Доктор Вика

Глава 1

Доктор Вика

В Центре вре́менного содержания путешественников из прошлого стояла неразбериха. Илья устроил голодовку.

— Доктор Вика, доктор Вика, вы должны с ним поговорить! — На встречу спешил всклокоченный директор Степан Семёнович. — Он со вчера в столовую даже не заглядывал!

— А сам что говорит?

— Ничего он не говорит. Сидит у себя в комнате и выходить отказывается. Даже заперся изнутри, — заполошно махала руками подоспевшая Марина Сергеевна, напоминая встревоженную курицу. — Я всегда смотрю, кто приходит есть, а кто нет, что берут, а что им не нравится. Заведующая столовой должна всё знать. Я даже к его комнате поднос с ужином принесла, но он не открыл.

— Может, у него нервный срыв? — встревоженно нахмурил брови Степан Семёнович. — Как бы чего не натворил.

— Да что он здесь натворит? Специально ведь к нам в Центр изолировали, — донеслось из собирающейся вокруг толпы. Сотрудники в одинаковой серебристой униформе стягивались к парку, привлечённые криками директора, обычно сдержанного, но сегодня излишне взволнованного.

Вика и так была раздражена: ей пришлось прервать долгожданный отпуск, накопившийся за два года. Она только прилетела со своего любимого подводного курорта в глубинах Балтики и планировала провести немного времени дома — успела соскучиться по зеркальным иглам небоскрёбов, тянущихся к небу посреди сибирской тайги.

Пока летела на служебном аэромобиле, пробежала глазами файлы дела. Первый известный ребёнок-лунт, сноходец, ему всего десять лет — Вика работала в Центре уже тринадцатый год, но раньше с подобным не сталкивалась и даже не слышала о таких юных лунтах. Илья попал к ним из середины двадцать первого века. Там его обработали вредители и быстренько науськали на одноклассников. Чтоб им спалось всегда стоя этим вредителям!

Не нравится вам, как сложились события, кто пришёл к власти, каким получился мир — бывает. Но дети-то здесь при чём?! Нет, втягивают и втягивают в свои грязные игры, обманывают, манипулируют, заставляют делать то, что им нужно, пытаясь изменить ход истории. Обычно, конечно, тех, кто постарше — подростков. Раньше в голове ещё не формируются нужные нейронные связи, помогающие во сне шагнуть в будущее. А тут уникум, вундеркинд.

— Ему семьи не хватает, — хлопнув себя полными ладонями по щекам, жалостливо запричитала дородная Марина Сергеевна. — Кто-то должен заменить ему мать.

— Какой семьи? — раздалось из толпы. — Большой пацан, друзей ему надо. У кого есть дети, возьмите их на работу, пусть с ним играют.

— Никаких детей! — строго цыкнул Степан Семёнович. — У нас режимный объект, или вы забыли?

— Можете рассказать, как он попал к нам? А то в материалах всё слишком кратко и сухо, — попросила директора Вика, начиная раздражаться от шума и бесполезной сутолоки.

— Ну, я так понял, Илья пришёл во временно́й тоннель на очередную встречу с вредителем, и догадался, что тот ему совсем не друг, что у него свой интерес, и выдал ему все свои соображения на этот счёт.

— Смелый мальчик, — почти всхлипнула рядом Марина Сергеевна.

— Этот мальчик чуть в школу с оружием не пришёл, — раздалось сзади.

— Но не пришёл же! — выкрикнула она в ответ, грозно стрельнув взглядом. — Сам всё понял, осознал и решил разоблачить вредителя.

— Вредитель взорвал комнату, где они встречались, — не обращая внимания на перепалку, продолжал Степан Семёнович. — Илью нашли во временно́м тоннеле без сознания, кое-как смогли вытащить к нам. Учёные и медики что-то там долго колдовали, но, говорят, даже просто стабилизировать его в нашем времени оказалось трудной задачей. О возвращении домой, в его тело, пока и речи не идёт.

— Мальчик знает об этом? — уточнила Вика.

— Да. Ему и оперативники объясняли, и я сам с ним разговаривал. Он толковый, действительно, не по годам умный, всё понимает. Знает, что его тело там, дома, спит. Ну, спало изначально, а сейчас уже в больнице на аппаратах жизнеобеспечения. В будущее он до этого не выходил сам, только в тоннеле летал, да в тёмной комнате встречался с вредителем. Сильно удивился, когда понял, что здесь он всего лишь призрак. Но мы порадовали его своим генератором хронотопии — Илья был счастлив стать почти нормальным. Казалось, принял ситуацию, очень интересовался технологиями. Ну, я объяснял как мог. И как можно. Всего ведь не расскажешь пришельцу из прошлого.

— Если бы его отсюда домой забрать, — со слезами в голосе вставила Марина Сергеевна.

— Прекратите! — мотнул головой, чуть не уронив очки, Степан Семёнович. — Мы не будем возвращаться к этому разговору.

