Дочери Геры

Глава 1

На небе ни облачка.

Солнце жжёт плечи. Анар замирает среди высоких стеблей камыша, чутко вслушиваясь в звенящий и плывущий от зноя воздух. Жёлтый, старый камыш едва слышно шелестит, и стоит вокруг неё сплошной стеной. Но вот вдали раздаётся чей-то крик-призыв:

— Эй-а! Эй-а! — и следом раздаётся многоголосным эхом ответ.

— Эй-а!!

Анар слышит, как приходит в движение камыш. Слышит треск стеблей, что ломаются, раздвигаются в стороны, и сквозь море сухого тростника в высохшем устье болотца юркими бронзовыми ящерками бегут девочки. Анар срывается в бег, руками раздвигая камыш и устремляясь вперёд.

— ЭЙ-А!!— гремит в воздухе.

По голой спине бьёт колчан со стрелами, а бок оттягивает тяжёлый деревянный меч. Анар с шумом пробивается через стену тростника, и почти вываливается из-за стеблей на открытое пространство. Над головой проносится школьный дрон, но она бежит вперёд, не обращая на него внимания, и вливается в толпу бегущих девочек, вооруженных луками и стрелами, деревянными мечами. Боевая группа маленьких воительниц устремляется к холму посреди высушенного зноем болотца. На холме стоит сколоченная из досок и из связанного тростника крепостница.

Из-за стен в сторону бегущих на штурм амазонок вылетают стрелы, что тупо клют землю. У самых ног Анар падает короткое древко тупого, обожженного на костре, копья, и девочка чуть отклоняется, выхватывая из-за пояска учебный меч. Вот и стены!Она подпрыгивает, хватается за обломок доски, подтягивается, утверждая ногу на выступ из стены, и с последним рывком оказывается наверху. И не одна. Рядом уже другие девочки из группы штурмуют стену и спрыгивают вниз, на ощетинившийся строй врагов.

Дрон взлетает ввысь, снимая развернувшийся бой…

*** *** *** *** *** *** ***

Космос. Огромный. Безграничный... и непостижимый.

Познать его в полноте своим разумом не дано никому. И никогда не познать всех его тайн. Одной из этих тайн были временные аномалии. Ученые предполагали — только лишь! — что их возникновение связано со взрывом Сверхновых звёзд. Колоссальная и невообразимая мощь приводила не только к образованию чёрных дыр, нейтронных звёзд или к рождению новых юных солнц и планет, но создавала и искажения временного спектра. И невидимый барьер, с временными червоточинами-коридорами, ведущими в центр отгремевшего взрыва — где сияло яркое безжалостное солнце и плыли по своим орбитам планеты.

Солнечная системы Геры возникла в пределах именно такой аномалии.

Четыреста лет назад, и спустя сто лет после первого вылета землян за пределы своей Солнечной системы, корабль колонистов сбился с курса и попал в один из временных коридоров аномалии. Пролетев его, колонисты обнаружили за невидимым барьером Солнечную систему и семь планет. Одна из этих планет находилась в круге жизни. Гравитация, воздух, атмосфера, океаны и моря, полные морских обитателей и практически пустынная выжженная земная твердь. Растительный мир был скуден и животной фауны было совсем мало. Для терраформирования и образования колонии эта планета была идеальна во всём. Здесь без труда прижились земные растения, и можно было жить не под куполами, дыша свободно и без страха перед возможными хищниками.

Хищники были только в морях и это было хорошо.

Но колонисты остались в системе Геры не из-за этого. Они просто не знали, как покинуть это место. Невидимый барьер вокруг системы закрыл звёзды. Вместо них была чернота с сияющими полосами энергии. Такой обманчиво красивой и... смертельно опасной. С планеты, сквозь атмосферу, да ночью можно было любоваться сплошным северным сиянием от горизонта до горизонта.

Колонистам понадобилось пятьдесят лет, чтобы понять как прорваться через Барьер. За это время они построили на планете город, взрастили два поколения и частью умерли. И эта часть была мужской. Женщины перестали давать жизнь мальчикам.

