Добрая психология

Часть I. Добрая психология как новое направление психотерапии

Часть I. Добрая психология как новое направление психотерапии

1.О Доброй психологии

Сейчас существует множество школ и направлений в практической психологии и психотерапии. Однако в России огромное количество людей, решившихся на обращение к психологу, не получают в результате желаемой помощи. Более того, они разочаровываются в психологии. В чем же причина?

Мы отвлечемся здесь от таких моментов, как приход в практическую психологию большого количества малоквалифицированных «специалистов» (увы, но это именно так) и от того, что в России традиционно вообще избегают обращения к психологу, пока ситуация не доведена до крайности.

Сконцентрируемся на том, что подавляющее большинство современных российских психологов обратились к западным школам. Но эти школы катастрофически не соответствуют отечественному менталитету. Наша культура, по сути, глубоко коллективистская. И это остается неизменным, хотя капиталистическая Россия и пытается сейчас выбрать прозападный путь развития. Западная же психология основана на индивидуализме, и это не упрек, а просто историческая реалия.

Мало кто сейчас помнит о том, что в России и до начала моды на психологию существовала отечественная психотерапевтическая школа. Правда, работали в ней исключительно врачи-психотерапевты. (Советская психология, имевшая в мире огромный авторитет, была нацелена полностью на науку, а не на практику). Наша психотерапия называлась личностно-реконструктивная (название говорит само за себя) или же патогенетическая (направленная на устранение причины страдания). Отечественный психотерапевт был обязан знать множество западных школ психологии, но не придерживался ни одной из них, отдельно взятой, полагая их подход шаблонным, односторонним, зато использовал самые различные методы и техники – в зависимости от жизненной ситуации и личных особенностей клиента. В целом, личностно-реконструктивная школа полагалась, прежде всего, на мудрость, опыт и способность конструктивно мыслить самого специалиста.

Первой психотерапевтической школой на Западе стал психоанализ З.Фрейда. Автор называл его ГЛУБИННОЙ ПСИХОЛОГИЕЙ, то есть идущей в глубины всего темного и бессознательного, что есть в душе человека. Все лучшее, высокое, сугубо человеческое выпадает из поля зрения психоаналитика, человек представляется здесь существом, вся жизнедеятельность которого проистекает из двух инстинктов – сексуального инстинкта (эрос) и т.наз. «инстинкта смерти» (танатос). Можно смело утверждать, что психоанализ Фрейда буквально заполонил умы западных психологов и стал фундаментальной основой мировоззрения в США. Хотя к настоящему моменту как в Америке, так и в Европе существует множество других психологических школ, но Фрейд признается классиком, а на душу человека продолжают смотреть как на средоточие темных и сугубо эгоистических инстинктов.

В начале ХХ основатель отечественной научной психологии Л.С.Выготский, а в середине ХХ века – замечательный человек, немецко-американский психолог В.Франкл (тот самый, который, будучи узником нацистского концлагеря, организовал там подпольную психологическую службу и спас множество заключенных от самоубийства) – оба этих выдающихся ученых писали – именно в противоположность психоанализу – о необходимости создания ВЕРШИННОЙ ПСИХОЛОГИИ. Эта новая психология, по их замыслу, должна быть ориентирована на все лучшее, все сугубо человеческое и ЧЕЛОВЕЧНОЕ, что есть в людях.

В.Франкл создал такую психологию, названную им ЛОГОТЕРАПИЕЙ. Он был верующим человеком, а, как известно, Логосом в христианстве называют Иисуса Христа. Но Франкл в своем учении понимал ЛОГОС как высший, человеческий смысл жизни. И в концлагере помогал людям выжить в нечеловеческих условиях именно тем, что давал им СМЫСЛ ЖИЗНИ, причем этот смысл всегда был нацелен на других. Сам Франкл выжил благодаря тому, что помогал людям, а также во имя написания своей книги о логотерапии. Вот это и есть вершинный, сугубо человеческий смысл.

По мнению В.Франкла, современному западному образу жизни присущ экзистенциальный вакуум, отсутствие высокого смысла жизни. Его заменил культ потребления и сугубо материальных благ.

Сейчас, когда этот культ вещизма и потребительства проник в нашу страну и активно заполонил умы масс, вместе с ним пришел и экзистенциальный вакуум, утрата высоких целей и идеалов. С экранов телевизоров, через всемирную сеть Интернета, со страниц газет и журналов нам активно навязывают ориентацию на богатство, индивидуализм, а по сути – на сугубый эгоизм. Но человек не может быть счастлив, если ориентируется лишь на эгоистические потребности. Это противоречит человеческой социальной природе.

Ко мне как к опытному старому психологу обращается за помощью много людей. И еще больше детей и подростков прошли перед моими глазами за 35 лет работы школьным психологом. Что касается подрастающего поколения, то их МЕТАПОТРЕБНОСТИ (высшие духовные потребности) отыскать очень легко. Достаточно предложить им помогать другим, организовать активное волонтерство – и эти метапотребности актуализируются, начинают придавать их жизни счастливую целеустремленность к добру.

Что касается взрослых, то там с метапотребностями дело обстоит значительно хуже, хотя они, несомненно, есть. Приходится обращаться к юношеским мечтам и идеалам, давно забытым у большинства взрослых людей – забытым до такой степени, что на вопросы о юношеских мечтах - большинство отвечает поначалу, что их не было. И здесь на первое место выступают метапотребности самого психолога, его убежденность в том, что человек отличается от всех других живых существ именно человечностью

То направление, в котором я работаю, я называю ДОБРОЙ ПСИХОЛОГИЕЙ. Она основана на лучших традициях отечественной психотерапии. Недаром западные психологи неоднократно удивлялись энциклопедичности знаний отечественных психологов, которые знают большинство зарубежных школ – и умело используют приемы из самых разных направлений (для справки: на Западе все время обучения в ВУЗе будущий психолог тратит на изучение какой-либо одной школы, которой в дальнейшем и придерживается). Добрая психология обращается ко всему лучшему, что есть в душе человека. Но главное в ней – собственная глубоко ЧЕЛОВЕЧНАЯ, НРАВСТВЕННАЯ позиция самого психолога.

Добрая психология вовсе не предполагает скучного морализаторства. Нравственные проповеди нашим клиентам ни к чему, им нужно решение труднейших жизненных проблем.

Однако, если мы начнем их решать с позиций индивидуализма, пресловутого «волчьего закона выживания», то вряд ли на выходе получим счастливого человека. Недаром американские психоаналитики признаются, что их «идеальный клиент» - это богатый невротик: он ходит и платит годами и не получает в итоге никакого положительного результата. Да, каждая крупная западная школа внесла свою лепту в копилку мировой психологической науки. Беда лишь в том, что все они основаны на частностях, на каком-либо одном открытии. Как писал Л.С.Выготский в своей работе «Исторический смысл психологического кризиса» каждая из этих школ пришивает теорию к частному открытию, как если бы пальто пришили к пуговице, а не наоборот. Тот же Фрейд распространил свою теорию сексуальности буквально на все – не только на жизнь конкретных людей, но и на церковь и государство, на всю мировую историю. Примерно то же происходило и происходит с другими узкоспециализированными школами. Что не умаляет их вклада по частным вопросам в учение о человеческой душе (психологию).

Почему в нашей стране не применима логотерапия В.Франкла? Дело в том, что при всей ее человеческой высоте, теория эта глубоко мистическая. Страдания человека там рассматривается как некая мистическая плата за счастье других людей. Наш российский клиент между тем ориентирован не на постижение трансцендентного, потустороннего смысла своего страдания, а на избавление от страдания, на преодоление кризисной ситуации, на практические методы ее разрешения. Наше материалистическое, естественнонаучное в своей основе образование (несмотря на широкое распространение в последние 30 лет религиозных взглядов) с необходимостью формирует у человека причинно-следственное мышление, именуемое также детерминизмом. Человек хочет понять, почему у него в жизни сложились те или иные проблемные обстоятельства и КАК РЕШИТЬ ПРОБЛЕМУ, а не настроен на то, чтобы и дальше терпеть страдания, придавая им некий смысл.

Добрая психология, психология человечности, по моим наблюдениям, очень близка как отечественным клиентам, так и клиентам, эмигрировавшим с постсоветского пространства за рубеж. Наши люди, живущие за рубежом, сохраняют отечественный коллективистский, высоко социальный менталитет и не готовы видеть высший смысл своей жизни в удовлетворении сугубо эгоистических материальных потребностей. Напротив, ЧЕЛОВЕЧНОСТЬ, к которой обращается психолог, наполняет их жизнь смыслом и помогает решить возникшие жизненные проблемы.

И, разумеется, непреходящее значение имеет воспитание доброты, эмпатии, совести в детской и подростковой психологии. Я не встречала еще ни одного родителя, который был бы против воспитания в детях ЧЕЛОВЕЧНОСТИ.

Согласно философской и психологической традиции, выделяется три основные составляющие человечности:

- альтруизм, эмпатия;

- нравственные качества, этика;

- воля.

Все это в совокупности приближает человека к идеалу человечности. Скажите, кто из Вас не согласился бы воспитать все это в своем ребенке? Мой опыт показывает: чем раньше начать такое воспитание, тем более гуманным и СЧАСТЛИВЫМ вырастает человек, тем тверже стоит он на ногах, тем больше склонен к ТВОРЧЕСТВУ, к тому, что известный психолог А.Маслоу назвал САМОАКТУАЛИЗАЦИЕЙ, поставив эту потребность на вершину своей пирамиды человеческих потребностей. Если мы почитаем самого Маслоу, то его самоактуализация – это не чистое творчество ради творчества, а радостное служение человека делу, полезному для общества, для других людей.

