть команды сбежала, я испытал огромное удовольствие, увидев, сколько зараженного металла мы захватили. Правда, радость мгновенно улетучилась, стоило мне вспомнить, что каждый слиток требовал человеческой жертвы.
«Мы считаем, что они штампуют оружие из этого бракованного материала», — объяснил я ангелу, изо всех сил пытаясь казаться полезным, пусть даже она и сама все прекрасно знала.
«Это называется Неосмерть», — рассеянно бросила Эванджелина,
«Души, убитые этим материалом, вырываются из мира смертных и уносятся по путям, которые не контролируются «Корпорацией Смерти», — продолжил я, как будто она меня и не перебивала. И тут из ее рук рванул слепящий свет — похожий на тот, которым она прогнала Старейшину, но куда более сфокусированный.
Я отшатнулся на шаг назад, совершенно не готовый к такому перформансу. Пока я вскидывал руки, чтобы защитить глаза от этого ядерного сияния, все уже закончилось. Яростно моргая, я успел заметить, как Неосмерть раскрошилась на тысячи мелких осколков, прямо на глазах превращаясь из металла в серый пепел.
Еще одна веская причина оставаться с ней в хороших отношениях.
«Предупреждать надо, прежде чем врубать тут силу солнца на полную мощность», — пожаловался я, протирая ноющие глаза. «У меня, между прочим, медицинской страховки нет». Хотя, возможно, это как раз тот пункт, который можно выбить из моей конторы. Надо будет не забыть уточнить у Робина.
Эванджелина неопределенно хмыкнула, перебирая пепел и лично проверяя, что все до последнего кусочка уничтожено.
«Ну, по крайней мере, мы убрали приличную партию этой дряни с улиц?» — спросил я, выгнув бровь ей в спину. «Это же прогресс».
«Я все еще не понимаю, как они ее производят», — мрачно отозвалась Эванджелина. «Они просто уйдут в подполье, обустроят новую лабораторию, и нам придется начинать все сначала».
«Ну, судя по увиденному, они заключили какое-то соглашение или пакт с Ничто и Старейшинами», — я пожал плечами с таким видом, будто в этом не было ничего жуткого. «Если Легион может красть души, я не вижу причин, почему у их хозяина не может быть других способов».
«Что ты вообще знаешь о том, что скрывается в Тьме?» — прошипела она, резко развернувшись и с подозрением уставившись на меня.
Я красноречиво скосил глаза на черную косу, которая возвышалась над нами, а затем снова посмотрел на ангела с абсолютно невозмутимым лицом. Часть ее напряжения спала, но подозрительность никуда не делась.
«Это должно быть невозможно», — пробормотала она, протискиваясь мимо меня, чтобы продолжить обыск склада. «Завеса обязана блокировать любые подобные контакты».
«Но Легион-то как-то умудряется сюда приходить», — заметил я, семеня следом, чтобы не отставать от нее. «Так что система явно не идеальна».
«Легион извращен и искажен почти до неузнаваемости, но корни этой сущности все еще из нашего мира. Именно это делает их полезным инструментом для Старейшин и Ничто». По моему позвоночнику пробежал неприятный холодок, когда до меня дошел смысл ее слов.
Если это правда, то что-то было серьезно не так, и у меня было стойкое ощущение, что это напрямую связано с заданием, которое Кейн выдал мне, пока я числился его наследником. Все, чем там занимались Плутон и продажные Жнецы под предводительством Джека, было лишь верхушкой айсберга.
«Идем», — скомандовала Эванджелина, когда мы закончили обыск остальной части объекта. Мы уничтожили их компьютеры, оборудование и каждый инструмент, который смогли найти. Я был на сто процентов уверен, что у них есть резервные копии, но мне хотелось нанести этой конторе максимальный урон.
«Посмотрим, что мне с тобой делать».
«Э-э, и куда мы направляемся?» — спросил я, надеясь, что мой голос не звучит так же жалко, как я себя чувствую.
«Нам нужна святая земля».
«О». Я удивленно моргнул. «Я знаю подходящее место».
Мы повезли ангела в церковь Святого Себастьяна. Она без лишних слов забралась на заднее сиденье минивэна Алекса, хотя выражение ее лица красноречивее всяких слов говорило, что она думает о нашем автопроме. Алекс добрых пять секунд сверлил меня взглядом через капот, давая понять, что он об этом думает.
Я лишь пожал плечами, и через пару ударов сердца он повторил мой жест. А что мне оставалось делать? Бегать от ангела? Я от демонов-то спрятаться не могу, а противоположная команда по части слежки должна быть ничуть не хуже.
Единственным плюсом во всей этой истории с доставкой Эванджелины именно в эту церковь было то, что я мог заодно вычеркнуть один пункт из своего личного списка дел. Пускай после этого меня по всей строгости осудит какой-нибудь жуткий ангельский босс, но я хотя бы смогу показать отцу Джеральду, что мы не просто так штаны протирали.
Я написал священнику, что мы уже в пути, и попросил его встретить нас. У него было достаточно времени, так как нам пришлось возвращаться из Лонг-Бич — путь, который теперь занимал вдвое меньше времени, поскольку было уже достаточно поздно, и пробки рассосались.
Мы ехали в гробовом молчании. Эванджелина на заднем сиденье излучала такую тяжелую, гнетущую ауру, что у меня даже проснулась ностальгия по Ориону. Возможно, в ее жилах течет больше того генетического материала, из которого состоят ангелы и демоны, но никто не выглядит величественнее Охотника.
Спустя час, когда мы заехали на парковку приземистой церквушки, отец Джеральд уже ждал нас. Его очки в тонкой металлической оправе блеснули в свете фар, когда мы проехали мимо. Даже издалека я читал напряжение на его смуглом лице. Я не стал писать ему, кто именно сидит в машине, — просто намекнул, что лучше встретиться на улице, прежде чем заводить гостя внутрь.
Частично потому, что эсэмэски — не самое безопасное место для фраз вроде «Мы везем к тебе ангела». Частично потому, что даже после двух лет всей этой чертовщины я так и не научился писать подобное, не напоминая законченного шизофреника. Так что я просто выскочил из салона и подошел к другу со своей фирменной вымученной миной. Я был без понятия, чем вообще закончится этот вечер.
«Мы нашли Марию», — тихо сказал я, позволяя интонации договорить все остальное. Джеральд печально прикрыл глаза, и я дал ему пару секунд побыть наедине со своим горем. Это меньшее, что я мог сделать.
«Но мы еще кое-кого нашли», — продолжил я, когда эти два карих омута боли снова открылись. Боковая дверь минивэна за моей спиной с тихим звуком отъехала в
Он прошел мимо меня, приближаясь к ангелу с каким-то трепетным восторгом. Я даже испытал странное облегчение от того, что он сразу считал ее сущность без моих подсказок. Будто преподобный прошел некий невидимый тест на профпригодность, который я и сам не смог бы толком объяснить.
«Вестница», — тихо сказал он, слегка склонив голову. «Для меня большая честь принимать вас». К моему удивлению, Эванджелина вдруг почувствовала себя неловко, словно ей было стыдно за то, кем она была.
«Приветствую тебя, пастырь», — тихо ответила она. «Я принесла тебе тяжкие вести о великой скорби».
Джеральд повел нас в свой кабинет через боковую дверь. И надо же — впервые в жизни я искренне расстроился, что по пути нам не попался отец Брайант. Моя мелочная натура очень хотела проверить, сподобится ли этот зануда опознать ангела с первого взгляда. Я не особый любитель азартных игр, но готов был поставить баксов десять на то, что ответ — нет.
«Значит, Мария мертва?» — переспросил Джеральд, опускаясь в массивное кожаное кресло за столом. Было видно, как к нему возвращаются силы, стоило ему оказаться в своей естественной среде обитания. Мы втроем выстроились напротив, грозно нависая над его сидящей фигурой.
«Да, мертва», — подтвердил я. «Подозреваю, что ваша теория верна».
«Какая теория?» — резко вклинилась Эванджелина, переводя заинтригованный взгляд с меня на священника. В присутствии отца Джеральда лед на ее лице заметно подтаял. Он всегда так влиял на людей.
«Мария приходила ко мне за помощью», — ответил за меня Джеральд, подаваясь вперед, чтобы лучше видеть ангела. «Она была уверена, что за ней охотятся демоны, которые пытаются заставить ее подписать контракт и продать душу». Эванджелина издала звук, сильно похожий на раздраженное хмыканье. Судя по всему, про тему с контрактами она прекрасно знала, была вынуждена мириться с этой бюрократией, но восторга явно не испытывала.
«Она уверяла меня, что ни за что не пойдет на это. Но дико боялась, что ее заставят силой. Она говорила, что они угрожали просто украсть ее душу, если она не отдаст ее добровольно. А еще она называла имена, о которых вообще не должна была знать».
«Как эти двое оказались в этом замешаны?» — спросила Эванджелина, указывая на меня длинным пальцем. «Если все сказанное — правда, с какого перепугу ты доверил дело этим щенкам?»
«Ну, вообще-то, — огрызнулся я, поскольку ее снисходительный тон уже начинал утомлять, — точно такая же хрень случилась со мной».
Эванджелина полностью застыла. Каждая черточка ее существа словно оцепенела, будто на мгновение она оказалась вне пространства и времени. Мне уже доводилось видеть, как сверхъестественные существа выражают шок или удивление подобным образом. Эванджелина не двигалась добрых двенадцать ударов сердца, пока наконец ее голова медленно не повернулась, и она уставилась на меня своими абсолютно белыми глазами.
Я подавил желание вздохнуть. Я уже рассказывал эту историю не одному ангелу, и максимум, чего мне удалось добиться, — это легкое подозрение. Обычно мой рассказ встречали откровенным насмешками и издевательствами. Я ожидал, что Эванджелина отнесется к этому точно так же.
«ЧТО?» Она подалась ко мне с яростной сосредоточенностью. «Расскажи мне».
Я был настолько застигнут врасплох, что даже не знал, с чего начать. «Ты мне веришь?»
Ее глаза сузились. «Я не первый ангел, которому ты это рассказываешь». Это был не вопрос. Я покачал головой, подтверждая ее догадку. На ее лице вспыхнуло что-то темное — гнев, которому у меня просто не было аналогов. Это было что-то в духе Ветхого Завета, в духе «огня и крови», и это напугало меня до глубины души.
«Все началось чуть больше двух лет назад», — заговорил я, не собираясь упускать момент. Меня наконец-то слушал кто-то, кто, возможно, мог на что-то повлиять, и разбрасываться такими шансами я не планировал. «Демон по имени Дэн нашел меня в кинотеатре…»
Я изложил ей все в общих чертах. Опустил ту часть, где я умер и вытаскивал тень своей сестры из Ада. Также я посчитал лишним упоминать, с кем я, вообще-то, обручен. Вместо этого сосредоточился на главном — на себе и своей пропавшей душе. С каждым моим предложением лицо Эванджелины становилось все мрачнее. Я едва успел закончить рассказ об убийстве Лилит, как ангел не выдержала.
«Пастырь, нам нужно одолжить у тебя комнату», — объявила она, поворачиваясь к Джеральду. Она практически вибрировала от хлынувшей через край тревожной энергии.
«Конечно», — сразу ответил отец Пайк. «Мой кабинет подойдет?»
«Боюсь, ты не можешь присутствовать. Есть вещи, которые нельзя видеть». Мы с Алексом обменялись неловкими взглядами за ее спиной. Видимо, для нас это было нормально.
«Понимаю». Джеральд тут же поднялся из-за стола, натянув вежливую улыбку. «Но, пожалуйста, воспользуйтесь моим кабинетом. Я настаиваю. Я буду дежурить снаружи, пока вы не закончите».
«Спасибо, пастырь», — Эванджелина кивнула, и преподобный выскользнул из комнаты, оставив нас с Алексом один на один с ангелом. Она перевела взгляд с меня на друга с очень странным выражением лица.
«Охотник…» — начала она, но вовремя осеклась. «Он знал?»
Алекс тихонько хмыкнул, явно развеселенный тем, какую длинную тень отбрасывал наш наставник.
«О, он знал», — заверил ее я. Она кивнула, как будто это полностью объясняло его поведение. Левой рукой Эванджелина прижала два пальца к ключице и заговорила так, будто наговаривала в невидимую полицейскую рацию.
«Говорит Ангел Эванджелина, печать Пять Ноль Девять Семь Шесть Один Один Дельта Ноль, вызываю штаб Небесного Воинства. Прием». Она замолчала, наклонив голову набок, будто прислушиваясь к сигналу, который слышала только она.
«Вас поняла, Штаб. У меня тут нарисовался потенциальный Шесть-Шесть-Шесть. Прошу немедленного внимания начальства». Она снова склонила голову, выслушивая, что там наговаривает ей какой-то ангельский оператор. Мы с Алексом обменялись обалдевшими взглядами через ее плечо. Это было уже слишком, даже для меня.
«Повторите, Штаб?» — удивленно переспросила Эванджелина, и ее белые глаза округлились. Что-то в ее тоне заставило меня почувствовать себя еще неуютнее. Я вообще-то рассчитывал, что хоть она здесь побудет профессионалом. В нашей компании и без того
«Вас поняла, Штаб…» — начала она, но так и не закончила фразу. В одну секунду в кабинете Джеральда нас было трое. В следующую — мир на мгновение моргнул.
Перед моими глазами пронеслась тысяча образов, штурмуя мой мозг своими циклопическими масштабами. Формы, которые я не смог бы ни назвать, ни воспроизвести. Существа, сотканные из глаз и тысячи крыльев. Нет, не так! Крылья, сотканные из тысячи глаз. Череда концентрических кругов из глаз и крыльев. Моя психика жалобно затрещала под весом этого великолепия. Это было похоже на видения Старейшин, но все было слишком ярким, а не слишком темным.
Затем все вернулось на круги своя, но теперь в комнате нас стало четверо. В кресле, которое недавно освободил отец Пайк, сидела бледнолицая блондинка с короткими, торчащими волосами. Она была широкоплечей и крепкой. Мощь — как физическая, так и ментальная — исходила от нее осязаемыми волнами жара. Белые глаза полыхали, словно миниатюрные солнца, пока она оценивала нашу троицу. Одета гостья была во все черное — от тактической экипировки до длинного плаща. Единственным цветным пятном были приколотые к обоим лацканам бронзовые печати с изображением зажатого в кулаке тройного пучка стрел. В ней было что-то знакомое, но я не мог понять, что именно. Мне казалось, что я смотрю на отражение, которое видел раньше.
Ее присутствие напомнило ауру Загана, только возведенную в абсолют. В комнате резко похолодало и потяжелело, словно нечто слишком огромное для ткани Реальности бесцеремонно впихнули в это крошечное пространство. Мне показалось, что земля дрожит под ногами от страха.
Каждая клетка моего тела истошно орала, что я нахожусь в смертельной, просто катастрофической опасности. Теперь-то я понял, почему Эванджелина выставила Джеральда за дверь: перед нами сидел мегалодон, порождение невероятной и непостижимой силы. Я заплыл в такие воды, которые ни одному смертному видеть не полагалось по технике безопасности.
«Мэм», — без малейшей запинки отчеканила Эванджелина, вытянувшись в струнку и стукнув кулаком в грудь в каком-то военном приветствии.
«Пять Ноль Девять Семь Шесть Один Один Дельта Ноль, ты доложила о потенциальном «Шесть-Шесть-Шесть»? — спросила женщина, властно выгнув бровь. Она походила на родителя, который снисходительно выслушивает чересчур буйную фантазию малолетнего чада.
«Так точно».
«Ты запрашивала начальство, и я здесь».
Новоприбывший ангел развела руками, очерчивая комнату и опасно улыбаясь. Ее внимание переключилось с подчиненной на нас с Алексом. Этот взгляд ощущался физически — как горячее, властное прикосновение. Она читала меня как открытую книгу, сканируя все мои секреты.
Закончив, она подалась вперед, сокращая дистанцию между нами на пару дюймов. Ее присутствие так искажало пространство, будто дальняя часть комнаты приподнялась, чтобы скатить нас прямо к ее ногам.
«Я Рагуил», —объявила она, впиваясь в мои глаза с пугающей интенсивностью. «Почему ты разгуливаешь с клинком Азраила, Мэтью Карвер?»
Рядом со мной Алекс издал какой-то удушливый, жалобный писк.
Глава 14
Я с трудом сглотнул от страха. Новый, еще более пугающий ангел знал мое имя. Не хочу показаться хвастуном, но вообще-то мое имя знает куча всяких тварей. И еще ни разу в жизни мне не пошло на пользу то, что они в курсе, как меня зовут, до того, как я сам им представился.
«Он знает, что меч у меня», — тут же ответил я, мысленно поморщившись от того, как жалко это прозвучало. С тем же успехом я мог бы добавить в конце: «Честное пионерское!». «Мы оруженосцы Охотника… Ну, или были ими», — продолжил я, указав на Алекса.
«Охотника», — задумчиво протянула она голосом пресным, как молоко.
«Да, мэм», — ответил я, копируя недавнее уважительное обращение Эванджелины. Я, конечно, пользуюсь дурной славой типа, который обожает дерзить тем, кто больше и сильнее, но раз уж другой ангел проявлял максимум вежливости, я решил, что мне тоже следует так поступить.
«Последнее, что я слышала: его заперли в той дыре, что называется Тартаром», — заметила Рагуил, откидываясь на спинку кресла и пристально нас изучая. «Моей племяннице наконец-то надоело, что он попирает Правосудие». В ее тоне прозвучала едва ли не гордость. Я почувствовал, как мои брови взлетели вверх, когда кусочек головоломки встал на место.
Октант, Южная Звезда, управляла тюрьмой, в которую был заключен Орион. Она была нефилимом, потомком демона и человека, что теоретически делало ее родственницей и ангелов. Насколько я понимаю, вся эта шобла — одна большая генетическая семья, просто выбравшая разные дорожки.
Октант была слепа, или, по крайней мере, носила повязку на глазах, из-за чего я всегда думал, что она похожа на воплощение госпожи Фемиды. Но теперь, вглядываясь в черты лица Рагуил, я отчетливо разглядел фамильное сходство, которое раньше ускользало от меня. Отличная подсказка, кто именно передо мной стоит.
Страх накатил с новой силой, но вместе с ним я ощутил и робкий проблеск настоящей надежды. Наконец-то, спустя столько лет и пройдя через столько кругов ада, я разговаривал с правильным существом. С тем, кто решает вопросы.
«Прошу прощения, мэм, но вам точно стоит выслушать эту историю», — вмешалась Эванджелина, возвращая нас к теме разговора. «То, что он мне рассказал, вызывает у меня серьезные опасения».
«Что ж, ладно». Рагуил поудобнее устроилась в кресле Джеральда и наградила меня выразительным взглядом. «Я вся во внимании». Я, конечно же, не посмотрел на ее острый нос, чтобы проверить, правда ли это.
«Вы же знаете, что меня внедрили под глубоким прикрытием по делу о поддельной смерти», — начала Эванджелина, покосившись на меня, словно прикидывая, много ли стоит болтать в нашем присутствии. Рагуил кивнула, нетерпеливым жестом велев ей продолжать.
«Сегодня ночью мое прикрытие было сорвано, когда эти двое устроили облаву на склад, где производилась Неосмерть».
Внимание Рагуил снова переключилось на нас с Алексом, но уже с совершенно иной, пугающей силой — словно она внезапно начала воспринимать нас всерьез.
«О боже», — едва слышно пробормотал Алекс себе под нос.
«А почему вы двое там оказались?» Ее вопрос прозвучал мягко, но даже я почувствовал скрывающуюся в нем опасность, как аллигатора, затаившегося прямо
Я без понятия, как именно устроена табель о рангах у всей этой сверхъестественной публики. Нет никакой удобной шпаргалки или системы уровней, которая могла бы наглядно показать, на что способен тот или иной кадр. Это реальная жизнь, а не видеоигра. Дистанция между рядовым бессмертным и Бессмертным с большой буквы огромна, но даже это разделение едва ли отражает суть.
Я почти уверен, что Заган превосходит по рангу такого угасающего бога, как покойный Плутон. Но и это знание сейчас мало чем помогало. Главным образом потому, что у меня было стойкое ощущение: данный конкретный ангел — тяжеловес даже по меркам собственной элиты.
Удерживая ее сияющий взгляд, я протянул правую руку и мысленным приказом призвал свою косу. Плотная физическая тень соткалась из воздуха и в одно мгновение осела в моей ладони. Ее холод пронзил меня, успокаивая. Старший ангел лишь снисходительно выгнула бровь, глядя на мою театральность.
«Итак. Кейн в курсе», — констатировала она. «А я еще гадала, когда же он наконец обратит внимание на крыс, прогрызающих туннели в его стенах». Ее внимание переключилось с меня на Эванджелину. «Но этого явно недостаточно, чтобы вызвать меня сюда».
«Никак нет, мэм», — твердо ответила стоящая рядом со мной женщина. «Это не то, о чем я хотела вам рассказать».
«Любопытно». Рагуил на мгновение замолчала, еще раз оценивая нашу троицу, после чего кивнула. «Продолжай».
Мое сердце бешено колотилось, накачанное убойным коктейлем из страха и надежды. Ощущение было такое, словно я со всех ног бегу к краю обрыва, собираясь прыгнуть вниз. Оставалось надеяться, что внизу есть вода — и что там достаточно глубоко, чтобы я не превратился в лепешку.
«Я как раз и был одной из первых зацепок Кейна», — сообщил я ей, растворяя косу в воздухе. Я прекрасно понимал, что у меня нет и доли той Власти, чтобы причинить ей вред с ее помощью, да и стоять с ней было как-то невежливо. Все равно что ребенку угрожать мафиози пластиковым пистолетом.
«Ну, может, и не самой первой», — признался я, поймав скептическую гримасу на лице Рагуил. «Но одной из ключевых. Думаю, я был прототипом».
«Что ты имеешь в виду?» Голос высокопоставленного ангела стал острым и требовательным.
«Два года назад Ад украл мою душу, и у меня есть сильное подозрение, что моя история натолкнула кое-кого на мысль, как можно безнаказанно проворачивать подобные фокусы в промышленных масштабах».
В комнате повисла тишина. Ангел сверлила меня взглядом, ожидая подробностей.
Уже во второй раз за этот вечер я принялся пересказывать детали. И снова сосредоточился исключительно на Дэне и Лилит, решив, что остальную часть моих приключений ей знать необязательно. К теме нашего разговора она все равно не имела прямого отношения.
«Всегда ненавидела эту шлюху», — прошипела Рагуил, вскочив с кресла с такой яростью, что мы с Алексом синхронно отшатнулись назад. «Она оказывала на него ужасное влияние. Довела его до совершенно нового витка безумия». Ангел принялась мерить кабинет шагами, а гнев исходил от нее осязаемыми клубами. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить: она только что прозрачно намекнула на то, что Лилит развратила самого Люцифера. Я, конечно, знал Лилит лично — барышня была той еще занозой в заднице, но вешать на нее это — явный перебор.
«Вот видишь, Эванджелина? Именно поэтому мы здесь необходимы. Именно поэтому здесь необходима я».
Рагуил резко развернулась, пронзая нашу спутницу разгневанным взглядом. «Посмотри, кем мы стали. Апатия разъедает наши ряды. Никому нет дела. Где защита невинных? Где справедливость? Посмотри, что творится в нашем собственном доме».
Мы с Алексом обменялись удивленными взглядами. По его выражению лица я понял, что он так же взволнован реакцией ангела, как и я. Наконец-то кто-то нас услышал. В голове промелькнула картина, как Заган вынужден разорвать договор и освободить мою душу, и это наполнило меня надеждой.
«Именно поэтому я посчитала, что вы должны узнать об этом немедленно, мэм», — отозвалась Эванджелина, продолжая преданно смотреть строго перед собой.
«Ты совершенно правильно сделала, что вызвала меня», — тяжело задышала Рагуил, едва ли не задыхаясь от нахлынувшего возбуждения. «Отличная работа. Наконец-то у нас на руках есть неопровержимая улика. Наше железное доказательство! Остальным следовало прислушаться ко мне с самого начала. Я здесь необходима!» Ее белые глаза, казалось, вспыхнули еще ярче, подсвеченные изнутри праведным огнем.
«Михаил будет просто в ярости, когда узнает», — добавила она с едва заметной улыбкой. Будь на ее месте кто угодно, кроме ангела, я бы непременно окрестил эту ухмылку зловещей.
А затем мир снова моргнул, и Рагуил испарилась. Ее давящая аура мгновенно улетучилась, и я наконец-то смог вдохнуть полной грудью.
«Э-э, а как же я?» — спросил я, обращаясь к пустой теперь комнате. Я внезапно почувствовал себя опустошенным. Рагуил поверила моей истории, но она не казалась особо заинтересованной в том, чтобы помочь мне. Алле, пострадавший здесь я, а не она!
Эванджелина повернулась и принялась изучать меня с абсолютно нечитаемым выражением лица. «Не бойся, смертный. Я займусь твоим делом».
«Мэтт», — ответил я, протягивая ей руку. Она странно посмотрела на нее мгновение, прежде чем медленно взять ее в свою. «Меня зовут Мэтт», — пояснил я. «Это Алекс. Дай знать, если для твоих отчетов понадобятся мои полные паспортные данные или, там, номер соцстрахования. Не хотелось бы, чтобы из-за бумажной волокиты мне вернули какую-нибудь чужую душу». Ангел посмотрела на меня так, словно я нес полную околесицу. В принципе, так оно и было. Я просто безостановочно молол языком, цепляясь за любую глупость, лишь бы удержать на плаву остатки своей угасающей надежды.
Эванджелина собиралась во всем разобраться. Мое дело официально легло на стол к хорошим парням. Все, что от меня теперь требовалось, — это запастись терпением, и ситуация разрулится сама собой. Мне не придется выполнять Невыполнимую Задачу. Все будет зашибись.
«Это была…?» Алекс не договорил, заметив, как ангел утвердительно кивнула.
«Кто?» — не выдержал я, оборачиваясь к другу.
«Рагуил, архангел Правосудия», — благоговейным шепотом
«О», — кротко отозвался я, чувствуя, как пол под ногами начинает слегка пошатываться. Даже будучи весьма паршивым католиком, я прекрасно понимал, что это значит. Данная леди сидела на самой верхушке ангельской пирамиды. Неудивительно, что она так панибратски поминала Люцифера и Михаила. Они же приходятся ей… братьями, если к ним вообще применимо это слово.
Жуть какая.
«Каков наш следующий шаг?» Я посмотрел на Эванджелину, но та меня не слушала. Ее белые зенки уставились в стену, разглядывая что-то, видимое ей одной.
«Наш?» — резко переспросила она, мгновенно выныривая из своего астрала.
«Ну да, мы поедем и хорошенько тряхнем Загана? Ты можешь это сделать? Тебе нужен ордер?» При упоминании финансового директора Ада ее глаза опасно сузились. Я забыл, что еще не упомянул о его причастности.
«Мы ничего не будем делать», — отчитала она меня. «Мне все еще нужно выследить производителей Неосмерти».
«А как же мое дело?»
«Оно у меня в списке. Я им займусь», — пообещала она.
«Э-э, ну, понимаешь, там как бы есть временной лимит».
Она качнула головой, перебивая меня:
«У нас впереди целая вечность, чтобы восстановить справедливость».
Я очень постарался не задрожать при мысли о любой доле вечности, проведенной в когтях старины Люси, в моем личном персональном кругу Ада. Что бы она мне ни обещала, я прекрасно знал: попади я туда хоть раз — и пиши пропало, живым не выберусь. Эль Дьябло скорее сотрет меня в порошок, чем выдаст моим спасителям. Такой финал меня категорически не устраивал.
«То есть тебе сначала нужно закрыть дело о поддельной смерти, прежде чем ты сможешь заняться моим?» — настаивал я, наклонившись вперед. «Тогда тебе имеет смысл работать с нами. Одна голова хорошо, а три — лучше».
«Вам запрещено даже приближаться к…»
«Мне снова вызвать косу?» — перебил я, скрестив руки на груди. «А то я запросто». Каким-то непостижимым образом этот ангел стал пугать меня куда меньше после того, как я увидел ее робеющей перед архангелом. Я бы и Загану надерзил, будь он здесь; почему ей должно полагаться особое отношение? «Сам Кейн поручил нам разобраться с этим от его имени. Ты не можешь нам помешать». В принципе, почти чистая правда. Боже, сколько раз за сегодня я уже успел приукрасить истину в разговоре с ангелом? Очевидно, я слишком много общаюсь с демонами.
«Кроме того, мы пообещали отцу Пайку, что раскроем убийство Марии», — добавил Алекс.
Эванджелина долго и пристально разглядывала нашу парочку, после чего раздраженно выдохнула. «Ладно», — снизошла она. «Но вы будете делать то, что я скажу».
«Как скажешь, босс. Мы очень хорошо следуем инструкциям», — легко ответил я. Алекс фыркнул. Я ухмыльнулся другу, радуясь, что к нему возвращается былая уверенность после близкого знакомства с Рагуил. «Какие наши следующие шаги?» Ангел перевела взгляд с меня на Алекса, излучая смутную тревогу — словно мы опасны той особой разновидностью дебильности, которую она не в силах понять. Орион обычно смотрел на нас точно так же.
«Мы ждем», — прорычала она, сверля меня взглядом. «Теперь, когда мое прикрытие сорвано, они поймут, что лавочка накрылась. Они бросят все свои точки и начнут отстраиваться заново. Потребуются годы, если не десятилетия, чтобы выкурить их из всех крысиных нор. К тому моменту, когда я буду готова снова пойти на них войной, ты уже станешь старым и немощным». Я подавил острое желание напомнить ей, что вообще-то через восемь лет я гарантированно окажусь в лапах Ада, так что дефицит времени налицо.
«Они использовали какой-то проход, чтобы сбежать», — заметил я. «Ты знаешь, куда он ведет?»
«Нет, и даже если бы знала, я не осмелилась бы следовать за ними», — мрачно ответила Эванджелина. «Не без всей мощи Воинства за спиной. Эти люди опасны. Тебе нужно быть осторожным».
«Я заметил», — сухо бросил я. Она проигнорировала мой комментарий.
«Дай мне свой номер», — потребовала она. «Я свяжусь с тобой. Попробуй немного поспать».
Я выудил мобильник, и мы обменялись контактами. Пряча телефон в карман, она на секунду замялась, и на ее лице промелькнула тень какого-то глубокого чувства.
«Я знаю, что смертному это нелегко понять, — произнесла Эванджелина уже куда более мягким тоном, чем прежде, — но игра не заканчивается в тот момент, когда тебе кажется, что все кончено. Клянусь тебе, я не успокоюсь, пока все не исправлю. Правосудие не всегда работает быстро, но оно всегда приходит». Затем мир снова моргнул, и она исчезла, не дав мне возможности возразить.
На мгновение мир вокруг меня уродливо перекосился, а тени по углам вытянулись вперед, словно когти, пытающиеся до меня дотянуться. Я мог бы поклясться, что пара светящихся глаз открылась посреди книжной полки рядом со мной. «Только не сейчас», — я заставил себя часто-часто поморгать, пытаясь прогнать эту искаженную реальность. Наглядное доказательство того, что мозг уже потихоньку плавился на фоне затянувшейся бессонницы. И еще одно ласковое напоминание о тикающих часиках, которые круглосуточно висели над моей головой.
В дверь кабинета постучали. «Войдите», — позвал я, внезапно вспомнив, что Джеральд вообще-то торчит в коридоре добрых двадцать минут.
Пожилой священник просунул в проем свою лысую голову, испуганно нас разглядывая.
«Все кончено?»
«О нет», — ответил я, иронично покачав головой. «У меня такое чувство, что мы только начали».
Глава 15
Мы с Алексом почти не разговаривали по дороге домой. За последние два года у нас сложился свой ритуал «разгрузки», которого мы оба строго придерживаемся. Если кто-то пытается нас убить, нам обоим нужно передохнуть, прежде чем начинать разбираться в случившемся.
Это может показаться зрелой и разумной реакцией на травму, но я подозреваю, что все наоборот. Ни один из нас просто не способен вести серьезные разговоры, когда эмоции зашкаливают, так что мы их и не ведем.
Правило простое, и оно действует до тех пор, пока мы не вылезем из машины на нашей подъездной дорожке. Вот тогда любые ограничения
«Да уж, дела-а».
«И не говори», — согласился я, нащупывая ключи в кармане. Что-то в его тоне заставило меня развить тему. «Ты-то как сам после всего этого?»
«После чего именно?»
«Ну, после ангельской части, я полагаю». Я открыл входную дверь. «Трудно было не заметить, что ты там сидел тише воды, ниже травы». Алекс ответил не сразу. Мы прошли в гостиную и синхронно плюхнулись на свои кресло и диван.
«Это перебор», — признался он.
«Из-за твоих нефилимских штучек?»
«Из-за них самых».
«Хочешь поговорить об этом?»
«Думаю, я все еще пытаюсь собрать картинку воедино», — со стоном ответил он, окончательно принимая горизонтальное положение. «Наверное, дело в том, что наша родословная по своей природе демоническая».
«Кстати, никогда этого толком не понимал. Почему не существует каких-нибудь… ангельских потомков?»
«Потому что перепихон с человеком — это преступление, сравнимое с Падением». Я удивленно вскинул брови, глядя на неподвижное тело друга. «Похоть — один из семи смертных грехов», — напомнил он мне.
«Пожалуй, мне стоило самому догадаться».
«Нефилимы первого поколения рождаются без свободы воли. У них нет выбора, они с рождения считаются падшими. Просто такие, какие есть, и все».
Я кивнул, вспомнив, как Орион объяснял мне что-то подобное. Казалось, это было целую вечность назад.
«Эванджелина была с тобой достаточно добра», — заметил я. «Чем больше человеческой ДНК подмешивается в родословную, тем больше у вас появляется свободы воли. Если уж я это знаю, то она и подавно в курсе».
«Ну да, только тогда я для них автоматически становлюсь слишком слабым, чтобы представлять хоть какой-то интерес», — утомленно махнул рукой Алекс со своего дивана. «Для ангелов нефилим — это либо враг, либо пустое место, не стоящее их драгоценного времени. Даю одну попытку угадать, к какой категории они отнесли меня». Я изо всех сил постарался не поморщиться, понимая, что с разбегу наступил на самую больную мозоль во всем разговоре.
«Никакой ты не слабый», — отрезал я, подаваясь вперед и выразительно буравя взглядом его лежащую фигуру. Он даже не повернул головы в мою сторону, продолжая гипнотизировать потолок с таким видом, словно пытался прожечь в моей крыше дыру.
«Мы с тобой, между прочим, с драконами махались…»
«Технически мы погибли, делая это». Его тон был мрачным и тяжелым. Я неуютно заерзал, пока воспоминания из альтернативной временной шкалы — той самой, где нас образцово-показательно поджарили, — отчаянно пытались вырваться из ментальной коробки, куда я их запер.
«Но во второй-то раз нет», — парировал я.
Алекс раздраженно хмыкнул, признавая поражение. То, что Созвездие Песочных Часов было вынуждено вмешаться, не означало, что это не считается.
«А еще мы выжили в резне, которую устроил Народ Фейри».
«Ладно, вот это было действительно мощно», — признал Алекс, тихонько рассмеявшись.
«Ты навалял Стрельцу».
«Знаешь, Ника ведь тоже была Стрельцом по гороскопу. Задним умом понимаю, что это, пожалуй, был жирный такой намек».
«Ты слишком долго прожил в Лос-Анджелесе, чувак», — хмыкнул я. «Иди вон, заряди свои целебные кристаллы».
«Не забудь про тот раз, когда я взял в заложники всю лабораторию Лазаря, чтобы они вернули тебя к жизни».
«А, так вот как эта история отложилась в твоей памяти?»
«Ты вообще-то мертв был! Чего ты можешь знать о том, как все прошло? Я вот отчетливо помню, что мне пришлось расстрелять их круг из автомата, чтобы ты соизволил начать дышать». Алекс резко сел и уставился на меня с веселым вызовом на лице. «Даже не думай лишать меня этого триумфа».
«Окей, финальная часть действительно имела место». На душе у меня ощутимо полегчало, когда к моему другу вернулось хорошее настроение. Вообще тяжело идти по жизни в тени людей, за которыми мы следуем. А уж делать это на протяжении двухсот лет, как Алекс, — я даже представить себе не могу такой прессинг. Раз уж мы вернулись к спорам о какой-то ерунде, значит, в мире снова все на своих местах.
«Ну вот, и как бы у меня в руках оказался ствол, чтобы расстрелять кольцо, если бы они все не сидели у меня в заложниках?» — Алекс уверенно скрестил руки на груди, откинулся на спинку дивана и наградил меня максимально самодовольной улыбкой.
«Ладно, хрен с тобой. Лабораторию Лазаря я тебе засчитываю».
«И почти уверен, что крыс в коллекторе я настрелял побольше твоего».
«Мы не говорим о крысах». Я подавил судорожный вздох при одной только мысли о той грызущей орде, которую натравила на нас Крысолов. Я до сих пор отчетливо видел перед глазами их бусинки-глазки, зловеще мерцающие в темноте.
«Я просто говорю, что мои достижения говорят сами за себя», — фыркнул Алекс, настаивая.
«Все-все, ты у нас герой, а я так, просто мимо проходил», — согласился я, вскидывая обе руки в знак капитуляции. В глубине души я был дико доволен собой: у меня так технично получилось вытащить его из пучины жалости к себе. За последние месяцы я в этом деле знатно поднаторел. Может, мне стоит начать брать с него плату за психотерапию вдобавок к аренде.
Катастрофа была успешно предотвращена, так что мы какое-то время тупо втыкали в телевизор, пока усталость не накатила окончательно, и бритвенно-острые пальцы изнеможения принялись тянуть мои веки вниз. Адреналин перестал бурлить в крови еще пару часов назад, и теперь меня накрывал жесткий откат. Я прекрасно понимал, что уснуть нормально не выйдет, но тело отчаянно жаждало урвать хоть какую-то кроху отдыха — вылитый умирающий от жажды путник в пустыне.
Кое-как поднявшись на второй этаж, я заполз в свою огромную пустую кровать. Врубил кондиционер на полную мощность, чтобы сбить температуру на ночь — отличный повод зарыться под толстенное пуховое одеяло даже в разгар мягкой калифорнийской весны.
Попытки уснуть, когда твои сны фактически находятся под арестом, заставляли чувствовать себя полным идиотом.
А затем — внезапно и милосердно — тьма все-таки поглотила меня, и я отключился.
Я успел лишь краем сознания зафиксировать сам факт того, что мне снится сон, как тут же вспомнил: вообще-то для меня это ни разу не хорошая новость. Мне здесь были не рады. В пустом, выжженном небе с треском полыхнула молния, а у меня изо рта бесконечным потоком начали вываливаться зубы — настоящий водопад из костной ткани.
За мной гнались тысячи пауков всех калибров и расцветок, загоняя меня, как стая волков. Я бежал от преследующих меня кошмаров, забираясь все глубже в королевство Сомнуса, бога сна. Очертания мира постепенно растворились, пока я не оказался на зеркально-гладком стеклянном полу, в котором отражались пустые небеса над головой.
Вдалеке зловещим темным силуэтом высилась гора Олимп — точно такая же мрачная, какой я видел ее в Подземном мире.
Миллионы паучьих лапок отчетливо щелкали по стеклу, преследуя меня по пятам. А на пустом горизонте показалось смутное черное пятно. Пока я мчался к нему, оно увеличивалось в размерах, двигаясь навстречу мне.
Приблизившись, я сумел разглядеть целую армию мертвецов — фактически скелетов, на которых сиротливо болтались лоскуты сгнившей плоти и шмотья. Они маршировали в унисон, таща на своих сгорбленных спинах огромный помост. А на нем величественно покоился исполинский трон, собранный из черепов, на вершине которого вальяжно развалился сам Сомнус.
Внутри у меня все похолодело, я дернулся было назад, но со всех сторон меня уже обступила его паучья орда. Единственным выходом было идти на рандеву с богом сна. Скрепя сердце, я продолжил движение к нему — настолько медленно, насколько вообще осмеливался. Членистоногие не отставали, конвоируя меня, как овцу на заклание.
Его костяные носильщики замерли, когда мы наконец поравнялись, но на колени они не пали, позволив божеству парить прямо надо мной. Сомнус принялся брезгливо разглядывать мою персону с высоты своего императорского носа. Одет он был во все черное — явный оммаж его покойному родственнику Плутону. Говорят, нужно одеваться для той работы, которую ты хочешь получить, и этот тип каждой ниточкой своего гардероба соответствовал образу бога смерти.
«Смертный», — поприветствовал он меня громоподобным тоном.
В небе снова громыхнула молния, а мир на секунду исказился, когда под стеклянным полом у нас под ногами проплыл уродливый многоглазый кит. Штука дико напоминала Старейшин. Я содрогнулся, силой заставляя себя удерживать внимание строго на божестве.
«Ты звал?»
«Я предупреждал, что будет, если ты не выполнишь мои требования», — властно объявил Сомнус,пока его армия покойников безучастно пялилась на меня. Они были ненастоящими — просто порция спецэффектов, сгенерированная им под желаемый готический антураж.
«Ну, вообще-то всего день прошел», — возмутился я, чувствуя прилив праведного гнева, хотя никаких козырей на руках у меня не было и в помине. Я не питал иллюзий насчет своих шансов противостоять богу снов в мире сна. Я едва смог потягаться с Плутоном, а он был слабее. Понятия не имею, откуда черпал силы Сомнус, но судя по всему, люди еще спали, так что я сильно сомневался, что он испытывал дефицит энергии так же остро, как его покойный родственничек.
«И ты провалил задание», — властно процедил он.
«Я был занят. Вообще-то тут мир чуть не накрылся медным тазом. Это было в приоритете. Тебе, кстати, стоило бы сказать мне спасибо. Если бы Реальность схлопнулась, у тебя бы просто не осталось душ, чтобы заселить ими твой Аид, даже если бы ты умудрился его как-то рефинансировать».
«Похоже, ты не воспринимаешь мою угрозу всерьез», — продолжил он, как будто не слышал меня. «Я бог. Ты будешь мне подчиняться».
Почему каждый раз, когда я встречаю кого-то, кто величает себя божеством, этот тип обязательно должен орать об этом каждому встречному-поперечному? Лично мне это кажется банальной компенсацией комплексов. Крупные хищники обычно не видят нужды в бесконечных понтах. Я вот не могу представить Зевса капризным ребенком… хотя, если хорошенько подумать… именно так я его себе и представляю.
«Я воспринимаю вас очень даже всерьез, э-э… сэр», — ответил я, врубая свой лучший тон для общения с проблемными клиентами. «Но вы просите о весьма нетривиальной услуге. На это нужно время. К тому же, вы сами лишаете меня сна, что только замедляет мою работу».
«Хватит оправдываться!» — гаркнул Сомнус, обрывая мою тираду. «Ты сделаешь то, что велено, или будешь страдать». Мир искривился от его слов. Стекло под моими ногами разлетелось вдребезги, и я полетел вниз. Кажется, я закричал, но звука не было — только чистый, концентрированный ужас.
Я оказался в другом сне. По стенам текла кровь, а за мной охотились твари без имени и формы. Когда они меня прикончили, я очнулся в чане с кипящей лавой, сгорая изнутри. Мой пепел унесло в новый кошмар, где я снова и снова смотрел, как тонут моя мать и сестры.
Сомнус, может, и числился богом сна, но часть обязанностей бога смерти, связанную с «мучениями усопших», он явно освоил на твердую пятерку. Даже некоторые круги ада не были такими извращенными, как его сны. Этому вообще учат на каком-то специальном факультете для божеств, или он просто самородок с врожденным талантом к садизму?
Время потеряло всякий смысл. Меня пытали целую вечность. Но когда я с криком проснулся в собственной кровати, выяснилось, что прошло всего двадцать минут. Горло саднило и горело. Тяжело дыша, я отбросил плотное одеяло, позволяя прохладному воздуху обдать мою покрытую липким потом кожу.
«Ладно, ладно», — выдохнул я в пустоту комнаты. «Не надо так психовать. Я придумаю, как раздобыть тебе душу».
Я был почти уверен, что он меня не слышит, но на всякий случай решил продемонстрировать покорность — чисто для галочки.
Лежа там и пытаясь отдышаться, я не собирался доставать ему душу. Я лихорадочно соображал, как, черт возьми, грохнуть бога прямо во сне. Технически я еще ни одного
Но даже если бы я знал, где находится Айте, мне бы и в кошмаре не привидится снова с ней связываться. Мать Разрушения была вестницей Ничто, а мне этой субстанции за последнее время хватило с лихвой.
Мой взгляд медленно опустился на меч Ориона, прислоненный к стене у двери спальни — всего в паре шагов от кровати. «Эх, если бы я только мог придумать, как протащить тебя с собой в сновидения». На моем лице расползлась слабая улыбка, стоило мне представить выражение самодовольной физиономии Сомнуса, когда я достану против него этот полыхающий тесак.
Это были всего лишь бесплодные фантазии наяву, но их как раз хватило, чтобы хоть как-то отвлечься, пока долгие часы этой бессонной ночи медленно тикали один за другим.
Глава 16
Телефон зазвонил, бесцеремонно выдернув меня из транса, в котором я гипнотизировал потолок. Кряхтя от навалившейся усталости, я дотянулся до трубки. Часы на заблокированном экране показывали 9:01 утра. Ну конечно, это был Робин. Он дождался ровно той секунды, когда официально начался рабочий день.
«У нас новости», — сообщил он, стоило мне ответить в трубку невнятным мычанием.
«По поводу какой катастрофы?»
«Нашего «крота».
«Уже едем», — пообещал я и отключился. С усталым вздохом заставил себя встать с кровати, и поплелся будить Алекса. Все вокруг казалось неподъемным, придавленным растущей горой моего изнеможения. Я понятия не имел, сколько еще смогу тащить этот груз, прежде чем в моем организме начнутся необратимые разрушения. Мне даже начало казаться, будто я физически чувствую, как под этим весом трещит по швам фундамент моей психики. Но пока он окончательно не рухнул, мне просто нужно было очень, очень много кофеина.
До офисов MИАМК мы доехали всего за двадцать минут. Алекс припарковал минивэн, и мы выскочили из машины. Самое бесячее в наличии такого количества параллельных дел — это необходимость постоянно мотаться через весь город, чтобы не упустить ни одного из них. Должен же быть более эффективный способ сделать это.
«Напомни мне еще раз, зачем мы здесь», — попросил Алекс, когда мы вошли в пустой вестибюль.
«У Эш и Робина есть зацепка по этому типу, Дугласу, который пытается пустить мою компанию на дно», — ответил я в перерыве между глотками огромного айс-кофе. Я прямо чувствовал, как острые когти кофеина впиваются в мой мозг, пытаясь вытащить его из пике, но это казалось безнадежным. Мы падали.
«О, так это теперь твоя компания, да?»
«Технически она всегда была моей. Просто я не знал о ее существовании».
Лейла, секретарша, с которой мы познакомились в прошлый раз, сидела на своем рабочем месте на ресепшене. Проходя мимо двери, я одарил усталым, испепеляющим взглядом ту карикатурную мазню на меня. Теперь, когда я знал, кто здесь главный, эта картина станет вторым пунктом в моем списке на утилизацию. Сразу после пункта «сделать так, чтобы меня не упекли за решетку».
«С возвращением, сэр!» — лучезарно прощебетала она при нашем появлении. «Президент и операционный директор уже ждут вас. Прошу сюда». Лейла провела нас через открытый офис, где вовсю корпел финансовый отдел — ворочал международными инвестициями или чем мы там вообще занимались.
В дальнем конце находилась конференц-комната под названием «МИЛЛИАРДЫ», которое, очевидно, было выбором Робина. Мне аж дурно стало при мысли о том, что я натворил с этим миром, выделив ему стартовый капитал. Все равно что собственноручно впустить монстра через парадную дверь.
Эш и Робин уже ждали нас внутри, расположившись за длинным белым столом. Моя нареченная щеголяла в сером строгом костюме. Она поднялась мне навстречу с теплой улыбкой и крепко обняла. Я потянулся было за быстрым поцелуем, но она шокированно качнула головой.
«Только не при сотрудниках», — приструнила она меня. «Ты хоть представляешь, что с нами сделает отдел кадров, если застукает за служебным романом прямо на рабочем месте?»
«Э-э, нет?»
«Плохие вещи». Робин аж вздрогнул, закрывая за нами дверь. «Даже я не хочу иметь ничего общего с этими людьми и их бюрократией».
«Ладно, как обстоят дела с корпоративным шпионом?» — спросил я, опускаясь на один из пустых стульев. Остальные три сверхъестественных существа заняли свои места, и на мгновение показалось, что это настоящее совещание на настоящем рабочем месте.
«Дуглас сбежал», — буднично объявил Робин. «Каким-то образом он понял, что мы его раскрыли, ну или просто закончил то, ради чего сюда внедрился».
«Есть успехи в распутывании его махинаций с бухгалтерией?»
«Все еще разгребаем ущерб, но пока что мои первоначальные прикидки подтверждаются. Вместо того чтобы платить наши налоги, он сливал бабло на цепочку зарубежных счетов».
«И у нас вообще нет шансов вернуть его обратно?» — спросил я, переводя взгляд с одного фейри на другого. «Если мы звякнем в эти банки…» Я замолчал, заметив, как оба синхронно качнули головами.
«В этом-то и весь прикол подобных заведений», — сухо пояснил Робин.
«А если показать налоговой, что нас тупо обокрали?»
«Как ни странно, это мало что даст». Робин пожал плечами с видом человека, которого вообще сложно чем-то удивить. «Выяснилось, что списать кражу в убытки — задача не из легких. В принципе, логично. Кто-нибудь вроде меня наверняка вовсю злоупотреблял бы такой лазейкой».
«Робин, я без понятия, о чем ты сейчас вообще говоришь».
«Проще говоря: налоговой службе на самом деле плевать, украли ли деньги», — перебила адвоката Эш. «Им нужна своя доля, и доказать, что деньги были похищены, не получится за один день, да и все наши проблемы это не решит. Но нам стоит начать этот процесс».
«Какая радость», — хмыкнул я, потирая лицо в тщетной попытке хоть немного взбодриться.
«А можно мне предложить кое-что
«И что же это?» — Робин скрестил руки на груди, смерив нефилима высокомерным взглядом.
«Ты же работодатель этого Дугласа, верно? Ты знаешь, где он живет. Давайте скатаемся к нему и осмотримся до того, как туда нагрянут копы. Надо лично убедиться, что мы заберем все, что относится к специфике нашей стороны забора, пока оно окончательно не потерялось».
«Это… — начал Робин, но замолк, на секунду задумавшись. — ...вообще-то здравая мысль», — нехотя признал он после короткой паузы.
Алекс показательно закатил глаза, услышав неподдельное удивление в тоне фейри. Эти двое слишком любили пикировки, чтобы долго находиться в одном помещении. Они напоминали парочку бойцовых рыбок, готовых при первом удобном случае порвать представителя собственного вида.
Хм, может, мне и правда стоит завести аквариум.
«Достань нам его адрес, и мы нанесем ему визит», — сказал я Робину, кивнув Алексу.
Обычные смертные копы отлично справляются со своими прямыми обязанностями. Но если это дело как-то связано с моими сверхъестественными врагами, то обычные полицейские окажутся совершенно не у дел. Сложно искать улики из мира, о существовании которого даже не подозреваешь.
«Пойду-ка побеспокою Лейлу», — с улыбкой сказал фейри, вскакивая со своего стула, и тактично выбежал из комнаты.
Эш перевела взгляд на Алекса, одарив его короткой, многозначительной улыбкой.
«О да… Пойду проверю, не заблудился ли он по дороге к ресепшену», — засуетился мой друг, поднимаясь на ноги. «Буду ждать тебя внизу, ты знаешь, где мы припарковались».
После чего он позорно дезертировал из кабинета, оставив меня наедине с моей невестой.
Эш тихонько рассмеялась, глядя на нервозность Алекса, и ее лицо мгновенно сменило официальную мину на искреннее веселье. Взгляд потеплел, когда она снова повернулась ко мне, впервые за сегодня полностью расслабившись.
«Привет», — сказала она.
«Привет и тебе».
Я почувствовал, как пульс участился, стоило мне поймать ее взгляд. Вообще-то мы с Эш обручились исключительно по расчету и ради бизнеса. Перед своей смертью Глориана — ее матушка — поставила это жестким условием, если я хочу получить помощь в возвращении моей души. Мне нужно было выбрать в жены одну из четырех ее дочерей.
В конце концов я выбрал Эш, и с каждым днем все больше убеждался, что не прогадал, даже несмотря на то, кто ее папаша. Но с тех пор как я вернулся после своей временной кончины, атмосфера между нами изменилась — пожалуй, стала глубже. Раньше мы были просто союзниками, но теперь между нами зарождалось что-то большее… что-то настоящее.
«Я беспокоюсь о тебе», — сказала она, нарушив тишину. «Ты выглядишь изможденным. Когда ты в последний раз высыпался?»
«А, ну да». Я поморщился, понимая, что разговор предстоит не из приятных. От большинства людей я мог легко отмахнуться, скрывая свои проблемы со сном, но уйти от допроса собственной невесты — задача со звездочкой. У нее было слишком много рычагов, чтобы прижать меня к стенке.
«Насчет этого. Я вроде как больше не могу».
«Не можешь что, спать?» Ее зеленые, вполне человеческие глаза опасно сузились, когда она подалась вперед. Если я и знал что-то об Эш, так это то, что она уже наполовину предугадала ситуацию. Ей просто нравилось кружить вокруг меня, как акула, постепенно вытягивая информацию. Фейри, что с нее взять.
«Ты когда-нибудь слышала о боге по имени Сомнус?»
«Что. Ты. Опять. Натворил?»
Я тяжело вздохнул.
Глава 17
«Я просто клоню к тому, что, если ты планировал зависнуть надолго, я бы не отказался от предупреждения. Пошел бы хоть перекусить, что ли», — пожаловался Алекс, пока мы тупо разлагались в самом пике утреннего затора по пути к дому Дугласа.
Эш продержала меня почти час, требуя выложить каждую деталь моего свидания с Сомнусом, богом сновидений.
«Да я понятия не имел, что она устроит мне допрос с пристрастием».
«Братан, тебе стоит просто принять как факт: она умнее тебя и отныне всегда в курсе вообще всего, что с тобой происходит».
«Ага», — обреченно вздохнул я, откидываясь на спинку сиденья. «Пожалуй, так и сделаю».
«То-то и оно».
«Ты ведь раздобыл адрес, да? Куда мы вообще пилим?» — спросил я, отчаянно пытаясь соскочить с темы. Меньше всего на свете сейчас хотелось, чтобы мне еще и напарник капал на мозги.
Эш была, мягко говоря, не в восторге от того, что я обзавелся очередным могущественным врагом. И уж точно ей не понравились условия нашего соглашения о том, когда именно этот тип милостиво разрешит мне снова выключить свет и поспать. Я пытался объяснить, что возможностей для торга у меня особо не было, но она ведь фейри — а для них это само по себе звучит как «Невыполнимая Задача».
«Эль-Сегундо».
«Серьезно? Нам опять тащиться на юг?» — простонал я. «Мы же только что оттуда!»
«Да уж, если честно, это серьезный косяк в системе безопасности конторы — то, что у них там не работает ни одного коренного жителя Лос-Анджелеса», — заметил Алекс, бесцеремонно перестраиваясь в полосу для машин с пассажирами через сплошную линию. «Любой местный сразу бы сказал Робину и Эш, что его адрес — это огромный красный флаг еще на стадии собеседования».
И ведь он абсолютно прав. В ЛА ходит полно шуток о том, что дружба заканчивается, если вас разделяет скоростное шоссе, или если кто-то переезжает на другой конец города. И это ни разу не шутки. Это аксиомы. Город Ангелов бесконечен. Он расползся более чем на пятьсот квадратных миль.
Пятьсот.
Чтобы пересечь его даже по главным межштатным магистралям, могут уйти часы. То, что два человека живут в Лос-Анджелесе, вообще не означает, что они живут в одном и том же месте. Эль-Сегундо был, конечно, не самой далекой точкой от Нортриджа, но это было примерно так далеко на
«Ну, думаю, скоро мы во всем убедимся сами», — ответил я, косясь на GPS в телефоне, который оптимистично обещал еще больше часа пути. «Как удачно, что мы дождались самого начала рабочего дня, — добавил я. «Самое время потолкаться в пробках».
«Твоя вина», — буркнул Алекс.
«Знаю».
Спустя семьдесят три минуты мы припарковались возле дома. Ну, то есть когда-то это был дом. Сейчас он в основном состоял из огня. Двухэтажное здание пожирало ненасытное инферно. Пламя вырывалось из каждого разбитого окна, яростно бушуя оттого, что больше нечего сожрать. Чудо, что огонь еще не перекинулся на соседние постройки, но я понимал: это лишь вопрос времени. Это Калифорния. Тут сухо.
«Ну, по крайней мере, адрес мы нашли правильно», — пробормотал Алекс, пока мы разглядывали зрелище.
«Пошли», — позвал я, отстегивая ремень и выпрыгивая из машины. «Посмотрим, что тут можно сделать».
«Эм, Мэтт? Не хочу показаться пессимистом, но это как бы сильно выходит за рамки нашей компетенции», — крикнул Алекс, но все равно двинулся следом — верный мне вопреки всему своему скептицизму. Я проигнорировал его реплику и потрусил через улицу прямиком к пожарищу.
Взволнованные соседи наблюдали за происходящим со своих подъездных дорожек. Многие висели на телефонах — по всей видимости, вызывали спасателей. Несколько сообразительных ребят вытащили садовые шланги и поливали газоны, пытаясь не дать огню распространиться.
«Внутри кто-нибудь есть?» — крикнул я одному из них, указывая на здание. Тот лишь беспомощно пожал плечами.
«О-оу», — протянул Алекс прямо перед тем, как я принял решение. «Пожалуйста, скажи мне, что ты не собираешься делать то, о чем я думаю».
«А о чем ты думаешь?» — спросил я, скидывая легкую куртку и протягивая ее другу. Он на автомате забрал ее с крайне обеспокоенным выражением лица.
«Прямо в огонь бросишься и будешь надеяться, что твой классный маленький дух фейри убережет тебя от того, чтобы сгореть заживо».
«О», — я удивленно посмотрел на него. «Нам определенно пора завязывать проводить столько времени вместе».
«Если ты превратишься в пепел, твоя Эш меня убьет».
«Со мной все будет в порядке», — пообещал я ему, подмигнув, и побежал в сторону пожара. «Я и не из такого дерьма выбирался».
Это была правда. В прошлом году, когда Дойл полностью превратился в дракона и попытался превратить центр Лос-Анджелеса в погребальный костер, я принял на себя прямой выстрел драконьего огня и смог его поглотить. Так что каким бы яростным ни казался этот скромный домашний пожар, выдать такой же уровень мощи он просто не мог.
На самом деле это было одно из наименее опасных дел за всю мою неделю. Стиснув от жара зубы, я пригнул голову и рванул к парадной двери. Вышибить ее оказалось проще простого — огонь уже знатно ее подточил. За спиной испуганно закричали зеваки, но я не позволил себе отвлекаться. Мне кровь из носу нужно было выяснить, что здесь произошло.
Оказавшись внутри, я тут же призвал Уиллоу, стараясь держаться как можно ниже, чтобы не наглотаться самого густого дыма. Мои руки окутались знакомым сиянием огня фейри — более теплым и ярким, чем бушующее вокруг инферно.
Я призвал духа, позволив ему поглотить пламя, ласкавшее меня. К моему удивлению, я почувствовал, как сильная вспышка силы пронзила меня, когда мы поглощали его. Я не ожидал, что это будет так мощно. Уиллоу не была созданием смертного мира. Духи не могут дышать здесь, если не подключены к какому-нибудь источнику питания. Как они мне объяснили, магическому огню нужен магический воздух, чтобы питаться. Я рассчитывал, что она сможет уберечь меня от участи быть сожранным пламенем, которое так весело уничтожало этот дом. Я не ожидал, что оно станет пищей для духа.
На мгновение я изо всех сил втянул в себя огонь, пытаясь потушить этот ад. Сила хлынула в меня мощным потоком, но сколько бы я ни тянул, поглотить все буйство стихии не получалось. Пожар разросся слишком сильно.
«Вау, как здорово!» — прозвучал в моей голове парящий, андрогинный голос Уиллоу. «Тебе стоит сотворить такое же со своим домом, и тогда мы сможем болтать круглые сутки».
«Что ты имеешь в виду?» — спросил я, пробираясь по коридору и сворачивая в гостиную. Обставлена она была не дурно. Пара диванов весело полыхала, а плоский телевизор уже начал плавиться. «Просто взять и поджечь его?»
«Ну не любым же огнем. Огонь должен быть вкусным». У Уиллоу не было губ, но я каким-то образом отчетливо почувствовал, что дух причмокивает от удовольствия.
«Ах, значит, он вкусный? Есть соображения, почему он намного лучше обычного нормального огня?» — я прошел на кухню и резко замер от удивления, наконец осознав причину такого восторга духа.
Посреди этого пекла стояла фигура — высокая поджарая женщина европейской внешности, если бы она, конечно, была человеком. Короткие светлые волосы падали ей на плечи, а одета она была в кожаный байкерский костюм. Только ее кошачьи зрачки и череда электрически-синих чешуек, идущих по бокам лица, выдавали ее истинную сущность.
Дракон.
Она стояла над лежащим на полу мужчиной. Огонь уже вовсю глодал его тело, точно голодная армия муравьев. На вид ему было под шестьдесят, одет в серый костюм. Его лицо было безжизненным, но последнее выражение на нем явно было выражением ужаса.
Ярость захлестнула меня, стоило мне перевести взгляд со своего убитого финдиректора на тварь, которая его прикончила. Ее лицо не было ужасно изуродовано рептильным рылом, как у большинства их солдатиков. Я люблю называть их драгунами — не как кавалерийский отряд 1700-х годов, а как слияние слов «гун» и «дракон».
Судя по моим пока еще скромным наблюдениям, чем больше эти рептилии походили на ящериц, тем ниже они были в иерархии. Интересно, связано ли это как-то с тем, как сильно их потрепало проклятие, обрушившееся на весь их вид. Как бы там ни было, рядовые бойцы являли собой неоспоримых монстров, но эта дамочка к ним
Какое-то время мы неподвижно смотрели друг на друга посреди бушующего инферно, выжидая, кто первый сделает ход. Дракониха нарушила наше хрупкое перемирие: она рванула вперед, и на ее правой руке пальцы мгновенно превратились в безжалостные когти. Я уклонился всем корпусом, разрывая дистанцию, чтобы не попасть под этот замах. Одновременно с этим я вскинул руку и вызвал ударную волну, используя силу Уиллоу.
Вообще-то я в курсе, что переиграть дракона на его «огненном» поле — задача практически нереальная. Какое бы пламя ни горело внутри их тел, оно находится в отдельной категории. Думаю, жарче только солнце, насчет остального не уверен. Но благодаря тому, что эта мадам так щедро использовала свой драконий огонь для поджога дома Дугласа, у меня было больше силы, чем обычно.
Яростная оранжевая сфера сформировалась прямо перед моей ладонью и сдетонировала почище бомбы. Сила взрыва заставила дракониху кувырком отлететь назад, выведя ее из равновесия. Злобная улыбка поползла по моему лицу, когда я бросился следом, рассчитывая перехватить ее прежде чем она успеет встать на ноги.
Однако эта тварь оказалась слишком шустрой, чтобы стать легкой добычей. Она ласточкой взвилась с пола, и ее глаза, прикованные к моей персоне, прямо-таки запылали ненавистью. От этого взгляда по моему позвоночнику пробежал вполне осязаемый холодок. Каким бы самоуверенным я ни притворялся, факт оставался фактом: я заперт в тесном помещении с рептилией. С тем же успехом я мог бы поплавать в бассейне с большой белой акулой.
Это был дракон. Самый настоящий дракон. Живой, дышащий динозавр, обладающий вековой мудростью и запредельным коварством. Проклятие, под которым ходила вся их раса, могло лишать их возможности принимать истинное обличие, но это ни разу не делало их менее опасными. Они оставались на вершине пищевой цепочки.
Тем не менее, я смотрел в глаза богу смерти. Я стоял в Ничто и видел Старейшин, ожидающих на границе Реальности. Я убил Рыцаря Страха и вырвал его сожранную армию душ из тьмы.
Подобный жизненный опыт дает человеку слегка иное представление о страхе.
«Глупый смертный», — прошипела она, достаточно громко, чтобы ее было слышно над треском адского пламени. «Тебе следовало прихватить свой меч». Она была почти наверняка Бессмертной, с большой буквы «Б» и всем прочим. Обычные пули такую штуку не укокошат. Здесь требовалось что-то с куда более внушительным убойным потенциалом.
«Эх», — ответил я, небрежно пожимая плечами. «Думаю, я как-нибудь справлюсь».
Больше тратить время на светские беседы она не стала. Вместо этого рептилия сделала ложный выпад вперед, пытаясь развести меня на ответный залп пламени. Я лишь ухмыльнулся и покачал головой, радуясь возможности продолжать копить силу, которую Уиллоу выкачивала из бушующего вокруг пожара.
Разочарованная моим терпением, она безрассудно бросилась вперед, уверенная, что я не смогу ей навредить. Я снова выкинул вперед правую руку, активируя очередной взрыв. На этот раз она максимально прижалась к полу, приняв весь удар на грудь. Сила моего удара разорвала ее кожаную куртку в клочья, но она смогла удержаться на ногах и продолжить атаку.
Меня пронзила паника, когда я увидел, как близко она подобралась. Выбросил левую руку, запуская в нее еще один суперзаряженный огненный шар. Этот залп она приняла на скрещенные предплечья, прикрывая лицо. Сила Уиллоу оттолкнула ее назад на пару футов, но с ног так и не сбила.
Когда она подняла голову, на ее лице заиграла улыбка, демонстрирующая острые, зазубренные зубы. Чистокровное акулье обещание скорой расправы. Моя былая уверенность в себе начала стремительно таять. Сколько бы драконьего пламени она ни использовала для создания этого пожара, казалось, его не хватило бы, чтобы я смог его поглотить и направить обратно на нее.
Ну, зашибись.
Я отступил на пару шагов, кашляя, поскольку ужасный дым все сильнее раздражал мои легкие. Уиллоу, конечно, защищала меня от огня, но бесконечно торчать здесь я не мог. Нужно было либо оперативно побеждать в этой дуэли, либо делать ноги.
К счастью, у меня в рукаве оставался еще один козырь.
Глаза голубой драконихи следили за мной с голодным торжеством. Мое замешательство она расценила как слабость. В ее глазах я был обычным глупым человеком, который только что осознал, в какую глубокую задницу он вляпался. Для хищницы ее калибра, это был зов сирены, который она не могла игнорировать. Монстр припал к полу — ее движения точь-в-точь напоминали кошку, готовящуюся прыгнуть на мышь. А затем, играя стальными мускулами, она рванула на меня, выставив когти.
Мне потребовались титанические усилия и весь самоконтроль, чтобы не расплыться в улыбке, пока она летела на меня. Я пятился вовсе не от страха; мне просто хотелось убедиться, что у меня достаточно места для замаха.
За те доли секунды, что она провела в прыжке, я развеял Уиллоу, сменив ее теплое пламя на леденящую стужу. Смерть хлынула из меня, наполняя руку ужасающим холодом, пока коса материализовалась в виде осязаемой тени.
Она показалась мне еще более ледяной, чем обычно — возможно, сказался контраст после жара Уиллоу. Я крутанулся в бедрах, вкладываясь в замах, словно бил бейсбольной битой, рассчитывая разрубить рептилию прямо в полете. Весь мир вокруг словно замедлился.
Времени хватило как раз на то, чтобы увидеть, как ее глаза округлились от шока. Она извернулась с каким-то запредельным, нечеловеческим контролем над телом, умудряясь уклониться от лезвия косы прямо в воздухе. Дракониха на полной скорости врезалась в стену позади меня, проломив ослабленную конструкцию, словно снося ее кувалдой.
Я резко развернулся, готовясь отразить контратаку, но ее не последовало. Заглянув в пролом, я увидел, как она поднимается на ноги. Теперь в ее взгляде читался неподдельный страх. «То-то же, детка, мне и без меча неплохо», — ухмыльнулся я.
Издав раздраженное шипение, дракониха метнулась в сторону, спасаясь бегством. До меня донесся звон бьющегося стекла — она сиганула прямиком в окно. Ругнувшись, я бросился в погоню по коридору, но когда ворвался в гостиную, ее и след простыл.
«Серьезно? От меня только что сбежал дракон?» — в шоке спросил я у пылающей комнаты.
Ответом мне стал лишь собственный кашель — легкие снова забило дымом. Точно, часики-то тикают. Я отозвал косу, сменив мертвенный холод на теплую защиту Уиллоу.
Действуя на чистом адреналине, я рванул обратно к телу Дугласа. Горло пожилого финдиректора было перерезано — скорее всего, теми самыми когтями, от которых я только что уворачивался. Парень был мертв, тут уже ничем не поможешь.
Но, возможно, он успел оставить мне какую-нибудь подсказку. Я упал на колени и принялся лихорадочно шарить по карманам его пиджака. Было бы слишком красиво, умри он с запиской в кармане, где черным по белому написано, на кого он работал и зачем меня обчистил.
Но легких путей мне никто никогда не предлагал, так что в карманах, естественно, было пусто.
На другом конце дома что-то с грохотом рухнуло. Я подскочил, решив, что дракониха вернулась с подкреплением. Но это просто само здание начало рушиться, поскольку драконий огонь пожирал его изнутри с бешеной скоростью.
Пора было сматывать удочки.
Я бросился к входной двери, но обнаружил, что мой путь преграждает обрушившаяся стена. Чертыхаясь, я развернулся в поисках другого выхода. Дым душил, кашель раздирал грудь, а инферно вокруг становилось все злее. Даже сквозь защиту Уиллоу я чувствовал, как температура стремительно растет.
Началась гонка на выживание: успеет ли дом обрушиться, прежде чем дым и огонь убьют меня. Словно отвечая на мои опасения, огромный кусок крыши с грохотом рухнул на пол в паре футов впереди.
Я вскрикнул, закрывая лицо руками, пока во все стороны летели щепки горящего дерева и куски гипсокартона. Осмотрев завалы, я почувствовал, как накатывает отчаяние. Выхода больше не было. Дышать стало нечем — вокруг стоял сплошной дым без единого намека на кислород.
Стиснув зубы, я протянул руку с Уиллоу, пытаясь обуздать пожар и впитать его целиком. Я понимал, что потушить весь дом мне не под силу, но надеялся пробить хотя бы узкую тропинку для побега. Вот только с момента моей первой попытки инферно разрослось до промышленных масштабов. Сколько бы я ни втягивал в себя, огня становилось только больше, и он распространялся с прожорливой скоростью.
Над головой опасно затрещало. Я резко вскинул голову и успел заметить, как подпорки вокруг массивной несущей балки в гостиной окончательно поддались. Прямо надо мной начал падать огромный кусок потолка, когда дом стал окончательно складываться. Я инстинктивно вскинул руки, чтобы прикрыть лицо, но в глубине души понимал, что это бесполезно. Меня раздавит, как жука под ботинком.
И тут мир замер.
Яростный рев пожара вокруг мгновенно стих. Я медленно поднял голову и уставился на обломки, которые летели прямо на меня, но теперь зависли в воздухе. Языки пламени застыли на месте, больше не танцуя и не излучая жара.
Все замерло. Единственным живым объектом, который мог двигаться, был я сам. Это что, опять сон? Неужели Сомнус запытал меня до такой степени, что я больше не в состоянии отличить реальность от галлюцинаций? Бог предупреждал, что моя кукушка съедет, но я как-то не думал, что это произойдет настолько быстро. Позади раздался негромкий кашель, пытаясь привлечь мое внимание. Я резко обернулся, подняв кулаки, чтобы защититься от своего мучителя. Вот только это был ни разу не Сомнус.
Горологиум, Созвездие Песочных Часов, стоял в своей привычной современной одежде — темно-синих джинсах и черной рубашке. Поверх был накинут бежевый плащ нараспашку, свисавший до самых лодыжек. Его борода была аккуратно подстрижена, а на лице играла слегка разочарованная улыбка, когда он склонил голову в приветствии. По сравнению с большинством нефилимов он выглядел почти как обычный смертный. И только заостренные уши да абсолютно черные глаза намекали на его истинную природу.
«Это уже третий раз, когда я спасаю тебя от драконов. С этого момента я, пожалуй, буду брать с тебя плату», — произнес он с ироничной усмешкой. Его мина слегка скисла, когда он окинул меня взглядом с ног до головы. «Ты когда в последний раз спал? Выглядишь как кусок дерьма».
Глава 18
«Я смогу себе позволить твои расценки?» — спросил я, тяжело дыша и пытаясь перевести дух. Находиться вне времени — странное ощущение. Кислород здесь по-прежнему присутствовал, и, к великому счастью, был абсолютно чист от гари. Понятия не имею, откуда он взялся, но чистый воздух был слишком прекрасен, чтобы я задавал лишние вопросы.
«Там видно будет», — улыбнулся он.
Прозвучало почти как угроза. Словно он заранее знал, что мне еще предстоит махаться с ящерицами. Впрочем, прогноз не то чтобы сложный. Эта вражда началась еще за пару сотен лет до моего рождения.
«Давненько не виделись». В последний раз я лицезрел этого нефилима, когда он спас нас с Алексом от участи превратиться в угольки из-за Дойла, который врубил режим супердракона прямо на Конвенции Созвездий. «Чем я заслужил такую честь?»
«О, — Горологиум улыбнулся с намеренно фальшивым простодушием, — просто проходил мимо. Увидел, что домик горит. Ну и предположил, что внутри окажется кто-то из моих знакомых».
«Серьезно?» Я скептически выгнул бровь.
«Я знал, что Дракена в городе». Он пожал плечами, как будто это было все, что мне нужно знать. «Драконам здесь не рады». В его голосе зазвенели знакомые стальные нотки. «Орион не имеет монополии на ненависть к ящерам. Вот я и подумал, что сделаю ему услугу, пока он… временно занят в другом месте».
Я ненадолго задумался — ну, если можно так выразиться. Технически, пока мир стоит на паузе, никаких «надолго» не существует. И все же в нашей беседе возникла пауза, пока я переваривал его слова. Я ведь так и не понял, какого черта он помогал нам с Алексом во время конвенции. Теперь в его мотивах появилось хоть какое-то подобие логики. «Спасибо».
Он принял мою благодарность скупым кивком.
«Вопрос в том, молодой оруженосец, почему ты с завидным упорством продолжаешь лезть в их ловушки». Он скрестил руки на груди с видом разочарованного родителя.
«Ну, я вообще-то не знал, что в городе объявились драконы», — ответил я и сразу же понял, что фраза прозвучала как
«Что ты имеешь в виду?»
«Похоже, рептилии решили пустить меня по миру и обанкротить мою компанию…»
«Нет, я про ту часть, где ты нажил новых врагов».
«Да тут завертелась целая история с ребятами, которые пытаются штамповать поддельную смерть, которая позволяет им воровать души прямо из-под носа Судьбы». Мои объяснения сошли на нет, стоило мне наткнуться на жесткий, пристальный взгляд сына Времени.
«Эта штука называется Неосмерть, и…»
«Где?»
«У них был склад в Лонг-Бич, но мы с ним разобрались. Нам помогала ангел по имени Эванджелина…»
«Ангелы в курсе?» Все его лицо напряглось, и он подался вперед. О том, почему его это так сильно взволновало, я мог только смутно догадываться. «То-то я чую от тебя этот ангельский душок».
Озадачившись, я принюхался к себе, но уловил лишь стойкий аромат погорельца. «Ты хочешь дослушать мою историю или так и будешь меня перебивать?» — я скрестил руки на груди и выдал свой лучший взгляд в стиле Ориона.
Стильный нефилим пару ударов сердца созерцал меня с абсолютно непроницаемой миной, после чего его губы снова тронула улыбка, и он расслабился. «Прошу прощения, юный оруженосец». Он жестом пригласил меня продолжать.
«Спасибо». Буркнул я с легким возмущением, прежде чем вывалить на него события минувшей ночи. Часть про свидание с Рагуил я опустил — такие подробности явно не из тех, которыми разбрасываются направо и налево. Я вполне доверял Горологиуму, все-таки чувак уже трижды спас мне жизнь. Но это не значило, что ему положен безлимитный доступ ко всем моим секретам.
«Глупцы», — пробормотал он, недоверчиво качая головой, когда я закончил. «Они рискуют разрушить все ради нескольких дополнительных мгновений». Я удивленно моргнул, внезапно припомнив кое-что из того, что Кейн втирал мне во время моего курса молодого Жнеца.
Души были топливом вселенной. Они питали Реальность и сдерживали Ничто. Смерть говорил, что если люди станут бессмертными и перестанут умирать, в Подземном мире закончатся души, и он в конце концов рухнет.
Неосмерть являлась — помимо всего прочего — одной из форм банального воровства. Это было похищение душ и предотвращение их поглощения механизмом вселенной. Сейчас это было довольно небольшое число по сравнению с триллионами людей, которые жили и еще только должны были появиться. Но сколько из них нужно было похитить, чтобы это стало проблемой?
«О нет», — выдохнул я, когда до меня наконец дошло.
Это было преступлением не только против тех несчастных, которых они похищали. Это было прямой угрозой для всех нас.
«Ты многому научился с нашей последней встречи», — сказал мне Горологиум, приподняв бровь. Он, казалось, был удивлен, что я разделил его озабоченность.
«Страх — отличный учитель».
Он окинул взглядом застывшие во времени пылающие руины дома Дугласа, словно беззвучно вопрошая, какого черта я проигнорировал все предупреждающие знаки и приперся сюда. Мне оставалось лишь пожать плечами. То, что я стал капельку сообразительнее, еще не делало меня идеальным.
«Мы уничтожили одну из их лабораторий», — сказал я ему. «Но это лишь верхушка айсберга. Я без понятия, куда отправляются эти души. И как они переправляют их в обход Завесы прямиком в Ничто».
Горологиум ненадолго замолчал, задумчиво поджав губы. «Ты уверен, что тебе вообще стоит во все это ввязываться?» — вопрос прозвучал мягко, но твердо.
Я вздрогнул, как будто он ударил меня. Но когда снова посмотрел в его черные глаза, в них читалась неподдельная доброта. Так родитель наблюдает за первыми неуклюжими попытками своего ребенка встать на ноги. «Орион бы ввязался».
Я не стал упоминать, что Кейн мог заставить меня вмешаться тоже. По правде говоря, это не имело значения. Ведь именно я позвонил Смерти и обо всем доложил. И сделал бы это в любом случае, даже не будь я сотрудником в бессрочном отпуске.
«Он бы так и поступил», — ответил Нефилим с легкой усмешкой. Ему даже не требовалось озвучивать очевидное: я — ни разу не Охотник. Это сравнение было очевидным для любого, у кого есть глаза. Я не могу им стать. Я могу лишь пытаться походить на него и идти по пути, который он мне указал.
«Если бы тебе нужно было складировать или продавать самый ценный товар во вселенной, причем так, чтобы тебя не повязали, где бы ты это устроил?» — спросил я его.
Его глаза сузились. «Будь осторожен», — предупредил он, давая мне еще один шанс уйти.
«Не предусмотрено должностной инструкцией».
«Мне о подобных убежищах ничего не известно. Но если бы такое место существовало, оно определенно находилось бы в забытом уголке», — его взгляд стал невероятно острым, пока он изучал мое лицо. «В павшем мире». Ключ, который всегда лежал у меня в кармане, внезапно показался весом в тонну, но я сохранил бесстрастное выражение лица.