Всё имеет цену. Даже спасение.

Что-то произошло, когда корабль пересек границу системы. Что-то нарушилось в ДНК людей, высадившихся на планету. Мужчины стали умирать. Вначале, колонисты обвинили солнце и назвали его “Солнцем Геры”. По аналогии с древнегреческой легендой о богине Гере, что не любила мужчин и чинила зло великому Гераклу. Если Солнце Геры убивало мужчин и юношей, то люди подумали укрыться от него под землей. И только женщины рисковали выходить под солнечный свет.

Но мужчины продолжали умирать. Тогда ученые среди колонистов выяснили, что их ДНК изменилось и исправить это невозможно. Мужчин и юношей становилось всё меньше, рождения мальчиков стали бояться. Улететь оказалось невозможно...

Праматери на Гере нашли решение. Им надо было жить и строить новое общество. Развить свою инфраструктуру, научится жить без мужчин и заново прорываться в космос. Как сделать это без мужчин?

Только сохранив от них маленькую частицу...

И с тех пор под Солнцем Геры рождались только девочки. Дочери Геры, амазонки далёкой от Земли планеты...

*** *** *** *** *** *** ***

... солнце ослепительно сияет в вышине и жжёт голые плечи.

Трава на поле не выдержала летней засухи и застыла соломенной жесткой щеткой. Земля раскалена и от неё идёт тепло. Тонкие сандалии для бега защищают ступни, но упрямая девочка десяти лет переступает с ноги на ногу, разминает ступни и будто гарцует на месте, бросая оценивающие задумчивые взгляды на беговую дорожку. Рядом с ней разминаются, готовятся к забегу с десяток девочек.

Короткие стрижки, повязка в волосах из замши, шесть бусин с левой стороны у виска. Одеты все просто, если не раздеты. Сандалии, короткие обтягивающие шорты, с косым краем маечка-топ, и всё... да что за одежда в такой невыносимо жаркий день?! Девочки все как один, как тонкие лани и бронзовые от загара статуэтки, изнывают от нетерпения. Уж лучше уже бежать!

— На старт!

Маленькие дочери Геры устремляются к своим позициям, изготовившись к бегу.

— Внимание... старт!

И десять девочек, как выпущенные стрелы, несутся вперед. Тонкие сандалии бегут по каменной, пыльной дорожке, и одна фигурка за другой обгоняют-догоняют. С носка на пятку... но лишь одна упрямо бежит на цыпочках, и ноги её как пружины. Бежит наравне со всеми, но вот обгоняет одну, вторую бегунью... на неё ревниво оглядывается светловолосая, с выгоревшими на солнце волосами, соперница.

Вот поворот круга и ловкая невидимая подножка. Девочка падает в пыль, ударяясь ладонями о горячую землю, больно стесывая коленки. На глаза сами наворачиваются слёзы, а обидчица уже далеко впереди. Девочка вскидывает голову, и с неожиданной злостью рывком встаёт. На правой ноге сандалия порвана и она резко её сбрасывает, а после вторую.

— ... Нара! Назад! — слышится окрик позади.

Но девочка бросается вперед и не думая слушаться Наставницу. Она бежит изо всех сил, и маленькие крепкие ступни ударяют в спекшуюся землю, подымая пыль. Упрямо смотря только вперёд, и не чуя ног под собой. Одну за другой она обгоняет других девочек. Солнце слепит, а жар уходящего лета опаляет тело худенькой загорелой девочки. Горло пересыхает, ступни онемели от твердости земли, но она достигает бегущей соперницы и в последнем рывке, у самого финиша догоняет и резко бьёт в спину кулачком. С коротким вскриком та падает, а девочка заканчивает круг и встает за линией, загнанно дыша. И резко оборачивается, обжигая взглядом севшую и ревущую в пыли соперницу.

— Анара! Что ты сделала?! — сердитая наставница подходит к воспитаннице.