Вряд ли кто-то из родителей хотел бы воспитать своего ребенка махровым потребителем-эгоистом, лишенным сострадания, нравственности и воли. Расхожие представления о том, что добрые люди неуспешны, порождены двумя причинами.

Во-первых, после насквозь криминализированных 90-х максимально обогатились именно то, кто так или иначе был связан с преступным миром, бандитизмом. Во-вторых (и здесь уже эпоха не имеет значения), очень часто доброта присуща людям тревожным, депрессивным, склонным к заниженной самооценке.

Вряд ли кто-то хочет вырастить сына или дочь бандитом. Что касается второй причины, то тем самым хорошим, но забитым людям, катастрофически не хватает ВОЛИ, а она является необходимой составляющей человечности. Добрый и совестливый человек, «забитый жизнью» - вовсе не идеал гуманности, с такими клиентами добрый психолог работает над выработкой волевых качеств, способности постоять за себя и свои идеалы.

Итак, ДОБРАЯ ПСИХОЛОГИЯ. Психолог, сам обладая высокой нравственностью и «моральной чистоплотностью», обращается ко всему лучшему, что есть практически в любом человеке (не берем в расчет случаи клинического садизма, патологической жестокости - это серьезнейшее отклонение от нормы), и, таким образом, помогает разрешить жизненные проблемы, порожденные как раз-таки эгоизмом либо самого человека, либо окружающих, либо и тем, и другим, вместе взятыми.

Мне приходилось читать, что А.Маслоу под конец жизни признал, что даже самоактуализация (творческая самореализация) не является высшей человеческой потребностью, выше нее стоит служение людям, забота о других.

Таковы основы предлагаемого направления отечественной психологии, которую я назвала ДОБРАЯ ПСИХОЛОГИЯ.

2. Волшебная концепция Сверхдобра

В моих «современных сказках Доброго Психа» часто появляется такой образ – Мирозданье. Иногда я использую его на психологических консультациях. Образ этот – порождение фантазии, о чем я прямо говорю своим клиентам, однако он неплохо работает для помощи людям.

В современном мире широко распространены как различные религиозные, так и атеистическое мировоззрение. Ни одна из религий, насколько мне известно, не осуждает служение Добру, напротив, оно всячески приветствуется. Люди, даже вполне взрослые, тянутся к чуду, к волшебству, к поддержке со стороны некой доброй и справедливой Высшей силы. Именно поэтому, попадая в беду, многие обращаются к религии как к своеобразной психотерапии, и находят там поддержку и опору, которой зачастую так не хватает нам в реальном, далеко не добром мире.

Я атеист, однако своим клиентам иногда предлагаю дать волю фантазии и представить себе, что законы жизни, законы мирозданья не безразличны к этике, а все же устремлены к добру. Это в чем-то похоже на концепцию «логоса» В.Франкла, создателя логотерапии: Логос в его понимании – высокий смысл жизни. Древнегреческие мыслители, предложившие концепцию Логоса, понимали его как единый закон, разумный смысл, сущность мирозданья, однако у них это «божественное», одухотворяющее начало было безразлично к добру и злу. Позже люди стали наделять Бога атрибутами добра – и это естественно, ведь человечество пусть медленно, но идет по пути нравственного совершенствования.

Итак, осторожно, чтобы не задеть религиозное мировоззрение клиента (если оно есть), я предлагаю представить себе Мирозданье (или же Логос) как высшее добро, представить, что «структура мира» такова, что добрые поступки вливаются в нее, тогда как любые проявления зла противоречат «структуре мира», нарушают и корежат ее. В этой волшебной концепции нет места потусторонней злой силе, иначе уж очень удобно свалить на происки дьявола все свои и чужие пороки, все недостойные поступки. Зло – это выбор самого человека, однако корежить «структуру мира» нельзя безнаказанно – и не потому, что тебя покарает Бог, а потому, что это противоречит законам мирозданья. То, что зачастую называют кармой, «законом бумеранга», справедливым возмездием – это как если бы мы сами вырыли ямы вокруг своего дома, а ночью упали бы в одну из них и сломали руку. Нас не Бог наказал – мы сами создали все условия, чтобы пострадать.

Мирозданье (или Логос) , в моих «современных сказках» всегда повернуто лицом к тем, кто не просто подает милостыню на паперти или уступает место пожилым людям в транспорте, а делает намного больше, чем общепринятое «маленькое добро». Мне повезло в своей жизни встретить немало прекрасных людей помогающих профессий, замечательных волонтеров-подвижников, тех, кто готов отдать последнее – и не просто готов, а делает это всю жизнь. Если бы Вы знали дорогие читатели, как СЧАСТЛИВЫ эти люди – ведь альтруистическая деятельность является самоподкрепляющейся, мотивирующей саму себя: чем больше ты делаешь важных и значительных добрых дел, тем больше тебе это нравится, тем больше ты уважаешь себя и чувствуешь достойным человеком, тем сильнее тебе хочется продолжать служение Добру (уж поверьте старому волонтеру, усыновителю и приемному родителю).

Я не так часто обращаюсь в своей работе к этой волшебной концепции. Но бывают ситуации, где человек (мой клиент) просто не в силах преодолеть какие-то тяжелые обстоятельства. Ко мне обращаются матери психически больных детей, люди, потерявшие близких, те, кто доведены до отчаяния тем самым злом, которым отягощен реальный мир. И тогда я предлагаю им просто в своем воображении допустить такую разумную структуру мира и сделать свой «вклад» в нее каким-то большим добрым делом, значительно отличающимся по силе альтруизма от обыденных поступков. И знаете, это РАБОТАЕТ! Такая задача СВЕРХДОБРА не просто воодушевляет отчаявшихся, потерянных людей, но и придает смысл их жизни, а главное – неизменно приводит к хорошему результату. Каким-то волшебным образом жизнь человека меняется к лучшему.

Какие именно психологические закономерности тут работают, затрудняюсь сказать наверняка. Все мы знаем: меняется сам человек – меняется и его жизнь, включая, казалось бы, самые непреодолимые обстоятельства. А возможно, действительно структура мира такова, что обращение к СВЕРХДОБРУ дает счастье.

Как бы то ни было, моя многолетняя практика показывает: если человек совершает нечто сверх обычной «меры» добра – результат всегда бывает волшебно-неожиданным и счастливым. Приведу примеры.

Мы со школьниками-волонтерами в конце 90-х ездили в один из детских домов в Московской области и обратили внимание на 6-летниюю девочку, добрую сверх всякой меры и к тому же интеллектуально одаренную. Ей нужно было сделать несколько операций по поводу врожденной косолапости, но врачи понимали, что без родительской заботы она просто не сможет восстановиться после операций. Я переговорила со своими товарищами-взрослыми волонтерами (я руководила тогда не только детской, но ивзрослой «тимуровской командой»), и одна женщина-медик со своим мужем согласились удочерить эту девочку (вот так, просто поговорила с людьми – и они тут же согласились удочерить!), хотя имели своего сына того же возраста и были весьма стеснены в жилищных условиях. В те времена взять ребенка из детского дома можно было очень легко. В день, когда они забрали свою новую дочку, супругам пришло извещение, что подошла их очередь на новую квартиру, которой они ждали уже много лет. Вот так быстро, просто и «в лоб» сработала некая закономерность, которую я условно называю «структурой мира». А их сын, весьма избалованный и эгоистичный ребенок, оказавшись под сильным влиянием новой сестренки, вырос довольно неплохим человеком.

В тот же детский дом вместе с моим школьным волонтерским отрядом ездил один удивительный человек – доктор наук, профессор, слепоглухой с детства. Волонтерством он занимался всю жизнь, и надо было видеть, как заботливо относились к нему дети! С каким восхищением на него смотрели! (Именно он стал прототипом главного героя моей современной сказки «Профессор Тимур и его команда»). Этот человек, сам нуждающийся в помощи окружающих, не просто достиг высот в научном мире, но еще ездил по стране, чтобы помогать одиноким детям-сиротам. Каково же было удивление окружающих, когда он решил… стать приемным отцом 14-ленему подростку. Юноша вырос и категорически отказался от профессорской квартиры, которую тот хотел на него переписать. Итог – юноша весьма счастливо женился, а профессор здравствует и поныне, несмотря на очень преклонный возраст: его сын с женой окружили его такой любовью и заботой, о которой можно только мечтать.

Следующий пример. Одна женщина прожила весьма несчастливую жизнь с мужем, довольно богатым человеком, и лет в 55 все же решилась с ним развестись, устав от его постоянных измен, злоупотребления алкоголем и вечных ссор. Муж предполагал, что она станет делить с ним имущество, ежедневно устраивал скандалы и выяснение отношений. Измученная обстановкой дома, не получив ни поддержки, ни понимания взрослых детей, она обратилась за помощью ко мне. Ситуация представлялась ей безнадежной. Я рассказала ей о волшебной концепции «структуры мира» и предложила самой поискать, какой вклад добра она может вложить в мирозданье. Обдумав это, она решила поступить по максимуму бескорыстно: сказала бывшему мужу, что свою долю имущества оставляет ему и детям – и уехала к матери в провинцию. Очень скоро она весьма романтично (именно так, как ей мечталось в юности) устроила свою личную жизнь: вышла замуж за поэта-барда, причем уже много лет они счастливы вместе. А бывшему мужу его жадность и нездоровый образ жизни пошли не впрок, он вскоре скончался после очередного возлияния, все имущество досталось их детям.