Я прекрасно понимал, о какого рода мирах он толкует. Двери в сотни таких мест находились в Междумирье — том самом офисном коридоре на стыке реальностей, который когда-то соорудила парочка римских богов перед тем, как окончательно испариться туда, куда обычно сваливают высшие сущности на пенсии.
Миры, лишенные душ, неизбежно сминались и уничтожались Ничто, поскольку теряли способность сдерживать натиск тьмы. Я бывал в таких местах. Лазарь использовал рассыпающийся Элизиум в качестве конспиративной точки, чтобы беседовать без надзора со стороны Смерти. Матушка Руина появилась из двери другого. Было более чем вероятно, что в этой темноте раскидано еще полно подобных укрытий.
Горологиум спас нас с Алексом, когда мой ключ заблокировала какая-то высшая Сила, не дав нам сбежать от Дойла. Так что он стопроцентно знал о его наличии. И все же я не хотел этого признавать. Его улыбка лишь стала шире, словно мое партизанское молчание подтвердило ему вообще все, что требовалось.
«Спасибо за наводку», — поблагодарил я.
«Что ты собираешься делать с драконами?» Его вопрос прозвучал буднично, но я уловил волну ярости, закипавшую в черных глазах. Какими бы ни были его личные мотивы ненавидеть рептилий, у меня сложилось
«Они следующие в моем списке».
«Вот только в их списке ты, похоже, на первом месте».
«Я много в чьих списках значусь. Поверь мне».
«Драко освобожден», — негромко обронил он, сузив глаза в ожидании моей реакции.
Я с трудом сглотнул внезапно вставший в горле ком страха. Частью приговора, вынесенного Ориону, как раз и было освобождение его смертного врага — бога драконов. Драко томился в Тартаре сотни лет после того, как хладнокровно вырезал весь прошлый состав Охоты.
«О как? А я и не слышал», — я прямо-таки загордился тем, насколько ровно прозвучал мой голос.
«Да, цикл Тартара подошел к концу. Охотника забрали, а чудовище выпустили на волю». Горечь в его голосе идеально резонировала с моими собственными чувствами.
«Что ж, информация определенно полезная».
«На что ты готов пойти, юный оруженосец, чтобы вернуть его назад?» Голос Горологиума опустился до шепота, словно он всерьез опасался, что его могут подслушать даже здесь, вне времени.
Несмотря на это, мое сердце пропустило удар, пока я лихорадочно переваривал суть его просьбы. Пожалуй, в настолько опасные игры со мной еще никто не предлагал сыграть — даже Дэн. «Это реальное предложение или просто гипотетический интерес забавы ради?»
«Не хочешь обменяться услугами?» В глазах Горологиума заискрилась черная пустота Ничто. Внутри у меня все похолодело. Новость об освобождении драконьего бога напугала меня куда меньше, чем этот его тон. У меня в наставниках числилось слишком много фейри, чтобы я мог спать спокойно после того, как кто-то предлагал мне «обменяться услугами».
Внезапно в мой изможденный мозг закралась мысль: а действительно ли сын Времени спас меня бескорыстно, или просто выжидал идеальный момент, чтобы прижать к стенке ради собственной выгоды? Я мысленно потянулся к тем закоулкам сознания, где хранились мои силы огня и смерти, но там было пусто. Синяя дракониха была права. Мне следовало взять с собой меч.
«Что конкретно тебе нужно?» — потребовал ответа я, делая шаг навстречу нефилиму.
«Тартар — это тюрьма вне времени, во многом похожая на то место, где мы сейчас находимся», — произнес он, ни капли не впечатлившись моим грозным приближением. Я постарался не принимать это близко к сердцу. «Туда может попасть только тот, кто находится в правильном времени и пространстве. У меня есть одна деталь этого пазла». Он обвел рукой застывший вокруг нас мир. «У тебя — другая».
Я снова почувствовал тяжесть ключа в кармане. Облизнул губы, внезапно занервничав. Территория, на которую мы заходили, пахла колоссальными неприятностями.
«Что за услуга?»
«Кое-кого нужно спасти. Не переживай», — заверил он меня, заметив настороженное выражение на лице. «Орион бы одобрил». Мне не понравилось, насколько это успокоило мой страх. Что-то подсказывало: парень не посмеет врать, прикрываясь таким авторитетом.
«И в обмен на это ты поможешь нам вытащить его из Тартара?» Пульс подскочил, когда в голове кусочки плана начали складываться воедино.
«Я буду твоим водителем», — перебил он меня, подняв руку. «Я доставлю тебя в тюремный мир и обратно. Что ты будешь там делать, решать тебе и той команде, которую ты сможешь собрать».
«По рукам». Слова вылетели быстрее, чем я успел их обдумать. Ради шанса вернуть Ориона еще при моей жизни я был готов рискнуть всем. Если Драко действительно на свободе и объявил охоту на меня и моих друзей, нам позарез нужен Охотник. «Кого мы будем убивать?»
Улыбка Горологиума стала еще шире — без ехидства или жестокости, просто искреннее веселье. «Час еще не пробил», — пожурил он меня. «Когда придет время, я тебя найду».
«Ладно». Восторг поутих, и его слова показались мне довольно зловещими. С другой стороны, я заключал сделки и с ребятами похуже. Переживу и эту. «И что теперь?»
«Если ты снизойдешь до того, чтобы пролезть под этими горящими обломками и дойти до входной двери, я смогу вернуть нас в настоящее». Он указал на балку, которая чуть не раздавила меня до его прихода. В своем волнении я совсем забыл о ее существовании. Впрочем, балансировать на грани смерти было уже как-то даже буднично.
«Конечно». Я последовал его инструкциям, перелезая через груду горящих обломков. Конструкция, вопреки законам физики и здравому смыслу, даже не покачнулась под моим весом. Твердое пламя тоже не особо мешало; я раздвигал языки огня, как будто они были простыми голограммами.
«О, кстати», — позвал я, остановившись, чтобы оглянуться на Созвездие Времени с вершины моего маленького холма. «У тебя случайно нет в арсенале парочки трюков против разгневанного бога сновидений?»
Удивленный Нефилим покачал головой. «Извини, Мэтью, сон — это место на грани времени», — сказал он, пожимая плечами. «Подобное лежит вне пределов моей компетенции».
«Что ж, жаль. Стоило попытаться».
«Мэтью, — Горологиум на секунду осекся, и на его лице промелькнуло редкое выражение нерешительности. «Когда тебе предложат троих, выбирай двоих».
«Что?» — переспросил я, совершенно не понимая, что может означать это туманное изречение. Однако нефилим лишь пожал плечами.
Я помедлил еще мгновение, внезапно почувствовав себя крайне неловко. Мы были единственными живыми существами, бодрствовавшими в этот миг, затерянный между всеми остальными мгновениями. И я понятия не имел, каков в таких случаях этикет прощания.
«Увидимся», — бросил я ему и спрыгнул на другую сторону завалов, с облегчением отметив, что путь к входной двери теперь абсолютно свободен.
В то же мгновение мир вокруг дрогнул, и застывшее пламя возобновило свой неистовый танец. Едва время с размаху запустило свой ход, на меня обрушился яростный шквал удушливого дыма и жара, от которого я едва не рухнул на колени. В полном одиночестве я, пошатываясь, выбрался прочь из этого пекла.
Глава 19
«Драконы», — плоско обронил Робин, сидя по другую сторону стола для совещаний в офисе МИАМК. На его лице промелькнуло отвращение, хотя, возможно, виной тому был исходивший от меня стойкий запах гари.
«Не делай вид, будто это что-то новое», — простонал я, откидываясь на
Оба фейри были облачены в свои безупречные строгие наряды — темно-серые костюмы с золотыми акцентами. Казалось, они одевались у одного и того же портного. Мы же с Алексом в наших боевых ботинках и джинсах явно выходили за рамки понятия «деловой кэжуал».
«Значит, Драко снова бродит по миру», — продолжил адвокат, проигнорировав мои жалобы. «Мы знали, что это лишь вопрос времени, но я полагал, что до завершения всей бумажной волокиты пройдет еще как минимум цикл».
«Поларис, должно быть, ускорил процесс», — заметила Эш, сидя в конце стола, ее взгляд был отрешенным и задумчивым. «Еще одно наказание». Я почувствовал, как мои губы кривятся от ненависти к Полярной Звезде, коррумпированному главе Конвенции Созвездий. Это определенно было в его репертуаре.
«Расскажи им о том другом», — подтолкнул меня Алекс, сидевший справа. На его лице все еще блуждала тень того потрясения, с которым он выслушал мой рассказ о случившемся в самом сердце пожара.
«О каком другом?» Голос Эш прозвучал резко и подозрительно, будто она не сомневалась: стоит мне скрыться с ее глаз, как я непременно вляпаюсь в очередные неприятности. Я бы даже обиделся, не будь это чистой правдой.
«Они будут на меня орать», — запротестовал я, отчего взгляд Эш стал еще более подозрительным.
«Я и сам на тебя, возможно, наору», — хмыкнул Алекс. «Заключать сделки без…»
«Ты бы тоже согласился», — перебил я, привставая, чтобы наклониться вперед и посмотреть на своего лучшего друга. «Посмотри мне прямо в глаза и скажи, что ты бы не заключил точно такую же сделку».
Губы Алекса сжались в тонкую линию, и он отвернулся, раздосадованный тем, насколько я прав. Охота, возможно, больше не существовала по закону, но нас троих связывали огонь и кровь. В нашей реальности я просто не мог поступить иначе, и мы оба это прекрасно понимали.
«Ты заключил сделку?» — натянуто переспросил мой адвокат.
Я бросил взгляд на двух фейри и обнаружил, что оба сидят выпрямившись, словно аршин проглотили. Они напоминали пару акул, заинтригованных запахом крови в воде. Напоследок наградив Алекса свирепым взглядом, я уныло сполз по стулу. Теперь отступать было поздно.
«У Горологиума было предложение», — начал я, избегая смотреть им в глаза и сосредоточенно изучая деревянную текстуру столешницы. «Насчет того, как вытащить Ориона из Тартара чуточку раньше срока».
«О боги», — пробормотала Эш в отчаянии.
«Из Тартара», — монотонно повторил Робин.
«Судя по всему, туда может попасть лишь тот, кто окажется на стыке правильного времени и пространства…»
«Из Тартара», — перебил Робин все тем же ровным голосом. «Сверхъестественной тюрьмы максимально строгого режима, которая находится за пределами самой Реальности и контролируется Южной Звездой, Созвездием Справедливости».
«Ну да, из того самого».
«Из Тартара — места настолько защищенного, что по сравнению с ним Ад кажется общественным парком? Где на воле разгуливают чудовища, способные проглотить Цербера в один укус? Где сгинули титаны? Где ни один смертный ни разу не ступал и не выживал».
«Кажется, да?» Мой голос взлетел на октаву выше, пока я отвечал на его риторические вопросы. В рекламном буклете нашей экскурсии таких подробностей точно не было.
«Из Тартара», — продолжал он, и в его голосе раздражение уже закипало через край. «Где ждут Фурии, а гидры патрулируют территорию, словно дрессированные псы, лишь бы ни один узник не сбежал».
«Есть ли два Тартара… Тартари… Тар-Тар…»
«Он один», — ледяным тоном отрезала Эш.
Я поморщился, даже не глядя на нее. Опасно было смотреть на то яростное бешенство, которое наверняка застыло сейчас на ее лице.
«Ну так я не понимаю, какого черта Робин задает вопросы, ответы на которые и так знает!» — огрызнулся я, уставившись на своего адвоката убийственным взглядом. «Да, это тот самый Тартар, где держат Ориона — нашего босса, нашего наставника, нашего друга. Туда мы с Алексом и отправимся, чтобы спасти его и вернуть домой».
Я на секунду запнулся, внезапно потеряв былую уверенность. «Ты же пойдешь, да?»
«Да, Мэтт», — вздохнул Алекс. «Я пойду в Тартар».
«Я просто уточнил».
«И какую цену ты согласился заплатить за эту самую Невыполнимую из Задач?» — спросил Робин, прищурив золотистые глаза. Я не мог понять, что его бесило больше: то, что я провернул сделку без него, или то, что сделка оказалась паршивой.
«Ну-у… мы должны помочь ему кое-кого спасти. Наверное, ради этого придется кого-то убить».
«Кого именно?»
«Без понятия», — признался я, поморщившись. В этом моменте мне явно следовало проявить больше деловой хватки. «Но он заверил, что Орион бы одобрил».
«Идиот». Эш наклонилась вперед, спрятав лицо в ладонях.
«Он поступил бы ради меня точно так же».
«И именно поэтому он там» - отрезал Робин резким и пренебрежительным тоном.
Волна злости захлестнула меня, и я уставился на фейри испепеляющим взглядом. Я кожей чувствовал, что Алекс рядом со мной делает то же самое. Робин удивленно моргнул, а затем тяжело вздохнул — с таким видом, словно ему приходилось объяснять прописные истины очень маленьким и не очень умным детям.
«Охотник — смертоносный противник», — пожурил он нас. «Но выдающимся умом он никогда не отличался. Бык никогда не выигрывает корриду; он всегда заканчивает либо в клетке, либо на бойне. Поларис разыграл его как по нотам, и теперь он платит по счетам».
«Мы все платим», — тихо произнес Алекс.
Снисходительное выражение лица Робина слегка смягчилось. Несмотря на то что он был самым циничным фейри на свете, где-то в глубине его груди все же теплилось подобие сердца.
«Да, — секунду спустя согласилась Эш тем же мягким тоном. «Мы все платим».
«Пожалуй, это проблема завтрашнего дня», — заметил Алекс, пользуясь тем, что крики наконец поутихли. «Сначала
«О, не сомневаюсь, мы так и поступим», — фыркнул Робин, но все же согласно кивнул. «Если Драко действительно вернулся, и драконы объявили на нас охоту, нам придется что-то предпринимать».
«Если смотреть на вещи реалистично, насколько Драко сильнее Дойла после того, как тот принял сыворотку?» Я перевел взгляд с одного фейри на другого в надежде, что хоть кто-то из них сообщит мне что-то полезное.
«Когда он в последний раз разгуливал на свободе, я еще не родилась», — покачала головой Эш. «Я слышала легенды, но не знаю, что в них миф, а что правда». Она посмотрела на Робина. «А ты…»
«Намного сильнее», — ответил адвокат с кислой миной. «Дойл был подобен неуклюжему подростку, который едва привыкал к своему новому телу. У Драко же за плечами века практики». Я изо всех сил постарался подавить дрожь страха при мысли о том, что за мной охотится еще более крупная и свирепая версия того ирландского дракона.
«Нам следует достать копье из хранилища», — вполголоса сказал я Алексу. Тот кивнул.
«Кому-нибудь еще кажется странным, что он до сих пор на нас не напал? Вместо этого он разве что пытается разорить меня финансово?»
«Нет, в этом как раз есть железная логика», — Робин пренебрежительно махнул рукой.
«И какая же?»
«Он покушается на твое сокровище».
«На мое что?»
«Этим чешуйчатым ублюдкам нет ничего дороже, чем богатство. Помнишь сказки о драконах, дремлющих на гигантских горах золота? Все это чистая правда, и в современных пересказах масштаб, пожалуй, даже сильно преуменьшен», — пояснил Робин. «То, что драконы охотятся за твоим богатством, — это величайший акт унижения, на который они способны. С их точки зрения, они лишают тебя самого фундамента, который дает тебе хоть какой-то авторитет. Это все равно, как если бы кто-то пришел и отобрал у Охотника Лос-Анджелес, объявив его своей территорией».
Мои губы невольно округлились буквой «О», пока я переваривал всю глубину этой концепции. Буквально минуту назад я чувствовал легкую признательность за то, что меня хотя бы не пытаются прикончить. Но, очевидно, я принимал происходящее близко к сердцу далеко не так сильно, как следовало бы.
«Ладно, давайте разберемся», — произнес я, моргая, чтобы вернуть мыслям ясность. «Дуглас мертв. Какие еще у нас варианты?»
«Не так много, как хотелось бы», — мрачно отозвалась Эш. «Мы можем заявить о растрате, но могу лишь представить, насколько жалко это будет выглядеть».
«Почему?» — спросил Алекс, приподняв бровь.
«Дела о мошенничестве — это всегда утомительный и кропотливый процесс», — ответил Робин вместо Леди Осени. «Но чтобы смертные власти выследили Драконьих Донов? Я бы на вашем месте не питал иллюзий».
«Так какие у нас альтернативы?» Я потер глаза, отчаянно пытаясь вернуть мозгу хоть каплю энергии. Усталость гнездилась в моем черепе, разрастаясь, словно опухоль, готовая вытеснить все остальные мысли.
«Мы найдем достаточно денег, чтобы покрыть наши долги», — ответил Робин с таким видом, будто это было проще простого.
«О, отлично. Если мы случайно наткнемся на бесхозные семь миллионов долларов, то обязательно принесем их домой».
«Не будь мелочным, Мэтью. Это ниже твоего достоинства», — фыркнул мой адвокат с оскорбленным видом.
«А почему мы не можем просто… ну, взять кредит?»
Робин и Эш обменялись нечитаемыми взглядами. Прежде чем они снова повернулись ко мне, я раздраженно вздохнул. Когда они так переглядываются — это никогда не предвещает ничего хорошего.
«Мэтью, чтобы объяснить тебе это, мне придется использовать такие термины, как капитализация активов, EBITDA, инфляция и процентные ставки. Ты действительно хочешь это выслушать? Или предпочтешь поверить мне на слово, что этот путь для нас сейчас закрыт?» Алекс, глядя на меня через плечо Робина, прошептал «EBITDA», в его глазах плясали веселые искорки.
«У нас больше шансов добиться успеха, если мы привлечем стороннего инвестора, хотя это и будет означать частичную потерю контроля над компанией», — добавила Эш, пытаясь сгладить снисходительный тон Робина.
«Полагаю, я вам поверю», — пробормотал я, изо всех сил борясь с желанием зевнуть. «Просто скажите, если нужно ограбить какой-нибудь банк. Нам с Алексом все равно пора на работу».
«И куда же вы двое собрались?» — спросила Эш, вскинув рыжую бровь. По опыту я уже знал, что у невест это традиционный аналог последнего китайского предупреждения перед сокрушительным ударом.
«О, сама знаешь, как обычно. Просто прогуляемся по умирающим мирам в поисках места, где можно спрятаться от Смерти».
Глава 20
Ключ Портунуса выглядел так, словно его выковали в стародавние времена. Массивный, угловатый, с зубцами, выточенными вручную, а не на точном станке. В головку ключа была вправлена большая улыбающаяся маска, похожая на ту, что носят на старинных маскарадах. По ту сторону Завесы эта улыбка перевернулась бы вниз головой, означая, что ключ отворяет путь не просто между мирами, а Между Подземными Мирами.
Вопреки тому, что он ни капли не походил на замочную скважину в двери конференц-зала, ключ скользнул внутрь без малейшего труда, встав на место с идеальным щелчком. Эш наблюдала за мной прищурившись, пока я отпирал закрытую дверь и распахивал ее, являя взору горчично-желтые стены Междумирья. Ей не нравился мой план, но она его понимала. Как дочь предыдущей Королевы всех Фейри и сестра нынешней, она знала кое-что об обязательствах, а у меня не было особого выбора.
«Разве Эванджелина не просила нас не делать ничего подобного?» — спросил меня Алекс, бросая на стол дорожную сумку, доверху набитую оружием. Нам было неловко открыто таскать его по офису, пусть даже боссом здесь числился я. Меньше всего хотелось, чтобы до Налоговой службы дошли слухи о моих запасах огнестрела. Так тебя передадут в «Бюро по контролю за алкоголем, табаком и огнестрельным оружием», а это ни для кого не заканчивается хорошо.
«Мы ничего такого и не делаем», — возразил я. «Всего лишь легкая разведка, проверка теории. К тому же,
«Ну что, снова в бой», — бросил Алекс, похлопав меня по плечу, и перешагнул порог, скрываясь в Междумирье. Я на мгновение замялся, поймав взгляд зеленых глаз Эш. В моем изможденном мозгу роилась тысяча невысказанных мыслей.
Я не питал иллюзий насчет того, что из меня вышел идеальный партнер, или хотя бы просто хороший. Большую часть времени я только и делал, что тушил пожары, в которые мне вообще не следовало совать свой нос. Эш тоже себе на уме — в конце концов, она возглавляла Дом Двора Одуванчиков. В личной жизни мы были более чем независимы.
Однако, несмотря на эту дистанцию, каждый шаг, казалось, делал нас чуточку ближе. Когда я только выбрал ее, мной двигало отчаяние. Она казалась наименее ужасным вариантом из всех. Но теперь я выбирал ее осознанно, а она выбирала меня. В этом крылась огромная разница, и это пугало, но в то же время пьянило.
Мне жаль. Я вернусь. Постарайся не слишком скучать по мне. И посмотри на ситуацию с другой стороны: если я умру, тебе не придется выходить за меня замуж. Я спрессовал всю эту лавину мыслей в одну усталую улыбку, которую Эш мгновение спустя вернула мне в ответ.
«Скоро увидимся», — произнесла она, и в ее тоне проскользнула отчетливая угроза.
«Скоро увидимся», — пообещал я. Удовлетворенная ответом, она наконец отпустила меня своим взглядом, позволив последовать за Алексом в блеклый коридор, выстроенный канувшими в небытие богами. Я не стал оборачиваться, чтобы проверить, смотрит ли она мне вслед, когда закрывал за собой дверь. Предстоящий путь требовал предельной концентрации.
На первый взгляд Междумирье казалось обманчиво простым. Оно выглядело как бесконечный офисный коридор, тянущийся в обе стороны до бесконечности. Старые люминесцентные лампы под потолком натужно гудели, добавляя всему происходящему низкочастотный фоновый шум. Некоторые из них мерцали, отчаянно цепляясь за последние мгновения своего существования, точно умирающие светляки. Стены были оклеены облупившимися горчично-желтыми обоями. По обе стороны на равном расстоянии друг от друга располагались белые деревянные двери с матовым остеклением.
«И что именно мы ищем?» — спросил Алекс, когда мы двинулись по коридору, по привычке повернув направо. Я не был уверен, действительно ли это место бесконечно или в конечном итоге замыкается в кольцо. Двери здесь, судя по всему, располагались хаотично; логика, по которой они распределялись, совершенно ускользала от моего понимания.
Я резко замер — меня внезапно прошибло непреодолимое ощущение, что за мной наблюдают. Медленно обернувшись, я осмотрел коридор позади нас. Он был пуст и безжизненен, как и всегда, но гнетущее чувство только усиливалось. Мои глаза округлились, когда лампы у нас за спиной начали тускнеть, угасая одна за другой, пока пространство не погрузилось в кромешную тьму. В воздухе, словно слабый ветерок, прошелестел тихий издевательский смех, щекоча мне уши. Дюжина пар светящихся белых глаз уставилась на меня из тени. Я покосился на Алекса, но тот ничего не заметил. Это было не по-настоящему. Влияние Сомнуса снова одолевало меня. Усилием воли я встряхнулся и повернулся спиной к собственным галлюцинациям.
«Честно говоря, понятия не имею. Наверное, я просто надеюсь, что мы узнаем нужное место, как только увидим его», — признался я, изучая дверь справа от себя и стараясь не поворачиваться полностью, чтобы проверить, преследует ли нас этот кошмар. Толстая черная цепь намертво приковывала дверь к стене, не позволяя ей распахнуться полностью. Табличка рядом гласила: БЕНБЕН (ПОГЛОЩЕН). По спине пробежал холодок, когда я вспомнил, как Айте появилась из точно такой же двери, чья цепь была сорвана.
«Так мы просто импровизируем?» Голос Алекса был нечитаем.
Я притормозил и повернулся к лучшему другу с самым унылым выражением лица. «А когда мы в последний раз не действовали наобум?»
«В позапрошлый вторник».
«Да неужели».
«Это был «Тако-Вторник», и я приготовил тако, про которые ты сам сказал, что они лучшие в твоей жизни».
Я лишь хмыкнул и пошагал дальше. Тако действительно были недурны, но я не собирался доставлять ему удовольствие своим признанием. К тому же, свою мысль я, кажется, донес.
Правда заключалась в том, что подсказка Горологиума дала нам лишь общее направление, но ни капли не сузила зону поисков. Междумирье связывало сотни миров. И даже пользуясь этим местом на протяжении последних двух лет, я сомневался, что прошел хотя бы мимо половины из них.
Созвездие Времени могло с таким же успехом сказать нам искать конкретную песчинку и посоветовать отправиться на пляж. Конечно, теперь мы хотя бы не искали ее в снегу, но задача от этого легче не становилась.
Если бы только мой мозг не был окутан этим чертовым туманом.
«Горологиум предположил, что они могут использовать какой-нибудь забытый или умирающий мир», — пустился я в рассуждения вслух, надеясь использовать мыслительные ресурсы Алекса взамен моих собственных. «Насколько мне известно, двери с пометкой ПОГЛОЩЕН — это те, которым пришел окончательный и бесповоротный конец. Так что их мы, пожалуй, можем исключить. Нам нужно что-то вроде Земель Фейри — мир, который буквально висит на волоске. Ищи двери, которые выглядят более потрепанными и грязными, чем остальные».
«Если новый мир поглощают, кто вешает табличку и цепи? Есть ли какой-то обслуживающий персонал, ответственный за поддержание порядка в этом месте?» Алекс смерил взглядом участок стены, где обои лоскутами отваливались от сырости. «Потому что, если есть, тебе стоит их уволить».
«Мне? С какой стати им работать на меня?» Мой протест прозвучал глупо, учитывая, что именно я таскал в кармане ключ от этой карманной вселенной. Но мне как-то не приходило в голову, что технически я могу являться владельцем этого места. Я относился к нему скорее как к арендованному жилью.
«Хотя, возможно, кто-то и есть», — признался я секунду спустя. «Мне как-то до этого момента не пришло в голову составить полный каталог всех дверей. Я даже не знаю, был ли поглощен хоть один мир с тех пор, как мы начали сюда приходить». Теперь это казалось таким очевидным, но было уже слишком поздно возвращаться.
«Значит, будем ориентироваться на ощущения». В голосе Алекса прозвучало едва ли не облегчение.
«Ты смотришь налево, а я — направо. Если что-то заметишь — сразу говори».
Мы пошли дальше в тишине, каждый внимательно осматривал свою половину коридора. Я читал названия на табличках, но большинство из них мне ни о чем не говорили. В такие моменты я чувствовал, что все мое образование — лишь крошечная щепка в бескрайнем океане чужих знаний. ЭЛЬФХЕЙМ. ГАВАИКИ (Hawiki / Avaiki — в полинезийской мифологии прародина и подземный мир, куда уходят души умерших). УРДВАЛОКА (Urdhvaloka — в джайнской космологии высшие небесные миры, обитель богов). КСАНАДУ (ПОГЛОЩЕНО). АЛАТЫРЬ. Некоторые названия казались знакомыми, но большинство — это места, о которых я даже не слышал.
«Это сложнее, чем я думал», — признался я через несколько минут. Любое из них могло быть тем местом, где прятались создатели Неосмерти. Мы прошли всего с десяток, но уже могли пропустить нужную, а быть может, мир, в котором они затаились, находился на сотню дверей дальше по коридору.
«Не сдавайся раньше времени», — осадил меня Алекс, не замедляя шага. «Мы ведь еще даже круга не сделали. Надо хотя бы провести разведку местности».
«Может, это Квенланд», — предположил я, указывая на вывеску с чувством полного поражения. Мест было слишком много. Эта подсказка казалась просто новым изощренным способом впустую потратить наше время.
«Думаю, Муспельхейм — более вероятный вариант», — отозвался Алекс, указывая на дверь парой проемов дальше.
«Ты знаешь, что это такое?» — удивленно спросил я. Я же просто шутил.
«Что-то из скандинавских мифов, я почти уверен».
Я внимательно изучил дверь, которую он выбрал. Что ж, она определенно соответствовала архетипу того, что мы искали. Белая краска на ней потрескалась и шелушилась, а по углам расползались пятна черной плесени. Сквозь матовое стекло не было видно никакого движения, ни малейшего намека на то, что на той стороне кто-то ждет.
«Ладно», — пожал я плечами. «Надо же с чего-то начинать». Я вытащил Ключ Портунуса из кармана и вставил в замочную скважину. Громкий щелчок эхом разнесся по бесконечному коридору, прозвучав подобно выстрелу. Мысленно я попытался представить тайное, уединенное место. Из тех, куда приходят торговать вещами, которые вообще-то продавать нельзя. Магия Междумирья не была высшей математикой — она тоже во многом работала на интуиции и чистых ассоциациях, но это было все, чем я располагал.
«Ну, была не была». Я с усилием толкнул дверь и заглянул в новый мир.
На меня обрушилась волна удушающего жара. Казалось, им дышало абсолютно все вокруг. От этой гнетущей, первобытной мощи я даже пошатнулся. В воздухе стойко пахло серой и гарью. Перед нами простирались бескрайние пустоши из вулканической породы, изрезанные руслами рек, в которых бурлила настоящая магма. Редкие обугленные деревья чернели на фоне пейзажа, причем вместо листьев на их ветвях тлели живые угли. В каком-то смысле это место выглядело куда больше похожим на Ад, чем сам Ад.
«Отличный выбор», — резюмировал я, пока мы с Алексом в немом ужасе созерцали открывшуюся панораму сквозь распахнутый дверной проем.
«То есть мы говорим этому месту «нет»?»
«Ну-у…» Я окинул взглядом полыхающую даль, пытаясь разглядеть хоть что-то, напоминающее черный рынок. Все, что мне удалось увидеть — это всепоглощающая, давящая чернота, которая наползала подобно туману, заглатывая землю. За ее пределами не было ни всполохов света, ни звезд на небосводе. Все в точности, как предсказала дверь: Ничто пожирало этот мир.
«Это, безусловно, подходящий мир», — медленно признал я. «Мы могли бы быстро заглянуть туда, просто чтобы окончательно вычеркнуть его из нашего списка».
«Почему бы и нет,» - без особого энтузиазма отозвался Алекс.
«Это. Была. Твоя. Идея», — прошипел я, делая первый шаг на пылающие земли скандинавских мифов. Я, признаться, даже не подозревал, что в их мифологии вообще есть место огню. Я-то думал, у них там сплошной лед и сугробы. Наверное, когда твое общество зарождается в самой холодной точке планеты, ты поневоле грезишь о подобном месте.
Я перешагнул порог деревянной двери на ржавых петлях, которую Междумирье бесцеремонно врезало прямо посреди этой пустоши для наших нужд. Вулканический шлак громко захрустел под моими подошвами.
«Не закрывай ее за нами», — предупредил я Алекса, с недоверием косясь на хлипкую конструкцию. Черт знает, сколько открытий она еще способна пережить. Да и далеко заходить мы в любом случае не собирались.
Вопреки далекому рокоту магмы и общей гнетущей атмосфере, в Муспельхейме царили поразительное спокойствие и тишина. Казалось, этот мир просто погрузился в глубокий сон. Он не был мертв — и в этом крылась принципиальная разница. Я не смог бы объяснить, как именно уловил это отличие, но я его почувствовал.
Я отошел от двери на полдюжины шагов. Алекс послушно следовал за мной, прикрывая тыл. В самой атмосфере этого места ощущался затаенный голод, словно мы забрели в берлогу к медведю, который пока спит, но вот-вот проснется. Мне это показалось слишком очевидным.
«Видишь что-нибудь?» — спросил я своего более зоркого друга.
«Не особо. Похоже, весь мир занимает, может быть, квадратную милю или две, а дальше все обрывается в кромешную тьму».
Я хмыкнул, удовлетворенный тем, что смотреть здесь больше не на что.
«ЭЙ, ЕСТЬ КТО-НИБУДЬ?!» — заорал я, и мой крик эхом отскочил от острых хребтов черных скал. «Тут кто-нибудь ворует души?»
Единственным ответом стал мой собственный голос, вернувшийся обратно. Что бы здесь ни почивало, просыпаться оно пока явно не собиралось.
«Как же я ненавижу, когда ты так делаешь», — проворчал Алекс.
«Зато это дает результаты».
Я развернулся обратно к выходу как раз в тот момент, когда весь мир пришел в движение. Позади каменной развалины, из которой мы только что вышли, зашевелился огромный темный силуэт, поднимаясь ото сна. У меня буквально отвисла челюсть от благоговейного ужаса, когда исполинское существо село, возвышаясь над нами подобно многоэтажному зданию.
Плоть этого гиганта была сплошь покрыта сажей и пеплом. Его борода полыхала ярко-рыжим пламенем, а темные глаза, уставившиеся прямо на нас, блестели неподдельной злобой.
«Я знаю этот взгляд», — произнес Алекс, все еще глядя на меня и совершенно не подозревая о твари, которая шевелилась у него за спиной. «Он прямо за мной, да?»
«Ага. Самое время делать ноги». Мой голос взлетел как минимум на октаву выше обычного. А то и на две. И, кажется, он продолжал стремительно ползти вверх, пока великан выпрямлялся во весь свой исполинский рост, заслоняя небо. Назвать его «высоким» значило бы глубоко оскорбить само это слово. Жирафы — вот они высокие.
А это существо было просто гигантским. Слишком поздно я вспомнил, что одной из ключевых рас в скандинавской мифологии являются великаны.
Я беззвучно шевелил губами, запрокинув голову и созерцая удаленное на добрые сотни футов лицо скандинавского чудовища. Оглушительный свист прорезал сжавшийся мир, когда великан обнажил меч, длина которого превышала большинство футбольных полей. Оружие полыхало яростным багровым сиянием, способным соперничать с солнцем. Винтовка безвольно повисла в моих руках, напрочь забытая в шоке. Учитывая его массу, наши пули были бы для него не более чем укусами пчел.
Великан издал рев, от которого содрогнулась земля, что наконец заставило нас с Алексом сорваться с места, точно парочку лисиц, выкуренных из норы. Мои ботинки яростно стучали по вулканической породе, пока я следовал за нефилимом прямиком к все еще распахнутой двери, обратно в Междумирье. Меня немного утешало то, что даже мизинец гиганта был слишком велик, чтобы пролезть за нами.
Мир у нас за спиной грохотал — монстр в ярости топал из-за нашего побега. Я с трепетом наблюдал, как вся постройка на той стороне разлетелась на куски под весом тяжелой стопы, напрочь оборвав связь между мирами. Дверь все еще была на месте, но, с другой стороны, теперь ничего не было, только широкая полоса знакомой желтой стены. Я медленно притворил ее, не уверенный, смогу ли вообще открыть когда-нибудь снова, или же мы только что уничтожили последнюю ниточку, связывавшую нас с тем умирающим миром.
«Никогда не видел парня, который был бы слишком высок для НБА», — это было все, что смог выдать мой потрясенный мозг.
«Я почти уверен, что это был Суртр», — благодушно просветил меня Алекс, словно это имя должно было мне о чем-то говорить. Я тупо уставился на него, пока он не вспомнил, что мое образование намного хуже его.
«Ну, скандинавский огненный великан, который должен убить одного из богов во время Рагнарека, а потом предать весь мир огню».
«Что ж, под описание он определенно подходит», — язвительно отозвался я. «То есть его имя ты помнишь, а где он живет — благополучно забыл?»
«Упс». У Алекса хватило совести изобразить смущение, и он виновато пожал плечами.
«И надо полагать, до наступления этого самого великого апокалипсиса ему полагается спать?»
Алекс задумчиво прищурился.
«Вот этого я не помню».
«Прекрасно. Я прямо-таки убежден, что его пробуждение не повлечет за собой абсолютно никаких негативных последствий». Мы обменялись долгими, угрюмыми взглядами. Мы оба слишком долго варились во всем этом, чтобы повестись на столь дешевую уловку. Оставалось лишь надеяться, что Суртр станет чьей-то чужой проблемой, а не хитроумно замаскированной ловушкой, приготовленной лично для меня.
«Так, ладно, я официально меняю свое решение и голосую против нашей стратегии «по ощущениям». Кто-то может пострадать», — объявил я. Алекс хмыкнул, но протестовать не стал. С подобной логикой спорить трудно. Пошатываясь, мы возобновили свой путь, косясь на двери по обе стороны коридора с куда большим опасением.
Любопытство, которое обычно полыхало во мне ярким пламенем — то самое, из-за которого кошки мрут как мухи, — окончательно угасло. Понятия не имею, что скрывалось за вывеской «ЛУНМЫНЬ», но у меня не было ни малейшего желания открывать эту дверь и выяснять все на собственной шкуре.
Я чувствовал себя бесполезным, словно накупил кучу инструментов, пользоваться которыми у меня не было квалификации. Какой смысл в том, что тебе доверяют все эти артефакты, если ты не можешь применить их для спасения людей? Будь здесь Орион, он бы точно знал, что делать. Вместо этого мы с Алексом способны лишь двигаться вслепую, пока окончательно все не испортим или не погибнем.
«Твои способности Жнеца здесь работают?» — спросил друг, бесцеремонно прерывая мой вечер жалости к себе.
«Да, а что?» Я мгновенно подобрался, резко оборачиваясь через плечо, а мои пальцы рефлекторно сжались, готовые вызвать косу. Неужели что-то выскочило вслед за нами из этого Муспель-как-там-его? То, что мир принадлежал великану, вовсе не исключало присутствия тварей помельче. К тому же ожившие кошмары, терзавшие мой измученный бессонницей разум, по-прежнему преследовали меня, держа в постоянном напряжении.
«Ну, я просто подумал: вдруг твоя суперкрутая способность чуять эту поддельную смерть подскажет, в какую именно дверь нам стоит постучаться».
Я был настолько потрясен собственной глупостью, что замер на месте. «И почему мне это самому в голову не пришло?» Я закрыл глаза, спасаясь от едкого желтого света люминесцентных ламп. Сон мне явно не грозил, но даже в таком состоянии темнота показалась уютной, точно долгожданные объятия. Я постоял так пару секунд, впитывая этот комфорт, пока не почувствовал в себе силы двигаться дальше.
«Ты как, братан, в порядке?» Брови Алекса сошлись на переносице острой буквой «V» от искреннего беспокойства.
«Нет». Я покачал головой, сделав шаг вперед, чтобы не видеть его выражение лица. «И, скорее всего, будет еще хуже. Так что если бы ты мог думать за меня, было бы здорово».
«Я и так каждый день это делаю».
«Я слишком устал, чтобы оспаривать эту очевидную ложь. А теперь помолчи, и давай посмотрим, оплатил ли мистер Мрачный Жнец делюкс-версию этого девайса».
Я глубоко выдохнул и снова прикрыл глаза, погружаясь в совершенно иную тьму.
Холодная сила Смерти пронзила мои вены, словно струя ледяной воды. Энергия наполнила меня, и я с трудом сдержал желание рассмеяться от восторга. Если сон — это маленькая смерть, младший и слабый брат, то с какой стати ему диктовать мне, что я устал? Жнецы не спят. Номинально это потому, что они мертвы, но, возможно, дело не только в этом. Наш босс определенно превосходил по рангу повелителя сновидений.
Я отряхнулся от убаюкивающего, холодного объятия холода и направил свое восприятие вовне, позволяя ему волной пронестись по коридору в обоих направлениях. Мир предстал предо мной в оттенках серого. Здесь не было иных живых существ, кроме нас с Алексом, — а значит, и чуять силе было нечего. Но, к моему удивлению, двери Междумирья оказались не способны удержать в себе абсолютно все. Смерть невозможно запереть на замок: ее присутствие сочилось сквозь щели, точно лучи темного света.
Пустые, поглощенные миры выглядели серыми и безжизненными — Смерти они были так же неинтересны, как и нам. Другие пространства, все еще полные сил и энергии, выделялись жирными черными силуэтами. Но я искал не их. Сделав глубокий вдох, я заставил свои чувства уйти еще дальше вперед, выискивая ту самую гниль, которую нащупал тогда в Лос-Анджелесе. Я кожей чувствовал, какое колоссальное напряжение нарастает внутри, но упрямо заставлял себя копать глубже.
И как раз в тот миг, когда я уже готов был отчаяться, издалека донесся едва уловимый шлейф. Дверь впереди буквально пылала маслянистой, удушливой аурой. Горло перехватило от внезапно подступившей тошноты, едва я зафиксировал это извращенное, поддельное присутствие, сочившееся сквозь дверные зазоры прямо в коридор.
«Есть зацепка», — выдохнул я, отпуская руку Смерти и болезненно зажмурившись от внезапно ударившего по глазам резкого света ламп. «Чуть дальше по коридору».
«Ну, тогда нам туда», — вполголоса отозвался Алекс, качнув головой.
Я лишь кивнул, все еще пытаясь восстановить дыхание после столь жесткого перенапряжения. Сила Смерти была велика, но к живому телу она милосердия не проявляла.
В абсолютном молчании мы двинулись дальше, минуя вереницы запечатанных миров. Я полностью игнорировал их, сфокусировав взгляд на горизонте и пытаясь прикинуть, сколько нам еще идти. В голове снова прояснилось — казалось, проклятие Сна было на время рассеяно его старшим братом.
«Ого». Голос Алекса заставил меня резко затормозить.
Я развернулся, чтобы посмотреть, что он там нашел, но уперся взглядом в пустую стену. Там, где должна была находиться дверь, зияла пустота; отсутствовал даже дверной косяк. Перед нами был лишь голый участок желтой стены, на котором сиротливо висела табличка с надписью: ТАРТАР (НЕДОСТУПНО)».
Какое-то время мы оба молча созерцали этот замурованный проход, без сомнения, думая об одном и том же. Наш учитель, наставник и друг находился по ту сторону стены. В физическом смысле мы не приблизились к нему ни на шаг, и все же расстояние вдруг показалось очень небольшим. Будь у нас с собой кувалды, мы, пожалуй, попытались бы прорубить себе путь сквозь стену.
Если бы дверь была здесь, никакая сила в мире не удержала бы нас от того, чтобы ринуться внутрь. Однако этот мир-тюрьма был намертво отрезан от остальной Реальности своим причудливым циклом. Горологиум пообещал помочь нам пересечь эту границу, так что оставалось только ждать.
«Скоро», — пообещал я голой стене и отвернулся с тяжелым сердцем. «Мы вернемся».
Алекс постоял без движения еще несколько секунд, молча гипнотизируя взглядом пустое пространство. Я оставил его наедине со своими мыслями. Пусть мы и были как братья, его родословная определяла его собственный, особый путь в том, что касалось отношений с Орионом.
Я двинулся дальше, выискивая дверь, от которой разило Неосмертью. Мы прошли мимо МАНУ, АЛТДЖИРЫ, АТЛАНТИДЫ (ПОГЛОЩЕНА) и МЕРОПИДЫ. Скрепя сердце я вновь потянулся к силе Смерти, направляя свои чувства вперед.
Мы были совсем близко: наша цель ждала всего в полудюжине дверей от нас. Я загнал силы Жнеца обратно в темный угол своего разума и осторожно двинулся вперед, чувствуя, как нарастает внутреннее напряжение. В жилах запульсировал азарт, пока я крался к закрытой двери.
Она была ничем не примечательна. Обычная грязная белая дверь, абсолютно идентичная той, за которой спал Суртр. Вывеска на ней гласила: ЗЕМЛЯ ТЬМЫ, что лишь подлило масла в огонь моего предвкушения.
«Ну, это как-то уж слишком прямолинейно», — пробормотал Алекс, с недоверием косясь на табличку.
«Знаешь что-нибудь об этом месте?»
«Никогда не слышал». Его подозрительность только усилилась. «И от этого мне как-то еще сильнее не по себе. Мы ведь можем лоб в лоб столкнуться с чем угодно».
«Когда это нас останавливало?» — парировал я, махнув большим пальцем через плечо в сторону двери, которую мы оставили позади.
«Даже Эванджелина не горела желанием преследовать их здесь», — напомнил он мне. «Она сказала, что они опасны».
«Разве нет какого-то стиха про людей, «бросающихся туда, куда ангелы боятся ступить»?» — пошутил я, хрустнув шеей, чтобы снять подступающее напряжение. «По-моему, как раз работенка для смертных. Как там их называли в стихе, героями или вроде того?»
Алекс ответил не сразу. Моя рука легла на круглую ручку, пока я направлял ключ в замочную скважину. Сделав глубокий вдох, я нажал на нее, распахивая дверь в Землю Тьмы.
«Дураками. Их называли дураками». (цитирует Александра Поупа («Fools rush in where angels fear to tread» — «Дураки бросаются туда, куда ангелы боятся ступить». В русской литературной традиции эта идиома звучит как «Дуракам закон не писан» или «Слабоумие и отвага», но для сохранения точности шутки оставлен поэтический перевод)
Глава 21
Первое, что я заметил в Земле Тьмы, — это то, что название ей дали… крайне меткое. Тягостная, гнетущая тень висела над всем сущим, напоминая разлитые чернила. Но эти чернила не дышали холодом и голодом, как пожирающая саму Реальность пустота Ничто. Это было немного иное, ее младший брат.
«Вынос мозга», — заметил Алекс, когда мы перешагнули порог и растворились в этой ночи. Даже земля под ногами оставалась невидимой. Вымощенные белым камнем брусчатые улочки будто парили в пустоте, но это было лишь иллюзией: сама мостовая была настолько темной, что полностью сливалась с воздухом. Я исходил добрый десяток миров и пространств между ними, но это зрелище определенно входило в топ самых странных вещей, что мне доводилось видеть.
Вопреки тому, что здесь было неуютно, как в пещере, место оказалось живым и до отказа забитым народом. Яркие уличные фонари отвоевывали у давящего мрака крошечные островки света. Мимо нас целеустремленным потоком текли
Мы вышли из дверей неприметного одноэтажного здания и сразу влились в толпу, заполнившую то ли рынок, то ли восточный базар. Повсюду хаотично, без какого-либо намека на систему, лепились мелкие лачуги и палатки.
Я медленно повернулся вокруг своей оси, оценивая масштабы этого места. В поле зрения копошились несколько сотен человек, лениво разглядывающих товары. Сколько же лет существует этот притон? Проходящие мимо люди и сверхъестественные существа посматривали на нас с любопытством, но наше появление никого не шокировало. В конце концов, это рынок, а покупатели должны откуда-то браться. Я поймал себя на мысли, сколько разных порталов вело в это место.
Несмотря на давешние опасения, я почувствовал, как страх отпускает меня. Все это выглядело куда менее опасным, чем я ожидал. Эванджелина строго-настрого запретила нам соваться в логово создателей Неосмерти, но это место явно на логово не тянуло. Обычная общественная зона. Но, возможно, именно здесь мы нащупаем ниточку, которая подскажет, куда двигаться дальше.
«Ладно», — пробормотал я Алексу, пока мы осматривали новое окружение. «И что теперь?»
«Думаю, пройдемся по магазинам», — в его голосе слышалось то же ошеломление, которое испытывал я.
«На какие шиши?» — проворчал я, разворачиваясь и следуя за живым потоком по невидимой в темноте брусчатке. Кое-кто из местных настороженно косился на наше оружие, но, справедливости ради, вооружены здесь были почти все. Ощущения мирного места этот базар явно не вызывал. Он чертовски напоминал мне рынок на Диком Западе, на окраине цивилизации.
Мы с Алексом неторопливо пошли вдоль бесконечных палаточных рядов. Здесь торговали абсолютно всем подряд. Никакой системы или общей темы в этом хаосе не прослеживалось. От такого изобилия голова шла кругом, но я ловил себя на мысли, что с замиранием сердца разглядываю разложенные товары.
«Подойди, смертный», — прошипела женщина, закутанная в длинный черный плащ. «Почувствуй прикосновение лучшего шелка из давно ушедших миров». Она провела когтистой рукой по ряду тканей, соблазняя меня пощупать товар. Шелк переливался яркими цветами и узорами, которых я никогда раньше не видел.
«Цены у меня более чем доступные», — заверила она. «Обещаю, что не пущу по миру и не выпью из тебя всю кровь».
«Наборы для убийства вампиров! Покупайте наборы для убийства вампиров!» — громогласно проорал с противоположной стороны улицы низкорослый коренастый мужик в доспехах. Я оглянулся через плечо и увидел, как он буквально сверлит взглядом торговку шелками. Та злобно зашипела на него в ответ, но промолчала. Я вздрогнул и прошел мимо ее прилавка, не задерживаясь.
«Чувствуешь что-нибудь странное?» — едва слышно спросил Алекс, пока мы лавировали в плотной толпе.
Нас вроде бы никто не слушал, но слишком многие из местных тварей обладали чересчур чутким слухом.
«Я еще не пробовал», — тихо признался я. Мне чертовски не хотелось призывать здесь силу Смерти. Что, если кто-то из окружающих почувствует ее всплеск? Светиться раньше времени в мои планы не входило. «Давай пока просто осмотримся».
«Ладно, мне все равно больше нечем заняться», — легко ответил Алекс. На перекрестке мы повернули и пошли вдоль другой вереницы палаток.
«Не желаете ли зелья, юные господа?» — проскрипела какая-то карга с сильным, явно русским акцентом. В котле перед ней бурлило фиолетовое варево. «Любовь. Ненависть. Смерть. Все это может стать вашим». Я с трудом сглотнул подступивший к горлу ком, стараясь ни в коем случае не встречаться с ней взглядом.
От магии меня всегда бросало в дрожь. Звучит глупо, учитывая, с кем я вожусь и чем занимаюсь, но это совсем другое. Силу и ДНК Ориона можно объяснить наукой. А вот когда старая карга варит что-то, ломающее законы мироздания, — это мне категорически не нравится.
«Это просто безумие», — бросил я Алексу, оглядывая море палаток, до которых мы еще даже не дошли. «Как давно это здесь?»
«Подозреваю, что дольше, чем мы с тобой вместе взятые», — мрачно отозвался мой друг, кивнув в сторону блеклого, иссушенного временем черепа, лежавшего на земле прямо у ярко горящего фонарного столба.
Рядом сиротливо валялись длинные кости рук и ног, намекая на то, что этот бедолага загорает здесь уже очень давно.
«Фу». Я брезгливо поморщился при виде останков и поспешил пройти мимо них так же быстро, как и мимо ведьмы. Возможно, нам все-таки стоило послушать Эванджелину?
Мы миновали еще десяток палаток со всякой дичью. Один мужик предлагал собрать осадные орудия на заказ по любому случаю. Рядом с ним стояла пара небольших катапульт, которые запускали муку в воздух, окрашивая черную землю вокруг него в белый цвет, словно маленький клочок зимы.
Другой торговал мечами, но ни один из них не был объят пламенем, так что меня это не особо впечатлило. Алекс притормозил, чтобы рассмотреть жутковатый нож с темным камнем, инкрустированным в рукоять, а я навис у него над плечом, лениво скользя взглядом по толпе.
И именно тогда я увидел ее.
Я шумно выдохнул от неожиданности и резко отвернулся, сделав вид, будто увлеченно разглядываю клинок в руках друга. Алекс резко вскинул голову, но я жестом приказал ему не отрывать взгляда от оружия.
«Черт. Черт. Черти бы все это побрали», — выдохнул я, чувствуя, как в груди расцветает паника.
«Что там?» — прошипел Алекс, пытаясь окинуть рынок взглядом из-под лобья. «Что тебя так напугало?»
«Подожди», — огрызнулся я, не желая отвечать, пока она крутилась так близко от нас. Несмотря на страх, я не удержался и слегка приподнял голову, чтобы проследить за ней. Это была высокая темнокожая женщина с белоснежными волосами до плеч. Я никогда раньше ее не видел, но демона узнаю из тысячи. Абсолютно черные, без белков, глаза говорили сами за себя. Она целеустремленно шагала сквозь толпу, и люди расступались перед ней, словно шестым чувством понимая: ради собственного блага с ее дороги лучше убраться.
«На десять часов», — шепнул я Алексу, когда она немного разминулась с нами. Мой друг медленно поднял голову, бросая мимолетный скрытный взгляд и
«Темная бездна», — выругался он, заметив демоницу. «Это не может быть совпадением».
Я кивнул, думая ровно о том же.
Каковы были шансы, что мы сначала встретим ангела, расследующего происхождение «Неосмерти», а сразу после этого наткнемся на демона, крутящегося вокруг того же дела? На самом деле, весьма высокие. У меня давно сложилось впечатление, что эти две фракции обожают совать нос в дела друг друга, прямо как повздорившие родственники, которые еще не готовы окончательно оборвать все контакты.
Что еще ей здесь делать? Что такого могло быть в этом месте, в чем нуждалось существо ее калибра и чего нельзя было достать где-то еще? Очевидно, перед нами своего рода черный рынок. Но ведь в Аду нет законов и запретов. Значит, она искала то, что водилось исключительно здесь. От этой мысли внутри все перевернулось. Это был бы не первый раз, когда Ад пытался украсть души.
«Мы ведь пойдем за ней, да?» — спросил Алекс, сделав шаг в том направлении, куда ушла демоница.
«А как мы можем не пойти?» — ответил я со вздохом обреченности.
Меньше всего на свете мне хотелось заводить личные знакомства с новыми демонами. Но она здесь, а чьи-то души прямо сейчас крадут. Так что выбора у меня, в общем-то, не оставалось, верно?
Сердце бешено колотилось, пока мы незаметно преследовали демона, без труда отслеживая ее маршрут в толпе. Живая волна, которую она поднимала своим появлением, еще только смыкалась у нее за спиной, когда мы уже скользили следом.
Алекс отклонился в сторону, чтобы изучить ассортимент палатки слева, пытаясь затеряться среди покупателей. Я скопировал его маневр справа, заставив себя лениво прохаживаться между рядами, маскируя свой интерес к перемещениям цели. Но она не сворачивала ни влево, ни вправо, продолжая идти вперед размеренным, неторопливым шагом.
«Простите, сэр». Серьезный голос прервал мое детальное изучение набора серебряных ложек, на каждой из которых была выгравирована отдельная кельтская руна. Вздрогнув, я обернулся и нос к носу столкнулся с четверкой охранников, которые пристально разглядывали нас обоих. Выглядели они как обычные люди; если в них и текла кровь нефилимов, то в столь ничтожной пропорции, что с ходу это было не определить.
Они были облачены в серые бронежилеты поверх одинаковой камуфляжной формы. У каждого на бедре покоилось по пистолету. Оружие никто не обнажал, но ладони красноречиво лежали на рукоятях в весьма недвусмысленной манере. Окружающие едва отреагировали на их появление, лишь поспешили отойти подальше, пока они протискивались сквозь живой поток.
«Чем могу помочь?» — спросил я, чувствуя, как во рту вмиг пересохло. Только без сцен, — мысленно приказал я себе. Может, она не обернется, не заметит этого.
«Вам двоим придется пройти с нами», — сказал темнокожий лидер тем же серьезным тоном, кивнув в сторону Алекса, притаившегося на противоположной стороне улицы. Изъяснялся он как кадровый силовик или бывший наемник. Глядя на то, как держался он и его люди, я ни на секунду не усомнился, что их услуги обходятся недешево.
Они с легким безразличием окинули взглядом стволы, висевшие у нас за плечами, — сам факт нашего вооружения их нисколько не смутил. Кожа покрылась мурашками от того, как буднично их взгляды отслеживали каждое наше мимолетное движение. Я прекрасно понимал, что эта расслабленность обманчива. Стоит кому-то из нас дернуться к оружию, и эта улица мгновенно превратится в бойню.
«Оу, э-э… а в чем дело?» Я отчаянно пытался потянуть время, чтобы демон успел уйти как можно дальше, прежде чем мы устроим переполох. Мысленно я потянулся к согревающему присутствию Уиллоу, скрывающемуся в глубине моего сознания. Дух фейри пригодился бы в этой ситуации.
«Босс хочет вас видеть», — сухо отрезал он. «Пока что он проявляет вежливость, но делать это совершенно не обязан».
«И кто же ваш босс?» Вместо ответа четверка секьюрити лишь одарила меня каменными взглядами, не убирая ладоней с рукоятей пистолетов. Мы с Алексом обменялись унылыми взглядами. Секунду спустя он пожал плечами, и я скопировал его жест. Что ж, почему бы и не познакомиться с местным начальством.
«Конечно, пошли нанесем визит вашему боссу».
Охранники обступили нас по периметру, взяв в живую коробку, и повели сквозь чернильную черноту Земли Тьмы. Теперь, под конвоем, мы привлекали куда больше внимания толпы, хотя ажиотажа это по-прежнему не вызывало. Местные обыватели не выглядели испуганными — они словно знали, что любая опасность здесь жестко купируется на корню. Скорее всего, как раз силами этих парней при полном параде и при оружии.
«И долго нам топать?» — поинтересовался я у конвоира, который вел со мной диалог. «Мне бы это… в комнату для маленьких смертных отлучиться».
«Недалеко, сэр», — спокойно ответил он, игнорируя мою шутку. Его взгляд оставался профессионально-холодным: он сканировал пространство вокруг, обходясь без лишней агрессии. Моя оценка боевого опыта этой команды выросла еще на пару пунктов. Эти ребята определенно знали свое дело.
Мы лавировали по брусчатым дорожкам, проходя мимо очередных палаток. Стоит признать, многие товары на этом безумном базаре выглядели абсолютно обыденно. Какой-то предприимчивый тип вовсю торговал плоскопанельными телевизорами. На одном из экранов как раз крутили сцену из «Храброго сердца», что в здешних декорациях показалось мне тончайшей иронией.
«И откуда он только электричество берет?» — негромко заметил я, повернувшись к Алексу. До сих пор ни в одном из посещенных мной миров я не сталкивался ни с переменным, ни с постоянным током. Пользуясь случаем, передаю пламенный привет Бенджамину Франклину и Николе Тесле. Человечество, может, и не обрело бессмертие, зато у нас есть кондиционеры. С другой стороны, я вполне могу понять, почему телик и какой-нибудь Blu-ray плеер кажутся запредельной магией существу, которое ни разу не бывало на Земле.
«Портативный генератор», — бодрым тоном отозвался один из конвоиров у меня за спиной. «Они с собой и дизель тащат, и все прочее. Одна из самых диких вещей, что я видел в этом месте. Ну, если не считать соседа напротив, который торгует магическими кристаллами, — и те, сука, реально работают!»
Еще один охранник тихонько хмыкнул, явно разделяя веселье от абсурдности мира, в котором им довелось нести службу.
Их дружелюбие немного успокоило меня. Я покосился на командира, но тот даже не подумал отчитывать подчиненных за разговоры. Они оставались бдительными, но без лишнего мандража. Похоже, меня вели не на расстрел в глухой подворотне.
«Тут ко всему нужно привыкать», — дружелюбно согласился я. «Я вот почти уверен, что пару улиц назад встретил вампиршу».
«А-а, ты про Ламу», — с понимающей теплотой отозвался словоохотливый конвоир. «Дружеский совет: не ходи с ней прибухнуть. У нее под этим делом подразумевается совсем другой «коктейль».
Девушка-охранник снова прыснула. Я рискнул обернуться через плечо, чтобы подарить им обоим теплую улыбку. Болтливый парень был на голову ниже меня, с коротко стриженными светлыми волосами и непринужденной ухмылкой. Девушка была с ним одного роста, а ее каштановые волосы стянуты в тугой конский хвост.
«Спасибо за совет. Уверен, у вас в запасе еще полно таких историй. Странное все-таки место».
«Да ладно тебе, не такое уж и странное», — отмахнулся Болтун. «Месяцев через шесть уже даже перестаешь скучать по...»
«Пришли», — перебил его командир, и в его голосе впервые прорезались стальные нотки. Я покосился на него краем глаза, но его лицо по-прежнему не выражало никаких эмоций.
Мы выбрались из хаоса палаток и шатров на небольшую поляну. Прямо из черной земли вырастало белое бетонное здание. Окон в нем не было, зато оно буквально полыхало искусственным светом, который, должно быть, питался от еще одного из тех импортных генераторов.
Рассматривая постройку, я почувствовал, как внутри снова вскипает подозрение. Здание торчало здесь как бельмо на глазу, щеголяя всеми атрибутами земной архитектуры — помесь бункера и самолетного ангара. Стены были укреплены стальными балками, что придавало строению еще более внушительный вид.
Наш конвой подвел нас к массивной металлической двери, которая при нашем приближении плавно отъехала в сторону. Сразу за порогом дежурила еще одна пара охранников, но уже со штурмовыми винтовками наперевес и куда более серьезными минами. Я почувствовал, как Алекс рядом со мной подобрался, тоже заметив, насколько сильно подскочил градус напряжения внутри этого комплекса.
Возможно, наружу они выпускали только дружелюбных охранников — чисто для работы с населением. Мысленно я уже занес руку над тем местом, где ярким пламенем горела сила Уиллоу, подобно стрелку на Диком Западе, готовому выхватить револьвер в любую секунду. Если это засада, я собирался дорого продать свою жизнь.
Тяжелая дверь с мягким электрическим жужжанием задвинулась у нас за спиной. Вмонтированные в потолок яркие светодиоды заливали все пространство чистым белым светом, выжигая любые намеки на тени этого мира.
Я болезненно зажмурился от внезапного яркого света и подождал, пока глаза адаптируются к новой обстановке. Интерьер комплекса был удивительно хорошо оформлен. Я ожидал чего-то более спартанского и военного — какую-нибудь камеру предварительного заключения, которую после допроса легко отмывать из шланга.
Вместо этого мы очутились в приемной, больше похожей на уютную гостиную. Пол устилал толстый коричневый ковер; я кожей чувствовал, как его мягкий ворс проминается под подошвами ботинок. В дальней стороне главного коридора высилась пара деревьев в кадках — зеленых, ухоженных и вполне цветущих.
«Сюда, — бросил командир, кивнув в сторону длинного коридора.
Он повел нас мимо стен, обшитых панелями из красного дерева. Из-за этой отделки казалось, будто мы идем в чей-то личный кабинет, а вовсе не в логово теневого босса. Остальные охранники остались караулить у входа.
«Войдите», — донесся властный голос, стоило нашему проводнику постучать.
Охранник приоткрыл дверь и просунул голову внутрь, загораживая нам обзор.
«Сэр, я привел тех двоих, которых вы просили найти», — едва расслышал я его рапорт.
«Проси их войти».
«Есть, сэр». Командир высунул голову обратно, распахнул дверь настежь и кивнул мне, приглашая войти. «Босс ждет вас».
«Хотите, чтобы мы оставили оружие снаружи?»
Я просто не смог удержаться от вопроса, который казался мне более чем очевидным. Правда, в этот момент я чувствовал себя прилежным учеником, который напоминает учителю, что тот забыл задать домашку. Но ситуация была слишком сюрреалистичной. Я не мог поверить, что они будут просто так пропускать нас в кабинет главного босса со штурмовыми винтовками наперевес.
«Это не станет проблемой». Охранник улыбнулся мне, слегка обнажив зубы, словно зная, какие именно мысли проносятся у меня в голове. Что же, черт возьми, ждало нас за этой дверью?
Сердце сделало бешеный кульбит, когда я скользнул мимо него внутрь кабинета. Стены здесь тоже были щедро обшиты панелями из темного дерева. Вдоль трех стен тянулись забитые до отказа полки со старинными книгами, из-за чего комната больше походила на библиотеку.
За массивным столом в тон интерьеру сидел мужчина. При нашем приближении он поднял голову, и в его холодных голубых глазах мелькнуло что-то опасное. Он был немного старше меня — мужчина, чей пик расцвета сил только-только начинал клониться к закату. В его густых светлых волосах на висках уже пробивалась благородная седина.
Мускулистые руки обтягивали закатаные рукава белой классической рубашки. Снятый пиджак висел на спинке кресла, открывая обзору наплечную кобуру. Его очки в роговой оправе тускло блеснули под лампами, пока он пристально изучал нас.
«Мэтью Карвер», - тепло поприветствовал он меня и широким жестом пригласил присесть в глубокие кожаные кресла, стоящие напротив. «Выглядишь ты, конечно, не лучшим образом. Меньше всего я ожидал увидеть тебя так скоро. Впрочем, являться без приглашения — это ведь твой главный талант, не так ли?»
Ой-ой.
Глава 22
«Ой, да бросьте», — сказал я, усаживаясь в одно из кресел, пока Алекс устраивался рядом. «Вы меня прямо в краску вгоните».
«Думаю, с тобой все будет в порядке». Мужчина тонко улыбнулся, и его голубые глаза полоснули по мне, точно ножи. «Если бы от стыда действительно можно было умереть, ты бы уже давно покоился в могиле».
«Я вам лично что-то сделал?» — выпалил я, не в силах сдерживаться. «Обычно я не умею производить хорошее первое впечатление, но у вас ко мне какая-то уж слишком прицельная неприязнь. Как правило, людям требуется пара-тройка встреч, чтобы возненавидеть
«Поверь мне, дальше лучше не станет», — подал голос Алекс.
Я наградил своего друга взглядом, который заглавными буквами кричал: «НЕ ПОМОГАЕШЬ». Тот лишь пожал плечами. Он и сам это прекрасно знал.
«Нет, Мэтью, мы никогда прежде не встречались». Мужчина откинулся на спинку кресла и принялся лениво постучать кнопкой ручки по поверхности стола, не сводя с меня изучающего взгляда. «Но я более чем подробно знаком с твоими… подвигами».
«Ладно, хорошо, я не знаю, что именно вы слышали…» — начал я, чувствуя, как окончательно теряю равновесие. Эта ситуация почему-то выбивала меня из колеи куда сильнее, чем когда Рагуил с ходу назвала мое имя. Кажется, мне категорически не нравится быть узнаваемым. Я хоть и вырос в Лос-Анджелесе, но к славе никогда не стремился. Я слишком близко и слишком часто видел цену, которую за нее платят.
«Как я уже сказал, я более чем знаком», — плавно перебил он меня. «Мне не интересно, почему ты совершаешь эти подвиги. У меня к тебе только один вопрос: что ты здесь делаешь?» Его голос стал жестче, и он пригвоздил меня к месту своим острым, пронзительным взглядом.
Я явно что-то упускал.
Скорее всего, даже очень многое. Я никогда не славился ни своей эффективностью, ни точностью — исключительно своим непрошибаемым упрямством. Мужчина щелкнул ручкой еще с полдюжины раз, ожидая моего ответа. Это был своего рода жест-индикатор. Человек, который заправлял этой Землей Тьмы, явно нервничал из-за нашего присутствия. Но почему? Во мне было полно черт, которые могли не нравиться. Технически я состоял в распущенной Охоте. Был Жнецом. Но что, пожалуй, важнее всего — я являлся врагом Ада, а по его рынку как раз разгуливал как минимум один демон. Я прищурился, пристально изучая его и пытаясь угадать, к какой именно из моих многочисленных проблемных зон он имеет отношение.
Меня по-прежнему не покидало ощущение, что от меня ускользает какая-то важная деталь. Мне позарез требовалось больше информации, а выудить ее я мог только одним способом — разговорить его. К счастью, это, пожалуй, единственное, что у меня всегда получалось на отлично.
«Прошу прощения», — сказал я, прижав ладонь к груди в притворно-скромном извинении. «Мы, кажется, начали не с той ноты. Вы уже знаете, что я Мэтт. А это Алекс — на случай, если вы еще не до конца изучили мое досье».
Холодные голубые глаза мужчины на долю секунды метнулись к моему другу, но он ничего не сказал. Сквозь линзы очков в роговой оправе было трудно прочесть выражение его взгляда.
«Обычно на этом моменте люди называют свои имена, после чего мы все знакомимся и можем нормально общаться», — подсказал я после затянувшейся неуютной паузы.
«Можете называть меня Смотрителем. Я основатель этого рынка», — произнес он наконец, так и не пошевелившись в своем кресле. Его ручка щелкнула еще несколько раз — явный признак скрытого раздражения. Мое чувство неловкости только усилилось. Может, я все-таки встречал этого человека раньше? Я отчаянно зашевелил извилинами, пытаясь вспомнить этот момент. Но ускользающие мысли — они как бродячие кошки: чем усерднее ты за ними гонишься, тем быстрее они убегают.
«Ладно, мистер Смотритель, очень приятно познакомиться». Я упрямо попер вперед, нацепив на лицо фальшивую улыбку. Разговор напоминал попытку вырвать клык у вампира: чертовски болезненный процесс, при котором сложно самому остаться не покусанным. «Значит ли это, что вы отвечаете за всю эту… территорию?» Я сделал широкий, всеобъемлющий жест рукой.
«Именно так».
«Что ж, мы здесь впервые, но место очаровательное. Обожаю хорошие распродажи. Можете у Алекса спросить. Мы постоянно ходим по блошиным рынкам. Буквально каждую субботу утром я стучусь к нему в дверь — мы, к слову, соседи по комнате — так вот, стучусь я и говорю: «Погнали на Мелроуз!». Он, конечно, ворчит, но мы все равно идем. Так что вы можете себе представить, в каком я был восторге, когда узнал про существование такого места».
По мере того, как Смотритель слушал меня, выражение его лица становилось все более мрачным, словно он был быком, а каждое мое слово — покачивающейся перед носом красной тряпкой. Ручка щелкнула еще пару раз. Я подавил искушение улыбнуться, глядя на его раздражение.
«Что. Вы. Здесь. Делаете?» — медленно повторил он свой вопрос, и в его тоне прорезалась опасная, стальная жесткость, которой прежде не было.
«Я не совсем понимаю суть вопроса». Я состроил Алексу подчеркнуто недоуменную мину. «А зачем люди вообще приходят на рынок? Чтобы обменивать валюту на товары и услуги посредством бартера. Для этого ведь и существуют рынки, разве нет?»
«И чтó именно вы пришли сюда купить?»
«О, ну, знаете, то-се».
«Боюсь, мистер Карвер, что вы двое проникли на Рынок Абаддон в обход всех утвержденных постов охраны. А это означает, что вы находитесь здесь не в качестве Гостей».
В последнем слове звучала скрытая угроза. В сверхъестественном мире статус Гостя дает своего рода неотъемлемое право на безопасность. Если вы привели кого-то в свой дом, этот человек становился частью вашей семьи, пока не уходит. Даже такие монстры, как Дойл, не осмелились бы причинить вред Гостю.
Это, кстати, объясняло, почему все вокруг вели себя так расслабленно, прохаживаясь между рядами. Если для входа в Землю Тьмы требовалось получить статус Гостя, это фактически гарантировало, что никто не посмеет и пальцем тебя тронуть. А если и посмеет, то последствия будут колоссальными.
Вообще-то, довольно гениальная схема, если вдуматься. Интересно, а они берут членский взнос за статус Гостя — что-то вроде платы за вход на рынок? Учитывая, сколько народу сюда прется, это определенно золотая жила. Напомнило некоторые наши супермаркеты дома.
«Оу», — ответил я с самым смущенным видом. «Мне так неловко. Я понятия не имел, что здесь есть официальные входы. Мы, должно быть, случайно набрели на какую-то боковую дверь. Обещаю, мы не хотели пробираться сюда тайком. Мы вообще впервые на… Рынке Абаддон».
Я слегка прищурился, мысленно примеряя это «официальное» название.
«Мы с удовольствием станем Гостями, если это поможет всем почувствовать себя в большей безопасности». Я усмехнулся, словно облегченно вздохнув от того, что
«Почему-то я в этом сильно сомневаюсь», — сухо обронил Смотритель, склонив голову набок для дальнейшего изучения моей скромной персоны. Свет отразился от его очков в роговой оправе, на мгновение ослепив меня. Поразмыслив мгновение, он резко выпрямился, придвинул к себе чистый лист бумаги и занес над ним ручку.
«Что ж, раз так, придется внести вас в реестр», — вздохнул он. «Ваши имена и домашний адрес у меня уже есть».
Я изо всех сил постарался не вздрогнуть от этого будничного заявления. Какая бы организация ни заправляла этим притоном, ее щупальца явно дотягивались до самых разных сфер.
«Однако мне нужно будет знать, — пробормотал он, скрипя ручкой, заполняя форму, — что именно вы ищете. У нас разные процедуры проверки для разных типов покупок».
«Правда?» — я удивленно моргнул. «Я-то грешным делом думал, что весь смысл такого места заключается в как можно меньшем… э-э, регулировании».
«Мы, безусловно, поощряем свободную экономику», — отозвался Смотритель с очередной тонкой улыбкой, которая снова не затронула его глаз. «Но у нас есть партнеры, которые идут на значительный риск, поставляя ценности определенного калибра. Из уважения к ним мы проводим тщательную проверку биографии каждого, кто пытается приобрести наиболее уникальные лоты».
«Короче, вы скупщик краденого», — буркнул Алекс, до которого наконец дошло.
«Аукционист», — мягко поправил Смотритель, не снимая своей фальшивой маски дружелюбия. «Итак, не соизволите ли вы назвать категории, которые вас интересуют?» Я замер на мгновение, пытаясь собраться с мыслями. Очевидно, нужно было врать. Неосмерть — это не тот товар, о котором можно просто так спросить у администратора на стойке регистрации. Особенно если этот тип в курсе моей связи с Кейном и истинной Смертью.
«Скандинавские», — брякнул я, едва в голове родилась хоть какая-то идея. «Мы ищем кое-какие скандинавские артефакты».
Я кожей почувствовал недоуменный взгляд Алекса, но проигнорировал его, ответив на неискреннюю улыбку нашего хозяина собственной фальшивой гримасой.
«Какие именно скандинавские артефакты?»
Я замялся, и уголки его губ дернулись вверх — моя заминка явно доставила ему удовольствие. Я и так слишком долго увиливал от его прямых вопросов. Я знал, что должен дать ему что-то, за что он сможет ухватиться.
«Я ищу яблоко Идунн. Слышал, это лучшее место, чтобы его раздобыть». К моему удивлению, брови Смотрителя взлетели вверх в неподдельном шоке. Он уставился на меня так, словно видел впервые в жизни. Похоже, услышанное его устроило: он снова склонился над бланком и заговорил, продолжая писать.
«Добавки для бессмертия». Я уже открыл было рот, чтобы запротестовать против такой формулировки, но Алекс предупреждающе качнул головой. Пришлось закрыть рот обратно, мысленно вздохнув. Ну ладно. Сойдет и так, в принципе.
«Вот, готово», — констатировал Смотритель, когда с бумажной волокитой было покончено.
Он откинулся на спинку кресла с крайне самодовольным видом. «Я искренне рад, что мы сумели разрешить это недоразумение без лишних неприятных эксцессов».
«О взаимно», — с энтузиазмом поддакнул я, изображая точно такое же облегчение. «Мы правда не хотели создавать проблем. Просто охотимся за редкими вещицами».
«Разумеется». Судя по его тону, он не поверил ни единому моему слову. «Мне лишь понадобится ваша подпись на этой странице».
Он пододвинул лист и ручку в нашу сторону. «Это создаст вашу учетную запись в «Аббадон Oдин» и внесет вас в нашу базу данных. Поскольку вы уже находитесь на территории рынка, это также будет считаться началом действия ваших прав Гостя. Они будут действовать до тех пор, пока вы не уйдете. В следующий раз вам нужно будет пройти через один из наших контрольно-пропускных пунктов, где вас будет ждать ваша идентификационная карта, и вы сможете продлить свой статус Гостя».
«Конечно…» — медленно ответил я, немного ошеломленный тем количеством информации, которое на меня обрушилось. Я пробежал глазами по документу, убедившись, что он более или менее соответствует тому, о чем он говорил. У меня небольшой посттравматический стресс, когда дело доходит до подписания документов.
Верхняя строчка гласила: «ФОРМА РЕГИСТРАЦИИ НОВОГО ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ РЫНКА АБАДДОН», отчего мне стало значительно легче. Ну, на самом деле это все еще выглядело дико, но, по крайней мере, давало гарантию, что я случайно не закладываю свою душу какой-нибудь третьей стороне.
Я черкнул свою подпись в самом низу и передал бланк Алексу, который повторил процедуру. Несмотря на всю абсурдность происходящего, когда с формальностями было покончено, я почувствовал, как с плеч свалился изрядный груз забот. Теперь мы были Гостями, а значит, палить по нам почем зря местным обитателям официально запрещалось.
«Благодарю за сотрудничество», — произнес Смотритель, забирая у нас бумагу и убирая ее в ящик стола. «Добро пожаловать на Рынок Абаддон — лучший во всей Реальности источник утраченных и редких древностей».
«Это все?» — удивленно спросил я. «Мы можем просто вернуться к покупкам?» Я ткнул большим пальцем через плечо, указывая на пост охраны.
«Сделайте одолжение». Губы Смотрителя расплылись в широкой, искренней улыбке — первой с момента нашего появления. «Содержание этого места обходится недешево».
«Это было странно», — негромко заметил Алекс, стоило электрической двери бетонной цитадели задвинуться у нас за спиной. Охранников, которые нас забирали, нигде не было видно, но двое дежурных на входе проводили нас застывшими, суровыми взглядами.
«Более чем странно», — согласился я, засунув руки в карманы и оглядывая рынок перед нами. Демонесса к этому моменту уже наверняка испарилась. Меня начало разбирать раздражение из-за того, что мы упустили ее из виду.
«Он не показался тебе знакомым?» — спросил я, поворачиваясь к другу. «Меня все это время не покидало ощущение, будто я его уже где-то видел. Не знаю даже, как объяснить».
«Понимаю, о чем ты», — задумчиво отозвался Алекс, прищурив свои голубые глаза. «Может, у него просто типаж такой, распространенный».
Я на секунду задумался, пытаясь принять это как ответ на свою проблему. Не сходилось.
«Неа», — отрезал я, выбрав случайную мощеную дорожку и уходя в темноту. «В нашей жизни ничего и никогда не бывает так просто».
Глава 23
«Мы ведь точно не найдем Сам-Знаешь-Что прямо посреди улицы», — пожаловался Алекс после того, как мы обошли уже, кажется, сотню палаток.
Чего я здесь только не насмотрелся: от святых реликвий, за которые папа римский пошел бы на убийство, до проклятых артефактов, вытащенных из миров, которых больше не существовало. Находиться в этом черном мире, сотканном из теней вместо света, было донельзя сюрреалистично. В дрянной беллетристике люди ходят в темные переулки, чтобы проворачивать свои незаконные делишки. Но здесь был совершенно иной уровень.
«Знаю», — неохотно признал я. «Пожалуй, пора переходить к более продвинутым методам».
По какой-то причине я все еще медлил и не решался призвать здесь силы Кейна. Одно лишь название «Рынок Абаддон» заставляло меня ходить как по иголкам. Земля Тьмы тоже гостеприимством не отличалась. Казалось, опасность подстерегает за каждым углом, и мне очень не хотелось сделать глупость, которая приведет ловушку в действие.
«Что самое худшее может случиться?» — спросил Алекс. Мы обменялись ироничными взглядами, а затем оба рассмеялись. Исторически сложилось так, что худшее, что могло с нами случиться, обычно оказывалось до чертиков паршивым. По крайней мере, когда оно все-таки решало с нами случиться.
«Просто это похоже на балансирование на грани», — сказал я, наконец нащупав истинную причину своего нынешнего дискомфорта перед использованием способностей. «Не совсем по-гостевому — приводить Смерть в чей-то дом».
«Понимаю. Но учитывая, какими вещами они тут, по нашим сведениям, торгуют, Смерть здесь, скорее всего, тоже в числе званых гостей. Ну, или хотя бы ее дешевая подделка. Если тут можно купить фальшивку, почему оригиналу должно быть отказано во входе?»
«Потому что тогда все сразу и без труда поймут, что именно подделка?»
«Твоя правда».
«Как бы то ни было, не думаю, что у нас есть особый выбор». Я вздохнул, снова засовывая руки в карманы куртки. «У нас есть работа. И наступает момент, когда мы не можем позволить банальной вежливости помешать нам спасти Марию».