Да, здесь уже, судя по всему, не первый день кипят страсти. Это она всё пропустила. Ну кто же виноват, что нет подменного специалиста на время отпуска, и её вот так выдернули, когда ситуация уже накалилась? Обычная нехватка кадров.

— Какая комната?

— Восьмая, — сдавленно пискнула Марина Сергеевна. — Я провожу.

— Не надо, — отрезала Вика, поворачиваясь к нужной тропинке через парк.

Болезненная привязанность заведующей столовой к потерявшемуся во времени мальчику вполне объяснима: своих детей у Марины Сергеевны, несмотря на уже вполне приличный возраст, не было. Но сейчас она может только помешать.

— А как показатели? — Вика огляделась, выискивая в толпе того, кто сможет ответить.

— Показатели? — растерянно переспросил Степан Семёнович. — Мы не смотрели.

— Они мне срочно нужны, а планшет я ещё не подключила к системе Центра, автоматом ведь ничего не приходит, раз я в отпуске. Пришлите, пожалуйста, это важно. И не ходите за мной, я сама.

Толпа отстала, но из-за спины продолжал доноситься напряжённый гул голосов. Их трудно винить: такое здесь случилось впервые.

Вика шла по дорожкам, окружённым цветущими клумбами и деревьями, с веток которых шумно вспархивали воробьи.

— Один ребёнок на всех, и с тем справиться не могут, — проговорила она еле слышно. — Ненадолго без меня остались и на тебе: «Доктор Вика, доктор Вика»!

Было очевидно: если мальчишка не идёт на контакт даже со знакомыми ему сотрудниками Центра, может отказаться разговаривать и с ней. Вика прокручивала в голове собранную информацию, выискивая, за что можно зацепиться, чтобы хотя бы выманить его из комнаты.

Илья — уникум. Войти во временно́й тоннель в десять лет — о таком она раньше не слышала. Путешественники из прошлого, попадавшие к ним, всегда были растеряны. Но обычно получалось отправить их обратно довольно быстро. День, два. Ну, иногда неделя или пара недель. А этот мало того что совсем ребёнок, так ещё и месяц уже здесь сидит. Тут и у взрослого сорвёт крышу.

Как же к нему подступиться?

Проще всего обмануть. Детей всегда проще именно обмануть. Почти никто из них не может удержаться от соблазна сходить посмотреть котёнка.

Но нельзя!

Обман быстро раскроется, а доверие пропадёт навсегда. Тем более, Илью взрослые уже обманывали. Так он здесь и оказался.

Что ещё? Подкупить? Пообещать что-то?

Но в том, что ему, действительно, нужно — вернуться домой, — она не поможет. Впрочем, этого не сможет никто. А значит, снова обман.

До комнаты мальчика осталось всего ничего. Вика присела на скамеечку, дав себе время подумать, и стала осматриваться. Что видит Илья, выглядывая в окно?

Деревья дружно качали над головой ветвями, делая вид, что растут в настоящем парке и среди них играется настоящий ветер. Легко забыть: вокруг подземный бункер, собственно, растительность и нужна для того, чтобы об этом забывали. Между деревьями извивались узкие дорожки и тянулись аккуратные клумбы, дразня сладкими ароматами цветов. Стояли скамеечки, а где-то даже изогнутые шезлонги. Звонко чирикали воробьи, мелькали яркие крылья разноцветных бабочек. Одна дорожка шла по кругу вдоль дверей в комнаты редких постояльцев, заключая этот хоть и красивый, но совершенно искусственный парк в кольцо. А сверху светило ласковое, но тоже ненастоящее солнце. И каждый постоялец знал: всё вокруг сделано специально, чтобы успокоить таких, как он. Не привыкших быть запертыми.

Это у них в двадцать втором веке уже считалось нормальным всю жизнь не выходить на улицу. Потому и здания, по крайней мере здесь, в Сибири, — сплошь небоскрёбы, в которых есть абсолютно всё, включая вот такие ненастоящие парки. Но там хоть погулять как следует можно. А Центр построили далеко в тайге, под землёй. И сделали внутри похожим на отель с выходом в маленький парк.

Сотрудники, которых мог видеть мальчик, носили униформу. Как Вика не боролась, но не смогла выбить для себя право одеваться в гражданскую одежду. Всё-таки режимный объект, не уставал напоминать Степан Семёнович.

Современный костюм из синтетической ткани последнего поколения был удобным. Эластичный, с серебристым отливом. Брюки и кофта практически не пачкались, не мялись и не рвались. Но работе Вики униформа мешала: мальчика, прибывшего к ним в две тысячи сто семьдесят шестой год из середины двадцать первого века, такая одежда должна пугать. Ему же всего десять лет.

Кстати! А если зайти с этой стороны? Что у нас там по характерным изменениям?