И еще один случай. Женщина потеряла горячо любимого отца и впала в тяжелую депрессию. Даже хорошие отношения со взрослыми сыном и дочерью не утешали ее, не отвлекали от душевной боли. Я тоже рассказала ей о и о логотерапии Франкла, и о возможности доброго «вклада» в Мирозданье. И что же? Она пошла работать медсестрой в дом престарелых, сказав мне: «Теперь я знаю, ради чего жить». Там она нашла не утешение, нет, она нашла свое призвание, и продолжает успешно работать до сегодняшнего дня.

Каждый понимает СВЕРХДОБРО по-своему. Но итог всегда один – мир становится лучше и добрее. Мы на шаг приближаемся к Светлому будущему, которое сейчас, в наше безумное и жестокое время, многим представляется – увы! - неосуществимой мечтой. Хочу сказать свое слово в защиту этой мечты: в истории человечества было много мрачных эпох, реальный мир, к несчастью, и правда, отягощен злом. Выбор за нами: сдаться и «плыть по течению» - или же упорно, иногда сжав зубы, двигать мир в правильном направлении, зная, что наш вклад в дело Добра всегда не напрасен. Как сказал уже не раз упомянутый мною психолог В.Франкл (тот самый, который, будучи узником концлагеря, подпольно оказывал психологическую помощь другим узникам): «Хороших людей меньшинство, но это не основание, чтобы нам не быть в их числе».

3. Основной принцип Доброй психологии: понять и помочь

Как я уже писала в одной из предыдущих статей, Добрая психология соответствует традиции отечественной психотерапии, несправедливо забытой в наши дни.

Здесь я хочу рассказать о том, в чем заключается процесс психотерапии именно в отечественной ЛИЧНОСТНО-РЕКОНСТРУКТИВНОЙ школе, построив этот рассказ на своем опыте Доброго психолога. В целом скажу, что задачей психотерапии является ПОНЯТЬ и ПОМОЧЬ.

На деле это не так просто, как кажется. Работа психолога с самого начала состоит из двух этапов, которые реализуются ОДНОВРЕМЕННО (и в этом сложность). Психолог не просто слушает человека. Его первейшая задача – образно говоря, УСЛЫШАТЬ ЧЕЛОВЕКА ДУШОЙ (или «взять в душу» клиента, как я это называю про себя). И это намного больше, чем просто эмпатия. Когда родственник, друг или знакомый рассказывает нам о чем-то, мы сочувствуем ему, проявляем эмпатию. Но психолог не просто сочувствует, не просто мысленно примеряет на себя ситуацию клиента, но одновременно производит очень серьезную работу мысли – анализирует ситуацию, ищет ее причины, пытается понять суть проблемы. И это необходимо, чтобы выработать пути ее решения.

Живой пример. У меня на приеме Ирина, очень тревожная мать тревожного ребенка-первоклассника Темы. Мать и сын взаимно заражают друг друга страхом, тревогой перед жизнью. Ирина вспоминает, что, когда была школьницей и выходила отвечать к доске, ее как бы парализовывал страх – и, кроме горьких слез, она ничего не могла из себя выдавить. Теперь то же самое, только в худшем варианте, происходит с Темой: он так боится всего на свете, что начинает плакать, едва переступив порог школы, иногда плачет с самого утра и умоляет мать оставить его дома.

Я - человек не тревожный. Эмпатически слушая Ирину, мысленно примеряю на себя совершенно чуждое мне состояние тотального страха перед всем миром. Параллельно ставлю себя на место семилетнего Темы, для которого столь шумное и напряженное место как школа – источник не просто страха, а панического ужаса. То есть «беру в душу» состояние матери и сына. Для чуткого собеседника – более чем достаточно.

Однако я не просто собеседник, я психолог, который должен решить проблему клиента. Наша отечественная психотерапия не зря именуется также ПАТОГЕНЕТИЧЕСКОЙ, то есть направленной на выявление и устранение причины страдания. Моя задача – не только понять страх и тревогу Ирины и Темы, но и помочь им если не избавиться, то хотя бы максимально уменьшить эти тяжелые переживания. Здесь уже работает мышление психолога, причем часто работает на максимальных оборотах.

У каждого человека есть жизненные проблемы и трудности, и иногда уходят годы на их преодоление. А теперь представьте себе, что психолог ежедневно, на каждой консультации должен за один час придумать эффективный способ решения очередной проблемы клиента. В отечественной психологии не используют штампы западных школ: мы не сваливаем все на свете на подавленные сексуальные влечения (как это делает психоанализ), не советуем завершить гештальт (попробуйте предложить людям на местах катастроф «завершить гештальт»!!!), не «вешаем всех собак» на токсичную мать, не призываем «полюбить себя» и так далее, хотя и используем некоторые продуктивные западные концепции – но очень ограниченно и по ситуации. Можно, конечно, было бы в случае Ирины и Темы порассуждать о роли «жертвы» и о пользе «личных границ». Но вряд ли им это поможет. В каждом конкретном случае требуется НОВОЕ, строго индивидуальное, СВОЕ решение – его-то и нужно выработать за тот час, что отводится на консультацию.

Предлагаю Ирине сыграть со своим ребенком в игру, где школа – это сказочное испытание героя (Тема любит сказки), при этом подыскать приз, который ждет мальчика, если он перестанет плакать в школе. Выясняем, что Тема мечтает о собаке. Ирина любит животных и не прочь завести питомца, но тревожность заставляет ее откладывать такое решение на неопределенное потом. Спрашиваю, готова ли она подарить Теме щенка, если тот прекратит плакать, пройдет свое испытание и добьется хороших успехов в учении. Поскольку женщине вообще трудно даются решения, делюсь с ней своим собственным эмоциональным и энергетическим ресурсом (очень большим, кстати). Мы увлеченно обсуждаем ту радость, которую испытает Тема, когда появится собака, вспоминаем примеры из жизни, из книг. Наконец, Ирина решилась. Тема в восторге от перспективы получить щенка, его тревожное отношение к школе меняется на увлеченную игру в героя сказки. Результат достигнут: он перестал плакать, стал успешно учиться и получил собаку.

Я привела этот пример, чтобы показать анатомию процесса психотерапии с позиций Доброй психологии. Повторяю, ПОНЯТЬ И ПОМОЧЬ – ее девиз.

Разберем другой пример. У меня на приеме Оксана, девушка 20 с небольшим лет, представительница «древнейшей профессии». Ставить себя мысленно на ее место не имею ни малейшего желания, но ведь зачем-то она пришла ко мне, что-то ее не устраивает в том образе жизни, который она ведет. В ходе беседы выясняется, что мать оставила ее совсем маленькой на попечение отца, а сама завербовалась работать на Север, подальше от пьяницы-мужа. (Странное решение – уехать самой и оставить на этого самого пьяницу маленькую дочь! Но чего только не встретишь в психологической практике, как только люди не ломают собственные жизни и жизни окружающих…). С малых лет Оксана не видела дома ничего, кроме пьянства, драк и диких оргий с женщинами сомнительного поведения. Так что ее собственный выбор – просто результат того, что ей не оставили выбора. Вот эта мысль, что ребенку не предоставили выбора – особенно зацепила меня. Я не хочу «брать в душу» нынешний образ жизни Оксаны, но вполне могу представить тот ужас, через который она прошла в детстве. Все же включаю эмпатию – и ясно «слышу душой» растерянность, потерянность и чувство бессмысленности жизни своей молодой клиентки. Таким образом, приходит ПОНИМАНИЕ. Остается придумать, как ей ПОМОЧЬ.

В момент понимания решение иногда приходит само, как озарение (инсайт). Я вдруг ясно осознаю, что Оксана просто никогда не задумывалась ни о смысле, ни о цели своей жизни, никогда не размышляла о будущем. Решаю применить достаточно редкий метод, именуемый СОКРАТИЧЕСКОЙ БЕСЕДОЙ: психолог ничего не объясняет, только задает точные вопросы, подводя клиента к собственным размышлениям и верным выводам. Задаю вопросы, казалось бы, самые простые:

- Как думаешь, Оксана, что значит быть хорошей женой? А хорошей матерью?

- Что интересного может быть у человека в жизни?

- Чем бы ты могла заняться, кроме свой «профессии»?

- Думала ли ты о своем будущем?

И так далее. Оксана отвечает на вопросы, потом говорит мне с искренним изумлением: «Знаете, никто из моих подруг никогда ни о чем таком не думал». Бедная Оксана, я это знаю, потому и помогаю тебе впервые задуматься.

Все мои консультации с этой девушкой фактически состояли из моих вопросов и ее ответов. Результат удивил меня саму: он резко сменила образ жизни, поменяла номер телефона, устроилась на работу. В дальнейшем я узнала, что она вышла замуж и родила двоих детей. Мысленно я поблагодарила за это «волшебство» мудреца Сократа и Добрую психологию с ее принципом ПОНЯТЬ И ПОМОЧЬ.

И, наконец, еще один пример. Ко мне обратилась онлайн Лариса, много лет назад эмигрировавшая из России в Европу и создавшая там семью. После вторых родов у нее развилась депрессия, которая без нужного лечения затянулась на несколько лет. Ее запрос был очень серьезен: на фоне депрессии у нее не возникло любви ко второму ребенку, маленькой Марии. Депрессивный эпизод, в конце концов, закончился сам собой, а 8-летняя девочка осталась обделена материнской любовью. Лариса очень винила себя в этом, заботилась о девочке, но, по ее словам «не испытывала к Марии вообще ничего, никаких чувств».