«Спасти?» Алекс удивленно приподнял бровь. «Ты ведь понимаешь, что когда все это закончится, она по-прежнему будет мертва?»
«Я имел в виду не такое спасение», — мрачно ответил я. «Куда бы ни унесло ее душу, это не то место, куда она хотела попасть. Если мы сможем вернуть ее туда, где ей и положено быть, это будет лучше, чем ничего. Я не могу предложить ей спасение, но могу постараться, чтобы почта была доставлена по правильному адресу».
«Резонно».
Мы замолчали, притормозив возле палатки, доверху забитой черепами — как человеческими, так и не пойми чьими. Один из них, сделанный из абсолютно черной кости, источал столь темную и зловещую энергию, что меня аж затошнило.
«Ищешь силу Старейшин, смертный?» — спросила меня иссохшая старуха, заметив, как я уставился на эту нечеловеческую мертвую голову. «С помощью этого ты сможешь призвать их на помощь».
«Нет, спасибо», — ответил я, отступив на шаг и глядя на него широко раскрытыми глазами. «Я пытаюсь завязать».
«Хватит тянуть резину», — пожурил меня Алекс, едва мы снова влились в людской поток. «Я уже проголодался, а жрать то, что готовят здесь, у меня нет ни малейшего желания».
«Тут я с тобой солидарен».
Я облизнул губы, пытаясь успокоить нервы. Он был прав. Я колебался, а мне просто нужно было спрыгнуть с обрыва. Иначе мы никогда не найдем то, что ищем.
Медленно и аккуратно я скользнул мимо согревающего присутствия Уиллоу в моем разуме, чтобы ухватиться за чернильную тьму Смерти. Сотканная из истинной первозданной ночи, она была куда темнее, чем вся эта Земля Теней. Косу вызывать я не стал, вместо этого просто отдался леденящим объятиям силы, позволяя ей до краев заполнить мои органы чувств.
Мир вокруг мгновенно перекрасился в оттенки серого, напоминая старое черно-белое кино. Сделав затяжной выдох, я устремил свое сознание далеко вперед, накрывая им бескрайние просторы Земли Теней. Смерти здесь не было — это я осознал сразу.
Но, что примечательно, жизни здесь тоже особо не наблюдалось — если не считать пришедших за покупками зевак. Я не чувствовал ни муравьев, ползающих по темной брусчатке, ни мух в воздухе. Абсолютно стерильное, пустое пространство. Казалось, мы все бесцеремонно нарушаем чей-то покой.
Часть меня задалась вопросом: а не было ли это осознанным выбором. Лазарь однажды отвел меня к руинам Элизиума, потому что там не было Смерти и его Жнецов. Это был способ спрятаться от всевидящего ока Кейна, пока они замышляли отправить меня на штурм Завесы. Возможно, у того, кто управлял этим местом, был схожий план.
В отличие от того, когда я прочесывал Лос-Анджелес этими чувствами, сейчас меня не накрывало лавиной отголосков гибнущих вокруг существ. Но это играло нам на руку: Неосмерти попросту не в чем было маскироваться, и она полыхала впереди, точно маяк.
Ее было так много… Отрава буквально затапливала пространство своей тяжелой маслянистой энергией. Желудок скрутило от очередной мощной волны тошноты. Склад в Лонг-Бич, который мы разнесли к чертям, хранил лишь жалкие крохи по сравнению с теми запасами, что были спрятаны здесь.
«Туда», — тяжело выдохнул я, выпуская из рук силу Смерти и указывая пальцем в направлении источника. «Это недалеко».
Алекс промолчал, лишь согласно кивнул, и мы двинулись в путь. Между нами натянулась привычная струна напряжения. Тот самый нерушимый союз, который рождается, когда вы вместе прошли через слишком большое количество передряг. Нам не нужно было разговаривать — каждый из нас в точности знал, что будет делать другой.
Уверенный в выбранном курсе, я вел нас по брусчатым улочкам из белого камня, которые резко контрастировали с угольно-черной землей. Торговцы что-то кричали нам вслед, зазывая к своим лоткам, но их слова сливались в сплошной неразличимый гул. Я был стрелой, летящей точно в цель, и ничто не могло отвлечь меня.
«Это здесь?» — спросил Алекс, впервые нарушив молчание, когда мы резко остановились.
Из темноты вырисовалось еще одно длинное приземистое здание из бетона. Как и то, где обитал Смотритель, оно представляло собой полубункер-полусклад.
Вокруг объекта несли службу с десяток охранников в
«О да, это определенно оно», — констатировал я, внимательно изучая его. Что-то щелкнуло в моей памяти, еще один намек на то знакомое чувство, но я проигнорировал его. Позже вспомню.
«Пойдем проверим, насколько они дружелюбны».
Мы с Алексом не спеша направились к КПП, небрежно закинув винтовки за плечи. Я кожей чувствовал, как охранники буравят нас взглядами, пока мы пересекали ровную открытую площадку. Я стараюсь не играть в азартные игры, но сейчас готов был поставить кругленькую сумму на то, что где-то в засаде засел снайпер, который уже держит нас на мушке. Есть особый вид зуда, который ощущаешь только тогда, когда кто-то разглядывает тебя через оптический прицел.
«Эта зона закрыта для посещения, сэр», — вежливо, но сухо осадил меня один из охранников. Голос у него был ровный, без капли агрессии — просто человек выполняет свою работу. Как и те парни, что конвоировали нас на аудиенцию, эти ребята выглядели самыми обычными смертными. Никаких тебе заостренных ушей или нечеловеческих глаз.
«Прошу прощения», — извинился я, одарив его теплой улыбкой. «Мы тут впервые, просто бродим, осматриваем окрестности. А что здесь находится?»
«Эскроу-хранилище (официальный финансовый термин, когда третья сторона удерживает ценности до выполнения условий сделки- п.п.), сэр». Мужчина неожиданно удивил меня честным и прямым ответом. «Продавцы и клиенты могут оставлять здесь товары на хранение, чтобы гарантировать их безопасность до момента завершения сделки или доставки».
«О, ну, это довольно полезно», — заметил я, переглянувшись с Алексом. Значит Неосмерть, которая заперта внутри, как раз готовили к отправке в большой мир. Если мы хотим это перекрыть, нам нужно выяснить, куда именно уйдет партия и кто выступает продавцом.
«А если мы захотим провернуть покупку с аналогичной защитой, какова процедура?» — поинтересовался у него Алекс, изо всех сил стараясь сойти за солидного коллекционера.
«Вы согласовываете это напрямую с продавцом, а у него уже есть каналы, чтобы запросить наше сопровождение», — охотно пояснил охранник.
Я почувствовал, как он и стоящие рядом бойцы начали понемногу расслабляться, видя, что мы не проявляем враждебности. Ответить на пару вопросов и спровадить нас восвояси — куда более приятная работа, чем ввязываться в перестрелку с двумя вооруженными до зубов парнями.
«И мы получим личный доступ на объект, чтобы провести финальный осмотр товара?» — я попытался скопировать профессиональный тон Алекса.
«Да, сэр, все эти нюансы детально прописываются в соглашении. У нас действует стандартный регламент разрешения споров, так что вы сможете лично во всем убедиться до того, как финансы будут окончательно переведены».
«Прекрасно», — пробормотал я в пустоту, мысленно восхитившись тем, до чего же грамотно здесь все организовано. Как будто кто-то взял вершину человеческих инноваций и эффективности и перенес ее в мир сверхъестественного. Кейн остался бы в восторге.
Я улыбнулся охранникам так широко, как только мог, затем махнул им на прощание рукой и развернулся обратно в сторону океана палаток. Алекс зашагал рядом, чуть отставая на полкорпуса, на его лице было написано крайнее беспокойство.
«Почему у тебя такой вид, будто ты собираешься выкинуть какую-то глупость?» — спросил он.
«Наверное, потому что я действительно собираюсь ее выкинуть. Судя по всему, нам придется купить какую-то запредельно дорогую хреновину, тебе не кажется?» Вот только как? Эти чешуйчатые ящерицы обчистили мои счета подчистую. Налоговая уже дышала мне в затылок, требуя скромные семь миллионов. Прямо сейчас мои закрома, мягко говоря, не ломились от золота.
«Это само по себе кажется Невыполнимой Задачей».
«Это уж точно», — неохотно признал я. «Но не знаю, как еще мы сможем туда попасть. Мы же не можем просто ворваться. Мы — Гости, и это будет нарушением некоторых правил, к которому, как мне кажется, мы еще не готовы».
«Согласен». Алекс слегка поежился. В нем смертной крови поменьше, чем во мне, а значит, подобные сакральные законы сидели куда глубже в его подкорке. Я не думал, что со мной что-то случится в метафорическом смысле, если я нарушу правила Гостевого статуса. Меня просто убьют в ту же секунду, когда всем этим крупным и жутким тварям больше не придется играть по правилам.
«Но даже если мы оформим какую-нибудь сделку через эскроу и нас пустят на склад, что дальше? Мы ведь все равно не сможем украсть Неосмерть без тех же самых последствий».
«Зато мы получим шанс увидеть, что там вообще происходит. Прямо сейчас мы без понятия, кто производит эту дрянь и кто ее скупает».
«Ну, если не считать того, что в этом замешаны Беллерофон и Беатрис».
«Это да, но мы до сих пор не знаем, на кого они работают. Если Неосмерть идет через Рынок Абаддон, это может стать нашим единственным шансом вычислить конечный пункт назначения».
«Ты серьезно надеешься увидеть адрес доставки на коробках?» В голосе Алекса сквозило крайнее недоверие. «Может, они будут достаточно любезны и имя получателя вежливо черкнут маркером сверху?»
«Да откуда мне знать, чувак», — я уныло опустил плечи. «Я ведь не настоящий частный детектив, а просто притворяюсь им. Вот оно, прямо перед нами». Я обернулся через плечо на маячивший вдали склад-бункер. «Но у нас нет ни единого способа к нему подобраться».
«Если только…» Голос Алекса затих, заставив меня вскинуть голову. Голубые глаза моего друга сузились, сосредоточившись на чем-то вдали. «Если только мы не найдем другой способ».
«Ты о чем?» Я попытался проследить за его взглядом, но мои дурацкие человеческие глаза и близко не могли сравниться с его зрением.
«Это ведь рынок, верно? Место, где покупают и продают вещи, которые были кем-то утеряны. Место, где не слишком много контроля».
«Больше похоже на корпоративное логово контрабандистов», — согласился я.
«Тогда здесь должно быть что-то, что понравится одному из наших богатых спонсоров». Его губы расплылись в самодовольной ухмылке; он явно загорелся собственной идеей.
«Например?»
«Узнаем, когда увидим».
«Ну, может, ты и узнаешь», —
«Похоже, от меня наконец-то будет толк. Так что пристегнись и не отставай», — негромко бросил он и целеустремленно зашагал обратно вглубь базара. Я последовал за ним, просматривая прилавки в поисках того, что могло бы так сильно взбудоражить Алекса, но никаких постеров с комиксами поблизости не наблюдалось.
Мы снова прочесывали рынок, высматривая редкий лот, который можно было бы выгодно предложить кому-нибудь из наших высокопоставленных контактов. До чего же не вовремя я прикончил Лазаря. Его бездонный кошелек сейчас пришелся бы как нельзя кстати. Безусловно, этот ублюдок получил по заслугам, но он, пожалуй, был самым богатым парнем из всех, кого я знал.
Прошел час, и мой энтузиазм начал угасать. Одно дело — воодушевленно мечтать о поиске утраченного сокровища на блошином рынке, и совсем другое — реально его там найти. Большинство здешних мест были уже давно перерыты вдоль и поперек. Ни одна из этих побрякушек не тянула на сделку того масштаба, который нам требовался.
И как раз в тот момент, когда я уже готов был окончательно отказаться от нашего плана, обстановка резко изменилась. «Темная Бездна», — выругался Алекс, так резко дернувшись от неожиданности, что я сам так и подскочил. «Это что, реально он?»
Я проследил за его взглядом в сторону ближайшей оружейной лавки, но не приметил там ровным счетом ничего выдающегося. Алекс ничего объяснять не стал, а просто целенаправленно зашагал к развалам. Стеллажи ломились от самого разнообразного оружия: тяжелые кувалды стояли в ряд с тонкими, как бритва, рапирами, а с черной цепи свисала утыканная шипами головка булавы. Это металлическое ядро пульсировало яростным багровым светом, словно его вытесали из раскаленного угля.
«Коллекция и правда солидная», — признал я, скептически разглядывая витрину. «Но я все равно не вдупляю, из-за чего…»
«Приветствую вас, дальние странники!» — нараспев произнес мужской голос.
Из глубины палатки к нам вышел сам торговец. Я удивленно моргнул, осознав, что перед нами фейри. Смуглая кожа и каштановые волосы, но абсолютно золотые глаза и остроконечные уши выдавали его с потрохами.
«Вы Эсрас», — негромко произнес Алекс. Это было не обвинение, а простая констатация факта.
«В наши дни я отзываюсь на Эзру», — ответил бессмертный с полуулыбкой. «Так всем легче писать».
«Или легче скрыться от Созвездий, просящих вас изготовить им оружие?» — Голос Алекса звучал одновременно и весело, и с благоговейным трепетом от того, что он разговаривает с таким мастером.
Что до меня, я пребывал в полнейшем замешательстве. В греко-римской мифологии я еще худо-бедно ориентировался, но вот мои познания о фейри за пределами Шекспира стремились к нулю. Надо бы с этим что-то решать — как-никак, это моя собственная родословная и все такое.
«Что-то вроде того», — уголки глаз мужчины собрались в морщинки, и он слегка поморщился. «Я ведь могу надеяться, что вы не станете донимать старого фейри просьбами выковать зубочистку для убийства какого-нибудь бога?»
Мне потребовались титанические усилия воли, чтобы удержать язык за зубами.
«Просить вас ковать что-то с нуля я не стану, обещаю», — ухмыльнулся Алекс. «Но мы бы очень хотели купить кое-что из ваших готовых работ».
«Ну, в таком случае я с радостью заключу сделку!» Улыбка Эзры стала шире от явного облегчения. Он отступил на шаг и широким жестом обвел свои товары. «Давайте посмотрим, подыщется ли у меня что-то, что запоет в ваших руках, юный нефилим».
«Копье», — Алекс указал через плечо Эзры на довольно невзрачную штуковину, прислоненную к стойке.
Я даже удивился, как он вообще умудрился ее заметить. Совершенно простое оружие с деревянным древком и блестящим треугольным наконечником из металла, сильно смахивающего на бронзу. На фоне остального пафосного арсенала оно выглядело подчеркнуто обыкновенно.
«О, эта старая рухлядь?» Возможно, мне просто показалось, но при словах Алекса лицо мастера слегка побледнело. «Боюсь, мой друг, оно не принесет тебе особой пользы. Оно создано исключительно для рук фейри».
«О, я в курсе», — торжествующе протянул Алекс. «Вам лучше поговорить вот с ним». И он бесцеремонно ткнул в меня большим пальцем. Золотые глаза фейри въедливо ощупали мою фигуру, и на его лице проступила тень беспокойства.
«Привет, я Мэтт», — представился я, протягивая руку для рукопожатия. После секундного колебания он ответил на жест. Ладонь у него была жесткой и мозолистой. Он смотрел на меня как человек, который нутром чует, что попадает в ловушку, но пока не понимает, в какую именно.
«Из какого вы Дома, Эзра?»
Его глаза сузились еще сильнее. Прежде чем ответить, он нервно облизнул губы.
«Из Двора Осени, хотя прошло уже много лет с тех пор, как...» Моя расплывающаяся в улыбке физиономия оборвала его речь на полуслове. И улыбка эта, надо сказать, не обещала ему ничего хорошего. Перед нами стоял фейри в бегах — кто-то, кто дал стрекача сразу после того, как Эш прибрала к рукам власть в своем Доме, бросив свою госпожу на произвол судьбы среди обломков ее власти.
«Осень», — лучезарно улыбнулся я. «Как и я». Он резко вскинул голову. Похоже, этот парень слишком долго прожил в глуши — он выдавал непозволительно много лишней информации. Робин бы над ним поиздевался.
«Ты смертный», — медленно возразил он.
Моя улыбка стала еще шире. Я поднял правую руку и призвал Уиллоу. Огненный дух мгновенно материализовался, окутав мой кулак багровым сиянием. Эзра так и отшатнулся на шаг, его глаза округлились от изумления. Секунду спустя я погасил пламя, демонстрируя, что не собираюсь ему угрожать.
«Чистая правда, я смертный. Но дорогой папаша оставил мне в наследство весьма забавный набор генов. Может, слышали о нем? Вам не доводилось иметь несчастье пересекаться с Дэмиеном Огненное Сердце?» Уголок моего рта дернулся от необходимости произносить эту дурацкую фамилию.
«Ты сын Дэмиена?» В голосе Эзры зазвенело искреннее недоверие. «Я знал, что он сбежал со смертной женщиной, но мне и в голову не приходило, что у него могут быть дети».
«Вообще-то трое», — пожал я плечами. «Ну, то есть сейчас уже двое, пожалуй. Все сложно
«К несчастью, молодой человек, Копье Луга (один из четырех легендарных артефактов, копье верховного бога Луга, которое никогда не промахивалось и приносило победу- п.п.) окажется для вас абсолютно бесполезным. У вашего друга острый глаз — это одно из утраченных сокровищ Туата Де Дананн. Обладатель этого оружия не проиграл ни единой битвы». Я прищурился, изучая фейри, который нервничал все сильнее. Мои инстинкты, отточенные за два года общения с Робином и Эш, буквально выли, что в воде есть кровь. В этой истории крылось нечто большее, нужно было лишь копнуть поглубже.
«Туата Де Дананн», — медленно повторил я, едва не сломав язык на незнакомых словах. «Это ведь древнее название фейри, верно?»
«Разве отец вас ничему не учил?» На его лице отразился шок, когда я презрительно хмыкнул. О Дэмиене он определенно знал, но близко они знакомы не были.
«Я вырос среди смертных, так что до сих пор наверстываю упущенное. Когда вы говорите «утраченное»… что именно вы имеете в виду? Потому что оно, как мне кажется, преспокойно стоит прямо у вас за спиной. Как оружие может считаться утраченным, если оно находится в вашей собственности и выставлено на продажу?»
Морщины тревоги на лбу Эзры предсказуемо прорезались еще глубже.
«Утратить можно по-разному. Многие из нашего народа искали его долгие годы. Я — нет». Я не мог не заметить, как он внезапно перешел на «наш народ».
«Любопытно». Я сохранял нейтральный тон, хотя разглядывал оружие с нарастающим интересом, пытаясь заставить кузнеца расколоться. Парень явно слишком долго отсутствовал в Голдхолле.
«Копье Луга бесполезно для вас. Оно связано с Путем Воздуха. Вам нужно быть связанным с Сильфом, а не с Уиллоу, чтобы оно приняло вас». В его голосе прозвучали панические нотки: он отчаянно пытался отговорить меня от этой покупки.
Я лишь запрокинул голову и расхохотался, отчего лицо кузнеца вытянулось от изумления. Теперь я точно понял, в чем заключался план Алекса. Это было гениально.
«Зачем вы прятали его так долго, Эзра?» Плечи фейри уныло опустились в знак полного поражения. Он опустил взгляд на свои руки, пару секунд нервно перебирая длинными пальцами, прежде чем ответить.
«Я боялся, на что подобная сила соблазнит Глориану в сумерках нашей расы. Поэтому забрал то, что сотворил своими руками, и ушел, не желая соучаствовать в ее злодеяниях». Я удивленно выгнул бровь. Фейри физически не умеют лгать, именно поэтому они всей душой ненавидят прямые ответы. Он мог высказаться настолько прямо и без обиняков только в одном случае: если верил в свои слова каждой клеточкой своего существа. Что ж, мне довелось лично познакомиться со старой Королевой всех фейри, так что его мотивы я вполне понимал.
«Вы прятали его именно от Глорианы?» — продолжал я, настаивая на ответе.
«Да, ей ни в коем случае нельзя доверять эту силу».
«Что ж, не знаю, докатились ли до вас слухи, но у Двора Одуванчиков недавно сменилось руководство». Глаза Эзры округлились. Похоже, до Земли Тьмы эти новости еще не добрались.
«У нас теперь новая королева».
Глава 24
«Почему ты звонишь?» — ответила Эванджелина еще до первого гудка. «Я же говорила, что потребуется время, прежде чем мы будем готовы к следующему шагу».
«У меня новости», — сказал я, закатив глаза так сильно, как только мог, в надежде, что она услышит это по телефону. «Я нашел зацепку, которая тебя точно заинтересует».
Я снова сидел в своей гостиной, на Земле. Мы с Алексом воспользовались подходящей дверью, чтобы выскочить из Рынка Абаддон и вернуться домой, предварительно убедив Эзру дождаться нашего возвращения. Для следующей части плана мне позарез нужна была мобильная связь.
«Я же велела тебе не…»
«Послушайте, леди… э-э, ангел… мэм, нам пора раз и навсегда прояснить этот гребаный вопрос с юрисдикцией. Мне изрядно надоело, что в этом танце мне постоянно наступают на пальцы ног».
«А кто здесь танцует?»
«Проехали. Суть в том, что я не работаю на тебя. Я не подчиняюсь ни тебе, ни твоему боссу, ни, возможно, даже боссу вашего босса. Не цитируйте меня. Я не очень-то понимаю, как у вас там все устроено. Но Неосмерть находится в ведении старой доброй обычной Смерти».
На том конце провода повисло тяжелое, раздраженное молчание.
«Так вот, я более чем рад создать совместную рабочую группу, чтобы остановить это кошмарное безобразие. Однако, если ты не готова играть по правилам, у меня вообще-то тоже есть начальник. Его зовут Смерть, и он чертовски пугающий тип. Так что мы либо координируем наши расследования, либо я иду делать то, что должен, лишь бы Мрачный Жнец на меня не осерчал. Логично?»
«Ладно». Эванджелина звучала почти побежденно. «Что у тебя есть?»
«Мы нашли, где продают Неосмерть».
«Что?» Эванджелина была настолько потрясена, что даже не пыталась это скрыть. «Где?»
«Это место под названием Рынок Абаддон, спрятанное внутри мира, известного как Земля Тьмы».
«Расскажи мне все».
Ну надо же, внезапно я стал полезным. Каким-то чудом я подавил желание съязвить ангелу еще сильнее, чем уже успел. Наверное, это называется зрелостью. Хотя, как по мне, штука довольно скучная.
Я выложил ей все, что нам удалось узнать. Врать ангелу-следователю — идея паршивая. Ложь копам — это уголовное преступление, а вот как классифицируется ложь тому, кто работает в «верхнем офисе», я без понятия. Наверное, грехопадение первой степени.
«Я запрашиваю штурмовую группу», — объявила она. Я удивленно моргнул. Несмотря на свою недавнюю лекцию о юрисдикции, я все-таки ожидал, что она захочет лично взглянуть на улики, прежде чем включать режим тотального божественного карателя.
«Ты уверен, что сможешь снова найти источник?»
«Без проблем», — пообещал я. «Это входит в стандартный пакет способностей Жнеца».
«Жди на линии», — бросила она, и в трубке воцарилась тишина. На мгновение мне показалось, что она просто бросила трубку, но затем заиграла музыка. Хор голосов грянул в идеальной гармонии «Радость миру», хотя
«Ну как там?» — спросил Алекс, заходя в гостиную. Изо рта у него торчала палочка моцареллы, а в руках он держал еще две, пока не распечатанные. Я даже не удосужился перекусить, перед тем как набрать Эванджелину.
«Меня поставили на удержание». Я поднял руку, и он со вздохом швырнул мне одну из сырных палочек. «Но она сказала, что собирает штурмовой отряд».
«Черт, я бы дорого отдал, чтобы посмотреть на оперативников Воинства Небесного в деле», — пробормотал Алекс с набитым сыром ртом. Он не стал чистить его на волокна, а просто откусывал гигантские куски, как дикарь. «Сам Орион говорил, что эти парни — настоящие профи».
«Похоже, мы поедем с ними», — с ухмылкой сообщил я ему. «Так что шанс тебе, возможно, представится».
«Быть твоим лучшим другом — это работа на полную ставку», — заметил Алекс, проглатывая остатки сыра в один присест, словно аллигатор. «Но свои плюсы в этом определенно есть».
«Мэтью». Голос Эванджелины резко и бесцеремонно оборвал праздничные песнопения.
«Да, я все еще здесь», — ответил я ей, замерев с занесенным куском. «Быстро вы. Что, пора выдвигаться?» Ангел молчала подозрительно долго. Эта ее заминка вызвала у меня дурное предчувствие.
«Мне отказали».
«Что?» «Почему?» На диване в другом конце комнаты Алекс аж выпрямился с крайне обеспокоенным видом.
«Потому что Рынок Абаддон принадлежит смертному».
«И какая разница… а-а. Опять эта хрень со свободой воли, да?»
«Да». Раздражение в ее голосе можно было бы использовать вместо наждачной бумаги. Свобода воли — щекотливая тема для бессмертных и им подобных. Дело обстоит примерно так: у людей есть души, и как таковые они имеют право на свободу воли. Мы можем делать свой выбор и жить с его последствиями. Ангелы и демоны не могут вмешиваться в дела людей, которые не дают им на то разрешения. В этом, собственно, и заключалась вся заваруха с махинациями вокруг душ. Я имел полное юридическое право отписать свою душу Дьяволу. А они не имели права забрать ее без моего согласия.
Если владельцем Рынка Абаддон являлся смертный, это сильно запутывало дело. Даже если там вовсю торговали Неосмертью, это не давало ангелам права прийти и разнести там все по кирпичику. Это было бы вторжением на территорию, куда им ход заказан. Весьма любопытное ограничение для обладавшей невероятным могуществом силы. Могу лишь предположить, как это бесит — быть способным на все, но быть вынужденным делать так мало.
Говорят, Люцифер как раз из-за этого в свое время и слетел с катушек.
«Ты доложила об этом на самый верх, Рагуил?»
«Это она сказала мне, что Рынок Абаддон — запретная зона».
«Для тебя это нормально, когда тебе так отказывают? По-моему, дело слишком серьезное, чтобы спускать его на тормозах из-за юридической формальности».
Молчание длилось дольше, чем раньше.
«Такое случается», — ответила она наконец. «Есть правила, которые нельзя игнорировать».
Я нахмурился, пытаясь заставить работать свой вялый, лишенный сна мозг. Ощущение было такое, словно шестеренки намертво залепило смолой, и они с пудовой тяжестью сопротивлялись моей воле. Прошла целая вечность, прежде чем они, скрипя, все же начали вращаться.
«А в этих приказах есть хоть какое-то пространство для маневра?» — спросил я, когда мне пришла в голову одна мысль.
«Что ты имеешь в виду?»
«Если Рынком Абаддон владеет человек, это ведь не должно иметь значения, пока нашей целью остается исключительно Неосмерть, верно? Кто-то в клочья рвет Договор о Смерти. Как далеко все должно зайти, прежде чем Небеса получат право вмешаться?»
«Разве я не хотела бы, чтобы все было иначе? Я сделала все, что могла. Но решать не мне. Я обязана уважать субординацию».
В голосе Эванджелины отчетливо сквозило уязвленное эго. Я верил, что она искренне хочет помочь. Но вместе с тем я слышал и ее железную решимость подчиниться. Это была угрюмая злость примерного подростка, который бесится из-за родительских запретов, но все равно их соблюдает. «Однако на существ несмертной природы запрет не распространяется. На них охота открыта».
«То есть, если я, находясь внутри Рынка Абаддон, смогу вычислить, кто из не-людей замешан в деле с Неосмертью, вы сможете их прижать?»
На другом конце линии снова наступила долгая пауза. «Да», — произнесла она наконец, и в ее голосе внезапно зазвучали задумчивые нотки.
«Вот видишь! Именно поэтому мы с самого начала были тебе нужны».
«Что ты имеешь в виду?»
«Мне никто не запрещает разносить этот рынок к чертям собачьим. Я могу войти туда и выяснить, куда уходят партии товара. Вы накроете их на месте, я разберусь с причастными к этому смертными, и мы вместе используем их, чтобы уничтожить сам источник».
«Ты разберешься со смертными…?» В ее тоне прорезалась отчетливая нотка колебания. Слишком поздно я вспомнил, что одна из Десяти заповедей гласит: «Не убий». Пожалуй, мне следовало аккуратнее подбирать выражения в разговоре с сотрудником Небесного Департамента правосудия.
«Я — официально лицензированный помощник Смерти», — напомнил я ей. «Смертные — это наш профиль». Эванджелина какое-то время молчала. Я стоял посреди гостиной как вкопанный, напрочь забыв про палочку моцареллы в левой руке.
«Хорошо», — согласилась она наконец. «Мы сделаем это вместе».
«Я буду на связи», — пообещал я.
«Ну?» — Алекс приподнял бровь, сидя на диване с крайне понимающей миной. «Насколько все окажется хреновее, чем мы рассчитывали?»
«Посмотрим», — сказал я с вздохом. «Зависит от того, в каком настроении будет Доун». Я набрал номер Королевы всех Фейри и нажал «ВЫЗОВ». Пришло время потребовать ответную услугу.
«Мэтью, дорогой, наконец-то». Доун лениво помахала мне рукой из-за стола, стоило нам с Алексом подойти ближе.
«Чем ты вообще занимался? Выглядишь абсолютно изможденным».
Мы находились в роскошном итальянском ресторане в самом сердце Беверли-Хиллз. Из тех пафосных заведений, где чувствуешь себя неопрятным оборванцем, во что бы ни был одет. Весь обслуживающий персонал щеголял в безупречно подогнанной одинаковой униформе — наполовину костюм, наполовину
Зал сиял идеальной чистотой и был отделан мрамором, привезенным прямиком со старой родины. Звуки фортепиано плавно переплетались с журчанием воды из комнатного фонтана. На столах красовалось такое количество столовых приборов и бокалов, какое один человек физически не смог бы использовать за раз. Менеджер в костюме-тройке неторопливо расхаживал по залу, оценивая происходящее критическим взглядом.
Конечно, это было именно то место, где Доун настояла на встрече. Королева всех Фейри ни за что на свете не потащилась бы в какой-нибудь Нортридж. Если мне нужна была аудиенция, мне приходилось самому являться на поклон, какой бы милой она ни казалась по телефону. При этом сама она выглядела дико неуместно в своем ярко-синем дизайнерском спортивном костюме; ее светлые волосы были стянуты в тугой пучок, который казался одновременно и небрежным, и безумно сложным. И все же от нее за версту разило такими деньгами, что перед ней гарантированно распахивались любые двери.
«Прости», — сказал я, выдвигая стул и усаживаясь напротив нее. «У нас была долгая дорога».
«Александр, безумно рада тебя видеть», — пропела Доун, полностью проигнорировав мои оправдания. Она подалась вперед и обхватила одну из ладоней моего друга обеими руками. «Где ты пропадал? Ты сто лет не украшал своим присутствием мой двор».
«В мой последний визит туда ты назвала меня «прислугой», — со скептическим видом напомнил Алекс.
«Это только потому, что ты такой полезный», — Доун легкомысленным жестом отмахнулась от собственных слов. «Если подумать, это был комплимент».
«Я прямо-таки чувствую себя польщенным», — умудрился выдать Алекс с абсолютно каменным лицом. Доун хихикнула, обнажая крупицы своей истинной натуры, после чего отпустила его руку и откинулась на спинку стула. Я намеренно не смотрел на Алекса. Последнее, что мне сейчас хотелось видеть, — это как он шепчет слова «свояки», пока Доун изливает на него комплименты.
«В любом случае, я в восторге от того, что ты здесь. Ты гораздо веселее, чем Мэтью, и нам просто нужен сопровождающий, чтобы моя бедная сестрица не дай бог не подумала, будто между нами происходит что-то предосудительное». Она озорно подмигнула мне, отчего легче мне ни капли не стало. Я был процентов на семьдесят пять уверен, что она делает это без всякого умысла. Ей просто нравилось видеть, как я мучаюсь. Я изо всех сил старался не доставлять ей этого удовольствия, но держаться было трудно.
«Так, мне уже не терпится услышать, что вы двое там замышляете, но сначала мы сделаем заказ». Она подняла руку, подзывая официанта. «Королеве срочно требуется карбонара».
Я заказал курицу с пармезаном — ну, или, если быть точнее, pollo alla parmigiana. Стабильность — мой конек. Доун настояла на том, чтобы мы все взяли по бокалу красного вина:
«Осквернять итальянскую кухню отсутствием vino — это преступление, дорогуша».
Когда официант наконец испарился, Королева всех Фейри подняла свой бокал, предлагая нам чокнуться.
«За моего самого верного и полезного подданного и его лучшего, незаменимого друга».
Я демонстративно закатил глаза, но тост принял.
«Ты сегодня в ударе», — заметил я поверх ободка своего бокала, сделав глоток.
«Все всегда в каком-то ударе, Мэтью», — пожурила меня Доун, и в ее фальшивых голубых глазах заплясали озорные чертики. «Так уж устроена жизнь. Хотя, зная тебя, я почти уверена, что к концу этого обеда мое настроение радикально изменится».
«Ну, это как посмотреть», — небрежно обронил я, глядя куда-то в сторону и искренне наслаждаясь тем, что козыри на этот раз были у меня на руках. «Тебя случайно не интересует Копье Луга?»
Выражение лица Доун переменилось в ту же секунду. Благодушная светская львица испарилась, уступив место холодному мраморному изваянию Королевы всех Фейри. Я почувствовал, как моя улыбка становится шире, смакуя ее шоковое состояние.
«Надо понимать, это «да»?»
«Мэтью», — произнесла Доун, мое имя сорвалось с ее губ резким, смертельно опасным тоном. «Не играй со мной. Ты мой любимчик, но я сотру тебя в порошок».
Из всех возможных ответов, которые я прокручивал в голове, гнев ожидал увидеть меньше всего.
«Во мне течет кровь фейри», — с легким смешком парировал я, вспомнив фразу, которую Робин выдал мне перед той самой резней на мой день рождения. «Я не играю».
Доун уставилась на меня так, словно каким-то образом расслышала в моих словах интонации адвоката.
«Он говорит правду», — вступился за меня Алекс.
«Ты действительно нашел Копье Луга?»
«Мы нашли Эзру».
Я откинулся на спинку стула, покручивая остатки кьянти в огромном бокале. Это было веселее, чем я предполагал.
«Это еще кто?» — ее лицо омрачилось недоумением.
«Раньше его звали Эсрас», — пояснил Алекс.
На лице королевы промелькнуло понимание, и она жадно подалась вперед. «Сам великий кузнец? Этот воришка и предатель жив?»
«Жив-здоров», — подтвердил я, не зная наверняка, насколько глубока ненависть Доун к фейри. «У него были определенные разногласия с твоей матерью и ее политикой…»
«Добро пожаловать в клуб», — пробормотала Доун, обращаясь в пустоту.
— «…но теперь, при новом режиме, он не прочь вернуться в родную гавань».
«Ну, если он подарит мне Копье Луга, я рассмотрю возможность простить ему его преступления», — великодушно заявила Доун. Я поморщился, ничуть не удивленный столь абсурдным стартовым условием. Если мы хотим чего-то добиться, Доун должна будет пойти на сотрудничество.
«Насчет этого», — медленно произнес я, собираясь с мыслями. «Вообще-то у нас на уме кое-что другое».
«Мэтью, это подозрительно смахивает на то, что мой собственный вассал копает под меня», — голубые глаза Доун сузились от раздражения и подозрительности. «Ты же знаешь, как я отношусь к интригам за моей спиной». И это говорит женщина, которая держала двух своих сестер в золотых ошейниках послушания.
«Я не копаю под тебя, Доун», — заверил я ее, включив свою самую обезоруживающую улыбку. «Но ты ведь сама предложила помочь с одной из моих проблем…»
«Минутная слабость, уверяю тебя».
В
«Просто выслушай», — взмолился я. «У нас есть план, который позволит тебе заполучить копье. Просто в нем есть пара дополнительных шагов».
«Почему у меня такое ощущение, что эти дополнительные шаги обойдутся дорого?» На лице Доун по-прежнему читалось подозрение.
«Есть немного», — признал я. «Зато они обставлены с долей чистого театра. А мы оба знаем, как сильно ты любишь играть роли».
«Слушаю».
Я изложил ей свой план. Она отчаянно пыталась сделать вид, будто знать ничего об этом не хочет, но по мере того, как я расписывал ее роль, коварный огонек в ее глазах разгорался все ярче. Поломается для приличия, конечно, но сделает все как надо. Потому что в глубине души мы оба обожали один и тот же сорт извращенной, жестокой справедливости.
«Ну хорошо, Мэтью», — сдалась она наконец, высокомерно фыркнув, словно я потребовал от нее луну с неба. «Я приму участие в твоем маленьком спектакле».
«Примешь участие? Дорогая, я сделаю тебя звездой».
Глава 25
Не желая уступать драконам и похитителям душ в умении доставлять мне неприятности, Налоговая служба США решила, что сейчас — идеальный момент напомнить о моем бедственном положении.
Агенты Питерс и Вонг притаились у входа в ресторан в Беверли-Хиллз. Судя по тому, как открыто они стояли, им явно хотелось привлечь мое внимание. От одного вида этой парочки на тротуаре, замершей со всем долготерпением пары пауков, у меня по спине пробежал холодок. Вонг держала в руках картонную папку, которая, я не сомневался, была доверху забита вещами, видеть которые мне хотелось меньше всего.
«О боже, это же федералы», — пробормотала Доун у меня за спиной. «Пожалуй, я воспользуюсь черным выходом. Они все еще преследуют меня из-за налога на наследство после кончины матери».
«Ты шутишь. С какой стати они вообще думают, что имеют на это право?»
«Из-за счетов Глорианы в США, глупый мальчик». Доун ласково потрепала меня по щеке, будто я был очень сообразительным карапузом, которым она неимоверно гордилась. «Но что они сделают? Арестуют меня? Ха!» Хихикнув, она ушла, оставив меня одного наедине с волками.
«Ты тоже делать ноги собрался?» — спросил я Алекса, бросив на него недовольный взгляд.
«Мэтью, я вместе с тобой сражался с упырями и монстрами».
«Было дело».
«Не забывай про гигантского скорпиона».
«Хотел бы я забыть».
«Плюс дракон».
Я уже прекрасно понимал, к чему все идет.
«Драгуны и дракон, если быть точным», — бесполезно поправил я.
«Я бы хотел пересидеть этот раунд в сторонке, если можно». Алекс бросил на меня смущенный взгляд. «Мое фальшивое удостоверение вряд ли выдержит федеральную проверку».
«А-а». Справедливости ради, тут я его понимал. Алексу перевалило за двести лет, хотя выглядел он от силы на двадцать пять. Чтобы как-то существовать в современном мире, ему требовались правдоподобные документы. А это означало, что его личность, вероятно, приходилось подделывать заново каждые пару десятилетий.
«У тебя есть номер социального страхования?» — спросил я, внезапно осененный мыслью.
«Технически, несколько».
«…Ты что, получаешь пенсионные выплаты?» Губы Алекса сжались в плотную, непреклонную улыбку. Я вздохнул и потер лицо руками, пытаясь прогнать стресс. «М-да, если подумать, лучше посиди здесь».
«С меня выпивка».
«С тебя как минимум несколько».
«Договорились». Он протянул кулак и стукнулся о мои костяшки. Этот привычный ритуал явно его успокоил, в то время как мое напряжение только росло. Я бы лучше снова встретился с Дойлом во всем его драконьем величии, чем с агентами этой идиотской Налоговой Службы. Для моего душевного комфорта здесь было слишком много математики.
Я расправил плечи, прошел через атриум ресторана и толкнул входную дверь, нацепив на лицо — как я надеялся — искренне удивленную мину при виде двух копов в солнцезащитных очках, поджидавших меня снаружи.
«Мистер Карвер», — окликнула меня агент Вонг, стоило мне появиться. Она вскинула руку — жест мог сойти за приветствие, но больше напоминал команду регулировщика, требующего немедленно остановиться. Слаженным движением они перекрыли мне путь к остальной части тротуара.
«Агенты, я и не знал, что вы любите итальянскую кухню», — произнес я, шагая к ним навстречу с таким видом, будто ни капли их не боялся. Было жизненно важно показать, что мне нечего скрывать. Особенно с учетом того, что моих секретов хватило бы, чтобы похоронить меня заживо.
«Довольно дорогой ресторан для человека, в отношении которого ведется расследование по делу о налоговом мошенничестве», — угрожающе заметил Питерс, будто я задолжал лично ему.
«Платил не я», — отрезал я с натянутой, бесстрастной улыбкой. Говорите что хотите о Доун и ее мании величия, но за свои роскошные обеды она по крайней мере расплачивается сама. «Чем я заслужил такую честь? Мне казалось, мы во всем разобрались, когда вы заглядывали ко мне домой на днях».
«Вы знакомы с Роджером Дугласом?» — спросила Вонг, открывая свою картонную папку и выуживая фото из стопки документов. У меня по спине пробежали мурашки: я узнал на снимке своего бывшего финансового директора в его еще не обгоревшем состоянии.
«Весьма смутно», — честно ответил я. «Я не так плотно занимался повседневными делами Инвестиционного Агентства Мэтью Карвера Всемирного И Так Далее, как, возможно, следовало бы. А что?»
«Вы разве не слышали, что вчера его убили?» — в голосе Питерса звучало крайнее недоверие.
«Убили», — медленно повторил я это слово, глядя то на одного, то на другого агента. Вообще-то я был в курсе. Я оказался там сразу после случившегося. Но законопослушному, нормальному гражданину этих Соединенных Штатов Смертных, Мэтью Карверу знать об этом явно не полагалось.
«Его лишили жизни в собственном доме в Эль-Сегундо, после чего здание подожгли».
«Ого», — протянул я, стараясь, чтобы в моем голосе звучало изумление. «У вас есть подозреваемые?»
«Мы — Налоговая служба. Убийства находятся в юрисдикции местной полиции. Они и будут вести дело, если только оно по какой-то причине не станет частью нашего расследования о мошенничестве». По тону Вонг было предельно ясно: ее слова — прямая угроза.
«Ах, прошу прощения. Я не очень разбираюсь во всех тонкостях работы правоохранительных органов».
«Вам и ни к чему», — согласилась Вонг. То, как именно она это произнесла, заставило меня занервничать. «У вас есть причины полагать, что его смерть может быть как-то с этим связана?»
Я замялся, глядя на двух неулыбчивых агентов и лихорадочно соображая, какую карту разыграть дальше. Да, у меня были все основания так думать. Потому что именно это и произошло. Дуглас работал на Драконьих Донов (или был ими прижат), и как только мы пошли по следу, они оперативно прижгли эту ниточку.
Но я понятия не имел, как сказать об этом и не показаться при этом либо сумасшедшим, либо виновным. Насколько я мог судить, это дело вела самая что ни на есть «смертная» часть Налоговой службы. Доун дала понять, что в этой конторе имеется как минимум один отдел знающий, как вымогать деньги у сверхъестественных существ, но Вонг и Питерс об этом ни словом не обмолвились.
Когда на меня наехал агент Рихтер из ФБР, он с первой же секунды нашей встречи дал понять, что глубоко в теме. Здесь же... Ну просто нет адекватного способа спросить человека, готов ли он повесить убийство на драконов. Стоит только ступить на эту дорожку, назад пути уже не будет, и репутацию вменяемого человека ты себе не вернешь.
«Буду честен: я не уверен», — произнес я после короткого размышления. «Я знаю, что после ваших ошеломляющих новостей на днях мой офис как раз занимался проверкой бухгалтерии. Мне доложили, что их тревожат некоторые обнаруженные странности, но пока в этом нет абсолютно никакой конкретики».
Вонг кивнула с таким видом, будто мой ответ ее ничуть не удивил. Полагаю, агенты Налоговой службы выслушивают подобные формулировки пачками каждый день. Поразительно, до какой степени я чувствовал себя не в своей тарелке. Это была первая чисто смертная проблема, с которой я столкнулся за долгое время, и меня пугало, как же ничтожно мало я в этом смыслю. Хвала Судьбам, что до этого я так много времени провел, разбираясь с надоедливыми фейри.
«Вы были близки с мистером Дугласом?» Тон Питерса был мягким, но я кожей чуял, какая опасность кроется в этом вопросе. Единственным безопасным ответом оставалась правда.
«Я видел его раз или два, но мы никогда не разговаривали».
«В таком случае, у вас есть теории, почему у полиции Лос-Анджелеса есть свидетели, утверждающие, что человек, подходящий под ваше описание, вбегал в подожженный дом Дугласа сразу после убийства?» Я с трудом сглотнул внезапно вставший в горле ком.
«Человек, подходящий под мое описание?» — спросил я, приподняв бровь. «Высокий белый парень с каштановыми волосами. В Лос-Анджелесе? Каковы шансы?» — Ни один из них даже не улыбнулся. «Ладно, высоковатый». Я ростом шесть футов. Это считается.
«Мистер Карвер, думаю, мне не нужно объяснять вам всю серьезность ситуации», — отчитала меня Вонг, проигнорировав мои ремарки. «Если убийство Роджера Дугласа связано с этим делом, вы обязаны сообщить нам немедленно. В противном случае для вас все может закончиться очень скверно, когда ваше дело перерастет из мошенничества во что-то куда более весомое».
«Вы намекаете, что я подозреваемый?»
«Вы — лицо, представляющее оперативный интерес, с досье ФБР, которое слишком толстое, чтобы его игнорировать», — ответила Вонг, что не было ни подтверждением, ни опровержением. Про себя я проклял агента Рихтера за его некомпетентность. «Кроме того, вы до сих пор не ответили на уведомление о сроках подачи плана выплат по вашей налоговой задолженности».
«Сроках?» — переспросил я, чувствуя, как в рту слегка пересохло. Эту деталь я как-то упустил. Оставалось надеяться, что остальная часть моей домашней команды держит руку на пульсе. В конце концов, я плачу миллион долларов в год за юридическое сопровождение.
«У вас есть время до конца недели, чтобы предоставить план, иначе вы можете столкнуться с новыми штрафами или арестом», — в голосе Питерса сквозило такое предвкушение, словно он умолял меня дать ему хоть малейший повод.
«Стоит ли мне продолжать этот разговор в присутствии моего адвоката»
Ни один из них не ответил, что я расценил как решительное «да». Робин меня убьет.
«Позвольте заявить для протокола, что я понятия не имел о неуплате налогов. Все, что я узнал с тех пор — для меня большая новость. Я хочу докопаться до сути и уладить это ничуть не меньше вашего. Если здесь имеет место заговор, то я — жертва, а не преступник».
«Значит, вы у нас жертва», — бесстрастно повторил Питерс. «Не тот парень в сгоревшем доме, а вы».
«Ну, он, возможно, тоже жертва», — признал я, чувствуя себя немного глупо. «Но, как вы сами сказали, мы еще даже не знаем, связано ли это вообще или дело просто в чертовски странном совпадении. Жертв может быть больше одной, я тут на монополию не претендую. К слову, за монополии вы ведь тоже арестовываете, верно?»
«Нет, сэр, за монополии мы людей не арестовываем», — ответила Вонг с абсолютно непроницаемым лицом. На секунду у меня появилось искушение заявить, что я слишком туп для подобных махинаций, но решил попридержать язык. Был почти уверен, что они и так об этом догадывались.
«Как я уже упомянул, моя команда тщательно проверяет наши финансовые отчеты. В знак доброй воли мы намерены сотрудничать с вами по максимуму. Уверяю вас, у меня нет никакого желания обкрадывать дядю Сэма. Мы с командой подготовим и подадим все документы строго до дедлайна».
«Рады это слышать, мистер Карвер», — произнесла агент Вонг, зажимая картонную папку под мышкой. Вместе с напарником они развернулись, чтобы уйти. «Мы будем на связи. И даже не думайте покидать страну».
«Мне и в голову не придет», — с самым серьезным видом ответил я ей вслед.
Глава 26
«Тебе правда нужно что-то сделать с этими обоями», — в двенадцатый раз отчитала меня Доун, пока мы шли по длинному коридору Междумирья. Свой синий спортивный костюм она сменила на строгий белый брючный комплект. На ее шее красовались три разные золотые цепочки, драгоценные камни в которых перекликались с камнями поменьше на ее скромной тиаре — ну, скромной по меркам Доун, разумеется.
«Не думаю, что мне нужно», — ответил я, одарив ее ироничным взглядом. «Мы единственные, кто здесь бывает».
«У тебя нет ни капли стыда», — фыркнула она, задрав подбородок, как и подобает истинной представительнице элиты. «По этим коридорам вообще-то ходят королевские особы».
«Не думаю, что я смог бы изменить интерьер, даже если бы захотел».
«К тому же, ты понятия не имеешь, как клеить обои», — вставил Алекс, шагавший по правую руку от Доун. «От тебя в быту столько же толку, сколько от карапуза с игрушечным поясом для инструментов».
«Ну да, у меня как-то не было папочки, который бы всему этому учил», — проворчал я, зыркнув на него. «Дэмиен предпочитал вообще не лезть в такие дела».
«Можете себе представить?» — задумалась Доун. «Дэмиен Огненное Сердце занимается домашними хлопотами? Я даже вообразить такого не могу». В ее золотистых глазах блеснули искорки веселья.
«Ну, это потому, что такого никогда и не было». Мы погрузились в дружеское молчание, проходя мимо белых дверей, ведущих куда угодно.
«Столько миров», — прошептала Доун, с интересом разглядывая каждую из них. Как и ее сестры, она была заперта в Стране Фейри на протяжении пары столетий, пока Глориана медленно погружалась в безумие.
Какая-то часть меня подозревала, что именно поэтому она теперь так часто отирается в мире смертных. Она просто упивалась свободой, которой была лишена долгое время. На ее месте я бы, наверное, делал то же самое.
«Мэтью, ты возьмешь меня как-нибудь в один из них?» Я удивленно обернулся, услышал искренние нотки в ее голосе. Выражение ее лица смягчилось, и сейчас она была куда меньше похожа на Королеву всех Фейри и куда больше — на просто Доун. «Всего одно приключение».
«Ты имеешь в виду, помимо того, в котором мы участвуем прямо сейчас?»
«О, это едва ли считается», — фыркнула она. «Я делаю тебе одолжение». Я склонил голову набок, изучая ее. С тех пор как она позвонила мне на днях, Доун вела себя как-то иначе. Если бы я не знал ее лучше, то бы сказал, что она проявляет дружелюбие. Доун не жестока и не зла, но она не мила.
Алекс бросил на меня озадаченный взгляд поверх ее плеча, давая понять, что он растерян ничуть не меньше моего.
«Конечно, Доун», — ответил я после секундного размышления. «Как-нибудь обязательно отправимся в приключение».
«Это было бы замечательно», — прошептала она, и на ее лице расцвела небольшая, искренняя улыбка. От этого мне стало еще более не по себе. Что-то здесь не так, и мне жизненно необходимо было выяснить, что именно, прежде чем мы ступим на территорию Рынка Абаддон.
«С тобой все в порядке?» — спросил я, застыв как вкопанный прямо посреди коридора. «У тебя же нет, типа, фейского рака или чего-то в этом роде, правда? Почему ты так себя ведешь?»
«Как себя веду?» Доун прижала руку к груди, будто мой бестактный вопрос шокировал ее до глубины души. «Разве королева не может баловать своих друзей?»
«Ладно, теперь я на стороне Мэтта», — вставил Алекс, отступая от фейри на шаг, словно она могла оказаться бешеной. «С каких это пор ты признаешь, что мы друзья?»
Доун тихонько рассмеялась, ее плечи дрогнули, и она на мгновение прикрыла глаза. А когда открыла, их цвет изменился: сплошное золото истинного обличья фейри померкло, уступив место голубому оттенку, который она носила, когда хотела затеряться среди смертных. Это делало ее почти человеком, за исключением ушей.
«Это так очевидно?» — иронично спросила она. Ее ответ пронзил меня острым страхом. По ее лицу скользнула тень изнеможения, словно к ней тянулись темные щупальца усталости. Впервые в жизни я увидела, как Доун буквально сгибается под огромным грузом своей короны.
«Ты расскажешь нам, в чем дело?»
«Все просто», — наконец сказала она с усталой улыбкой. «Моя сестра исчезла».
«Мэв?» Я невольно сделал шаг к ней. «Но ты же говорила…»
«Нет, не она», — Доун покачала головой. «Поводок моей самой опасной родственницы я по-прежнему держу крепко. Речь о другой. О той, кто убил нашу мать».
«Таня». Я запнулся, удивленный тем, какой дискомфорт вызвала во мне эта новость. Мэв была ужасающей. И хотя я всей душой желал ее смерти, я бы с удовольствием прикончил ее как-нибудь нечестно, исподтишка. Скрестить клинки с Леди Зимы — это верный способ получить клинок под ребро.
По сравнению со своей воинственной сестрой, Таня, Леди Весны, не выглядела столь пугающей фигурой. Но именно ее в свое время соблазнила Самаэль, именно она плела интриги против Глорианы и в итоге убила ее.
Из всех сестер она настойчивее всех пыталась женить меня на себе, когда меня силой заставляли выбирать невесту среди королевской семьи, но я был убежден, что из них она — худший вариант.
«Что ты имеешь в виду под «исчезла»?»
«Ее нигде нет, а это означает одно из двух». Ее губы скривились от разочарования. «Она сбежала или ее похитили». Я удивленно моргнул, услышав второе. Я-то предположил, что Таня наконец-то исполнила свое давнее желание освободиться от обязательств своего статуса, но Доун, похоже, была настроена скептически.
«И как давно ее нет?» Я осекся, пораженный внезапной мыслью. «Ты за мной следишь?»
«Не льсти себе, Мэтью», — осадила меня Доун, и в ее голос вернулась прежняя колкость. Она проплыла мимо меня, возобновив свой марш по длинному коридору Междумирья. «Я использую тебя как наживку».
«А, да, это имеет смысл», — пробурчал я, следуя за королевой. «Ты думаешь, она придет за мной?»
«Именно ты сорвал ее план. Если она жива, ты просто обязан быть на вершине ее списка смертников».
«Вроде того. Но ты тоже была в этом замешана. И Эш тоже. Но если бы она действительно жаждала мести, разве она не могла просто прикончить тебя и сама занять трон?»
«Она могла бы попробовать», — промурлыкала Доун с явной жаждой разрушения. Стоило помнить, что бывшая Леди Лета тоже далеко не промах. Ее связь с С
ильфом и Путем Воздуха делали ее смертельно опасной.
«Почему ты мне об этом сразу не рассказала?» Я терпеть не мог мысль о том, что где-то во тьме затаился и выслеживает меня еще один враг.
«Александр, будь добр, объясни ему», — с почти разочарованным вздохом произнесла Доун. «Я устала работать репетитором».
«Это заморочки фейри», — пожав плечами, пояснил мой друг. «Если бы она пришла к тебе сама, это выглядело бы как просьба о помощи. А так это скорее беседа о взаимной выгоде».
«Значит, тебе пришлось вести себя сдержанно, пока я не занервничал настолько, чтобы спросить напрямую, и только тогда ты получила свободу говорить?» — с недоверием спросил я, повернувшись и устремив гневный взгляд на Доун. «Эш тоже так делает?»
Блондинка одарила меня настолько снисходительным взглядом, что он ощутился как физическое похлопывание по щеке.
«Я знал, что что-то не так», — запротестовал я, чувствуя, как слегка укололи мою гордость. «Я просто не знал, что именно. Ты никогда не бываешь такой милой».
«Мэтью, совершенно ни к чему произносить столь грубые вещи вслух», — фыркнула Доун, словно британская аристократка, возмущенная моими ужасными манерами. «Какими бы правдивыми они ни были».
«Ну, спасибо, что в итоге соизволила рассказать», — со вздохом произнес я, возобновляя шаг по направлению к далекой двери Земли Тьмы. «Внесу это в свой список».
«Список? Какой список?»
«О, ты знаешь, какой. Он выглядит так: вернуть мою душу, выполнить три Невозможных Задания, найти что-нибудь на день рождения Эш…»
«Это вполне сойдет за четыре Невозможных Задания», — прервала меня ее старшая сестра, в голосе которой скользнула нотка раздражения. «Этой женщине невероятно сложно подобрать подарок».
«Поверь мне — я знаю. Если у тебя есть какие-то идеи, что ей может понравиться…»
«Я поделюсь своей идеей в обмен на услугу».
«Я в отчаянии, но не настолько».
Остаток пути мы провели в спорах о том, кто из нас лучше умеет выбирать подарки. Втайне я вынужден был признать, что у Доун здесь явное преимущество. За ее спиной стояли ресурсы целого королевства. И как я должен был конкурировать с бриллиантовым колье, которое поет на закате? Моей лучшей идеей была одна из тех навороченных кофемашин, которые варят целую чашку из маленькой капсулы.
Конечно, объективно я был богат. Ну, точнее не после того, как оплачу счет, который выставило мне государство, но получать пять миллионов долларов в год — это не хухры-мухры, пусть даже все они куда-то испарились. И все же, даже останься у меня каждый цент, мое богатство и близко не стояло рядом с богатством Доун.
«Вот и все», — объявил я, когда мы подошли к двери. Кто-то обновил вывеску, висевшую на ней. Теперь на ней было написано: «ЗЕМЛЯ ТЬМЫ (ИЛИ РЫНОК АБАДДОН)». От этого зрелища у меня по спине пробежал холодок. Я в курсе, что это место создал бог, но видеть, как оно само о себе заботится, заставляло меня переживать, что оно куда более проницательно, чем мне было бы комфортно.
«Ты готова?» — спросил я, бросив взгляд на Доун.
Она закатила свои золотые глаза. «В тот день, когда мне понадобится время, чтобы морально подготовиться к исполнению самой базовой роли, кто-нибудь должен будет забрать у меня корону, Мэтью Карвер».
«Ты же фейри», — напомнил я ей. «В тот день, когда ты это сделаешь, кто-то обязательно это заметит».
«Я бы и не хотела, чтобы было иначе», — ответила она с опасной улыбкой.
Я расценил это как разрешение и достал ключ. Лицо Доун напряглось, когда она заметила подарок, который ее мать вручила мне незадолго до своей кончины. И хотя ей не оставалось ничего другого, кроме как чтить волю Глорианы, я ни секунды не сомневался: она бы с радостью забрала этот ключ себе.
Я поднес ключ к самой замочной скважине и закрыл глаза, пытаясь предельно четко визуализировать место, куда нам нужно. Междумирье не работало по GPS, но прикладывало все усилия, чтобы забросить меня именно туда, куда я хотел. Этот хитрый язык давался мне с трудом, но за последний год я заметно продвинулся.
Какая бы сила ни была заложена Портунусом в его странный коридор, она не мыслила как современный человек. У нее был свой собственный способ классификации мест в своей библиотеке, и, как в случае с языком программирования, мне приходилось учиться описывать свои желания так, чтобы система их понимала.
Мысленно я нарисовал картину того места, куда хотел попасть. Какая-то открытая площадка, зона приветствия. Самое преддверие другого мира. Я пытался представить это как прихожую — место, куда заходят чужаки, чтобы отряхнуться и привести себя в надлежащий вид, прежде чем их впустят в остальную часть дома.
После нескольких мгновений такой мысленной материализации, я вставил Ключ Портунуса в замок, повернул его и с щелчком открыл дверь. Открыв глаза, я переглянулся с Доун и Алексом, проверяя их готовность. Первая часть плана была целиком и полностью на них.
Доун нахмурилась и указала в мою сторону, властно махнув рукой. Я почувствовал, как ветерок обдул меня, взъерошив каштановые волосы. Мир на мгновение исказился, словно я смотрел через затуманенное зеркало.
«Ого», — Алекс звучал искренне впечатленным. Его голос показался глухим и далеким, будто доносился из глубины длинного туннеля.
«Что такое?» Я опустил взгляд, чтобы посмотреть на себя, но в основном выглядел так же. Я знал, что Доун что-то сделала, но это не казалось чем-то впечатляющим.
«Ты просто исчез», — пояснил Алекс, сощурившись и уставившись ровно в то место, где я стоял. «Я знаю, что ты там, но тебя не вижу. Нет даже стыков в пространстве или какого-то размытия».
«Огонь — это, конечно, весело,
«Была не была», — пробормотал я, толкнул дверь и без колебаний шагнул вперед. Меньше всего мне хотелось провалить маскировку из-за того, что Алекс споткнется об меня.
Я шагнул из Междумирья прямиком в уже знакомые декорации Земли Тьмы. Мы вышли из невысокого приземистого здания, построенного из того же светлого бетона, что и остальные сооружения Рынка Абаддон. Черная земля простиралась во всех направлениях, сливаясь с абсолютно пустым ночным небом.
Путь перед нами был вымощен такими же белыми камнями и вел к длинным воротам и тому, что можно было описать только как автовокзал. Огромная вывеска с подсветкой гласила: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА РЫНОК АБАДДОН». Вторая табличка чуть ниже указывала, что постоянным участникам следует держаться правее, в то время как покупателям-новичкам нужно идти налево. В левую сторону змеилась длинная очередь, полная людей, ожидающих оформления.
«Хм», — произнесла Доун, фыркнув, когда прочитала вывеску и увидела толпу перед нами. «Ну, это мы точно не будем делать».
«Э-э, не думаю, что нас впустят без…» — начал Алекс, подыгрывая ей в роли личного помощника.
«Александр, ты должен помнить, что я — член королевской семьи», — поучительным тоном произнесла Доун, шагая вперед и даже не оборачиваясь, чтобы проверить, идем ли мы следом. Я плыл за ними, надеясь, что она не забыла поддерживать заклинание, делающее меня невидимым. «У меня есть свой собственный мир. И я не собираюсь торчать в очереди, словно какая-то смертная в парке аттракционов». Она повела нас по правой дорожке, которая была абсолютно пуста. «Кроме того, у тебя уже есть один из этих аккаунтов, не так ли? Мы скажем им, что ты действуешь в качестве моего посланника».
«Как скажешь», — в голосе Алекса сквозило сомнение.
«Ой, да выше нос, Нефилим», — добродушно прикрикнула она на него. «На ближайшие пару часов ты официально трудоустроен. Когда у тебя вообще в последний раз была настоящая работа?»
Алекс буркнул себе под нос что-то очень похожее на «1965-й», но я был слишком далеко, чтобы утверждать наверняка. Хотя, учитывая то, что я знал о его прошлом, это звучало вполне правдоподобно.
Вместе мы пробирались по пустой зигзагообразной очереди для постоянных клиентов, неуклонно приближаясь к ряду касс, ожидающих впереди. В каждом отделении за пуленепробиваемым стеклом сидел человек в такой же серой форме, как и охранники, и по очереди вызывал посетителей.
Это напомнило мне ДОС — Департамент оценки смертных — где души усопших сортировались по ту сторону Завесы. Это также напомнило мне о смертном Департаменте транспортных средств, но там я не был так недавно.
Мы замерли в начале очереди, ожидая, пока освободится одно из окошек. Судя по всему, они принимали людей из обоих потоков, но нашей дорожке отдавали приоритет. Ну, во всяком случае, я очень на это надеялся, пока Доун не вышла из себя.
Королева всех Фейри отыгрывала свою роль просто безупречно. Она скрестила руки на груди и раздраженно пыхтела, одаривая персонал такими нетерпеливыми взглядами, что я буквально кожей ощущал это напряжение, даже прячась за ее плечом. Ну, то есть я думал, что она играет. Был, конечно, шанс, что это настоящая Доун. С ней всегда трудно сказать наверняка.
«Следующий», — раздался голос из динамика, встроенного в стену над толстым стеклом. Интересно, от каких таких существ должно было защищать это стекло?
«Пойдем, Александр», — чопорно бросила Доун, чеканя шаг через открытое пространство перед длинной очередью, чтобы подойти к освободившемуся окошку. Я пристроился сзади, держась достаточно близко, чтобы на меня никто не наступил, но стараясь не путаться под ногами у видимых членов нашей группы.
«Добро пожаловать на Рынок Абаддон, номер вашего счета?» — спросила женщина за стеклом, даже не поднимая глаз от монитора.
«Я Доун, Королева всех Фейри».
Клик, клик, клик — застучали клавиши, пока женщина вбивала ответ Доун. «Я не вижу аккаунта на ваше имя. Вам нужно встать в другую очередь», — отрезала она и наконец подняла взгляд от экрана, чтобы указать пальцем в сторону ждущих масс. Похоже, она не была слишком впечатлена королевским достоинством своей собеседницы.
«У моего вассала есть аккаунт, которого вполне достаточно», — процедила Доун сквозь стиснутые зубы.
«Прекрасно, какой у него счет?» — в голосе женщины звучал явный скептицизм.
«Э-э, он должен быть на имя Алекса Джонсона?» Мой друг подался вперед, стараясь придать голосу уверенности. «Меня вообще-то зарегистрировал сам Смотритель лично, так что карты у меня на руках пока нет».
«Нашла вас». Каким-то образом голос женщины умудрился стать еще более отрывистым, пока она пробегала глазами строчки на экране. «Да, вижу, что аккаунт абсолютно новый». Принтер у нее на столе натужно зажужжал, и мгновение спустя из паза выскочила свежеламинированная карта, блеснув под офисными лампами.
«Вот ваш пропуск». Она просунула его через узкую щель под стеклом. Это напомнило мне старые кинотеатры, где билеты покупали у живого человека, а не в приложении на телефоне.
«А как насчет моей, э-э, госпожи?» — спросил Алекс, забирая оранжевую членскую карту и пряча ее в карман. «Есть ли способ добавить ее в мой аккаунт на время этого визита?»
«Ей придется постоять в очереди, чтобы получить свою собственную». Женщина еще раз указала на толпу людей позади нас.
«Но она из королевской семьи», — слабо запротестовал Алекс.
«Дорогая, у вас есть менеджер, с которым я могла бы поговорить?» — спросила Доун опасно спокойным тоном. Я подавил искушение вмешаться; это испортило бы абсолютно все. Меня здесь нет. В этом и заключалась вся суть плана. Но Доун явно привлекала внимание, которое нам даром было не нужно. Мы вполне могли бы постоять в этой несчастной очереди.
«Я — менеджер смены», — ее глаза оставались абсолютно пустыми. Она подняла взгляд, явно занимая оборонительную позицию солдата в окопе перед неизбежной атакой.
«И кто же ваш начальник?»
«Руководство».
«И я могу поговорить с кем-то из этого Руководства?» Голос Доун становился все слаще с каждым слогом, словно она изо всех сил пыталась замаскировать переполнявшую ее ядовитую ярость.
«Их офис находится за пределами этой зоны».
«А как насчет Смотрителя?» — спросил Алекс, вероятно, почувствовав ту же надвигающуюся катастрофу, что и я. «Может, он сделает исключение? Как я уже сказал, он лично занимался моим аккаунтом».
«Я это вижу, сэр, но делать исключения никому не имею права. В очереди за вами и так стоит полно знати».
«Знати?! Да неужели ты думаешь, что это одно и то ж…» — начала было Доун, но осеклась на полуслове, когда я раздраженно кашлянул. Я просто не сдержался. Она собиралась все свести на нет. Троица обменялась растерянными взглядами, пока женщина за стеклом пыталась понять, откуда донесся звук.
«Прошу прощения», — сухо выдавил Алекс. Я услышал напряжение в его голосе.
«Будь здоров», — процедила Доун сквозь стиснутые зубы.
«Ну, по крайней мере, очередь движется довольно быстро», — негромко заметил Алекс после того, как мы простояли там больше часа. С тех пор как мы присоединились к толпе, обработали от силы десяток групп, а это значило, что нам торчать здесь еще несколько часов.
Доун ничего не ответила, но в этом и не было нужды. Она до сих пор так безмолвно кипела от ярости, что этот мысленный крик, казалось, слышала каждая живая душа в этом терминале. С обеих сторон от нашей группы образовалась приличная дистанция — окружающие зеваки явно опасались подходить слишком близко. Мне больше не приходилось кашлять, так что мой невербальный намек, похоже, был усвоен.
«О, гляди-ка, я почти уверен, что это бог», — подал голос Алекс, указывая на львиноголового мужчину, стоявшего в очереди на двадцать мест впереди нас. «Ариман или как-то так. Хотя, если подумать, Орион, кажется, его прикончил. Может, это его сын. Полубог — это тоже вроде как считается».
Доун фыркнула.
«Я просто к тому, что если уж они заставляют богов стоять в очереди, то это не такое уж и оскорбление…»
Доун фыркнула еще громче.
Я помалкивал, прижавшись поближе к разгневанной королеве, стараясь сделать так, чтобы окружающие случайно на меня не налетели. По крайней мере, ее аура ярости обеспечивала мне хоть какое-то свободное пространство.
«Давай поиграем в игру», — предложил Алекс спустя какое-то время. «Я вижу что-то черное».
Доун одарила его уничтожающим взглядом. Два сверхъестественных существа долго гипнотизировали друг друга глазами, и ни одно из них не моргало и не двигалось.
«Земля», — прорычала Доун, когда Алекс отказался сдаваться.
«Нет».
«Небо».
«Нет».
«Твои глаза».
«Что? Нет, они вообще-то голубые».
«Через секунду они станут черными от синяков».
«Разве я сказал, что это не небо? Это было небо. Наверное, я тебя плохо расслышал».
Доун удовлетворенно хмыкнула, а затем отвернулась, принявшись буравить взглядом далекие окошки. Я покачал головой, но никто этого не видел.
Часы тянулись мучительно медленно, а очередь продвигалась вперед дюйм за мучительным дюймом. Я почти подозревал, что рынок закроется на перерыв до того, как мы доберемся до начала, но это вряд ли. Не похоже, чтобы на подпольных черных рынках зла особо пеклись о здоровом балансе между работой и личной жизнью.
Спустя вечность мы дошли до начала очереди. Гнев Доун утих, стал более сконцентрированным, напоминая затаившуюся перед прыжком хищницу. Она просто искала кого-нибудь, на ком могла бы выместить свое раздражение. Я мог только надеяться, что нам не достанется тот же агент.
И, конечно же, так и случилось.
Женщина даже не подняла глаз, привычным движением пропихивая знакомый лист бумаги через узкую щель в своем окошке:
«Добро пожаловать на Рынок Абаддон, пожалуйста, заполните форму для проверки».
Доун ничего не ответила. Она взяла лист, проигнорировав предложенную ручку, и извлекла откуда-то из недр своего брючного костюма белое птичье перо. Вопросов я задавать не стал. По мере того, как королева заполняла бланк, ее лицо мрачнело все сильнее, что вселяло в меня еще больший страх.
«Думаю, вы убедитесь, что этого более чем достаточно для предоставления услуг высочайшего уровня», — произнесла она, задвигая форму обратно под стекло.
Я удивленно моргнул. Смотритель как-то упустил момент и не рассказал нам, что у членства бывают уровни. Интересно, какой достался нам.
«К сожалению, мэм, я не могу предложить вам полный аккаунт Aбаддон Один», — сказала женщина, просматривая результаты. «Мы рады предложить вам временное пробное членство, чтобы оценить, соответствуют ли ваши расходы нашим...»
«Послушай меня, ты, мелкая канцелярская крыса», — перебила ее Доун, в ее голосе звенела настоящая ярость. «Я Королева всех Фейри. Я владею миром, который заставит померкнуть даже этот ваш рынок. Ты будешь относиться ко мне с должным уважением, иначе клянусь всеми...»
«Пробное членство в Абаддон может быть повышено до статуса Oдин по решению Смотрителя и нашего руководства», — продолжила женщина, словно ее и не прерывали. «Основным фактором, учитываемым в таких случаях, является сумма расходов за финансовый год. А пока вы по-прежнему имеете право накапливать баллы Абаддон за каждую покупку, что также будет способствовать повышению вашего статуса. Для наших членов категорий Gold, Platinum и Medallion предусмотрена отдельная, укороченная очередь».
Кулак Доун врезался в стекло с такой бешеной скоростью, что я аж вздрогнул от неожиданности. Женщина за ним даже бровью не повела. Что-то мне подсказывало, что она сталкивается с подобной реакцией далеко не в первый раз. Королева всех Фейри болезненно зашипела и отдернула руку, словно карапуз, схватившийся за горячую плиту.
«Железное стекло?» — процедила она, оскорбленная до глубины души. И я ее понимал. У многих сверхъестественных существ (если не у большинства) была дикая аллергия на железо. Убивать оно их не убивало, но обжигало знатно. И тот факт, что в месте, управляемом смертными, этот материал внедрили прямо в конструкцию, был громким заявлением о силе и о том, кто здесь на самом деле главный.
«К сожалению, это единственный способ справляться с потоком посетителей и адекватно
Принтер рядом с ней зажужжал и выдал белую заламинированную карту. Я заметил, как Алекс сощурился, заметив, что у нее карта совсем другого цвета, нежели его оранжевая. Будь уверен, этот факт еще всплывет при каждом удобном случае.
«Возьмите эти карты и покажите их охране за углом», — скомандовала она, посчитав вопрос закрытым. «Как только вас отсканируют, вы становитесь Гостями этого места, пока снова не пересечете наши границы. Вы понимаете, что это за собой влечет?»
«Разумеется», — огрызнулась Доун, оскорбленная самим фактом такого вопроса.
«Отлично, приятного времени в лучшем свободном рынке этой вселенной». На ее лице промелькнула дежурная фальшивая улыбка, и она жестом указала Доун и Алексу на выход. Королева всех Фейри напоследок испепелила соперницу взглядом, резко развернулась и зашагала прочь.
Я двинулся следом за ней, чувствуя, как пульс начинает зашкаливать. Наступала самая сложная часть. До этого момента нас особо не проверяли. Ну, то есть глаз на нас косилось много, но мы еще не пытались пересечь саму линию безопасности. Я собирался провернуть сверхъестественный аналог прохода мимо досмотра в аэропорту без билета, и оставалось только молиться, чтобы они не смогли засечь магию духа воздуха Доун.
Как и говорила менеджер, за углом нас ждал контрольно-пропускной пункт, окруженный точно таким же бетоном, как и весь остальной терминал. На земле была проведена жирная желтая черта, обозначающая границу между Землей Тьмы и Рынком Абаддон. Узкие ворота из толстых железных прутьев стояли открытыми, приглашая войти.
Перед чертой маячили трое охранников с откровенно скучающим видом и штурмовыми винтовками через плечо. Они проследили за приближением Доун и Алекса с точно таким же вялым интересом, какой бывает у людей, которым абсолютно нечем заняться.
«Документы, пожалуйста», — попросил старший, протягивая руку в перчатке, когда они подошли ближе. Доун сделала шаг вперед и вложила свою белую карту в его ладонь. Он мазнул по ней взглядом, перевел глаза на саму Доун, снова на карту, а затем коротко кивнул.
«Спасибо за членство», — произнес он, жестом показывая, что она может проходить. Я проскользнул мимо Алекса, замерев у него за спиной, едва осмеливаясь дышать. Мне нужно было сделать всего несколько шагов, и я внутри. Доун остановилась, как обычная путешественница, ожидающая, пока ее спутника пропустят.
Алекс протянул свой оранжевый пропуск, и брови охранника взлетели вверх, стоило ему считать информацию. Видимо, он нашел то, что искал, потому что улыбнулся, возвращая пропуск моему другу.
«Спасибо за вашу верность «Абаддону Один», сэр. От лица себя лично и всей нашей команды — с возвращением. В юго-западном узле открылся новый лаунж, очень рекомендую. Шведский стол там просто восхитительный».
Взгляд, которым Доун наградила Алекса, мог бы плавить стальные балки.
«Обязательно загляну туда, спасибо», — максимально нейтральным тоном ответил Алекс, забирая удостоверение и пряча его в карман. Его рука слегка дрожала, но я не понял, от смеха или от страха.
«Теперь вы официально являетесь Гостями Рынка Абаддон», — охранник сделал Алексу точно такой же приглашающий жест, разрешая пересечь черту. «Пожалуйста, ведите себя вежливо по отношению к принимающей стороне во время вашего пребывания здесь, и все будет хорошо. Когда будете уходить, воспользуйтесь одним из пяти главных выходов и снова предъявите удостоверения, чтобы вас могли вычеркнуть из списков».
«Понял», — сказал Алекс, натянуто кивнув. «Спасибо за помощь».
«Не за что, сэр». Охранник переключил внимание на группу женщин под вуалями, подходивших следом за нами. «Удостоверения, пожалуйста!» — крикнул он.
«Была не была», — пробормотал Алекс, притираясь поближе, чтобы зажать меня живым сэндвичем между собой и Доун. Пульс набатом отдавался у меня в ушах, пока мы пересекали проход. Это будет либо гениально, либо безумно глупо. Я шел след в след за королевой, когда она перешагивала черту на случай, если там установлена какая-нибудь инфракрасная камера. Оставалось надеяться, что наши тепловые сигнатуры наложатся друг на друга.
Никто из охранников никак не отреагировал на наш проход, что показалось даже немного будничным. Я бы предпочел, чтобы взвыла сирена или хотя бы звякнул какой-нибудь зеленый индикатор, подтверждая, что мы в безопасности. Впрочем, если они и раскусили нас, мы узнаем об этом только тогда, когда станет слишком поздно.
«О боже», — выдохнула Доун, окидывая взглядом раскинувшиеся перед нами темные просторы Рынка Абаддон. «Вы, ребята, действительно водите меня в самые интересные места. Я обожаю ходить по магазинам».
Глава 27
Самое паршивое в перемещении по забитому до отказа Рынку Абаддон под прикрытием невидимости — это то, что здесь никто в грош не ставил чужие личные границы. Существа, потоком лившиеся по булыжным мостовым, приперлись сюда ради вещей, которые невозможно достать больше нигде в мире. И они не видели абсолютно ничего зазорного в том, чтобы переехать кого-нибудь катком ради выгодной сделки.
«Прости», — в сотый раз прошептал я на ухо Доун, когда в очередной раз налетел на нее, уворачиваясь от какого-то типа, который едва не наступил мне на пятки.
«Заткнись», — прорычала она, изливая раздражение на меня, а не на напирающую толпу. «Ты такой громкий, что тебя даже Александр слышит». Мне не нужно было смотреть на друга, чтобы почувствовать его досаду. Но я подчинился, проглотил все жалобы и прижался к Ее Королевскому Высочеству, Королеве всех Фейри и сестре моей суженой, словно мы терлись на танцполе в клубе. Это было более чем неловко, но я не хотел умирать, поэтому терпел.
Я не питал никаких иллюзий насчет того, что со мной сделают, если наш обман раскроется. В первый раз, когда мы с Алексом пробрались сюда, с нами обошлись очень даже мило, учитывая все обстоятельства. Я до сих пор понятия не имел, почему Смотритель выдал нам премиум-членство и почему его лицо казалось таким знакомым. Но я кручусь в этих кругах достаточно давно, чтобы понимать: благотворительностью тут и не пахло. Моя лучшая теория заключалась в том, что он был слишком занят, чтобы затевать
Но даже в этой версии чего-то не хватало.
Оставляя в стороне запутанные мотивы, я нарушал древние, фундаментальные устои. Люди — и не только люди, — которые до сих пор чтили права Гостя, руководствовались правилами из далекого прошлого, когда чужаки представляли смертельную опасность, а по дорогам шастали разбойники. В цивилизованном мире их почти не осталось. На Диком Западе их называли «вне закона» или «стрелками», в зависимости от того, любил их народ или нет. Но само слово «разбойник» с тех пор как-то вышло из обихода.