— Дала сдачи, — глухо огрызается девочка, исподлобья смотря на подошедшую вслед к ним мать.

— Я учу её не отступать и не позволять сбивать себя с ног, — спокойно говорит мать. — Но она должна была послушать вашего приказа. Она будет наказана за непослушание. Нара, ты идёшь домой. Сейчас. Ногами.

Анар коротко смотрит на мать, а потом тихо говорит:

— Да, мама.

Нара проходит мимо наставницы и та хмурится. Босые ноги девочки оставляют на земле след из крови.

— Это её не убьёт, но закалит, — мягко, с оттенком гордости, говорит мать девочки.

Анара этого не слышит. Она идёт домой босая, под обжигающим солнцем Геры, изнывая от жары. Ступни горят от боли и каждый шаг мучение. А до дома так далеко... на полдороге она останавливается у городского фонтана, и присев на мраморный бордюр, жадно набирает в ладошки ледяную воду. А потом нехотя сползает и оттерев ладонью глаза, медленно идёт дальше. Если она позволит себе задержаться... значит, позволит себе слабость... а за слабость положено наказание. И за слёзы тоже. Она поджимает губы, и через силу заставляет себя просто переставлять ноги. Но невольно вздрагивает, когда под ноги попадает острый камешек.

Время и путь до дома растягиваются в бесконечность.

Но вот дом. Дом! И девочка подойдя к дому, устало переставляя ноги, подымается по каменным старым, как само время, ступеням. Тихо скрипит под ладошкой дверь. Девочка заходит в просторный солнечный хол и обессиленно садится на жёсткую деревянную скамью. У неё совсем нет сил... она пусто смотрит вниз. Ступни покрыты коркой из песка, пыли и крови, коленки стесаны и горят, а горло перехватывает от жажды. Сил совсем нет...

— Моя маленькая госпожа, — из коридора дома выходит старый, как кажется девочке, раб.

Он кланяется сидящей девочке, и опускает на пол чашу с водой, сам вставая на колени. Его широкие ладони бережно касаются израненной маленькой ступни и Нара чуть вздрагивает.

— Мирим!

— Позвольте мне, рабу вашего Дома, помочь вам, моя госпожа, — мягко говорит мужчина.

Девочка шмыгает носом, закусывая губу, а руки раба аккуратно и бережно омывают крохотные ступни.

Мать девочки появляется в двери гостиной, бросает на них взгляд и уходит назад...

*** *** *** *** *** *** ***

... И всё же женщины Геры не могли отпустить мужчин. Первые Матери любили своих мужей, своих сыновей. Да, они сохранили их семя и тем обеспечили рождение всё новых и новых поколений дочерей. Матери знали, что в основанном им Доме всегда будут жить дочери от одного Отца-Истока.

Но хотелось оставить большую память.

Тогда они оцифровали сознание уходящих мужчин. И первое столетие они были всего лишь голограммами. Спустя столетие первый оцифрованный был перенесён в робота-киборга. Внешне он во всём напоминал человека. Но только лишь внешне. В каждом Доме был свой робот-киборг, точная копия одного из Отцов. Хранящий все его воспоминания, и повторяющий его характер. Но это был именно робот, подчиняющийся трём законам роботехники и которого можно было просто отключить. Перезагрузить. Или стереть навсегда. Просто Тень Ушедшего.

Но было ли это так?

*** *** *** *** *** *** ***

Мирим был стар и он был рабом. Анара пристально всматривалась в лицо мужчины, вдумчиво ведя пальчиками по скулам, подбородку. Через прикосновения запоминалось легче и лучше получалось создать после гипсовую модель. Мирим смиренно стоял перед ней на коленях, не испытывая неудобства. Только терпение. Он знал, как мало мужчин на этой планете, а мужчин-людей не было вовсе. Маленькой госпоже было любопытно и её интерес не был чем-то плохим. Это была её попытка осознать, что на свете были не только женщины.

Не только роботы.

Но живые мужчины, пусть не люди.