Я очень люблю своих детей, хотя и не рожала ни одного из них, поэтому трудно представить, как это – не любить своего ребенка. Но без эмпатии, без понимания психолог не может эффективно работать. Поэтому мысленно примеряю на себя ее ситуацию – тяжелая депрессия на протяжении нескольких лет: ничего не хочется, ничто не интересно, нет сил – и приходится из-под палки, через «не могу» заботиться о новорожденной. А забот очень много, и все это – на фоне душевной боли, угнетенности и апатии. Становится понятно, что в таких условиях заботы о малыше воспринимаются как каторга и вполне может не возникнуть никаких теплых чувств к нему. Параллельно мозг ищет решение. И тут мне на помощь приходит уже описанный в предыдущей статье прием «Усыновленный ребенок». Об усыновлении я знаю очень многое, поэтому мы вместе с Ларисой начинаем представлять, что она совсем недавно просто удочерила свою Машеньку – и ей нужно сознательно, произвольно научиться любить ее. Ларисе очень хорошо «зашел» этот прием – на протяжении где-то месяца она изо всех сил представляла себя приемной матерью, которая просто ОБЯЗАНА полюбить усыновленного ребенка-сироту, до сих порне знавшего материнской любви (тем более, ситуация, по сути, была близка к реальной). Теперь она не ждала, что чувство возникнет в ее сердце само собой, а сама создавала его, присматриваясь к дочери, замечая ее положительные черты, жалея ее за все, чего та недополучила раньше. Работа удалась полностью – мать и дочь сблизились, у Ларисы возникло искреннее, настоящее чувство любви и нежности, а девочка «отогрелась» душой возле любящей мамы.

Вот это я и называю ПОНЯТЬ и ПОМОЧЬ, а еще – Доброй психологией.

4. Должен ли психолог причинять клиенту боль?

Впрактической психологи сейчас бытует очень распространенное мнение: в ходе психотерапии психолог должен причинить клиенту душевную боль, сталкивая его с теми бессознательными установками и процессами, которые мешают человеку жить, порождают деструктивные сценарии и нездравые модели поведения. На мой взгляд Доброго психолога, деструктивен и непродуктивен сам такой подход к психологической помощи человеку.

Представьте себе, что Вы обращаетесь к психологу в тяжелой для Вас жизненной ситуации (а в нашей стране к психологу приходят только на грани или даже за гранью отчаяния). Вы ожидаете для начала хотя бы сочувствия и понимания, поддержки, а в конечном итоге - помощи в решении проблемы. Вместо этого Вашей и без того наболевшей душе причиняют новую боль, разоблачая Ваше бессознательное и обвиняя Вас самого в Ваших бедах. Когда же человек естественным образом начинает избегать этой боли и пропускает очередную консультацию или вообще прекращает психотерапию, психолог самодовольно и самоуверенно обвиняет его самого в том, что «клиент не хочет меняться».

В моей собственной жизни была в связи с этим занятная ситуация. Известно, что каждому психологу желательно иметь своего психолога (личная психотерапия каждому из нас просто необходима, чтобы, образно говоря, со своими собственными «тараканами» не лезть в чужую жизнь и душу). Довольно долго я со своим гуманным, бережным подходом к людям искала специалиста с теми же принципами – и не находила. Кругом была так называемая «популярная психология», а также закостеневшие шаблоны, в которые никак не вписывается живая человеческая душа. Настал такой момент, когда я почти уверилась: со своей Доброй психологией я просто идеализирую профессию психолога, никто так не работает. Мои коллеги наперебой убеждали меня, что практическая психология – не более чем «ремесло». У таких же «ремесленников» побывали многие мои клиенты, которые потом рассказывали, что посетили одного или нескольких специалистов, но никаких перемен к лучшему не произошло, а их же убедили, что они сами виноваты – «не хотят меняться».

Психология, особенно психология бессознательного – это вообще такая сфера, где домыслить, примыслить и навязать человеку можно, что угодно. Психоанализ З.Фрейда – тому яркий пример. Когда же клиент начинает возражать против подобных домыслов специалиста, ему объявляют, что все это происходит «бессознательно», то есть практически невозможно проверить, прав душевед или нет.

Так вот, уже убедившись в том, что ни у кого не встречу близкого мне гуманного, доброго подхода, при контакте с очередным психотерапевтом я сказала, что готова к тому, чтобы мне в начале работы стало больно. У него на лице промелькнуло удивление, но он ничего не сказал тогда. Каково же было мое изумление, когда я поняла, что встретила, наконец, еще одного Доброго Психолога, что ко мне относятся с глубоким пониманием и не имеют ни малейшего намерения причинять боль. А я-то уже приготовилась…

Не так давно ко мне обратилась молодая женщина, утверждающая, что у нее «нет личных границ» и ей нужно «починить голову», при этом она выразительно крутила пальцем у виска. Она сообщила, что довольно долго ходила к одной моей коллеге, «весьма жесткой даме», которая с большим напором обвиняла ее в отсутствии тех самых границ и неумении «любить себя». Клиентка ей верила, однако психотерапия стояла на месте, никаких изменений не происходило. Я осторожно поинтересовалась, давно ли клиентку тяготит это самое «отсутствие личных границ». Оказалось, что она прекрасно социально адаптирована – ее любят и уважают в семье и на работе, причем именно за доброту и отзывчивость, а альтруистическая помощь людям доставляет ей моральное удовольствие. Как выяснилось, у нее несколько лет назад умер горячо любимый муж, она впала в депрессию и поэтому обратилась к специалисту. А ее начали обвинять в отсутствии границ и любви к самой себе. До проработки ее горя специалист так не добралась…

Ну, что тут скажешь?Нельзя лезть в чужую жизнь и душу без понимания и топтать ее грязными сапогами. Никто не хотел бы попасть на операцию к хирургу, для которого его дело – всего лишь ремесло, а что получится – это уж как повезет, лично он за это ответственности не несет. Мы не хотели бы, чтобы наших детей учили такие педагоги-ремесленники, которые во всех собственных неудачах обвиняют учеников. То же относится и к психотерапии.

Однажды в качестве волонтера я работала психологом на одном сайте бесплатной психологической помощи. Администратор сайта читал переписку с клиентами каждого специалиста, и, если после обменов парой-тройкой сообщений клиент не восклицал, что он уже исцелился, то администратор советовал психологу прекращать работу: «клиент не хочет меняться».

Что значит «не хочет меняться»? Каждый взрослый человек имеет свою устоявшуюся систему отношений с людьми и воззрений на мир. Помочь ему что-то изменить в себе и вокруг себя – задача психолога, причем к каждому мы обязаны подбирать свои методы и подходы, выбирать для каждого подходящую лично ему стратегию и тактику работы. Одинаковых подходов тут просто не может быть: ведь душа каждого человека – это целая вселенная. Человек пришел к нам не перешивать платье и не переделывать прическу, человек пришел с БЕДОЙ, с БОЛЬЮ. Какие тут вообще могут быть обвинения?

Психологи знают, что существует такое явление как СОПРОТИВЛЕНИЕ. Человек неосознанно старается сохранить свою систему ценностей и установок и сопротивляется любым переменам своего жизненного стиля. ЗАДАЧА ПСИХОЛОГА – найти те формулировки, тот путь, который человек ПРИМЕТ как приемлемый и перспективный для себя. В молодежном сленге есть такое понятие «зашло» - «не зашло». Если какие-то наши слова «не заходят» человеку в душу, мы должны подобрать другие, которые ему ближе и понятнее. А для такой работы психологу просто необходимо ПОНЯТЬ человека.

Надо сказать, что понимание и сочувствие в психотерапии – это несколько иное, чем в обычном общении. Эмпатия, способность поставить себя на место другого, вчувствоваться душой в душу другого человека – совершенно необходимое качество для психолога. Однако когда мы слушаем клиента, у нас происходит нечто большее, чем просто сочувствие. К.Роджерс, один из создателей гуманистической психологии, в свое время писал: «Быть в состоянии эмпатии означает воспринимать внутренний мир другого точно, с сохранением эмоциональных и смысловых оттенков. Как будто становишься этим другим, но без потери ощущения «как будто». Так, ощущаешь радость или боль другого, как он их ощущает, и воспринимаешь их причины, как он их воспринимает. Но обязательно должен оставаться оттенок «как будто»: как будто это я радуюсь или огорчаюсь. Если этот оттенок исчезает, то возникает состояние идентификации». Если психолог способен хотя бы на эмпатию, то он уже вряд ли станет вдове в глубоком горе (как в описанной выше ситуации) предъявлять обвинение в отсутствии личных границ. Однако в идеале психологу нужно даже большее, чем эмпатия. Слушая человека и вчувствываясь в его внутренний мир, мы сохраняем роджерсовское «как будто», то есть остаемся в это время самими собой - специалистом, не просто сочувствующим, а еще и осмысляющим причины и закономерности, породившие страдание клиента. Вот такое соединение СОЧУВСТВИЯ и МЫШЛЕНИЯ я в своей Доброй психологии называю «ПОНИМАНИЕ».

Итак, помощь человеку в Доброй Психологии основана на ПОНИМАНИИ – единстве душевного сочувствия ему и глубокого осмысления его жизненной проблемы. Мы эмпатически сопереживаем ему, но не становимся им при этом, не впадаем в «идентификацию» - иначе не будем знать, как решить проблему. И уж тем более НЕ ПРОЕЦИРУЕМ на него, не переносим наши собственные проблемы и не накладываем на его жизнь шаблоны какой бы то ни было психологической школы.

В любом случае, в первую очередь, нам надо дать человеку ощущение, что его понимают и принимают, а также сразу, на первом же приеме дать ему ПОДДЕРЖКУ. Только тогда у клиента появляется надежда, что психолог поможет ему, облегчит его душевную боль.