Обходя контрольно-пропускной пункт для Гостей, я вторгался на чужую территорию. Было только два способа попасть в такое место: по приглашению или без него. Ладно, технически есть третий вариант — по незнанию. Но эту карту мы благополучно разыграли в прошлый раз. На самом деле, теперь, когда я размышлял об этом, то театральное представление могло быть срежиссировано намеренно. Смотритель знал, что мы вернемся, поэтому приложил кучу усилий, чтобы мы четко уяснили правила. А поскольку я отказался регистрироваться в качестве Гостя перед входом, это было молчаливым признанием: я пришел сюда творить непотребства. Что ж, справедливо. Так и есть. И если он убьет меня за это прямо сейчас, никто и слова против не скажет. Я совершал это преступление сознательно и по собственной воле.
Единственным исключением во всем мире, которому прощался взлом с проникновением, был Санта-Клаус, но его не существует.
«Александр, дорогой, мы просто обязаны взглянуть на эти ковры», — внезапно объявила Доун, резко затормозив у лавки, доверху забитой богато украшенными напольными покрытиями. «Я не видела ничего подобного с тех пор, как матушка набрала целую кучу, когда Нибиру пошла ко дну».
«Э-э, ну, я вообще-то обещал Эзре, что мы встретимся…»
«Ха! Он обокрал мою мать и сбежал из нашего дома. Потерпит, пока я развлекаюсь».
В голосе Доун сквозило жестокое веселье. Она протянула руку, чтобы коснуться плотного ковра, переливающегося сочными красками, очень похожего на персидские ковры с Земли. «Я как раз подумывала переделать восточное крыло в своем поместье».
Я зарычал прямо ей в ухо — настолько тихо, насколько смел, учитывая, как плотно я был прижат к ее спине. Она тихонько хмыкнула. Даже здесь, в этом месте, ей было жизненно необходимо напоминать мне, кто тут главный.
Торговка поприветствовала ее — как я предположил, на фарси, — и Доун мгновенно ответила на том же языке, знатно удивив лавочницу. Они затараторили на бешеной скорости, явно ведя торги. По ходу разговора тон Доун становился все более возмущенным. Она то и дело тыкала пальцем в ковер, повторяя одну и ту же фразу, а женщина, с которой она спорила, яростно качала головой.
«Ну и оставайся при своем», — отрезала наконец королева, активно жестикулируя, отчего ее светлые волосы взметнулись в воздух. «Удачи в продаже этого добра самому Дьяволу, потому что кто еще сможет позволить себе эти абсурдные цены?» Она круто развернулась, собираясь гордо удалиться, и я синхронно сместился вслед за ее движениями, чтобы не попасть под раздачу и остаться незамеченным.
«Доун?» Женский голос прервал ее театральный уход. Каждая клеточка моего существа оцепенела от шока и ужаса, когда мы завершили наш совместный разворот и оказались лицом к лицу с прибывшей. Я знал этот голос. Иногда я слышал его в своих кошмарах.
Женщина стояла посреди булыжной мостовой. Толпа продолжала обтекать ее стороной, причем ей оставляли куда более широкую дорогу, чем Королеве всех Фейри несмотря на то, что незнакомка была ниже и миниатюрнее Доун.
У нее была бледная кожа, резко контрастировавшая с черными волосами до подбородка. На ней был угольно-серый деловой костюм с белой блузкой. Но самыми поразительными были ее глаза. Абсолютно черные, бездонные омуты первозданной ночи, у которых не было ни начала, ни конца. Это было единственное, что я видел в жизни, способное поспорить по глубине тьмы с бездонным ночным небом этого мира.
Она была демоном — падшим ангелом. Ее звали Самаэль, и она входила в ближний круг Эль Дьябло. «Темный Шепот», разносящий его ложь по мирам. Во многих смыслах я боялся ее куда больше, чем Загана. Финансовый директор Ада был хитрым и изворотливым, но по сравнению с Самаэль он казался тупым орудием. Именно она соблазнила Таню на убийство собственной матери.
«Самаэль, дорогая, неужели это ты?» В голосе Доун не было ни капли злости, ни малейшего намека на то, что стоящая перед ней женщина несет прямую ответственность за смерть ее матери. На мгновение я увидел в этом двух бессмертных фехтовальщиц, застывших в боевой стойке. Из всех существ, которых я когда-либо встречал, на пальцах одной руки можно было пересчитать тех, кому я бы доверил скрестить клинки с Темным Шепотом. И Королева всех Фейри определенно возглавляла этот список.
«Сколько лет, сколько зим», — отозвалась Самаэль в том же жизнерадостном тоне. «А ну-ка, иди ко мне, обниму». Внутри у меня все похолодело от ужаса. Ангелы и их падшие собратья оперируют на тех графиках силы, где привычные законы физики начинают плыть. До сих пор Доун успешно меня прятала, но был огромный зазор между тем, чтобы проскочить мимо ленивого досмотра, и тем, чтобы оказаться под прямым прицелом взора падшего ангела.
К счастью, тот самый незримый барьер личного пространства, что окружал Самаэль, охватил нас, когда Доун подошла, чтобы приобнять миниатюрную женщину. Я попятился на пару шагов, уворачиваясь от распростертых рук демона, но умудряясь при этом не попасть под ноги прохожим.
Мое сердце больше не колотилось. Появилось стойкое подозрение, что оно попросту заледенело. Я и раньше видел демонов на Рынке Абаддон, но к такой встрече жизнь меня явно не готовила.
«Как поживаешь?» — поинтересовалась Доун, врубив свое королевское обаяние на полную мощность. «Темная Звезда все еще гоняет тебя туда, куда дует ветер?»
«Ой, да ты же сама все знаешь», — с воздушной улыбкой ответила Самаэль. «Вечно в разъездах. Вечно где-то нужно раздуть пожар. Сегодня в Землях Фейри, завтра на Земле. Изнурительно. С нетерпением жду своего оплачиваемого отпуска в следующем столетии. Думаю, съезжу посидеть у
«Ты хотела сказать «в водичке Атлантиды», — с усмешкой поправила Доун, хихикнув.
«Пожалуй, сухих мест там теперь действительно не сыскать», — легко согласилась Самаэль. «А сама-то как? Никогда бы не подумала встретить тебя крадущейся по этим закоулкам».
«Я затеяла капитальный ремонт», — с гордостью объявила Королева всех Фейри. «Мы готовим наше первое расширение за последние несколько веков. А доверять тонкий вкус кому-то из прислуги я просто не могу».
«Расширение?» — в чернильных глазах Самаэль что-то хищно обострилось. «Доун, вы снова начали собирать души?»
У меня внутри все так и перевернулось от страха, и я повернул голову, чтобы взглянуть на королеву совершенно иными глазами. Ни о каком расширении я слыхом не слыхивал.
Земли Фейри сейчас представляли собой жалкие, ничтожные остатки того, чем они являлись сотни лет назад. Глориана, по сути, перевела весь этот мир в режим консервации, надеясь как можно дольше удерживать его на плаву за счет тех душ, что уже были у них в наличии. С тех пор их лавочка была закрыта для бизнеса. Но Фейри не умеют лгать. И если Доун действительно вышла на рынок за новыми душами… могу ли я вообще ей доверять?
«О, пока нет». Королева всех Фейри пренебрежительно махнула рукой. «Уверена, если бы мы зашли так далеко, до тебя бы уже донеслись слухи. Это лишь самый первый шаг. Ты ведь не думала, что я вечно буду довольствоваться тем, что сижу на троне посреди руин, оставленных матерью?»
«Полагаю, нет», - задумчиво протянула демон, пристально изучая Доун.
Прямо сейчас они фактически становились конкурентками: Королева всех Фейри только что открыто объявила себя соперницей Ада. Количество людей, которые рождаются и умирают, конечно, а значит, и число душ, на которые претендуют Преисподние по ту сторону Завесы, строго ограничено. Фейри уже очень давно, так сказать, не участвовали в сборе урожая. Но теперь они планировали вернуться и откусить свой кусок пирога. Это была игра с нулевой суммой. Каждая душа, оказавшаяся в Аннуне, — это душа, которая не достанется кому-то другому.
«Что ж, уверена, нам всем не терпится взглянуть на то, что у тебя получится», — произнесла наконец Самаэль. «За вашим новым предприятием будет следить очень много глаз».
«Ты же знаешь, дорогая, как я обожаю внимание».
«Возможно, нам стоит найти способ работать сообща. Есть немало дочерних компаний, которые получили огромные выгоды, присоединившись к нашему крупному конгломерату». В интонациях падшего ангела прорезалась сталь. Я получал в своей жизни слишком много угроз, чтобы не узнать одну из них, когда она звучит прямо передо мной.
«У меня никогда не получалось следовать чужому видению. К тому же не думаю, что наши отношения хоть как-то располагают к доверию. Последняя принцесса Фейри, которая работала с тобой, в итоге стала матереубийцей и рабыней». Голос Доун звучал столь же резко; мастерица-дуэлянтка отвечала сопернику ударом на удар.
«Будь осторожна, Доун. Ты большая рыба в своем пруду, но здесь воды куда глубже тех, к которым ты привыкла».
Над головой Самаэль начало разгораться темное марево, пульсирующее в такт ее раздражению. Я больше не боялся, что Самаэль заметит меня. Я куда больше переживал, как бы она не попыталась прикончить Доун прямо здесь, пока я стою с ней рядом. Поток толпы вокруг никуда не делся, но радиус живого барьера вокруг нас увеличился вдвое. Меня поражало тотальное отсутствие у окружающих инстинкта самосохранения, пока я не вспомнил, что Самаэль здесь в статусе Гостя. Черт возьми, а ведь эти права Гостя — чертовски удобная штука.
«Угрозы? От тебя? В этом месте?» Смех Доун был резким, как будто одно это означало, что она выиграла перепалку. Возможно, в некотором смысле так и было. «Тебе действительно пора в отпуск. Ты теряешь хватку, дорогая».
Королева всех Фейри резко развернулась, завершая аудиенцию с Темным Шепотом Ада. Застигнутый врасплох этим внезапным маневром, я столкнулся с ней, пытаясь сократить расстояние, прежде чем мы снова окажемся в гуще толпы.
«Ты. Нефилим», — ледяной голос Самаэль заставил меня прирасти к месту. Моя голова резко дернулась назад, и я увидел, что падший ангел буравит взглядом Алекса. «Передай Мэтью Карверу, что мы с ним скоро увидимся».
«Скажи ему сама», — огрызнулся Алекс, в его голосе было куда больше храбрости, чем нашлось бы в моем.
Демон несколько секунд изучала его, склонив голову набок, точно птица, разглядывающая аппетитного жука. «Может быть, и скажу», — сказала она наконец. Я так и не понял, скользнул ли ее черный взгляд по тому невидимому пространству, где прятался я.
Затем мы оказались на свободе, поглощенные толпой, точно рыбы, примкнувшие к косяку. Ни один из видимых членов нашей группы долго не говорил ни слова, пока мы шли, увеличивая расстояние между нами и хищником, которого оставили позади. Я продолжал бросать испуганные взгляды через плечо, но не было никаких признаков того, что демон преследует нас или натравила на меня охрану.
Большую часть моего внимания занимала попытка идти в ногу с широкими, агрессивными шагами Доун. Те немногие умственные ресурсы, которые у меня остались, были сосредоточены на разборе разговора, свидетелем которого я только что стал. Штука в том, что существа вроде Доун и Самаэль никогда не ведут просто один диалог. Проведя немало времени с Фейри, я немного обучился искусству двойных смыслов, но здесь я был всего лишь робким учеником там, где они обе говорили без акцента.
Хотя я был уверен, что Доун только что объявила себя соперницей Ада, меня не покидало ощущение, что было сказано еще что-то, что ускользнуло от моего внимания. Я чувствовал тень этого скрытого смысла, как сову, летящую над головой ночью, но не мог ее увидеть.
«Александр, веди меня к Эзре», — это было единственное, что выдавила Доун, когда наконец прервала молчание. Ее тон был резким. «У меня предчувствие, что мне очень скоро понадобится то, что у него есть».
Великий кузнец Фейри стоял ровно там, где мы его и оставили. Его стойки с оружием были выставлены напоказ, и каждое следующее орудие выглядело причудливее предыдущего. Булава со светящимся красным набалдашником соседствовала с мечом, который казался выкованным из самого
Но мы пришли сюда не за этим.
Копья Луга нигде не было видно. Оно больше не стояло прислоненным к стене скрываясь у всех на виду. Эсрас, или Эзра, заметил нас, когда мы вышли из толпы, и его смуглое лицо побледнело при виде Доун.
«Значит, это правда», — благоговейно прошептал он, глядя на застывшую перед ним новую Королеву всех Фейри. Он поднес руку к губам, и я с удивлением заметил, что она дрожит как осиновый лист на ветру. В уголках его глаз заблестели слезы, и на мгновение мне показалось, что он вот-вот разрыдается. Доун, конечно, фигура внушительная, но это выглядело как-то чересчур.
«Мне так жаль», — простонал он, пряча лицо в ладонях. «Мне так жаль!»
На секунду я забыл, что невидим, и попытался переглянуться с Алексом. К моему удивлению, он смотрел в мою сторону с точно таким же недоумением на лице.
«О чем именно ты сожалеешь, Великий Мастер?» — голос Доун был холодным и суровым, словно у судьи, готового зачитать приговор.
«Я боялся того, что твоя мать сотворит с этим копьем», — глухо донеслось из его ладоней. «Я знал, что ее амбиции простирались далеко за пределы того, во что превратился наш народ. Я думал, что эта сила поглотит ее без остатка».
У меня по спине пробежал холодок, когда я вспомнил недавний разговор Доун с Самаэль. Похоже, яблочко от яблони недалеко укатилось.
«И поэтому ты лишил ее главной защиты», — задумчиво произнесла Доун, в ее словах все еще сквозил опасный лед. «Ты украл могущественнейшее оружие Фейри и спрятал его. И когда пришли волки, она оказалась беззащитной».
«Да, я сделал это».
«Она любила тебя». Тон Доун стал мягче, но острые грани все еще оставались. Эзра вздрогнул, как будто его ударили. Я почувствовал, как у меня отвисает челюсть от такого откровения. Личная жизнь Глорианы была многослойной. У каждой из ее дочерей был свой отец, выбранный за его силу, но я никогда не слышал, чтобы покойная королева кого-то любила.
«Она любила то, что я мог для нее сделать».
«Ее любовь была условной, это правда. Никто не знает этого лучше, чем одна из ее дочерей». Доун резко рассмеялась. «Но любовь с условиями — это все равно любовь».
«Я любил ее достаточно сильно, чтобы остановить ее».
«А как же я?» — новая королева сделала шаг вперед, буквально пригвоздив мрачного Фейри своим взглядом к месту. «Меня ты тоже остановишь?»
«Я должен».
«Но сможешь ли ты вынести это снова? Видеть, как дочь твоей сестры погибает, разорванная на куски, пока ее народ лишен своего величайшего могущества?» — Голос Доун был жестоким, он хлестал его, словно бич. Я видел, как каждый слог буквально впивается в его плоть.
Тем временем мои мысли лихорадочно неслись по кругу от осознания того, кем именно являлся этот Фейри. Я понимал, что он древний и важный персонаж. Иначе с какой стати ему вообще таскать с собой Копье Луга. Но он же родной брат Глорианы! А это автоматически делало его принцем королевства или кем-то в этом роде. Как минимум, лордом. Я не знал, как в Дворе Одуванчиков устроены титулы для родных братьев и сестер.
«Я сделаю это, если придется», — Эзра поднял голову с рук и уставился на Доун вызывающим, но полным слез взглядом. «Мира не будет, пока Копье Луга используется в войне».
«О, дядя», — произнесла Доун, и ее слова впервые прозвучали мягко, почти нежно. «Ты слишком долго отсутствовал. Мира не найти. Грядет Великая Коррекция, а твой народ лишен своих зубов».
Два Фейри долго смотрели друг на друга, и в их золотых глазах шел безмолвный диалог, который я не мог ни услышать, ни понять. Возможно, я и сам почти наполовину Фейри, но все же смертный во всех ключевых проявлениях.
«Пора возвращаться домой», — наконец объявила Доун, протягивая руку старику. «Голдхолл рад твоему возвращению, как и я. Тебе остается только согласиться». Эзра долго молчал, ведя какую-то внутреннюю борьбу, разрываясь между долгом и семьей — если, конечно, я правильно прочитал ситуацию. Я прекрасно понимал его нерешительность. Глориана была вылитой акулой. Хладнокровной хищницей, готовой выследить и сожрать все, что попадется на пути. Если Копье Луга действительно обладало той мощью, которую они ему приписывали, мотивы Эзры держать его подальше от ее рук становились очевидными.
Доун была дочерью своей матери во всех отношениях, но в ней все же оставалось чуть больше человечности, чем Глориана когда-либо была способна в себе вместить. Возможно, это передалось ей от отца — и, к слову говоря, я до сих пор понятия не имел, кто он такой.
Отец Тани был каким-то богатым смертным. Отца Эш я знал слишком хорошо — враг номер один и все в таком духе. Родителем Мэв был Улль, скандинавский бог зимы и льда. Тематически рассуждая, родитель Доун должен быть как-то связан с ветром, но это мало что проясняло. Я твердо решил расспросить об этом Эш при следующей встрече. Не хотелось бы в будущем схлопотать от этого факта внезапный сюрприз.
«Я принимаю твое любезное предложение», — сдался наконец Эзра, и его плечи поникли то ли от облегчения, то ли от признания поражения. «Я готов вернуться домой».
«О, дядя, ты сделал меня счастливой», — расплылась в улыбке Доун, делая шаг вперед, чтобы обнять старого Фейри. В ее объятиях его хрупкая фигура казалась тонкой соломинкой. «Наша семья слишком уменьшилась за эти столетия. Приятно хоть раз пополнить ее ряды, а не только уменьшать».
«Тебе нужно копье?» — спросил Эзра, когда они отстранились друг от друга. «Оно у меня в шатре. Я могу принести…»
Алекс многозначительно кашлянул, бросив на Доун прямой взгляд. Королева всех Фейри вздохнула и выпрямила спину с таким видом, словно готовилась понести суровое наказание.
Полагаю, в каком-то смысле так оно и было. Фейри обожают торговаться и вести переговоры. И мысль о том, что ей придется платить за вещь, принадлежащую ей по праву, наверняка ранила ее до глубины души. Я
«Нет, дядя, я настаиваю на том, чтобы заплатить за него», — выдавила она сквозь плотно сжатые зубы.
«Что? Почему ты…» — начал Эзра, ошеломленный ее предложением.
«Потому что это странное место, дядя, и здесь есть правила, которые я обязана соблюдать». То, как она выделила последние слова, заставило его брови взлететь еще выше. Было очевидно: он понял, что ведется какая-то другая игра. Скорости его соображения я не удивился. Брат Глорианы, как-никак.
«Ну, мы можем договориться о справедливой цене», — дружелюбно предложил он, сцепив руки на поясе. В его лице заиграла жизнь, стоило ему переключиться на занятие, которое его народ обожал больше всего на свете — заключение сделки.
«Я также вынуждена требовать, чтобы мы воспользовались услугой эскроу-счета Рынка Абаддон», — объявила Доун, наотрез отказываясь называть цену первой.
«Неужели ты переживаешь, что я подсуну тебе подделку?» — возмущенно рассмеялся Эзра, прижав руку к груди в притворном негодовании. На мгновение стало совершенно ясно, что они родственники. Его поведение было зеркальным отражением ее собственного.
«Я обязана этого требовать», — повторила Доун, с особым вкусом налегая на каждое слово. На лице ее дяди промелькнуло понимание и тут же исчезло.
«Ну хорошо, давай сделаем так, чтобы все прошло через надлежащие каналы», — покладисто согласился он. «Но сперва вопрос цены».
«Я вообще-то полагала, что возвращение гражданства Двора Одуванчиков не имеет цены», — сухо признала Доун.
«Миллион флоринов», — без колебаний выдал Эзра.
«Миллион? Ха! Чего ж ты сразу солнце и луну не попросил в придачу», — рассмеялась Доун. «Какой прок от древнего золота? Твои вкусы наверняка эволюционировали со временем».
«Я принимаю к оплате несколько видов криптовалюты».
«Темная бездна», — выругалась Доун, и впервые на ее лице отразилось неподдельное раздражение. «Только не ты».
Глава 28
Почему-то переговоры между Эзрой и Доун затянулись дольше, чем любой другой этап плана. Оба Фейри, казалось, одновременно и упивались этим соперничеством, и физически не могли остановиться — точь-в-точь пара орлов, сцепившихся когтями и закрутившихся в смертельной спирали.
Я почувствовал, как мое раздражение достигает предела. Мне до смерти надоело торчать взаперти в своем искаженном мире. К счастью, Алекс вовремя взял на себя роль голоса разума — надо же, все когда-то случается впервые.
«Ваше Величество, по моему профессиональному мнению, сто тысяч фунтов стерлингов кажутся вполне разумной ценой за подобный артефакт», — подал голос он, когда мне уже казалось, что еще одного раунда этих торгов я просто не выдержу.
Доун резко обернулась и одарила его гневным взглядом.
«О, неужели?» — процедила она, и в ее голосе начала закипать настоящая буря. Ее золотые глаза сейчас напоминали два солнца, пылающих так ярко, что от них, казалось, исходило физическое тепло. «То есть, по твоему профессиональному мнению, я должна подчистую выгрести казну Голдхолла и оставить своих сестер и себя в нищете? Скажи мне, Нефилим, по каким критериям ты можешь считать это разумной ценой?»
«Ну, хотя бы из соображений экономии времени», — ответил Алекс сквозь стиснутые зубы, даже не думая пасовать перед разъяренной королевой. «Чем больше ты тратишь на этот проект, тем меньше пользы от него получаешь. Время — деньги, в конце концов».
«Как по-смертному с твоей стороны», — задумчиво протянула Доун, постаравшись вложить в эту фразу максимум пренебрежения. Тем не менее по ее лицу скользнуло просветление, словно она только что вспомнила о чем-то действительно важном. Я едва подавил смешок внутри своего невидимого кокона. Когда бессмертные чуют в воде кровь или золото, они начисто теряют рассудок.
«Хорошо», — резко ответила она после минутного раздумья. «Твои условия приемлемы, дядя. Считай эту надбавку подарком в честь возвращения домой, чем-то, что компенсирует пропущенные несколько столетий твоих дней рождения».
«Это очень мило с вашей стороны, Ваше Величество», — саркастически ответил Эзра, положив руку на грудь. «Я польщен, что вы об этом вспомнили».
«Я всегда помню», — фыркнула она, приосанившись. На мой последний день рождения она мне ничего не подарила, но исправлять ее и ловить на слове я не стал. Лгать она не могла, так что здесь наверняка крылась какая-то лазейка. К тому же Доун наконец-то вернулась к делу, и у меня не было ни единой причины ее отвлекать.
«Если мы все пришли к согласию, можно ли наконец перейти к процедуре оформления эскроу?» — обратилась она к дяде.
Процедура приема вещей в хранилище должна была занять некоторое время, поэтому сотрудники посоветовали нам скоротать время в лаунж-зоне для премиум-клиентов «Абаддон Один», которая находилась неподалеку от склада экспертизы.
Выяснилось, что по своей карте Алекс мог провести с собой одного спутника, так что Доун в лаунж впустили. Правда, предварительно заставили заполнить несколько бланков, включая соглашение о неразглашении, по которому она обязалась не раскрывать внешнему миру личности тех членов клуба, которых увидит внутри.
Раздражение Королевы всех Фейри можно было потрогать руками, но вела она себя достаточно прилично, так что мешать нашему проходу никто не стал. Я проскользнул за ней след в след; теперь, когда мы выбрались из давящей толпы, мне больше не приходилось вжиматься в ее спину.
Лаунж находился настолько далеко за пределами моих финансовых возможностей, что это не поддавалось никакому исчислению. Центр гигантского зала занимал монументальный аквариум, совмещенный с террариумом. По главному острову этой экспозиции вальяжно разгуливала пара живых медведей рядом с тем местом, где серия грохочущих водопадов впадала в огромное искусственное озеро, полное лосося и того, что выглядело как настоящие крокодилы, а может, аллигаторы.
С потолка сверкали хрустальные люстры, выполненные в форме созвездий, затапливая все вокруг мерцающим светом. С одного конца зала до другого тянулся бесконечный шведский стол, пока официанты лавировали между гостями с подносами с закусками.
«Ого», — негромко присвистнул Алекс, окидывая взглядом зал. «Это просто нечто».
Доун брезгливо фыркнула, разглядывая зал с таким видом, словно местный интерьер лично приложил руку к убийству кого-то из ее
«Они даже не гризли», — прокомментировала она в пустоту. «Обычные бурые медведи. И это не настоящий королевский лосось».
«Я вообще не знал, что существует какой-то королевский лосось», — удивился Алекс.
«Меня это ничуть не удивляет», — фыркнула королева, направляясь к еде. Мой желудок заурчал внутри моего искаженного поля невидимости. С тех пор как я в последний раз что-то перекусывал, прошли часы. Но прикоснуться к чьей-то еде здесь означало автоматически принять права Гостя, так что я не осмелился даже попытаться стащить хоть кусочек. Черт, надо было захватить из дома те сырные палочки.
Я перестал слушать их препирательства и принялся оглядывать зал на предмет того, узнаю ли кого-то из здешних VIP-персон. В лаунже было оживленно, но не тесно; планировку явно продумывали с расчетом на то, чтобы даже при полной посадке гости держались на комфортном расстоянии друг от друга. Полагаю, если все живут достаточно долго, они неизбежно успевают влезть в дела друг друга и до костей друг друга возненавидеть.
Часть из находившихся в зале сверхъестественных существ выглядели как обычные люди — естественная маскировка, которую к настоящему моменту переняли очень многие. Некоторые, возможно, когда-то и сами были смертными. Была здесь и пара откровенных монстров. В дальнем углу затаились два гуманоида, которые могли быть только оборотнями. Я порадовался своей невидимости, потому что довольно долго разглядывал их в немом шоке. Каким-то образом за все время моего обучения они ни разу не всплывали в разговорах. Я-то наивно полагал, что они относятся исключительно к категории мифов.
Все реально, но это еще не значит, что все это — правда. Я мысленно покачал головой, вспомнив, насколько пророческим оказался самый первый урок Алекса. Возможно, мне стоит прислушиваться к нему почаще.
Да ну, бред какой-то.
Я с неохотой отвел взгляд от оборотней и продолжил осмотр зала. Большинство существ держались обособленно, склонив головы близко друг к другу и переговариваясь вполголоса. Все это до боли напоминало мне столовку в моей старшей школе.
Как раз в тот момент, когда я собирался переключить внимание обратно на своих спутников, мой взгляд выхватил до странности знакомую пожилую азиатку. Она сидела за столиком с двумя другими смертными. Ее седые волосы были выкрашены в черный цвет, но корни уже успели заметно отрасти. Я вытаращился на нее, пока мой мозг лихорадочно выуживал из памяти два места, где я видел ее раньше.
Первый раз — когда мы с отцом навещали Меган, пока та лежала в кататоническом ступоре под присмотром Лазаря: я столкнулся с этой старухой, когда она выходила из здания. Тогда ее волосы были абсолютно белыми. Это был лишь мимолетный эпизод, о котором я благополучно забыл до текущего момента.
Второй раз ее волосы были свежеокрашены в радикально черный цвет — именно она вручила Дону Дойлу кейс с сывороткой, позволившей ему обернуться полноценным драконом. Она была агентом хаоса, зловещей тварью, которая работала либо заодно с Лазарем, либо на него до его кончины. И ее присутствие здесь сейчас явно не было случайностью.
На ее пальце сверкало большое золотое кольцо. Я не мог разглядеть его на таком расстоянии, но по какой-то причине не мог отвести от него взгляд. Оно притягивало меня с неодолимой, пугающей силой. Мне жизненно необходимо было изучить его. Оно являлось частью чего-то, что я был обязан разгадать.
Ноги сами понесли меня вперед. Я безвольно поплыл в ее сторону, пытаясь получше разглядеть, с кем она сидит и чем занимается. Позади раздалось удивленное шипение Доун, заметившей мое перемещение, но я проигнорировал ее протесты. Они были ничтожны по сравнению с тем, что предстало предо мной.
Словно в трансе, я брел между столами, намертво приковав взгляд к кольцу. Оно вспыхивало в лучах света при каждом движении ее рук. Сердце набатом стучало в ушах, и этот стук был единственным звуком, который не глушила воздушная преграда, отделявшая меня от остального мира.
Наконец я подобрался достаточно близко. Когда старуха в очередной раз шевельнула рукой, я сумел разобрать символ на ее пальце. И застыл как вкопанный прямо посреди прохода, оглушенный накатившим шоком. В золотое кольцо был вставлен бледно-зеленый камень, который выглядел почти ядовитым. Понятия не имею, что это за минерал, важно было другое: я наконец-то осознал, что он олицетворяет.
Я уже видел подобную вещь раньше, но не понимал ее сути, пока не встретил ее собрата. Тот, что был знаком мне, не имел зеленого камня — перстень Кейна был молочно-белым, под стать бледной лошади Смерти. Но не оставалось сомнений: оба кольца были выкованы одной и той же рукой.
Печать этой женщины гордо провозглашала, что она — одна из Сил этого мира. С тех пор как моя Невыполнимая Задача велела мне убить нескольких из них, я перерыл горы литературы.
Четыре Печати Апокалипсиса — которых иногда называют всадниками — известны большинству из нас: Огонь и Кровь Войны. Подкрадывающийся голод Мора; холодные объятия Смерти. Но последняя — это изнурительная хворь, ядовитая гниль, пожирающая нас изнутри.
Чума.
Я знал без тени сомнения, что нашел еще одну из Четырех Печатей.
Мои ладони непроизвольно сжались, когда я потянулся к ледяной силе Смерти. Если остальные Всадники были похожи на Кейна, значит, они являлись смертными, несущими в себе тот или иной аспект боли и страданий этого мира.
Согласно моим изысканиям, никто точно не знает, что представляют собой Силы, каково их истинное предназначение и как они появились на свет. Лучшим объяснением, что мне попадалось, был тезис какого-то покойного философа: он утверждал, что именно эти сущности делают нас смертными. Все они были путями, ведущими к могиле.
Война. Голод. Чума. Время. И сам Смерть — величайший из них, Король всех Сил. Я без понятия, почему Время не входило в число Всадников, здесь явно крылось какое-то различие. Может, когда-нибудь мне представится шанс расспросить об этом Горологиума. Сейчас это было неважно.
Кейн был смертным, которому даровали Власть, и он носил ее как плащ. Подозреваю, что остальные были точно такими же аватарами. Суть заключалась в том, что, хоть Чума и была невероятно древней, она не относилась к тому типу бессмертных, которых нельзя было бы прикончить моей
Нападение на нее поставило бы под угрозу нашу миссию по поиску источника Неосмерти, но в тот момент мне было абсолютно плевать. Я думал только о себе и о своей Невыполнимой Задаче. Другого такого шанса спасти свою душу мне могло больше никогда не представиться.
«Не. Двигайся», — прошипела Доун мне на ухо. Она протиснулась прямо между мной и Чумой, наклонившись, чтобы налить себе аппетитный на вид томатный суп-пюре со стойки шведского стола прямо передо мной. Ее лицо было спокойным, но страх в голосе хорошо ощутим.
«Я…». Мое оправдание так и не успело обрести форму, потому что она резко обернулась и испепелила меня взглядом яростных золотых глаз.
«Я точно знаю, о чем ты думаешь», — отчитала она меня, чеканя каждое слово. «Но ты ведешь себя как кретин. Тань Юньсянь — не какая-то кроткая бессмертная, которая будет терпеть твои дерзкие выходки. Ты умрешь ужасной смертью, разрываемый изнутри, пока ее болезни будут пожирать тебя». Медленно я наклонился в сторону, чтобы заглянуть через плечо королевы и рассмотреть женщину по имени Чума.
«Но...»
«Нет». Она уставилась прямо мне в глаза, буквально пригвоздив к месту. Как создательница моей невидимости, она, очевидно, видела меня без каких-либо проблем.
Впервые в жизни я задумался о том, что вообще способно напугать Королеву всех Фейри. Когда ее родная сестра устроила переворот и хладнокровно прикончила их мать, Доун ни на секунду не усомнилась, прежде чем броситься в самую гущу бойни. Она и бровью не повела, когда я попросил ее тайно провести меня на Рынок Абаддон. Но здесь, при одном лишь виде Чумы? Она была в ужасе. Смертный человек мог бы извлечь из этого полезный урок. Если бы, конечно, этот умный человек оказался поблизости.
Моя решимость, должно быть, отразилась на моем лице, потому что выражение Доун мгновенно ожесточилось, став похожим на взгляд родителя, отчитывающего непослушного малыша. Я начал мысленно концентрировать силы, готовясь рвануть в обход королевы и броситься на Печать Апокалипсиса, как вдруг нас прервали.
«Прошу прощения, Ваше Величество, но ваши товары уже готовы на складе временного хранения», — объявил вкрадчивый голос: прямо из ниоткуда перед нами вырос охранник. «Меня прислали, чтобы сопроводить вас».
Да вы издеваетесь.
«Замечательно», — отозвалась Доун, ставя нетронутую пиалу с супом обратно на стол — о нем уже никто и не вспоминал.
Она не сводила с меня глаз до тех пор, пока я сам не отвел взгляд, признавая, что момент безвозвратно упущен. Каким бы призрачным ни был мой шанс прикончить Чуму, появление сотрудников Рынка Абаддон свело его к абсолютному нулю.
С неохотой я поплелся следом за королевой, напоследок бросив долгий взгляд через плечо на Чуму. Та продолжала преспокойно беседовать, даже не подозревая, как близко только что была к смерти. У меня оставалось всего семь лет, чтобы завершить мою Невыполнимую Задачу; как я найду ее снова? Мне понадобится помощь, чтобы выследить ее.
Хорошо, что я знал одного парня.
Убеждая себя в том, что поступаю мудро (хотя сам в это ни капли не верил), я незримой тенью последовал за Доун, готовясь снова окунуться в толпу на улицах Рынка Абаддон.
«Сюда, пожалуйста», — произнес мужчина. К моему удивлению, он повел нас вовсе не к той двери, через которую мы заходили. «Для участников программы «Абаддон Один» предусмотрен более прямой маршрут». Он вывел нас через другой выход, который представлял собой лестницу, спускавшуюся на этаж ниже, в залитый ярким светом туннель из белого бетона прямо под Землей Тьмы. Наша четверка пошагала по стерильному коридору, наконец-то избавившись от давления толпы обычных покупателей сверху.
«Должна признать, к этому я вполне могла бы привыкнуть», — заметила Доун, обращаясь к Алексу, когда мы прошли примерно половину пути. «Наверху было слишком людно».
«Мы любим заботиться о наших постоянных клиентах, мэм», — профессионально-дружелюбным тоном отозвался охранник. На ходу он едва ли вникал в суть разговора. Он подошел к герметичной металлической двери размером во весь коридор. «Прошу прощения, это чистое железо», — предупредил он, доставая серый пропуск и прикладывая его к сенсору на стене. «Пожалуйста, будьте осторожны, если для вас это представляет опасность». Дверь со скрежетом поползла в стороны, открывая взору еще один лестничный пролет по ту сторону.
«У нас проблем нет», — покладисто отозвался Алекс. «Но, возможно, нам стоит немного подождать Ее Величество». Доун фыркнула, но не сочла нужным комментировать.
Когда проем расширился настолько, что исчез малейший риск случайного касания Доун холодного железа, охранник жестом пригласил их пройти и двинулся следом за нами по пятам, словно овчарка.
Мы поднялись по ступеням и очутились в тускло освещенном складском помещении. Здание мало чем отличалось от того склада в Лонг-Бич, который техномаги использовали для производства Неосмерти. Но это место явно предназначалось для хранения по-настоящему драгоценных вещей.
Все в интерьере говорило о богатстве, выходящем за рамки обычного. Вместо жесткого бетона под ногами лежал плотный ковролин с мягким ворсом. Вместо ржавеющего металла стеллажи были выполнены из полированного дерева. Температура воздуха идеально контролировалась климат-контролем. В пространстве едва уловимо плыли звуки классической музыки. Место больше походило на цокольный этаж Музея Гетти, забитый бесценными полотнами и предметами искусства, чем на тайное хранилище черного рынка.
Вот оно. Я внутри. Сердце заколотилось в груди, когда адреналин и предвкушение хлынули по моим венам. Я поверить не мог, что трюк сработал. План казался отличным, когда я только расписывал его Доун, но планы Мэтью Карвера никогда не идут так, как должны.
«Сюда, пожалуйста», — сказал охранник, уверенно направляясь вправо. «Несколько наших штатных историков ждут, чтобы провести осмотр». Верный своему слову, он привел нас в небольшую конференц-комнату, уютно устроившуюся среди деревянных стеллажей.
На мгновение я подумывал отделиться от них, использовать свое Чувство Смерти, чтобы найти запас Неосмерти, и приступить к делу. Но я не посмел рисковать и поднимать тревогу, пока Доун и Алекс все еще оставались на территории Рынка Абаддон. Время у меня еще было, так что я решил пойти за ними и дождаться подходящего момента.
Эксперты ждали в простой белой комнате, красиво обставленной. В каждом углу стояли деревья в кадках.
«Проходите, пожалуйста», — произнесла пожилая женщина, приглашая Алекса и Доун жестом. Она была темнокожей, с копной седых кудрявых волос. «Я доктор Адебайо. Сегодня я буду руководить экспертизой вашего предмета».
«Я — Доун, Королева всех Фейри, а это мой вассал Александр. Он является владельцем аккаунта «Абаддон Один», так что любые вопросы по этой части можете адресовать ему», — Доун умудрилась произнести это без особой горечи по поводу своего скромного клиентского статуса.
«Доктор, мне кажется, или в вашем акценте угадываются нотки Кембриджа?» — спросил Алекс. Его улыбка была немного натянутой, но он старался разрядить обстановку.
«Вы абсолютно правы», — с довольной улыбкой отозвалась женщина. «Я получила две свои докторские степени именно по их программам».
«Англичанка будет просвещать меня о моей ирландской реликвии», — задумчиво произнесла Доун, проявив более чем намек на свою резкую, опасную сторону. Ее глаза сузились до щелей, когда она изучала группу экспертов. «Как типично». Доктор Адебайо имела достаточно такта, чтобы слегка сдержать свою улыбку.
«Я всего лишь один из членов экспертной комиссии, Ваше Величество», — заверила она Доун.
«Я вся во внимании, чтобы услышать, что она скажет», — ответила Доун. Она чопорно выдвинула один из стульев по ту сторону стола и присела. «Выкладывайте ваши хорошие новости».
«Доктор О’Коннор?» Темнокожая женщина указала на своего коллегу-мужчину, чьи рыжие волосы и фамилия казались очень подходящими к его образу. Мне стало интересно: он всегда шел первым номером, или доктор Адебайо просто пыталась умаслить колючую и ранимую натуру Доун.
«Подозреваю, Ваше Величество, что вряд ли современной науке известно о Копье Луга что-то такое, чего вы сами еще не знаете», — начал он, указывая на оружие, покоящееся на столе между нами. Его голос до жути напоминал голос Дойла, отчего у меня зачесался затылок. «Радиоуглеродный анализ показывает, что этому копью примерно две тысячи лет. Это как раз укладывается в рамки эпохи, когда, по нашим прикидкам, и жил Луг».
«Неужели прошло уже две тысячи лет?» — тихо пробормотала Доун, обращаясь в пустоту. «Матушка была бы в ужасе». Я бросил на нее ироничный взгляд, который она проигнорировала. Насколько я знал, самой королеве было от силы пару сотен лет. Но выступать на публику она обожала.
«Кроме того, мы провели серию тестов, чтобы определить, заряжено ли оно чем-то, выходящим за рамки нормальных параметров», — продолжил О'Коннор. «Артефакт излучает электромагнитную сигнатуру, аналогичную другим реликвиям, обладающим врожденной магической силой».
«Говорите прямо, док. Это настоящая вещь?» Доун, казалось, развлекала эта игра. Она и так прекрасно знала ответ, но было что-то комичное в том, как кучка смертных читает ей лекцию об утерянном наследии ее собственного народа.
«Копье Луга до сих пор не было каталогизировано современной наукой», — ответил О’Коннор, небрежно пожимая плечами. «Это означает, что я не могу дать однозначного ответа, но если это не то, что утверждает продавец, то нечто, вполне приближенное к тому, как, по моим представлениям, должно выглядеть это копье».
«Итак, ваша официальная позиция — «вероятно», — с широкой улыбкой подытожила Королева всех Фейри, поворачиваясь обратно к доктору Адебайо. «Очень надеюсь, что за эти деньги я получу что-то получше».
«Далее у нас доктор Куинн, наш эксперт по древнему оружию». Молодая женщина с каштановыми волосами и зелеными глазами поднялась с места, пока О'Коннор возвращался на свое. В руках она держала картонную папку, из которой извлекла серию черно-белых снимков.
«Сначала мы просветили копье несколькими видами рентгеновских лучей, чтобы изучить его внутреннюю структуру и проверить, нет ли в нем дефектов или повреждений». Она подняла один из негативов, чтобы мы могли рассмотреть его на свету. В детстве я сломал руку, и врач показывал мне темную линию на кости в месте перелома. Здесь же ничего подобного не было и близко. Оружие выглядело монолитным, без единой трещины.
«Мы не обнаружили никаких признаков структурных повреждений, как не нашли и скрытых внутренних источников питания. Это лишний раз доказывает, что электромагнитные сигналы, обнаруженные командой доктора О'Коннора, присущи самому Копью Луга, а не встроены искусственно с целью создания фальшивки».
«То есть «еще более возможно»?» — Доун выгнула бровь, глядя на девушку. Та густо покраснела, кивнула и поспешила сесть на место.
«Ваше Величество, администрация Рынка Абаддон уверена на 90 процентов, что перед нами подлинное Копье Луга», — пообещала доктор Адебайо. «Мы будем рады оставить его на ответственное хранение под нашим наблюдением, пока между вами и продавцом проводятся расчеты. В течение этого времени мы подвергнем его ряду более глубоких тестов, чтобы исключить любые нестыковки».
Доун уже открыла было рот, чтобы отпустить какой-нибудь едкий комментарий, но доктор Адебайо технично продолжила, не дав королеве вставить ни слова.
«Учитывая нашу уверенность, мы также рады предложить пожизненную гарантию на это копье. Если в будущем вы сумеете доказать, что оно все же поддельное, мы выкупим его у вас обратно по той цене, которую вы за него заплатили».
«Гарантия выкупа», — задумчиво произнесла Доун. Она откинулась на спинку стула и обменялась понимающим взглядом с Алексом. В уголках глаз моего друга читалось легкое изнеможение, но он послушно подыгрывал Доун в ее бенефисе.
«Что ж, я удовлетворена», — объявила Королева всех Фейри после того, как тишина растянулась на несколько мгновений. «Проводите ваш комплекс тестов. Я свяжусь со своим казначейством, и они переведут оплату».
«Замечательно!» — лицо доктора Адебайо озарилось улыбкой, в которой читалось колоссальное облегчение. И ее можно было понять. Работать с Доун — то еще удовольствие, особенно если вы не привыкли иметь дело с существами, которые могут вам что-нибудь откусить. «Мы счастливы, что вы доверили нам сопровождение этой сделки. Наш офис свяжется с вами, как только экспертиза будет полностью завершена. Но я абсолютно уверена, что мы передадим вам этот артефакт без каких-либо накладок».
«Прелестно».
«Теперь, если вы довольны результатом, позвольте нам проводить вас обратно на рынок или к одному из пунктов выхода?»
«Я получила все, за чем пришла. Предпочту сразу на выход».
«Разумеется,
Доктор Адебайо поднялась, приглашая их выйти из переговорной комнаты.
Мой пульс мгновенно подскочил: я понял, что мой момент настал. Глаза Доун проследили за мной, когда я бесшумной тенью скользнул вдоль стены, стараясь никого не задеть. Я одарил ее ухмылкой, показал большой палец вверх, после чего окончательно бросил своих друзей и в одиночку растворился в темноте огромного склада временного хранения.
Пришло время заняться тем, что у меня получалось лучше всего на свете.
Устраивать неприятности.
Глава 29
Двигаясь как можно быстрее, я лавировал по роскошному складу в поисках какого-нибудь укромного, всеми забытого местечка. Моя невидимость вот-вот должна была рассеяться, и мне требовалось подготовиться к возвращению в мир видимых существ.
Я заметил идеальный проем между стеллажами на первом этаже — свободное место, ожидающее поступления новых покупок для эскроу и оценки. Честно говоря, я до сих пор не до конца догоняю, что такое эскроу. Каждый раз, когда я спрашиваю, все лишь закатывают глаза от моей дремучести, но ничего не объясняют. Начинаю подозревать, что никто этого не знает, просто всем слишком стыдно признаться.
Я скользнул в темноту этой ниши, стараясь не задеть предмет, похожий на большую картину, замотанную в крафтовую бумагу и перевязанную грубой бечевкой. Понятия не имею, чье творение там пряталось, но раз уж оно очутилось здесь, то наверняка стоило дороже, чем я сам.
Классическая музыка продолжала играть, служа беззаботным саундтреком к сцене, которая на самом деле была чертовски напряженной. Из-за звуковых искажений воздушного пузыря, в котором я находился, она воспринималась странно, почти чужеродно. Чем дольше я вслушивался, тем сильнее росла тревога. Буквально через мгновение я останусь один-одинешенек в чужом мире. И я не питал никаких иллюзий насчет того, какой прием мне окажут в случае поимки.
Но я был агентом Кейна — Жнецом, призванным охранять суверенитет Договора о Смерти. Звучит, пожалуй, мрачно. Смерти редко бывают рады, даже мудрейшие из смертных. Но я бывал в местах по ту сторону Завесы и видел альтернативы. Все остальное — в разы, в разы хуже.
Сердце бешено колотилось, пока я подавлял импульс дотянуться до своей темной силы и начинал искать спрятанную здесь Неосмерть. Это сводило меня с ума весь день — сопротивляться искушению хотя бы взглянуть на нее, потому что был уверен, что эту частоту отслеживает какая-то сверхъестественная система наблюдения. Если бы я был врагом Смерти, намеренно создавая поддельную смерть, чтобы украсть у него души, первым же делом выяснил, как засекать использование его Власти поблизости.
В наш прошлый визит я не переживал из-за использования чутья Смерти, потому что Высшие Силы уже знали, что я здесь. Не было смысла быть осторожным. Но поскольку сегодня я пробрался сюда тайком, то не хотел выдать себя, пока не наступит подходящий момент — и это время почти пришло.
Мне оставалось дождаться всего одного момента.
Звуки музыки Бетховена — или кто там играл — внезапно вернулись к норме, когда невидимый воздушный пузырь вокруг меня лопнул. Мне показалось, я услышал тихий хлопок, хотя это могло быть плодом моего драматичного воображения.
Я замер, затаившись в тенях, ожидая, отреагирует ли кто-нибудь на мое внезапное появление. Сердце набатом стучало в груди. Этот грохот отдавался в моих барабанных перепонках в таком темпе, с которым старинная музыка никогда не могла бы сравниться.
Я заставил себя выждать десять секунд, затем двадцать, затем минуту. С каждым мгновением напряжение немного отпускало. Меня не обнаружили. По крайней мере, пока, ведь это место наверняка просматривалось всеми мыслимыми способами. Но мне требовалось совсем немного времени, чтобы выполнить свою миссию. Теперь, когда Доун и Алекс ушли, я мог спокойно переходить ко второй фазе.
Видите ли, порядок действий сегодня имел колоссальное значение. Статус Гостя — штука хитрая. Как и во всем остальном сверхъестественном мире, здесь есть тысяча правил, и все они предельно четкие и конкретные.
Хитрость заключалась в том, что если я начну действовать сейчас, когда я один и никому не подчиняюсь, меня нельзя будет обвинить в нарушении правил Гостя — ведь я им никогда не становился. А поскольку Доун уже покинула этот мир, она тоже больше не являлась Гостем и была чиста.
Шито белыми нитками. Построено на куче юридических формальностей. Но, с другой стороны, а что в нашей жизни на них не построено?
Лопнувший пузырь, окружавший меня, означал, что она и Алекс ушли. Это был наш оговоренный сигнал, и я с нетерпением хотел им воспользоваться. Мрачная улыбка расплылась по моему лицу, когда я потянулся к тому сгустку тьмы, который носил в глубине сознания.
Власть Смерти мгновенно отозвалась на мой зов, словно рвущаяся на охоту гончая. Я позволил ее леденящему холоду затопить меня изнутри, выметая остатки страха и волнения. На мгновение я застыл в этой тишине, поражаясь тому, насколько собранным себя чувствую. Неужели Орион ощущает себя так постоянно?
А затем я направил свое чутье вовне, выискивая маслянистую скверну Неосмерти. В ту же секунду я запустил в голове ментальный таймер. Я не мог знать наверняка, но был уверен, что они каким-то образом засекут мои действия.
Мои враги были слишком изобретательны, чтобы я мог надеяться на их халатность. Мне крупно повезло подобраться так близко, но это не значило, что удача будет сопутствовать мне вечно. Приходилось действовать так, словно прямо сейчас в какой-нибудь операторской вовсю ревет сирена, предупреждая охрану: Смерть пришла.
К счастью, далеко искать зло, за которым я явился, не пришлось. Оно находилось прямо здесь, в этом же здании. Мои чувства мгновенно на него нацелились — из дальнего угла склада разило словно от тухлой помойки. А это означало, что мне придется пересечь весь склад, чтобы добраться до цели.
Теперь, четко понимая маршрут, я распахнул глаза и подался вперед, сканируя проход на предмет патрулирующих охранников. Но мой сектор был абсолютно пуст, так что я выскользнул из теней и уверенно двинулся вперед.
Я держал силу Мрачного Жнеца наготове. Достаточно было легкого движения запястья, чтобы призвать
Добравшись до развилки, я снова осторожно высунулся, высматривая отряд вооруженной охраны, объявивший на меня охоту. Вместо этого я заметил двоих патрульных: они шли в мою сторону, расслабленно опустив плечи. Спецназовской бдительности в них не угадывалось — обычный плановый обход территории.
Медленно, словно уходящий под воду аллигатор, я отступил обратно в свой проход, втиснулся между двумя огромными ящиками на одной из полок и буквально зарылся в темноту. Я был почти уверен, что большие лужи теней, ложившиеся между конусами свисающих с потолка светильников, задумывались для создания интимной и роскошной атмосферы, но мне они чертовски облегчали задачу по незаметному перемещению.
Я затаил дыхание, пока мужчины не спеша проходили мимо. Они лениво крутили головами, оглядывая взглядом помещение, но их негромкий разговор не прерывался ни на секунду. Профессионалы — спору нет, но глубоко скучающие профессионалы. Только сумасшедший осмелился бы напасть здесь.
Мой взгляд буквально сверлил их спины, пока они продолжали патрулирование, минуя мой ряд и уходя вглубь комплекса. Я заставил себя медленно досчитать до ста. Все еще переживая, что они могут оказаться слишком близко, я накинул сверху еще тридцать секунд и лишь после этого вынырнул из своего убежища, чтобы проверить обстановку. Вокруг не было ничего, кроме поджидавшей меня темноты.
Я пулей пересек перекресток и рванул по следующему длинному ряду, краем глаза разглядывая бескрайнее море заколоченных ящиков с неведомыми чудесами. Что бы я здесь обнаружил, будь у меня время порыться в этих запасах? Подозреваю, что многие «навеки утерянные» артефакты истории покоились прямо сейчас вокруг меня.
О том, что я приближаюсь к сектору с запредельно ценными вещами, стало понятно по резко изменившейся планировке. Путь мне преградила массивная сетка-рабица, натянутая от пола до самого потолка. В нее была вмонтирована металлическая калитка со считывателем магнитных карт, закрывавшая проход.
Я с досадой поглядел на замок, после чего пожал плечами и призвал косу. Материальная тень соткалась в моей руке в то же мгновение, обдав ладонь леденящим онемением. Я перехватил оружие поудобнее и трижды коротко полоснул по стальной сетке.
Лезвие косы прошло сквозь металл, словно сквозь дым. Сетчатый треугольник, достаточно крупный, чтобы я мог пролезть на четвереньках, отвалился и с тихим шлепком рухнул на плотный ковролин. На обычном бетонном полу грохот стоял бы на весь склад. В очередной раз роскошь этого места сыграла против его безопасности.
Я развеял оружие, пролез в дыру и прибавил ходу, углубляясь в зону строгого контроля. Оставалось лишь предполагать, что экспонаты по эту сторону были куда ценнее — или опаснее. На одном исполинском ящике, превосходившем меня размерами раза в два, красовалась наклейка: «ЖИВОЕ СУЩЕСТВО — НЕ ПРИБЛИЖАТЬСЯ — ПРОТОКОЛ ОМЕГА». Стоило мне приблизиться, как весь короб зашипел и заходил ходуном — что-то внутри с силой впечаталось в стенку, среагировав на звук моих шагов.
Я почувствовал, как волоски на затылке встают дыбом, пока рассматривал этот контейнер. Вообще я парень упертый. Терпеть не могу, когда мне указывают, что делать. Но что бы ни было в том ящике, это меня напугало. Я совершенно не хотел приближаться.
Заставив себя сфокусироваться, я активировал чутье и позволил ему вести меня к Неосмерти. Я был совсем рядом. Буквально соседний ряд и чуть дальше по проходу. Темнота впереди пульсировала какой-то неправильной, извращенной аурой, буквально призывая меня к себе. Я свернул на следующем перекрестке и застыл как вкопанный от удивления при виде того, что меня там ждало.
Исчезла тихая роскошь эскроу-склада Рынка Абаддон, сменившись суровой эффективностью. Ковер обрывался внезапно, переходя в грязный бетон. Передо мной тянулся ряд из полудюжины морских контейнеров — точь-в-точь таких, какими забивают грузовые лайнеры. Все они были обращены к проходу, зияя раскрытыми металлическими пастями.
«МОРСКИЕ ПЕРЕВОЗКИ «ПОСЕЙДОН» — гласила крупная наклейка на одном из них, изрядно выцветшая от долгих лет в море. Прямо под надписью красовался горизонтально нарисованный красный трезубец. От этого зрелища меня пробрала дрожь. Я уже не верю в совпадения. Не после всего того, что пережил. Я слишком часто сталкивался с олимпийцами, чтобы видеть в этом что-то, кроме жирнейшей подсказки.
Технически Плутон и Сомнус относились к римскому пантеону, тогда как Посейдон был греком. И хотя часть оригинального актерского состава вернулась во второй сезон, я без понятия, исполнял ли тот же самый парень роль Нептуна в сиквеле или ушел в сольную карьеру.
Но какой бы бог океана это ни был, сам факт присутствия имени Посейдона на грузе казался чертовски важным. Аид был сломлен. Плутон обратился в прах. Место бога Смерти в римском пантеоне оставалось вакантным, и один из старших богов этого мира помогал возить контрабандой Неосмерть. Может, совпадение. Может, он не в курсе.
Или же это заговор против Сомнуса.
Осторожно сделав несколько шагов вперед, я заглянул в открытую дверь первого контейнера. У меня сжалось сердце, когда я обнаружил именно то, чего и ожидал. Ящик за ящиком, полные слитков темного металла, сложенные в штабеля и готовые к отправке. Их было даже больше, чем я ожидал.
Когда мы с Алексом помогали Эванджелине зачищать техномагов, производивших эту дрянь в Лонг-Бич, на том складе нашлось всего несколько слитков. Мне и в голову не приходило, что их производство развернулось в таких масштабах. Нескольких орудий, подобных атаму, которым убили Марию, было достаточно, чтобы совершать зверства. Убийство — это ужасно, одно из худших злодеяний на свете.
Но это? Этого объема хватило бы совершить геноцид, а затем присвоить его плоды.
Во рту пересохло, а сердце бешено заколотилось, пока я перебегал к следующему контейнеру, заглядывая внутрь для подтверждения — там было то же самое. Третий и четвертый тоже оказались забиты под завязку. К моему облегчению, пятый был заполнен лишь наполовину, а шестой и вовсе стоял пустым, напоминая голодного кита, замершего в ожидании корабля. Понятия не имею, глотают ли киты корабли, но под местный бренд метафора
Я решительно не знал, что делать. У меня не было ангельской способности выжигать темный металл дотла, поэтому мой изначальный план строился на том, чтобы украсть всю Неосмерть и отнести Эванджелине. Лишить их припасов и выяснить финальную точку маршрута — это была бы грандиозная победа. Но этого добра оказалось слишком много. Я никогда не смог бы даже нанести этому ущерб.
Накатила паника, но я жестко ее подавил, глубже погружаясь в леденящую силу Смерти, чтобы сохранить ясность ума. Задача оказалась несопоставимо больше меня. Эта штука тянула на полноценный конец света. Звучит излишне драматично, но, думается, так оно и было.
Когда я на короткое мгновение «умер» и попал в небесный ДУС, мне выдали талончик с номером и велели встать в очередь. Мой номер был запредельно огромным. Он отличался от номеров остальных бедолаг в очереди на миллиарды. Тогда я счел это добрым знаком — намеком на то, что я выпутаюсь из передряги, верну свою душу и не умру в ближайшие семь лет, а проживу долгую жизнь.
Теперь я уже не был так уверен, что номер на талончике означал именно это.
Кончай паниковать и ищи зацепки, — зазвучали в голове уроки, причем внутренний монолог велся подозрительно знакомым голосом Ориона. Вполне справедливо, ведь именно он вколачивал в меня эти правила.
Я не мог украсть все это добро, но вполне мог попытаться выяснить, куда оно направляется и кому предназначается. В отличие от большинства ситуаций, в которых мне приходилось действовать, здесь вовсе не обязательно было расхлебывать все в одиночку. У меня было несколько крупных и устрашающих друзей, которых можно подрядить на раздачу карающих тумаков. Это будет знатная гонка между Ангелом Правосудия и Мрачным Жнецом за право первыми добраться до этих идиотов.
Получив от самого себя заслуженный нагоняй, я метнулся обратно в первый контейнер в поисках накладной или отгрузочного ярлыка. Хоть чего-то, что могло бы подсказать, кто скупает всю эту Неосмерть. Выудив телефон из кармана, я принялся вовсю фотографировать ящики и контейнеры. На всякий случай не забыл сделать и снимок этикетки с надписью «ПОСЕЙДОН».
Кое-где на коробках виднелись остатки сорванных наклеек — кто-то явно пытался скрыть личности получателей. Я перебежал ко второму контейнеру, лихорадочно ощупывая ящики. Сердце все так же набатом стучало в ушах, и я слишком отчетливо понимал, что мое время стремительно утекает утекает.
Ни во втором контейнере, ни в третьем ничего полезного не нашлось. Лишь бесконечные штабеля слитков поддельной смерти, дожидающиеся своего часа, чтобы превратиться в оружие, крадущее людские души. От этих мыслей мое раздражение разрасталось подобно грозовой туче.
Кто осмелился?
Серьезно. Кто осмелился?
Я довольно невысокого мнения о человечестве в целом. И мне можно, я имею полное право — у меня у самого в кармане лежит членский билет этого биологического вида. Мы высокомерны и эгоистичны. Мы горим ярко, превращая все вокруг в пепел. Мы вырубаем леса и бросаем слабых умирать от голода.
Но это далеко не все, что мы из себя представляем, а лишь список наших крупнейших провалов. Мы также умеем любить, сочинять музыку, рожать детей и исцелять. Мы заботимся о больных и строим такие чудеса, на которые сверхъестественные твари, шныряющие вокруг, могут лишь смотреть и разинув рот изумляться.
Души есть именно у нас. И эта реальность создана для нас, а не для них.
Кто осмелился?
Эти монстры на собственной шкуре узнают истинную цену подобного высокомерия. Я лично позабочусь о том, чтобы их стерли с лица земли, уничтожили, низвергли во тьму и предали забвению. За такое злодеяние пощады не будет. Я только надеялся, что Кейн позволит мне посмотреть, как их уничтожат.
«Внимание, нарушитель! Говорит Служба безопасности «Абаддон». Ты окружен!» Гулкий голос из мегафона бесцеремонно оборвал мой яростный монолог. Я удивленно уставился на потолок четвертого контейнера. Надо же, подобрались незаметно.
«Выходи с поднятыми руками».
Я тихонько хмыкнул. Видать, даже в другом мире некоторые вещи остаются неизменными.
«Извините, не могу», — пробормотал я, скорее себе, чем им.
Мне не хотелось, чтобы меня застрелила кучка нервных охранников, поэтому я решил уйти сам. Одним мысленным усилием я призвал косу и полоснул по задней стенке стального грузового контейнера, словно по маслу. Металл истошно заскрежетал, но расступился без малейшего сопротивления.
Отрезанный кусок с оглушительным грохотом рухнул на землю, но я не стал дожидаться, пока охрана сообразит, что к чему. Я выпрыгнул через пролом наружу и рванул за контейнеры, пробираясь все глубже в зону строгого контроля.
Сам факт моего обнаружения меня не особо пугал. Мне нужно было лишь найти дверь, а Ключ Портунуса сделает всю остальную работу. Я испарюсь отсюда быстрее, чем они вообще поймут, что у меня был путь к отступлению.
«Вот он!» — выкрикнул чей-то голос. Сзади громыхнули выстрелы, заставив меня инстинктивно пригнуть голову: пара пуль с рикошетом звякнула о стоящий рядом ящик. Не думал, что они откроют пальбу прямо здесь. На этом складе слишком много бесценных вещей, которые невозможно заменить в случае попадания шальной пули.
Видимо, к вопросам безопасности они относились ну очень серьезно. Впрочем, на их месте я бы тоже не церемонился, прячь такие секреты. Нагнувшись как можно ниже, я рванул обратно к передней части контейнера, используя его как щит, и припустил к следующему перекрестку.
Несмотря на их грозные заявления о том, что я окружен, меня скорее просто загоняли. И логику охраны я понимал. Зачем мешать мне бежать вглубь комплекса? Это лишь давало им больше времени, чтобы зажать меня в угол.
Я резко свернул направо, припустив по одному из параллельных проходов и лихорадочно сканируя взглядом стены в поисках двери. В остальной части склада всегда полно офисов и переговорных. Я был уверен, что и здесь найдется что-то подобное. Мне нужно было просто оторваться от этих ребят совсем чуть-чуть, и я испарюсь...
Я затормозил так резко, что едва не растянулся, завороженный отблеском, который поймал боковым зрением. Сзади доносились угрожающие крики охранников, но их слова казались далекими и приглушенными. У меня буквально отвисла челюсть, когда я развернулся и уставился на оранжевое сияние.
Десять знакомых на вид ящиков, предназначенных для хранения гигантских сфер размером с теннисный мяч, были сложены на металлических полках. В большинстве из них лежало как минимум по паре штук. Некоторые были забиты под завязку. И каждая сфера светилась изнутри мягким оранжевым светом.
Это были души. Сосуды, используемые для транспортировки и перемещения смертных по ту сторону Завесы. И они совершенно точно не должны были находиться здесь, на живой стороне Реальности.
На одно безумное мгновение во мне разыгралась дикая дилемма: а не утащить ли одну? Это ведь именно то, что требовал Сомнус в обмен на снятие ареста с моего сна. Все, что мне нужно было сделать — это отдать ему одну сферу, и он навсегда перестанет быть моей проблемой.
Но это было бы неправильно. Эти души украдены, изъяты из места, куда им надлежало отправиться. Не я их воровал, но я стал бы ничем не лучше здешних тварей, используй я их в собственных эгоистичных целях.
«Вот он!» — выкрикнул женский голос, бесцеремонно выдернув меня из глубин моральной дилеммы. Понятия не имею, как бы я поступил, постой там еще немного. Искушение — это гниль, способная разъесть даже самый прочный фундамент. Но времени на ее темную работу у меня больше не оставалось.
Я силой оторвал взгляд от краденых душ и припустил к концу ряда, чувствуя колоссальное облегчение: в дальней стене красовалась именно та вещь, которую я искал — дверь. Смеясь от адреналина, я засунул руку в карман, вытаскивая Ключ Портунуса.
«Извините, ребята, мне нужно быть в другом месте», — крикнул я через плечо, тормозя перед дверью. «Рад бы поболтать, да пора бежать. Но не переживайте, я еще вернусь».
Я потянулся к ручке, и мой мир внезапно погрузился в темноту.
Глава 30
Я спал. Впервые за несколько месяцев я погрузился в совершенный, бесформенный сон. Вокруг не было ничего, кроме бесконечной тьмы, которая бережно укутывала меня, словно младенца. Эта бездна отличалась от Ничто, хоть внешне и была на него похожа. В ней не чувствовалось всепоглощающего голода. Напротив, здесь царило почти умиротворение. Если сон и вправду — это маленькая смерть, то главное, что их объединяет, — это покой.
Я смутно осознавал, что вижу сон. Мое сознание шевелилось прямо под толщей воды, не нарушая поверхностного натяжения, но заставляя его изгибаться при движении. Я не управлял сновидением, а лишь медленно начинал видеть то, что скрывалось за фасадом, удерживающим мой разум.
Что-то беспокоило меня, но это была неуловимая мысль. Чем больше я пытался ее ухватить, тем быстрее она выскальзывала, уходя вперед. Я преследовал ее, продираясь сквозь бесформенную пустоту сна, но, как бы ни старался, она оставалась недосягаемой.
«Я же тебе говорил», — прошептал голос во тьме.
Я замер, прервав свои поиски. Видеть было нечего, и все же я начал просыпаться. Я был один в этой бесконечности сна, но точно знал: здесь есть кто-то еще. Это вторжение ощущалось как заноза в мозгу.
«ТЫ ПРЕДАЛ МЕНЯ!» — прогремело вокруг.
От этой ярости вся тьма содрогнулась. Мой разум мгновенно сбросил оковы паутины, потрясенный неистовством существа, ворвавшегося в мои грезы.
«ТЕПЕРЬ ПОЛУЧАЙ СВОЮ НАГРАДУ!» — громыхнуло в ответ, и пустота буквально взорвалась. Снизу выросла пасть, превосходящая размерами любого кита, готовая сожрать меня целиком. Я закричал, но у меня не было ни тела, ни голоса, чтобы издать хоть звук.
Бог каким-то образом прознал, что я отказался воровать для него душу. Это казалось невозможным. Я находился в другом мире, далеко за пределами его досягаемости. Возможно, ему удалось заглянуть в мои мысли, когда он прокрался в мой сон. Я не имел ни малейшего представления о реальных масштабах его возможностей.
Но так или иначе — он все знал.
Ужас парализовал мой разум, когда меня проглотили целиком, прямо как того парня Иону. Со всех сторон хлынул ослепительный свет. Я почувствовал, как меня скручивает и расплющивает невидимая сила. Боль была мучительной: внутри меня трещало что-то, совсем не похожее на обычные кости.
«Пожалуйста!» — хрипло выдохнул я. Каким-то образом это чудовищное давление спрессовало мое сознание обратно в телесную форму. У меня снова появились конечности и легкие, и я поспешил пустить их в дело. «Я не предавал тебя. Я все еще могу помочь тебе достичь твоей цели!»
Исполинские челюсти замерли, словно заинтригованные моим обещанием.
«Как?» — потребовал ответа голос, прозвучавший без малейшего движения пасти. Я был искренне благодарен ему за эти навыки чревовещания, учитывая, что застрял аккурат между парой его коренных зубов. Понятия не имею, сколько бы я еще выдержал под этим прессом.
«Против тебя играют другие», — тяжело дыша, выдавил я. И зачем мне вообще нужно было дышать в этом месте?
«Какие еще другие?» — в его голосе промелькнула нотка, которая мгновенно привлекла мое внимание. Это было похоже на панику или паранойю. Впрочем, они близкие родственники, точь-в-точь как сон и смерть. Я замялся, намеренно растягивая натянувшееся молчание на пару секунд, пока пытался сопоставить все, что увидел.
Сомнус спал и видел повышение по службе. Он страстно желал занять пустующее кресло бога смерти в своем пантеоне. А это значило, что он не собирался переворачивать все вверх дном. Если я выполню его задание, он примет посильное участие в восстановлении Аида и примется наполнять его душами. Без понятия, сколько смертных до сих пор чтят именно эти древние традиции, но это вполне укладывалось в рамки нормы. С точки зрения Кейна, все это вполне подпадало под действие Договора о Смерти.
Это говорило мне о том, что он, вероятно, не был вовлечен в заговор Неосмерти. Играть на два фронта для него не имело никакого смысла. Воровство душ, лишающее их законного распределения, шло вразрез с его личными шкурными интересами. Но тот факт, что на грузовых контейнерах красовалось имя его условного родственника, говорил о многом. С какой стати греческой версии бога океанов мешать его возвышению? Если его самого в свое время вытеснил Нептун, может, он просто решил, что это его идеальный шанс вернуться на сцену, играя на новом
«Это Посейдон», — выложил я наконец богу сновидений. «Он заодно с теми, кто пытается обвести саму Смерть вокруг пальца. Думаю, он нацелился на твое место». Напряжение внутри сна резко подскочило. Мои слова попали точно в цель.
Мир содрогнулся, меня хорошенько швырнуло из стороны в сторону внутри этой пасти, но зубы больше не возобновили свое жуткое пережевывание. По лицу полоснуло резкое жгучее ощущение, но я проигнорировал его, полностью сфокусировавшись на текущем моменте.
«ПОСЕЙДОН?» — удивленно прошипел вездесущий голос Сомнуса. «Ты выследил этого списанного в утиль неудачника?» Вот так: Мэтью Карвер, случайный гений.
Мир качнулся еще раз, и жжение на лице стало невыносимо острым. Я вскрикнул от боли. Ощущение было такое, словно меня только что со всей дури отхлестали по щекам.
«Мы могли бы работать вместе», — предложил я безмолвному богу. «Смерть хочет того же, что и ты. Посейдон и эти другие нарушают договор и угрожают его миру».
«Возможно. Вместе мы могли бы… Нет!»
Все вокруг содрогнулось в третий раз, и сновидение разлетелось на куски, буквально вышвырнув меня наружу.
Мое тело дернулось, стоило мне в него вернуться. Я услышал собственный хрип от шока и боли. Голова была резко повернута набок, а щеки горели огнем от полученного удара. Я попытался вскинуть руки, чтобы занять оборонительную позицию, но они оказались намертво связаны за спиной.
«Я проснулся!» — закричал я, тяжело дыша, пока адреналин и паника наперегонки неслись по моим венам. «Я проснулся!»
Я повел головой из стороны в сторону, оценивая обстановку. И все, что предстало моему взору, лишь добавило мне леденящего ужаса.
Я находился в пустой бетонной комнате, залитой сверху одиноким светом прожектора. Место походило на какую-то пустующую, изолированную часть склада — подальше от тех зон, куда обычно приводили клиентов для осмотра покупок.
Мои руки и ноги были намертво привязаны к металлическому стулу. Я дернул конечностями, но ни одна из них не смогла сдвинуться даже на дюйм. На полу вокруг меня был начерчен черный круг.
Трое охранников в серой форме и сам Смотритель буравили меня холодными взглядами. Двое из них были незнакомыми мне смертными, но третьего я знал слишком хорошо. Беллерофон. Покрытый шрамами нефилим злобно смотрел на меня, стоя у двери.
Человек, который только что закончил избивать меня, сделал шаг назад, перешагнув черный круг на полу. Это больше всего наполнило меня холодом. У меня в рукаве припрятано несколько трюков, но здесь они не сработают. Огонь Уиллоу не сможет пересечь границы этого круга, чтобы выжечь их дотла, а Власть Кейна попросту не дотянется до меня внутри этих застенков. Мои похитители знали свое дело и не собирались рисковать. Пока я привыкал к новому окружению, то начал понимать, что, должно быть, произошло.
Прежде чем я успел убраться через дверь, Сомнус снял арест с моего изнеможения и утащил меня в царство снов. Для обычного человека ненормально бодрствовать так долго, как бодрствовал я. Оставалось лишь предположить, что его проклятие каким-то образом подпирало меня, позволяя существовать за гранью возможного — точь-в-точь как шлакоблок под осью машины вместо отсутствующего колеса. Но стоило ему убрать эту опору, и я рухнул. Мой долг перед сном был настолько колоссальным, что никакой кофеин или смертельная опасность не удержали бы меня на ногах. С этим трюком могло совладать только божественное заклятие.
«Прошу прощения, кажется, я отключился на секунду», — произнес я, добавив зевок, который задумывался как фальшивый, но стал вполне реальным, стоило мне открыть рот. «Надеюсь, я не пропустил ничего важного».
Смотритель долго смотрел на меня, нахмурив брови. Его квадратные очки в роговой оправе тускло поблескивали под резким светом допросной. В нем по-прежнему было что-то жуткое, чего я так и не смог разгадать. Он выглядел разочарованным во мне при каждой нашей встрече. Может, он один из моих школьных учителей математики? Я прищурился, изучая его лицо, но он явно ни капли не походил на миссис Боуман, а как выглядели остальные, я, честно говоря, хоть убей не помнил. Так что, может, дело в этом.
«Должен признать, Мэтью, я действительно ожидал большего», — произнес он наконец, скрестив руки на груди и глядя на меня сверху вниз. «Нарушить права Гостя?»
«Эй, эй, эй», — перебил я, дергая руками в путах, в попытках помахать ими перед его лицом. «Вынужден остановить тебя прямо здесь, приятель. Вот этого я абсолютно точно не делал».
«Ты проник…»
«Тайком. Охрана на твоих же границах четко заявляет, что ты становишься Гостем только после того, как твой пропуск отсканируют на входе». Смотритель долго смотрел на меня, словно искренне удивленный наличием такой юридической лазейки.
«Тогда нам придется это исправить», — тихо пробормотал он. Мне чертовски не понравился этот ответ. Он прозвучал слишком хладнокровно и опасно. Мой самый нелюбимый тип врагов — это те, кто умеет держать себя в руках.
«Ну, раз уж ты сам подтвердил, что не являешься Гостем, — продолжил он с таким видом, будто этот вопрос его больше не волновал, — это значит, что у нас есть определенная свобода в том, как именно проводить данные переговоры». Я приложил все усилия, чтобы не сглотнуть слишком громко при виде мрачно-довольных ухмылок, расплывшихся на лицах троих маячивших за его спиной охранников.
«Ты уверен, что хочешь пойти по этому пути?» — спросил я, выпрямляясь на стуле и пытаясь напустить на себя максимально безразличный вид. Я все еще не был до конца уверен, замешаны ли люди Рынка Абаддон во всем этом или это просто инфраструктура, которой пользовались Беллерофон, Беатрис и остальные. «Ты знаешь некоторых из тех, кого я представляю, но, возможно, далеко не всех», — продолжил я. «Кое-кто из твоих клиентов сует нос в дела, которые навлекут на вас кару. Я бы крайне не рекомендовал наживать себе врагов в лице…»
«Давай я сэкономлю нам немного времени. Охотник сейчас в Тартаре, а Смерти здесь не рады». Смотритель перечислил моих союзников с тоскующим видом человека, который и так знает абсолютно все. «Мы уже дошли до конца твоего списка?»
Ну, зашибись. К счастью, у меня в рукаве оставался последний туз.
«Вообще-то я подумывал призвать кого-нибудь из категории карающих инстанций», — ответил я, многозначительно поиграв бровями, чтобы он в полной мере уловил контекст угрозы. Я никогда лично не видел, как Небесное Воинство штурмует бункеры зла, но вряд ли это веселое зрелище.
«Ангелов?» Смотритель рассмеялся с искренним веселым отвращением. «Я ни капли не боюсь, что они снизойдут со своих заоблачных высот ради погони за тенями и слухами. Их вполне устраивает, что мы изолируем этот хаос и держим его под контролем». Вот почему Эванджелине запретили приходить сюда. Это место было приманкой, достаточно гнилой, чтобы быть полезной для всех сторон.
«Но Неосм…» — начал было я, но меня снова бесцеремонно перебили.
«Должен признать, Мэтью, после всего, что я о тебе слышал — всех этих историй, головной боли и проблем, — я действительно ожидал от тебя более яростного сопротивления».
«Ты продолжаешь говорить со мной так, будто мы сто лет знакомы. Но, приятель, мы никогда в жизни не встречались». На его лице промелькнуло искреннее удивление, которое тут же сменилось восторгом. От этого зрелища у меня внутри все так и перевернулось.
«Поразительно», — задумчиво протянул он, склонив голову набок и вглядываясь в меня пристальнее, словно пытался разглядеть ложь, отпечатанную на моем лице. «А ведь я был прав, не так ли?» Он выглядел облегченным, будто до этой секунды сильно в себе сомневался.
«Прав в чем?»
«Ты действительно меня не узнаешь, хотя когда-то мы знали друг друга чертовски хорошо?»
Я в замешательстве покачал головой.
«Я-то наивно полагал, что убив меня, меня будет трудно забыть». Уголки его губ поползли вверх в коварной улыбке. Я абсолютно не понимал, о чем он лопочет. Казалось, у нашего дорогого Смотрителя в голове не хватает пары винтиков для полной комплектации. Я видел его впервые в жизни.
«Если я тебя убил, значит, сработал из рук вон плохо», — заметил я, выгнув бровь, стараясь, чтобы он выглядел еще большим сумасшедшим, чем уже выглядел. «Учитывая, что ты стоишь тут живой и здоровый».
«Ну же, Мэтью. Все ведь прямо перед тобой. Тебе нужно просто протянуть руку и ухватить суть», — пожурил меня Смотритель, снова наклонив голову, будто его искренне поражала моя неспособность связать дважды два.
«Послушай, я и так считал тебя психом за то, что ты пошел против Кейна. Но сейчас ты превосходишь сам себя. Я понятия не имею, кто ты такой. И уж точно тебя не убивал. Вы уверены, что хотите, чтобы этот парень руководил всей лавочкой?» — спросил я, глядя мимо него на троих охранников, которые наблюдали за нашей пикировкой с абсолютно пустыми, профессиональными лицами. «У вас тут наверняка предусмотрен какой-нибудь протокол по отстранению менеджера от должности? Вы затеваете драку с Мрачным Жнецом. Живым оттуда еще никто не выходил».
«Я ведь говорил тебе, что мы не равны», — произнес Смотритель. За стеклами очков его взгляд стал каким-то отрешенным и отсутствующим.
«Ты, э-э, что?» — переспросил я, чувствуя, как в горле вмиг пересохло.
«Я говорил, что ты принадлежишь мне». Выражение его лица стало мечтательным, будто он мысленно возвращался к какому-то приятному воспоминанию. Ужас ледяными когтями полоснул меня по спине. Я помнил эти слова. Это были одни из последних слов человека, которого я действительно убил.
«Темная бездна», — выдохнул я в ужасе. Я уставился на стоявшее передо мной чудовище, разинув рот. Он был прав: разгадка все это время находилась у меня под самым носом, но я в упор ее не видел. И теперь, когда пелена спала, казалось поразительным, как вообще можно было так ослепнуть.
«Теперь-то ты понимаешь?» — тихо и самодовольно спросил Смотритель. Он смаковал этот момент, упиваясь тем, как на моем лице проступают осознание и страх. Мы были врагами — он и я. Причем уже очень и очень давно.
«Ты — Лазарь», — произнес я, вглядываясь в его холодные голубые глаза.
Кейн говорил мне, что старик разделил свою душу на две части. Моим Налогом на Смерть было доставить Смерти ровно половину души. Ни больше ни меньше. Я наивно предполагал, будто это означает, что вторая половина уже уничтожена. Что он как-то ее аннигилировал. Но он этого не сделал, вообще ни разу.
Его вторая половина уцелела. А знаком он мне казался по той простейшей причине, что это был тот же самый человек, просто помолодевший на несколько десятков лет. Время еще не успело испещрить его лицо морщинами и согнуть спину. Ему не требовалась трость, чтобы ходить.
