Доброе утро, Маргарет!

Глава 1

Сегодня у Стивена была запланирована масса дел: срочных, не срочных, среднесрочных, всяких…

Первым делом нужно хорошенько позавтракать, снабдить организм продуктами, что будут постепенно превращаться в энергию, которая двигает его вперёд по жизни и вверх по служебной лестнице. Уже сейчас он как-никак один из старших менеджеров. Что уже не старт, но, разумеется, ещё и не финиш… Бодрей, Стивен, бодрей! Вперёд и вверх, вперёд и вверх! Итак, что далее, вторым делом? Вторым делом катастрофически необходимо покормить Мардж…

— Стив! Стивен! Дорогой, ты уже проснулся? Семь часов! Почему я тебя не слышу? — раздался лишённый своей влажной глубины потолочным перекрытием, требовательный голос.

— Доброе утро, Маргарет! Доброе, дорогая!.. Я тут! Подожди минутку!

…Вот зе фак! Планы меняются… сначала — покормить Мардж, потом — поесть самому… Да, так будет проще для всех.

Стив залил молочным напитком хлопья, высыпанные в большую тарелку, напоминающую размерами тазик, наделал бутербродов с нутеллой, загрузил этот завтрак на поднос и не спеша, как учат мудрые китайцы, поспешил на второй этаж. Толкнув дверь ногой, он, мелко прискакивая, почти вбежал в большую светлую комнату в светло-розовых тонах. Перед ним на перине покоилась его жемчужинка — мягкий сугроб с относительно небольшим лицом.

Из такого сугроба они когда-то вместе делали горку, чтобы в праздники весело кататься с неё на ярких ледянках.

— Ну вот, дорогая… завтрак… Пожалуйста… Бон аппетит! А я побежал…

— Куда же ты, Стивен… подожди минутку. Принеси мне какао!

Пообещав принести ей и какао, Стивен наскоро перекусил яичницей с беконом и выскочил на улицу. Придётся Мардж часов до двенадцати подождать. Полгаллона питья у неё есть, не усохнет. Конечно, она рассердится, что он не доставил ей нарядную кружку ароматного и очень сладкого напитка, но вечером позабудет все обиды… после второго ужина. Да и как иначе? Они всё это уже проходили… Ну да… проходили… …сколько там она уже не ходит? Полтора года… Неудивительно. Если бы на него сейчас навьючили двести килограмм, он бы тоже не ходил.

…Как же она всё-таки умудрилась так быстро располнеть? Ведь и десяти лет не прошло со дня свадьбы… они ещё молодые люди… Стивен горестно вздохнул… Ну ладно, что тут поделаешь…

Как это нередко бывало, ему в приятных красках вспомнилась свадьба: в белых, бежевых, зелёных, синих, древесного цвета, с красными и хрустальными акцентами. Розы, ранункулюсы, эустомы!

Мардж была так прелестна в своём воздушном платье! Так грациозна, так мягко приветлива. Было много весёлых гостей, и среди них — важные… настоящие бастионы старой доброй солидности, скрашенной сдержанным, намеренно простоватым юмором. И он был так горд, так счастлив!

Офис встретил его белой керамической улыбкой Саманты. Приятная улыбка. И фигура у неё всё ещё ничего… вполне…

— Стив! Хай, приятель… что, новая рубашка? Каждый день новая… ах ты, модник! —

К Стивену шёл, лыбясь не хуже Саманты, начальник отдела Брайан. Наглый лицемер. Всем известно, что он недолюбливает Стива ещё со времён колледжа, когда тот однажды разбил ему нос бейсбольной битой. Совершенно случайно… и, тем не менее, навсегда. Вот и сейчас было хорошо заметно, что он свёрнут набок, отчего улыбающийся Брайан походил на какого-то французского… или итальянского… актёра. Сейчас Стивену некогда было вспоминать заграничных актёров из ретро-фильмов… Да пошли они!

— Привет, Брайан, старина! От модника слышу! Цветёшь и пахнешь…

Да какого хрена ему надо… почему он чуть ли не каждый день должен обмениваться с ним этими комплиментами… Вот и Саманта фыркает… вернее — не фыркает даже, за это она может и поплатиться, но — производит намёк на открытое фырканье. Такой, что в случае чего его можно списать на свои мысли, связанные с работой. Впрочем, кто-кто, а она прекрасно осведомлена, что Стив поборник традиции… ещё с прошлого новогоднего корпоратива, после которого он её ненароком оприходовал. Ну а что делать? Эх, Мардж, Мардж!, на тебя, дорогая, залезть, конечно, не столь уж и мудрено, да вот только как быть дальше, не очень понятно…

Вспомнив про супругу, Стив поспешил на рабочее место, чтобы не опоздать на обед. Полтора часа он практически непрерывно трещал по телефону, разбираясь с заказами. Отлично, отлично, всё продвигалось — отлично… унитазы разлетались, словно оперившиеся птицы из гнёзд. Или искры из глаз Брайана, когда он… ха-ха… некогда сейчас размениваться на шуточки.

Поработав полчаса с таблицами, Стивен откинулся на спинку кресла, шумно выдохнул и отправился к кофе-машине. Его бледные, слегка раскосые глаза наконец-то приобрели вполне умиротворённое выражение. Он нормально справлялся, и всё успевал… вот, даже выкроил пять минут. В голове приятно отозвалось деловитое гудение дизайнерской техники.

Пригладив тонкую соломенную чёлку, Стивен аккуратно взял нагревшийся стаканчик и прогулочным шагом отправился к рабочему месту, демонстративно отпивая мизерными глотками ароматный, чуть вспененный кофе.