— Анара, довольно, — голос старшей госпожи заставляет девочку отдернуть руки.

Она оглядывается на свою мать. Сердится ли та?

— Я ничего плохо не делаю. Я хочу слепить гипсовую модель для проекта в школу, — говорит маленькая госпожа, пытаясь оправдаться.

— Анара, для этого надо беспокоить Мирима? — укоряет ее мать. — Ты могла сделать голоснимок и создать 3d-модель по нему.

— Это не честно. Это бы сделала не я, а программа в компьютере, — упрямо говорит девочка.

Мирим смиренно ждёт, когда на него обратят своё внимание. Мог ли он оставить хозяйку Дома и её дочь? Он смотрит на старшую госпожу с вопросом, и та кивает ему.

— Оставь нас, Мирим. Ужин накрой на террасе.

— Да, моя госпожа, — он кланяется ещё сидя, а затем плавно подымается на ноги и уходит прочь.

Голос хозяйки Дома не был сердит. Скорее недоволен. Мирим не должен следовать приказам дочери Дома, но он этого и не делал. Госпожа Анара попросила, а разве он мог сказать нет? В произошедшем не было плохого. Мирим не человек.

Человеком он действительно не был. А был гибридом человека и кого-то ещё. За пределами Солнечной системы Геры люди в одной из колоний Земли обнаружили следы иной цивилизации. И ДНК, которое попытались воспроизвести использовав и человеческие клетки. Полученные создания были разумны, очень походили на людей, разве что глаза были с вертикальными зрачками да кожа была более мелкопористой и тонкой. Строение тела повторяло человеческое, но кости были более тонкими и одновременно прочнее. А ещё они были выносливее. Внутренние органы и кровь были отличны кардинально от человеческих. Колония людей нуждалась в рабочих руках и была очень далеко от своей метрополии. Двести лет они жили совершенно обособлено и гибриды в этой колонии почти сразу стали создаваться для одной роли - быть рабами и слугами.

Их считали неполноценными. Хотя бы потому, что гибриды были бесплодны и совершенно не агрессивны.

Та колония называлась Парин и Мирим родился в инкубаторе там. Первый хозяин и другие люди отправились на корабле к далёкой Земле, взяв с собой и рабов-гибридов. Но на полпути их корабль заметил солнце Геры и идущий оттуда сигнал. Оказавшись в пределах системы, корабль долетел до планеты.

Мирим не хотел вспоминать, что было дальше. Его первый хозяин был военным, и корабль тоже был военным. Здесь они были чужими и нашли на планете только женщин. На Парине женщины имели мало прав, а вся власть принадлежала мужчинам. Здесь же были женщины, планета с ресурсами и инфраструктурой. Её можно было подчинить. И хозяин Мирима стал бы владельцем целой планеты. Никакой угрозы от женщин он и его солдаты не видели. Мирима подарили матери старшей госпожи, как жест щедрости и как игрушку...

Это было очень большой ошибкой.

Мирим в первый же вечер, встав перед госпожой на колени, послушно и честно ответил на все вопросы... и о планах его первого хозяина.

Вскоре тот был мёртв. А рабы с Парина стали рабами и здесь. Что для них был далёкий Парим? Что они оставили там? Солнце Геры было к ним благосклонно, и рабы-гибриды были рады своим новым добрым хозяйкам. Свободной жизни им было не надо. Возможно жители Парина были правы, считая их ущербными...

Вечером старшая госпожа позвала его.

— Мирим, я запретила Анаре отдавать тебе подобные приказы. И ты не должен выполнять её приказы.

— Да, госпожа. Ваша дочь не приказывала. Она попросила.

Госпожа только молча посмотрела на него.

— Ты ведь не видишь, что было не так в её просьбе? — негромко спросила она. — Никаких прикосновений, если это не угроза её жизни. И здоровью.

Мирим поклонился, принимая приказ. Он был успокоен. Когда он омыл ноги маленькой дочери госпожи, он не поступил плохо. Это требовало её здоровье.