Беатрис, Беллерофон и остальные техномаги не были изгоями, пытающимися восстановить свою клику после смерти лидера. Это было запланировано с самого начала. Было вполне вероятно, что два Лазаря… Лазари? Короче, эта парочка вполне могла работать тандемом над совершенно разными проектами. Человек, который так страстно желал победить саму Смерть, в итоге пошел и создал свою собственную.
«Если не можешь победить — возглавь, да?» — спросил я, чувствуя, как мое лицо мрачнеет.
«О, ты имеешь в виду проект «Неосмерть»?» Он рассмеялся и скрестил руки на груди, явно забавляясь моей злостью. «На самом деле, эта разработка появилась исключительно благодаря тебе».
«Что?»
«Когда ты вернулся из-за Завесы, ты кое-что сказал старшему мне перед тем, как прикончить его. Помнишь, что именно?»
Я нахмурился, судорожно пытаясь восстановить в памяти тот разговор. Тогда я отчаянно пытался защитить Меган и убедить его оставить ее в покое.
«Я сказал ему… тебе… что Реальность постоянно расширяется». Слова сами собой вырвались у меня изо рта. Навалилось тупое онемение, стоило мне увидеть, как выстроились костяшки домино после того, как я раскрыл этот секрет. «Я объяснял, что нам всегда будут нужны люди, которые умирают, чтобы все не рухнуло».
«Именно так», — младший Лазарь кивнул, широко разведя руки в стороны и указывая на то, что, как я предположил, было складом позади нас. «И благодаря твоей подсказке мы запустили проект, призванный решить эту дилемму».
Меня едва не вывернуло наизнанку. Убийства, краденые души. Мария. Это ведь я, я сам направил их по этому пути.
Когда я рассказывал оригинальному Лазарю об устройстве Реальности,
Он не дал мне такого повода.
Младший Лазарь и я буравили друг друга взглядами, наши глаза сталкивались, словно ножи. Между нами не могло быть ни мира, ни пощады. Выражение «заклятые враги» обычно используют для описания двух людей, чьи души противостоят друг другу на фундаментальном уровне. Оно подразумевает, что обе стороны — обычные смертные. Я не был уверен, применимо ли это к нему теперь, но враждебность ощущал в полной мере. Пока я жив, ему не будет покоя.
Я ненавидел Дэна, Загана и всех остальных сверхъестественных существ, которые перешли мне дорогу. Но все это казалось ничтожным и мелким по сравнению с той яростью, что закипала во мне, пока я буравил взглядом человека, которого уже однажды убил. Тот факт, что я выплатил свой Налог на Смерть, вовсе не означал, что я не могу сработать на опережение по следующему.
Все, что мне требовалось — это сообразить, как выбраться за пределы этого круга. Я облизал губы, пытаясь незаметно пошевелить запястьями и нащупать слабое место в связывавших меня путах. Но как бы ни извивался, они держали меня намертво.
«И что дальше? Каков наш следующий шаг?» — спросил я, обращаясь к Лазарю. Было странно называть Смотрителя этим именем, но теперь, зная правду, я отчетливо видел ее в его чертах. Форма его челюсти была точно такой же, разве что чуть резче — время еще не успело ее сгладить. Это был Лазарь, каким я его никогда не знал.
«Учитывая твои нынешние союзы, я понимал, что наше столкновение неизбежно», — признал он. «Я надеялся, что статус Гостя на рынке отсрочит этот конфликт, но мне следовало догадаться: нет такого покоя, который ты не сумел бы нарушить».
Будь я в меньшей опасности, я бы, наверное, принял это на свой счет.
«Мы могли бы убить тебя», — задумчиво продолжил он, словно формулируя план прямо на ходу. «Но это сопряжено с определенными сложностями». Я прищурился, но тут же догадался, что он имеет в виду. Если я умру и отправлюсь за Завесу, то смогу выложить Кейну абсолютно все, что мне известно. У меня внутри все сжалось от дурного предчувствия, когда я осознал, к чему он клонит.
«Есть некоторые стороны, которые будут крайне расстроены, если твоя душа исчезнет». Он наклонил голову, наблюдая за мной, наслаждаясь тем, как страх растет в моих глазах. «Но они с этим справятся, я думаю. Особенно учитывая обстоятельства».
Неосмерть. Он говорил о том, чтобы применить свой поддельный продукт на мне, дабы удержать меня подальше от Мрачного Жнеца. Это значило, что меня не переправят в Ад. Но почему они с этим справятся? Мария сказала отцу Пайку, что Заган угрожал ей. Именно поэтому Самаэль и другие демоны были здесь?
Как я уж сказал, вещи, способные положить конец миру.
«А ведь я это чувствую, знаешь ли», — буднично заметил он, явно упиваясь моментом.
«Чувствуешь что?»
«Мучения. Моя вторая половина прямо сейчас страдает в самых глубоких безднах Преисподней. Полагаю, ты знаком с этим заведением». Мои глаза округлились: а ведь я мог бы и сам догадаться. Меган страдала точно так же, пока половина ее души томилась в Аду.
«Ну, я заскакивал туда на короткую экскурсию», — признал я, оскалившись в зубастой улыбке. Мне не было жаль его ни капли. «В каком круге тебе выделили место?»
«Предательство».
«О, аж на девятом уровне». Я издал тихий восхищенный свист. «Прохладно там, насколько я помню». Весь этот этаж был скован льдом, а заключенные — заживо в него вморожены. Пожалуй, это было не самое жуткое из того, что я повидал во время своего тура по филиалам «Ад Индастриз», но на веселое времяпрепровождение тоже тянуло слабо.
«Холод там такой, что обжигает». Лазарь больше не улыбался; похоже, упоминание об ужасах, которые переживала половина его существа, подпортило ему триумф. Туда ему и дорога. Надеюсь, они время от времени откапывают его из ледника чисто ради того, чтобы он почувствовал мимолетное тепло, а потом зарывают обратно. Надо будет подкинуть эту идею Загану при следующей встрече.
«Марко». Лазарь вытянул правую руку и щелкнул пальцами, точно дрессировщик, призывающий собаку. Один из охранников тут же извлек из-за спины клинок в ножнах и передал боссу. Мой взгляд упал на нож армейского типа. Я понял, что это такое, еще до того, как Лазарь обнажил лезвие. Выкованный из того самого темного металла, что хранился в контейнерах Посейдона, он был чернее сгустившейся тени. Почти идеальная копия косы, которая сейчас была для меня бесполезна.
Сердце бешено заколотилось, и, несмотря на все попытки оставаться храбрым, я задергался на стуле, отчаянно пытаясь вырваться. Четверо мужчин наблюдали за мной с холодным, бесстрастным безразличием — так смотрят на загнанного в угол зверька, паникующего в его последние мгновения.
Внезапно в голову пришла идея о побеге, путь, который мне когда-то указала Доун. Не думаю, что она имела в виду именно такой сценарий, когда говорила, что я могу отказаться от своей души и стать бессмертным. Но если это спасет меня от участи быть тайно утащенным во тьму вместе с потерянными душами и их монстрами, оно стоило любой цены.
«Хотел бы я быть Фейри», — тихо произнес я в пустоту комнаты.
Большая часть охраны проигнорировала мои слова, но мне показалось, что Беллерофон подозрительно прищурился. Пожалуй, он был единственным, кто в силу возраста мог догадаться, что я затеял. Доун говорила, что мне нужно произнести это трижды, чтобы заклинание сработало. Это был лишь второй раз. Если мой конец наступит внезапно, я не хотел рисковать, оставив себе лишь одну попытку. Но даже когда эти слова слетели с моих губ, во мне начала зреть твердая решимость. На самом деле я вовсе не хотел становиться Фейри. Я хотел жить! Я хотел оставаться человеком и чувствовать вкус жизни. Отказ от души был чистой водой капитуляцией, а сдаваться я пока не планировал.
Лазарь медленно крутил оружие в руках, разглядывая его черноту в лучах яркого света.
«Какую странную вещь мы создали вместе», — задумчиво протянул он в пространство, его взгляд расфокусировался. «Уверен, ты в курсе, что бессмертные сетуют, будто не способны создавать искусство, поскольку лишены душ».
Мне говорили то же самое. Но я позволил ему продолжить монолог, мысленно готовясь к тому, что должно произойти. Раз уж я не собирался отказываться от своей человечности, оставался ровно один способ выбраться отсюда живым.
«Подозреваю, это правда», — продолжил он, не особо нуждаясь в моих ответах. «Но именно человек создал это оружие, направлял и придавал форму его предназначению. Это не то, что было заложено в качестве константы вселенной. Значит ли это, что перед нами искусство? Думаю, да. Это новая эра Смерти, и она прекрасна и пронзительна, в отличие от той пустой данности, на которую мы вечно пытаемся навести лоск и смысл». Его губы искривились в улыбке, и он снова повернулся ко мне. «Скоро ты сам все поймешь».
Ужас охватил меня, когда он вошел в круг.
Человек с половиной души приглядывался ко мне с опаской, явно гадая, хватит ли моих сил дотянуться до него, даже будучи намертво связанным. Он знал то, что знал Лазарь — а это было немало, но все же недостаточно. Далеко не достаточно.
Круг отрезал меня от моих сил Жнеца. Они были внешним даром, и круг действовал как граница, не давая им дотянуться до меня. Я все еще чувствовал холодную Власть, находящуюся вне моей досягаемости, прямо за чертой, словно за толстым стеклом. Уиллоу была рядом; я носил этот дух внутри себя, куда бы ни шел. Но ее огонь был довольно направленным, что затрудняло его использование, пока я оставался связанным, с руками, устремленными в пол. Навряд ли мы набрали достаточно силенок в наш бак, чтобы превратить весь этот круг в ревущее пекло. Лазарь был абсолютно прав, полагая, что застрахован от сиюминутной атаки. Все мои остальные варианты спасения выглядели один глупее и безрассуднее другого.
К счастью, глупость и безрассудство — это как раз по моей части.
Лазарь сделал еще шаг ко мне, ведя себя так, будто я действительно представлял смертельную угрозу. Я оценил такое уважение, но не настолько, чтобы пощадить его за все содеянное. Я в упор уставился на это чудовище и улыбнулся, отчего он замер на месте. В этот миг я осознал: он боится меня куда больше, чем я его.
Легким движением я вызвал Уиллоу, и дух фейри ворвался в мои руки, горя ярким и теплым пламенем. Лазарь напрягся, но затем слегка расслабился, когда увидел, что мне не удается мгновенно пережечь путы и освободиться.
«Здесь мы используем огнеупорные веревки», — сказал он мне с разочарованным смешком. «У тебя уйдет уйма времени, чтобы…» Я не стал дожидаться, пока он договорит, и вместо этого пустил Уиллоу в дело так, как меня учил отец.
Резко раскрыв обе ладони, я направил их под углом в пол и спровоцировал мощнейший взрывной импульс. Сила этой отдачи катапультировала меня в воздух, запустив вперед живым снарядом. Мой стул закрутило, он перевернулся в воздухе кувырком, и я со всей дури врезался в кого-то с силой, способной расколоть арбуз — ну, или чей-то череп, как выяснилось на практике. Оставалось лишь надеяться, что под раздачу попал Беллерофон. Мы рухнули на пол сплошным переплетенным клубком. Какую-то долю секунды я лежал на спине, оглушенный жестким приземлением. А затем вокруг все начали орать, и я среагировал на чистых инстинктах.
Оказавшись за пределами черного круга, сила Смерти ярким пламенем ожила в моей голове. Я призвал косу, волевым усилием вывернув ее и заставив материализоваться под углом. Изогнутое лезвие с треском соткалось в пространстве, прорастая прямо из меня и рассекая стул, путы, пол и несчастного охранника подо мной так, словно все они были сотканы из дыма. Если бедолага к тому моменту еще не испустил дух, то теперь-то уж точно.
Я был свободен.
Зарычав от ярости, я вскочил на ноги. Разнесенный в щепки стул раскололся ровно посередине, но его передние ножки все еще оставались прикрученными к моим лодыжкам. Они знатно сковывали движения, но встать в полный рост не помешали.
Стоявший рядом охранник уже вскидывал винтовку, но я сделал резкий пас левой рукой, отправляя в него сгусток пламени Уиллоу хлестким броском снизу. Огненный ком впечатался ему прямо в грудь и облепил тело, точно напалм. Мужчина с истошными воплями повалился на землю, пока неистовое пекло пожирало его с аппетитом, не имеющим ничего общего с обычным пожаром.
«Нет! Используйте Неосмерть!» — закричал у меня за спиной Лазарь, спасая от перспективы быть расстрелянным на месте. «Нам нельзя отправлять его за Завесу».
Лицо Беллерофона стало еще более напряженным. Он медленно опустил автомат и потянулся к собственному армейскому ножу, выкованному из черного металла. Я зловеще оскалился в его сторону, наступая с косой наперевес, чтобы не подпустить его к себе. Две половины разломанного стула с грохотом волочились за мной. Я отрезал их обратным ударом косы.
«Теперь не так самонадеян, да?» — спросил я Нефилима ледяным тоном. Сила Смерти изгнала из меня всю теплоту, но мне было все равно. Он сам напросился.
Человек со шрамами промолчал. Он лишь отступил назад, перейдя в круговую стойку профессионального фехтовальщика. Присев пониже к полу, он перехватил свой нож с Неосмертью обратным хватом. Преимущество в дистанции было на моей стороне, но я был бы круглым дураком, забудь, кто стоит передо мной. Тот факт, что ему в свое время не досталась должность Охотника, вовсе не означал, что он не был чертовски, смертельно опасен.
«Я сейчас тобой займусь», — пообещал я Лазарю, бросив взгляд через плечо. «Знаю, у нас есть незавершенные дела, но я должен Скарфейсу». По лицу младшего скользнула тень страха, отчего я лишь шире ухмыльнулся. Похоже, перспектива посмотреть в глаза собственной смерти — опять — знатно его подкосила. Пожалуй, когда ты точно знаешь, что именно ждет тебя на той стороне, это лишь добавляет жути.
Уж мне-то ли не знать.
Я пружинящие присел в боевой стойке фехтовальщика и последовал за нефилимом в его круговом танце. Моя коса замелькала сериями быстрых выпадов, прощупывая его оборону. Беллерофон принимал удары
Краем глаза я постоянно пас Лазаря, переживая, как бы этот тип не воспользовался моментом и не зашел мне во фланг, пока я открыт. Но волновался я зря. Человек с половиной души растерял былую храбрость. Стоило мне на секунду отвлечься, как он крутанулся и припустил во всю прыть в темноту огромного пустого склада. Его шаги гулким эхом отдавались по бетону.
«Мне же лучше», — прорычал Беллерофон. «Теперь ты целиком и полностью мой».
«Умеешь же ты заставить парня почувствовать себя желанным», — ответил я, кокетливо захлопав ресницами. «Сохрани этот запал, когда дела у тебя пойдут совсем скверно».
«Языком ты чесать мастер, щенок», — огрызнулся нефилим, продолжая кружить вокруг меня. «Вот только старшего братика здесь нет, и спасать тебя некому».
«Ошибаешься, он здесь», — оскалился я. «Его уроки всегда со мной, и сейчас я применю их на такой мрази, как ты».
«Молись, чтобы ты оказался прилежным учеником».
Беллерофон резко метнулся вперед, развив скорость, за которой я физически не мог поспеть. Его черный нож со свистом рассек воздух, пройдясь в опасной близости от меня, несмотря на все мое преимущество в дистанции.
У меня внутри все перевернулось, когда я едва успел отпрянуть в сторону. Ну и шустрый же гад! До этого мне приходилось видеть нефилима только убегающим от реальных конфликтов, что, признаю, слегка смазало мое впечатление о нем. Вообще-то ходили слухи, что он когда-то завалил саму химеру — кошмарную тварь, слепленную из льва, козла и змеи. Смотря в каком порядке эти животные были скомпонованы, комбо могло выйти убойным. Нет уж, спасибо.
Теперь настала моя очередь сдавать назад, увеличивая дистанцию. Нефилим неотступно следовал за мной, пытаясь удержаться на расстоянии смертельного удара, но моя коса размашисто резала воздух между нами, возвращая контроль над пространством.
Когда Кейн только сделал меня одним из своих Жнецов, я понятия не имел, как управляться с этим длинным изогнутым орудием. Но с тех пор прошли месяцы, и я практиковался. Получив простор для маневра, я шагнул вперед, вкладываясь в мощный замах, способный перерубить соперника пополам.
Выругавшись, он пригнулся и ушел в сторону. Я тут же скорректировал движение, прерывая выпад и возвращаясь в удобную закрытую стойку, чтобы не подставиться под его встречную агрессию. Его скорость была настолько бешеной, что малейшая ошибка привела бы меня к мгновенному концу.
«Чего-то ты нахватался, щенок, но до Охотника тебе как до луны пешком», — прорычал Беллерофон, приседая еще ниже. «Ну давай, покажи, на что ты реально способен».
Он рванул вперед, смазавшись в темную полосу на фоне бетонного пола. В мозгу вспыхнул первобытный ужас, и я резко развернулся, пытаясь перерезать траекторию его атаки. Сейчас он больше походил на волка, а не на человека, выслеживающего меня точно так же, как его предки выслеживали моих.
Из-за его скорости я упустил шанс порезать его лезвием, поэтому перехватил оружие и взмахнул тяжелым прикладом, чтобы врезать ему в челюсть. Я заметил, как его черные глаза расширились от удивления, прежде чем он резко отскочил в сторону, пролетая мимо меня буквально в пальце от удара.
Я послал за ним струю огня Уиллоу, заставив его отскочить еще дальше, чтобы увернуться от огненного шара, который врезался в пол. Пламя весело заплясало, принимаясь жрать сам бетон.
Я снова опустил косу и поманил его рукой: мол, давай, попробуй еще раз, теперь-то я готов. Беллерофон заскрежетал зубами, буравя меня взглядом, полным неподдельной ненависти. Я не мог не почувствовать, как в груди разливается гордость — я только что выстоял в дуэли против одного из самых опасных убийц в истории. А я ведь и правда оказался неплохим учеником.
«Это все, на что ты способен?» — поддразнил я Нефилима. «А мне говорили, ты страшный».
Беллерофон уже открыл рот, чтобы выдать какую-нибудь колкость в ответ, как вдруг его слова заглушил истошный, пронзительный рев сирены, разорвавший тишину склада своим предупреждением.
«ВНИМАНИЕ! НАРУШЕНИЕ ГЕРМЕТИЧНОСТИ КОНТЕЙНЕРА! ОБЪЯВЛЕН УРОВЕНЬ ОПАСНОСТИ "ОМЕГА". ВСЕМУ ПЕРСОНАЛУ, НЕ ЗАНЯТОМУ В ЛИКВИДАЦИИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ СИТУАЦИИ, НЕМЕДЛЕННО ПРОЙТИ В БЕЗОПАСНУЮ ЗОНУ».
Я поднял глаза к потолку, пытаясь переварить услышанное. Звучало серьезно, но я без понятия, касалось ли это обычных смертных или таких, как мы. Когда я снова посмотрел на Беллерофона, то с удивлением заметил, что он побледнел, а его лицо полно страха. Я наблюдал, как он сделал шаг в сторону от меня, а затем еще один. Увидев, что я не собираюсь его преследовать, он развернулся и без единого слова бросился бежать, улепетывая через пустой склад к дальней стене.
«Ну, это точно не к добру», — пробормотал я себе под нос.
Глава 31
«ОБЪЯВЛЕН УРОВЕНЬ ОПАСНОСТИ «ОМЕГА», — снова прогремел голос, и запись эхом разнеслась над оглушающим звуком сирены.
«ВСЕМУ ПЕРСОНАЛУ, НЕ ЗАНЯТОМУ В ЛИКВИДАЦИИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ СИТУАЦИИ, НЕМЕДЛЕННО ПРОЙТИ В БЕЗОПАСНУЮ ЗОНУ».
«Да слышу я, слышу», — проворчал я, одним мысленным усилием развеяв косу. Если понадобится, призвать ее обратно — секундное дело. «Я-то как раз, считай, часть этой самой чрезвычайной ситуации, но намек понял».
Я не спеша зашагал через опустевший склад, выбрав то же направление, куда умотал Беллерофон. Четкого плана у меня не было. Я вполне мог прямо сейчас сделать ноги — для этого требовалось всего лишь отыскать любую дверь, и мой первоначальный замысел сработал бы как миленький. Оказавшись снаружи, я бы воссоединился с Алексом и Доун, прежде чем отчитаться перед Эванджелиной.
Это казалось самым разумным ходом. Я уже узнал так много. Лазарь жив-здоров и по уши увяз в производстве Неосмерти. А главное — он не является полноценным смертным. С такими козырями на руках мы без проблем получили бы ордер — или как там у них на Небесах называется эта бумага — и обрушили бы на его голову все Небесное Воинство, словно кузнечный молот.
Ну а если «хорошие парни» по какой-то причине откажутся впрягаться, я был более чем уверен, что Кейн с превеликим удовольствием отправит сюда собственную
Вопрос был в том, что мне делать дальше? Внутренний голос подсказывал, что делать ноги прямо сейчас — тактическая ошибка. Я остался один, без присмотра и в самом тылу врага. Ну да, Беллерофон наложил в штаны от этой сирены и сбежал, но ведь он так поступает… ну, примерно всегда. На этом этапе я уже просто перестал воспринимать его побеги всерьез. Твердо пообещав себе держать ухо востро и присматривать дверь, через которую можно юркнуть в Междумирье, я двинулся по следам Лазаря и Беллерофона обратно к основной части склада.
Сигнализация все еще ревела, но теперь ее звук стал глуше, превратившись в монотонную, предупреждающую пульсацию. Я проскользнул в одну из дверей, на всякий случай запомнив ее расположение, и вернулся в ту часть здания эскроу, куда обычно приводили клиентов. Я бесшумно ступал по ковролину, искренне жалея, что ворс здесь недостаточно мягкий, чтобы Лазарь оставил на нем отчетливые следы при побеге.
Я и сам толком не понимал, что ищу. Это место было личной вотчиной Лазаря. В его распоряжении находилась маленькая армия сотрудников и тонны опасных игрушек, которые он мог пустить против меня. Он мог оказаться где угодно, в окружении сил, значительно превосходящих меня по численности.
Но я был обязан довести это дело до конца ради Марии. Когда я вернусь с отчетом к Эванджелине, у меня на руках должно быть все необходимое, чтобы Лазаря гарантированно вздернули.
Склад вымер, и я уверенно зашагал прямо по центру главного прохода. Пускай их больше, но они меня боятся. Маленький скромный Мэтью Карвер превратился в того, кого стоит опасаться. Я и был той самой угрозой уровня «Омега». В груди у меня зародилось озорное удовольствие, рожденное изнурением и возбуждением, и я принялся безмятежно насвистывать, словно у меня вообще не было забот в этой жизни.
Проход вильнул в сторону, я повернул за угол и застыл как вкопанный от удивления при виде того, что меня там поджидало. Посреди дороги высилась каменная статуя. Это была женщина, застывшая в позе крайнего испуга. Фигура показалась мне знакомой, но это явно был не Давид — единственное изваяние, которое с ходу пришло мне на ум.
Я замер на мгновение, пораженный филигранной детализацией работы. Я мог различить каждую складочку на ее одежде. Какой бы скульптор ни вытесал это чудо, он был истинным гением. Может, это какая-то утерянная работа Микеланджело? Да нет, вряд ли. Я не великий знаток искусств, но мне казалось, что он ваял из мрамора. Эта же статуя была сделана из обычного серого камня, больше похожего на гранит.
Я поразглядывал ее еще секунду, восхищаясь мастерством и пытаясь разгадать тайну ее происхождения. Она выглядела как живая; каждая черточка ее лица была передана безупречно. И только присмотревшись внимательнее, я понял, что автор определенно наш современник. Женщина на статуе была одета в современную одежду.
Кто бы ни перевозил ее, он, должно быть, бросил ее в тот момент, когда сработала сигнализация. Жаль; если бы они не пытались меня убить, я бы с удовольствием расспросил об этом. Еще одна загадка, которая останется неразгаданной. Может, Доун знает.
Я уже начал отворачиваться от каменного лица, как внезапный звук заставил меня прирасти к месту.
Сзади донеслось пощелкивание, напоминающее неспешный треск гремучей змеи. Леденящий ужас затопил сознание, и его кристальная ясность мгновенно подсказала, почему статуя показалась мне знакомой. Это была не скульптура. Передо мной стояла идеальная каменная копия доктора Куинн — третьего эксперта, проверявшего Копье Луга.
Ее превратили в камень.
Щелчки раздались снова — кто-то целенаправленно выслеживал меня. Волоски на затылке встали дыбом, а инстинкты взбесились, умоляя развернуться и посмотреть в глаза тому, кто за мной охотится. И если бы я только что не осознал, с какой именно тварью имею дело, я бы так и поступил.
И был бы уже мертв.
Одна вещь, которую я узнал с тех пор, как начала учиться, — это то, что удивительно много существ могут превращать свою добычу в камень одним взглядом. Конечно, есть Медуза. Я встречался с одной из ее сестер, и если Лазарь каким-то образом завербовал одну из Горгон, у меня не было ни единого шанса. Помимо знаменитой дамы с змеиными волосами, двумя главными являются василиск, которого не нужно представлять, и нечто под названием кокатрис, которое гораздо страшнее, чем звучит.
Щелк, щелк, щелк — продолжало цокать существо, выслеживающее меня. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Рискуя жизнью, я повернулся на четверть оборота, стараясь смотреть строго в противоположную от монстра сторону. И замер, заметив краем глаза едва различимый силуэт.
Я заставил себя продолжать дышать, отчаянно подавляя панику. Я вообще еще могу двигаться? Глаз начало немилосердно жечь. Это оттого, что его уже разъедает взгляд твари, или просто потому, что я забыл, как моргать? Если я моргну, а это чудовище окажется прямо передо мной, я труп?
«Соберись!» — приказал я себе, выпрямив плечи и приняв боевую стойку, хотя враг и не стоял передо мной.
«ОБЪЯВЛЕН УРОВЕНЬ ОПАСНОСТИ «ОМЕГА», — отрешенно напомнила мне автоматическая система где-то вдалеке.
«Да уж, я заметил», — буркнул я. Похоже, сирена все-таки выла не из-за меня.
Словно среагировав на мой голос, монстр зашипел и рванул в мою сторону, прижав голову к полу где-то на уровне моей талии. Значит, все-таки кокатрис. Пискнув от страха, я зажмурил глаза и со всей дури врубил ладонями в пол, провоцируя взрыв пламени Уиллоу.
Взрывная волна подбросила меня в воздух, позволив перемахнуть через несущуюся на меня тварь. Вслепую я в уме просчитывал траекторию своего вращения в кувырке, мысленно благодаря сестру за то, что она заставляла меня отрабатывать эти движения с повязкой на глазах. Тогда это казалось полным бредом, но она уверяла, что наш дражайший папочка души не чаял в этой методике.
Не хотелось бы этого признавать, но он был прав. Конкретно в этом одном-единственном случае.
Я распахнул глаза аккурат в тот момент, когда завершил разворот в противоположную от траектории кокатриса сторону. Четко скоординировал приземление и ушел в кувырок, чтобы погасить избыток инерции. Существо
Тварь взвизгнула от чего-то, подозрительно напоминавшего восторг, и кинулась в погоню. Пока я бежал, каждый инстинкт, развитый за последние два года, костерил меня на чем свет стоит за непроходимую тупость. Один из фундаментальных законов сверхъестественного мира работает и в дикой природе: никогда не поворачивайся спиной к хищнику. Не беги от них, как добыча. Есть, конечно, и второе правило: «Делай ноги, пока можешь», но у меня всегда были проблемы с его запоминанием.
Но в свое оправдание скажу: этот совет хреново работает, когда тварь может обратить тебя в камень, если ты посмотришь ей в глаза. Трудно смотреть в глаза тому, на кого нельзя смотреть. Я тут, вообще-то, действовал в экстремальных обстоятельствах.
Пока я мчался во весь опор, то судорожно перерывал мозги, пытаясь вспомнить все, что знал о кокатрисах. Эта штука была эдаким франкенштейновским уродцем, слепленным из курицы и змеи. Кажется, там пробегал еще и лев, точно не помню. На деле же они больше всего походили на анатомически правильного велоцираптора. Ну, знаете, из тех пернатых динозавров, которые выглядят куда менее круто, чем в «Парке Юрского периода». И мне плевать, что они были птицами — правда жизни всегда уныла.
Но суть была в следующем: совершенно неважно, как этот монстр выглядел, поскольку шанса на него поглазеть мне все равно не светило. Придется поверить на слово иллюстраторам из бестиариев. Еще я смутно припоминал, что этих тварей чертовски трудно убить. Кажется, там было что-то связано с использованием петухов для их ликвидации, но у меня под рукой как-то наблюдался дефицит домашней птицы, так что эта инфа была малополезной.
Моя коса, возможно, обладала достаточной убойной силой, чтобы завалить гадину. Без понятия, считался ли этот монстр обычным бессмертным или Бессмертным с большой буквы. У чудовищ вполне могла быть своя шкала могущества, о которой я и не подозревал. Впрочем, все эти правила все равно больше смахивали на рекомендации.
Куда более безопасным вариантом казалось найти дверь. Тогда я смог бы просто влететь в Междумирье и надеяться, что мне хватит времени захлопнуть ее за собой. Оставить монстра Лазарю, который, вероятно, и выпустил эту тварь изначально.
Эта идея мне понравилась больше всего. Я действительно не хотел с ним сражаться. Я ведь идиот. Я забывчив, и меня легко выбить из колеи. Сейчас-то помнить о том, что нельзя смотреть на кокатриса, было легко, но ввяжись мы в реальную драку — и я прямо жопой чуял, что забудусь и уставлюсь твари аккурат в зрачки. И глазом моргнуть не успею, как уже буду стоять в качестве элемента декора в кабинете Люцифера, работая произведением Мэтт-ериального искусства, и это почему-то звучало даже паршивее, чем перспектива получить свой собственный персональный круг в Аду.
«Скри-и-и-и!» — тварь снова издала сзади охотничий клич, жутко похожий на истошный вопль какого-то орла-мутанта. Я и без гляделок понимал, что она стремительно приближается. Какое бы кошмарное существо ни наградило эту фигню своими ногами, они были сильными. Сбежать от нее по прямой у меня точно не выйдет.
Ну конечно же.
Мне никогда ничего не дается легко.
Никаких намеков на дверь поблизости так и не наблюдалось. И даже найди я ее прямо в эту секунду, мне банально не хватит дистанции, чтобы разыграть свою карту «выход из тюрьмы бесплатно» до того, как кокатрис настигнет меня и отомстит за каждую куриную ножку, съеденную мною в жизни.
А это значило, что, если я планирую прожить дольше ближайших тридцати секунд, мне придется выкинуть какую-нибудь глупость. Забавно, как это работает. По идее, монументальная тупость — это как раз то, от чего люди обычно погибают. Но на моем личном опыте, именно идиотизм оставался единственной вещью, которая удерживала меня на этом свете.
Заприметив впереди развилку, я вытянул правую руку чуть в сторону, проверяя, хватает ли мне пространства для призыва косы. Затем медленно повернул голову, пытаясь краем глаза уловить хотя бы мимолетный силуэт преследующего меня монстра.
Как только в поле зрения мазнуло резкое движение, я тут же отвернулся, примерно прикинув дистанцию. Рассчитать тайминг нужно было с аптекарской точностью.
Ладно, поздно размусоливать. Погнали.
На перекрестке я резко заложил вправо, уходя за угол, чтобы на пару ударов сердца разорвать с монстром линию прямой видимости. Стоило мне оказаться под прикрытием стеллажа, как я тут же призвал косу, выставив ее вбок. Едва левая нога коснулась пола, я крутанулся на ней вокруг своей оси, вкладывая всю инерцию бега в яростный, слепой замах назад.
В самую последнюю долю секунды я крепко зажмурился, пытаясь наощупь направить лезвие на ту высоту, где должна была находиться голова этой твари. В темноте под сомкнутыми веками я услышал, как кокатрис издал ошарашенный вопль ярости — а может, и страха? — когда мое оружие со свистом рассекло воздух. Но у меня внутри все оборвалось, стоило мне завершить пируэт: я не почувствовал абсолютно никакого сопротивления.
Промах.
На мгновение я застыл, словно меня уже превратили в камень. Это был мой единственный план, и он с треском провалился. Какую-то секунду я всерьез разрывался, стоит ли открывать глаза. Если я гляну сейчас, мне, возможно, посчастливится превратиться в камень, прежде чем эта тварь разорвет меня на куски. Но, несмотря на холодную логику этой идеи, я не смог заставить себя это сделать. Поэтому они остались плотно закрытыми, защищая меня от минерализующего взгляда этой твари. Все мое тело натянулось как струна, готовое к удару раздирающих когтей.
Но атаки не последовало.
Осторожно, сморщив лицо, я приоткрыл правый глаз — буквально на волосок, словно ресницы могли каким-то чудом спасти меня от превращения в кусок гранита. Картинка была темной и смазанной, но никаких признаков кокатриса я не увидел.
Перекресток передо мной был пуст.
Медленно, с колоссальным скепсисом, я распахнул оба глаза, высматривая тварь, которая просто обязана была где-то притаиться. Но монстр словно испарился.
«Ладно-о…» — протянул я, чувствуя скорее панику, чем облегчение.
Куда она делась? С чего вдруг ушла? Собирается вернуться? У меня было стойкое паршивое предчувствие, что ответы на
Я уставился на темный силуэт своей косы, гадая: может, я все-таки зацепил эту тварь, просто не почувствовал сопротивления? Какое еще могло быть объяснение? Призрачное лезвие казалось чистым, хотя я даже не знал, течет ли в кокатрисах вообще хоть какая-то кровь.
«ЭТО ОМЕГА-УРОВЕНЬ…»
«Был!» — крикнул я, заглушая предупреждение автоматической сигнализации. «Был уровень «Омега». Расслабься, я уже все за вас порешал». В ответ тишина. «Да не стоит благодарности, не все сразу», — проворчал я, делая шаг к перекрестку.
«Скри-и-и-и!» — где-то вдалеке, как раз со стороны моего намеченного маршрута, истошно взвизгнул кокатрис.
Моя голова сама собой дернулась на звук, прежде чем я успел вспомнить про главное правило.
Темная Бездна, мне действительно нельзя доверять. К счастью, его еще не было видно, иначе я бы навсегда превратился в камень — и не в калифорнийском смысле.
Каким-то образом эта тварь опередила меня. Может, у нее со зрением не очень, и она просто прозевала мой резкий поворот за угол? В принципе, логично. Не будь у ее взора хоть каких-то ограничений, она бы жила в абсолютно каменном мире. Примерно это и случилось с моим приятелем Мидасом. У его золотой силы не было ограничений, и это было чертовски раздражающе.
Я предположил, что кокатрис пролетел мимо и сообразил развернуться только тогда, когда я был достаточно глуп, чтобы заговорить вслух. Ладно, пустяки, с этим можно работать. Теперь главное — помнить две вещи: не шуметь и не смотреть твари в глаза. Всего два пункта. С этим-то я точно справлюсь. Наверное.
Шансы на выживание уже не казались такими призрачными. У твари нашлась слабость, которую можно использовать.
«Скри-и-и-и!» — донеслось слева. Я замер как вкопанный, и вся моя надежда испарилась, словно кто-то резко выключил свет.
«Скри-и-и-и!» — отозвалось сзади.
«Скри-и-и-и! Скри-и-и-и!» — еще два голоса подхватили хор справа.
На свободе был не один кокатрис, а несколько. По-видимому, они бегали стаями. Вот об этом неплохо было бы разузнать заранее. Первая тварь меня не потеряла — она просто пошла за подмогой. Даже монстры соображают, когда им угрожает сама Смерть.
«ОБЪЯВЛЕН УРОВЕНЬ ОПАСНОСТИ «ОМЕГА».
Я побежал.
Все мысли вылетели из головы. Включились чистые инстинкты жертвы, заставив нестись во всю прыть. Крики стаи эхом разносились по пустому складу, кольцо неумолимо сжималось. Время от времени они обменивались короткими пощелкиваниями, словно координируя охоту.
Кажется, живым мне отсюда не выбраться.
Я петлял между стеллажами здания эскроу, используя их вопли как подсказку, в какие проходы лучше соваться не стоит. Но спустя пару минут у меня появилось очень нехорошее предчувствие насчет этой стратегии.
Меня планомерно отжимали от стен обратно к центру. Каждый раз, когда выпадал шанс прорваться к выходу, впереди раздавалось победное «скри-и-и», вынуждая меня менять маршрут. Если бы я не знал, с кем имею дело, то бы сказал, что меня загоняют как скот.
Наверняка кокатрисы не настолько умны.
Наверняка.
Но когда я во второй раз наткнулся на статую несчастного доктора Куинн, все сомнения отпали. Они гнали меня сюда намеренно.
«Скри-и-и-и!» — раздался крик впереди.
«Скри-и-и-и!» — отозвалось сзади.
«Скри-и-и-и!» — разнеслось слева и справа.
Бежать больше было некуда. Меня взяли в кольцо как минимум четыре монстра. И по какой-то причине именно в этот миг паника наконец отступила. Теперь, когда надежды не осталось, я был абсолютно спокоен. Если это мой конец, я встречу его с гордость поднятой головой.
Ну, в переносном смысле. На самом деле я уставился на пол в нескольких шагах от своих ног, решив не превращаться в украшение для газона. Я перехватил косу обеими руками, сжав рукоять до побелевших костяшек в ожидании приближающихся охотников.
Они перещелкивались, медленно подбираясь ко мне. Возможно, это играло мое воображение, но в их общении отчетливо слышались веселые нотки. Словно коллеги у кулера со смехом обсуждали удачную охоту.
«Видал, как у него вытянулась рожа, Дейл, когда он понял, что нас тут целая банда?»
«А я-то думал, Боб, он прямо тебе в глаза сейчас зыркнет!»
Я заставил себя выдохнуть, сбрасывая остатки нервного напряжения. Сейчас их тени появятся в поле моего зрения, и наступит момент истины.
Я гипнотизировал взглядом древко своей косы, отчаянно жалея, что не могу выжать из нее больше возможностей. Когда я носил титул Наследника Смерти, то куда лучше контролировал свойства своего оружия. Я мог увеличивать или уменьшать его по щелчку пальцев, что сейчас чертовски пригодилось бы.
Но нет, единственное, на что эта штука еще была способна — это прорубать окно из мира живых прямиком за Завесу. А эта функция полезна только в качестве...
От осознания собственной тупости я на несколько ударов сердца вообще лишился дара речи. Мне не нужна была дверь. Я мог открыть свою собственную. И пускай Завеса — далеко не самое безопасное место для живого смертного, там точно не может быть хуже, чем здесь. На самом деле, чем больше я об этом думал, тем отчетливее понимал: мне именно туда и надо.
Мне как раз нужно перетереть с Боссом по паре важных вопросов.
Щелк, щелк — отозвался один из кокатрисов сзади. Так близко, словно дышал мне прямо в затылок. Времени на размышления не осталось. Либо сейчас, либо никогда.
Сердце бешено колотилось. Я приготовился к тому, что они вот-вот прыгнут, и одновременно активировал чутье, нащупывая ту тончайшую, как папиросная бумага, грань, что разделяла Реальность и Завесу. Крошечный стык пространств, не более заметный, чем мелкий узелок на ткани окружающего мира.
Опытным движением я замахнулся и подцепил эту незримую грань самым кончиком косы, без малейших усилий распоров пространство бритвенно-острой тенью лезвия. Перед глазами возник темный разрыв в чем-то — возможно, прямо передо мной по швам трещал сам пространственно-временной континуум.
Как только пролом расширился до нужных размеров, я ласточкой нырнул в поджидающую меня темноту, наотмашь швырнув косу назад. Оставалось надеяться, что ее острое лезвие задержит любого, кто сунется следом, на время, достаточное, чтобы
Второй раз в своей жизни я переступил порог мира живых и шагнул прямиком в Завесу.
Глава 32
Я вывалился из щели между мирами, растянувшись неуклюжей кучей на полу коридора, который Жнецы отвели под зону прибытия и отправления. Едва я отпустил разрыв в Реальности, как до меня донесся яростный вопль кокатрикса, тут же оборвавшийся, стоило прорехе захлопнуться.
Знакомая белизна Завесы резанула по глазам, заставив зажмуриться после долгого пребывания в полумраке склада. В воздухе пахло антисептиком и лимоном — похоже, уборщики только что вымыли пол. Оставалось надеяться, что никто из них не увидит, как я пачкаю их свежеотполированные полы.
«Ах! Кто ты, черт возьми, такой?» — выкрикнул откуда-то сбоку мужчина, подскочив от неожиданности при моем внезапном появлении.
Это был полноватый пожилой человек с белыми усами. Я никогда его раньше не видел, но на нем была черная униформа «Корпорации Жнецов Смерти».
«Извините, что напугал», — прокряхтел я, поднимаясь на ноги. «Кажется, я не должен был возвращаться так скоро». Все вокруг казалось знакомым, но в то же время каким-то другим. Свет был слишком ярким, запахи — слишком резкими. В прошлый раз я был здесь в качестве духа, и хотя разум воспринимал все так, будто у меня есть тело, реальные ощущения казались куда сильнее.
«У меня есть расписание, и вас в нем нет», — усач злился с каждой секундой все больше. «Немедленно назовите себя, иначе…» Я повернулся и посмотрел на него. Мужчина был ниже меня ростом, и его гневная речь оборвалась на полуслове. Не знаю, что он увидел в моих глазах, но это его явно встревожило.
Ни слова не говоря, я призвал свою косу, и она зависла над нами, словно мрачный зонт. «Меня зовут Мэтью Карвер», — представился я.
Он заметно побледнел. Возможно, знал мою историю, а возможно, был просто новичком, которого легко напугать грозным видом опытного Жнеца. «Я работал… под прикрытием».
«Под прикрытием?» — переспросил тот едва слышным шепотом. «Я даже не знал, что мы так делаем».
«Ты, наверное, новичок».
«Да, сэр. Все еще прохожу инструктаж».
Я едва сдержал смешок при мысли о том, что этот человек, проживший гораздо больше меня, называет меня «сэр».
«Вы живой?» — спросил он с явным потрясением в голосе.
Теперь, когда он об этом сказал, я и правда казался более… живым, чем он. Мой силуэт выглядел будто бы немного четче на его фоне.
Мы оба выглядели вполне реально — но я, почему-то, казался более реальным.
«Как тебя зовут?»
«Тедди».
«Что ж, Тедди, добро пожаловать на работу. Она отстойная. Не знаешь, где мне найти Уилбура?» Лицо Усача побледнело еще сильнее, если такое вообще было возможно. Да он реально зеленый новичок.
«Наследника?»
«Высокий парень? Довольно худой? С провинциальным акцентом?» Я поднял руку на несколько дюймов над головой, чтобы показать рост моего друга.
«Если вы были под прикрытием, откуда знаете, что он наследник?» Тедди прищурился, и на его лице отразилось новое подозрение. «Он ведь получил эту должность совсем недавно».
«Я знаю. Я ему ее дал».
Когда Тедди наконец успокоился настолько, что стал полезен, он сообщил, что Уилбур у себя в кабинете, и объяснил дорогу. Я постарался подавить укол обиды. Когда кольцо носил я, никакого кабинета мне не полагалось. Разумеется, чисто технически он владел этим титулом дольше меня — особенно на этой стороне, где Время течет иначе. И все же, почему мне-то не выделили личный угол? За все время моей службы здесь меня втискивали в самый крошечный рабочий отсек на пару с этим длинным Жнецом. С другой стороны, Кейн ведь говорил, что всегда знал: я не умер по-настоящему. Возможно, он просто не видел смысла обустраивать мой быт, раз мне все равно предстояло вернуться на ту сторону.
Да и ладно. Какая разница. Просто немного задело за живое.
Уборщики в зеленой форме подозрительно косились на меня, пока я шел по коридорам. Мне попадалось много знакомых лиц, но все они стыдливо отворачивались, избегая приветствий. Пожалуй, выглядел я и правда чужеродно: явно живой, да еще и в обычной смертной одежке вместо стандартной формы Жнеца. К тому же, в прошлый свой визит я случайно впустил в Завесу пророка Ничто. Так что я прекрасно понимал, почему людям не по себе: мое появление смахивало на дурное знамение.
На предвестника апокалипсиса, если угодно.
Я засунул руки в карманы куртки, бодро засвистел и зашагал по стерильно-белым коридорам с таким видом, будто я был здесь своим. Технически я все еще числился в штате, так что, несмотря на такое странное обстоятельство, как бьющееся сердце, это не было ложью. Если бы Кейн не хотел видеть меня здесь, он бы отобрал косу.
Я намеревался сначала зайти к Уилбуру. Мне нужно было рассказать ему, что я узнал про Неосмерть и кто за этим стоит. Но пока я шел к его кабинету, меня поразило, насколько хорошо я себя чувствовал. Туман, который месяцами окутывал мой мозг, бесследно исчез. Мысли прояснились, и впервые за долгое время я мог соображать нормально.
Я не чувствовал усталости.
Каким-то образом, отправившись в Завесу, я оказался вне досягаемости Сна. Это была земля Смерти, и у него было преимущество перед младшим братом. Я облегченно рассмеялся, поражаясь внезапно обретенной свободе. Думать стало невероятно легко.
Я замер, осененный внезапной вспышкой вдохновения. Возвращение в это место напомнило мне о других фигурах на доске. До этого я мыслил слишком узко, ведя себя так, будто у меня не было вариантов, но это потому, что я был измотан и все еще не привык к тому, кем стал. Я забыл о Рыцаре Ужаса.
Возможно, существовал путь, который позволит мне решить проблемы, зависшие надо мной, словно топор палача. Неосмерть и потерянные души. Сомнус и его долг за сон. Но был только один человек, способный воплотить его в жизнь. Старина добряк Мэтью Карвер.
«Корпорация Смерти», возможно, и отличалась
А это значило, что если я хочу поступить как умный сотрудник, мне не стоит спешить со сдачей отчета. Если у меня на руках будет готовое решение, убедить Кейна пойти по моему пути будет куда проще, чем если бы он начал выдумывать что-то свое. Я ни секунды не сомневался, что парень, на чьей визитке красуется надпись «КОНЕЦ», без колебаний вынесет кому-нибудь суровый приговор.
Насвистывая еще бодрее, я проскользнул по коридору к холодильной камере, идя по тому же пути, по которому подручные Джека заманили меня, чтобы прикончить, казалось целую вечность назад.
В глубине промышленной зоны Завесы освещение становилось все более скудным. Такое чувство, будто руководство решило сэкономить на электричестве, оставив эту секцию в полумраке. А может, это было проявлением своеобразного уважения: не заставлять хранящиеся здесь души вечно находиться под слепящим светом, чтобы дать им хоть какое-то подобие покоя.
Двойные металлические двери по обе стороны коридора были помечены по алфавиту — в соответствии с фамилиями смертных, которых за ними держали. Я прошел мимо ХРАНИЛИЩА AB–AC с легкой улыбкой, вспомнив развернувшуюся здесь когда-то финальную схватку. Теперь я понимал, что тот момент стал для меня точкой роста. Оказавшись в безвыходном положении из-за знаменитого убийцы и его банды, я отказался отступать, и благодаря этому помог Кейну раскрыть хотя бы часть заговора по похищению душ.
Теперь я вернулся, чтобы сделать то же самое. Мой свист стих, когда я остался один. В этом тихом месте упокоения он казался неуместным. Я двигался дальше по длинному-предлинному коридору, минуя ХРАНИЛИЩЕ KA–KE, что означало — топать мне еще прилично. Даже после того, как я провел здесь кучу времени, колоссальный объем душ, ожидающих отправки, все равно внушал трепет.
Но пришёл я не за ними. Наконец я миновал двери с надписью ХРАНИЛИЩЕ ZY–ZZ. Сердце забилось чуть чаще в предвкушении того, что ждало меня впереди. Я не был уверен, что это место вообще существует, но моя вера в систему оправдалась. В самом конце ряда красовалась еще одна пара дверей, а табличка над ними гласила просто: «БЮРО НАХОДОК».
Я проскользнул внутрь. Двери оказались незапертыми. Комната за ними была гораздо меньше остальных складов — размером с большой гардероб, и каждая вещь внутри имела индивидуальную бирку.
Сердце екнуло, когда я осмотрел эту сокровищницу. Насмотревшись на местную гниль и коррупцию, я наполовину ожидал, что этот сектор заброшен. Но вместо этого он оказался забит плотнее, чем я смел надеяться. Мое и без того высокое уважение к Кейну выросло еще сильнее. Про этого парня можно говорить что угодно, но дело свосвое он знал и о душах заботился. Когда управляешь предприятием, охватывающим все человеческое существование, было бы легко — и даже понятно — упустить какие-то детали, позволить чему-то провалиться сквозь щели, лишь бы остальная махина работала без сбоев. Но так происходит, только если ты теряешь из виду ценность того, что Смерти вверили на хранение. Каждая из триллиона частей была бесценна, и Кейн позаботился о том, чтобы к каждой относились соответственно.
«Так», — сказал я пустой комнате, потирая руки. «Посмотрим, есть ли у вас то, что мне нужно».
Тедди сказал, что кабинет Уилбура находится прямо рядом с кабинетом Кейна, но он явно преуменьшил. Вход в личные владения Мрачного Жнеца изрядно перестроили. Раньше здесь был открытый проход в небольшое фойе, где за своим столом сидела Атти, старшая из Судеб.
Теперь эту комнату расширили. И если когда-то здесь была всего одна темная дверь, ведущая в кабинет Кейна, то теперь появилась и вторая — для Уилбура. Да ладно, все нормально. Я все равно никогда не жаждал этой должности. Просто возникло ощущение, что заменили меня как-то уж слишком легко и непринужденно.
Атти — с виду пожилая женщина — сидела за своим столом, строча что-то на стенографической клавиатуре. Вообще-то у нее было другое, куда более точное имя: Атропос. Та самая знаменитая старуха из мифического трио, куда также входили ее дочери — дева и матрона.
Она не рассылала электронные письма и не писала служебные записки. О нет, ее обязанность была куда более окончательной. Именно она составляла списки имен тех, кому вскоре предстояло покинуть смертный мир. Стоило ей закончить, как эти списки передавались Жнецам вроде меня, которых отправляли собирать души.
«О, здравствуйте, мисс Атти», — поздоровался я как можно жизнерадостнее. Судьба наводила жуть, да и меня она, мягко говоря, недолюбливала. В нашу последнюю встречу она пыталась пырнуть меня черными ножницами, которые стерли бы меня из бытия. И несмотря на мою уверенность в том, что Кейн все еще хочет видеть меня в своих рядах, при виде этой старухи я не мог сдержать страха. Она была опасна — так, как не была опасна даже целая стая кокатриксов. И проверять, что со мной случится, если она все-таки доберется до меня со своими черными ножницами, мне совершенно не хотелось.
«Карвер, запятая, Мэтью», — прохладно отозвалась она, поворачиваясь от своей печатной машинки, но ни на секунду не прерывая работу. Ее пальцы с прежней скоростью порхали по странной клавиатуре. «Очень хорошо, что ты жив».
«Это самые приятные слова, которые вы мне когда-либо говорили», — ответил я, прижав руку к груди, будто был искренне тронут. «Ага, не умер, старое доброе сердце все еще вовсю стучит».
«Потому что, если бы ты снова умудрился умереть раньше срока, я бы лично расчленила тебя на куски».
От мысли о том, что она покрошит меня в винегрет, у меня аж в желудке похолодело. Старуха фыркнула и вернулась к своей писанине.
«Никаких уловок, я здесь по служебному делу», — пообещал я, подняв открытые ладони в знак капитуляции. Оставалось надеяться, что она не заметит оттопыренные карманы моей куртки. То, что я играл за команду хозяев, не означало, что я не мог попасть в беду.
«И как успехи с заданиями? Ел в последнее время золотые яблоки?» При звуках ее издевательского тона уголки моих губ невольно
«У меня в запасе целых семь лет», — буркнул я, мысленно ненавидя то, как жалко и оправдывающе это прозвучало. «Приберегу это на особый день».
«Левиафан еще дышит, да?» — пробормотала Атти, и ее жестокая ухмылка стала еще шире. Клавиатура тихонько стучала, пока она продолжала составлять список. Она ведь прекрасно знала ответ на свой вопрос. Старуха просто ловила кайф от того, как глубоко ранят ее слова.
«Он здесь?»
«Кто из них?» — Атти прервалась, чтобы поднять палец и указать на двери позади нее. «Смерть или его наследник?»
«Кейн здесь?»
«Нет, он на заседании Совета Смерти. Они всегда заседают и...»
«Да, я в курсе», — раздраженно перебил я ее. «Уилбур пока тоже сойдет».
«Позволь мне проверить, свободен ли он», — начала было карга, приподнимаясь со своего стула, но я прервал ее, отмахнувшись, и, не дожидаясь ответа, быстрым шагом направился к двери кабинета друга.
«В этом нет необходимости. Ему захочется это услышать». Я успел услышать, как Атти раздраженно зашипела мне в спину, после чего толкнул дверь в кабинет Уилбура и вошел внутрь.
Высоченный наследник Смерти аж подскочил за своим столом, уставившись на меня широко раскрытыми, виноватыми глазами. Выражение лица было на редкость человеческим, и по какой-то причине я испытал облегчение от того, что он все еще такой дерганый. Это место имеет свойство превращать людей в сухарей. На его столе лежал огромный фолиант, открытый на странице, залитой светло-серым цветом — будто по ней от души прошлись малярным валиком.
«Что ты здесь делаешь?» — спросил он, глядя на меня с диким потрясением. Затем по его лицу промелькнуло беспокойство. «Ты…»
«Живой? Да», — плавно перебил я его. Должно быть, для мертвецов это и правда бросалось в глаза, как бельмо на глазу. Лично я замечал разницу между нами, только если очень сильно приглядывался. «У меня новости, которые не могут ждать».
Его лицо побледнело. «Какие новости?
«Я узнал, кто создает Неосмерть».
«Уже?» Его светлые брови взлетели от удивления. «Не думал, что это будет так просто».
«Что я могу сказать? Ты подарил мне настоящий подарок». Я рассказал ему всю историю: о складе в Лонг-Бич, о Стране Тьмы и Рынке Абаддон, а также о второй половине Лазаря, которая занималась производством Неосмерти.
С каждой секундой глаза Уилбура округлялись все больше — похоже, он просто не мог поверить в масштабы раскрытого мной заговора. Когда я закончил свой рассказ, он еще несколько секунд молча хлопал глазами, переваривая информацию.
«Я верю тебе», — наконец выдохнул он. Но затем его взгляд сместился куда-то поверх моего плеча, уставившись в пустоту за моей спиной. «Все чисто».
«Чего?» — начал было я, совершенно сбитый с толку его странным поведением. Но в то же мгновение я ощутил ЧЬЕ-ТО ПРИСУТСТВИЕ — так, словно во тьме открылся чей-то глаз. Я медленно повернул голову и увидел, как за моим правым плечом материализуется Мрачный Жнец. Собственно, как он всегда и делает за спиной у каждого смертного.
По комнате разлился глубокий, пронизывающий холод, пробирающий до самых костей. Сейчас этот холод казался куда мощнее, чем когда-либо прежде. Впрочем, раньше я никогда не находился рядом с ним в физическом теле.
Кейн выглядел как высокий мужчина с бледной кожей и темными глазами. Его каштановые волосы были коротко подстрижены, и он казался безвозрастным, за исключением тяжелых мешков под глазами, говоривших о вечной усталости. На его пальце сияло золотое кольцо с белым камнем, похожее на то, что носила Чума.
«Привет», — тихо сказал я, чувствуя, как внутри все неприятно сжалось. Когда сама Смерть караулит тебя в слепой зоне — это, мягко говоря, не самое уютное ощущение в жизни. И как давно он стоял за моей спиной? Не шел ли за мной хвостиком, когда я наведывался в Бюро находок? Груз в карманах моей куртки под его взглядом будто стал еще тяжелее.
«Скажи мне правду, Предвестник», — резко приказал он, глядя на меня с явным недоверием. «Время пришло?» Если бы я не знал его лучше, то бы сказал, что в моем присутствии он чувствует себя так же неуютно, как и я в его. Казалось, он почти боится.
«Время для чего… о». Я почувствовал, как мои глаза расширились от шока, когда понял, что он имел в виду. Он знал о моей Невыполнимой Задаче и подумал, что я пришел сюда, чтобы убить его.
Смерть.
Внутри все скрутилось узлом, когда во мне расцвел неподдельный ужас. Я ведь вошел сюда так уверенно и беспечно, даже не осознавая, что мой визит выглядел чуть ли не как объявление войны. Но таковы уж правила игры. Если я когда-нибудь захочу вернуть свою душу, в один прекрасный день мне придется его прикончить.
Мне хотелось заверить его — самого Мрачного Жнеца, — что на его душу я сейчас не покушаюсь. Что мы союзники и боремся с общей серьезной проблемой. Но вместо этого у меня вырвался совсем другой вопрос. «Так вот почему вы не пришли, когда я вас призывал?»
Кейн ничего не ответил, лишь безучастно наблюдал за мной. Теперь-то мне все стало ясно. Он побоялся, что круг окажется ловушкой, из которой ему уже не выбраться. Способом ограничить его силу и без труда прикончить. Поэтому вместо себя он отправил на разведку Уилбура. Что ж, это полностью объясняло нервное выражение лица моего приятеля.
Несмотря на всю серьезность момента, я не мог не почувствовать легкого разочарования. Я понимал его опасения — чисто по контракту я действительно обязан попытаться убить его в какой-то момент. Но мне также казалось, что мы понимаем друг друга. Конечно, в прошлую нашу встречу мы оба использовали друг друга в своих интересах, но мы также работали ради схожих целей. И если мы не играли в одной команде, то были как минимум союзниками. Меня
«Да нет же!» — отрезал я, устав от этой неловкости. «Я здесь ради того, чтобы спасти Договор о Смерти. Я здесь не для того, чтобы сломать вашу печать, что бы это ни значило. Клянусь в этом — поклялся бы своей душой, если бы мне это было позволено».
Напряжение испарилось из комнаты в то же мгновение. Плечи Кейна расслабились. Он изучающе смотрел на меня пару секунд, а затем резко кивнул в знак согласия. Потом плавно обогнул меня и встал за столом Уилбура, скрестив руки на груди. Мой приятель одними губами прошептал «Прости», пока его босс этого не видел. Я ответил едва заметным кивком. Винить парня я не мог — работа есть работа.
«Это все Лазарь», — сказал я Кейну, не зная, какую именно часть разговора он успел застать. «Это он производит Неосмерть и крадет души».
«Хотелось бы сказать, что я удивлен».
«Вы сами велели мне убить его».
«Я сказал, что ты задолжал мне половину души и что в мире есть три души, которые ты мог бы найти. Тот факт, что две из них принадлежали одному и тому же человеку, значения не имел».
«Ладно, допустим, но формулировка все равно была намеренно заумной!»
Кейн равнодушно пожал плечами. Он озвучил свои условия, я их выполнил. По большинству сверхъестественных правил это была самая справедливая сделка из всех возможных.
«Меня больше беспокоит то, как именно они производят эту... Неосмерть», — он с трудом выговорил это слово, будто оно было из чужого языка.
«О да, это должно вас беспокоить», — подтвердил я, позволив капле раздражения просочиться в мой тон. «Я наблюдал за этим шоу из первого ряда, зрелище не из приятных. Они призывают какую-то странную версию Легиона из Ничто и приносят им в жертву смертных, пока Старейшины за этим наблюдают».
«Они делают ЧТО?» — голос Кейна прозвучал так первобытно, что комната вокруг нас задрожала, реагируя на ярость своего хозяина. Мое сердце не то чтобы пропустило удар — оно скорее принялось биться очень тихо, словно боясь напомнить Смерти о своем существовании.
«Э-э... Ну, они начертили круг, убили смертного, а потом эти твари, которые выглядят как Легион, только больше, и половина их тел превратилась в каких-то уродливых крабов, пролезли наружу. Я не совсем уверен, что должно было произойти дальше, потому что мы открыли стрельбу, но после того как круг разрушился, кто-то попытался пропихнуть в дыру здоровенное щупальце, и ангелу пришлось его останавливать», — я сделал паузу, чтобы перевести дух, и только сейчас понял, как быстро тараторю.
«Это невозможно», — выдохнул Смерть. Его сероватая кожа побледнела сильнее обычного, будто он сам увидел призрака. «Завеса не позволяет Заблудшим пройти сквозь нее. Старейшины не могут дотянуться до мира живых».
«Но на Уилбура и меня на той стороне нападал Легион», — возразил я.
«Это другое дело, Легион принадлежит к этой Реальности. Старейшины завербовали их, чтобы те переходили границу от их имени. Но сами хозяева не способны покинуть Ничто».
«Ну, этот точно пролез на пару дюймов», — сказал я ему, чувствуя себя гораздо более обеспокоенным, чем в начале нашего разговора.
«Единственный способ, которым это было бы возможно, — это если бы Завеса была повреждена. Если бы что-то создало щель, через которую они могли бы протиснуться, — Кейн недоверчиво покачал головой, — а они не могут ей навредить». Я вспомнил массивные щупальца Старейшины, которые гнались за мной из Ничто и с размаху врезались в белую границу Реальности без какого-либо эффекта.
Единственное, что вообще смогло пробить Завесу, — это моя коса, когда я однажды использовал ее как якорь, чтобы удержать Юки и нашего водителя на поверхности. Ой-ой.
«Вы бы наверняка заметили, если бы в стене зияла огромная дыра», — сказал я, надеясь, что Кейн легко это подтвердит и развеет мою растущую тревогу. Но Смерть замялся, внезапно показавшись неуверенным во многих вещах.
«Ей не обязательно быть большой. Ты ведь знаешь, что Ничто не реально в том смысле, в каком реальна другая сторона. Даже крошечной щели — маленького пореза — было бы достаточно, чтобы их сила начала сочиться наружу».
«Насколько крошечной?» Мне едва-едва удалось не пискнуть на этом вопросе.
«Хватило бы чего-то размером с игольное ушко», — ответил Кейн, прищурившись. «А что?»
Волны паники захлестнули меня, угрожая сбить с ног. Я знал, что происходит. Хуже того, это была моя вина.
Медленно я залез в карман и вытащил пару светящихся оранжевых сфер с душами. При виде них глаза Уилбура округлились от шока, но Кейн лишь холодно наблюдал за мной, выжидая время для вынесения приговора. Учитывая, кто он такой, он, вероятно, с самого начала знал, что они там.
«Я оставлю их прямо здесь», — сказал я им, положив их на стол наследника. «Чтобы они были в безопасности, пока у нас не появится время вернуться к моему второму плану. Но сначала нам нужно разобраться с другой проблемой. Я знаю, где находится разрыв в Завесе».
Глава 33
Кейн был в бешенстве.
«Почему ты не сообщил, что прорвал Завесу?» — бушевал он, вышагивая далеко впереди нас с Уилбуром. Нам приходилось едва ли не бежать трусцой, чтобы поспевать за Мрачным Жнецом по стерильным коридорам офиса «Доставки Смерти». С его длинными ногами этот парень пожирал расстояние в два счета. Ну почему все сильные мира сего обязательно должны быть такими высоченными? «Ты повредил Завесу и не счел нужным об этом упомянуть?»
«В свое оправдание скажу: я вообще не знал, что способен на такое! К тому же я был слегка занят — уносил ноги от Старейшины и спасал жизни своей команде», — протестовал я. Если, конечно, за это время не произошло чего-то еще более жуткого, мы были практически уверены, что именно я нанес ущерб Завесе.
Когда Кейн отправил нас с Юки на поиски пропавшей партии душ, мы попали в засаду Старейшины — истинного кошмара из
Мне удалось спасти наши жизни, зацепившись косой за поверхность Завесы, нанеся, как я тогда думал, лишь косметический ущерб стене, простирающейся между Реальностью и Ничто. Но теперь я боялся, что мой клинок создал брешь, через которую начала сочиться эта великая голодная сила.
«Да как я вообще умудрился порезать Завесу?» — возмутился я. «Разве это не должно быть чертовски сложно? Иначе у вас тут новые дыры появлялись бы каждую неделю!»
«Технически понятий вроде «неделя» здесь не существует», — не к месту вставил свои пять копеек Уилбур.
«Ты был моим наследником!» — прошипел Кейн, резко затормозив и обернувшись ко мне с оскалом на лице. «Ты разрезал ее с помощью моей Власти. Это единственное, что может повредить Завесу».
«В технике безопасности об этом не было ни слова!»
«Твоя главная обязанность как Жнеца — защита Реальности и душ, которые из нее приходят!»
«Вообще-то вы об этом ни разу не упоминали», — огрызнулся я, устав от того, что меня винят в грехе, который, признаю, был отчасти на моей совести.
«Что?»
«Весь мой инструктаж сводился к сортировке и доставке душ. Вы ни разу не заикнулись о защите Завесы или проверке ее на прочность. Более того, когда тот Старейшина, который чуть не разнес нас на тысячу мелких кусочков, явился сюда и колошматил по границе, никто даже ухом не повел. Если это такая серьезная проблема, разве кто-то из тех, кто был со мной, не должен был поднять этот вопрос?»
Напряжение в коридоре резко возросло, когда Кейн и Уилбур обменялись многозначительными взглядами. Я почувствовал, как сердце замерло, когда понял смысл этого взгляда.
Кто-то действительно должен был.
Но не сделал этого.
Я смутно припомнил панику Юки, когда моя коса вонзилась в поверхность Завесы. Жница была в ужасе от ущерба, который я нанес, пригвоздив нас к белой поверхности. Она явно понимала потенциальные последствия того, что я сделал. Судя по мрачному выражению лица Кейна, он думал о том же.
«Где Юки?» — тихо спросил я, переводя взгляд с одного мужчины на другого. Она также была членом банды контрабандистов, но изменила свои намерения после того, как ее одолело чувство вины. Она должна была быть на стороне хороших парней, пользуясь доверием как Смерти, так и его наследника, однако лица обоих мужчин выражали тревогу. Неужели она вернулась к прежним привычкам?
«Ее больше нет», — наконец ответил Кейн с невеселым видом. «Она была частью конвоя, который подвергся нападению Легиона и был уничтожен. Все Жнецы, сопровождавшие доставку, пали и были поглощены».
На мгновение я почувствовал мимолетный укол вины за то, что заподозрил своего друга в моральном падении. Кто я такой, чтобы сомневаться в ком-то только потому, что они сбились с пути? Мир — реальный или сверхъестественный, как бы вы его ни называли — был гораздо больше и ошеломляюще шире, чем мы, смертные, могли себе представить.
Юки была не первой и не последней, кто оказался раздавленной под шестернями его огромной машины, вынужденной делать невозможный выбор, лишенный всякой надежды. Я мог только надеяться, что то, что ждет ее за пределами тьмы после стирания из бытия, принесет ей хоть каплю покоя.
«Это все равно не отвечает на вопрос, почему она не сообщила об этом», — осторожно поинтересовался Уилбур. Лицо долговязого парня сморщилось от беспокойства. Юки ведь и ему жизнь спасла. Я был уверен, что эти мысли доставляют ему не больше удовольствия, чем мне.
«Как давно она погибла?» — спросил я, зная, что это бесполезный вопрос.
Время на этой стороне почти отсутствовало. Робин как-то объяснял мне, что Завеса — это плотина, где власть времени заканчивается, и оно бьется о стену, словно волна, то приходя, то уходя. Время здесь не текло, оно плыло.
«Это было не так давно после того, как ты вернулся в мир живых», — ответил Кейн, покачав головой. «Но здесь прошло много времени. У нее было достаточно возможностей предупредить меня об опасности».
Я кивнул, во рту у меня пересохло от чего-то похожего на страх. Я не боялась за себя, но боялся потерять наследие того, кого считал другом. Юки, может, и ушла, но она все еще была членом моей команды. В зависимости от того, что мы узнаем, я рисковал потерять ее снова.
«Сначала мы залатаем дыру», — объявил Кейн со вздохом, поворачиваясь, чтобы продолжить марш. «А потом устроим охоту на крыс». Что-то в окончательности его тона заставило леденящую дрожь пробежать по моему позвоночнику. Даже Охотник не сказал бы лучше.
Одиннадцать Жнецов ждали нас в ангаре, где загружались конвои душ. Огромные двойные двери были распахнуты настежь и затянуты тонким слоем полупрозрачной оранжевой энергии — фильтром, который не давал Ничто хлынуть внутрь и пожрать нас. Ощущение было такое, словно стоишь на палубе звездолета, готовясь к запуску в открытый космос.
Я обвел взглядом море лиц, удивившись, как мало из них узнал хотя бы мельком. Пока я работал здесь на полную ставку, мы потеряли всего несколько Жнецов, но это казалось необычным явлением. Судя по мрачным выражениям на многих лицах, у меня возникло ощущение, что теперь это стало гораздо более распространенным делом. Учитывая нелинейный характер того, как здесь шло Время, многие из них, возможно, уже намотали больше часов, чем я за весь свой срок.
«Кто этот новичок?» — спросила высокая женщина с коротко стриженными светлыми волосами. Она уверенно вышла вперед во главе отряда навстречу Кейну с выжидающим видом. Наверное, это новый лидер, — предположил я. У нее было телосложение бойца: широкие плечи и нос, который, судя по всему, ломали не раз.
«Я работал под глубоким прикрытием», — ответил я, не задумываясь. Каждый раз, когда я это говорил, это звучало все более нелепо. Краем глаза я заметил, как Кейн бросил на меня почти веселый взгляд.
«Мэтью — старший Жнец, который находился на... задании», — согласился Смерть мгновение спустя. Скептические взгляды на лицах остальной команды не уменьшились;
«Он был наследником до меня», — сказал Уилбур, слегка пожимая плечами, будто смущаясь. Пара приподнятых бровей — это все, чего я удостоился. Совсем другая реакция по сравнению с прошлым разом, когда меня представляли с этим титулом. Какими бы «новенькими» ни были эти ребята, что-то подсказывало мне, что их уже знатно протащило через мясорубку.
«Босс, он что, живой?» — глаза крутой женщины округлились, когда до нее дошло, на что она смотрит. «Кальмары же с ума сойдут, если мы сунемся туда с живой наживкой». Парочка Жнецов брезгливо кивнули, разглядывая меня с неприкрытой завистью.
«Он единственный, кто знает, где искать то, что нам нужно исправить», — проворчал Кейн, пресекая их жалобы своей неизбежной Властью. Я постарался не поморщиться от того, как это прозвучало. Конечно, технически это была моя вина, но это не означало, что ему нужно об этом всем рассказывать. «Снаряжайтесь», — добавил Смерть, уставшим взглядом окидывая нас, тринадцать Жнецов. «Вам предстоит залатать дыру в Реальности».
«Вы не пойдете с нами?» — спросил один из более худощавых парней, и его голос поднялся на октаву выше. Должно быть, он еще совсем зеленый. Я понимал его нерешительность. Некоторые из Заблудших, которые ждали там, размерами превосходили города. Сколько бы мы ни тыкали в них своими косами, они даже не почувствуют этого.
«Я не могу», — ответил он испуганному Жнецу, с грустным пожатием плеч. «Я привязан к этому месту, не имея возможности покинуть его до самого КОНЦА». Я помнил, как однажды он уже говорил мне что-то очень похожее. Тогда он сказал, что это потому, что он сам никогда не умирал.
«Эй, вопрос», — сказал я, поднимая руку. Кейн зыркнул на меня, и в его глазах блеснула многозначительная тьма. «Я живой. Могу ли я…» — я позволил своему вопросу оборваться, сделав жест в сторону чернильной пустоты, ждавшей по ту сторону шлюза для душ.
«Вот и проверим», — сказал мне Смерть твердым тоном. Я кивнул, изо всех сил стараясь сглотнуть ком в горле. Как бы мне ни хотелось запротестовать, я знал, что у меня нет особых оснований для спора. Моя ошибка поставила под угрозу — ну, если не все, то почти все. Неосмерть была гнилью, которая сожрет всю вселенную прямо у нас под ногами. В зависимости от того, где окажутся эти украденные души, это могло даже привести к упадку и краху самой Реальности.
Как бы я ни хотел пойти по безопасному пути, чтобы защитить свою собственную душу, это было слишком эгоистично. Если я собирался играть по-крупному, то и рисковать придется по-крупному. «Понял», — бросил я Кейну, выдав, как мне хотелось верить, суровый и решительный кивок.
«Так, народ, кончаем тупить», — рявкнула высокая девица, разворачиваясь к своим десятерым Жнецам. «Чтобы через пять минут все были в снаряжении и готовы к выходу!»
«Да, мэм», — уныло, но как-то по-военному слаженно отозвались те. Я аж бровь приподнял. Когда этой бандой рулил прошлый лидер, они смахивали скорее на уличную группировку, чем на регулярную армию. Надо же, Кейн подтянул дисциплину.
«Я Мэтт», — представился я, дружелюбно протягивая ей руку. Она воззрилась на нее так, словно это было что-то отвратительное, и через мгновение я убрал ее обратно, чувствуя себя полным идиотом. Вообще, я понятия не имел, что будет, если живой человек потрогает покойного Жнеца, но становиться подопытным кроликом в этом научном эксперименте мне точно не улыбалось.
«Джоан», — буркнула она, скрестив руки на груди. На ее правом бицепсе красовалась внушительная татуировка в виде готического креста. Я прищурился, разглядывая ее, и в голове зашевелились нехорошие подозрения о том, кем именно она явля...
«Не та самая», — оборвала она мой мысленный полет, выразительно закатив глаза.
«Извини», — ответил я, поднимая руки в притворном жесте капитуляции. «Здесь был парень по имени Джек, который на самом деле был—»
«Я слышала».
«Ну и чудненько». Я судорожно пытался сообразить, о чем еще поговорить, но светская беседа явно не клеилась. Я не являюсь плутоватым обаяшкой мифических масштабов, но это фиаско превзошло даже мои личные стандарты.
«Какой план, босс?» — спросила она, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Кейна.
«Твой отряд обеспечит конвой Мэтью и Уилбура до Завесы», — распорядился тот. «Они найдут пробоину, а вы поможете им удерживать позицию, пока они латают дыру».
«Кто обладает оперативными полномочиями?» Ее челюсть заметно напряглась, словно она заранее знала, что ответ ей очень сильно не понравится. Кейн скосил глаза на Уилбура. Тот лишь беззащитно пожал плечами, из-за чего тяжеленный взгляд Смерти закономерно переполз на меня.
А, черт. Почему всегда я?
«У новенького?» — спросила девица, словно давая ему шанс передумать.
«Не волнуйся, Джоан, он уже бывал здесь», — успокоил ее Смерть.
«Он уже бывал здесь», — передразнил я его под нос пару минут спустя, топчась во главе чертовой дюжины Жнецов перед прыжком в голодную бездну Ничто.
«Ты что-то сказал?» — спросил Уилбур, пристраиваясь рядом.
«Ничего».
«На, держи, я тут еще парочку раздобыл», — он протянул мне две цепочки, на которых сиротливо болтались Якоря Реальности. Каждый из них содержал оранжевый шар, заряженный силой души, что позволяло ему создавать вокруг буфер Реальности, не давая тьме поглотить меня.
Правда, никто особо не проверял, сработает ли эта магия на живом человеке, но выбирать не приходилось. Я был более чем рад нацепить на себя несколько лишних на всякий случай.
«Спасибо», — проворчал я, натягивая цепочки через голову и изо всех сил стараясь не давать недовольству просочиться в голос. Уилбур был моим другом и просто пытался помочь. Как наследник Смерти, он был самым могущественным парнем, которого мы вообще могли взять с собой. Я очень надеялся, что он практиковался в использовании всей той Власти, что таилась в нем, потому что у меня было нехорошее предчувствие: она нам чертовски пригодится.
Просто я слегка нервничал из-за того, что случится в ту самую секунду, когда я перешагну этот порог. В худшем случае мое тело взорвется изнутри, как при
Безопасность, черт возьми, не гарантирована.
«Мы готовы, сэр», — окликнула меня Джоан из-за левого плеча. В ее тоне проскользнула едва заметная горчинка, но я предпочел ее проигнорировать. Какой смысл сейчас врубать обиженку? Я, возможно, сдохну в ближайшие тридцать секунд. И если это случится, мои последние слова должны быть хотя бы немного более емкими.
Я оглянулся, чтобы убедиться, во что именно мы ввязываемся. Двое Жнецов застыли за штуковиной, которая выглядела точь-в-точь как обычная бетономешалка из мира живых. Она гудела, перемешивая стерильную белую жижу — судя по всему, тот самый материал, из которого состояла внешняя часть Завесы.
Остальная часть ударной группы окружила наш груз. Кое-кто из них держал швабры на длинных ручках, чтобы помочь с нанесением смеси, когда придет время. Все, что нам нужно сделать — это найти дыру, дотащить до нее агрегат и защищать команду достаточно долго, чтобы она успели ее заделать.
Вот и все.
Проще некуда.
«Ладно, все за мной. Э-э... если я внезапно упаду замертво, то дыра точно была где-то там», — я махнул рукой в ту сторону, откуда, по моим воспоминаниям, я со всех ног мчался к ангару. Сердце тоскливо сжалось при мысли о Юки, независимо от того, насколько верной она в итоге оказалась. Эх, сейчас бы ее сюда, чтобы помогла вспомнить дорогу.
Пора. Устраивать обратный отсчет я не стал — это лишь дало бы мне время окончательно струхнуть.
«Еще раз в пролом, друзья, еще раз!» (знаменитая цитата из пьесы Уильяма Шекспира «Генрих V». В английском языке фраза стала невероятно популярным крылатым выражением. Ее используют, часто с иронией или сарказмом, когда нужно в очередной раз ввязаться в какое-то тяжелое, опасное, неприятное или заведомо провальное дело) — пафосно выдал я и сиганул вперед.
Оранжевое свечение барьера между Реальностью и Ничто скользнуло по мне, как теплый летний ветерок. А в следующую секунду вечный холод бездны впился в меня с яростью тысячи зим.
Все было гораздо хуже, чем я помнил. Тело буквально заклинило, а все чувства захлебнулись от боли. Холод сдавливал меня со всех сторон; я прямо кожей ощущал, как он пытается прогрызть оранжевый нимб моей защиты. Один из Якорей Реальности у меня на шее мигнул, его свет на мгновение погас, а когда зажегся снова, то стал заметно слабее.
Ну все, приплыли!
Внутренне я уже приготовился к полному небытию, но оно почему-то не наступило. Боль никуда не делась, однако тьма меня так и не забрала.
«Ты в порядке?» — резко спросила Джоан. У меня было стойкое ощущение, что ее волнует не столько мое здоровье, сколько штатное расписание нашей конторы, но мне удалось вырваться из оцепенения настолько, чтобы привести себя в движение.
«Давай, мы теряем время», — огрызнулся я, не оборачиваясь, пока перемещал свое тело, чтобы ноги опустились на ровную поверхность Завесы. Это было дезориентирующим зрелищем, повернувшим мое восприятие на девяносто градусов. Теперь я стоял на том, что еще несколько мгновений назад казалось мне стеной. Белая поверхность ощущалась теплой под подошвами, и сквозь нее пробивался слабый отблеск Реальности.
Я замер на секунду, пытаясь сориентироваться. Обзор был полным, вот только зацепиться взглядом, кроме как за оранжевую дверь шлюза у нас за спиной, было особо не за что. У наших ног стена — или пол — Завесы уходила во всех направлениях, образуя бесконечную плоскую равнину. Над нами все остальное пространство заполняла пустая тьма Ничто, похожая на вечное беззвездное ночное небо.