В моей практике школьного психолога был случай, когда я сопровождала одну учительницу из нашей школы в трагической поездке – ее сын, журналист, погиб в «горячей точке», и нужно было проводить мать, чтобы помочь ей забрать тело и перевезти домой, в Москву. Я сострадала ей очень глубоко, но, если бы я начала плакать вместе с ней и впала бы в то же отчаяние, я никак не смогла бы ей помочь. Поэтому, приняв на себя хлопоты по перевозке тела, я с максимальной интенсивностью обдумывала пути помощи безутешной матери, потерявшей своего единственного ребенка. И тут меня озарило. В наших с ней разговорах даже без перерыва на сон (спать она просто не могла) я вдруг выяснила, что от сына у нее есть маленькая внучка, причем родной матери эта девочка не очень-то нужна. Очень осторожно я предложила своей коллеге взять эту девочку, собственную внучку, на воспитание.В ответ получила возмущение, что, мол, «говорю глупости». Я не обиделась и, уж разумеется, не обвинила коллегу, что она «не хочет меняться», просто промолчала. Однако в дальнейшем женщина именно так и поступила, забрала внучку к себе. Девочка стала ходить вместе с бабушкой в нашу школу – и бабушка ожила. Только это и помогло ей справиться с горем и отчаянием (а также помогло девочке, воспитанием которой не интересовалась родная мать).

Итак, ПОНЯТЬ. Понять и ПОМОЧЬ – вот задача психолога-практика, психотерапевта. И если понять человека – это труд души, то помочь – уже задача ума. Причем не просто найти пути такой помощи, а придумать способы, чтобы человек ПРИНЯЛ предлагаемый путь, чтобы не выставил свое СОПРОТИВЛЕНИЕ как глухой щит. Найти те формулировки, которые «зайдут» этому конкретному человеку, впишутся в его душевную «вселенную». А если не получается – искать новые методы, новые формулировки и аргументы – те, которые, в конце концов, «зайдут» и начнут работать на благо человека.

Один клиент рассказал мне, что обиделся на психолога за то, что тот доказывал ему, что он обидчив (!) – да так обиделся, что больше не пошел к нему. Хотя слова психолога были справедливы, однако, возможно, чтобы довести работу до положительного результата, ему следовало просто сменить формулировку, а не стоять на своем.

Вспоминается также случай, когда очень слабохарактерный человек изо всех сил пытался доказать мне на приеме, что он… сильный. Нужно ли было спорить? Далеко не всегда психологическую защиту нужно взламывать, словно ящик ломом. Я тогда просто спросила человека, почему ему так важно чувствовать себя сильным – и он с дрожью в голосе признался, что все вокруг обвиняют его в слабости. Разумеется, мы долго потом работали над его характером, но как полагаете, следовало ли мне с пеной у рта доказывать, что он слабый? Ему и так было достаточно плохо.

В заключение приведу еще один пример. Женщина обратилась ко мне по поводу агрессивного поведения сына-семиклассника. Когда же я заговорила о работе против агрессии, она вдруг заявила, что никакой агрессии у ее ребенка нет: включилось то самое СОПРОТИВЛЕНИЕ, так называемая ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ЗАЩИТА от неприятных человеку мыслей и чувств. Если бы я начала спорить, напоминать ей о том, что она сама обратилась с жалобой на агрессию сына, получился бы долгий и непродуктивный спор, ее сопротивление могло бы перерасти в раздражение и обиду на психолога. Поэтому я постаралась подобрать другие слова и заговорила о том, что мальчик «слушком напорист в своем эгоизме». Лицо клиентки просветлело, и она сказала, что вот такую формулировку она принимает и готова над этим работать. Работа, кстати, прошла и завершилась успешно.

Еще раз пишу: понимание, поддержка и помощь – вот зачем к психологу приходят люди. Им и так больно. Стоит ли усиливать их боль? А что, если мы так усилим боль, что человек просто не придет к нам больше – и так и останется с еще большей болью?! Я убеждена, что следует каждый раз глубоко и чутко обдумывать, как именно способен нас понять клиент, какие рекомендации он в состоянии выполнить, а какие нет. То есть каждый раз СОПЕРЕЖИВАТЬ и МЫСЛИТЬ, каждый раз заново открывать и исследовать вселенную человеческой души.

5. О «циничном подходе в работе психолога»

В предыдущей статье речь шла о том, что не стоит психологу причинять клиенту боль, безжалостно разоблачая область его бессознательного и требуя от него немедленных изменений. (Тем более что, обращаясь к бессознательным сферам психики, психолог, особенно неумелый, может надумать и навязать клиенту то, чего там нет и никогда не было).

Однако это не значит, что сам психолог не видит и не отмечает про себя все «игры» и «затеи» БЕССОЗНАТЕЛЬНОГО своего клиента. Чтобы не было разночтений, нужно сразу же договориться о терминах. Бессознательными мы называем те процессы и явления в психике, которые не осознаются и не могут быть осознанными самим человеком без специальной работы. Что мы обычно отрицаем в собственной психике? Как правило, человеком прекрасно осознаются высокие и благородные мотивы, достойные поступки. В сферу бессознательного мы вытесняем все то плохое, низменное, нездравое и вредное, что не желаем признавать в самих себе, а также в дорогих нам людях. Пьяница склонен отрицать свой алкоголизм, подлец прикрывает свои эгоистические мотивы самыми добрыми намерениями, деспот и манипулятор заверяет всех вокруг и самого себя, что он заботится лишь о благе окружающих и так далее. В Доброй психологии, о которой я пишу, бессознательное понимается как весьма темная, низшая сфера психики, которая, ошибочно полагая, что ищет свою выгоду, на самом деле работает против нас самих, разрушает наше счастье и счастье близких нам людей, лишает радости жизни и коверкает судьбы. Попросту говоря, это глубоко скрытый от нас самих наш собственный слепой эгоизм в самых различных, иногда очень страшных проявлениях.

Вот пример. Моя знакомая, врач-психиатр, с которой я много лет не просто сотрудничала, но и дружила, поразила меня двумя своими поступками. Надо сказать, что эта врач-психиатр представлялась и коллегам, и пациентам, и лично мне очень добрым и чутким человеком. Вместе с ней жила старая мать, после инсульта прикованная к постели, и две взрослые дочери – одна весьма успешная красавица с высшим образованием, а другая – «серенькая мышка»-неудачница, так и не сумевшая поступить в институт. Когда дочь-красавица вышла замуж и ей с мужем понадобилась своя комната, доктор как-то очень быстро сдала свою мать в отдаленную загородную больницу с плохими условиями, где та месяца через два-три умерла. Вскоре у ее дочери-«серенькой мышки» обнаружилась шизофрения, внезапно начавшаяся и протекавшая очень остро: она практически полностью утратила навыки самообслуживания. Что же сделала мать-психиатр? Срочно разменяла квартиру и уехала жить вместе с дочерью-красавицей и зятем, оставив больную дочь одну в маленькой комнатушке на произвол судьбы. Объяснила она свои решения так: она «устала» ухаживать за матерью, а с больной дочерью «невозможно жить». Не нужно быть психологом, чтобы понять, какая мотивация на самом деле стояла за ее поступками, но мотивация эта скрывалась в сфере бессознательного, а на сознательном уровне женщина ни за что не призналась бы, что, в силу свое профессии, не могла не понимать: старый парализованный человек быстро умрет в больнице, а судьба психически больной дочери, брошенной без ухода и помощи, будет весьма плачевна. Это тяжелый, но весьма доходчивый пример того, что именно человек вытесняет в бессознательное. Я пыталась уговорить ее не разъезжаться с дочерью, но она ничего не желала слушать, - и я, скажу честно, больше просто не захотела общаться с ней. Последний штрих: вскоре мне стало известно, что эта доктор начала пить – и быстро спилась.

В практике психолога существует очень интересный вопрос: ЗАЧЕМ? Зачем человек что-то делает, зачем ему те или иные поступки, мысли, чувства, переживания. Достаточно поставить такой вопрос, чтобы перед нами начала приоткрываться сфера бессознательного. Однако психолог задает этот вопрос прежде всего САМОМУ СЕБЕ. Поставь его перед самим клиентом – и мы получим мощнейшее сопротивление: кто-то почти впадает в ступор, кто-то плачет, кто-то выдает агрессию против психолога.

ЗАЧЕМ? Зачем «вечной жертве» ее проигрышная позиция? Зачем человек годами «не может найти» работу? Зачем женщина живет с мужем-алкоголиком? Зачем мать контролирует каждый шаг взрослой дочери или сына? Зачем слабовольный мужчина, воспитанный деспотичной матерью, из всех женщин выбирает себе в жены самую деспотичную? Зачем женщина, мечтающая выйти замуж, ведет себя так, что остается одинокой? Зачем в семье «случайно» получаются дети?

Как полагаете, могут люди правдиво ответить на эти вопросы? Нет, поэтому не стоит и требовать. А вот самому себе психолог мысленно задает вопрос «ЗАЧЕМ?», прорабатывая жалобы и проблемы клиента.

То, о чем сейчас пойдет речь, я в своей Доброй психологии условно называю «циничный подход». Этот подход КАТЕГОРИЧЕСКИ НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ применять людям СО СКЛОННОСТЬЮ К САМООБВИНЕНИЯМ и ЗАНИЖЕННОЙ САМООЦЕНКОЙ.

Суть «циничного подхода» такова. Эгоизм в той или иной мере присущ всем людям, как всем нам без исключение присуще и бессознательное. Если проанализировать поступки человека с такой «циничной» точки зрения, открываются весьма интересные вещи.