*** *** *** *** *** *** ***

... В этом Доме тоже был робот. Робот-слуга, место которого была спальня госпожи. Мирим никогда о нём не думал.

Он был всего лишь игрушкой.

Но в глубине Дома за закрытой дверью был тот, кто носил лицо Отца Дома. Отца всех дочерей Дома. По сути своей оно тоже было роботом, но Мирим боялся его. Он улыбался, как мёртвый. Он хранил воспоминания мёртвого. Он двигался как человек и говорил как живой. Но оно не было живым.

И через искусственные глаза смотрел мертвец.

Мирим никогда не приходил к мертвецу один. Только сопровождая старшую госпожу. В этот раз она взяла с собой дочь и Мирим следовал за ней и Анарой, жалея что не может сказать "нет". Анара не бывала внизу, в подвальном этаже Дома. Она и не думала о подвале. Вся жизнь была наверху, но сегодня она посмела спросить:

— У всех в Доме есть Тень. А у нашего Дома его нет?

Анара смотрела на мать, дожидаясь ответа. Та закончила обед, и поставила бокал с водой на стол. Внимательно посмотрела на дочь.

— У нашего Дома есть Тень. Идём.

И вот теперь они втроем спустились вниз и прошли длинным коридором казалось через весь Дом. В самом конце коридора была тьма. Короткий приказ вслух и искин Дома осветил этот угол. Дверной проём был закрыт толстыми прутьями, вмурованными в камень. За ними неподвижно стоял он — Тень. Робот, хранящий память мертвеца и его лицо.

— Смотри, Анара. Это Тень Отца Дома. Робот, в котором хранится память о его жизни.

Анара потрясенно смотрела на замурованного робота.

— Почему он здесь?! — спросила она.

Девочка вздрогнула и отшатнулась, когда робот вдруг повернул голову на ее голос и улыбнулся.

— Подойди, — раздался голос.

Руки Саан легли на плечи Анары, сжимая их.

— Потому что он убил дочь Дома, и пытался убить вторую. Меня.

Тень смотрела на Саан.

— Тени были созданы после смерти Отцов. Их задача хранить о них память. Хранить их Дом и их Дочерей. Но это не просто роботы... некоторые из них нечто большее, Анара. Они считаются СЕБЯ Отцами. Эти роботы... считают своим долгом хранить Дом и дочерей... Но они не люди. И уже не думают так, как живые. Они ничего не чувствуют. Не ощущают. Мы просто предметы, которые сменяют друг друга в свой срок.

— Вы живые, — надтреснутым голосом говорит Тень. — Ты жива.

Саан бездумно кивает, продолжая удерживать Анару.

— Мы живые. А ты больше чем мёртв. Отец перед тем как уйти, разработал программу оцифровки сознания. Совершенную. Действенную. Что должна была подарить бессмертие. Верно, Отец?

Робот не мигая, жутко смотрел на неё.

— Только бессмертие оказалось иным... Не радостью. Не бьётся сердце. Нет ощущений. Нет боли и усталости. Нет и желания... Ничего. Только пустота и память о былом. Которую не стереть. Память о прикосновении, только что значит касаться ни один из Теней не знает. То, что ты видишь, Анара... Помнит, как было живым. Но не помнит, как быть живым.

Анара молчит, почти испуганно смотря на Тень.

Саан делает вдох.

— Ты спрашиваешь, почему оно здесь? Потому что оно память. О том, кто жил. О том, что нельзя делать никогда... И, надеюсь, ты это запомнишь.

— Да, мама...

Саан разворачивает дочь и идет с ней прочь. Мирим спешит за ними.

А в спину бьёт громкий голос:

— Приходи одна Анара! Моя дочь.

Анара испуганно сжимает руку матери.

Нет, никогда...

*** *** *** *** *** *** ***

годы спустя...

Саан умерла десять лет назад. Мирим стал уже стар больше, чем в далёком её детстве. Но Анар хочет, чтобы он успел увидеть новую дочь их Дома...

— Госпожа! Госпожа Анара! Простите?