Позади меня из шлюза повалили остальные Жнецы. Они неуклюже парили, следуя за мной и таща за собой мешалку. Так близко к границе Завеса обеспечивала хоть какую-то гравитацию, но она была невероятно слабой. По моим прикидкам, даже меньше, чем на Луне.
Я сгорбил плечи и прыгнул вперед, задавая темп всей команде. Без понятия, сколько смогу проторчать здесь снаружи, прежде чем привлеку внимание тварей, с которыми мне меньше всего хотелось бы встречаться. Айте, безумная богиня, связанная с Ничто, однажды сказала, что на мне стоит метка. Так что они, возможно, уже в курсе.
Словно стая воронов, мы неслись над безупречно чистой поверхностью Завесы, выискивая на ней единственное повреждение. Напряжение внутри меня росло по мере поисков. Я-то надеялся, что все окажется просто. В панических обрывках моих воспоминаний мы пробежали совсем немного после того, как я пригвоздил нас к этой стене. Но тогда мы были в ужасе, а у страха, как известно, глаза велики, да и крылья самые быстрые. Сейчас, когда мне было не так страшно, прикинуть пройденное расстояние оказалось задачей не из легких.
«Выглядит знакомо?» — спросил Уилбур, следующий рядом, пока мы уходили в отрыв от медленно движущейся толпы. Джоан и остальные конвоировали мешалку, следя за ее сохранностью до тех пор, пока я не ткну в нужное место.
«Ну, в смысле... вообще все это выглядит знакомо», — вздохнул я, обводя рукой бескрайнюю белую равнину перед нами. Ощущение было такое, будто стоишь посреди пустыни, растянувшейся от горизонта до горизонта. Нам не хватало только крошечного миража вдали. «Хотя это не очень помогает».
«Понимаю». Южный выговор Уилбура здесь, в этой давящей тьме, странным образом успокаивал. Он звучал как-то чуточку более «живо», чем любой другой акцент. Не знаю почему. Насмотрелся фильмов, наверное.
Самая слабенькая оранжевая лампочка у меня на шее снова мигнула и погасла. На этот раз окончательно. Отчаяние защекотало меня за пятки, подгоняя вперед. Время поджимало. Скоро остальные мои якоря тоже прикажут долго жить. И тогда Айте со своими безумными охотниками придет по мою душу.
У меня оставалось совсем немного времени, чтобы все исправить.
К счастью, то самое однообразие, которое делало поиски на Завесе сущим кошмаром, стало нашим спасением. Что-то мелькнуло, темное пятно вдали привлекло мое внимание, и я резко остановился.
«У меня крыша едет от местной атмосферы, или вон то пятно выглядит максимально подозрительно?» — спросил я Уилбура,
«Трудно сказать», — признал он через мгновение. «Но это, безусловно, отличается от всего остального».
«Это оно», — выдохнул я, чувствуя, как в груди поднимается волна надежды. По ощущениям место было то самое. Да и чем еще это могло быть, если только в Завесе не образовалось несколько дыр? Я тряхнул головой, наотрез отказываясь даже думать о подобном раскладе.
«Сюда!» — крикнул я группе, плетущейся у нас в хвосте, махая рукой в сторону далекого пятна с таким видом, будто железно знал, что делаю. «Давайте залатаем эту хрень и свалим домой».
«Э-э, Мэтт?» — позвал Уилбур, не отрывая взгляда от черного пятна. «По-моему, эта хрень движется прямо на нас».
Глава 34
Как и следовало ожидать, это оказалась вовсе не зияющая дыра в Завесе.
Это было бы слишком просто, так что, естественно, все пошло совсем по другому сценарию. Когда это пятно приблизилось настолько, чтобы я смог разглядеть отдельных членов группы, оказалось, что это искаженные тела Легиона. Единственной хорошей новостью было то, что их присутствие, вероятно, означало, что мы не зря бродили по этой равнине.
Должно быть, Старейшины отправили свои войска охранять точку проникновения. Я был совсем не против прорубиться сквозь орду этих похитителей душ на своем пути. Из всего, что я когда-либо убивал, именно их уничтожение приносило мне наибольшее удовлетворение. Их смерть не омрачена никакими моральными сомнениями. И это не вопрос самообороны. Это чудовища самого безнадежного сорта. Убивать их не только правильно — это необходимо.
Мне нравилась прямолинейность этих отношений.
«Держимся вместе!» — крикнул я сквозь тишину, что бурлила вокруг нас, когда наша стая рванулась вперед. Мы с Уилбуром больше не бежали впереди остальной группы — теперь мы вели плотный строй, будучи самым острием копья. Я призвал свою косу и приветствовал холод, хлынувший сквозь меня. Он был таким же голодным, как и Ничто, но почему-то казался более реальным, словно был единственной истиной.
Наш клин устремился навстречу приближающейся орде, и я почувствовал, как во мне нарастает азарт, когда смог разглядеть постоянно меняющиеся лица наших врагов. Их было больше, чем я мог сосчитать, но мне не было страшно. Я ведь грохнул Рыцаря Ужаса. Что эти слабые тени могли нам сделать?
Большинство аспектов Легиона выглядели точь-в-точь как самый первый, с которым я столкнулся на поляне, защищая тело Мейсона. Они были крупными, раздутыми и усыпанными опухолями, превращавшими их тела в сущий кошмар.
Их лица менялись в такт биению их черных сердец, переключаясь между душами, которые они поглотили. Ничто в их телах не соответствовало разным головам, что делало их еще более отвратительными. На мгновение один из них принял измученный облик бледной блондинки, другой — старого чернокожего мужчины; затем они изменились. Первый теперь стал молодым индийцем, а второй обзавелся головой младенца.
Их лики наполняли меня экзистенциальным ужасом, однако я не замедлил своего стремительного бега им навстречу. Вместо этого я потянулся к темноте, таившейся во мне — холодному дару Смерти, — позволяя ей унять мой страх.
Я был частью Неизбежного, пришедшим исполнить Его волю.
Даже сверхъестественные ужасы Заблудших не могли противостоять мне и моему отряду. Я почувствовал, как несколько Жнецов позади меня начали паниковать, когда расстояние между нами сократилось до размеров футбольного поля.
«Не бойтесь тьмы, друзья мои», — рявкнул я, полагаясь на то, что Ничто донесет мои слова до тех, кто следовал за мной. Я вспомнил то, что Кейн однажды сказал Бессмертным, сидевшим в Совете Смерти, и присвоил эти слова для собственного использования. «Сегодня вы — слуги Смерти, а все сущее умирает».
«Все умирает!» — взревел Уилбур рядом со мной, зажигая что-то в остальных.
«Все умирает!» — прокричали они в ответ.
Я был кровоточащим острием нашей стрелы и рубил без разбора, пользуясь открытым пространством перед собой, когда наши ряды столкнулись. Первый аспект Легиона развалился пополам, разрезанный моей Властью, будто был бумажным. Я ощутил знакомое тепло, когда его украденные души хлынули в меня, вырванные из трупа в ту секунду, когда я его уничтожил.
Затем мы оказались среди Заблудших, и вокруг царил лишь хаос.
Что-то массивное врезалось мне в плечо, выбивая из равновесия. Я крутанулся, шатнувшись в сторону, чтобы удержаться на ногах, пока гасил инерцию удара. Мимо меня пронесся Жнец, полоснув косой Легионера, который меня остановил.
На верхней части туловища существа появилась темная полоса, но не растворилась. Этот экземпляр был крупнее большинства других на передовой и явно знатно отъелся на краденых душах. Его постоянно меняющаяся голова повернулась, чтобы отследить моего союзника, и я воспользовался этим по полной: крутанул свое оружие по кругу и снизу вверх, обрушив его сокрушительным рубящим ударом. Острие моего лезвия жадно впилось в его грудь.
«Умри», — приказал я сквозь стиснутые зубы.
Я почувствовал сопротивление — какая бы мерзкая тварь ни владела этим телом, она пыталась упереться, противопоставить свою Волю моей. Я больше не был наследником, не говорил голосом Смерти, но носил его метку достаточно долго. Моя Воля смяла его, как бумажный пакет, и я довольно зарычал, ощутив, как краденые души вырываются на свободу. Они влетели в меня с восхитительным свистом.
Над головой раскинулась тень, и вопреки своему недавнему предостережению, я в страхе глянул вверх, но обнаружил лишь Уилбура, парящего над моей головой на паре черных крыльев, подобных крыльям летучей мыши. Его лицо исказилось в реве чистой ненависти, и прямо на моих глазах его коса рванула вширь, увеличившись в пять раз против обычного размера.
Одним взмахом он скосил четверть поля, с легкостью прорубив заднюю линию Легиона. Оранжевые огоньки вспыхнули на добрых двух десятках трупов, устремляясь к нему, словно светляки. У меня аж челюсть отвисла, когда он приземлился рядом со мной. Поверхность Завесы, казалось, пошла рябью, как вода, реагируя на силу его удара.
«Что?» — спросил он, удивленно глядя на меня. «Ты же сам был наследником. Ты тоже творил подобные штуки».
«О да», — соврал я, поворачиваясь, чтобы снова броситься
«Иди ко мне, маленький Жнец», — пропел проклятый голос, когда на моем пути вырос поджарый аспект Легиона. Его пальцы заканчивались длинными, острыми когтями. «Я устрою пир из душ, которые ты у меня украл, и перерожусь!»
«Хрен тебе», — пообещал я ему, с радостью принимая вызов. «Ты присоединишься к своим павшим товарищам в темноте».
Я рванул вперед, позволив косе волочиться за мной, точно лисьему хвосту. Резким шагом я ушел в сторону, используя инерцию движения, чтобы нанести этому тощему уроду диагональный рубящий удар.
Тварь легко выскочила из зоны поражения, двигаясь гораздо быстрее своих более массивных собратьев, с которыми я уже успел столкнуться. Одна из ее длинных, похожих на сучья рук выстрелила вперед, пытаясь проткнуть меня, пока мое оружие было уведено в сторону. Я пригнулся под ее ударом, достаточно быстро собравшись, чтобы нанести ответный удар по ее конечности. Но она отдернула руку назад так быстро, что уклонилась от удара.
Темная бездна! Эта тварь быстра.
Она прыгнула вперед, размахивая руками, как ветряная мельница, пока я пытался поспевать за ее безумным темпом. Мы на бешеной скорости обменялись десятком ударов — на такой скорости времени на размышления просто не остается, работает чистая реакция. Если бы у меня нашлись свободные ресурсы мозга, я бы в очередной раз мысленно поблагодарил наставника, который намертво вбил эти спасительные — вернее, смертоносные — навыки в мои мышцы.
Смутно я осознавал, что вокруг нас в рукопашной образовалось свободное пространство, как будто остальные бойцы намеренно дают нам место, чтобы мы закончили то, чем занимались. В воздухе вокруг нас мерцали оранжевые огоньки — души, которые каким-то образом еще не успели перекочевать в новые сосуды.
Их присутствие наполнило меня страхом. Мы не могли надолго оставлять их без защиты посреди пустого Ничто. На личном опыте я знал, что они приманивают скрывающихся во тьме тварей вроде Легиона. Это все равно что бросать в воду прикормку для акул.
Надо кончать с этим прямо сейчас.
Страх подтолкнул меня пойти на риск. Крутанувшись в бедрах, я сымитировал выпад, а затем бросился вперед с яростным замахом, и моя коса описала в воздухе зловещую дугу. Этот финт оставил меня абсолютно открытым для удара, но, к моему удивлению, Легион на него повелся.
«Проваливай во тьму!» — завопил я, когда мое лезвие рассекло его грудь. Искаженная, покрытая опухолями тварь пошатнулась, уставившись на черную полосу, прочерченную по ее торсу. На секунду на ее постоянно меняющемся лице застыло выражение шока. Но затем его сменила вспышка зловещего коварства, и у меня внутри все похолодело от страха, когда монстр посмотрел на меня с торжествующим огоньком в украденных глазах.
«Глупый смертный, я был рожден во тьме!»
Из чудовища вырвался направленный внутрь взрыв — будто черная дыра начала засасывать все вокруг. Я покачнулся вперед, упираясь ногами в надежную поверхность Завесы и пытаясь удержаться на месте. Оглядевшись, я увидел, что остальные Жнецы делают то же самое. Силы этого притяжения, исходившего от тощего аспекта Легиона, было недостаточно, чтобы преодолеть наше сопротивление.
Но ее с лихвой хватило, чтобы поглотить парящие вокруг нас светящиеся крупицы душ. Я ахнул, когда прямо у моего уха пронеслась оранжевая полоса и нырнула в черную рану на его животе, словно пчела, возвращающаяся в улей.
Через мгновение последовала еще дюжина, невесомая и свободная. Ужас расцвел во мне, когда я увидел, как все больше и больше душ откликаются на его мрачный зов. Я понятия не имел, сколько именно душ нужно Легиону, чтобы эволюционировать в следующую стадию. Кейн как-то говорил, что Рыцарь Ужаса, которого я прикончил, нес в себе больше ста тысяч. Сомневаюсь, что этот тип был близок к такому порогу, но я также не имел ни малейшего представления, сколько вообще душ валялось на нашем поле боя. У меня не было ни малейшего желания на самом деле выяснять, во что этот монстр превратится.
«Нет! — закричал я и рванул вперед, позволяя черной гравитации этой твари тащить меня к ней быстрее, чем я смог бы разогнаться сам. На застывшем лице Легиона снова отразился шок, когда я подлетел к нему, занеся косу для обезглавливающего удара.
Но прежде, чем я успел снести его башку с плеч, ритуал завершился.
Беззвучно ударила черная молния. Сила ее удара отправила меня кувырком лететь в условиях местной низкой гравитации, стоило искаженному притяжению монстра исчезнуть. Я извернулся в воздухе, пока опускался на Завесу, едва успев встать на ноги перед приземлением.
Сердце бешено заколотилось в груди, когда я выпрямился, чтобы посмотреть на новый облик Легиона, который стоял предо мной, упиваясь своей трансформацией. Он остался все таким же высоким и тощим — если уж на то пошло, он прибавил в росте еще добрый фут. Но что пугало куда сильнее — у него отросла складка кожи, похожая на мясные крылья, которую он плотно обернул вокруг себя на манер плаща.
Из черепа, будто корона, прорезались костяные шипы, а под первой парой рук выросла вторая. Его лицо больше не было набором краденых личин — теперь оно было его собственным: искаженный ужас, состоящий из острых зубов и чистой ненависти.
«Я перерожден во тьме!» — победоносно проревел он, вскидывая руки и распахивая крылья. «Трепещи, смертный, ибо ты страдаешь в присутствии первого Епископа Ужаса за тысячелетия!»
«Ты, должно быть, шутишь. У вас что, все вариации названы в честь шахматных фигур?»
Епископ на мой животрепещущий вопрос отвечать не стал. Вместо этого он метнулся вперед, резко и целенаправленно перебирая конечностями, как гигантский богомол. Мой страх мгновенно сменился отвращением. Терпеть не могу насекомых.
Заорав, я начал отступать под его яростным натиском. Лезвий было слишком много, чтобы я мог их блокировать, оставалось только уворачиваться. «Уилбур!» — воскликнул я.
Наследник откликнулся на мой зов, заходя с фланга и пролетая над полем боя как полноправное воплощение нашего повелителя. Его глаза были черными и холодными. В нем не осталось ни тепла, ни человечности — все это выдавило голодом бездонной ямы, которой и является Смерть.
Епископ издал яростный клич, поймав огромную косу Уилбура своими конечностями. Темное лезвие резко остановилось, не в силах
«Джоан! Ищи дыру!» — заорал я, оглядываясь через плечо на затихающую битву. Она должна быть где-то здесь. Остальной Легион справлялся паршиво, пачками погибая от кос моей стаи. Я не знал, сможем ли мы убить эту новую тварь, но нам это было и не нужно. Нам нужно было просто помнить о нашей миссии.
Неосмерть должна быть искоренена. Дамба должна быть запечатана. Даже если я умру, и моя душа пропадет в бездне между мирами, я сделаю так, чтобы это было исполнено. Широкоплечая женщина обернулась на мой крик и коротко кивнула, ее лицо было напряжено от усилий.
Быстро развернувшись, она собрала пару Жнецов и потащила тележку туда, где нас поджидали Заблудшие. Я доверился ей и отвернулся от них. В конце концов, я тут не в качестве разнорабочего.
Я был учеником Охотника. Мой мастер учил меня не строить, а убивать. Расправив плечи, я скользнул на позицию рядом с Уилбуром, добавляя свои удары к его выпадам, пока мы вместе пытались зажать в угол этот кошмар, бросавший вызов нашей воле.
«Ты не единственный, у кого есть покровитель, смертный», — пронзительно закричал Епископ Ужаса, его голос звучал как проклятие для моего рассудка. «Хочешь познакомиться с моим? Он не связан ограничениями, в отличие от твоего».
Тварь не стала ждать нашего ответа.
Она отскочила назад на полдюжины шагов, двигаясь быстро и прерывисто, словно насекомое. Двумя своими нижними руками она полоснула себя по груди, вонзая когтеподобные ногти глубоко в плоть, пока из ран не хлынула темная гнилая кровь.
«Явись ко мне, Ночная Блудница!» — взревела она. «Отзовись на мой зов, Жрица Отчаяния!»
Я рванулся вперед, слишком напуганный, чтобы тратить время на слова. Мир вокруг стал медленным, тяжелым, будто какая-то могучая сила исказила саму гравитацию и время. Я понимал: как бы быстро ни двигался, я все равно не успею помешать Заблудшему призвать ее.
«Приди ко мне, Матерь Разрушения!» — прокричал Епископ, в его голосе смешались боль и экстаз.
Над полем боя повисла мертвая тишина. Все Жнецы и Заблудшие застыли на месте, онемев от ужаса.
Епископ воззвал к ночи, и кошмар ответил на его зов. Теперь я понял, почему он отступил — не для того, чтобы спрятаться от нас с Уилбуром, а чтобы уступить главную сцену своей госпоже. Она стояла прямо посреди нашего побоища, облаченная в черную тогу. В ее фиолетовых глазах бурлило безумие, а тяжелый, пристальный взгляд остановился на мне с такой жаждой, которая устроила бы проверку на прочность даже могильному голоду.
Айте, падшая богиня, убийца Плутона, Мать Разрушения, запрокинула голову и рассмеялась. Каждый взрыв смеха был подобен звону зловещего колокола, призывающего неверующих на полуночную мессу.
«Наконец-то», — прокаркала она.
Глава 35
На одно бесконечное мгновение поле боя затихло.
Я был единственным живым смертным здесь, но мое сердце не билось. Моя кровь не текла. Какая бы темная сила ни делала бога богом, здесь она проявилась во всей красе. Кейн как-то говорил, что Айте покинула римский пантеон, чтобы отдать себя Ничто и стать его пророком. Если ее брат Плутон восседал на троне своей власти в Аиде, то здесь была арена Власти самой Айте. Она орудовала ею как кувалдой, избивая ею всех нас.
«Я уже начинала думать, что ты слишком мудр, чтобы вернуться в мою паутину, смертный». Она вздохнула с удовольствием, уставившись на меня своими бурлящими фиолетовыми глазами. Наследник Смерти стоял рядом со мной, но ей было на него совершенно плевать. Ее взгляд был прикован только ко мне.
«Теперь я вижу, что просто переоценила тебя», — хмыкнула она. «Я думала, ты наверняка знаешь о темном даре моих господ твоему смертному врагу. Что ты осторожен и не захочешь лезть в ловушку, которая была построена специально для тебя. Но теперь я вижу, что ты был просто слеп». Ее голос исказился от гнева и восторга. Она казалась более безумной, чем я помнил. Возможно, месяцы во тьме окончательно довели ее до ручки.
«Я не понимаю», — выдавил я, силой заставляя свою челюсть освободиться от безмолвия, державшего меня как в тисках. Оно сопротивлялось, но в конце концов разлетелось вдребезги, словно упавшее зеркало. Сердце забилось. Кровь снова потекла по венам.
«Очевидно», — рассмеялась она. «Ты ведь до сих пор не знаешь, кто ты такой, верно, Предвестник?» Ее насмешка проскрежетала у меня по позвоночнику. Только один человек когда-либо называл меня так: Кейн, мой босс, скрывающийся за Завесой под моими ногами. Может, все это было просто ловушкой, чтобы заманить меня обратно через Завесу? Что она знала такого, чего не знал я?
«Я твой враг», — я вызывающе вскинул подбородок. «Я уже один раз сорвал твои планы и сделаю это снова».
«Сорвал мои планы?» — ее вопль восторга резанул по ушам. «Ты освободил меня. Ты — мое удовольствие. Более ценное, чем кровь». Я почувствовал, как что-то сломалось внутри меня. Словно ее правда нанесла физический ущерб моей решимости.
Это же неправда, верно?
Я открыл дверь в Междумирье внутри Завесы, что позволило ей войти туда. Оттуда я заманил ее во второй зал и в Аид, который затем был уничтожен. Айте была богиней разрушения — иными словами, «энтропии». Неужели я сделал ее работу, уничтожив Подземный мир? Разве не этого хотело Ничто — поглотить вообще все? Я вспомнил ее гнев на Плутона за то, что он допустил его упадок, но, возможно, это была та часть ее, которую еще не успело поглотить безумие.
Во мне закипела злость. Возможно, я и был ее орудием. Это был бы далеко не первый раз, когда древняя сущность воспользовалась моим невежеством в своих целях. Но каждая из них в итоге получала урок. Лилит и Плутон гниют в могилах, лишившись своего Бессмертия.
Айте тоже можно
«Ну, теперь-то я здесь», — огрызнулся я, потянув на себя столько Власти Смерти, сколько мог. Она тоже была холодной, просто другого вкуса. Мне не хватало тепла Уиллоу. Если бы только мы могли провести этот разговор по ту сторону Завесы. Я с удовольствием познакомил бы ее с безумной богиней. «Давай посмотрим на эту ловушку, о которой я столько слышал».
«Как пожелаешь»,- улыбнулась Айте, и ее пухлые губы так и расплылись в предвкушении гадости. Сила, лежавшая на поле боя подобно удушающему бандажу, исчезла, и мои Жнецы и ее Заблудшие с ожесточением набросились друг на друга.
Только четверо из нас стояли в стороне от рукопашной. Уилбур и я против Айте и Епископа Ужаса. Краем глаза я заметил, как Джоан и ее конвой толкают тележку вперед, всеми позабытые. Мне не нужно было побеждать богиню, чтобы выиграть. Все, что мне нужно было сделать, — это продержаться достаточно долго, чтобы исправить свои ошибки.
Даже когда я был наследником, у меня не было силы противостоять Айте. Я выживал за счет коварства и откровенной глупости — двух моих главных козырей. Здесь, на плоской поверхности Завесы, не было места для тонких маневров — только для Смерти.
«Ты со мной, брат?» — спросил я Уилбура, наклоняясь вперед.
«Да я бы ни за что на свете это не пропустил», — протянул он, принимая ту же позу. В голосе деревенского парня зазвенело железо, и я слегка улыбнулся, почувствовав этот стержень. Похоже, во второй жизни он превратился в того человека, которым должен был стать еще в первой.
«Тогда вместе». Как один мы рванули вперед — пара воронов в поисках очередной наживы. Айте и ее Епископ ответили взаимностью, метнувшись к нам, словно стрелы, посланные, чтобы сразить нас.
Я увернулся в сторону, пропустив богиню мимо себя. Моя коса вылетела вперед, поймав ее на лету. Крючковатое лезвие глубоко вонзилось в нее, и я издал удивленный булькающий звук, когда меня оторвало от земли — точь-в-точь как рыбака, поймавшего кита.
Айте тащила меня за собой, даже не притормозив; я был ничем для ее импульса. Кусок планктона, который легко сожрать и забыть. Стиснув зубы, я отозвал косу, освободив себя от ее силы. Я мягко приземлился в условиях слабой гравитации, снова вызвав свое оружие легким движением запястья. Уилбур и Епископ сцепились справа от меня, и я разочарованно зашипел, не имея возможности помочь другу.
Богиня рассмеялась, разворачиваясь ко мне. На ее лице не было и следа напряжения, пока она издевалась надо мной. Это был не бой. Она со мной играла. Но зачем? Что ей от меня нужно? Я пытался сообразить, но мой разум был затуманен страхом, и я не мог понять, что ждет меня впереди.
«Моя очередь», — промурлыкала она, почти с нежностью. Мир смазался, когда она рванула вперед слишком быстро для моих смертных глаз. Я отдаленно почувствовал удар, как будто он пришелся по телу кого-то другого. А в следующий миг мир закружился, когда я шмякнулся о Завесу, прыгая по ней, как запущенный по воде блинчик.
Мои глаза с трудом фокусировались, пока я с трудом поднимался на ноги. Она была настолько быстра, что боль только сейчас начала давать о себе знать. Айте наблюдала за мной с расстояния в десяток шагов, с довольной ухмылкой на лице. Второй Якорь Реальности на моей шее мигнул и погас. Предвечный холод Ничто надавил сильнее, предвкушая, что барьер между нами становится все тоньше.
От ужаса мои конечности налились свинцом, когда я поднялся, чтобы снова встать перед ней лицом к лицу. Я не мог ее победить. Я это знал. Даже если бы нашелся способ ранить ее, у меня заканчивалось время. Я понятия не имел, сколько протянет мой последний якорь. Но если уж мне суждено здесь сдохнуть, то свою жизнь я продам задорого.
«Неплохо», — бросил я ей, снова поднимая оружие. «Хотя Заган бьет пожестче». При упоминании падшего ангела правый глаз ее слегка дернулся. Никто не любит финансового директора Ада.
«Посмотрим, будешь ли ты думать так же через минуту», — пообещала она, замахиваясь, словно бейсболист перед ударом. Ну и зачем я вообще открыл свой рот?
Богиня снова размылась, и я потерял счет времени, когда она впечатала меня в землю с такой силой, что затрещала каждая косточка в моем теле. Чудом я не разлетелся на тысячу кусков. Думаю, единственная причина, почему этого не произошло, заключалась в том, что я был более реальным, чем поверхность, о которую я шмякнулся.
Кое-как поднявшись на ноги, я скосил глаза на последний якорь, который все еще ярко светился. Держись, — мысленно взмолился я, обращаясь к питающей его душе. Мы еще не закончили. Не думаю, что она могла меня слышать. Какая бы душа ни одарила реликвию своей силой, она была в безопасности внутри Завесы, даже не подозревая, от какой опасности меня защищает.
Айте оказалась надо мной, прежде чем я успел снова вызвать свое оружие. На этот раз она не дала мне возможности прийти в себя. Ее кулак, твердый как гранит, врезался мне в живот, приподняв меня от земли. Второй удар обрушился на спину, прижав к Завесе. Стоило мне упасть, она начала пинать меня своими сандалиями. Каждый удар казался мне последним, будто я вот-вот разлечусь на тысячу осколков.
Я сжался на Завесе и свернулся калачиком, защищая внутренние органы от ярости Матери Разрушения. Как же я был самонадеян, думая, что могу противостоять богине! Она была безжалостна, пиная меня, пока я съежился у ее ног.
И все же — что-то здесь было не так.
Она была сильнее меня на несколько порядков. В ее руках я был меньше, чем ребенок. Так почему же я до сих пор цел? Она уложила меня на лопатки, даже не вспотев. А боги вообще потеют? Вот это был бы номер.
Суть в том, что я был удивлен, почему она не нанесла мне больше урона. Побои — это больно, но мне и раньше бывало больно. Она могла бы переломить меня, как сухую ветку, однако не сделала этого. Почему?
Эта загадка ускользала от меня, но в конце концов ей, похоже,
«Какая жалость», — прошептала она ласково, глядя мне в глаза. «Я думала, что твои друзья ценят тебя побольше, Предвестник». Ее фиолетовые глаза впились в мои, ища что-то.
«Кхэ, кх-кх», — выдавил я, пытаясь сказать что-нибудь остроумное, несмотря на ее тиски. Ее улыбка стала злобной, как будто она достаточно хорошо поняла мои намерения. Возможно, так и было. В конце концов, она была богиней.
«Прошло слишком много времени с тех пор, как я наслаждалась чем-то настолько реальным, как ты, смертный». Ее глаза прикрылись в полуэкстазе. «По крайней мере, спасибо за то, что ты такой аппетитный». Она занесла правую руку и потянула ее к моему животу, выставив черные ногти, острые как лезвия.
Я задергался в ее хватке, точно рыба, пытающаяся удрать обратно в реку. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль: вывалятся ли мои кишки в условиях этой слабой гравитации и испачкают Завесу навсегда, или просто уплывут в бездну? Ее когти обожгли жаром, когда она полоснула меня по животу. Я попытался закричать, но из горла не выходило ни капли воздуха. Последний якорь у меня на шее запульсировал в бешеном ритме, отчаянно пытаясь сдержать натиск Ничто.
Вдалеке я увидел Джоан и остальных Жнецов, работающих над Завесой. Один из них шваброй на длинной ручке размазывал белую жижу по участку, где, должно быть, и находилась пробоина. Торжество вспыхнуло в моем сердце, даже когда я уже приготовился умирать.
Это была достойная смерть.
«ОТПУСТИ ЕГО», — потребовал голос у меня за спиной.
На секунду чернильная тьма Ничто стала яркой, как средь бела дня. Мигающий оранжевый свет у меня на шее загорелся ровно, а холод отступил. Когти Айте замерли, а на ее лице промелькнуло торжество.
О нет.
«Как пожелаешь», — промурлыкала она, бросив меня, как забытый мешок с картошкой. Я шмякнулся на мягкую поверхность Завесы и повернулся, чтобы с недоверием уставиться на незваного гостя.
Он был высоким и худым, напоминая мне нож. Его светлые волосы были коротко острижены по-военному. Но именно белые глаза, пылавшие, как солнце, выдавали его истинную сущность. Прибыл Азраил, Ангел Смерти.
«А вот и ты», — промурлыкала она.
В глубине раздался крик.
Истинный страх, непохожий ни на что из того, что я когда-либо испытывал, пополз по моему позвоночнику, когда я вспомнил этот звук. Пробуждение Старейшины, той самой странной, искаженной твари, которой служил Легион. Мгновение спустя к первому крику присоединился второй, а затем и третий.
Голова Азраила резко дернулась в сторону, и он на секунду уставился в темноту в чистом удивлении.
«Мы заждались тебя, вестник», — безумно расхохоталась Айте. «Мои господа пробуждаются от своего сна и жаждут пищи. Ты отлично подойдешь». Она склонила голову набок, изучая ангела хищным взглядом. «Какая жалость, что при тебе нет твоего меча».
Внезапно до меня дошла вся глубина ловушки, в которой я послужил наживкой. Все слои этой игры, которая велась вокруг меня. Айте и ее хозяева дали Лазарю почувствовать вкус тьмы. Они наделили его способностью создавать Неосмерть, чтобы обкрадывать Смерть и Подземные миры.
Они знали, что рано или поздно Кейн обнаружит это и будет вынужден отреагировать. Это была слишком большая угроза для Договора о Смерти и для самой Реальности. И кого же Мрачный Жнец отправит разбираться со смертными, которые заигрывают со Смертью в реальном мире? Своего единственного живого Жнеца. Старого доброго Мэттью Карвера.
И когда мой путь приведет меня обратно к повреждению Завесы — в место, куда Кейн не может ступить, — они будут наготове, чтобы схватить меня и выманить свою настоящую добычу. Айте уже убила одного из членов Совета Смерти, лишив Мрачного Жнеца одного из его доверенных союзников. Теперь становилось понятно, почему адская братия с такой радостью подыграла в этом танце. Ведь если Ангел Смерти исчезнет, кто сможет противостоять Загану?
«И что ты будешь делать, вестник?» — дразнила Айте. «Сущности, что старше тебя, шевелятся во тьме, и они голодны. Беги, пока не поздно». Словно эхом вторя ее словам, твари в пустоте взревели еще раз. Теперь они казались ближе. Если в Ничто вообще существовало такое понятие, как расстояние.
Я закашлялся, потирая почти раздавленное горло, и оглядел горизонт, в ужасе от того, что сейчас увижу гигантские извивающиеся щупальца и вызывающие безумие формы. Но там еще не было никаких признаков Старейшин.
«Мне не нужен меч, чтобы разобраться с тобой, ничтожество», — заговорил наконец Азраил. Он поднял руку, и над его головой сгустился ослепительный свет, образовав идеальное кольцо, сияющее, как солнце. Нимб, как сказали бы некоторые.
«Бедный вестник», — промурлыкала Айте, сузив глаза при виде этой демонстрации силы. «Похоже, ты каким-то образом позабыл, что гордыня — это грех». Она подняла левую руку и щелкнула пальцами.
Звук эхом разнесся по бездне, прорезая все вокруг, словно острый нож. Появился участок тьмы, будто с него сорвали покрывало. Меня пронзил ужас, когда я осознал, что мы стоим посреди круга, который был скрыт на поверхности Завесы, словно аллигатор, выжидающий своего часа.
Черные линии расходились в разные стороны, пересекая круг в форме пятиконечной звезды, нарисованной задом наперед, в противовес пентаграмме. Грубые письмена очерчивали острые углы. Мне почти показалось, что я слышу, как слова шепчут в моей голове, хотя не знал, как читать эту письменность.
Пылающий свет Азраила внезапно погас, словно кто-то перерезал кабель питания. На мгновение все вокруг стало хрупким и неподвижным. Даже Ангел Смерти казался ошеломленным. Он застыл на манер Бессмертных, будто превратившись в камень.
«А теперь», — промурлыкала Айте, сделав шаг к внезапно обездвиженному ангелу. В отличие от Азраила, она, похоже, сохранила всю свою мощь — ловушку явно настроили так, чтобы обрубить один конкретный источник силы, оставив ее собственный нетронутым. Я скосил глаза на косу, которая все еще тяжело лежала в моей руке, и понял, что прикосновение Смерти тоже никто не блокировал.
Все эти шаги были предприняты только для того, чтобы привести нас сюда. Вдали Джоан и ее команда Жнецов работали над
«Мэтью, боюсь, я вынужден посоветовать тебе бежать», — негромко произнес Азраил рядом со мной. Его белые глаза были полуприкрыты, напоминая солнце, которое начинает опускаться за горизонт. «Здесь я не смогу тебя защитить».
«Да-да, уноси ноги, маленький смертный», — безумно расхохоталась Айте, подбираясь ближе. «Ты прекрасно выполнил свою задачу. Мы еще увидимся, ты и я».
«Я не оставлю тебя», — пообещал я ангелу, поудобнее перехватывая косу. Азраил был наставником моего наставника — по самой базовой арифметике выходило, что он мой дедушка по охотничьей линии. Ангел Смерти не был моим другом как таковым, но он пришел, чтобы спасти меня. Орион бы никогда даже не подумал об отступлении, и я тоже не стану.
Издевательский смех Айте так и хлестнул по мне. «О, маленький смертный, ты убил несколько немощных тварей и почему-то вбил себе в голову, будто у тебя отросли зубы. Но ты обломаешь их, если попытаешься укусить меня».
«Не переживай, Мэтью, это, в общем-то, входит в мои должностные обязанности. Беги», — настоял ангел, даже не повернувшись в мою сторону. Его взгляд по-прежнему намертво удерживал хищницу, которая кружила вокруг, приближаясь к нему; он наблюдал за ней с ленивым терпением по-настоящему опасного существа. Даже оказавшись в ловушке, он не выказывал страха — лишь безграничную уверенность парня, способного убить абсолютно все что угодно. У меня было стойкое ощущение, что не одно существо, именовавшее себя богом, обнаруживало его поджидающим у порога, когда их времечко подходило к концу.
Я оглянулся через плечо и увидел беспомощное выражение лица Уилбура. Наследник Смерти наблюдал за нами, стоя прямо на границе, не имея возможности до нас добраться. У него хватало силы, чтобы угрожать Матери Разрушения, но он оказался в ловушке.
«Я больше не дам тебе такой возможности сбежать», — прозвучал за моей спиной голос Айте. «Беги сейчас, пока можешь. Ты починил забор своего хозяина. Все, что случится дальше, тебя уже не касается». Вдалеке снова эхом отозвались заунывные крики Старейшин, ворочающихся во тьме. Интересно, сколько времени им понадобится, чтобы явиться и полакомиться тем, что Айте для них поймала.
Азраил коротко и резко кивнул — наполовину давая разрешение, наполовину отдавая приказ. С тяжелым сердцем я опустил косу, подчиняясь его воле. И начал медленно пятиться к поджидающим Жнецам, настороженно наблюдая за двумя Бессмертными, запертыми в ангельской ловушке.
То, что она пообещала меня отпустить, еще не значило, что я повернусь к ней спиной. Но с каждым шагом я судорожно прочесывал взглядом плоскую равнину Завесы, надеясь отыскать хоть какой-то выход из этой заварушки.
Я переступил линию круга, не почувствовав никаких изменений, и присоединился к своим товарищам снаружи. Я завис рядом с Уилбуром, и мы вместе наблюдали, как Мать Разрушения преследует бессильного Ангела Смерти.
«Я ждала этого целые эоны», — хмыкнула Айте, облизывая губы, словно собиралась сожрать целого ангела в одно лицо. «Энтропия всегда побеждает. Это один из законов».
«Ты еще не победила», — негромко произнес Азраил, по-прежнему сохраняя абсолютную неподвижность. Он не поворачивал головы, чтобы следить за ее перемещениями, а просто провожал ее взглядом, пока она нарезала круги. «Будешь ждать своих хозяев? Или тебе хватит смелости сделать всю работу самой?» Тяжелый стон снова пронесся по бездне, подчеркнув его слова.
«Смелости?» — расхохоталась она. «Какая еще смелость нужна, чтобы сорвать яблоко с ветки? Ты беспомощен, ангел».
«Неужели?» — я прямо-таки услышал едва заметную улыбку в его голосе. «Ты так в этом уверена?» Без лишних слов он шевельнулся, сделав один единственный твердый шаг навстречу богине. Айте замерла, ее фиолетовые глаза сузились. На лице слишком быстро сменился десяток эмоций — не уследишь. Гнев. Безумие. Страх. Печаль. Голод. Страх. Ярость. Вожделение. Страх.
Азраил сделал еще один шаг. Падшая олимпийка вздрогнула и отступила назад. У меня с губ сам собой сорвался смешок, когда я увидел, как она сдает позиции. Айте была жуткой, но проблема ловушек на тигра в том, что иногда ты действительно ловишь чертова тигра.
«В чем дело, богиня?» Голос Азраила был достаточно острым, чтобы резать металл. «Тебе ведь наверняка нечего бояться меня здесь, на самом пике твоего могущества? Я всего лишь яблоко. Ну же, иди и сорви меня». Лицо Айте слегка побледнело, и она отступила еще на шаг.
Какое-то мгновение двое Бессмертных просто сверлили друг друга взглядами, их глаза прощупывали соперника, ведя ментальный бой, который я не мог ни почувствовать, ни осознать. Но затем на лице Айте вспыхнула мимолетная уверенность, и ко мне снова вернулся страх.
«Ты блефуешь», — прошипела она и бросилась на ангела, словно ракета. Азраил попытался уйти в сторону, но оказался слишком медлительным. Матерь Разрушения настигла его жутким ударом в грудь, от которого он отлетел назад и врезался в невидимую стену силы, удерживающую его внутри круга.
Прежде чем он успел прийти в себя, она уже навалилась сверху; ее кулаки замелькали, обрушивая град ударов на худощавого мужчину. Я с ужасом смотрел, как он пытается закрыться от ее ярости, но так и не может отбросить ее назад. Его уверенность была лишь щитом, но богиня раскусила этот трюк.
«Темная бездна», — в ужасе пробормотал Уилбур у меня под боком. «Надо что-то делать».
С воплем, полным ярости, Айте схватила Азраила обеими руками и швырнула его через весь круг, шлепнув о другой невидимый барьер. Сердце у меня ушло в пятки, когда Ангел Смерти покосился в мою сторону. Он выглядел ошеломленным, с затуманенным взглядом, но не это наполнило меня ужасом.
Струйка крови стекала из уголка его рта.
Бессмертный истекал кровью. И в ту же секунду я осознал: Айте действительно способна его прикончить. Ее ловушка способна убить одно из самых могущественных существ во всей известной вселенной — и я единственный человек, который может пересечь ее круг, чтобы остановить
Я сделал один шаг обратно к кругу, но глаза Азраила резко сфокусировались, и он пригвоздил меня к месту яростным взглядом. Я застыл, парализованный его раздражением. Его сила не могла пробиться ко мне сквозь барьер, но я все равно не мог пошевелиться. Он выглядел взбешенным, словно ждал от меня хоть каких-то действий. Я знал этот взгляд — я видел его на лице Ориона тысячу раз.
«Старейшина!» — завопила одна из Жнецов у нас за спиной голосом, сорвавшимся от страха. Я скосил глаза через плечо и как раз успел заметить смутные очертания чего-то жуткого и противоестественного, пробивающего себе путь к нам. Тварь была колоссальной — размером с деловой центр Лос-Анджелеса. Я силой заставил себя отвести от нее взгляд, прежде чем это успело проникнуть в мой разум.Сейчас я не мог позволить себе отвлекаться — время Азраила истекало на глазах.
Вот если бы существовал способ разрушить этот круг! В ярости я рубанул по нему косой, но рубить там было абсолютно нечего. Ловушку разложили на совесть, привязав ее к поверхности, которую невозможно пробить. Ее могла рассечь только Власть самого Смерти —
И тут до меня дошло.
Сердце бешено заколотилось в груди, когда я развернулся к Уилбуру и поймал его взгляд. Мой долговязый приятель посмотрел на меня с явным опасением — видимо, почуял безумие, заплясавшее в моих глазах. Я убрал косу, надеясь, что это сделает меня менее угрожающим.
«Ты мне веришь?» — спросил я. Он пристально посмотрел на меня, а затем медленно кивнул.
«Жизнью клянусь». И выдавил слабую ухмылку: «Ну, точнее тем, что от нее осталось».
«Мне нужно, чтобы ты об этом помнил», — ответил я, протягивая правую руку. Она дрожала, как осиновый лист. Я прекрасно понимал, каким риском сейчас обернется моя просьба. И был почти уверен, что он тоже это понимает. «Мне нужно кольцо».
Уилбур на мгновение уставился на мою протянутую ладонь, собираясь с духом. И как раз в тот момент, когда я подумал, что он откажется — что просить о таком это уже чересчур, — он кивнул. Плавным движением он убрал собственную косу и потянулся к перстню Кейна. Веселая мертвая голова на печатке словно подмигнула мне, когда он ухватился за нее.
«Ты уверен?» — спросил я, заставив его притормозить.
«Конечно, нет». Он выдал мне подобие храброй улыбки. «Но я остался здесь только благодаря тебе. Было бы довольно мелочно с моей стороны не вернуть должок».
«Спасибо», — тихо прошептал я. Уилбур глубоко вдохнул и рванул перстень Смерти со своего пальца, разом лишая себя расширенной Власти. На долю секунды ничего не изменилось; он просто протянул руку, вложил кольцо в мою ладонь и сжал мои пальцы вокруг него. Я вздрогнул от знакомого леденящего холода.
А затем его лицо исказилось, и он пошатнулся в сторону, схватившись за бок. Когда Джек и его прихвостни пытались убить меня, мой высокий друг спас мою шкуру. Но при этом словил смертельный удар. И только сила наследника удерживала эту рану. Без нее удар Джека давно бы поглотил его.
«Осторожнее! Осторожнее!» — задыхаясь, прохрипел я, подхватывая Уилбура свободной рукой, прежде чем он успел упасть на землю. «Помогите мне! — рявкнул я на остальных Жнецов, которые с широко раскрытыми глазами наблюдали за нами. Одна девица открыла было рот, чтобы запротестовать, но я натянул перстень на свой палец и зыркнул на нее так, что она мгновенно подчинилась.
«Пожалуйста, не медли», — прохрипел Уилбур, стиснув зубы. «Это крайне неприятно».
«Уже в процессе», — пообещал я другу, разворачиваясь к нему спиной, чтобы снова встать лицом к кругу. Азраила все еще избивали. Айте возвышалась над ним, дико хохоча и осыпая пинками его распростертое тело. Я поморщился от сочувствия. Даже если она сдерживалась, когда делала то же самое со мной, я знал не понаслышке, как это неприятно. Ангел Смерти выглядел ужасно. Его кровь запачкала белизну Завесы, он был бессилен в ловушке, которую устроили для него Заблудшие.
Пора что-то с этим делать.
Собрав волю в кулак, я погрузился в темноту, таившуюся на задворках моего разума, полностью растворяясь в ней, после чего потянулся к холодному кольцу на пальце, используя его как соломинку, чтобы всосать в себя еще больше мощи. Моя собственная Власть подросла за то время, пока я пользовался частичкой Смерти, но все мои скромные успехи были просто смехотворны на фоне того бушующего потока ненасытного голода, который хлынул в меня сейчас.
Я призвал косу. Она оказалась темнее, чем я помнил. Настолько черной, что четко выделялась даже на фоне бездны окружающего нас Ничто. Я переживал, что Кейн не одобрит мой план, но то количество силищи, что текло сквозь меня, красноречиво говорило об обратном.
Внутри круга Айте прекратила избиение; ее голова резко дернулась, когда она почуяла, какая буря закрутилась во мне. «Ты смеешь бросить мне вызов?» — крикнула она, стоя над распростертым телом Азраила. «Будь осторожен с силой своего хозяина, смертный». Вдали Старейшина снова взревел, добавляя своего глумливого безумия к ее угрозе.
«Ой, да не обращай на меня внимания. Мне бы и в страшном сне не приснилось вмешиваться в ваши терки», — я лучезарно улыбнулся ей, абсолютно уверенный в своем плане. «Но я здесь, чтобы провести небольшую уборку, и, как оказалось, есть кое-что, что босс хочет убрать немедленно». Лицо Айте успело только побледнеть, прежде чем я обрушил свою супер-косу вниз, начисто прорубая Завесу и все, что они прикрепили к ней, чтобы создать свою ловушку для ангелов.
В этом и заключалась хитрость ловушки. Завесу можно было разрезать только силой Смерти. Только сам Смерть или его наследник обладали полномочиями сделать это. Но круг также не позволял силе мертвого Жнеца пройти через него. Это означало, что только наследник, который был одновременно смертным и живым, мог его разрушить. Какое счастье, что я оказался поблизости.
Круг разлетелся вдребезги, и после этого наступило время чистого правосудия.
Азраил не поднялся. В один момент он истекал кровью, лежа ниц. В следующий — он уже парил, зависнув в футе над землей и грозно нависнув над Айте. Фиолетовые глаза безумной богини округлились, когда его нимб
На краткий миг тьма превратилась в свет. Пустая бездна оказалась залита рассветом — и это было одновременно великолепное и ужасающее зрелище. Я зажмурился от этой чудовищной мощи, но среагировал слишком медленно, чтобы избежать взгляда на приближающегося Старейшину, чья нелинейная геометрия знатно приложила по моей психике, стоило мне разглядеть ее отчетливо.
Свет нарастал, обжигая меня своей резкой, неумолимой силой. Я стиснул зубы и сжался на Завесе, трепеща перед яростью, которую обрушил Азраил. Где-то вдалеке я слышал крики ужаса — это остатки Легиона познавали на себе ангельское возмездие.
А затем все закончилось. Свет исчез в одно мгновение. Я медленно поднялся на ноги, хлопая глазами как сова, пока мои зрачки пытались адаптироваться к вернувшейся давящей тьме. Азраил стоял посреди разрушенного круга в полном одиночестве, если не считать кучки темных пятен на дальней стороне — должно быть, это все, что осталось от поджидавших нас Заблудших.
Ни Айте, ни Старейшины не было видно.
«Ты ее поджарил?»
У моих ног раздался полный боли стон Уилбура, и я отвернулся от худощавого ангела прежде, чем тот успел ответить. Дрожащими руками я сорвал кольцо с пальца и протянул его другу. Лицо Уилбура было бледным, он тяжело дышал, но когда перстень с черепом снова скользнул на его палец, он издал глубокий вздох облегчения. Я поднял глаза от друга и увидел, что ангел изучает меня со странным выражением на лице.
«Любопытно», — только и сказал Азраил, когда я вопросительно приподнял бровь. «Нет, Мэтью, я не «поджарил» Айте. Мать Разрушения еще вернется, чтобы подпортить нам жизнь».
«Почему?» — потребовал ответа я, чувствуя прилив злости от того, что она сбежала. Она и ее монстры отобрали у людей слишком многое. Если какое преступление и заслуживало высшего суда, так это кража душ смертных.
«Потому что, к сожалению, у меня тоже есть правила». Азраил мягко улыбнулся, словно понимал мое возмущение, но сам уже давно с этим смирился. От этого я разозлился еще сильнее. Я напоследок зыркнул на Ангела Смерти, а затем повернулся к нему спиной, чтобы помочь Уилбуру.
«Ты еще со мной?» — спросил я, протягивая ему руку.
«Давай постараемся избегать подобного в будущем», — прокряхтел он, поднимаясь на ноги. «На мгновение все стало черно-белым». Я покосился на бледную поверхность Завесы у нас под ногами и на чернильную бездну над нами.
«Еще более черно-белым», — добавил он, закатив глаза.
«Резонно». Я похлопал его по плечу. «Теперь нам просто нужно, чтобы Джоан со своей командой залатала вот эту новую дыру, которую тут кое-кто только что прорубил, и мы сможем сваливать отсю...»
Естественно, именно в этот момент мой последний Якорь Реальности решил сдаться.
Глава 36
Я не совсем уверен, сколько именно человек может просуществовать в открытом космосе без герметичного скафандра и кислорода. Явно недолго. Почти уверен, что при контакте с космической пустотой с легкими происходят какие-то сложные процессы, которые приводят либо к имплозии, либо к взрыву, в зависимости от того, задерживаете ли вы дыхание или нет. Еще я слышал, что глазные яблоки замерзают?
Не знаю. Я не ученый. Я даже колледж толком не окончил.
Насколько я могу судить, Ничто — это не космос. Космос реален. Ничто — нет. Но это, вероятно, самая близкая аналогия, которая есть в нашем мире, к тому, в какой ситуации я оказался, когда мой якорь приказал долго жить.
Опыт был не из приятных. Если бы не тот факт, что меня сопровождал настоящий ангел, я, возможно, не выжил бы. Все горело холодом, который был горячее любого огня. Кончики пальцев на руках и ногах немного почернели, как будто их покусало обморожение. Уилбур сказал, что с моим носом случилось то же самое, но я не стал смотреться в зеркало. Слишком сильно боялся того, что там увижу.
Мы собрались в кабинете Смерти, чтобы подвести итоги. Пара светящихся оранжевых душ, которые я вытащил из «Бюро находок», лежала на рабочем столе Кейна. Вообще-то я оставлял их не там, но расценил это как знак: он по крайней мере готов поговорить о том, что я задумал.
«Ты прорезал Завесу. Снова», — констатировал Кейн, уставившись на меня тяжелым, не выражающим эмоций взглядом.
«Мы сразу же все исправили», — запротестовал я, кивая на Азраила и Уилбура рядом со мной. Мне хотелось выглядеть поувереннее, но я был закутан в толстое термоодеяло, пытаясь вернуть чувствительность телу после прогулки по Ничто. Это не придавало мне внушительного вида, но было удобно. «Не понимаю, почему вы так на меня наезжаете. Миссия выполнена. Больше Неосмерть не будет производиться. Айте и Старейшины не успели сожрать чертового ангела. Всегда пожалуйста».
«Все могло быть намного хуже», — согласился Уилбур, что не совсем соответствовало той воодушевляющей поддержке, на которую я надеялся, но выбирать не приходилось.
«Похоже, наши враги становятся смелее», — наконец ответил Кейн, откинувшись на спинку кресла. Вид у него был многострадальный. В уголках его темных глаз залегли морщины от напряжения и изнурения. На мгновение на лице полностью проступили все его долгие, долгие годы.
«Поддельное производство, может, и разгромлено, но это не значит, что запасы исчерпаны», — мрачно продолжил он. «Предстоит еще немало работы, чтобы вычистить эту заразу из мира смертных, а ее создатели не должны остаться безнаказанными». Его тяжелый взор снова остановился на мне.
«Дайте угадаю, это в моем списке дел?» — пробурчал я. Смерть не удостоил меня ответа. Если не считать самого Смерти, я был единственным полностью живым смертным в этой комнате. Других кандидатов на такую работенку вокруг особо не наблюдалось. Я просто тихо пожал плечами. У меня был более важный вопрос, требующий ответа.
«Что насчет душ, которые они забрали? Что насчет Марии?» Все это началось из-за одной единственной женщины, и даже если мы помешали Лазарю штамповать Неосмерть дальше, это не означало, что дело сделано.
«Ничто бесконечно, а Жнецов — конечное число», — с ноткой грусти произнес Кейн. «Мы никогда не прекратим ее поиски, но на это потребуется время».
«А
Ангел Смерти нахмурился и поджал губы, качнув головой. «Я сделаю, что смогу, но… правила».
«Да какое еще правило может, черт возьми…»
«Свобода воли, Мэтью», — мягко перебил Смерть, и его голос прозвучал куда мягче, чем я ожидал. «Решать эту проблему приходится мне, смертному».
«Свобода воли», — презрительно усмехнулся я, с отвращением глядя на двух могущественных существ. «Какое значение имеет свобода воли, когда такие люди, как Мария, страдают и лишаются ее? Какая от этого польза?»
«Боюсь, в этом-то и суть», — загадочно ответил ангел. Лицо его стало абсолютно нейтральным — это выражение я уже научился распознавать у Бессмертных, когда они осторожно балансировали на грани того, что им дозволено делать. Возможно, он и хотел бы рассказать мне больше, но физически не мог.
«Мы никогда не перестанем искать», — снова пообещал мне Кейн. «У нас вечность, чтобы ее вернуть. Однажды мы доставим ее домой. Я клянусь тебе в этом своим собственным именем. Я — Смерть, и я ее доставлю». Я удивленно склонил голову, услышав, как его слова в точности повторили обещание Эванджелины. Комната словно завибрировала от мощи его клятвы. Даже я, ничтожный смертный, кожей почувствовал узы, которые только что здесь зародились. Я с секунду глазел на Мрачного Жнеца, а затем понимающе кивнул.
«А пока мы сделаем все, что в наших силах, чтобы это больше не повторилось», — подхватил Азраил. Это было не совсем обещание, но почти. Но теперь у меня появилась еще одна загадка, которую нужно было разгадать.
«Почему?» — спросил я, глядя то на Кейна, то на ангела. «Почему это происходит?»
«Я назвал тебя Предвестником», — мрачно напомнил мне Смерть.
«И что это, блин, конкретно значит?» — издевательский смех Айте все еще звенел у меня в ушах.
«Это значит, что ты — дестабилизирующий фактор», — тихо вздохнул Азраил. «Канарейка в угольной шахте, которая предупреждает о грядущей катастрофе. Напряжение зрело тысячелетиями, но наконец-то котел закипает».
Я замолчал, пытаясь разложить по полочкам то, что уже знал. С той самой секунды, как мою душу украли, люди предупреждали меня, что у моей правдивой истории будут последствия. И во многом именно поэтому Алекс и Орион вообще согласились мне помочь.
«Это ведь Ад за всем этим стоит, верно?» — я посмотрел на Азраила в поисках поддержки. Его коллега Заган всегда с огромной радостью вставлял палки в колеса всему, что пытались сделать Небеса; оставалось только надеяться, что эта братская вражда взаимна. «Ну то есть, если называть вещи своими именами, они ведь плохие парни, разве нет? Или, по крайней мере, часть из них? Кража душ — это же их затея?»
«Люцифер не осмелился бы», - угрюмо покачал головой Ангел Смерти. Вид у него был озабоченный, но убежденный. «Ему незачем красть их, Мэтью. У него и так процветающий Подземный мир. Ему нет никакой выгоды нарушать законы, которые управляют…»
«Серьезно?» — бесстрастно перебил я, каким-то чудом осмелившись заткнуть ангела. «То есть вы собираетесь смотреть мне прямо в глаза и утверждать, будто Дьявол не ворует души?»
Азраил вздохнул, признавая мою правоту, и пожал плечами. «Это другое дело, даже по сравнению с тем, что, как утверждается, случилось с тобой». Его выражение лица говорило мне, что это оговорка скорее юридического характера, чем то, что он на самом деле думал — или даже знал. Это немного согрело мое сердце — осознание того, что он мне верил… вероятно.
«Кража души из другого Подземного мира — серьезное преступление, — торжественно подтвердил Кейн с мрачным видом. «Но такое уже случалось и с этим разбирались в прошлые эпохи. А вот красть у меня — это совершенно иное дело».
«Но за этим железно стоит Ад!» — я с отчаянным упорством переводил взгляд с одного на другого, пытаясь заставить их мне поверить. Кто еще мог быть настолько дерзким и хитрым? Разве Дьявол — не Принц Лжи?»
«У тебя есть какие-нибудь доказательства?» — мягко спросил Кейн, давая мне шанс.
«Мария говорила, что сам Заган пришел угрожать ей, чтобы она подписала контракт».
Губы Азраила раздраженно дернулись.
«Если кто-то назвался Заганом, это еще не значит, что это действительно был он», — отрезал он. «Это слухи, а не улики».
«Самаэль!» — выдохнул я, щелкнув пальцами, вспомнив еще один момент. «Она была там».
«Ты видел Темный Шепот рядом с Неосмертью?» Голос Азраила стал резким, словно я наконец заинтересовал его.
«Ну, не совсем», — неохотно признал я. «Но она была на Рынке Абаддон, где они его хранили».
«Как и все остальное под этим солнцем», — заметил Кейн.
«Но…»
«Этого даже близко не достаточно, Мэтью», — мягко осадил меня Азраил. Я вздохнул, признавая поражение. Меньше верить в свою правоту я не стал, но доказать то, что знал сердцем, не мог.
«Однако есть один персонаж, чье участие нам доподлинно известно, — зловеще прорычал Кейн, — и тут уж никаких сомнений».
«Вы думаете, что все это — просто Лазарь и его банда пытаются нажиться на хаосе?» — удивился я. Все это казалось масштабом куда крупнее. «А как во все это вписываются Старейшины и Заблудшие?»
«Их жажда безразлична». Кейн пренебрежительно махнул рукой, словно эти твари только что едва не уничтожили целый отряд его Жнецов. «Энтропия всегда стремится сожрать то, что существует, таков уж порядок вещей».
«Вы реально думаете, что кучка смертных состряпала все это своими силами?» — я позволил доле своего раздражения просочиться наружу. Оба стоявших передо мной Бессмертных казались свято уверенными, что понимают ситуацию, но чем больше я узнавал, тем больше мне казалось, что все выходит из-под контроля.
«Лазарь даже понятия не имел, как функционирует Завеса, пока не отправил меня сюда шпионить», — высказал я Кейну. «И меньше чем за шесть смертных месяцев он пронюхал про Заблудших, захапал их силу и сварганил с ее помощью новый вид Смерти?
Кейн издал согласное хмыканье, но комментировать не стал.
«Я имею в виду, считайте меня психом, но все это выглядело довольно осмысленно и организованно», — пробормотал я, поглядывая то на Кейна, то на Азраила. «И вся эта схема явно затачивалась под то, чтобы грохнуть ангела». Смерть на мгновение замолчал, обдумывая мои слова. «Когда я был здесь в прошлый раз, Айте как раз умудрилась прикончить еще одного вашего союзника. Я просто хочу сказать, что это не Заган чуть не лишился крыльев там, в темноте».
Между нами повисло долгое молчание. Кейн и Азраил обменялись многозначительными взглядами. О чем думали эти двое Бессмертных? Как выглядела эта метафорическая шахматная доска с высоты их древнего опыта? Я был уверен, что за некоторыми игроками, кружащими вокруг нас, стоит тяжелая рука, но чья? Действительно ли Лазарь был вершиной пирамиды, или же существовали и другие империи, пытающиеся устранить своих противников под покровом хаоса?
«Простите, но я не улавливаю, о чем идет речь», — вставил Уилбур, поднимая руку. Бедняга; ему предстояло наверстать многое. Каким-то образом даже больше, чем мне.
«Босс считает, что кто-то собирается сделать крупный ход. Разделить пирог по-новому», — принялся объяснять я, глядя на Кейна. «Но он также считает, что это не кто-то из привычных тяжеловесов. Это кто-то новенький, калибром поменьше. Он не хочет светиться в драке и привлекать к себе всеобщее внимание. Поэтому он действует в стороне, пока народ отвлечен».
«Думаю, это имеет смысл», — кивнул Уилбур через мгновение. «Это как игра в наперстки. Я раньше постоянно устраивал такие на углах улиц. Заставь людей следить за стаканчиками — и сможешь тырить шарики сколько душе угодно». Он кивнул на пару светящихся сфер на столе Смерти.
«Должно ли меня беспокоить, что ты взял на себя смелость обчистить мои кладовые, даже не посоветовавшись со мной?» — тихо пробормотал Кейн, обратив ко мне свои темные глаза.
«Так я же советуюсь прямо сейчас», — я выдал ему самую свою располагающую улыбку. «Мне просто нужно было провести небольшое исследование, прежде чем выходить к вам с коммерческим предложением».
«Какое исследование?»
«Мне нужно было знать, что у вас в закромах. Я тут недавно наткнулся на одну крайне перспективную инвестиционную возможность и подумал, что нам имело бы большой смысл зайти туда на этапе стартапа». Моя улыбка стала еще шире. «И если вы снова доверите мне часть нашего драгоценного груза, думаю, я смогу провернуть сделку, которая принесет нам всем именно то, чего мы хотим».
Чтобы уломать Кейна отпустить меня вместе с этими двумя сферами, потребовалось одновременно и больше, и меньше усилий, чем я ожидал. С одной стороны, меня слегка задевало, что он мне настолько не доверяет — подумаешь, проковырял две разные дыры в Завесе. С другой стороны, меня самого бросало в дрожь от того, что он вот так запросто отпускает меня гулять с двумя человеческими душами. Все, что мне пришлось сделать — это расписаться за них в журнале учета, и вуаля — я их официальный хранитель. Все это казалось до абсурда будничным. Налоги я не платил, зато у меня в кармане преспокойно лежали два маленьких кусочка Реальности, будто так и надо.
«Ну, пожалуй, на этом все», — грустно сказал Уилбур, провожая меня обратно на другую сторону Завесы. На этот раз мне не нужно было прорубать себе путь, потому что я был жив. Так что вместо того, чтобы полагаться на свои силы Жнеца, чтобы вернуться домой, я просто собирался остаться на стороне живых и использовать Ключ Портунуса, чтобы выбраться в Междумирье.
«О, я в этом сомневаюсь», - вздохнул я, глядя на приунывшего наследника. «Думаю, мы с тобой еще не раз увидимся».
К моему удивлению, лицо друга мгновенно просветлело. «Правда?»
«Ты реально думаешь, что это последняя катастрофа на нашем веку?» — я выразительно приподнял бровь. «Я почти уверен, что вся эта тема с Предвестником — это что-то вроде прогноза погоды, который обещает сплошные дерьмовые времена».
«Наверное, ты прав», — Уилбур засунул руки в карманы и печально сгорбился. «Просто ты уехал, а Юки… У меня здесь почти не осталось друзей. Народу как-то не по себе тусоваться с наследником».
«Помню», — фыркнул я. Когда это кольцо носил я, он сам до смерти боялся со мной общаться. Быть правой рукой Смерти — одинокий путь, но чтобы пройти его, нужен хороший человек. Я знал, как это тяжело, но верил, что он станет достойным управляющим.
«Здесь должно быть достаточно далеко», — сказал я ему, ориентируясь по своей ментальной карте Завесы. Я порылся в кармане в поисках ключа бога, связанного со мной, чтобы убедиться, что там была смеющаяся маска Портунуса, а не мрачная маска Януса.
«Ну, береги себя», — неловко сказал Уилбур с таким видом, будто не знал, стоит ли лезть обниматься. «Не хотелось бы, чтобы в нашу следующую встречу я пришел к тебе, ну... сам понимаешь, по работе».
«Да уж, давай обойдемся без этого», — рассмеялся я и, удивив его, крепко обнял. На ощупь он показался слишком мягким, словно присутствовал здесь не до конца.
«Ты всегда можешь вызвать меня просто так, поболтать». Лицо Уилбура повеселело от этой мысли. «Ты довольно хорошо справляешься с кругами». У меня не хватило духу сказать ему, что Алекс запретил мне больше призывать.
«Посмотрю, что можно сделать», — пообещал я, еще раз хлопнул его по плечу и потянулся к двери с ключом бога в руке. «Ты там тоже поосторожнее», — скомандовал я, ткнув в него обвиняющим пальцем. «Если позволишь себя стереть из бытия, я тебе этого вовек не прощу».
«Договорились!» — крикнул он, когда я перешагнул порог Завесы и вернулся в реальный мир. На этот раз я не отскочил от невидимой стены, а прошел сквозь нее без труда. Я еще раз коротко махнул Уилбуру рукой перед тем, как закрыть дверь и оставить его.
На мгновение я замер в вечном коридоре, хмуро разглядывая дверь в Завесу. Часть меня не одобряла этот следующий шаг. Освободившись горящих дедлайнов, я на мгновение позволил своей напускной
Правильно ли я поступаю? Я думал, что да. По крайней мере, это было самое правильное, что я мог сделать. Мир не всегда черно-белый. Иногда нет четких границ. Есть только плохое и еще хуже. Я начинал подозревать, что часть взросления заключается в том, чтобы понять, что ты действительно можешь лишь выжать максимум из тех карт, которые тебе сдала жизнь.
Но даже стоя вне времени, я кожей чувствовал, как меня подгоняет какое-то чувство тревоги. Лазарь и его приспешники все еще владели запасами Неосмерти, и мне нужно было что-то с этим решать. Каким-то макаром я умудрился сделать себя незаменимым персонажем в одной из самых ключевых сюжетных линий Реальности. Этот груз, предсказуемо, давил на плечи тяжеленной плитой, будто мешок с сухим цементом.
Я был одним из немногих живых людей, способных понять, через что проходили жертвы Неосмерти Лазаря. Мою душу тоже украли. Ситуация была не совсем такой же. Мой маленький оранжевый шар не направлялся в какую-то новую мрачную тюрьму, созданную этими монстрами, — но и в какое-то приятное место я тоже не отправлялся. Когда я умру, меня не ждет райский курорт.
Только десятый круг ада.
Однако не имело значения, как именно я докатился до такой жизни и насколько тяжело было тащить эту ответственность. Я должен был это сделать. Ради Марии. Ради других душ, у которых отняли право выбора. Я не понаслышке знал, как легко забыть о тех, кто потерялся. Одну-единственную душу среди триллионов тех, что жили и будут жить, потерять из виду проще простого. Но я не спускал с них глаз и не собирался отворачиваться.
Дверь на ТЕРРУ, старую добрую Матушку-Землю, была неподалеку. Я дошел до нее, засунув руки в карманы и проверяя, на месте ли мой драгоценный груз. Я не питал иллюзий насчет того, что со мной сделают, если я их потеряю. Кейн в изысканных деталях расписал мне это жестокое наказание.
Я вставил ключ в замок, осторожно приоткрыл дверь и одновременно включил телефон, позволяя ему переподключиться к сети теперь, когда я вернулся на земную плоскость. Затем шагнул из двери, которая в обычное время была шкафом в моей спальне, внутренне настраиваясь на предстоящую работу.
Телефон буквально взорвался, бешено вибрируя от лавины пропущенных сообщений и звонков, посыпавшихся разом. Я уставился на устройство в руке, глядя на уведомления ото всех, кого знал: Алекса, Робина, Доун и Эш. В списке также красовалось несколько незнакомых номеров. Меня не было всего ничего, но, похоже, время здесь без меня не останавливалось. Для моих вылазок из этого мира дело привычное, но поток сообщений явно говорил о том, что что-то произошло.
«Опаньки», — пробормотал я себе под нос, пытаясь разобраться в ситуации.
Глава 37
Сердце бешено колотилось в груди, когда я вошел в лифт здания MИАМК. Я не до конца понимал, во что вляпываюсь. Объем ожидавшей меня информации просто зашкаливал, но одна вещь была предельно ясна.
Эш была не в духе.
Мне довелось столкнуться с более чем достаточным количеством монстров и людей. Сущностей, которые ломали все мое представление о Реальности. Летающих драконов. Кальмаров размером с городской квартал. Но ни один из них не пугал меня так, как моя невеста.
Какой-нибудь недоброжелатель мог бы списать это на ее родословную. Как-никак, дочь бывшей Королевы всех Фейри и самого Люцифера унаследовала весьма внушительный набор генов. Но если быть честным, ее родители тут были совершенно ни при чем. С тем, чтобы наводить ужас, она прекрасно справлялась сама.
«Дзинь», — раздался звук лифта, когда он открылся на тринадцатом этаже, отчего мое сердце пропустило удар. Я ломал голову, пытаясь понять, что сделал не так, но, честное слово, не мог этого понять. Нет, я осознавал, что дело в чем-то серьезном; Эш не из тех, кто устраивает сцены на пустом месте. Просто у меня не хватало мозгов увидеть причину.
Алекс тоже не помог. Мой друг вернулся всего на час раньше меня. Разница во времени между Завесой и этим миром означала, что он был так же не в курсе событий, как и я. Все, что он смог сделать — это подбадривающе показать мне большой палец, когда мы вместе вышли из лифта.
Я бросил взгляд по коридору туда, где маячила дверь с моей карикатурной физиономией, и с облегчением отметил, что она закрыта. Я почти ожидал увидеть свою невесту, стоящую у открытой двери, готовую убить меня голыми руками.
Я повел нас двоих к офису. Если бы я не знал Алекса так хорошо, то бы сказал, что он прячется за моей спиной. Вообще-то я был железно уверен, что именно это он и делает, но винить его не мог. Эш была не его невестой. Это решение я принял на свой страх и риск совершенно самостоятельно.
Карикатура на мое собственное лицо тепло приветствовала меня, когда я открыл дверь. Почему-то я просто знал, что за этим стоял Робин. Наверняка он ее и заказал, потому что технически это считалось «искусством». Я шагнул в холл, где за стойкой, как обычно, сидела молодая секретарша Лейла. Ее лицо было напряжено от стресса, когда она оторвала взгляд от экрана на звук нашего появления.
«Добрый день, сэр», — официально произнесла она. «Я доложу генеральному директору, что вы пришли». Она подняла трубку офисного телефона и ткнула кнопку.
«Пожалуйста», — ответил я, стараясь звучать более непринужденно, чем чувствовал себя на самом деле. Мы с Алексом обменялись нервными взглядами. Звучало очень паршиво. У фейри есть одна фишка: чем они злее, тем формальнее становятся.
«Мэм? Он здесь», — доложила Лейла в трубку с абсолютно нейтральным выражением лица. «Поняла». Она опустила трубку на рычаг, после чего снова посмотрела на нас.
«Она ждет вас в переговорной «Пламя». Взгляд Лейлы переполз с меня на Алекса, притаившегося в моей тени. «Она ожидает, что это будет встреча с глазу на глаз, сэр». Мне показалось, что я услышал, как мой друг за спиной издал облегченный вздох. Я
«Отлично», — отозвался я как можно жизнерадостнее. «Не могла бы ты присмотреть за ним, пока меня не будет?»
«Конечно». Лейла не улыбнулась моей шутке, что только усилило мое ощущение, будто я иду на казнь. Да что я такого сделал-то? Я знал, что идиот, но, судя по всему, масштаб кретинизма превзошел даже мои самые смелые ожидания.
Я направился в зону переговорных, миновав открытое пространство опенспейса. Волоски на затылке встали дыбом, когда сотрудники компании принялись провожать меня взглядами. Никто из них не прервал работу и не поздоровался, но я буквально кожей ощущал их глаза у себя на спине.
Что-то стряслось.
В «Пламени» я раньше никогда не бывал. Зачем одной компании нужно столько разных комнат для совещаний, осталось для меня загадкой. Эта была меньше той, в которой мы сидели с Робином в прошлый раз. В полном соответствии со своим названием комната была завалена красными акцентами. Вдоль дальней стены росла группа крошечных деревьев с алыми листьями. Небольшой стол был сделан из вишни. По идее, здесь должно было быть светло и тепло, но мне тут показалось исключительно неуютно и угрожающе.
Эш сидела в дальнем конце комнаты, когда я вошел. На ней был строгий серый брючный костюм — абсолютно деловой и ни разу не королевский. То, в чем Доун ни за что бы не появилась. Но выглядела она сногсшибательно и властно. Я на мгновение даже забыл, что у меня проблемы, просто любуясь ее видом. Как, черт возьми, меня вообще сюда занесло? Может, я и проклят, но иногда мне везет гораздо больше, чем я заслуживаю.
Какая странная жизнь связала нас вместе.
Какое-то время мы с невестой просто молча разглядывали друг друга. Я не мог понять, испытываем ли мы облегчение от того, что оба целы и невредимы, или же она оценивает меня, как соперника на дуэли по фехтованию.
«Привет», — тихо произнес я, когда тишина стала совсем уж удушающей. Я протянул это как оливковую ветвь, все еще надеясь на мирный исход.
«Привет?» — опасно переспросила она. Ну все, пиши пропало. Я сглотнул, решив просто молча ждать ее следующего шага. Может, я и достаточно туп, чтобы соваться туда, куда ангелы боятся ступить, но даже у меня хватило ума почуять здесь смертельную опасность.
«Ты желаешь продолжать эту помолвку, Мэтью?» — спросила Эш все тем же холодным, угрожающим тоном. У меня аж челюсть отвисла от шока.
«Конечно», — пробормотал я, растеряв всякую видимость самозащиты. «О чем ты говоришь?» Я сделал два размашистых шага к ней, но она вскинула руку, заставляя меня замереть на месте.
«Доун поменялась бы со мной местами, если бы ты этого захотел».
Что-то леденящее крепко сжало мое сердце, и я застыл, изо всех сил стараясь имитировать шоковую неподвижность бессмертного. Ее глаза были зелеными, как у человека, и смотрели на меня с тихой, влажной силой. Каждый инстинкт в моем теле кричал: «Беги!», но я проигнорировал его.
«Я в замешательстве», — медленно произнес я после того, как тишина сгустилась настолько, что могла послужить своего рода щитом. «С чего ты вообще взяла, что я этого хочу?»
«Ты взял ее, а не меня, в запредельные земли».
Я удивленно наклонил голову. Это было гораздо более человеческое недовольство, чем я ожидал. Не то чтобы Эш была нечеловеком, но она не смертна. Полагаю, сестры остаются сестрами при любом раскладе.
«Нам нужен был способ убедить рынок, что мы действуем легально», — ответил я, все еще говоря медленно и осторожно. «Доун — королева. Мы надеялись, что это снизит вероятность того, что охрана будет ее тщательно досматривать».
«Если тебе нужна королева…»
«Но самая важная часть плана, — продолжил я, вздрогнув от раздражения, которое вспыхнуло в ее глазах, когда я перебил ее, — заключалась в том, что она связана с Сильфом и способна делать вещи невидимыми». Эш молчала, уставившись на меня. Я воспринял это как приглашение продолжить, как знак того, что опасность начала отступать, пусть и самую малость.
«Ты — великая сила, невеста», — сказал я, делая к ней еще один шаг. «Но сияешь слишком ярко, чтобы прятаться». Взгляд Леди Осени не колебался, когда она наблюдала за мной, оценивая что-то, чему я не мог дать определение.
Наконец она вздохнула, и напряжение, казалось, немного спало с нее. «Твои слова, возможно, верны, но ты сделал это, ничего мне не сказав», — прошипела она. «Какой смысл в нашем союзе, если мы действуем порознь?»
«Прости…» — начал было я, но одна мысль оборвала меня, заставив остаток извинения застрять в горле. «Прости, конечно, но как именно ты называешь вот это все?» — я размашистым жестом обвел офис вокруг нас. «В каком разговоре это обсуждалось?»
Глаза Эш округлились, и на секунду в них блеснуло сплошное золото фейри, прежде чем они снова стали ярко-зелеными. «Это другое дело».
«Да неужели?» Я почувствовал, как раздражение нарастает в моем голосе. После всех неприятностей, в которые она втянула меня без моего ведома, она еще смеет жаловаться, что я не рассказываю ей всего? Смешно.
«Эта компания зарегистрирована на мое имя. Налоговая служба охотится за мной. Но по какой-то причине я понятия не имел об ее существовании. Объясни мне, чем это отличается или лучше того, что я не рассказал тебе о своем плане с Доун?»
«Это должно было быть сюрпризом», — пробормотала Леди Осени, впервые отведя взгляд в сторону. Я почувствовал, как моя бровь поползла вверх, но волевым усилием успел поймать ее, пока она не ушла слишком далеко. Выиграть очко в споре с фейри — это уже победа. Злорадствовать дальше — опасно.
«Что ж, сюрприз!» — отозвался я с улыбкой, напрочь позабыв о собственной мудрости. «Я прикрыл источник Неосмерти». Взгляд Эш резко метнулся обратно ко мне, и я заметил вспышку обиды, мелькнувшую под ее длинными ресницами. Я стиснул зубы, досадуя на себя за то, что испортил весь прогресс, которого только что добился.
«Ты знаешь, что агенты Налоговой службы приходили тебя искать, пока тебя не было?» — спросила она,
«Ты все равно не могла рассказать им ничего такого, во что они бы поверили», — резонно заметил я. «Почему Робин просто не наговорил им каких-нибудь юридических фраз, пока они не свалили?»
«Проблема не в этом. Вопрос в другом: какой во всем этом смысл?» — тихо повторила она. «Если мы не едины, то нам лучше быть порознь».
Я взял паузу, чтобы привести мысли в порядок. Фейри — не люди. Они выглядят как мы, но скованы обязательствами, которые никак не вяжутся с нашей культурой. Эш не умела лгать, а значит, говорила чистую правду. Она действительно чувствовала себя... лишней, бесполезной, брошенной. На самом деле, учитывая, насколько паршиво обернулся ее «сюрприз», я ни капли не сомневался, что она сама себя за это пилит. И мое ворчание делу точно не помогало — оно лишь увеличивало трещину, которая росла между нами.
Формально она была права. Какой в этом смысл? Я заключил эту сделку с королевой, которая теперь превратилась в прах. Доун выполнила уговор со стороны своей матери, но мне больше не требовалась та защита, в которой я нуждался когда-то. Если бы существовал способ выйти из этой сделки, возможно, стоило бы его рассмотреть.
Но это только в том случае, если бы я подходил к вопросу чисто с корыстными мотивами. Впрочем, это был пустой спор: Доун никогда бы меня не отпустила. Я не был уверен, что Эш права насчет готовности королевы занять ее место, да мне было и плевать. Как бы ни была весела бывшая Леди Лета, имелась веская причина, по которой я не выбрал ее, когда у меня был шанс.
Но если быть до конца честным с самим собой — а я терпеть не мог это делать, — то правда заключалась в том, что я оставался здесь не только из-за контракта. Пусть я и был помолвлен с Эш из-за политических шкурных интересов, со временем я начал ценить и уважать ее. Мне хотелось быть рядом с ней. Независимо от того, как изменились обстоятельства, я пока не был готов отказаться от этого.
«Ты права», — вздохнул я, скрестив руки на груди и постаравшись придать лицу скорее покаянный, нежели раздраженный вид. «Это то, что нам обоим нужно исправить».
При этих словах Эш удивленно вскинула голову. Какое-то мгновение мы просто смотрели друг на друга — мужчина и женщина, ведущие безмолвный диалог одними глазами. Я понятия не имею, что сказал, но, должно быть, этого хватило, чтобы заинтересовать ее.