Для честности начну с самой себя. Я усыновила и взяла под опеку пятерых подростков-сирот, наша семья живет дружно и счастливо. Казалось бы, какой тут может быть цинизм и эгоизм? Но вот что интересно. Мне вполне хватило бы одной дочери, которую я взяла и усыновила первой: девочка умна, добра, благородна и очень любит меня. Однако я взяла вслед за ней еще нескольких мальчиков, каждый из которых имеет свои проблемы, иногда - достаточно серьезные. На сознательном уровне мною руководит чистейший альтруизм, самоотверженность, желание спасти из «системы» как можно больше детей. Однако, взглянув на ситуацию «цинично»,я обнаружила в самой себе… нарциссизм. (Нарциссизм в умеренной форме, если он способствует самоуважению и положительной самооценке человека, а не самолюбованию – явление вполне нормальное). Мне нравится, когда мною восхищаются, и я всю жизнь стараюсь совершать поступки, достойные восхищения. Такое количество спасенных детей, так сказать, гарантированно обеспечивало мне восхищение и уважение окружающих. Кроме того, был удовлетворен мой материнский инстинкт, очень развитый у меня с юности и абсолютно фрустрированный до того, как я после 50 лет стала мамой путем усыновления и опеки.

Думаю, у многих читателей это пример вызовет протест: зачем искать какой-то скрытый эгоизм и нарциссизм под столь достойным поступком. Я специально начала с самой себя, с анализа собственного бессознательного, чтобы дальше иметь моральное право анализировать скрытые мотивы других людей. Я – крайний оптимист, к депрессии и самообвинениям абсолютно не склонна, лично меня такой подход даже бодрит! В древности был афоризм: «Врач, исцелись сам», - вот я и начала с себя, сама себя спросила: «А ЗАЧЕМ мне столько детей?»

Сразу скажу: вовсе не надо под каждым человечным поступком искать скрытый эгоизм. Человечность, добро, эмпатия, помощь людям присущи человеку и вызывают уважение и оптимистичный взгляд на будущее человечества. В дальнейшем своем повествовании я буду иллюстрировать «циничный подход» лишь нездравыми, деструктивными формами поведения.

В моей практике было лишь два случая, когда клиент сам, по собственной инициативе и весьма продуктивно применил «циничный подход». Приведу здесь эти примеры, они весьма интересны и показательны.

Ко мне обратилась женщина, которая более 15 лет была замужем за алкоголиком, муж пил беспробудно – и в опьянении был страшно жесток, вплоть до явного садизма по отношению к жене. В конце концов, он допился до алкогольного бреда ревности и решил, что «должен» убить жену (!) за вымышленные им же измены (женщина была ему безупречно верна все годы). Она, человек с очень сильной психикой, каким-то образом не просто терпела все это, но еще и радовалась жизни и сделала неплохую карьеру на поприще врача-реаниматолога. К психологу она пришла не по поводу тех страданий, которые причинял ей муж, а с глубокой психологической травмой… от его ухода к другой женщине. Я обратила внимание на то, что по молодости эта клиентка занималась восточными единоборствами, брала на серьезных соревнованиях призовые места – однако ни разу не попыталась защититься от побоев мужа, хотя была тренированнее и физически сильнее него. Я ломала голову над загадкой такого сочетания успешности, жизнелюбия и жертвенности. Наша психотерапия шла довольно длительно, и вот однажды клиентка услышала от меня о «циничном подходе» и сама изъявила желание его испробовать. Результат был весьма эффективен. Выяснилось, что в юности она запойно читала книги о героизме, мечтала стать самоотверженным героем и огорчалась, что в мирной жизни той эпохи негде было его проявить. Вот она и выбрала максимальный «экстрим» в личной жизни, и чем хуже вел себя муж, тем больше ей представлялось, что она «герой». Этот ложно понятый «героизм» подпитывал ее самооценку и давал энергию для успехов на поприще врача (там тоже, разумеется, была максимальная самоотверженность). Когда же муж потребовал от нее уволиться из больницы, приревновав как к коллегам-врачам, так и к больным, она, не осознавая, что и зачем делает, начала активно приглашать домой подруг и знакомых женщин, пока муж не изменил ей с одной из них и не заявил о своем уходе.

Взглянув на свою жизнь «цинично», она весьма бодро заявила мне: «При таком подходе получается, что не я пострадала от алкоголика-садиста и изменника, а он, бедолага, сам попался в мой сети – и я использовала его вначале для осуществления своей мечты о героизме и для получения адреналина, а потом, когда он стал мешать мне, просто подстроила его уход к другой женщине». Пока я пребывала в некотором изумлении от столь «жесткого» самоанализа, она жизнерадостно сообщила, что «это – совершенно другой взгляд на вещи, он придает силы и убирает травму от развода». Осмыслив таким образом свою жизнь, она нашла более здравое применение своей потребности совершать героические подвиги, перешла на работу врачом-спасателем в МЧС и для нового брака выбрала непьющего мужчину-вдовца с тремя детьми (надо же кого-то спасать!) –в итоге все, включая детей, были счастливы в этом семье.

Это несколько шокирующий пример, я знаю. Большинство моих коллег-психологов стали бы избавлять ее от жизненного сценария «спасателя» и от треугольника Карпмана, а заодно постарались бы доказать ей наивность и неосуществимость ее юношеских грез. Но передо мной был сильный человек, которому просто необходимо жить «на максимальных оборотах», человек, сохранивший юношескую романтику подвига и служения. «Цинично» осмыслив свою ситуацию, она, во-первых, престала страдать из-за измены и развода, во-вторых, сумела разделить в своей голове «сценарий спасателя» и реальное спасение людей, в-третьих, смогла построить счастливую личную жизнь и дать счастье новому мужу и троим детям. А уж скольким людям она, действительно, спасла жизнь за время своей врачебной практике и в больнице, и в МЧС!

Второй пример. Отец имел двух сыновей-школьников и очень по-разному относился к ним: младшего сына, мальчика спортивного типа, умеющего постоять за себя, он любил и всячески поощрял, второго, увальня и «слабака», фактически отвергал, высмеивал на каждом шагу, обесценивал его хорошие успехи в школе и всегда ставил ему в пример младшего брата. Все это происходило совершенно бессознательно для самого мужчины, приешл он ко мне на прием с жалобами на старшего сына, который «никогда не станет настоящим мужчиной». В ходе психотерапии он сам изъявил желание ответить на вопрос: «Зачем?» - и я, честно говоря, думала, что он не справится. Тут выяснилось, что мужчина происходил из неблагополучной семьи, где старшие братья (в дальнейшем севшие в тюрьму) насаждали культ жестокой силы и издевались над ним, считая «слабаком». Тогда он дал себе слово стать сильным. Учился драться, пытался стать «своим пацаном» в уличной компании, в общем, вырабатывал в себе те «брутальные» черты, которые были ему несвойственны, пошел после школы в военное училище, продолжая доказывать всему миру и самому себе, что он «сильный». Взглянув правде в глаза, клиент признался, что в старшем сыне видит самого себя и отвергает в нем свою собственную слабость, а также, по примеру старших братьев, «самоутверждается», гнобя того, кто заведомо слабее – собственного ребенка. «Циничный подход» дал возможность мужчине коренным образом изменить отношение к сыну: вместо отвержения дать тому поддержку, признать его хорошие человеческие качества и школьные успехи. Вот что этот отец сказал мне: «Я был поражен и возмущен собственным поведением, как бы почувствовал себя на месте сына и увидел, что во много повторяю своих старших братьев, от которых в детстве страдал». Признал он и то, что «быть мужчиной» - это вовсе не обязательно уметь жестоко драться.

Я привела примеры, где люди имели силу и мужество заглянуть в глубины своего бессознательного и изменить к лучшему себя, свою жизнь и жизнь окружающих людей. Но такие примеры в практике психолога крайне редки. В основном, специалисту приходится самому мысленно проводить эту работу. Подавляющее большинство людей, озвучь им анализ такого рода, воспримет это как несправедливое обвинение: ведь все мы склонны видеть себя в лучшем свете, чем есть на самом деле. Учтем при этом, что, как уже было сказано в предыдущей статье, в наши задачи не входит причинять человеку боль. Так что приходится результаты «циничного подхода» держать при себе, однако они помогают нам увидеть те причины страдания и жизненных трудностей клиента, которые скрыты от него самого.

У меня на приеме мать семерых (!) детей, которая не справляется с их воспитанием, загнана бытом, уже много лет не выходит из декрета и тяжело переживает «кризис середины жизни». По ее словам, она хотела троих детей, остальные четверо один за другим получились у нее «случайно». Удерживаю при себе просящийся на язык вопрос: «Как в 21 веке могут «случайно» один за другим получаться дети?» Расспрашиваю о ее мечтах юности – оказывается, что она мечтала стать учителем или врачом, но родители буквально заставили ее получить совершенно не интересную ей профессию бухгалтера. Свою профессию она не просто не любит, а ненавидит. Мысленный «циничный подход» позволил мне понять, что, рожая одного за другим детей, она просто избегает выхода на ненавистную ей работу. Пробую осторожно подвести ее к этому – получаю в ответ мощнейшее сопротивление. Надо ли ломать психологическое сопротивление, делая человеку больно? Думаю, нет. Я просто предложила этой женщине получить другую профессию путем переподготовки, что в наше время достаточно легко. Спустя несколько лет она сообщила мне, что получила профессию учителя младших классов, перестала рожать детей – и вышла на работу в школу. В качестве бонуса – она прекратила раздражаться на собственных детей и даже сблизилась с ними, пойдя работать именно в ту школу, где они учатся.