Анара моргает, и понимает, что позволила себе задуматься и мысли унесли её слишком далеко.

— Прошу прощения, задумалась, — с досадой на себя говорит она, и смотрит на женщину рядом почти виновато.

Врач скупо улыбается.

— Волнуетесь? И думаете, как будет? — понимающе спрашивает она. — О, поверьте, большинство сестёр волнуется. Но инкубационная система не хуже естественного вынашивания. Мы запишем ваш ритм сердца, и ваша малышка будет слушать его все девять месяцев, а ваш голос будет доносится до малышки так, как если бы она его слышала внутри вас. Да, кажется, это несущественно, но именно это определяет правильное развитие плода и его крепкую нервную систему. Всё будет хорошо. Хотите посмотреть на ещё нерожденных малышек?

Анара кивает. Естественные роды и вынашивание это риск. После двадцати пяти лет естественный процесс запускается долгим курсом гормональной терапии и не всегда гарантирует успех. Кроме того, работа и жизнь не предусматривает этого. Слишком много рисков. Одна авария, неудачное падение... несчастный случай... и малышка не откроет глаза. Инкубация — это гарантия и страховка от рисков. Если ней что случиться, маленькая Мара всё равно появится на свет и будет воспитана в Доме любой сестры-амазонки. Анара даже уже решила, кому доверит дочь по своей смерти. Люди остаются смертны и смертны внезапно. Зачем от этого должны страдать дети? И Род должен продолжаться.

Врач пригласила её следовать за ней, и они спустились на этаж вниз. Длинный белый коридор был казалось бесконечным. Врач говорила о том, как пройдет процедура и о настройке инкубаторного цикла, но Анара её почти не слушала. Она шла туда, где очень скоро окажется крохотная частичка её самой и начнет свой собственный жизненный цикл.

Стеклянная дверь бесшумно открылась в полутемный зал. Множество широких колонн, со стеклянными инкубаторами, наполненными теплой вязкой субстанцией. Мягкая подсветка позволяет видеть таинство внутри. Анаре позволено подойти ближе и в одном из них она видит крохотного, свернувшегося калачиком в околоплодном пузыре, ребёнка. Она смотрит на крохотные ручки, ножки, большую головку и пытается представить, что за стеклом не чужая дочь, а её. Взгляд натыкается на табличку с номером и именем "31.07.2576MarinaSonina".

— Здравствуй... маленькая Марина, — говорит женщина, и невольно улыбается, когда малышка в ответ зашевелила ручками и повела головкой.

Конечно, она не могла её услышать... зато сейчас она слышит голос своей мамы, поющей песенку и ритм ее сердца. Но что поражает женщину, это улыбка на лице младенца внутри инкубатора.

— Она может улыбаться?! — изумленно спрашивает она.

— Все они умеют улыбаться, — подтверждает врач. — Даже нерожденные дети и даже если они только на седьмом месяце.

Анара обводит взглядом инкубационный зал, с пятьюдесятью колоннами-инкубаторами. И кивает головой.

— Я хочу начать процедуру как можно скорее. Моему Дому нужен ребенок. И мне самой.

Женщина должна дарить жизнь. Так... или иначе.

— Хорошо, тогда давайте вернемся в кабинет и покончим с формальностями. Возьмем яйцеклетку из тех заборов, что проводились в ваши восемнадцать. Они всегда самые сильные и здоровые. У вас будет прекрасная, здоровая малышка.

И они идут к выходу. Анара думает о том, что скоро всё начнётся вновь.

И уже другая малышка будет расти под крышей её Дома. Бегать под знойным солнцем Геры. Она станет сильной, смелой. И возможно однажды поднимется к тем звёздам, откуда когда-то прилетели их предки...

Кто знает, может она увидит Землю?

В ту же ночь Анара одна спускается в подвал и идет по коридору туда, где уже век томится Тень Отца.

Мёртвые глаза смотрят бездушно прямо в неё и она просто отдаёт приказ:

— Умри.