«И ты хочешь это исправить?»
«Я могу исправить половину», — я одарил ее еще одним мягким укоризненным взглядом. «Вторая половина от меня не зависит».
Леди Осени внимательно изучала мое лицо, словно выискивая скрытый подвох. Должно быть, она увидела во мне искренность, потому что через несколько мгновений кивнула.
«Хорошо», — пробормотала она, откидываясь на спинку стула. «Если ты готов к переменам, я тоже сыграю свою роль».
«Это сделка?» Я почувствовал, как мои губы скривились в едва заметной улыбке. «Мне теперь что, придется заключать договор со своей фейри-невестой каждый раз, когда у нас возникнет бытовой конфликт?» Глаза Эш снова вспыхнули золотом, и она склонила голову набок, будто видя меня впервые.
«Да», — ответила она сухо.
От ее слов по моей спине пробежал холодок. Мы были слишком разными. Но, по крайней мере, это обязательство будет нерушимым. Она изменится. А значит, мне тоже придется. У меня перехватило дыхание, когда я осознал, насколько опасным будет этот путь.
«Что ж, в духе нашего нового сотрудничества… — я потянулся к столу и выдвинул стул рядом с ней, —у меня есть проект, в котором мне нужна твоя помощь».
Эш подалась вперед — точь-в-точь хищник, почуявший запах крови.
«Как ты смотришь на то, чтобы помочь мне убить Лазаря? Еще разок?»
Выражение лица Эш заострилось, и на мгновение она стала точным отражением своей жестокой матери, воодушевленной перспективой охоты, достойной ее времени. На моем лице поползла улыбка, отражая ее собственную, и наша недавняя размолвка была окончательно забыта. В каком-то смысле мы были очень похожи.
«Давай попробуем что-нибудь новенькое», — сказал я ей, все еще улыбаясь. «Вот мой план».
«Подожди», — она вскинула руку, останавливая меня. «Насколько все это уже запущено в производство и не подлежит остановке или изменениям?»
«Э-э-э». Я замялся, пытаясь сообразить, как преподнести то, что лежало у меня в карманах, так, чтобы это не выглядело как уже железобетонно утвержденный план. «Ну, большая часть?»
«В таком случае зачет автоматом ты точно не получаешь», — предупредила она, но махнула рукой, сменив гнев на милость. «Ладно уж, выкладывай. Посвяти меня в свою неоправданно безрассудную авантюру, а я постараюсь исправить ее, насколько это вообще возможно».
Глава 38
Я понял, что нахожусь на правильном пути, когда сон сморил меня мгновенно. Я забрался в кровать и успел полежать всего мгновение, прежде чем меня поглотила тьма. Не уверен, что за всю свою жизнь хоть раз отключался так быстро.
Я завис в каком-то пространстве, находящемся за пределами обычного течения времени, наслаждаясь умиротворяющей тьмой. Мой разум впитывал этот покой, словно только что выбрался из пустыни. О, как же я скучал по сну! Затем пустота взорвалась темно-пурпурным сиянием силы Сомнуса, и меня резко швырнуло вперед, в его мир.
Тысячи невероятных вещей мелькали мимо меня, пока я впитывал обрывки снов, которые, словно фильмы, прокручивались в умах других спящих. Я видел страсть и страх, надежду и желание, а также кучу по-настоящему странной хрени. У одного парня зубы бесконечным потоком сыпались изо рта — натуральный водопад из зубов.
Затем я прошел сквозь структуру из сот и оказался в обители бога сна. Я рухнул в мягкое
Я бросил взгляд на себя, похлопав по передним карманам, чтобы убедиться, что мой драгоценный груз по-прежнему со мной. Я с облегчением обнаружил, что одет. На мне были темные джинсы и куртка в тон — стиль вполне соответствовал моему обычному, так что мое подсознание явно меня берегло.
Тень сгустилась, обретая вес и темнея, пока не превратилась в римское божество, правящее этими просторами. На нем была все та же потрепанная тога, что и раньше. Темная борода была безупречно подстрижена, а фиолетовые глаза буравили меня поверх сцепленных в замок пальцев. Я улыбнулся ему и стал ждать.
«Ты либо очень храбр, либо очень туп», — задумчиво произнес он через мгновение.
«Я почти уверен, что можно совмещать оба этих качества одновременно».
«Ты издеваешься надо мной, смертный?» — выражение лица Сомнуса помрачнело не то от подозрения, не то от гнева. «Ты заявляешься в мой мир и смеешь так со мной разговаривать? Возможно, ты и одолел моего брата, но уверяю тебя: я не позволил своей силе сгнить и увянуть, как это сделал он. Здесь гораздо больше сновидцев, чем было душ в Аиде». При этих словах у меня аж брови подскочили. Сила Плутона была напрямую привязана к числу пленников, которых он удерживал в своем Подземном мире. По мере того как он их распродавал, его мощь угасала. Логично, что источник силы Сомнуса был похожим, но все же отличался.
«Дорогой мой, я еще даже не начал издеваться», — настоял я, выпячивая грудь.
«Я предупреждал тебя не заигрывать со мной», — прорычал Сомнус, и на его лице проступила ярость. «Теперь ты столкнешься с последствиями своих поступков».
У меня сложилось стойкое ощущение, что он не привык к дерзости. Думаю, большинство существ, именующих себя божествами, к такому не привыкли. У смертных обычно хватает ума заткнуться, когда существа покрупнее отбрасывают на них свою тень. Но только не у меня. В такие моменты я только громче говорю.
Интересно, что это говорит обо мне.
«Заигрывать?» — переспросил я, откидываясь на спинку кресла и силой заставляя лицо принять более равнодушный вид, чем я чувствовал на самом деле. «Я едва ли понимаю значение этого слова. Имеет ли это хоть какое-то отношение к тому, что я принес тебе душу?»
Говоря это, я засунул руку в куртку — или в то, что напоминало куртку, которую я носил в этом сне.
Сомнус застыл в неестественной неподвижности, когда я вытащил руку, удерживая оранжевую сферу со смертной душой внутри. Римский бог уставился на нее с неприкрытой алчностью на лице. Спустя дюжину ударов сердца его фиолетовый взор переполз с добычи на мое лицо.
«Куда же делось твое нежелание выдавать мне кого-то из своего вида?» — спросил он. «Неужели несколько пропущенных снов так легко сломили тебя?»
Я склонил голову набок, удивленный тем, как быстро он меня раскусил. Может, божественный статус даровал ему какое-то особое чутье на человеческую природу. А может, я просто ни разу не тонкий тактик. Так или иначе, он прочитал меня как открытую книгу.
Столкновение с Неосмертью заставило меня задуматься о том, что вообще такое Смерть и что она значит для такого смертного, как я. Истинный кошмар этой подделки заключался не обязательно в том, куда именно они отправляют отжатые души. Я понятия не имел, как может выглядеть подобный Подземный мир. Кошмар был в том, что они лишали своих собратьев свободы воли и права выбора.
Мне посчастливилось заглянуть за занавес больше, чем большинству. Но даже сейчас у меня нет ответов на все Великие Тайны. Я не знаю, как мы сюда попали и зачем мы здесь. Знаю только, что нам, смертным, во многих отношениях достается худшая доля.
Мы — конечные искры света, горящие в бесконечной тьме. Мы рождаемся. Мы живем.
Мы умираем.
Такова суть дела. Ни у кого особого выбора в этой части нет. Но единственное, что у нас есть, — это небольшая доля контроля над тем, что будет дальше. В большинстве случаев мы можем сами указать адрес доставки на нашей посылке и отправиться выяснять, что там.
Я не говорю, что в итоге все заканчивается хорошо, правильно или справедливо. Я просто говорю, что, по крайней мере, мы можем выбирать свою судьбу. Свободная воля — это и наш дар, и наше проклятие. И если красть чью-то сферу ради собственной выгоды мне было тошно, то кто я такой, чтобы оспаривать чужой выбор? Я даже собственной душой не владел; не думаю, что я вообще квалифицирован принимать решения за других людей.
«Это Корнелий Руфус, умерший почти две тысячи лет назад», — тихо произнес я, вглядываясь в оранжевые глубины сферы в своих руках. «Согласно всем имеющимся на него документам, он был верным язычником и после своей кончины намеревался оказаться именно в Аиде».
«Два тысячелетия?» — прошипел Сомнус, и на его лице отразилось неподдельное раздражение.
«Почему его так и не передали под нашу опеку? Если это то качество обслуживания, которого стоит ожидать от Доставки Смерти…»
«Ага, вот если бы он оказался там вовремя, твой братец как раз успел бы его продать», — протянул я, прервав тираду бога. Он с раздражением стиснул зубы, но не стал протестовать.
Да и как он мог? Мы оба знали, что вытворял Плутон.
«К твоему счастью, его доставка подзадержалась», — я поднял душу, чтобы он мог ее осмотреть. «Корнелий был похищен Рыцарем Ужаса из Заблудших. Его только недавно спасли из бездны».
«Рыцарь Ужаса?» — пробормотал Сомнус. «Их не видели уже целый…»
«Эон, я в курсе», — плавно перебил я его, выдав профессиональную улыбку во все тридцать два зуба. «Мне именно так и сказали, когда я прикончил эту тварь и забрал обратно души, которые она наворовала».
На этот раз повисшая между нами тишина оказалась куда более напряженной. Я почувствовал, как мои губы расползаются в довольной, слегка глумливой ухмылке, стоило богу посмотреть на меня уже совсем другими глазами.
«К несчастью, к тому моменту, как мы закончили верификацию этой души и подготовили ее к отправке, Аид уже благополучно провалился в Ничто». Мой взгляд снова метнулся к богу, отслеживая его реакцию. Следующая часть обещала быть сложной. Мне нужно было действовать очень осторожно.
«А это значит, что бедный Корнелий куковал в столе находок, привязанный к адресу, по которому доставка стала физически невозможна. Так что, отвечая на твой вопрос: с моей точки зрения, это максимально близкий вариант к тому месту, куда он сам изначально и хотел попасть». Сомнус склонил голову набок, обдумывая мои слова.
«Кейн в курсе», — добавил я, пытаясь подкинуть ему последний аргумент для успокоения. «Он готов возобновить поставки в Аид под твоим чутким руководством, как только ты заново отстроишь Подземный мир. С одним условием: Жнецам будет позволено инспектировать души в твоей собственности раз в столетие». Сомнус откинулся на спинку кресла, и напряжение окончательно покинуло его.
«Очень хорошо, смертный, я принимаю это подношение. Отдай мне душу, и я сниму оковы с твоих сновидений. Отныне путь в мир грез для тебя открыт. Ты снова сможешь спать и отдыхать».
«Ну, это очень мило с твоей стороны», — ответил я, натягивая на лицо, как я надеялся, самую теплую из своих улыбок. «И при нормальных обстоятельствах я был бы более чем счастлив на этом закончить».
«Это звучит подозрительно похоже на заигрывания», — заметил Сомнус, приподняв бровь. Я отметил, что он уже не выглядел таким раздраженным, как в самом начале моего визита. Возможно, он догадывался, что еще припасено у меня в закромах, а может, просто был уверен, что в итоге получит желаемое.
«Я предпочитаю называть это пересмотром условий контракта». Я ухмыльнулся, запуская свободную руку в карман куртки, и выудил оттуда вторую оранжевую сферу. «Видишь ли, нам нужно обсудить, что делать с его женой, Юлией». Сомнус пристально уставился на новую душу. Чего бы он ни ожидал, это явно было не то.
«Мне кажется, что, если Служба доставки Смерти признает меня новым директором Аида, единственным логичным шагом будет доставить Юлию в наши новые чертоги». Фиолетовые глаза бога снова сфокусировались на мне. «Согласен?»
«Ну, в конечном итоге — да», — я пожал плечами, делая вид, что убираю сферу обратно в карман. «Но сейчас мы работаем в условиях диких завалов. Кто знает, сколько времени пройдет, прежде чем мы сможем провести полный аудит нашего стола находок и убедиться, что каждая конкретная душа добралась-таки до дома?»
«Ты угрожаешь богу бюрократией?»
«Это самое страшное, что я могу придумать».
«Кончай эти игры. Говори, чего ты хочешь, смертный», — прорычал Сомнус. «Раз уж все твои разглагольствования о свободной воле оказались пустыми, назови свою цену». Я прикусил губу, решив проигнорировать то, насколько меткой оказалась его критика. Отчаяние делает лжецами нас всех. К тому же я вовсе не собирался держать Юлию в заложниках. Мне просто нужно было, чтобы он поверил, будто я на это способен.
«Ой, да расслабься», — рассмеялся я, чувствуя, как меня затапливает волна облегчения от того, что он заглотнул наживку. «Я отдам ее тебе. У меня есть всего две крошечные просьбы взамен на то, что ее документы перекочуют на самый верх стопки».
«И что это за просьбы?» — выражение лица Сомнуса не выражало удовольствия, но жадность в его голосе скрыть было невозможно.
«Да так, пара пустяковых одолжений от бога сна. Обещаю, ты их даже не заметишь».
Глава 39
После того как Сомнус согласился на мои дополнительные условия, он освободил меня из своего кошмарного особняка и зашвырнул в истинную тьму нормального сна. Когда я наконец открыл глаза, то знатно прифигел, увидев утренний яркий свет, вовсю пробивающийся по краям светонепроницаемых штор в моей комнате.
Голова стала легче, и я поднялся с кровати более отдохнувшим, чем чувствовал себя за последние месяцы. Мне показалось, будто с моих плеч свалился огромный груз. На моем лице расцвела широкая улыбка от того, что я разгадал одну из частей своей ужасной головоломки.
Насколько я понимал, в ближайшие пять лет мне понадобится по двенадцать часов сна в сутки, чтобы наверстать упущенное, но, по крайней мере, мой долг сна на данный момент был погашен. Я больше никогда не упущу возможности вздремнуть. На мгновение я уставился на кровать, испытывая дикое искушение прилечь и подремать еще чуток — чисто чтобы доказать, насколько серьезно я настроен по отношению к своим новым обязательствам перед сном, — но решил, что это будет уже перебором.
У меня были и другие долги, которые нужно было взыскать.
Насвистывая веселый мотивчик, я вылетел из комнаты и направился вниз по прямоугольной лестнице с третьего этажа на первый. То ли мне казалось, то ли солнце сегодня и впрямь светило ярче, а день был теплее?
«Ну надо же, Спящая Красавица соизволила подняться», — раздался из гостиной знакомый королевский выговор, едва я спустился, заставив меня замереть на месте. Смущенно повернувшись, я воззрился на аудиторию, собравшуюся в моей гостиной и, судя по всему, ожидающую, пока я проснусь. Все пятеро сидели вокруг журнального столика, наслаждаясь тем, что выглядело как роскошный поздний завтрак.
Доун и Эш сидели рядышком с абсолютно безмятежным видом — чистые кошки, которые в данный момент находились в хороших отношениях друг с другом. Чуть поодаль развалился Робин; заметив меня, он приветственно приподнял надкушенную выпечку, и на его лице расплылась ленивая улыбка. Напротив них на небольшом диванчике устроились Алекс и Меган, наблюдая за остальными фейри с легким таким подозрением. Все они были одеты так, словно собрались на войну. Я покосился на свои домашние треники и внезапно почувствовал, что одет как-то несолидно для собственного дома.
Я широко улыбнулся сестре и подмигнул ей. Даже спустя несколько месяцев после того, как
Доун бросила на меня прищуренный взгляд, скорее для проформы, поверх ободка своего бокала с мимозой. Понятия не имею, где она откопала фужеры для шампанского. У нас с Алексом такой посуды точно отродясь не водилось. «Я, конечно, понимаю, дорогой, что некоторые из нас бессмертны, но было бы неплохо проявить немного уважения к нашему времени». Королева всех Фейри была облачена в обтягивающие черные тактические штаны и такой же топ. Они все равно выглядели излишне модно, несмотря на то что идеально подходили к случаю. Если я не полный идиот, сделаны они были скорее из бархата, а не из полиэстера, как у всех нормальных людей.
«Не трать зря слова. Он всю жизнь такой», — с отвращением согласилась Меган. Я фыркнул, притворяясь возмущенным, но спорить не стал. Крыть тут особо нечем. Меня никто и никогда не назвал бы жаворонком.
«Не тратьте зря слова, Ваше Величество», — рассеянно поправила Доун, словно по привычке. Мэг закатила глаза, пока королева, как ей казалось, не видела. Я лишь покачал головой, забавляясь их пикировками, но решив не занимать ничью сторону.
Для особы королевской крови Доун была невероятно терпима. Но гордости ей было не занимать, а уязвить ее было проще простого. Я прекрасно знал, что моя сестра и так ходит по тонкому льду из-за своих покушений на жизнь Мэв, так что не видел ни единой причины добавлять своего веса к трещинам в их отношениях.
«Ты ради этого вернулась из Голдхолла?» — спросил я вместо этого у Мэг, шагая вперед, чтобы покопаться в остатках выпечки на столе. Я остановил свой выбор на шоколадном круассане, после чего сделал шаг назад и неловко замер.
Каким-то образом у меня в доме нашлось стульев только на пятерых гостей. Раньше такой проблемы никогда не возникало; похоже, я стремительно обрастал людьми, которые были для меня важны. На мгновение меня охватила тень грусти, словно маленькое облачко, на мгновение заслонившее солнце.
Семь. В доме должно быть достаточно мест на семерых — просто на всякий пожарный.
«Ну разумеется, младший братик, я совершила это невозможное путешествие, чтобы прийти к тебе на выручку». Мэг закатила свои зеленые глаза, проявив при этом больше энтузиазма, чем в разговоре с Доун. «Нет, серьезно, с чего ты вообще задаешь такие вопросы? Ты же никогда ни у кого не просишь помощи».
«Абсолютно согласна», — пробормотала Эш, слегка улыбнувшись моей сестре. Повезло, что моя сестра и моя невеста ладили друг с другом лучше, чем любая из них с моей королевой.
«Ну, не знаю», — вставил Алекс с набитым пончиком ртом. «Меня он постоянно о чем-то просит».
«Не помогаешь», — бросил я своему лучшему другу, наградив его суровым взглядом. Но даже при том, что вся комната ополчилась против меня, я не мог не чувствовать легкость и прилив сил. Я повидал на своем веку побольше магии, чем большинство, но хорошая ночь сна, пожалуй, была самой мощной штукой из всего, с чем я сталкивался. Сегодня меня ничто не могло выбить из колеи.
«Что-то изменилось», — проницательно заметил Робин, изучая меня прищуренными глазами.
«Со мной?» — Я прижал руку к груди, состряпав максимально шокированную мину.
«Теперь, когда ты об этом упомянул, дорогой Робин, я замечаю, что от нашего самого проблемного подопечного и впрямь больше не разит миазмами», — задумчиво протянула Доун, изучая меня своими ярко-золотыми глазами.
«Похоже, ты выспался», — сказала Эш, и ее зеленые глаза блеснули. Из всех присутствующих фейри только она оставалась в человеческом облике, выделяясь на фоне бессмертных взоров своих сородичей.
«Да», — ответил я с широкой улыбкой. «Это было восхитительно. Может, когда-нибудь повторю».
«Полагаю, Сомнус остался доволен твоими условиями?» — моя суженая приподняла рыжую бровь. Она прекрасно знала ответ, но подыгрывала ради публики в комнате. Хоть эти пятеро и были моими самыми близкими друзьями из тех, кто сейчас не чалился на нарах, особой доверчивостью по отношению к моим планам они не отличались.
«О, он чутка повозмущался, — небрежно отмахнулся я, — но мы оба понимали, что это чистая формальность. Он получил то, что хотел, и теперь Сон может стать Смертью».
«Посмотрите только, как далеко ты продвинулся, Огонек», — промурлыкала Доун, разглядывая меня своим полуприкрытым взглядом. «Мэтью Карвер, агент по недвижимости в Подземном мире. Куда же делся тот глупый мальчишка, который ломился в мою дверь, требуя пригласить его на вечеринку у бассейна? Я прямо-таки готова испытать капельку гордости».
«Не переусердствуй», — пробурчал я, откусывая кусок хрустящей выпечки, но втайне чувствуя удовлетворение. Первая часть моего плана была дерзкой, но я справился. Мы двигались вперед, как гимнаст, взмывающий в воздух с коня. Теперь мне оставалось только удачно приземлиться.
Оказалось, что я не вовремя откусил кусочек, потому что все пятеро сидели молча, ожидая, когда я продолжу. Мне пришлось судорожно сглатывать в этой неловкой тишине, пока она не стала слишком странной.
«Спасибо, что пришли», — сказал я искренне, когда во рту стало достаточно свободно, чтобы говорить в присутствии королевских особ. «Я знаю, что это не обязательно ваша война, но…»
«О, умоляю, избавь нас от этой сентиментальной части своей речи», — проворчала Доун, заработав суровые взгляды как от моей сестры, так и от Эш.
«Он просто ничего не может с собой поделать», — согласился Робин, разочарованно покачав головой, будто сам не был самым мелодраматичным существом из всех, кого я когда-либо встречал в жизни.
Алекс, сидящий на диване напротив, беззвучно прошептал мне: «Свояки». Я мотнул головой, не желая поддаваться на его провокацию. Планировать рейд с этой комнатой, забитой несостоявшимися стендап-комиками, было тем еще удовольствием.
«Никаких сентиментальностей», — пообещал я, вскидывая руки, чтобы защититься от Королевы всех Фейри. «Просто короткое выражение благодарности перед тем, как я попрошу всех вас рискнуть своими жизнями».
Вот это сразу привлекло их внимание.
«Лазарь нанес обиду
Было немного странно ставить личную вендетту выше остальных преступлений этого человека с половиной души. Как по мне, воровство душ и угроза балансу вселенной были штукой посерьезнее, но фейри — народ обидчивый. Я хотел, чтобы они помнили: этот гангстер должен им фунт плоти.
«Его другие преступления почти столь же отвратительны», — продолжил я, вызвав смешок у Робина. Мой златоглазый адвокат даже удостоил меня легких аплодисментов. Он, конечно же, раскусил мой маневр. Они прекрасно все понимали, просто ценили то, что я правильно расставляю приоритеты.
«Сам Смерть в курсе этой операции», — сообщил я им. «И он передает свою признательность».
«Признательность». Доун растянула это слово, словно изучая его со всех сторон. «Звучит подозрительно похоже на то, что я не смогу обналичить». Робин поддержал свою королеву недовольным рыком. Я рассмеялся, восхищенный тем, насколько предсказуемыми были эти двое. Я и правда прошел долгий путь.
«Я бы так не сказал», — парировал я. «Почти уверен, что эта штука стоит своего веса как минимум в золоте». С этими словами я вытащил из кармана третью оранжевую сферу, посмеиваясь про себя от того, как глаза королевы округлились от искреннего шока. Не каждый день удается вогнать в ступор фейри. Я собирался навсегда запечатлеть это воспоминание в своей памяти. Трое членов Двора Одуванчиков долго гипнотизировали взглядом душу в моих руках, прежде чем разом перевести свои взоры на меня, буквально пригвоздив к месту физической силой. Краем сознания я отметил, что глаза Эш снова налились сплошным золотом.
Аннун, подземный мир фейри, был закрыт и отключен. У Двора Одуванчиков не было новых поступлений, чтобы перезапустить процесс приема душ. Земли фейри превратились в мрачный бункер — мир, погруженный в вечные сумерки до самого своего скончания.
Но теперь я знал немного больше о том, как все устроено и насколько важна одна-единственная душа. Аид держался всего на одной. Я ни капли не сомневался, что даже эта сфера способна перевернуть все.
«Птичка напела мне, что вы собираетесь вернуться к бизнесу Подземного мира. Это Бериун», — сказал я, бросив взгляд на оранжевый шар в моей руке. «Она была потеряна во тьме эоны назад, но недавно я спас ее душу». Я постарался не улыбаться еще шире, чем уже улыбался. «Кейн отправил ее со мной, чтобы извиниться за задержку с доставкой».
Доун протянула дрожащие руки, чтобы забрать у меня душу. Я поразился этому зрелищу, ошеломленный глубиной заботы, которую она проявила. Я видел, как она, не моргнув глазом, завернула обратно десять тысяч краденых душ, но один-единственный светящийся огонек поверг ее в благоговейный трепет и — что, пожалуй, еще удивительнее — лишил дара речи.
Королева всех Фейри издала тихий вздох, забирая сферу из моей ладони. Она благоговейно прижала ее к груди, баюкая как новорожденного младенца. В комнате воцарилась тишина, пока мы смотрели, как она принимает первую душу, которую ее павшая империя видела за последние столетия.
Я не мог отделаться от странного чувства из-за своего участия в этой транзакции, но, с другой стороны, что вообще в моей жизни сейчас было нормальным? Бериун сделала свой выбор, и этот выбор у нее отобрали. Без понятия, хорошим ли он был, но он был ее собственным. Если помощь в ее доставке туда, куда она сама хотела попасть, — это все, чего я добьюсь, то это уже лучше, чем у большинства.
Когда Доун наконец оторвала взгляд от души в своих руках, ее золотые глаза блестели от влаги, которая могла быть только слезами. Я чуть не ударился челюстью о кофейный столик перед собой, но сумел удержать рот на замке.
«Спасибо, Мэтью», — тихо сказала она, и я не смог разобрать выражение ее лица.
«Всегда пожалуйста». Я выдал ей кривую усмешку, внезапно почувствовав себя... не то чтобы испуганным, но как будто заплыл в более глубокие воды, чем рассчитывал. Лицо Эш оставалось подчеркнуто нейтральным, так что я решил поскорее сменить тему.
«Не радуйся слишком рано», — предупредил я Доун. «Я рассчитываю, что ты возьмешь с собой свое новое навороченное копье. Теперь, когда вопрос с оплатой решен, вот как все будет происходить».
Глава 40
Найти Лазаря оказалось куда проще, чем я думал.
Хотя ладно, это не совсем так. Я полагал, что все будет либо элементарно, либо вообще невозможно. Если он окажется достаточно глуп, чтобы остаться караулить свои запасы Неосмерти, то выследить его для меня — пара пустяков. А вот если он бросил добро и залег на дно, то поимка обещала стать тем еще квестом. Ресурсов у этого человека хватало, чтобы тягаться с целыми государствами.
Когда моя сверхспособность Смерти подсказала, что он запрятал товар в том самом здании, где три месяца мариновал меня перед отправкой за Завесу, я смог только расхохотаться. Теперь-то мы точно держали его на крючке.
«Почти как возвращение домой», — пробурчал Алекс с водительского сиденья своего фургона, когда мы разглядывали приземистое офисное здание с другой стороны улицы. Мы припарковались на общественной стоянке, стараясь не выделяться среди обычного дорожного движения.
«Мэтью, если мы собираемся регулярно пользоваться твоими… транспортными удобствами, я настаиваю, чтобы ты расчехлил свои адские миллионы и купил что-нибудь поприличнее», — пожаловалась Доун с сиденья позади меня, где она и Эш сидели на «капитанских» сиденьях в среднем ряду.
«Поверьте, чем дальше от лобового стекла, тем меньше удовольствия от поездки», — подал голос Робин, зажатый на заднем сиденье.
«Говори за себя, великан», — фыркнула Мэг. «В этой детке полно места, просто ты зажрался и залез на мою половину».
«Да, что-нибудь гораздо более вместительное. И золотое, пожалуй», — продолжила Доун, полностью проигнорировав уничтожающий взгляд, который я бросил на нее через плечо. Видимо, то, что я притащил ей душу, обеспечило мне всего пару часов покоя. Срок, видимо, уже истек.
«Какая безвкусица», — пробормотала Меган, но достаточно громко, чтобы услышали все.
«Кстати, о раздражителях, — продолжила Доун, и
«Таня? Нет, она — твоя проблема». — холодно ответила Меган. «Я охочусь за ледяной».
Королева долго молчала, а потом фыркнула и отвернулась. «Жаль», — показалось пробормотала она. Из-за всех этих интриг у меня не было времени задумываться о загадочном исчезновении Тани. Разочарование Доун могло означать только одно: то, что она подозревала, было куда хуже, чем то, что моя сестра наконец-то нашла себе жертву.
«Там все будет укреплено, как в бункере», — предупредил Алекс, намеренно переведя разговор на более безопасные темы.
«Я помню».
«И он будет знать, что ты помнишь, а это значит, что они уже успели внести усовершенствования». Алекс смерил меня долгим взглядом. «Знаешь, как бывает: мы попадаем в ловушку, удивляемся и говорим что-то вроде: „О нет, это была ловушка!»? И это целая история, а потом мы выбираемся с другой стороны?»
«Не уверен, что описал бы это именно так…»
«Это ловушка. Омега-ловушка. Самая ловушечная из всех ловушек, которые когда-либо ловили».
«А, ну ладно, тогда, пожалуй, соваться туда не стоит», — сказал я, расслабленно откидываясь на спинку сиденья. «Водитель, вези нас домой!»
«Подожди, серьезно?»
«Нет».
Алекс уставился на меня так, словно я был инопланетянином. Я закатил глаза — опять меня втянули в эту игру.
«Ну и чего еще ты от меня ждал? Нам по-любому надо идти внутрь».
«Знаю. Просто хотелось почувствовать, что мои жалобы хоть кто-то выслушал».
«Сочувствую», — подала голос Эш со второго ряда.
Я повернулся к ней с вымученным выражением лица:
«Только не ты».
Наш недавний разговор, конечно, помог, но над былыми отношениями явно предстояло еще поработать. Моя нареченная одарила меня острой улыбкой — одновременно игривой и опасной, как и большинство лучших вещей в этой жизни. Я глубоко вздохнул и заставил себя собраться, чтобы взять ситуацию под контроль, пока все не скатилось в окончательный фарс.
«Это будет ловушка. Мы это знаем, а значит, можем подготовиться. Лазарь и его прихвостни будут нас ждать, но, к их глубокому сожалению, я прихватил с собой кое-кого из друзей, чтобы уравнять шансы».
«У тебя же нет других друзей», — фыркнула Меган с заднего сиденья.
В этот момент в мою дверь постучали, отчего все вздрогнули от неожиданности. Я почувствовал, как моя улыбка становится шире, когда опустил стекло. «Привет, Эванджелина!» — бодро выдал я, изо всех сил стараясь не злорадствовать по поводу того, как быстро моя сестрица села в лужу. «Мы как раз о тебе и говорили».
«Понятия не имею, зачем ты меня сюда вызвал. Мне до сих пор запрещено вмешиваться в дела смертных в рамках этой операции», — сухо ответила ангел, полностью проигнорировав мое приветствие.
«Ах», — ответил я с улыбкой. «Просто так получилось, что вдохновитель этого заговора — вовсе не смертный».
Лицо Эванджелины напряглось, она аж вздрогнула от удивления. «Что?»
«Залезай». Я крутанул большим пальцем через плечо на заднюю часть и без того переполненного фургона. «Я расскажу тебе все о Лазаре и его половине души».
Мы торчали на парковке, пока не наступил полдень и солнце не начало опускаться к западному горизонту. Бессмертные в машине нервно ерзали, но никто из сидящих в третьем ряду не осмеливался жаловаться — не каждый день к тебе подсаживают ангела. Атмосфера была натянутой и безмолвной — классика жанра, когда в компанию людей, которые слишком хорошо знают друг друга, вваливается чужак.
Когда большая часть гражданских разъехалась по домам, я наконец решил, что время пришло. «Погнали», — скомандовал я, распахивая дверь и выбираясь наружу, чтобы потянуться.
Раздвижные двери позади меня со стоном открылись, выпуская двух женщин-фейри. Я засунул руку в карман и вытащил набор кожаных браслетов, к каждому из которых было прикреплено по одному золотому перу.
«У нас тут униформа! Надевайте», — приказал я, раздавая их друзьям. Эванджелина приняла браслет с кривой усмешкой, удерживая его двумя пальцами, словно он был измазан в чем-то липком. У меня было стойкое ощущение, что она прекрасно поняла, кто именно мне их подогнал. Она признала, что моя информация — достаточно весомый повод, чтобы позволить ей действовать, но это не означало, что я уже полностью завоевал ее доверие.
«Береженого Бог бережет», — бросил я ей.
«Согласна», — ответила она, неохотно натягивая ремешок на левое запястье. «Именно поэтому она с нами не пойдет». Ее правая рука, даже без взгляда в ту сторону, резко указала на Эш. У меня внутри все оборвалось. Ну конечно.
«Она идет», — я скрестил руки на груди, без труда выдерживая белый взгляд Эванджелины. Она выглядела устрашающе, но по сравнению с Орионом или Кейном не составляла им никакой конкуренции.
«Исключено. Она — демон».
«Технически она принцесса Фейри», — заметил я, назидательно подняв палец, будто привел железный аргумент. «Ты сейчас хамишь представителю вообще другой команды».
«Она дочь Люцифера. Я чую, как от нее несет его адской серой. Ни одному отродью Князя Лжи здесь не рады».
«Вообще-то, это отродье стоит прямо здесь и способно говорить за себя», — прорычала Эш, вклиниваясь в разговор и слегка наклонив голову. Ее золотые глаза горели яростным огнем, пригвождая ангела к месту.
«Ну разумеется», — я примирительно поднял руки и сделал шаг назад. «Я просто пытался предотвратить межпространственный инцидент».
«У тебя ко мне претензии, ангел?» — спросила Эш, игнорируя меня. Эванджелина шагнула к ней, буквально источая опасность. Инстинктивно я взглянул на Доун, которая наблюдала за происходящим с напряженным выражением лица. Стоило мне шевельнуться, как ее взгляд переключился на меня, и у меня по позвоночнику пробежал холодок. Мы ступили на очень тонкий лед.
«Есть, демонское отродье. Ты — раковая опухоль, рожденная гнилью и обреченная ею стать».
«Ты говоришь об отце, которого я не знаю, которого никогда не видела и не
«Это он научил тебя так говорить», — прошипела Эванджелина мгновение спустя, но на ее лице промелькнуло замешательство, будто она сама не верила собственным словам. До меня дошло, что для ангелов Дьявол — это что-то вроде бабайки. История их собственного провала, великий предатель.
«Для начала ему пришлось бы хоть чему-то меня научить».
«Да и вообще, какая разница», — рявкнул я, окончательно устав от этой грызни в угасающих лучах солнца. «Это операция Корпорации Смерти, санкционированная лично Кейном и Азраилом». Эванджелина повернулась ко мне, чтобы возразить, но я вскинул руку, прерывая ее.
«Я знаю, что ты подчиняешься Рагуил и находишься в другой системе командования, именно поэтому я пригласил тебя из вежливости». Я сделал шаг в сторону двух женщин, которые по-прежнему пристально смотрели друг на друга. «Именно моя команда Жнецов запечатала Завесу и предотвратила убийство Азраила. Это моя юрисдикция, ангел, а не твоя».
В глазах Эванджелины полыхнуло опасное белое пламя, но секунду спустя она все же отступила на шаг. Она прекрасно понимала, что была еще одна причина, по которой я притащил ее сюда: именно она вела дело о моем мошенничестве с душой. Чем быстрее мы разберемся с этой канителью вокруг Неосмерти, тем быстрее я поднимусь на верхнюю строчку в списке ее приоритетов.
Эгоистично ли это с моей стороны? О да.
Мучился ли я угрызениями совести?
Ни капельки.
«Ну, если мы закончили ссориться, как дети на детской площадке, давайте уже пойдем и остановим это преступление против человечества». Я кивнул в сторону кирпичного офисного здания на другой стороне улицы, где, как подсказывали мне мои чувства, хранился запас Неосмерти. Правда, меня чертовски смущало то, как мало ее там было. Жалкие крохи по сравнению с тем, что я обнаружил в Земле Тьмы. Весь Лос-Анджелес был чист, за исключением этого мизерного следа здесь, в комплексе, который я знал как свои пять пальцев. Еще одна улика в пользу того, что это ловушка.
Я развернулся, не дожидаясь ответа Эванджелины, полагая, что моих слов будет достаточно, чтобы подстегнуть ее последовать за мной. Я даже не был уверен, насколько они соответствовали действительности. Кейн и Азраил, конечно, велели мне со всем этим разобраться, но они не говорили, что я тут, блин, главный. На это даже намека не было.
У задней двери фургона меня ждал Алекс. Он молча и с явным уважением кивнул мне, после чего протянул самую ценную вещь из всех, что у нас были. Я на секунду замялся, глядя на зачехленный клинок Азраила. Обычно я не горю желанием таскать его с собой, но, учитывая, сколько его законный владелец инвестировал в исход этой операции, это казалось правильным. Я перекинул ремень через голову, и рукоять меча повисла у меня за правым плечом — точь-в-точь как Орион делал сотни раз до меня. Затем поднял штурмовую винтовку и перекинул ее через левое плечо. Гулять так гулять, берем тяжелую артиллерию.
«Ты только посмотри на нас, оба с оружием древней и ужасающей мощи», — весело заметила Доун, доставая из глубин фургона Копье Луга. Ее золотые глаза искрились от восторга, пока она сжимала в руках реликвию своего народа.
«Чек, я вижу, прошел», — сухо бросил я. «Удивительно, что они вообще доставили его тебе после того, как Лазарь застукал меня, бегающего по его складу».
«О, они были в ярости», — хихикнула Доун. «Но сделка-то была между мной и Эзрой. У них просто не оставалось выбора, кроме как выполнить свои обязательства, дорогуша». Я невольно улыбнулся, глядя на ее радость. По крайней мере, эта часть плана сработала. Если бы в финале всей моей многоходовочки Доун осталась без своего сокровища, она бы меня пилила до конца моих дней.
«Тебе не следует брать это», — прошептала мне Эванджелина, вновь вклинившись в разговор. Я знал, что она какая-то ангельская полицейская, но не ожидал, что она окажется такой педантичной. Это действительно начинало действовать на нервы.
«Ну и что на этот раз?» — с наездом спросил я, поворачиваясь к ней. «Я в курсе, что недостоин. Меч уже весьма доходчиво высказал мне свое мнение на этот счет в прошлом». Я поднял правую руку, демонстрируя ей ожог на ладони в форме рукояти. «Но Азраил отдал его Ориону, а тот передал мне на хранение. Так что я — лучший вариант для него на данный момент».
«Дело не в этом», — тихо сказала Эванджелина, и по ее лицу промелькнула странная тень. «Когда ты носишь один из этих клинков, его истинный владелец видит абсолютно все, что видит сам меч». Это заставило меня притормозить. Я удивленно моргнул. И тут до меня дошло: ее собственного меча нигде не было видно. Значит, Азраил за нами подглядывает, да?
«Ну, он вообще-то присутствовал, когда меня отправляли на это задание», — резонно заметил я после недолгого размышления. «Так что пусть смотрит, если ему так хочется».
Я прошел мимо нее, не добавив больше ни слова — сыт уже был по горло ее бесконечными возражениями.
«Кто ты такой и что сделал с Мэтью Карвером?» — поинтересовалась Мэг, пристраиваясь рядом со мной. Моя до недавнего времени мертвая сестра была одета в черные тактические брюки и майку в тон. Ее каштановые волосы были стянуты в тугой хвост, и я задался вопросом, не выглядит ли мое собственное выражение лица столь же мрачным, как у нее.
«Последние пару лет выдались тяжелыми», — буркнул я в ответ, посмотрел в обе стороны и побежал через дорогу к полупустой парковке у здания Лазаря. Можно было, конечно, попытаться сыграть в шпионов и прокрасться незаметно, но это было бы неуважением к возможностям обеих сторон. Я слишком хорошо знал, как здесь устроена система безопасности, чтобы понимать: нас засекут при любом раскладе. Даже невидимки оставляют
«Правда? А вот я в Аду отлично провела время». В голосе Мэг проскользнула едва заметная горчинка, которая кольнула меня под ребра, словно острый нож.
Я бросил на нее виноватый взгляд, но она лишь отмахнулась от моих невысказанных извинений.
«Я не злюсь на тебя», — вздохнула. «Просто все еще немного разбита». Я с трудом сглотнул, пытаясь придумать, что сказать. «Мои половинки все еще… срастаются. Такое ощущение, будто я пытаюсь смешать два разных кусочка шоколада, но сначала они должны немного растаять».
«Звучит хреново».
«Так и есть. Поэтому было бы неплохо, если бы мой младший братец уделял мне больше внимания, когда я разваливаюсь на части».
«Я думал, у тебя есть Дэмиен». У меня язык не повернулся даже произнести слово «отец». Во многом это, вероятно, была моя собственная реакция, вызванная чувством вины за слова сестры. Но доля его вины в этом точно была.
«Папа очень помогает», — мягко согласилась Меган, прекрасно понимая, по какому минному полю сейчас шагает. «Он научил меня общаться с Уиллоу и тому, как вообще выживать в качестве члена Двора Одуванчиков». Я фыркнул, не в силах сдержать отвращение. Представляю, что это за веселье?
«Но он мне не брат», — продолжала она давить, мягко, но неумолимо. «И не он пришел, чтобы вытащить меня из Пекла. Я знаю, что вы с ним не… близки, но он тебя не заменит».
В груди разлилось какое-то странное тепло — дикая смесь злости и стыда.
Я держался на расстоянии от Меган с тех пор, как она снова сошлась с нашим отцом. Отчасти потому, что у меня не было ни малейшего желания находиться с этим человеком в одной комнате. Но было бы ложью отрицать: мне просто казалось, что я там третий лишний.
«Ладно», — тихо выдохнул я. «Я исправлюсь. Обещаю. Но и ты сделай кое-что для меня».
«Что именно?» Сестра бросила на меня ироничный взгляд, словно уже знала, что я собираюсь сказать.
«Пожалуйста, перестань пытаться убить Мэв? Хотя бы пока?»
«Нет».
Я тихо вздохнул, признавая поражение. По крайней мере, смогу сказать Доун, что пытался.
Я повел свою банду фриков прямиком к главному входу — тому самому, через который сбежал три месяца назад, убив первого Лазаря. По мере того как я приближался, по спине побежали мурашки, красноречиво намекая, что за мной наблюдают. Плечи напряглись в ожидании жгучего удара пули. Но пока мы пересекали открытое пространство, ни один снайпер так и не открыл огонь. Наш враг, должно быть, жаждал посмотреть нам в глаза перед тем, как прикончить.
Что ж, меня это вполне устраивало.
Дверь оказалась незаперта. Я легко потянул ее на себя, возглавив, как говорится, штурм атриума. Как и раньше, на плитах пола был выложен герб корпорации «Лазарь»: рука, сжимающая сноп пшеницы. Вот только вместо прежнего теплого рыжевато-коричневого оттенка весь барельеф теперь был выкрашен в черный цвет, отчего выглядел куда зловещее.
Я одарил Беллерофона и его встречающую делегацию из двадцати вооруженных охранников кривой ухмылкой. Покрытый шрамами нефилим сверлил меня взглядом, его черные глаза обещали жестокую расплату за нашу прошлую встречу. Моя улыбка стала еще шире, когда он заприметил остальную часть моей честной компании, включая ангела. Я засунул руки в карманы и небрежно окинул помещение взглядом.
«Привет, Белли», — негромко бросил я, всем видом демонстрируя, как мне плевать на кучу стволов, нацеленных в мою сторону. Я был уверен, что они заряжены холодным железом, но сильно сомневался, что этого хватит, чтобы затормозить существо уровня Эванджелины.
«Где босс?»
«Ты совершил ошибку, придя сюда», — прорычал Беллерофон, сделав шаг ко мне и сжимая руки в кулаки. Тяжелые армейские ботинки загрохотали по мрамору: еще десятка два охранников высыпали у нас за спиной, окончательно захлопывая приготовленную «ловушку».
«Да неужели?» — я попытался сдержать рвущееся наружу ироничное веселье, но оно буквально бурлило под кожей. Даже если бывший кандидат в Охотники и заметил это, то виду не подал. Вместо этого он сорвал что-то со своего пояса, с хрустом переломил пополам и швырнул на пол.
Плитка вокруг нас вспыхнула: скрытый до этого круг с пятиконечной звездой внутри засиял неоновым светом. Эванджелина удивленно ахнула, и краем глаза я заметил, как она слегка покачнулась. Что ж, с неохотой, но я мысленно выразил уважение своему оппоненту. Похоже, они просчитали вообще все.
«Руки вверх», — скомандовал Беллерофон, уже сжимая ладонь на рукояти своего клинка. «Здесь у тебя нет власти».
«Э-э», — я пожал плечами. «Не уверен, что это так».
Лицо Беллерофона напряглось, будто он и впрямь не на шутку забеспокоился, какой еще туз я могу прятать в рукаве. И, если честно, это был самый приятный комплимент, который мне делали за долгое время. Древний и смертоносный нефилим видел во мне реальную угрозу! Если я буду думать об этом слишком долго, то могу и пустить скупую мужскую слезу.
Вместо этого я вытащил руки из карманов, зажав в кулаке тот самый сувенирчик, который мой новый лучший друг, Сомнус, подарил мне в обмен на душу Юлии. Это был небольшой кожаный мешочек, не больше моего кулака. Плавным, нерезким движением я ослабил стягивающий его ремешок, и улыбнулся самому ярому врагу Ориона.
«И все это правда ради нас?» — спросил я, делая широкое, размашистое движение правой рукой. В момент моего взмаха время словно на долю секунды растянулось. Тысячи сверкающих песчинок сорвались с моей ладони, будто семена одуванчика, подхваченные ветром.
Глаза Беллерофона округлились от изумления, когда окружавшие его смертные начали валиться с ног один за другим, словно подкошенные. На секунду я испугался, что демонская кровь обеспечит ему иммунитет к магии бога сна, но затем его челюсть отвисла, и он мешком рухнул на пол.
На меня самого тут же накатила мощнейшая волна сонливости. Но перьевой браслет на запястье обдал кожу теплом, и наваждение отступило, изгнанное моей защитой. Широко улыбаясь, я скинул ремень винтовки с плеча и поймал прицел глазом. Короткой очередью я разнес в щепки мраморную плитку
Я поднял взгляд и обнаружил, что друзья смотрят на меня в полном шоке. Даже ангел выглядела удивленной. Я дерзко улыбнулся им как раз в тот момент, когда по всей территории раздался резкий сигнал тревоги.
«Пошли», — бросил я, мотнув головой. «Пора поохотиться на крысу».
Глава 41
Мы оставили Беллерофона храпеть вместе с остальными членами его отряда. Доун порывалась перерезать ему глотку, но Алекс вмешался: «Он принадлежит Ориону», — напомнил он. Королева всех Фейри лишь пожала плечами. Даже она не осмелилась бы помешать Охотнику вести свою охоту.
Сонный песок Сомнуса обладал убойной силой. Похоже, во всем этом похожем на крепость здании просто некому было бодрствовать и реагировать на сирену, которая заливала нас сверху всполохами красного света, пока мы продвигались вглубь сооружения.
В качестве контрольно-пропускных пунктов были установлены толстые стальные двери. К счастью, коса Смерти ни капли не пасовала перед металлом, так что прорубить в них путь для меня было делом несложным.
«Как думаешь, где он прячется?» — спросила Эш, пока мы пробирались все глубже.
«Есть кое-какие мысли», — ответил я. «Первым делом стоит проверить его кабинет».
«Серьезно?» — в голосе Мэг сквозило откровенное недоверие. «Главный злодей прячется в своей личной библиотеке?» Я взглянул на ее руки, окутанные светом Уиллоу, и в очередной раз поразился тому, как странно видеть, что она следует по моим стопам.
«Он любит свои книги», — я пожал плечами, хотя и сам не был до конца уверен. Мне просто хотелось исключить другие варианты, прежде чем мы отправимся туда, где, как я подозревал, разыграется финальная схватка.
«Мэтью, если ты заставил нас всех часами париться в твоей тесной машине ради ничего — просто потому, что вся охрана Лазаря дрыхнет, я на тебя нешуточно разозлюсь», — прокомментировала Доун из задней части группы.
«Не переживайте, Ваше Величество, у меня такое предчувствие, что ваше новенькое сияющее копье нам еще очень пригодится», — отозвался я, даже не трудясь повернуться в ее сторону. «Назовем это дурным предчувствием».
Доун фыркнула, но больше не возмущалась. Я знал, что ей не терпится проверить, на что реально способно Копье Луга.
Как я и подозревал, кабинет Лазаря был пуст. Но был по-настоящему удивлен, обнаружив, что он выглядел заброшенным. Комнату покрывал слой пыли, словно сюда никто не заходил с того самого момента, как я убил его более старую версию, сидевшую за этим столом.
Возвращение в это место вызвало у меня мурашки. Каким бы оправданным ни был тот поступок, он все еще лежал на мне тяжким грузом. Я сразил монстра, но он был беззащитен и безоружен. Делает ли это монстром меня самого?
Вопросы для более сообразительного Мэтью в менее загруженный день.
«Ну, вот и весь план», — прокомментировала Мэг, когда мы вышли из кабинета.
«Вперед, нам еще предстоит проверить несколько помещений», — скомандовал я, увлекая свой отряд глубже в комплекс. Комната, где меня ненадолго убили, чтобы отправить в Завесу, была точно так же пуста. Хотя красноречивое ржавое пятно на полу возле круга говорило о том, что со времен ритуала надо мной здесь проводились куда более темные обряды. Я позволил своей злости разгореться, ведя группу еще дальше вглубь комплекса. Проведя ключ-картой, которую снял с одного из спящих охранников, я получил доступ к защищенным лифтам.
Дзинь! Двери распахнулись, открывая вид на просторный, пыльный этаж глубоко под землей. Он был забит всяким хламом. Полуразобранная старая машина ржавела на шлакоблоках. Повсюду стоял десяток антикварных предметов мебели в разной степени упадка. Но в самом дальнем углу комнаты, спрятанная от глаз под синим брезентом, высилась пара мраморных колонн.
Одна из них была короче другой, срезанная под углом, словно что-то более острое, чем сама мысль, перерубило ее пополам. Я перевел взгляд на черную косу в своих руках, вспоминая, как чисто она прорезала двери по пути сюда. Возможно, я точно знал, что именно произвело этот разрез. Когда мы подошли ближе, стало ясно, что воздух между двумя колоннами мерцает, будто пространство между ними состояло из жидкости, а не из воздуха.
«Что это?» — спросила Доун, завидев портал, к которому я направился.
«Я обещал тебе приключение в другом мире. Вот это — врата в один из них», — сказал я ей. «Павшее место, о котором все забыли. Когда-то оно звалось Элизиумом. Но сейчас оно совершенно пустое».
«Элизиум», — благоговейно выдохнул Робин. «Земля, где герои не знают смерти. Какое утраченное сокровище». Фейри-адвокат повернулся и долго смотрел на меня. «Ты сможешь убить его там?»
«Я знаю не больше твоего», — хмыкнул я. «Но способы всегда найдутся». Лазарь уже приводил меня в Элизиум перед тем, как отправить в Завесу. По его словам, это было безопасное убежище, куда Смерть не могла ступить. Тогда я думал, что он имеет в виду шпионов — мол, Кейн не сможет следить за ним, пока он там. Но теперь я задался вопросом: а не было ли у этого мира иного назначения? Если Смерть там не присутствует, возможно ли вообще там умереть? Зная, насколько хитрым был этот старик, я в этом сомневался.
«Отступничество», — прошипела Эванджелина, метая громы и молнии в сторону портала, но не выказывая при этом желания отступить. Интересно, понимает ли она сама, насколько нелепо звучит? В нашу первую совместную работу она не была такой зажатой. Возможно, присутствие рядом с ней в буквальном смысле дочери Люцифера заставляло ее нервничать.
«Ну, что скажете, ребята? Хотите отправиться в путешествие в затерянный мир?» Я широко улыбнулся своим спутникам. «Обещаю, зрелище будет что надо».
«У тебя же есть какой-то козырь в рукаве, правда, Мэтью?» — спросила Доун, прищурив глаза.
«Я не фокусник», — ответил я, поворачиваясь, чтобы увлечь их за собой в мерцающий воздух. «Просто у меня отличная сценическая харизма». Я почувствовал легкое щекотание, когда выскользнул из Терры в Элизиум, словно тысяча перьев скользнули по моей коже.
Как и в прошлый раз, я оказался посреди бескрайнего
Повинуясь интуиции, я попытался дотянуться до свернутой кольцом силы Смерти на задворках своего сознания. Но как бы ни старался, я не мог за нее ухватиться. Она выскальзывала из моих рук, словно смазанная маслом змея.
Что ж, одна часть теории подтвердилась: я не мог использовать свои дополнительные чувства для охоты на Неосмерть. Тем не менее был уверен, что большая часть запасов спрятана именно здесь, вдали от любопытных глаз Кейна.
«Темная бездна», — пробормотал Алекс рядом со мной, выходя из портала. «Здесь просто идеально». И это действительно было самое подходящее слово. Погода была настолько близка к комфортной комнатной температуре, насколько это вообще возможно. Никакой сырости, никакого намека на неудобство.
«Ну, мы на месте», — Доун скептически оглядела пустой мир. «И что теперь, о наш бесстрашный лидер?»
«Они будут ждать нас в деревне», — уверенно заявил я, вспоминая свой прошлый визит сюда. Я указал на небольшое скопление хижин в паре сотен ярдов от нас. Внутренний голос подсказывал, что мои слова окажутся правдой.
Мы двинулись через пшеничное поле, протаптывая добрых полдюжины тропинок и оставляя за собой примятые стебли. На ходу я пристально вглядывался в далекие хижины, высматривая любые признаки нашей цели.
«Ты уверен, что сможешь его убить?» — спросил Алекс, пристраиваясь в шаг за мной. Мой лучший друг явно читал мои мысли, и я одарил его слабой, усталой улыбкой.
«Нет», — честно признался я. «Я не знаю, по каким правилам работает это место, но у меня есть пара идей».
«Мне не нравятся твои идеи».
«Ты так говоришь, но я не слышал никаких жалоб, когда мы положили лук на пиццу».
«Даже сломанные часы один раз в день показывают правильное время».
«Разве не дважды?»
«Ну да, наверное, но ты у нас, типа, совсем сломан».
«Ну спасибо». Я шутливо зыркнул на него.
«Не за что».
«Вообще-то, я серьезно», — я чувствовал себя гораздо легче, чем следовало бы. Каким-то образом я вел за собой отряд из Фейри, Нефилимов, порождений демонов и ангела, и пока что ничего ужасного не случилось. Я слишком уж привык к тому, насколько странной стала моя жизнь. «Спасибо, что ты здесь».
«Ни за что на свете бы такое не пропустил», — улыбнулся Алекс. «Даже если это в конце концов убьет меня».
«Какая жизнерадостная мысль», — ответил я, рассмеявшись, чтобы отогнать ощущение надвигающегося рока, защекотавшее кожу. Пока что все шло слишком легко. Но я знал, что Лазарь не совершит ошибку, недооценив меня дважды.
«Движение», — резко бросила Эванджелина, и ее голос перерезал нашу беседу, словно нож. Я тут же перевел взгляд на расчищенное пространство в центре руин, и понял, что ангел права. Нас ждала группа фигур.
«Шоу начинается», — с улыбкой шепнул я друзьям. Сердце в груди пустилось вскачь, а ладони слегка повлажнели от пота. Пришло время посмотреть, как разыграются карты. Я подготовил колоду как мог.
Младший Лазарь стоял в самом центре группы. Он все еще был в своем блекло-сером костюме Смотрителя, в комплекте с привычными очками в роговой оправе. Его жестокие голубые глаза впились в меня, когда я уставился на него в ответ.
Похоже, он ни капли не удивился нашему появлению — скорее, был железно уверен, что инициатива в его руках. При виде безмятежного выражения его лица во мне закралось сомнение. Что он знает такого, чего не знаю я? Мой взгляд скользнул по его свите: дюжина охранников в серой форме Рынка Абаддон с винтовками, опущенными к земле. И еще двое рядом с ним, которых я узнал.
Слева от него стояла Беатрис — та самая техномаг, перед которой я был в долгу за ту несчастную женщину в Лонг-Бич. Эта невзрачная особа смотрела на меня округлившимися глазами. Она-то уж точно не привыкла к подобным разборкам.
По правую руку от Лазаря возвышалась дракониха Дракена. Я удивленно моргнул при виде нее. Ее синяя чешуя почти сливалась с безупречным небом, а кошачьи зрачки ярко блестели, когда она презрительно ухмылялась мне в лицо. В последний раз, когда я ее видел, она сжигала вокруг меня дом Дугласа.
Что ж, это определенно кое-что проясняло. Наверное, мне не стоило удивляться. В самый первый раз, когда я столкнулся с украденными душами, они были в руках Драконьих Донов. Было вполне логично, что в этом деле они действовали в сговоре с Лазарем. Но это также говорило о том, что их хищение было не просто мелочной местью. Они хотели отвлечь меня, единственного живого Жнеца, пока создавали свою Неосмерть.
«А ты упорный, Мэтью Карвер», — крикнул Лазарь из центра руин, когда мы подошли ближе. «Мне было интересно, вспомнишь ли ты это место. Как ты узнал?»
«Снаружи твоей Неосмерти было маловато», — пожал я плечами. «Ты, должно быть, прятал ее где-то, где я не мог ее увидеть».
«Ваше Величество. Вестница». Он вежливо кивнул самым важным членам моей команды, будто приветствовал их на светском рауте, а не стоял перед ними на пороге назревающей перестрелки.
«И давно вы двое тусуетесь вместе?» — спросил я, кивнув на дракониху. «Я ее должник». Женщина улыбнулась мне, сверкнув острыми нечеловеческими клыками.
«О, ты знаком с Дракеной?» — в голосе Лазаря так и сквозила приторная ирония. «А ты действительно везде побывал».
«Сказал парень с двумя телами», — фыркнул я. «Избавь меня от лекций. Давай ближе к делу, идет? Отдай мне Неосмерть и это порождение уродства, а остальные могут жить». Я взглянул на Беатрис, чувствуя прилив ненависти. «Наверное».
«Поразительно», — выдохнул Лазарь, уставившись на меня так, словно я был экзотическим зверьком, которого ему не терпится изучить. Я прикинул, что его воспоминания обо мне на самом деле не принадлежали лично ему нынешнему. В каком-то смысле сейчас он проживал свою собственную версию нашего смертельного танца. «Ты такой же тупой, каким я тебя помню».
«Ты ведь помнишь, как сдох, когда я убил
«Это Элизиум, земля бессмертия. Давай, Жнец, призови свои смертоносные силы». Он подался вперед, глядя на меня с самодовольным безумием. «Извлеки этот ангельский меч и срази меня. Это ничего не даст, ведь здесь нет Смерти, которая могла бы забрать меня».
Я приподнял бровь и промолчал, позволяя ему думать, будто для меня это новость. Я чувствовал, как за моей спиной неловко переступили с ноги на ногу мои спутники.
«Мы можем начать стрелять друг в друга, если ты мне не веришь». Лазарь указал большим пальцем на дюжину охранников, стоящих за его спиной. «Я прихватил приятелей на случай, если тебе понадобится более наглядная демонстрация».
«И почему у меня такое чувство, что сейчас последует слово «или»?» — спросил я.
«Или можешь принять мое предложение и избавить нас обоих от огромной траты времени».
«Вот оно». Я бросил Алексу многозначительный взгляд. Тот подыграл, мудро закивав, будто я с самого начала это предвидел. «Злодеи всегда хотят заключить сделку. Это уже реально утомляет. Ладно, давай, выкладывай, что у тебя там».
«Все предельно просто. Я хочу, чтобы ты провалил свою миссию, но не полностью. Вернись на Землю и уничтожь всю Неосмерть, что осталась там. Покажи Кейну, что ты зачистил все, до чего он может дотянуться. К несчастью, я сбежал, но ты ведь как-то перекрыл путь к ее производству, верно? Он будет недоволен, но удовлетворен».
«Не думаю, что ты действительно представляешь, каково это — когда Смерть недовольна твоей работой, но допустим. И что я получу, если сыграю в этой твоей маленькой сценке?»
«Вот это». Лазарь залез в карман, достал небольшой предмет и протянул его, чтобы я мог рассмотреть. Помимо воли я подался вперед. Это было яблоко, но какого-то невиданного цвета. Не красное и не зеленое, а ярко-золотое, сияющее. Если поднести его к лицу Эш, оно совпало бы цвет в цвет с ее глазами. Воздух вокруг него будто дрожал. Меня прошиб озноб, когда я осознал, что передо мной.
«Это что…?»
«Яблоко Идунн». Лазарь резко кивнул. «Кажется, я помню, что ты указывал это в своей анкете для Рынка Абаддон. Возможно, оно пригодится тебе, чтобы вернуть душу. Или ты предпочитаешь и дальше мечтать о том, чтобы стать Фейри?» Я буквально кожей чувствовал, как взгляды Доун и Эш прожигают мне затылок, но оборачиваться не стал. Я был слишком заворожен тем, что находилось передо мной.
Мое первое Невозможное Задание. Мне нужно было это яблоко.
Все, что от меня требовалось — согласиться солгать Кейну. Один раз я это уже провернул. Делать это во второй раз казалось паршивой идеей. Но что еще хуже, мне пришлось бы обречь еще больше людей на участь Марии. Позволить Лазарю и его клике лишать воли моих собратьев-смертных только ради того, чтобы спасти собственную шкуру.
Могло показаться, что это сложный выбор, но на самом деле нет. Не думаю, что я какой-то особенный альтруист или герой. Просто это было то же самое решение, которое я уже принимал раньше. И меня уже достало, что приходится принимать его снова и снова.
«Ни за что».
Что-то темное и зловещее промелькнуло в глубине голубых глаз Лазаря, словно чудовище на дне океана. Свою ярость он скрывал далеко не так искусно, как его более старая версия.
«Похоже, мы зашли в тупик», — ответил он с вздохом. «Я надеялся, что ты прислушаешься к голосу разума, но здесь, в этом месте, ты ничего не сможешь с нами поделать».
«А как насчет нее?» — спросил я, указывая на Эванджелину, притаившуюся рядом со мной. «Готов поспорить, она могла бы залезть в «настройки» этого мира и начать здесь все крушить». Ангел наградила меня напряженным взглядом, который ясно дал понять: я прав лишь наполовину. Здесь наверняка действовали свои правила.
«О, она могла бы», — улыбка Лазаря стала почти зловещей, когда он посмотрел на Эванджелину. «Но за это пришлось бы заплатить цену».
«Какую цену?»
«Это было бы превышением ее полномочий», — продолжил Лазарь, не отрывая взгляда от ангела. «Мы, смертные, обычно называем это Падением».
«Бюрократия снова наносит удар», — я разочарованно щелкнул пальцами. «Что ж, походу мы застряли».
Дракена прищурила глаза, уловив мой саркастический тон. Я оскалился ей в ответ. Мои зубы были не такими острыми, как у нее, но я надеялся, что угроза прозвучала не менее убедительно.
«Если только…» Я потер подбородок с самым задумчивым видом. Внутри же мое сердце бешено колотилось — тело предчувствовало схватку. «Робин, напомни-ка мне: к какой культуре относится Элизиум?»
«Кажется, к греческой», — моему адвокату даже не пришлось притворяться, что он озадачен моим вопросом. «Гомер упоминал его в «Одиссее», как и Гесиод…»
Я демонстративно кашлянул, прерывая его.
«Для наших целей этого вполне достаточно», — лучезарно улыбнулся я. «Раз это Греция, то она подпадает под то же ведомство, что и Рим. А значит, что когда-то за это место отвечал Плутон, верно?» Лицо Лазаря омрачилось внезапной тревогой, но, прежде чем он успел отреагировать, я сделал шаг назад, выхватил нож из-за пояса и полоснул себя по ладони. Несколько капель моей красной крови брызнули на землю. На мгновение я замер, завороженно наблюдая, как рана затягивается сама собой — магия Элизиума исцеляла меня. Когда все закончилось, я вскинул голову и закричал во весь голос:
«Приди, Гипнос, Отец Ночи!
«Внимай мне, Повелитель Снов!
«Сомнус, Бог Сна, я призываю тебя!»
Раздался грохот, похожий на удар грома, и рядом со мной взорвалась волна силы, прокатившаяся по океану пшеницы, словно приливная волна. Я пошатнулся, сделав шаг назад, но ярость божественного явления миновала меня, не причинив вреда.
На поляну опустилась тишина: все завороженно уставились на свободное божество, парящее посреди нас. Сомнус был одет в белую тогу, хотя она уже не была разорвана. Из его спины выросли два крыла с белыми перьями, и он завис в нескольких дюймах над землей. Его черные волосы были безупречно подстрижены, а фиолетовый взгляд озирал происходящее с глубоким неудовольствием.
«Ты с ума сошел?» — завопил Лазарь, глядя на меня так,
«Ну, я бы так не сказал», — ответил я, и моя улыбка стала еще шире.
«Так это правда», — выдохнул Сомнус с гневным изумлением, поворачиваясь, чтобы осмотреть руины одного из миров, когда-то связанных с его пантеоном. «Я думал, что это место потеряно навсегда». Лицо Лазаря побледнело, когда до него дошло, что я спланировал это заранее.
«Тут есть одна проблема, мой господин», — обратился я к богу, кивнув на собравшуюся напротив нас группу. «У вас здесь самовольные поселенцы. И они принесли с собой порчу». Сомнус повернул голову, впервые заметив дракониху. Об этой детали я его не предупреждал.
«Что это за порча?» — прогремел он. Я тихонько хмыкнул про себя. Если бы я не знал его лучше, то подумал бы, что он искренне наслаждается этим представлением.
«Ваше Величество, прошу прощения», — подал голос Лазарь. Он шагнул вперед и плавно опустился на одно колено. «Я и мои люди наткнулись на эти земли, не имея ни малейшего понятия о том, что именно мы нашли и кому это принадлежит. Если бы я знал, что мы нарушаем ваши границы, я бы никогда этого не допустил».
«Но ты это допустил». Голос Сомнуса приобрел мрачный, угрожающий оттенок.
«Уверен, есть цена, которая позволит все исправить», — настаивал Лазарь, не поднимаясь с колен. «Я с радостью заплачу, чтобы искупить это случайное оскорбление». Новоиспеченный римский бог смерти долго смотрел на распластавшегося перед ним человека, после чего повернулся, чтобы спросить моего мнения.
«Что думаешь?» — поинтересовался он. Лазарь в шоке вскинул голову и уставился на меня с нарастающим ужасом, когда осознал, что я наделал. Я вовсе не призывал свободного, ничем не связанного бога. Да, Сомнус стоял вне круга, но лишь потому, что мы с ним уже заключили сделку. Сделать это оказалось проще простого, стоило лишь пообещать, что я помогу ему отыскать один из его утерянных миров.
«Я тут подумал… Было бы круто, если бы вы перевели это место в режим техобслуживания на какое-то время, а сами сходили выпить кофе или занялись чем-то еще. Что там обычно делают боги, когда берут перерыв?» — ответил я, буравя яростным взглядом стоящую напротив дракониху. «Тогда мы наконец смогли бы как следует поговорить». Лазарь побледнел, сообразив, чем это пахнет. Попался.
«И если я это сделаю, наш договор будет выполнен?» Бог наклонил голову набок, ожидая моего подтверждения.
«Вы будете полностью свободны от обязательств передо мной. Я же говорил, что все будет легко».
«Очень хорошо». Сомнус замер и на мгновение прикрыл глаза. Напряжение в воздухе подскочило до предела, все завороженно уставились на него. Спустя дюжину ударов сердца он открыл глаза, улыбнулся мне и громко щелкнул пальцами. Этот щелчок прогрохотал над миром подобно орудийному выстрелу.
Небо мгновенно потемнело. Пшеничные колосья вокруг нас начали чернеть и гнить на глазах — энтропия и разрушение хлынули бурным потоком туда, куда их так долго отказывались пускать. Вспыхнули молнии, и над бушующим океаном стала стремительно закручиваться колоссальная буря. Маятник качнулся назад со всей своей яростной силой.
«Скоро вернусь», — объявил Сомнус, окинув нас таким взглядом, словно мы были кучкой малолетних детей, которых он оставляет без присмотра в своем доме. «Надеюсь, к моему возвращению все будет улажено». Он замерцал и исчез. На мгновение обе наши группы застыли, тупо уставившись друг на друга — никто не был готов к столь резкому повороту. Даже я сам на секунду опешил от того, как круто все изменилось вокруг.
А затем разверзся настоящий ад.
Глава 42
«Убейте их всех!» — истошно завопил Лазарь, тыча в нашу сторону пальцем.
Его расстрельная команда отреагировала мгновенно: охранники слаженно повскидывали к плечам штурмовые винтовки с четкой эффективностью профессиональных оперативников.
К несчастью для них, я привел с собой команду супердрузей, которые оказались еще быстрее. За моей спиной вспыхнул ослепительный свет, отбросив на землю длинные тени — это Эш открыла свой канал связи с Уиллоу.
Технически мы с Леди Осени, возможно, и были связаны с одним и тем же духом, но она тренировалась на протяжении веков. Яркий ореол стихии огня обволакивал тело Эш, словно перчатка. Моя невеста взмыла в воздух и с яростным криком выбросила руку вперед, посылая гигантский огненный шар прямо в шеренгу стрелков.
Мгновенно воздух вокруг нас завихрился, взбудораженный Сильфом, спутником Доун. Яростный вихрь подхватил огненный шар и с ослепительной скоростью швырнул его в цель. Охранники разлетелись, как кегли, но не все из них оказались достаточно быстры. Двое истошно закричали от ужаса, когда живое пламя поглотило их, заживо пожирая плоть.
Это было последнее, что я успел увидеть из того столкновения, потому что Дракена бросилась на меня, словно голубая ракета. Я направил левую руку на землю и призвал свою Уиллоу, используя ее силу, чтобы вызвать ударную волну, которая отбросила меня с пути драконихи.
Женщина пронеслась мимо, едва не вспоров мне грудь когтями. Я кувыркнулся, вскочил на ноги, разворачиваясь к ней лицом. Быстрая, как кошка, Дракена крутанулась на месте, готовая снова наброситься на меня. Она все еще оставалась в человеческом обличье, но меня прошиб страх, когда синяя чешуя на ее щеках начала разрастаться, покрывая тело подобно броне.
Я очень надеялся, что у нее не было доступа к той же сыворотке, что и у Дойла. Мне не хотелось сталкиваться с полностью разбушевавшимся драконом здесь, среди бескрайних руин Элизиума, где даже спрятаться негде. К счастью, пока трансформировалась, в размерах она не увеличивалась — хоть за это спасибо.
Но это не значило, что она не выглядела жутко. На ее черепе и локтях прорезались острые костяные гребни, порвав одежду, точно ножи. Когти удлинились, превратившись в когтища, способные искромсать меня в фарш. Теперь она походила на человеческую версию динозавра, разве что без звериной морды, от которой многие низшие представители ее вида никак не могли избавиться.
«Я с удовольствием переломаю твои кости и высосу из них
«Ой, встань в очередь», — огрызнулся я, швырнув ей в морду огненный шар.
Она рассмеялась, с легкостью выставив руку для блока. Пламя Уиллоу жадно впилось в ее рубашку, обугливая ткань, но дракониха даже не поморщилась, а показавшаяся из-под обгоревшей одежды синяя чешуя осталась абсолютно невредимой.
Что ж, ладно — примерно этого я и ожидал. Я уже пытался жечь драконов раньше. Они были невосприимчивы к любому огню, который я мог выдать, кроме их собственного, а интуиция подсказывала мне, что Дракена в ближайшее время не собиралась начинать извергать пламя.
Зато это был отличный отвлекающий маневр. Он дал Алексу ровно столько времени, сколько требовалось, чтобы зайти к ней со спины. Мой друг обрушился на нее сзади, что в обычных условиях вряд ли принесло бы много пользы. Если эта рептилия хоть немного походила на остальных своих сородичей, с которыми я сражался, она обладала безумной силой. Но жизнерадостное лицо Алекса сейчас скрывалось за черным глянцем маски ряженого — реликвии, украденной во время бойни на моем дне рождения в Землях Фейри. Подпитываемая каким-то демоническим механизмом, маска делала его куда сильнее, чем он когда-либо мог быть сам по себе. Правда, обычно она еще и заставляла его пытаться убить меня, но, к счастью, мы уже натренировались справляться с такими ситуациями.
Дракена удивленно крякнула, пошатнувшись под силой его удара. Алекс вцепился в нее, с поразительной легкостью повалив на землю. Но монстр и не думал сдаваться. Яростно зашипев, она выгнула тело, используя свои странные способности к изменению формы, и вдоль ее позвоночника мгновенно выросла линия острых шипов.
Алекс вскрикнул от боли и выпустил ее, когда пара шипов пробила ему грудь, оставив колотые раны, из которых на землю закапала ярко-красная кровь. Прежде чем кто-то из нас успел среагировать, дракониха уже вскочила на ноги и с перекошенным лицом бросилась на меня.
«Опа!» — крикнул я, подныривая под ее яростный выпад.
Волосы взъерошились от порыва ветра, когда она пронеслась мимо, — я едва успел спасти свое лицо от превращения в мясной фарш. Поднимаясь из приседа, я завел руку за плечо и выхватил меч Ориона. Ангельский клинок вспыхнул пламенем, когда я встал, озарив поле битвы собственным светом.
К моему удивлению, рукоять отозвалась в ладони приятным теплом. Никакого чувства тревоги или отторжения, как это бывало обычно, я не ощутил. Похоже, мечу дико нравилась идея поучаствовать в этой заварушке. Не знаю, научился ли он ненавидеть драконов за время службы Ориону, или ангелы ненавидят этих рептилий не меньше.
«Довольно!» — прогремел голос, полный силы. Я успел заметить, как смазанным силуэтом вперед метнулась Эванджелина, протянув руку, чтобы схватить дракониху. Настала очередь Дракены уворачиваться: ангел едва не протаранила ее на бешеной скорости.
«Давай, ящерица», — подначил я, заходя по кругу с противоположной стороны от Эванджелины, чтобы Дракене приходилось крутить головой во все стороны сразу. «Посмотрим, так ли ты опасна, как Дон Дойл».
Меня слегка замутило, когда ее лицо исказилось, вытягиваясь и сплющиваясь: она сместила один из глаз набок, чтобы лучше контролировать мои движения, став похожей на какое-то уродливое подобие рыбы-молота, выбравшейся на сушу.
«Вот и по-о-осмотришь», — прошипела она, причем ее рот перекосило из-за продолжающейся трансформации.
Позади нас остальные члены моей группы атаковали охранников. Мимо пролетела Доун с Копьем Луга в руке, призывая молнии из стремительно темнеющего неба. У меня не было времени проверять, как там Алекс или Меган, но вокруг полыхало столько огня, что я был уверен: моя сестренка как минимум еще в строю.
В едином порыве мы с ангелом ринулись вперед, пытаясь пробить защиту драконихи. Дракена крутанулась на месте, и в то же мгновение из ее поясницы вырос длинный хвост. Синяя чешуйчатая плеть, усеянная острыми шипами, со свистом устремилась прямо в Эванджелину.
Быстрая как молния, Эванджелина прервала свой натиск и перехватила конечность прямо в воздухе, с легкостью зажав ее в руках. Дракена удивленно охнула, когда ангел уперлась ногами в землю и дернула хвост на себя, одним плавным движением оторвав дракониху от земли.
Сердце бешено колотилось. Я прыгнул вперед, стремясь воспользоваться тем, что ящерица повалена. Горящий клинок в моей руке, казалось, пел от восторга, пока я целился острием в ее распростертое тело. «Надеюсь, тебе нравится зрелище, Азраил», — мрачно подумал я.
Но, несмотря на то что Дракена лежала на земле, она отнюдь не была выведена из строя. Рептилия истошно закричала и извернулась, уходя из-под моего удара — она буквально отбросила собственный хвост, словно ящерица, спасающаяся от хищника. Белые глаза Эванджелины удивленно округлились: она внезапно обнаружила, что держит в руках оторванный чешуйчатый придаток, который больше не был соединен с Дракеной. Он механически извивался в ее пальцах, будто все еще живой.
«Мерзость», — брезгливо рыкнула Эванджелина. Но хвост не бросила. Вместо этого она продолжила атаку, перехватив его поудобнее, чтобы использовать шипастый конец как бич. «Я забью тебя твоей же плотью, чудовище!»
Дракена не ответила. Она ринулась на меня, но я заставил ее отпрянуть, сделав широкий замах горящим клинком. Ее глаза были дикими, кошачьи зрачки расширились до предела, словно она пыталась разглядеть что-то в темноте. Паника овладевала ею.
В мою сторону полетел шквал пуль, и теперь уже пришел мой черед с проклятием нырять в сторону. Бросив взгляд через плечо, я увидел, что Лазарь умудрился заполучить одну из штурмовых винтовок своих охранников. Он целенаправленно шагал ко мне.
«Ты не убьешь меня снова!» — крикнул он. Ну, по крайней мере, я почти уверен, что он сказал именно это. Я расслышал всего парочку слов, но общую суть уловил. В этот момент из темнеющего неба с треском полоснула молния, взорвавшись прямо у его ног и отшвырнув его, точно игрушку.
Я закричал от боли, зажмурившись и закрывая лицо свободной рукой от болезненной вспышки света. Яркая зигзагообразная линия застыла перед глазами, пробиваясь даже сквозь сомкнутые веки. «Черт возьми, Доун, смотри, куда целишься этой штукой!» — рявкнул я.
«Берегись, смертный!» — воскликнула Эванджелина. Я открыл слезящиеся глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как на меня несется Дракена,
Я не выпустил рукоять ангельского клинка. Напротив, во время падения я прижал его ближе к себе, опустив пониже и направив ровно в дракониху, которая подминала меня под себя. Я едва успел заметить ее слишком расширенные зрачки, пылающие яростью, прежде чем мы с размаху впечатались в землю.
Силу нашей внезапной остановки я превратил в импульс для удара и со всей дури вонзил острие клинка снизу вверх. Дракена закричала, и мы покатились по грязи, сцепившись в смертельной схватке.
После пары оборотов наш импульс иссяк, и мы разлетелись в стороны. Мои пальцы соскользнули с рукояти меча, и я выкатился из-под ее полосующих когтей. Хватая ртом воздух, я кое-как поднялся на ноги и прижал руку к груди, прощупывая длинную рану, которую она оставила на моем теле. Ладонь окрасилась кровью, но, кажется, ребра были целы.
А вот Дракена, с другой стороны, подниматься не спешила. Дракониха лежала на спине, а меч Ориона торчал из ее груди, точно водруженное знамя. Медленно, задыхаясь от нехватки кислорода, я направился к ней.
Ее глаза были открыты, она дышала часто и поверхностно. Тварь дернулась на звук моих шагов, но смотреть на меня не стала. Вместо этого она уставилась в открытое небо над нами, будто грезила о полете.
«Тебе не победить», — прошипела она, и ее голос пережало от боли. «Он проснулся. Пожиратель Миров приближается. И когда он придет, он поглотит тебя, а вместе с тобой и свет».
«Вечно у вас, ребят, кто-то есть», — задыхаясь, пожаловался я. «Почему нельзя, чтобы это был, ну, скажем, Стив? Или, может, Юнис? Почему обязательно нужно столько драмы?»
«Левиафан на свободе. Я — лишь тень грядущего ужаса».
Я был так потрясен, что на мгновение забыл, как дышать. Я знал это имя: цель моего второго задания. Чтобы вернуть свою душу, я должен был убить Левиафана.
«Ты знаешь его?» — потребовал я ответа, делая шаг вперед и хватаясь за рукоять клинка. «Где он?»
Я вырвал меч из ее груди и направил прямо в лицо. Пламя ярко полыхнуло, словно радовалось близости врага. «Выкладывай, где мне искать этого монстра», — крикнул я, уже не обращая внимания на поле битвы вокруг.