Видимо, где-то в глубине души он чувствовал себя — упаси боже от расизма и шовинизма! — вальяжным плантатором. Колониализм, белое превосходство, все дела. Вау! Вот он идёт, попивая кофеёк… а впрочем, пусть лучше что-нибудь покрепче, и покрикивает: «Эй, ленивые нигеры, трудитесь лучше!.. сахарный тростник сам себя не соберёт!».

Да уж… Стивен и сам иногда поражался дерзости своих тайных помыслов. Видимо, среди его предков встречались отъявленные бандиты. О времена, о нравы… Дурное наследие, злая кровь.

Расправившись с бодрящим кофе, Стив протёр салфеткой запотевшие очки и продолжил распространять унитазы.

— О да… наша продукция всегда… можете не беспокоиться… очень долговечные, очень!.. Всего десять?.. Поставьте почаще… а, план не переделать… ну окей.

В обед он притащил Мардж великанскую кружку какао, три порции картофеля фри, два гамбургера, две ножки курицы гриль и большую белую булку. Как они вчера и договаривались. Через пятнадцать минут Мардж, конечно, расхныкалась, что этого мало, но вскоре смирилась.

Диета есть диета.

Вытащив из-под супруги, сполоснув и вернув на место потемневшую пластиковую утку, Стивен перекусил и снова отправился в офис. Собственно, всё как всегда.

Так и пробегали его рабочие дни, привычно мелькая перед глазами пятками минут.

Вечером они смотрели любимый развлекательный сериал Мардж, а потом передачу про дикую природу. В одиннадцать Стивен уже плохо понимал, что именно смотрит, ему хотелось спать, глаза закрывались… Он, конечно, пробовал крепиться и бдеть подольше — за компанию… Но, в конце концов, сдался, сбросил мягкий халат и, как в редкие вечера — нырнул под тёплый желеобразный бок. Хватит глаза таращить, и так он бессовестно засиделся, благо, завтра выходной, и можно поспать на полчаса дольше… Сладко, со щенячьим привизгом зевнув, Стив провалился в сон.

Проснулся он улыбчивым утром не вовсе потерявшим лёгкий свет зари. Мардж ещё сладко спала, так что он успел наскоро позавтракать, а уже после не спеша поторопился с подносом наверх. И как он так ловко нёс этот поднос, уму непостижимо. Сказывалась регулярная тренировка.

Мардж, протирая тестяными кулаками глаза, жаловалась на дурные сны. В этот раз ей снились бегающие по двору индейки и клоун с острыми зубами. Чего ей только не привидится, бедняжке! Стив привык не особенно вникать в эти художества, поэтому, поставив поднос на самодельную скамейку, прямо под нос дражайшей, и попутно утешив её спешным бормотанием про прекрасный день, ретировался.

Сегодня он хотел разобраться в кладовой, а затем проведать умерших родственников. Стив старался каждый месяц навещать дорогие могилы, обычно это происходило в четвёртую субботу, и стало почти обязательным мероприятием, которое он не намеревался пропускать.

…Надо как-нибудь взять с собой и Маргарет… нанять специальную машину… Стивен обдумывал этот вопрос.

В кладовке опять накопилось много хлама… и откуда он берётся? Словно бы размножается… Швабра старая тут зачем-то… изломанный совок… что он, выкинуть их не мог что ли? Мог, конечно, просто дурная привычка — забрасывать в кладовку ненужные вещи. Вот и приходится раз в полгода наводить в ней порядок… Ох, ну и завал! Хоть фильм ужасов снимай: про то, как злой дух сделал себе тело из хлама, а потом решил погулять… У-у… страхотень.

— Стивен! Принеси мне, пожалуйста, пяльцы! Буду вышивать…

Вот зе фак… пяльцы ей понадобились… они на подоконнике у неё, кажется… придётся сбегать. В принципе, это правильно — пусть тоже делом займётся… Сегодня он ещё и гимнастику её заставит делать. Пора сбрасывать лишние килограммы. Один за другим: раз, два, три, четыре, пять, шесть… и так килограммов двести! В идеале — все двести тридцать. И считать-то долго… но ничего, всё возможно, если прилагать усилия.

Остановив автомобиль у кладбищенской ограды, Стивен в опрятном костюме прошёл на территорию кладбища. Перед ним уходило за горизонт разлинованное дорожками поле. В первую очередь — к главной могиле.

Стив горестно остановился у закруглённой плиты искусственного гранита. Вправленные в серую гладь строгие золотистые буквы кротко гласили:

«Маргарет Микелсон, 2000 — 2037»

Стивен встал на колени, склонил голову и затрясся всем корпусом в долгом беззвучном плаче.

Этим вечером он покормил Мардж вкусными гренками. Они выпили немного виски, и он разоткровенничался в ностальгическом ключе.

— Маргарет, Маргарет… сколько мы уже вместе… ты и я… Всё это как один день, честное слово…

На глаза Стивена навернулись мелкие слёзы. Мардж похрапывала. В окно светила большая Луна.

В корпорации «Оптимальная жизнь» дела шли великолепно. Население уменьшалось, но и не уменьшалось. Жизнь продолжалась, причём — практически идеальная.

Люди проходили церебральное сканирование, данные вносились в базу, а затем отправлялись в тела андроидов. Сведения о собственной смерти в нейросетевых мозгах отсутствовали, лишние мысли натыкались на блоки.

Разработчиков не особенно волновали некоторые огрехи в жизненном сценарии, руководство смотрело на мелкие недочёты сквозь пальцы. Например — на посещение андроидами дорогих могил. Пусть посещают. Это так по-человечески…

Техникам нравились разные детские ритуалы и переживания. Они придают живости происходящему.

Рай на Земле наступил.

…

— Стивен! Дорогой, ты уже проснулся? Где ты там, зайчонок?

— Доброе утро, Маргарет! Доброе утро, дорогая!