Еще раз повторю то, что писала в предыдущей статье «Должен ли психолог причинять боль клиенту?»: нельзя травмировать человека, который пришел к нам за помощью. В одном из комментариев к той статье несколько человек написали о своем весьма болезненном опыте посещения психолога: в душе словно «ковырялись штыковой лопатой», психолог воспринимался, как «изверг». Так и хочется спросить: уважаемые коллеги-психологи, зачем к нам приходят люди – чтобы мы ОКАЗАЛИ ИМ ПОМОЩЬ или продемонстрировали свое превосходство в трактовке бессознательного, неожиданных интерпретациях их травматичного опыта?

Вот еще один пример. Женщина состояла в нескольких браках – все мужья, как на подбор были алкоголиками, как и ее собственный отец. Стандартная ситуация, встречающаяся, к сожалению, очень часто. Клиентка работала на почте, воспитывала дочь-старшеклассницу, умолявшую маму развестись с очередным пьяницей и больше никогда не выходить замуж. В чем-то этот случай напоминал тот, который я описала выше, только здесь «циничный подход» применила не сама клиентка, а я. Я заподозрила, что, помимо пресловутого «треугольника Карпмана» и деструктивного жизненного сценария, этой женщине, как и в вышеописанном примере, не хватает «экстрима» и адреналина. Я побеседовала с ней о том, что возраст с 30 до 40 – вершина жизни, что в этом возрасте можно сменить профессию и весь уклад жизни, а вот потом, скорее всего, будет поздно. Каково же было мое удивление, когда клиентка пошла служить связисткой в воинскую десантную часть и вместе с другими десантниками прыгала там с парашютом. С мужем-пьяницей она развелась, замуж выходить больше не спешила и была в восторге от своей новой деятельности. Ко мне пришла ее дочь поблагодарить за перемены в их жизни, а заодно и пройти профориентационную консультацию: девушка подумывала, не пойти ли ей по примеру матери на воинскую службу. Однако она обладала другим типом нервной системы, резкие выбросы адреналина ей были ни к чему, девушка, посоветовавшись со мной, пошла в педагогический колледж – и в дальнейшем благополучно вышла замуж на непьющего мужчину: «родовой деструктивный сценарий» прекратил свое действие.

Возможно, все описанное сильно отличается от привычного подхода современных психологовк решению человеческих проблем. Но для меня главным является счастье людей как итог психотерапии. Именно такой подход я называю ДОБРОЙ ПСИХОЛОГИЕЙ, являющейся продолжением и развитием очень гуманной отечественной психотерапии (незаслуженно забытой в наши дни), которая именовалась ЛИЧНОСТНО-РЕКОНСТРУКТИВНОЙ, то есть помогающей человеку восстановиться как личность, или ПАТОГЕНЕТИЧЕСКОЙ, то есть направленной на устранение причины страдания.

6. О личной «проработанности» психолога

Приходя к психологу, клиент надеется, что тот поможет решить его проблемы. Подобно тому, как, приходя к врачу, мы надеемся, что нас вылечат, а приходя к педагогу – рассчитываем, что нас научат. Клиенты обращаются к психологу как к человеку, который УМЕЕТ РЕШАТЬ ПРОБЛЕМЫ. И зачастую бывают горько разочарованы и даже травмированы, когда оказывается, что психолог не соответствует их ожиданиям.

Среди современных российских психологов бытует мнение, что клиент якобы идет в психотерапию в поисках «волшебной таблетки», что он ждет от психолога, что тот сам решит его проблему. А когда оказывается, что нужно трудиться самому, клиент якобы бывает недоволен и уходит. В таких случаях душевед гордо заявляет: «Клиент сам виноват в том, что не хочет меняться». Таким образом, ответственность за неудачу сваливается на самого клиента. На мой взгляд, абсолютно безответственная и даже бессовестная позиция. И это беда многих (очень многих!) наших психологов. Свое собственное неумение думать и анализировать, каждый раз находить новые способы решения и предлагать клиенту то, что он в силах принять и выполнить – все это списывают на вину клиента.

Одно из важнейших условий успешности психотерапии – личная «проработанность» самого психолога. Нет людей без недостатков, нет людей без собственных проблем и прошлых жизненных ошибок. Психолог – не ангел, не идеал, он живой человек. Но его обязанность – проработать собственные проблемы в личной психотерапии, и только затем начинать помогать людям.

Однако в нашу профессию, как это ни печально, чаще всего идут не просто «непроработанные»,но ОЧЕНЬ ПРОБЛЕМНЫЕ люди. Идут именно потому, что пытаются изжить собственную боль, решить собственные проблемы… за счет клиентов.

Приведу живые примеры.

Психолог, весьма харизматичный мужчина, имеет очень травматичный опыт отношений с матерью, вплоть до ненависти к ней. С какой бы проблемой клиент ни пришел к нему, этот психолог объясняет человеку, что во всех его бедах виновата только «токсичная» мать и что единственный путь – полностью порвать с ней отношения. Десятки клиентов, очарованные его харизмой, верят ему и действительно разрывают отношения с матерью, зачастую бросая престарелую женщину на произвол судьбы. Их проблемы, разумеется, от этого не становятся меньше, в глубине души их мучает совесть, а боль лишь усиливается.

Женщина-психолог снеудачной личной судьбой: два несчастливых брака. Имеет подспудное, бессознательное убеждение, что «все мужики – козлы», а женщина - всегдажертва. Берется консультировать одиноких женщин, мечтающих создать семью. Учит их тому, чего не умеет сама. Итог: ни одна ее клиентка так и не вышла замуж.

Психолог-мужчина, переживший измену жены, имеет привычку в каждом клиенте-мужчине сеять недоверие к любимой женщине. Его бессознательный посыл клиентам: ни одной женщине нельзя доверять, все они думают лишь о том, как наставить партнеру рога.

Женщина, имеющая серьезные проблемы с двумя своими детьми-подростками (болезненный кризис подросткового возраста, бунт, агрессия, асоциальные компании, заброшенная учеба), заканчивает 3-месячные (!) курсы детской психологии и считает себя вправе консультировать родителей подростков по проблемам воспитания. У нее в арсенале лишь два способа решения детско-родительских проблем: или жестко «сломать» подростка, или пустить дело на самотек и предоставить ему полную «свободу».

Не так давно от своей клиентки я с ужасом узнала, что в прошлом психолог-молодая девушка предложила ей так «решить проблемы» с дочерью-младшеклассницей: та не ухаживает за своей морской свинкой – матери следует не кормить животное, и пусть умрет в назидание дочке; а если девочка не желает учиться – то и пусть себе не учится, это «ее выбор» (девочке 9 лет!!!). Какие у этого психолога «тараканы» в голове – остается лишь догадываться.

Вот еще пример, более гуманный, но все равно неконструктивный. Мать, пережив смерть дочери-подростка в результате суицида, совершенно не проработав свою боль, бросается помогать тем матерям, которые потеряли ребенка. Ее «психотерапия» с этими женщинами полностью заключается в том, что они совместно плачут, сетуют и жалеют себя и друг друга.

Дама, мечтающая найти богатого содержателя, проводит «женские тренинги» для тех, кто хочет построить серьезные отношения и найти свое счастье.

Психолог-мужчина, многократно разведенный, не имея ни часа личной психотерапии, берется за консультирование семейных пар.

Таких примеров можно приводить много. Все они имеют весьма печальный итог для клиентов. Я не хочу здесь сказать, что работать с людьми имеет право лишь тот, у кого нет никаких травм за плечами. Но психологу необходимо проработать с другим психологом весь свой травматичный опыт, чтобы, образно говоря, не лезть в душу клиентам с собственными «тараканами» и уж тем более – не отрабатывать на них свою боль и собственные нерешенные проблемы.

И еще одно важное соображение. В некоторых психологических школах психологу разрешается делиться с клиентом собственным жизненным опытом, но ЛИШЬ НА БЛАГО КЛИЕНТА. Не до конца осознав эту идею, многие душеведы охотно изливают на клиента свои травмы и свой неудачный опыт.

Да, если психолог в прошлом имел проблемы с алкоголем и полностью избавился от пагубной привычки, он может рассказать об этом клиенту, желающему бросить пить. Если психолог пережил в прошлом потерю и смог конструктивно выйти из состояния горя, избавиться от депрессии, об этом можно рассказать клиенту со сходной ситуацией. Но ни в коем случае не следует нагружать человека, пришедшего к нам за помощью, нашими собственными нерешенными проблемами, неизжитыми травмами, непроработанными ошибками – мы только повредим ему этим.

Хочу закончить свою статью мыслью об ОТВЕТСТВЕННОСТИ психолога за результат своей работы. Это не значит, что клиент не должен работать и отвечать за свои поступки. Это значит, что человек пришел к нам с болью и доверяет нам полностью, полагается на нашу квалификацию, ждет от нас помощи. Мы отвечаем за то, что с ним будет, ничуть не меньше, чем врач отвечает за результат лечения пациента. И если мы попросту не знаем, что делать, лучше честно сказать об этом – человек найдет другого специалиста, чем навредить клиенту своей некомпетентностью и обвинить в этом его же самого.

7. О моральном облике психолога

«Имей сердце, имей душу, и будешь человек во всякое время» (А.С.Грибоедов).

Мое глубокое убеждение: чем ближе профессия к душе человека, тем выше требования к человечности специалиста. Если у хирурга должны быть идеально чистыми руки и инструменты (в противном случае пациента не спасет никакая его квалификация), то главный инструмент психолога – его душа. Поэтому, помимо необходимых знаний и компетентности, психолог обязан быть чистым душой, то есть, попросту, должен быть ХОРОШИМ ЧЕЛОВЕКОМ.

Кто из вас, уважаемые читатели, хотел бы, чтобы в школе ваш ребенок попал в руки учителя-алкоголика, или садиста, или просто бессовестного человека? Ведь учитель тесно соприкасается с душами детей, способен как окрылить, так и травмировать их.