«Можешь не переживать», — вздохнула Дракена.
На ее лице промелькнуло торжество, а глаза начали терять фокус.
«Он сам тебя найдет». Затем она замерла, напряжение ушло из ее тела, и она превратилась из дракона в пустой мешок из чешуи.
«Отвечай мне!» — вновь закричал я, глядя на ее труп, чувствуя, как слабая надежда ускользает сквозь пальцы, оставляя после себя лишь пустоту и отчаяние. «Ну ответь же», — взмолился я напоследок. Но у Дракены больше не осталось секретов.
Рыча от досады, я выпрямился над ее телом, чтобы оценить обстановку. Эш и Доун кружили вдвоем над полем боя, обрушивая молнии и огонь на разрушенный коттедж, где засели последние несколько охранников. Меган пригнулась за валуном, с механической точностью засылая в окна сполохи пламени. Эванджелина стояла рядом со мной, изучая меня с любопытством.
«Почему тебе небезразличен Левиафан?» — спросила она.
«У меня свидание с…» — начал было объяснять я, но тут заметил Алекса и Робина, сцепившихся в яростной потасовке. Мой друг прижал адвоката к земле и душил старого фейри, используя свою демоническую силу.
«Темная Бездна», — выругался я, убирая меч Ориона в ножны за спиной и срываясь на бег. Я не был уверен, можно ли убить Робина удушением — это казалось слишком банальным способом для ликвидации древнего фейри. Но проверять эту теорию мне совершенно не хотелось.
«Алекс, нет!» — крикнул я, мчась к своему другу. Черная маска ряженого повернулась ко мне. И хотя мне не было видно его глаз, я буквально кожей почувствовал исходящую от нее ненависть. Тот факт, что я был одним из личных врагов Дьявола, оказывал странное побочное воздействие на силу, питавшую его.
«Отпусти его!» — рявкнул я, протягивая руку, чтобы дернуть за большой язычок, который мы закрепили на лбу маски. С негромким щелчком она сорвалась с его головы. Лицо моего друга все еще сводила яростная гримаса, но он захлопал глазами, когда его мозг перезагрузился, а двигавшая им ярость бесследно испарилась.
«О нет», — в ужасе произнес он, осознав, что душит Робина.
Он резко отдернул руки и уставился на блондина-фейри. «Мне об этом будут припоминать до конца жизни».
«Ты даже не представляешь», — проворчал Робин, с болезненной гримасой потирая шею. «А теперь свали с меня, пока я не нанял всех поэтов мира, чтобы они сочиняли унизительные лимерики про твои прыщи на спине». Алекс со стоном поднялся, прижимая ладонь к груди, где его полоснула Дракена. Без демонической маски он явно прочувствовал всю тяжесть своего ранения. Превозмогая боль, он нагнулся и протянул Робину руку, чтобы помочь встать.
«Мы победили?» — спросил Алекс, оглядываясь по сторонам. Его голубые глаза с явным удивлением сфокусировались на лежащем в пыли трупе Дракены. «Похоже, это хороший знак».
«По крайней мере, мы пока целы», — подтвердил я. «Осталось разобраться с последней парой пунктов в списке». Пока я говорил, здание, по которому вовсю лупили Доун и Эш, с оглушительным треском развалилось и рухнуло внутрь себя, погребая под обломками всех, кто пытался там укрыться.
«Я обожаю это копье», — объявила Доун, плавно опускаясь с неба и вставая рядом со мной. «У тебя может быть полно недостатков, Мэтью Карвер, но подарки ты выбираешь отменные. А с точки зрения нас, Фейри, это одно из лучших качеств, какими только можно обладать». Говоря это, она бросила на меня многозначительный взгляд. Очевидно, она прекрасно поняла намек Лазаря насчет моего желания.
Я лишь покачал головой, отказываясь клевать на ее наживку. Все это еще не закончилось. «Ты в порядке?» — окликнул я
Моя сестра выдавила натянутую улыбку и показала большой палец. На ее лице отчетливо читалось сильнейшее напряжение, но когда я попытался поймать ее взгляд, она лишь отмахнулась.
«Я тоже в порядке», — фыркнула Эш, подходя и вставая с другой стороны от меня. Впрочем, она тут же смягчила свои слова улыбкой, и я рассмеялся, наконец-то позволяя себе немного расслабиться. Сработало. Я просто поверить не мог. Мой план оказался идеальным.
«Я видел, какими огненными шарами ты там швырялась. Так что за охранников я переживал сильнее».
«Ты ранен».
«Просто царапина», — заверил я. Правда, стоило мне снова аккуратно прощупать грудь, как я невольно поморщился. Адреналин потихоньку спадал, и рваные раны начинало немилосердно жжечь. «Не думаю, что она сломала что-то важное».
Взгляд Эш переместился на безжизненное тело Дракены. Она изучала его пару секунд, а затем снова перевела глаза на меня.
«Что?» — спросил я, нахмурившись.
«Убийца драконов», — пробормотала она. Я моргнул, совершенно по-новому посмотрев на поверженного врага. Из-за всей этой суматохи я совсем позабыл про эту сторону медали. После сражения с Дойлом это достижение уже не казалось чем-то из ряда вон выходящим.
«Яблоко от яблоньки», — сказал Алекс, и я с удивлением отметил, что в его голосе не было ни капли горечи. Я ответил ему благодарной улыбкой, после чего повернулся к сломленному человеку, распростертому в грязи.
«Где Неосмерть?» — прорычала Эванджелина, бесцеремонно вклиниваясь в наш разговор. «Ее необходимо уничтожить».
«Да», — кивнул я, позволяя ей переключить мое внимание.
Я потянулся внутренним чутьем, которое даровал мне Смерть, чтобы просканировать местность. Маслянистая, гнилостная порча синтетической смерти Лазаря бросилась мне в глаза, мрачно обжигая чувства.
«Вон там», — усмехнулся я, указывая на одну из уцелевших хижин. «Сложено в одном месте, прямо как для нас».
«Вся без остатка?» — резко переспросила ангел. Я ещё раз просканировал территорию, прежде чем кивнуть.
Эванджелина вскинула руку, и над ее головой ослепительным пламенем вспыхнул сияющий нимб. Я поспешно отвернулся от этого ослепительного сияния. Грянул удар грома, но он был настолько глубоким и мощным, что мне показалось, будто до этого я никогда не слышал настоящего грома — лишь жалкие подделки.
Луч света пронзил небо и вонзился в землю, словно лазер. От него исходила такая мощь, что у меня задрожали кости. Я крепко зажмурился, пытаясь защитить глаза, но сквозь веки все равно пробивался болезненно яркий свет. Когда грохот утих и сияние погасло, перед глазами осталась гореть белая полоса. Я открыл глаза и обнаружил, что разрушенная хижина исчезла — на ее месте дымился обугленный кратер. Мое чутье Жнеца больше не улавливало ни малейшего намека на Неосмерть.
Все было кончено.
«Давайте покончим с этим», — бросил я и повел весь отряд к месту, куда отлетело тело Лазаря после того, как Доун приложила его молнией. Его очки в роговой оправе были разбиты вдребезги, а из обоих ушей текла кровь. Похоже, оказаться в эпицентре такого взрыва было весьма неприятным опытом.
Он глуповато моргал, глядя на меня, и выглядел потерянным, дезориентированным и совсем не похожим на опасного человека, который украл бесчисленное множество душ и едва не уничтожил мир.
Я присел на корточки, чтобы поднять предмет, лежавший рядом с ним. Золотое яблоко Идунн было холодным и металлическим на ощупь. Из любопытства я слегка сжал его и обнаружил, что оно немного прогибается. По ощущениям это было наполовину яблоко, наполовину золото. К счастью, падение его не повредило. Я пару раз теранул плод о свою изодранную футболку, а затем поднял повыше, чтобы осмотреть в последний раз, прежде чем откусить.
Рука заметно дрожала. Мое первое Невозможное Задание было на волосок от завершения. Я прошел треть пути к тому, чтобы вернуть свою душу и стать свободным. Я просто поверить в это не мог. Все звуки вокруг словно приглушились, будто я снова очутился в мире грез Сомнуса.
Наконец-то хорошие новости.
«Я бы не спешила!» — резко оборвала меня Доун, не дав впиться зубами в плод.
«Это еще почему?» — спросил я, бережно прижимая драгоценный фрукт к груди. «Это же не как в сказке о Белоснежке, правда?» Я повернулся и скептически посмотрел на Лазаря. «Думаешь, он его отравил?»
«Яблоки Идунн — это не просто фрукты, Мэтью», — объяснила Доун с вздохом с таким выражением лица, будто общалась с идиотом. «Именно с их помощью скандинавские боги обретали бессмертие».
«О», — тупо вырвалось у меня. Я уставился на плод совершенно другими глазами. Пожалуй, мне следовало об этом догадаться. Я прекрасно помнил, что случилось с Белой Колдуньей в Нарнии. «И что оно со мной сделает?»
«Сделает тебя нестареющим и неуязвимым... на какое-то время», — ответила Королева всех Фейри. «Но этот эффект не вечен. Богам приходилось есть их регулярно, чтобы сохранять свои силы».
«Если это не надолго, зачем мне его сохранять?»
«Никогда не знаешь, когда бессмертие может пригодиться», — ответила она. Черт. Ненавижу, когда Доун оказывается права. От ее правоты всегда веет чем-то зловещим и пугающим. Но чем дольше я разглядывал золотое яблоко, тем отчетливее понимал, что она говорит дело. Тихо выругавшись, я убрал его в карман, до конца не уверенный, не совершаю ли я ошибку, но так и не сумев заставить себя съесть его прямо сейчас.
«Хочешь взять на себя эту честь?» — спросил я, повернувшись к Эванджелине. Ангел держалась в стороне от остальных, наблюдая за нашим разговором из-под полуприкрытых век. И хотя в этой авантюре она была нашей союзницей, к нашей компании она не принадлежала.
«Честь?» — донесся из-за моей спины недоуменный голос Меган.
«Кто-то должен отправить этого монстра во тьму», — ответил я, не сводя глаз с лица Эванджелины. По ее лицу промелькнула какая-то тень, но она быстро скрыла ее, проведя руками по испачканным штанам.
«Лучше, если это сделаешь ты», — тихо ответила она, подарив мне грустную улыбку. «Будет меньше бумажной волокиты, если дело касается убийства смертным почти смертного». Мы помолчали, глядя друг другу в глаза, словно
Я понимал, что выбора у меня нет. Кейн ни за что не простил бы мне, если бы я просто развернулся и ушел, оставив Лазаря в живых. Да и я сам бы себе этого не простил. Прощение и вторые шансы — штука важная и нужная. Но, как по мне, это и был его второй шанс, и в этот новый заход он умудрился стать еще большим воплощением зла.
«Хорошо», — сказал я наконец, отводя взгляд от белых глаз ангела. Лазарь жалобно захныкал, когда я подошел и встал над ним. Никто не боится смерти больше, чем тот, кто пожертвовал столь многим, чтобы избежать ее. Беатрис лежала в дюжине шагов от нас, обугленная и неподвижная. К ней я сострадания не испытывал.
Интересно, что он видел сквозь свои разбитые очки. Понимал ли, что это я, или видел лишь высокий черный силуэт — последнюю длинную тень, упавшую на него перед тем, как его отправят в небытие? Я вытянул правую руку, призывая темную силу Смерти.
Она отозвалась легко, больше не сдерживаемая законами этого места. Меч Ориона вряд ли оценил бы подобную задачу. Убийство драконов, возможно, было его любимым занятием, поэтому он терпел мое присутствие, но требовать от него чего-то большего было уже перебором.
В моих руках сформировалась коса Смерти, отлитая из холодной, твердой тени. Я посмотрел сверху вниз на съежившегося у моих ног человека, который буквально трясся от ужаса, и попытался что-нибудь почувствовать. Но чувствовал лишь оцепенение. Давящий груз справедливости напрочь выжег из меня все эмоции. Так должно быть, и так и будет.
«Силой, данной мне Кейном, генеральным директором Корпорации Смерти, гарантом Договора о Смерти и защитником смертных душ, я приговариваю тебя к кончине», — холодно произнес я. Сомневаюсь, что он меня слышал, но произнести это все равно было важно. «И пусть суд настигнет тебя, где бы ты ни оказался».
Я поднял косу и сразил чудовище.
И, естественно, именно в этот момент разверзся настоящий ад.
Глава 43
Элизиум содрогнулся: нечто массивное с ревом прокладывало себе путь в этот павший мир. Реальность, казалось, растянулась до предела, едва не треснув, прежде чем с хлопком встать на место. Земля под моими ногами заходила ходуном, и я покачнулся.
Перед нами возник силуэт. Очертаниями и размерами он походил на человека, но каким-то образом одновременно являлся драконом величиной с гору. В течение десятка ударов сердца он мерцал, перетекая из одной формы в другую, словно никак не мог решить, кем же ему стать.
Затем драконий облик рассыпался, и перед нами предстал мужчина, облаченный лишь в чешую цвета полуночи. Алые глаза в мгновение ока оценили обстановку и с ненавистью сфокусировались на мне.
«Сгинь, порождение отчаяния!» — выкрикнула Эванджелина, делая шаг вперед, чтобы заслонить нас от новоприбывшего существа. При ее виде во мне забрезжил лучик надежды: я был искренне благодарен за то, что она оказалась здесь и сможет защитить нас от этой твари.
«Твои страдания будут бесконечными», — взревел он голосом, способным разрушать миры. Тень смазалась, когда он рванулся вперед. Эванджелина была ближе всех, и он схватил ее своими когтистыми руками так стремительно, что даже она не успела среагировать.
Не успел я даже вскрикнуть, как чудовище разорвало ангела пополам своей грубой силой. Из нее хлынула белая кровь, которая, орошая землю, вспыхнула пламенем. С презрительным фырканьем он отбросил обе половины тела в сторону и снова обернулся, чтобы обрушить свой гнев на меня.
Свет мира погас.
В наступившей темноте истинный гром, который Эванджелина призвала для уничтожения Неосмерти, громыхнул вновь — на этот раз в ярости. Сквозь его раскаты мне почудился далекий трубный глас. Затем, коротко мигнув, свет вернулся, будто кто-то заново включил солнце. Но теперь оно казалось более тусклым — слабее, чем прежде.
Я в оцепенении уставился на две половины ее разорванного тела. Эванджелина была мертва. Он разорвал ангела голыми руками. Она должна была помочь мне. Если даже у нее не хватило сил противостоять этой твари, на что вообще надеяться нам?
«Я знаю тебя, щенок Охотника», — процедил монстр, его ярость обжигала, точно лава. «Я чую его вонь от тебя». Я запнулся, не в силах подобрать ответ, слишком потрясенный тем, что только что увидел.
Но, прежде чем он успел двинуться, вперед выступила Доун. Королева всех Фейри высоко держала голову. Ее светлые волосы были стянуты в хвост, и какая-то далекая часть моего потрясенного разума отметила, что это, пожалуй, единственный раз, когда я видел ее без тиары или короны.
Лицо ее было напряжено, но Копье Луга, которое она выставила перед собой, не дрожало. В ней не было страха, лишь отвага, и на краткий миг в моей груди вновь воспарила надежда.
«И тебя я знаю, девка», — прорычало чешуйчатое существо, его искаженный голос больно резал уши. «Я чую кровь твоей шлюхи-матери из Фейри. Отойди в сторону, и я отплачу за услугу, которую она когда-то оказала мне».
И вдруг до меня дошло. Я понял, кто это. Кто это должен быть. Я вспомнил историю, которую однажды рассказал мне Робин, о том, как Глориана отказалась отдать Ориону Копье Аскалона, когда тот воевал с...
«Драко», — прошептал я в ужасе.
Ужасающий прародитель расы драконов, их Созвездие, их бог, вырвался из Тартара и пришел за мной. Настоящий, первобытный ужас обрушился на меня. Я медленно протянул руку к мечу Ориона, отчаянно нуждаясь в том, чтобы сжать рукоять и почерпнуть сил в его ярком пламени.
«Он мой, дракон», — прошипела Доун, каким-то образом сделав шаг навстречу чудовищу, по-прежнему держа копье высоко поднятым. Кажется, за моей спиной Алекс издал короткий подбадривающий возглас.
«Если не уйдешь сама, тебя заставят уйти», — пообещал драконий бог, и его алые глаза блеснули предвкушением крови.
«Я не уйду», — пообещала Королева всех Фейри, вздернув подбородок. «И мы оба знаем, что я не умею лгать».
«Да будет так!» — прогремел он, высвобождая свое Присутствие, которое буквально впечатало нас в землю.
Один за другим остальные члены отряда повалились рядом со мной, корчась от боли под воздействием подавляющей мощи, которой Драко орудовал, будто дубиной. На ногах осталась стоять только Доун. Вокруг нее разгорелась ярко-желтая аура: она исходила от копья, но постепенно окутала все ее тело.
«Значит, ты вернула крохи своей былой силы», — протянул Драко, делая шаг к Доун. Его покрытая черной чешуей морда расплылась в улыбке, обнажая ряд белых клыков. «Тебе следовало приберечь это для кого-то, кого можно убить». Доун уже ощутимо трясло, но она продолжала стоять прямо. Мной овладел ужас — груз куда более тяжелый, чем даже аура дракона. Я не мог просто смотреть, как она умирает. Я должен был что-то сделать. Должен был спасти ее. И тут, в порыве внезапного озарения, я понял, как.
«Сомнус! Сомнус! Сомнус!» — закричал я сквозь стиснутые зубы. Раздался негромкий хлопок, и прямо за спиной Драко соткался новоиспеченный бог смерти. Выражение легкого раздражения на его лице мгновенно сменилось ужасом при виде драконьего бога.
«Левиафан? Что ты делаешь в моем царстве?» — спросил Сомнус.
О нет. О-нет-нет-нет-нет-нет.
Драко был Левиафаном? Бог драконов — это тот самый монстр, которого я должен убить, чтобы вернуть свою душу?! Это существо, которое играючи швырнуло нас на землю одной лишь силой мысли? Которое только что разорвало ангела на куски? Да у меня было больше шансов выстоять против самого Дьявола, чем против этого чудовища.
«Как ты умудряешься вечно влипать в такие ситуации?» — спросил Сомнус, поворачиваясь ко мне с абсолютно неописуемым выражением лица. «Когда я уходил на перерыв, все выглядело так, будто шло довольно неплохо».
«Включи все обратно!»
«Ты уверен?» — спросил он, оценивая обстановку. «Как только я это сделаю, наша сделка будет завершена».
«Не лезь в это, Снотворец», — прошипел Драко, даже не обернувшись, чтобы взглянуть на нового бога. «Это тебя не касается».
«Сделай это!» — сумел выдавить я сквозь давление, намертво прижавшее меня к земле.
«Ну ладно», — в голосе Сомнуса слышалось явное неодобрение, но он щелкнул пальцами, и мир мгновенно пришел в норму. Грозовые тучи испарились, уступив место безупречно синему небу. Волны улеглись, а из бесплодной земли начала прорастать свежая пшеница. Лишь неподвижные тела оставались немым свидетельством Смерти, которая заглянула сюда на несколько кратких мгновений.
Однако давление на нас не уменьшилось. Я все так же беспомощно застыл на коленях.
«Я же велел тебе не вмешиваться», — огрызнулся Драко, с молниеносной свирепостью разворачиваясь к Сомнусу.
«Я был связан обязательством», — божества долго мерили друг друга взглядами, пока наконец дракон раздраженно не фыркнул, отступившись. Похоже, оба они прекрасно знали правила. Раз Сомнус был связан договором, Драко ничего не мог предъявить.
«Но теперь ты уже не связан?» В голосе Драко проскользнуло лукавое подозрение.
«Нет».
«Тогда проваливай и не мешай мне заниматься моим делом», — от этого будничного приказа у меня по спине пробежал холодок.
«Вообще-то, в конечном итоге мне понадобится это место обратно», — задумчиво протянул Сомнус.
«Проваливай!» — взревел Драко, заставив младшего бога смерти слегка отшатнуться.
«Прекрасно», — огрызнулся тот, и его фиолетовые глаза вспыхнули от ярости и нанесенного оскорбления. «Оставляю тебя наедине с твоими забавами».
Короткая вспышка — и он исчез, бросив нас один на один с разъяренным драконом.
Какое-то мгновение Драко разглядывал нас, точно шеф-повар, оценивающий свежие продукты. Затем с брезгливым вздохом повернулся к нам спиной и зашагал туда, где лежала Дракена. Сила, удерживавшая нас, не ослабевала: мы оставались недвижимы, наблюдая, как драконий бог осматривает свою павшую соратницу.
«Ты всегда была бесстрашной, дочь моя», — тихо произнес он. «Да лети ты сквозь облака вечности в темноту за пределами этого мира». Нежным движением он протянул руку и закрыл ее незрячие, стеклянные глаза.
Да вы издеваетесь?
Дракон еще несколько мгновений стоял над телом дочери, склонив голову в безмолвном прощании. Я изо всех сил рвался против сковавших мой разум оков, но все было тщетно. Я едва мог пошевелить пальцами ног, не говоря уже о том, чтобы подняться.
Закончив, Драко обернулся и уставился на меня жестокими алыми глазами.
«А это было ловко придумано, щенок», — похвалил он, приближаясь ко мне ленивой, хищной походкой. «Охотник никогда бы не додумался до такой лазейки. Но, полагаю, именно поэтому он сейчас гниет в моей бывшей тюрьме, верно?»
Он протянул один коготь и приподнял мой подбородок, заставляя смотреть прямо в его красные глаза. «Я не могу убить тебя. Не здесь. Это земля бессмертия. Здесь нет Смерти, которая могла бы довести дело до конца». Я ощутил мощный прилив облегчения от того, что моя безумная теория подтвердилась. До последнего момента я не был уверен, не сможет ли бог драконов как-то обойти это правило.
«Но то, что ты не можешь умереть, еще не значит, что ты не можешь страдать. Ты прочувствуешь каждую крупицу той агонии, которую причинил мне».
Не успел я и глазом моргнуть, как он бросился вперед, вонзив когти мне в живот. Я пытался закричать, но голоса не было.
Я оказался в ловушке, скованный его волей, пока он терзал меня, полосуя когтями. Мир полыхал огнем; не осталось ничего, кроме агонии и отчаяния. Я не мог думать, не мог дышать. Я стал самим воплощением страдания. Он рвал меня на куски, уничтожая до тех пор, пока от меня ничего не осталось. Любая часть физического тела Мэтью Карвера, которую можно было сломать, была сломана, и когда оно восстанавливалось — ведь разложения, которое могло бы его уничтожить, не было, — он снова ломал меня. Я начал мечтать о Десятом круге ада, как человек, умирающий от жажды в пустыне, мечтает увидеть оазис.
Я не знаю, как долго бог-дракон вымещал на мне свое раздражение. В этом месте пытка могла длиться вечность. На какое-то короткое мгновение я сам уподобился Совету Смерти — меня пытали вечно, и в то
Когда его ярость наконец улеглась, он отступил на пару шагов и уставился на меня с отвращением. Я лежал на земле. Я совершенно не помнил, как упал, но по мере того, как сознание медленно возвращалось, я чувствовал, как мое тело постепенно срастается, возвращаясь к тому состоянию, в котором оно было до того, как Сомнус щелкнул пальцами. На мне все еще оставались раны от схватки с Дракеной, но весь ущерб, нанесенный Драко, постепенно устранялся.
«Ты отнял у меня нечто бесценное, щенок», — произнес он, когда я почти полностью пришел в себя. В его голосе уже не слышалось неконтролируемой ярости, он звучал холодно и расчетливо.
«Я бы убил тебя, как только ты покинешь это место, но это повлекло бы за собой последствия». Его красные глаза на мгновение метнулись к Доун, а затем снова остановились на мне.
«Поэтому я дам тебе выбор как члену Двора Одуванчиков и, следовательно, части Конгрегации Созвездий: либо ты сразишься со мной на дуэли под надзором Полярной звезды, либо я объявлю войну Фейри и сожгу их мир дотла».
Давление, сковывавшее меня, резко исчезло, и я поднялся на подкашивающихся ногах.
«Ну, так что ты выберешь?» Он улыбнулся, обнажая белые клыки. «Я-то знаю, какой выбор сделал бы Охотник».
Я захлопал глазами, переводя взгляд с Эш на Доун, судорожно пытаясь решить, что ответить. Само собой, Орион ответил бы «да». Но я — не он.
«Ты боишься, маленький смертный?» — поиздевался надо мной Драко, подаваясь вперед. Я вздрогнул, отступая на шаг перед его зловещим присутствием. «Я сделаю тебе поблажку. Тебе будет позволено взять с собой двоих союзников, чтобы они умерли вместе с тобой, когда ты вступишь со мной в схватку».
Доун не могла повернуть головы, но ее глаза панически метались из стороны в сторону. Нет. Эш яростно сверлила меня взглядом, уже заранее злясь из-за того, что я собирался сказать.
Но какой у меня был выбор? Судьба сделала все, чтобы мы с Драко встретились. Похоже, старина Атти теперь смеялась последней. Отказ лишь подставил бы моих друзей под удар и ненадолго отсрочил бы неизбежное. Я закрыл глаза. Меня пошатнуло, я изо всех сил пытался удержать равновесие в своем слабом, только что восстановившемся теле.
«Я согласен».
«Превосходно». Драко какое-то мгновение плотоядно разглядывал меня, а затем отвернулся, удовлетворенный на данный момент. Меня ужасало то, как быстро он переходил от ярости к удовольствию; он казался абсолютно безумным. «Мы с тобой скоро увидимся».
Затем он поднял коготь и буквально прорезал дыру в воздухе. Его силуэт замерцал, на долю секунды превратившись в исполинского дракона, а затем снова сжался до человеческой формы. Пространство исказилось, и он исчез.
Все мои спутники снова смогли двигаться.
«Ты идиот», — закричала Эш, подлетая ко мне и обхватывая мое лицо руками. Я поморщился: тело все еще болело после пыток, устроенных когтями Драко. Моя нареченная повернула мою голову так, чтобы я смотрел ей прямо в глаза. В них полыхала ярость, но она поцеловала меня — и это было лучшее, что случилось со мной за последнее время, так что мне было плевать на ее гнев.
Где-то вдалеке я слышал, как Доун закричала: «Если эти проклятые драконы хотят войны, я им покажу, что такое война». Но я игнорировал ее, погрузившись в нежное, уютное тепло объятий Эш. В Мэтью Карвере сейчас не осталось ничего, что он мог бы отдать.
«Так всегда бывает?» — спросила Мэг у Алекса, когда они подошли к нам.
«Знаешь, обычно я бы сказал, что бывает и хуже, но, кажется, вот оно».
«Что «оно»?»
«Самое дно».
Мне потребовалось некоторое время, прежде чем я снова смог уверенно ходить. К их чести, никто меня не торопил. Даже Доун не отпустила ни одного язвительного комментария, за что я был неописуемо благодарен. Алекс и Робин похоронили Эванджелину, пока ждали меня. Не знаю, положено ли так поступать с ангелами, но также не думаю, что они вообще должны умирать.
Мне не хотелось объяснять это ее руководству. Сильно сомневаюсь, что Рагуил воспримет новость с пониманием. Но мне определенно понадобится новый куратор по делу о моем мошенничестве с душой, потому что существовал немалый шанс, что очень скоро я снова пересеку Завесу. Я собственноручно подписал себе смертный приговор, но сделал это ради защиты друзей. Это не значило, что я сдался, но будь я заядлым игроком, то бы сказал, что с такими картами на руках меня ждет верный проигрыш.
Когда я снова смог ходить, то воспользовался одной из дверей в уцелевших руинах, чтобы увести нас в Междумирье. Ни у кого из нас не было желания возвращаться в крепость Лазаря и обнаружить там армию, пробуждающуюся от сна.
Вшестером мы вышли из вечного коридора и оказались у меня дома. Мы молча прошли в гостиную, каждый погруженный в свои мысли. Робин одарил меня взглядом, полным колоссальной жалости, но я покачал головой. Мне это было не нужно. Я и сам прекрасно знал, что обречен.
Я поднялся в свою комнату, чтобы промыть раны и сменить разорванную одежду. Я зашипел от боли, сдирая пропитанную кровью ткань с порезов, полученных мной в то время, когда Элизиум еще не был раем. Но по сравнению с мучениями, которые только что причинил мне бог, это было практически ничто.
С стоном я протянул руку и включил душ, позволяя горячей воде, бьющей струями, наполнить комнату паром. Я уже говорил это раньше: правильный душ — это только тот, который настолько горяч, что фактически доводит тебя до лихорадки. И я чувствовал это еще до того, как связал себя с духом огня Фейри.
Я подождал несколько мгновений, пока вода достаточно прогреется, а затем скользнул внутрь, издав вздох облегчения, когда запекшаяся кровь и грязь начали смываться с моего тела. Напор воды обжигал раны, поэтому я повернулся к струям спиной, позволяя теплу наполнить меня и прогнать озноб.
Наконец почувствовав нечто похожее на расслабление, я закрыл глаза и подался вперед, прижавшись лбом к прохладному кафелю душевой кабины. Я отключил мозг, пытаясь загнать свое отчаяние в
Но это не сработало.
Предвестник, прошептал голос в глубине моего разума.
Как там назвал меня Азраил? Канарейка в угольной шахте? Я — предупреждающий сигнал смерти. Куда бы я ни пошел, оковы рушатся, а насилие расправляет плечи. Смерть идет в моей тени, забирая всех, кроме меня самого.
Мне хотелось отрицать это, сказать, что они ошибаются, и что это не то проклятие, которое я несу. Но я не мог. Доказательства этого были вписаны в мою жизнь с самого начала. Моя мать и сестры не смогли сбежать от этой длинной тени. Юки тоже не справилась. Даже ангел не смог выжить, находясь рядом со мной.
Я был громоотводом для смерти, и, если верить Ангелу Смерти, лучше уже не станет. Как скоро очередь дойдет до Алекса? Или снова до Меган? А что если это будет... Эш?
Я был ничем иным, как опасностью для тех, кто меня окружал. Угрозой для их покоя. Орион, пожалуй, сейчас в наибольшей безопасности из всех моих друзей — заперт в Тартаре, вдали от кошмара, который ходит за мной по пятам. Я погублю их. Эта мысль вонзила в меня свои когти так же легко, как тигр разрывает добычу. Мое сердце не было защищено броней от этой горькой правды.
Подавленный отчаянием, я оказался совершенно застигнут врасплох, когда пара рук скользнула вокруг моего торса, нежно обнимая меня и аккуратно обходя раны.
«Ай!» — вскрикнул я, пытаясь развернуться, но руки крепко держали меня, зафиксировав на месте. Я почувствовал, как к моей спине прижалось тело — более прохладное, чем мое, но гораздо более мягкое, заслоняя меня от части водяных струй.
«Это всего лишь я», — пробормотала Эш, прижимаясь головой к моему затылку. «Я пришла проверить тебя. Посмотреть, не нужна ли помощь».
«О, она мне определенно нужна», — выдохнул я.
Беззвучное рыдание сотрясло мое тело: то, что я так долго пытался сдерживать, внезапно вырвалось наружу. Словно ее успокаивающее присутствие дало мне разрешение признать тот ужас, который я только что пережил.
Агония, которой подверг меня Драко, казалась бесконечной. Правила времени в том месте размыты и непостоянны, так что было вполне возможно, что она все еще продолжается. Что каким-то образом я находился в двух местах одновременно, пока бог драконов вымещал на мне свою ярость. Я провел месяцы без сна только для того, чтобы оказаться ввергнутым в кошмар, от которого не мог проснуться.
Что-то в моем сознании сломалось. Я отчетливо чувствовал надломы в своей психике. Мое душевное равновесие и без того было подорвано дефицитом сна, вызванным Сомнусом, а Драко со всей силой обрушился на этот поврежденный фундамент.
Я был не в порядке.
И не был уверен, смогу ли когда-нибудь прийти в себя.
«Ш-ш-ш», — мягко прошептала Эш, обнимая меня еще крепче. «Я здесь».
Ее присутствие было бальзамом, костром, сдерживающим тьму окружающей меня ночи. Мы оставались так долгое время. Когда горячая вода начала заканчиваться, Эш призвала свою Уиллоу, чтобы поддерживать пар в замкнутом пространстве, даже когда температура поползла вниз. Мои раны все еще были открыты и кровоточили, но ее близость исцеляла иначе, затягивая дыру у меня внутри.
«Эй, э-э, не хотелось бы прерывать или типа того», — голос Алекса донесся из моей спальни, вырывая меня из почти умиротворенного транса. В его тоне слышалась неловкая паника, от чего мне захотелось тихонько рассмеяться. Я улыбнулся, почувствовав, как Эш беззвучно рассмеялась в ответ, все еще прижимаясь ко мне.
«Но тут, типа, какие-то агенты из Налоговой службы, и они, похоже, довольно рассержены».
«Скажи им, чтобы встали в очередь!» — крикнула Эш, не выпуская меня из объятий.
«Я сейчас спущусь», — простонал я, аккуратно разжимая ее руки на своей талии.
Мне следовало догадаться, что оставался еще один элемент этой головоломки. Но убейте меня, я понятия не имел, как собираюсь выпутываться из этой ситуации. Надо было украсть парочку бесценных картин, пока торчал в эскроу-хранилище Рынка Абаддон.
Через несколько минут мы с Эш спустились по лестнице. Одно из преимуществ связи с духом огня является то, что обсыхать после душа получается моментально. Ни один из нас двоих не выглядел так, будто провел в ванной добрую половину часа. Поверх свежих повязок я натянул джемпер с круглым вырезом и джинсы. Одежду я выбрал темно-серого цвета — на случай, если раны снова начнут кровоточить. Мне совсем не улыбалось объяснять правительству, почему я истекаю кровью.
Агенты Питерс и Вонг стояли в углу моей гостиной, чувствуя себя явно не в своей тарелке и косясь на моих изможденных товарищей. Их строгие деловые костюмы резко контрастировали с видом моих друзей, которые выглядели так, словно их протащили через… ну, в общем, через зону боевых действий. Все были перемазаны грязью и гарью. Доун буравила чиновников взглядом, полным такого острого отвращения, которое не заметил бы разве что слепой.
«Мистер Карвер», — прохладно поприветствовала меня агент Вонг. «Мне казалось, мы ясно дали понять, что вам запрещено покидать город».
«Я и не покидал город», — соврал я.
После всего, через что мне пришлось пройти сегодня, я почему-то совершенно разучился бояться эту женщину. Да, я знал, что у налоговой огромная власть и она вполне может упечь меня за решетку, но мне было плевать. Я просто сбегу. Благодаря Ключу Портунуса ни одна тюрьма в мире не сможет меня удержать.
«Ваш телефон долгое время отсутствовал в сети…»
«Да, он постоянно вырубается», — я небрежно взмахнул кистью. «Не знаю, в курсе ли вы, но вообще-то я сейчас слегка в долгах, так что пытаюсь экономить и не покупать новый прямо сейчас».
«Мы знаем, что вас не было», — огрызнулся Питерс, мгновенно врубая режим «плохого копа» и делая шаг в мою сторону.
Я закатил глаза и жестом показал Робину, чтобы тот вмешался.
«Докажите», — подал голос Робин.
«Что?» — переспросил Питерс, застигнутый врасплох.
«Я его адвокат. Покажите мне полетные листы, чеки за оплату дорожных пошлин. У вас наверняка
«Вы пропустили крайний срок», — вмешалась Вонг, обрывая Питерса прежде, чем тот ввяжется в словесную перепалку, которую заведомо проиграет. «Поскольку план выплат так и не был предоставлен, мы будем вынуждены—»
«Но видите ли, дорогуша, именно поэтому мы здесь и собрались», — подала голос Доун со своего дивана, и по ее лицу расползлась улыбка, слишком уж сильно напоминающая акулью. Меня тут же прошиб внезапный приступ тревоги.
«Что?» — Вонг казалась совершенно сбита с толку.
«Я инвестирую в фирму мистера Карвера», — сообщила женщине Доун. Ее улыбка становилась все шире, в то время как засосавшая под ложечкой пустота в моем желудке росла прямо пропорционально. «Мы как раз дорабатываем документы, собственно, ради этого мы здесь и сидим. Если вы любезно согласитесь подождать до конца сегодняшнего рабочего дня, приток наличных от покупки мной акций с лихвой покроет всю просроченную задолженность».
«Это правда?» — потребовал ответа Питерс, поворачиваясь ко мне и буравя подозрительным взглядом.
За его спиной Доун мило мне улыбнулась, но в ее глазах вспыхнуло опасное обещание. Я медленно перевел взгляд на Эш. Лицо моей невесты было непроницаемым и невозмутимым, как это часто бывало, когда ее сестра затевала свои игры. В конце концов, она была королевой. Кто мог ей отказать?
«Все верно», — выдавил я сквозь стиснутые зубы.
По какой-то причине согласиться на это было едва ли не труднее, чем принять вызов Драко на дуэль. Я понятия не имел, чем именно жертвую, впуская Доун в свою компанию, но был абсолютно уверен: скоро мы это выясним. «Мы работали круглосуточно, чтобы разрешить этот кризис».
«Мы также подадим иск о хищении средств», — объявил Робин, подаваясь вперед. Он, казалось, не обратил внимания на жест Доун, но, с другой стороны, он был похож на нее больше, чем кто-либо другой здесь. «Наша финансовая команда тщательно изучает отчеты, пытаясь оценить масштабы ущерба».
«Хорошо», — произнесла Вонг после недолгого размышления. «У вас есть время до конца дня, чтобы предоставить мне план выплат, который существенно сократит вашу налоговую задолженность. В противном случае…»
«Я понимаю», — ответил я ей с натянутой улыбкой. «Все будет готово».
«Выше нос, Мэтью», — раздался с дивана голос Доун. Она откинулась на спинку, в ее глазах все еще плясали искорки чистого ехидства.
Это было мое наказание за то, что я согласился на дуэль. Она никогда в этом не признается, но я определенно поплачусь за сделанный выбор. «Теперь, когда ты свободен от долгов, можешь начинать готовиться к оплате свадьбы!»
«Что?!» — в один голос выкрикнули мы с Эш.
ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ МАТЕРИАЛЫ
Первые главы из 6 книги про Мэтью Карвера «Present Day»
(взято с Патреона автора)
Глава 1
Если по какой-то глупой и мелодраматичной причине мне когда-нибудь представится шанс встретиться с самим собой лично, первое, что я сделаю, — это заеду себе прямо в челюсть.
Бамс.
У меня были веские причины злиться на себя. Есть старая поговорка о том, что старого пса новым трюкам не выучишь. Подразумевается, что с возрастом мы становимся заложниками своих привычек. Но мне без малого двадцать восемь лет, а это еще далеко от того возраста, когда подобное поведение начинает казаться общественно приемлемым.
Если, конечно, я не был псом — в таком случае то, что я до сих пор жив, можно считать медицинским чудом.
Я не самый блистательный парень на деревне. Я это знаю. Мой университетский диплом фальшивый — его подделали сами демоны ада. Но пока я с треском вылетал из вуза, то все же умудрился закрыть то, что сам называю «академическим бинго», то есть получить все возможные виды оценок.
Все это я говорю к тому, что никто в здравом уме не придет ко мне за консультацией по алгебре. Но даже мои профессора были бы разочарованы моей абсолютной неспособностью усвоить одно простейшее правило выживания: хватит заключать сделки со сверхъестественными существами.
Иногда обстоятельства складываются помимо моей воли, и в такие моменты я предпочитал оставаться живым дураком, нежели мертвым мудрецом. Но теперь все мои хитрые комбинации и соглашения догнали меня. Пришло время драться с драконом.
Именно поэтому я и оказался в раздевалке для гостей на футбольном стадионе Лос-Анджелеса, название которого я не стану упоминать из соображений юридического характера и авторских прав. У меня и так полно проблем, чтобы добавлять к ним еще и судебные иски.
«Знаешь, это даже как-то нелепо, что нам не отдали домашнюю раздевалку», — заметил Алекс с противоположного конца помещения. «Драко ведь даже не местный».
Раздевалка была рассчитана на то, чтобы вместить целую футбольную команду, но, предоставленные сами себе, мы разбрелись каждый в свой угол.
Мой блондинистый друг замер, разглядывая себя в зеркале, после того как натянул кевларовый жилет поверх черной боевой экипировки. Его волосы были уложены волосок к волоску, но он все равно еще какое-то время возился с прической, поправляя пару выбившихся прядей, прежде чем удовлетворенно хмыкнуть.
«Ну, я уверен, что у хозяев условия получше, — ответил я с сухим смешком, — а Полярная Звезда просто терпеть не может, когда мне достается хоть что-то хорошее».
Я потянулся к паре 9-миллиметровых пистолетов, убирая их в кобуру за спиной, а затем набросил собственный жилет. Я, честно говоря, сомневался, что Левиафан, бог драконов, решит использовать против меня пушку, но вес оружия успокаивал, а поводов для спокойствия у меня сейчас было критически мало.
«Ты почуял запах от тележек с уличными хот-догами снаружи, когда мы шли сюда?» — продолжил болтать Алекс, поднимая с пола длинную черную спортивную сумку и расстегивая молнию, под которой обнаружилось деревянное копье.
«Их трудно не
«Прямо потянуло съесть парочку», — мечтательно добавил он, не замечая моей отрешенности. Он всегда становился таким, когда нервничал. Мой друг вообще редко встречал тишину, которая пришлась бы ему по душе. «Может, куплю один, когда мы закончим здесь».
«Ты готов рискнуть своим желудком ради опасного хот-дога»?»
«Да они же объедение. Ну так что, ты в деле?»
«Знаешь, я редко завидую твоей крови нефилима, но твой пищеварительный тракт — это нечто за гранью».
Высокий парень замер, держа в руках драконоборческое копье Святого Георгия и осматривая его на предмет зазубрин. На первый взгляд он казался самым обычным человеком, но при более близком рассмотрении признаки его демонического происхождения выдавали едва заметно заостренные кончики ушей и вековая глубина в глазах.
«Серьезно?»
«Алекс, это же общеизвестная кулинарная лотерея», — рассмеялся я, забавляясь вопреки собственному состоянию.
«У меня никогда не было проблем…» — медленно произнес он, словно внезапно осознав кое-что важное.
«Ну еще бы, ты ведь не смертный».
Между нами повисла тишина. Алекс уставился на меня, разинув рот от шока.
«Какое ужасное время для того, чтобы внезапно осознать, в чем заключается моя суперсила», — проворчал он, внезапно посмотрев на оружие в своей руке так, будто оно само заманило его сюда.
Комнату заполнил уже совсем другой сорт тишины: его напускное веселье испарилось, погашенное страхом перед тем, что ждало нас на поле. Это было тяжелое безмолвие, какое обычно царит на кладбище — пропитанное чувством потери.
«Тебе не обязательно идти со мной», — мой шепот ворвался в тишину, точно камень, пущенный в окно.
Алекс оторвал взгляд от Аскалона и уставился на меня яростным взором.
«Ой, заткнись».
«Позволь мне сказать это», — взмолился я, поднимая руку в знак того, чтобы он помолчал.
«Нет», — он упрямо покачал головой. «Мы начали это дело вместе. Мы прошли этот путь вместе. И если это конец, то мы встретим его тоже вместе».
«Но—»
«О, отлично, вы как раз ничем важным не заняты», — резкий мужской голос прорезал пространство раздевалки.
Моя голова резко повернулась, и я увидел Робина Гудфеллоу — моего адвоката-фейри. Он вошел в комнату, держа в руках черный чемодан. Одет он был во фрак, словно явился на светский раут, а не на кровавое побоище.
И он был не один. Позади него стояла моя невеста, Эш, Леди Осени. Ее лицо напоминало грозовую тучу. Мое сердце подпрыгнуло при виде нее и ее гнева, но я физически не мог заставить себя встретиться с ней взглядом.
«Что это?» — спросил я, подозрительно прищурившись на чемодан в его руках.
«А на что это похоже?» — парировал Робин, с тяжелым стуком опуская его на скамью. «Подарок».
«Это вообще-то первое из того, что мне категорически запрещено от тебя принимать», — мягко напомнил я ему, вопреки всему подаваясь вперед, чтобы разглядеть вещь получше.
«Очень хорошо, Мэтью», — снисходительно отозвался мой юрист, впиваясь в меня своими золотыми глазами. «Все-таки способен учиться. Но это не считается, потому что технически оно принадлежит тебе, так что это подарок от тебя — тебе самому».
«Чего?»
«Мы забегаем вперед», — отрезал Робин, накрывая ладонью кейс, словно пытаясь скрыть его от наших взглядов. «Я принес весть от нашей светлейшей и могущественной госпожи».
«О боже», — пробормотал Алекс, плюхаясь в одно из огромных кресел. «Ну вот, опять началось».
«Мне велено передать от имени Ее Величества Доун, Королевы всех Фейри, чтобы ты внял ее приказу и принял ее волю, позволив своей невесте, Леди Осени, присоединиться к тебе на поле боя против Драко».
Я вздохнул, закрывая глаза от внезапной волны стресса, захлестнувшей меня.
Эш издала тихий кашель, словно подгоняя адвоката.
«Заметь, это никак не нарушает клятву Леди Осени не разговаривать с тобой, поскольку она использует меня в качестве своего рупора», — добавил Робин язвительным тоном.
Я ожидал чего-то подобного. Они были в ярости на меня. Эш, Доун и даже моя сестра Меган. Когда Драко бросил мне вызов, он подсластил пилюлю, позволив мне взять с собой двоих спутников на это состязание. Но до сих пор со мной шел только один.
Они считали это непростительной глупостью — добровольно отказываться от того мизерного шанса, который у меня был против драконьего бога. Но все дело было в другой сделке, заключенной с таинственным Созвездием Времени — Горологиумом.
«Я не могу, Робин», — сказал я наконец, открывая глаза. «Есть только…»
«Его здесь нет, Мэтью». На этот раз в голосе Робина не было ни желчи, ни язвительности. Он звучал мягко и тихо, неся в себе ту горькую правду, которую мой друг отчаянно пытался до меня донести. «Я обошел все трибуны, лично проверил каждого присутствующего — его среди них нет».
«Он придет», — я покачал головой, наотрез отказываясь смотреть на Эш. Не потому, что она злилась, а потому, что я просто не вынес бы вида той душевной боли, что затаилась в ее зеленых глазах
«Сын Времени — персонаж, как известно, крайне ненадежный», — продолжал настаивать Робин, все еще сохраняя мягкий тон. «Мы… Доун лишь пытается обеспечить тебе хоть какую-то помощь, которую ты только можешь…»
«Робин, да какие у нас вообще шансы против Драко?!» — перебил я его. В моем голосе вскипела злость, когда я перевел взгляд с него на Эш, умоляя их понять очевидное. «Мы говорим о Левиафане, боге драконов. Мы все своими глазами видели, как он голыми руками убил ангела».
Мой адвокат при этих словах вздрогнул. Память о гибели воительницы Небесного Воинства оставила в разуме такой шрам, который трудно описать, если ты не видел этого сам.
«Какая разница, приведу я троих или целую дюжину?» — продолжил я, пользуясь моментом. «Я не потащу за собой на смерть тех, кого люблю. Только не тогда, когда есть другой путь к надежде».
«Но Алекса-то ты с собой берешь», — сухо подметил Робин.
«Алекс, не ходи со мной», — бросил я, даже не глядя на друга.
«Ага, так я тебя и послушал», — хмыкнул он в ответ.
Оба фейри уставились на нас с почти одинаковым выражением лиц, скованные той самой силой, которой обладали. Алекс, хоть и был нефилимом, оставался… по большей части смертным. Он был лишь немного сильнее и немного быстрее обычного парня. А вот Робин и Эш — совсем другое дело. Чистокровные Бессмертные, они были намертво связаны законами правды и приглашения. Точно так же, как они не могли войти в мой дом без спроса, они не могли присоединиться к моей битве, пока я сам их не приглашу. Они были физически неспособны нарушить мою Свободную Волю, и это сводило их с ума.
«Когда все это закончится полным провалом, просто знай: я обязательно скажу тебе «а я же говорил», — предупредил Робин.
Я выдавил из себя слабую улыбку. Проигнорировав его, я заставил себя встретиться взглядом с бушующими зелеными глазами Эш.
«Я не стану смотреть, как ты погибаешь в безнадежной битве, пока остается другой путь».
На мгновение лицо моей невесты оставалось бесстрастным, но затем что-то в нем смягчилось, словно надломившись изнутри, когда она приняла мои слова как чистую правду.
«Отдай им это», — распорядилась она, бросив взгляд на Робина.
Улыбка моего адвоката расплылась до ушей — слишком зубастая, чтобы принадлежать кому-то, кроме хищника.
«С большим удовольствием, моя Леди», — отозвался он
Его руки скользнули к замкам кейса, и по помещению разнесся серия сухих щелчков — чемодан открылся.
«Джентльмены, я рад представить вам новейшее пополнение в инвестиционном портфеле «МИАМК», — объявил он, разворачивая кейс к нам и демонстрируя темную, тускло поблескивающую винтовку. «Вот то, Мэтью Карвер, на что были потрачены твои деньги».
«Темная бездна…» — с благоговейным трепетом выдохнул Алекс.
Я и сам почувствовал, как у меня отвисла челюсть, пока разглядывал это оружие. Оно не было похоже ни на что из виденного мною прежде — как по форме, так и по отделке. По всей длине ствола тянулась золотая филигрань в виде вьющихся виноградных лоз. Винтовка была изящной и длинной, но в ее конструкции явно не хватало некоторых привычных деталей. Там, где обычно располагается магазин, виднелось лишь монолитное округлое утолщение.
«Что это такое?» — спросил я спустя мгновение.
«Ты, должно быть, помнишь, как впервые пришел в офис «Международного Инвестиционного Агентства Мэтью Карвера». Мы тогда как раз завершали сделку по инвестированию в компанию под названием «Нотунг». (Нотунг или Бальмунг — это имя легендарного меча, который принадлежал герою Зигфриду, которым убили дракона Фафнира- п.п.)
«Что-то такое смутно припоминаю», — согласился я, не отрывая взгляда от странной винтовки. Казалось, она пульсировала причудливым светом, от каждого сполоха которого по моей коже пробегали мурашки. «Просто я был немного отвлечен в тот момент».
«Нотунг» — это имя знаменитого клинка», — продолжил Робин, будто я ничего и не говорил. «Согласно легенде и памяти тех, кто застал те времена, им владел древний викинг по имени Сигмунд. С его помощью он убил дракона Фафнира. (Автор книги немного смешал германские мифы: в классической версии (и у Вагнера) Сигмунд действительно получает этот меч от Одина, но ломает его, а дракона Фафнира убивает уже его сын — Сигурд (Зигфрид), перековав обломки- п.п.)
От этих слов я резко вскинул голову и в шоке уставился на фейри:
«Эта штука может убить дракона?»
Робин замешкался, будучи не в силах солгать.
«Она не протестирована», — озвучила Эш правду вместо него. «Исследователи из «Нотунга» верят, что нашли оригинальный меч, переплавили его и дистиллировали его сущность, придав ей новую форму. Но…»
«Но ни у кого под рукой не оказалось лишнего дракона, чтобы в него пострелять», — закончил я за нее, мгновенно уловив суть проблемы.
«Оружие экспериментальное, но хоть что-то. Я лично руководил процессом подготовки», — заверил меня Робин, и выражение его лица стало куда мрачнее обычного. «Мы не могли отпустить тебя одного».
«Это просто… невероятно». Меня захлестнули эмоции при одном только взгляде на это оружие.
Большая часть моего плана опиралась исключительно на обещание Горологиума, и я уже сам убедил себя, что другого способа выжить нет. Я искренне верил, что, как только ступлю на эту арену, живым мне оттуда уже не выйти. Но в эти последние минуты мои друзья подарили нам шанс.
Возможно, лазейка все-таки существовала.
Я протянул руки к винтовке и с благоговением достал ее из кейса. Она оказалась потрясающе легкой — в моих руках она ощущалась почти невесомой по сравнению с тем оружием, к которому я привык. Ствол источал тепло, согревавшее мои ладони, словно восходящее солнце, приносящее с собой полную надежды зарю. Я медленно вскинул винтовку к плечу и прицелился, привыкая к тому, как она лежит в руках.
«Нам удалось раздобыть материала ровно на один-единственный выстрел, — мрачно добавил Робин, — так что не промахнись».
Глава 2
«Пожалуйста, подождите здесь», — произнес сотрудник стадиона, прижимая ладонь к уху и нажимая кнопку на гарнитуре. «Команда Б на позиции».
Мы с Алексом послушно замерли позади мужчины, одетого в униформу обслуживающего персонала. В темноте мы ждали сигнала к началу. Мой взгляд то и дело приковывал свет, пробивавшийся из открытого прохода впереди.
В дни футбольных матчей команда с ревом неслась по этому коридору под какой-нибудь поп-хит и оглушительные крики трибун. Но сегодня здесь были только мы.
«Надо было мне все-таки плотнее заняться мотоспортом», — заметил Алекс, стоявший рядом. Как и я, он был облачен в боевую экипировку и вооружен до зубов. Но в отличие от меня, он не стоял на ногах, а сидел верхом на кроссовом мотоцикле. Аскалон, легендарное копье Святого Георгия, было закреплено перед ним в специальных пазах, словно у древнего рыцаря.
«Думаю, тебе надо было просто научиться ездить на лошади», — рассеянно отозвался я, все еще всматриваясь в далекий свет.
Стук моего сердца грохотал в ушах, точно далекие барабаны, предвещающие скорое насилие. Варианты закончились, лазейки для побега — тоже. Когда я ступлю на эту арену, против бога останемся только мы: я и мой лучший друг. И кто-то из нас сегодня точно пострадает.
«Ну, ты и сам в седле не держишься, так что тому, кто живет в стеклянном доме, не стоит бросаться камнями», — парировал Алекс. Эта пикировка была нам привычна, но я отчетливо слышал напряжение в его голосе — он отчаянно боролся со своим собственным страхом.
«Вас понял», — прервал нас сотрудник, говоря в свой наушник, и повернулся к нам. «Выходите по этому туннелю, где встретитесь с ведущим в самом центре. Он даст вам дальнейшие инструкции.
«Ну, похоже, шоу начинается», — вздохнул я, поворачиваясь к Алексу и не глядя протягивая ему сжатый кулак.
«Мы будем звездами», — пообещал он, стукнув своими костяшками о мои и одновременно крутанув ручку газа, отчего кроссовый мотоцикл взревел, оживая.
Заставив себя сглотнуть застрявший в горле ком страха, я зашагал вперед, позволяя Алексу катиться следом за мной. Из-за низкого урчания его мотора я не слышал вообще ничего вокруг, но, пожалуй, за это стоило быть благодарным.
По мере приближения свет становился слепящим, полностью выжигая зрение, пока наконец я не прорвался на другую сторону и не ступил на поле. Оно совсем не походило на то, что я привык видеть по телевизору. Никакого травяного газона с меловой разметкой. Вместо этого все пространство засыпали плотным слоем песка, превратив стадион в декорации к фильму о гладиаторах.
Что странно, стадионные ворота для игры в американский футбол все еще торчали из земли по обеим сторонам. Очевидно, тот, кто спонсировал это безумие, решил сэкономить на пакете «все включено».
«Дамы и господа, в гостевом углу — Мэтью Карвер и его соратник!» — прогремел голос из динамиков. Объявление сопроводил низкий гул голосов, и я поднял взгляд на ослепительные прожекторы, пытаясь разглядеть свидетелей, которые пришли посмотреть на нашу смерть.
Стадион вмещал почти 70 000 зрителей. Разумеется, он не был заполнен и наполовину, но людей все равно оказалось гораздо больше, чем я ожидал. Человек двести или триста скучковались прямо по центру, заняв лучшие места, чтобы во всех деталях увидеть битву человека против дракона.
Тяжесть сотен устремленных на меня глаз буквально придавливала к земле, пуская по спине ледяную дрожь. В их внимании было что-то такое, что мгновенно отрезвляло и заставляло поверить в реальность происходящего. От толпы исходил отчетливый, голодный импульс, который невозможно было игнорировать. Они пришли сюда, чтобы увидеть финал многовековой кровавой вражды.
И это имело колоссальное значение не только для нас двоих. Охота и Драконьи Доны воевали столетиями. Их битвы оставили после себя целый океан крови. И пускай Орден Охотников сейчас юридически не существовал, каждый на этих трибунах прекрасно понимал, в чем суть.
Вся остальная часть стадиона пустовала, за исключением единственной фигуры, которая ждала нас прямо в центре поля. При виде него я весь подобрался. И вовсе не потому, что это был Драко. Передо мной предстал другой мой враг. Поларис, Полярная звезда Конвенции Созвездий, стоял в полном одиночестве, и на его лице блуждала натянутая, довольная ухмылка.
Ну конечно, как он мог такое пропустить. Он ни за что не упустил бы возможность поглазеть на мою смерть.
«Терпеть не могу этого типа», — бросил в пустоту Алекс.
«Добро пожаловать в клуб», — проворчал я, пока мы приближались к нему.
Поларис был одним из самых старых нефилимов, которых я когда-либо видел. Что на человеческий язык означало — он выглядел лет на пятьдесят. На его висках уже проступала седина, а на древнем лице наметилась пара морщин. Мне даже думать не хотелось о том, сколько веков должно исполниться бессмертному, чтобы на нем начали сказываться признаки старения.
Но несмотря на эти едва заметные следы безжалостного времени, его угольно-черные глаза горели такой ядовитой неприязнью, которая ясно давала понять: пороха в его пороховницах еще предостаточно
«Поларис», — поприветствовал я его, когда мы остановились в нескольких шагах.
«Смертный». Он выплюнул это слово так, будто это было самое грязное ругательство.
Я уже открыл было рот, чтобы посоветовать ему заглянуть в Корейский квартал и подобрать приличный уход за кожей, но меня снова перебил грохот комментатора.
«Дамы и господа, в домашнем углу — ДРАКО!» — разнеслось над непривычно пустынной ареной, отдаваясь эхом.
Горло мгновенно перехватило. Я судорожно перевел взгляд через плечо Полариса, наблюдая, как бог драконов выходит из своего туннеля. До этого я видел его лишь однажды, в Элизиуме, но с тех самых пор его облик преследовал меня в каждом кошмаре. В тех бессмертных землях он целую вечность пытал меня так, что сама смерть показалась бы избавлением. Некоторыми ночами я просыпался с криком, преследуемый воспоминаниями о том, что мне пришлось пережить по его вине.
Первое, что я смог разглядеть — его ярко-красные глаза, пылающие во тьме. Эти две огненные сферы увеличивались по мере его приближения, пока темный силуэт не отделился от теней и не вышел на свет.
У Драко было две руки и две ноги в насмешку над человеческим обликом, но позади него тащился толстый хвост, прорезая глубокие борозды в песке. Он был абсолютно голым, прикрытым лишь собственной чешуей. Его лицо также напоминало человеческое, но вот зубы были целиком драконьими.
Смутно я осознал, что мои ладони сжались в кулаки. Но даже
Раздвоенный красный язык высунулся наружу, пробуя воздух на вкус. Его улыбка стала шире и зловещее. Я ни капли не сомневался, что он учуял мой страх. Ростом он казался не выше семи футов, и все же тень, которую он отбрасывал на бледно-белый песок арены, была массивной, напоминая каждому свидетелю о его втором имени — Левиафан.
Одолженный клинок Ориона — разящий бессмертных меч, принадлежавший когда-то Азраилу, — начал яростно раскаляться в ножнах за моей спиной. Похоже, этот диковинный меч ненавидел драконов даже сильнее, чем я.
При его появлении не раздалось аплодисментов — лишь глубокая, почтительная тишина. Эта арена была заполнена высшими хищниками. Я заметил нескольких знакомых мне представителей Созвездий, вроде Кассиопеи и семейства Большого и Малого Псов. По личному опыту я знал, что в драке они далеко не промах. Но сейчас все они безмолвствовали перед тем, кто вышел из темноты. Перед самым древним из всех драконов.
«Полярная звезда», — монстр поприветствовал Полариса, остановившись в дюжине ярдов от нас. Его красные глаза впились в меня с горящим голодом, но голос прозвучал мягко и вкрадчиво. Он казался таким утонченным и изысканным по сравнению с тем монстром, который, как я точно знал, скрывался под этой оболочкой.
«Драко», — тепло отозвался нефилим, дружески склонив голову в знак приветствия. «Кажется, прошла целая вечность с нашей последней подобной встречи».
«И вправду слишком много времени утекло», — красный язык бога драконов мелькал между словами. «Но с тех пор, как мы виделись в последний раз, многие несправедливости были исправлены. Теперь осталось разобраться лишь с жалкими огрызками».
При звуках его злорадства в моей груди вспыхнула слабая искра гнева. Он говорил о заточении Ориона в Тартаре — наказании за защиту жителей Лос-Анджелеса от беснующегося дракона по имени Дойл.
«Уверен, ты разберешься с этим в кратчайшие сроки», — в голосе Полариса скользило гладкое, неприкрытое удовольствие: ему не терпелось увидеть мою скорую, жестокую и мучительную кончину. «Буквально пара организационных вопросов, и мы можем начинать».
«Прекрасно», — промурлыкал Драко, все еще не сводя с меня глаз. Я приложил все усилия, чтобы выдержать его взгляд.
«Дамы и господа из Конгрегации Созвездий, а также достопочтенные гости!» — внезапно со всех сторон прогремел голос Полариса, подхваченный скрытым микрофоном. Нефилим крутанулся на месте, широко раскинув руки в приветственном жесте.
«Имею честь объявить начало одной из наших самых освященных веками традиций. Разрешение конфликта между двумя пострадавшими сторонами. Долгое время горькая вражда между Драконами и Фейри отравляла союз нас, сверхъестественных существ».
Я удивленно моргнул, застигнутый этим заявлением врасплох. Это противостояние между Охотой и Драко длилось веками. Но поскольку Ориона лишили титула и упекли с глаз долой, Конгрегация Созвездий признавала мое членство только через связи с Фейри.
«И сегодня этому будет положен конец», — пообещал Поларис, снова завертевшись на месте, словно какой-то ярмарочный зазывала, развлекающий толпу ротозеев.
Мой взгляд последовал его примеру, отчаянно сканируя трибуны в поисках одного конкретного лица. Я увидел многих, кого знал. Большинство Созвездий были здесь, все знаменитые существа, увековеченные в ночном небе.
Здесь были расчетливая Кассиопея, семейство Псов, гордый Лев и даже жестокий Стрелец. Но присутствовали не только звезды. Эш сидела рядом со своими сводными сестрами — Мэв и Доун, их лица оставались суровыми и непроницаемыми. Среди них затесался как минимум один демон: я заметил знакомый силуэт Загана в строгом костюме, который порочно ухмыльнулся мне, стоило нашим взглядам пересечься.
Но вот Горологиума нигде не было видно. Созвездие Часов отсутствовало.
«Мне следовало послушать Эш», — прошептала вина на задворках моего сознания, подпитываясь расцветающим во мне отчаянием.
«Ты убил мою дочь», — тихо пророкотал голос Драко, вклинившись в приветственный монолог Полариса ровно настолько громко, чтобы я мог расслышать.
Я снова повернулся к богу драконов. Вспомнив свои тренировки, я расправил плечи и выпрямил спину. Насильно заставив себя встретить его красные глаза, я выдавил презрительную усмешку, вложив в нее все каплю высокомерия, на которую был способен:
«Ой».
«Знаешь ли ты, смертный, что умирание — это целая вечность сама по себе? Муки, что ты претерпел от моих когтей, — лишь бледная тень того, что ждет тебя сегодня». В голосе Драко не было ярости, только холодное обещание.
Это пугало куда сильнее, чем если бы он на меня зарычал. Инстинктивно я потянулся к сгустку ледяной силы, притаившемуся в глубине моего разума — крошечной искре Смерти, одолженной мне самим Мрачным Жнецом. Ее прикосновение не приносило утешения, но оно было опасным и достаточно острым, чтобы прогнать мой страх и напомнить об одной обжигающе холодной истине.
«Возможно, ты и прав», — согласился я, когда полностью убедился, что мой голос не задрожит и не выставит меня трусом. «Но ты древний и ужасный монстр, и уж кому-кому, а тебе ли не знать эту правду».
«И какую же правду, человечишка?» — тихо переспросил он.
Поларис продолжал вещать, обещая своим гостям, что они будут в полной безопасности, наблюдая за насилием, которое положит всему конец сегодня. Но ни мы, ни Драко не обращали внимания на него и на его пустые посулы.
На мгновение я словно перенесся со стадиона Лос-Анджелеса на саму поверхность Завесы, под безликое эхо Ничто. Когда-то я уже смотрел в глаза другому божеству, и сейчас сказал Драко то же самое, что некогда говорил ее слугам:
«Все умирает». Мой голос звучал леденяще, наполненный обещанием, которое было чуждо человеку. В нем сквозила неизбежность силы, которую я нес в себе. Обещание Конца.
Красные глаза Драко на секунду сузились, распознав авторитет и силу, с которыми я говорил. Но затем его улыбка стала еще шире, и острые края зубов снова блеснули на свету:
«Кейн до сих пор меня не нашел, а ведь я был здесь еще до того, как он стал хотя бы
«Участники! Вы готовы?!» — внимание Полариса резко обрушилось на нас, не дав мне ответить. Ну и ладно, у меня все равно не было наготове удачной реплики.
Мир вокруг словно сжался, унося с собой остатки надежды. Поздно. Время вышло.
Мое восприятие всего, что находилось за пределами арены, померкло, оттесненное стеной шума. Даже Поларис будто уменьшился и отступил на задний план, оставив только Алекса, меня и дракона, которого мы пришли уничтожить.
«Готов», — отозвался Драко, ссутулив плечи подобно хищнику.
«Готов», — ответил я пересохшими губами. Моя рука скользнула к рукояти клинка Ориона.
«Тогда пусть начнется Суд перед лицом этих Звезд!»
Позади меня Алекс крутанул ручку газа, заставив кроссовый мотоцикл взреветь — этот рык послужил нашим вызовом.
«Три!»
Улыбка Драко стала еще шире, а вокруг его ног начала разрастаться тень, расползаясь по песку — грозное предзнаменование возвращения Левиафана, которым его называли. Но мое внимание отвлекло от его тьмы кое-что другое.
По ступеням стадиона, прямо над тем местом, где сидели Эш и остальные Фейри, спускалась фигура. Она была единственной, кто не сидел на месте, и двигалась целенаправленно. Но куда больше ужасал обнаженный черный нож в ее руках.
«Два!»
У меня все внутри перевернулось, когда я узнал ее. Темнокожая, с золотыми глазами и заостренными ушами. Это была Таня — пропавшая, одержимая жаждой убийства Леди Весны. И она с леденящим душу намерением подкрадывалась к своим сестрам.
При виде этой угрозы вокруг моих ладоней мгновенно вспыхнуло пламя Уиллоу. Мне следовало бы готовиться к испепеляющему жару Драко, но сейчас я во все глаза смотрел только на опасность, которая угрожала Эш.
«Оди—»
В ушах щелкнуло — на арену опустилась неестественная, звенящая тишина. Слова Полариса зависли в воздухе, так и оставшись незавершенной фразой. Из моей груди вырвался раздраженный смешок от этого внезапного вмешательства: я был благодарен за возможность подумать, но в то же время меня словно обокрали, разом лишив всего того дикого напряжения, что копилось внутри.
«Э-э, это что-то новенькое», — раздался сзади голос Алекса. Теперь его было отлично слышно из-за внезапно смолкшего, застывшего мотора мотоцикла.
«Идеально».
Прямо предо мной, встав между нами и замершей фигурой Драко, возник Горологиум. Высокий мужчина был одет в плотное пальто, которое вряд ли когда-либо могло понадобиться в Лос-Анджелесе. Его темная борода была безупречно подстрижена по последней моде. Он определенно отличался от остальных представителей своего вида, пусть его глаза и были абсолютно черными, а уши — такими же заостренными.
Созвездие Часов хлопнул в ладоши и расплылся в широкой улыбке:
«Если я не помешал, то, думаю, пришло время завершить нашу сделку».
Глава 3
«Не поздновато ли ты объявился?» — спросил я Горологиума, как только ко мне вернулся дар речи. Меня уже не впервые выдергивало из потока времени, но легче от этого не становилось. «Еще полсекунды, и…»
«Поверь, когда придет момент, ты поймешь, что я оказал тебе услугу», — небрежно отмахнулся Горологиум. Я бросил взгляд через плечо на застывшие фигуры Драко и Тани, изучая своих врагов. Оставалось только надеяться, что он прав.
«Ты хочешь, чтобы мы помогли тебе... прямо сейчас?» — ошеломленно спросил Алекс, шагнув ко мне. «У нас тут вообще-то намечалось... дельце».
«Технически оно еще даже не началось», — с понимающей улыбкой парировал Горологиум. Похоже, это дитя Времени пребывало в куда лучшем расположении духа, чем обычно. «Я верну вас обратно быстрее, чем вы успеете заметить».
«Задницей чую, сейчас начнется какая-то дичь», — проворчал себе под нос Алекс.
Я не сдержал смешка. Здесь, за пределами Времени, недавнее отчаяние казалось чем-то далеким — словно грозовые тучи над головой внезапно разошлись, пропуская лучи солнца.
Разумеется, я еще не был спасен.
Но, по крайней мере, на какое-то время у меня снова появилась надежда.
«А что нам мешает зарезать дракона прямо сейчас?» — предложил Алекс, сделав шаг к застывшему Драко.
«Я бы не советовал», — лениво отозвался Горологиум, краем глаза наблюдая за моим другом. «Смерть и Время взаимосвязаны. Попытка совершить одно без другого может кое-что сломать».
«И что например?»
«Ну, представь, к примеру, что часть сущности Левиафана застрянет вне Времени, станет недосягаемой для Смерти и будет выжидать, пока не найдет способ вернуться и выследить тебя».
По спине пробежал мороз. Меньше всего на свете мне сейчас не хватало бессмертного драконьего бога, который будет преследовать меня по пятам до конца моих дней.
«Ладно, пожалуй, с этой идеей мы повременим».
«Ты мудреешь на глазах с каждой нашей встречей», — заметил Созвездие почти с нежностью.
Алекс тихо фыркнул, явно сомневаясь, стоит ли с этим соглашаться.
«Так что скажешь, Мэтью Карвер?» — спросил Горологиум, бросив на меня многозначительный взгляд. «Ты готов выполнить условия нашего уговора?»
Я посмотрел на Алекса. Тот лишь обреченно пожал плечами:
«И чего ты на меня вылупился? Мы оба прекрасно знаем, что ты сейчас ответишь».
«Веди, пошли спасать твоего друга», — сказал я Созвездию.
Улыбка Горологиума стала еще шире — яркой и искренне радостной.
«Ты не пожалеешь об этом», — пообещал он.
Старший нефилим повел нас обратно по тому самому пандусу, по которому мы только что вышли на арену, оставив позади застывших Драко, Полариса и всю Конвенцию Созвездий.
«Ключ при тебе?» — спросил он, пока мы шагали по внутренним коридорам стадиона.
Мне не нужно было уточнять, какой именно ключ он имел в виду. Ключ Портунуса всегда был со мной, куда бы я ни пошел — он оказался намертво привязан
«Да, со мной», — ответил я, доставая его из кармана. Этот старинный ключ представлял собой увесистую латунную штуковину, на рукояти которой красовалась улыбающаяся маска бродячего актера. Он не должен был подходить ни к одной современной двери, но в мире просто не существовало замка, который бы его не принял.
«Идеально», — объявил Горологиум с улыбкой, резко затормозив в техническом туннеле перед закрытой дверью с надписью «Хозблок». «Будь так добр, перенеси нас в Междумирье?»
Без лишних слов я шагнул вперед. Ключ плавно скользнул в замочную скважину ручки, хотя был раза в три больше нее. Я с щелчком повернул его и настежь распахнул дверь перед своими спутниками. Вместо тесной темной каморки, пахнущей хлоркой, проход вел в ярко освещенный коридор с потертыми горчично-желтыми обоями.
Люминесцентные лампы эпохи семидесятых натужно гудели в пазах белого плиточного потолка — извечного проклятия любых офисных зданий. Но самым странным в этом месте было то, что оно представляло собой один-единственный коридор, уходящий в бесконечность в обоих направлениях. По обе стороны тянулись белые двери, каждая из которых вела в совершенно иной мир.
Это и было Междумирье. Название подходило ему как нельзя лучше, ведь оно существовало в пространстве между всеми остальными мирами, связывая их воедино.
«Великие Часы…» — пробормотал Горологиум себе под нос, переступая порог. В его голосе сквозило благоговение, пока он созерцал эту нескончаемую анфиладу.
«Что, в первый раз?» — спросил я, когда мы с Алексом вошли следом за ним и прикрыли за собой дверь.
Плечи Горологиума тут же расслабились, словно с них свалилась неподъемная ноша. Заметив мой проницательный взгляд, он широко улыбнулся:
«Мы вне Времени. Мне больше не нужно удерживать все мироздание на своих местах».
«А. Ну да, конечно», — медленно протянул я, стараясь не думать об абсолютном могуществе, которое он только что так обыденно описал.
«Но да, Мэтью, я действительно впервые в Междумирье», — сын Времени покрутился на месте, разглядывая потолок, будто пытался разгадать его тайны. «Янус и Портунус никогда не были мне друзьями, но я восхищаюсь их работой. И я ничуть не удивлен, что их владения выглядят настолько же впечатляюще».
Его взгляд упал на ряд черных металлических стеллажей, которые тянулись вдоль стены прямо у выхода на Терру.
«Но вот это не очень похоже на их почерк».
Я почувствовал, как на моем лице расплывается улыбка, и указал рукой на свой маленький проект. Там был обустроен целый гардероб с одеждой, запасным оружием и даже запасами еды, припрятанными как раз именно на такой случай.
«Я просто понял, что лучше быть готовым к любому миру, в котором мы можем очутиться».
Горологиум слегка качнул головой, умиленный моей предусмотрительностью:
«Кто бы мог подумать? Охотник все-таки сумел научить кого-то чему-то полезному».
«Так, может, теперь ты расскажешь, что мы делаем? Кого мы спасаем?» — насел Алекс, пропустив мимо ушей комплименты старшего нефилима.
Я его не винил — технически он все равно помогал мне таскать сюда большую часть припасов. Это был, можно сказать, наш общий проект.
Горологиум на мгновение замялся, повернувшись и изучая нас своими угольно-черными глазами. У меня возникло ощущение, будто он ищет какой-то знак того, что мы справимся с поставленной задачей. Но что бы он там ни искал, похоже, он этого не нашел. Вместо этого он медленно покачал головой:
«Я не могу».
«Почему?» — теперь пришел мой черед допытываться. «Нам вообще-то нужно знать, куда мы направляемся, если хотим помочь».
«Дело в… вере», — выдавил наконец Горологиум. Его лицо осунулось, словно он из-за чего-то нервничал. «Будет лучше, если вы увидите все сами».
«Можешь хотя бы сказать, какая там будет температура?» — со вздохом спросил я, с опаской косясь на его плотное пальто.
«Очень холодно».
Закутавшись в самые теплые куртки, какие только нашлись в моем арсенале, мы с Алексом последовали за Горологиумом по коридору Междумирья. Старший нефилим так и горел нетерпением, шагая впереди нас размашистым, решительным шагом.
«К чему такая спешка?» — прошептал мне Алекс, когда Созвездие вырвался вперед. «Мы сейчас вне Времени. Мы буквально не можем опоздать».
Горологиум резко затормозил и повернулся, окинув нас снисходительной улыбкой. С каждым шагом он словно становился все воодушевленнее.
«Обычно это моя реплика», — только и сказал он, после чего продолжил путь
Мы шли очень долго… ну, то есть, не совсем… технически это вообще не заняло времени. Но в человеческом языке просто нет подходящих слов, чтобы объяснить этот парадокс. Коридор Междумирья кажется бесконечным. Я всегда подозревал, что если идти в одном направлении достаточно долго, то в итоге вернешься в начало, но мне никогда не было настолько скучно, чтобы это проверять.
Это место словно постоянно перестраивается. Ни одна дверь никогда не оказывается ровно на том же месте, что и раньше, и все же мне всегда удается без особых хлопот отыскать нужную. Но то место, куда нас вел Созвездие Часов, казалось, находилось гораздо дальше, чем все те дали, куда я привык забираться.
Но наконец Горологиум замер, остановившись перед белой дверью, которая выглядела точь-в-точь как все остальные. Матовое стекло не давало ни малейшего намека на то, какие условия ждут нас по ту сторону, но вот название на табличке заставило меня удивиться.
«Эй», — медленно произнес Алекс, поворачиваясь к старшему нефилиму, прищурив глаза. «Там же написано…»
«Именно так». Ухмылка Горологиума стала еще шире, чем прежде.
«И ты не мог сказать мне прихватить нормальные зимние пуховики?» — пожаловался я, с тоскливым чувством осматривая куртки, которые были надеты на нас с Алексом. Для зимы в Южной Калифорнии они подходили идеально, но к тому уровню холода, в который мы собирались шагнуть, они явно были не готовы.
«С вами все будет в порядке», — небрежно бросил Горологиум, даже не оборачиваясь. «Открывай».
Я обменялся долгим взглядом с Алексом, пытаясь понять его эмоции. Я понятия не имел, что может поджидать нас по ту сторону этой двери, но, судя по выражению его лица, он тоже был в полном неведении.
«Я просто надеюсь, что…» — начал я, пытаясь потянуть время, чтобы все обдумать.
«Тебе ведь нужна моя помощь, чтобы освободить Ориона?» — голос Хорологиума прозвучал мягко, почти с сочувствием. Он не угрожал, лишь напоминал мне о том, что поставлено на карту.
«Нужна».
«Такова цена».
Я сглотнул и кивнул, хотя он даже не смотрел в мою сторону. Расправив плечи, я проверил, плотно ли застегнуты все пуговицы на куртке, и нащупал ключ в кармане.
Готовясь к встрече со стужей, я отпер дверь и потянул на себя, ожидая, что наружу сразу же хлынет ледяной поток воздуха. Но ветра не было. Мир по ту сторону замер, скованный волею Горологиума вне Времени.
«Секунду», — пробормотал Созвездие, вскинув руку, чтобы не дать мне сделать шаг вперед. Он прикрыл свои черные глаза и склонил голову.
Внезапно мир за порогом пришел в неистовое, бешеное движение, но что-то было не так. Солнце вставало и садилось десятки раз, и до меня медленно дошло: оно двигалось вспять. Снежные дюны вырастали и рассыпались в обратном порядке. Дни проносились со скоростью удара сердца, пока сын Времени шаг за шагом отматывал назад часы самой вселенной.
Наконец этого оказалось достаточно.
Горологиум тяжело привалился к проему и открыл глаза, после чего мир за дверью вернулся к своему нормальному ритму. Нефилим тяжело дышал от напряжения, и мне показалось, что на его лбу выступила легкая испарина. А из открытого проема на нас тут же набросился ветер, пробирая до самых костей.
«Как далеко назад мы только что вернулись?» — с благоговением спросил Алекс, во все глаза глядя на открывшийся пейзаж. Вокруг ничего не изменилось, ведь перед нами не было никакой цивилизации, которая могла бы исчезнуть, но даже я отчетливо ощутил: это была совсем другая эпоха.
«Достаточно далеко для того, что нам нужно», — улыбнулся Горологиум. «А теперь, прошу вас». Он жестом предложил мне возглавить шествие в эту арктическую глушь. Плотно обхватив себя руками, я подчинился и сделал первый шаг за дверь с надписью «СЕВЕРНЫЙ ПОЛЮС».
Спасибо за чтение
Вернуться к книге