Десять лет. В организме ребёнка запускается гормональная перестройка. Он начинает быстрее расти, становится раздражительным, родители теряют авторитет, на первый план выходит общение со сверстниками и желание быть самостоятельным. Что из этого может пригодиться?

Вика сидела, обхватив голову ладонями, и так крепко задумалась, что даже не сразу заметила на дорожке ещё две ноги. Просила же не ходить за ней! Сами наворотили, а ей расхлёбывай и даже подумать спокойно не дают.

— Вы доктор Вика? — поинтересовался тонкий мальчишеский голос.

Перед ней стоял мальчик. Худенький, с растрёпанными чёрными волосами. Здесь такой мог быть только один. Да и красок в нём маловато для того, чтобы оказаться кем-то другим.

Генератор хронотопии позволял превратить путешественников из призраков, которыми они приходили, в почти настоящих людей, но они всё равно оставались блёклыми, будто из них вытянули цвет.

— Да. А как ты меня узнал? — спросила она Илью, оглядываясь по сторонам в надежде, что никто не заметил, как тот вышел из комнаты, и сейчас вокруг не соберётся толпа.

— Видел вашу фотку там. — Он махнул рукой в сторону административных помещений, где висела всё ещё не изжившая себя доска почёта. — Написано, что вы сотрудник года. И доктор.

Илья присел рядом и смешно покачал в воздухе ногами, слегка не достающими до земли. Вика быстро оправилась от удивления:

— Ты хотел меня о чём-то спросить?

— Вы же доктор?

— Доктор. Я могу тебе чем-то помочь?

— Мне всего десять лет, но дома я учился уже в одиннадцатом классе. Говорят, что я вундеркинд, — нисколько не красуясь, а скорее просто ставя в известность, сообщил Илья.

— Я слышала об этом.

Вернее, прочитала в деле. Учёные предположили, что именно это позволило мальчику так рано нарастить нейронные связи, позволяющие входить во временно́й тоннель и путешествовать в будущее. Обычно такое случается к концу переходного возраста.

— И вот я хотел спросить, а может так быть, что и прыщи у меня полезут раньше?

— Что? — Вика не смогла сдержать изумления.

— Ну прыщи. Я же со старшими в школе учился. Понемногу то в одном классе, то в другом. И видел — пацаны такие страшные были с прыщами.

— А почему тебя это сейчас беспокоит?

— Просто здесь так вкусно кормят. И много. Заведующая столовой, Марина Сергеевна, прямо уговаривает: «Бери сколько хочешь». И никто не заставляет полезное есть, я сам выбираю. Пицца, картошка-фри, — Илья замолчал, но Вика решила дождаться, когда он закончит. — И мне показалось, что у меня вылез прыщ. А я ведь читал, что прыщи бывают от вредной пищи.

— И ты перестал есть?

Илья пожал плечами и виновато улыбнулся.

— А почему не сказал никому?

— Боялся, что заставлять станут.

— Илья, тебе ведь объясняли, как именно ты путешествуешь во времени?

— Немного. Сказали, что во сне я могу перемещаться, но только в будущее.

— И оказываешься здесь каким?

— Как призрак. Да! Я же был прозрачным, пока меня сюда, в Центр, не привезли.

— А здесь действует генератор хронотопии. Он помогает путешественникам из прошлого стать почти нормальными в нашем времени. Но твоё тело всё равно…

— Остаётся там, дома. Оно спит, — закончил за неё Илья.

— А значит?

— Значит, и прыщи не настоящие?

— Не настоящие, — Вика ободряюще улыбнулась и зашуршала в кармане. — Хочешь конфету? От неё, честное слово, прыщей не будет. Я бы вообще на твоём месте пользовалась ситуацией и наедалась от пуза. Потом домой вернёшься, как раз подростковый возраст наступит, там и полезут прыщи. Но тут уж ничего не поделать, они у всех бывают. Вот тогда и придётся думать, что ты ешь. А пока можно немного и расслабиться. С Мариной Сергеевной я поговорю, чтобы не закармливала тебя.

Вика протянула круглую конфету в искрящейся на солнце обёртке.

— Значит, со мной всё в порядке? — всё же уточнил Илья, забирая угощение.

Из нагрудного кармана как раз Вики дзямкнуло, она вытащила оттуда тонкую трубочку и растянула её в плоский экран. Пробежала глазами, Илья тоже заглянул.

— С тобой всё в полном порядке. Вот, — она кивнула на цифры, — показания твои прислали. Их весь Центр снимает с постояльцев, чтобы отслеживать самочувствие.

Илья развернул конфету и запихал в рот. Немного посидел, дрыгая ногами, а потом спросил:

— Вика, а почему вы доктор, если мы здесь без наших настоящих тел? Как вы нас лечите?

— А я не настоящий доктор, — призналась Вика, и ей тоже захотелось подрыгать ногами. — Я психолог. Но такой… Не страшный. Со мной можно, например, просто поговорить. И конфеты у меня всегда есть.

И она протянула Илье вторую.