Теперь перечислю некоторые аморальные качества, а читателям предоставляю решить, обратились бы Вы за помощью к психологу, о котором Вам заранее известно, что он: бесчестный, алчный, не выполняет обещаний, лжец, самовлюбленный нарцисс, способен на предательство, непорядочный, злой, жестокий, бездушный, нечуткий, равнодушный к людям, манипулятор.

И не спешите подумать, что я ханжа или занудный морализатор. Нет, мне просто обидно, что в мою помогающую профессию идут люди средних способностей, да еще и с «грязными руками», которыми, не стыдясь, лезут в чужую душу. А еще обиднее и больнее, что от таких недобросовестных, нечистоплотных «специалистов» страдают люди, приходящие со своей болью в надежде на помощь.

Этический кодекс психолога весьма ограничен: не разглашать конфиденциальные сведения, не вступать в интимную связь с клиентами (кстати, даже этот пункт иногда нарушается) – вот, пожалуй, и все. И нигде – ни-где! – ни слова о том, что психолог обязан быть ХОРОШИМ ЧЕЛОВЕКОМ.

Да, люди не ангелы, идеальных людей не существует. У психолога, как и у любого человека, есть свои слабые стороны и недостатки. Но быть безнравственными мы просто не имеем права. И, как бы мы ни скрывали свои дурные поступки, но наша профессия такова, что волей-неволей мы транслируем клиенту высоту или, напротив, низость собственной души.

Согласитесь, когда мы въезжаем в новый дом, нам все равно, как ведет себя в личной жизни главный инженер, прораб, каменщик или электрик. А вот если человек идет к психологу с тяжелой душевной травмой от измены любимого или любимой, а психолог сам изменяет партнеру… Да, клиент об этом не знает, но на качестве психологической помощи это все равно отразится.

Если мать или отец приходят к психологу, чтобы решить проблемы детско-родительских отношений, а психолог бездушен и холоден к собственным детям, отвергает, обесценивает их… Сколько бы ни рассуждал он в беседе с клиентами о чуткости и взаимопонимании с детьми, толку не будет, ведь он неискренен в этот момент.

Или психолог недобр как человек. Или непорядочен. Или за плечами у него целый шлейф недостойных поступков. Хотите попасть к такому специалисту?

Скажу больше. Если психолог осознанно старается поступать на каждом шагу по-человечески, если строго спрашивает с себя с позиций совести – на приеме у него Вы почувствуете это, Ваше бессознательное обязательно «считает» посыл человечности, Вы ощутите доверие, безопасность, светлую надежду на избавление от боли.

А теперь несколько примеров этики специалиста, причем такое не описано ни в каком этическом кодексе психолога.

Психолог, довольно молодой человек (вполне современное поколение), работающий в личностно-ориентированном направлении, имеет принцип: если он отменил консультацию клиенту менее чем за день, следующую консультацию проводит бесплатно.

Другой психолог, женщина за 50 (уже мое поколение), сторонник гештальт-подхода, в ходе консультирования клиентки поняла, что не сможет помочь ей: клиентка упорно отказывалась выполнять хоть какие-то рекомендации из-за «ригидности» (низкой переключаемости) мышления, просто не слышала психолога и не хотела слышать. Так вот, специалист не обвинил клиентку в том, что та «не хочет меняться», а просто вернула ей деньги. Как сказала изумленная клиентка: «Со мной многие психологи отказывались работать, но никто не возвращал деньги».

Опытный психотерапевт отправляется в Дагестан после одного из террористических взрывов, чтобы помочь пострадавшим. Ему отводят маленькую комнатушку в местной поликлинике. К психотерапевту стоит очередь, он работает с утра до позднего вечера, поскольку очень много людей получили ранения или потеряли близких. Применяя среди прочих методов гипноз, он пожаловался мне, что боится сам заснуть во время гипнотических сеансов, т.к. некогда даже кофе выпить. То есть работает на сильном утомлении. Но работает и помогает людям, разумеется, совершенно бесплатно.

На месте другой катастрофы – гибель подлодки «Курск» - психолог из Новосибирска работала и днями, и белыми ночами (это был конец августа), поскольку в гарнизоне Видяево все равно никто не спал: ждали результатов спасательных работ, причем каждая жена, каждая мать была убеждена, что именно ее родной человек еще жив, стучит и его спасут. В разговоре с коллегой я узнала, что она все свои деньги вложила в билет в один конец. «А как же Вы вернетесь обратно?» - спрашиваю. Отвечает: «Ничего страшного, доберусь как-нибудь. У меня-то никто не погиб, что ж о себе думать?!»

Психолог из детского дома, выходя на пенсию, усыновляет шестерых (!!!) детей (все – родные братья и сестры). Объясняет, что усыновила бы кого-то из воспитанников и раньше, но боялась, что другим будет больно и обидно. А сейчас, когда покидает работу, хочет хоть кому-то помочь, а этих шестерых вряд ли возьмет какая-то семья: их слишком много, а разделять братьев-сестер не принято.

Школьный психолог, втайне от директора школы (весьма деспотичной дамы), устраивает рейды в самые неблагополучные семьи, чтобы знать, что там происходит и чем педколлектив и она лично может помочь. Когда однажды мальчик-пятиклассник остался в одночасье сиротой (родители отравились дешевой водкой в сочетании с наркотиками), она пришла к нему домой в день поминок, поскольку понимала, какая публика там соберется и переживала за ребенка. Затем сама поехала в органы опеки и сообщила, кому из родственников можно отдать этого ребенка, а кто - такой же пьяница и наркоман, как его родители. В результате такой «тайной» деятельности этой моей коллеги судьба нескольких десятков детей и подростков сложилась намного лучше, чем могла бы сложиться без нее, хотя директор школы и грозилась ей всеми карами.

А вот прямо противоположные примеры полной бесчеловечности специалистов-душеведов.

Весьма эффектный внешне психотерапевт с диагнозом «шизофрения» (диагноз был выставлен уже после того, как он получил диплом), втирается в доверие к женщинам-клиенткам и вступает то с одной, то с другой, в сексуальную связь (полагает при этом, что это «нормальная часть психотерапевтического процесса»). В результате несколько семей было разрушено, а трое из женщин предприняли суицидальные попытки.

Психолог из органов опеки, сама мать троих детей, при собеседовании с потенциальными усыновителями, весьма напористо уговаривает каждого отказаться от своих добрых намерений, объясняя (цитирую дословно): «Своих надо рожать, а не чужих оборванцев домой тащить», «у всех детдомовцев плохая генетика, все они больные и вырастут алкашами и бандитами». Всем без исключения при этом пишет отрицательное заключение и очень гордится такой своей деятельностью, считая себя примерной матерью и компетентным психологом.

О том, как детский психолог советовала матери 9-летней девочки уморить голодом морскую свинку в назидание дочери, я уже писала в одной из предыдущих статей.

Школьный психолого-педагогический консилиум уговаривает мать непослушного озорника… отказаться от своего ребенка (официально, через суд отказаться от родительских прав) и сдать его в детский дом, поскольку «школе с ним трудно, и вам же легче будет».

Коуч, она же психолог, озвучивает своему клиенту и его жене «диагноз»: шизофрения и биполярное расстройство (хм, странное сочетание!). Никакой коуч и никакой психолог вообще не имеют право выставлять психиатрический диагноз и, тем более, сообщать его клиентам и их близким. В итоге женщина, испугавшись, разводится с мужем, двое детей остаются без отца.

Психолог, имеющий за спиной три развода и четверых брошенных детей, для всех клиентов – мужчин и женщин – имеет лишь один «рецепт» решения семейных проблем – развод. Причем столь умело манипулирует психикой клиентов, что многие из них, даже не помышлявшие разрушать семью, этот совет выполняют. Итог: несколько человек начали пить, а одна женщина покончила с собой.

Можно долго продолжать список добра и зла, которые способны принести люди моей профессии, и каждый раз это зависит от того, является ли сам психолог ХОРОШИМ ЧЕЛОВЕКОМ или нет. Бесчеловечность психолога – страшная штука, должна я вам сказать, а в особенности страшна она у тех специалистов, которые обладают харизмой и умеют влиять на людей.

Но за свои уже 37 лет практики я видела и примеры бескорыстного служения, когда психолог воспринимал свою работу не как доходное ремесло, а как ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ, как некую благородную миссию помогать людям в беде.

Дорогие читатели, очень советую, обращаясь к психологу, прежде всего, смотреть, что за человек перед Вами, с чистыми ли руками и душой берется он за работу с Вашей душой и судьбой.

Часть II. Практические приемы Доброй психологии

Часть II. Практические приемы Доброй психологии

1.Психологический прием мысленных тренировок

Как известно, привычка – вторая натура. Кто-то привык, едва переступив порог, выплескивать свой гнев на всех домашних по поводу и без, а потом кается, дает себе слово в следующий раз не кричать, но… кричит снова и снова. Кто-то привык раздражаться на ребенка, когда тот капризничает и не хочет делать уроки, тоже мечтает перестать раздражаться, но ситуация повторяется снова и снова. Кто-то нервничает до внутренней паники из-за каждого пустяка, кто-то обижается по мелочам… Люди дают себе слово, принимают «твердое решение» впредь вести себя по-другому, но – увы, ничего не меняется.

Изменить привычные способы реагирования не так-то просто. Дело в том, что в нашем мозгу уже проложены нейронные связи, отвечающие за тот или иной способ реагирования, и нервный импульс легко устремляется по уже проложенному пути. Но что же делать, если наши способы поведения нам не нравятся? Если они, например, приводят к конфликтам в семье и на работе? Если каждый раз мы испытываем недовольство самим собой и это подрывает нашу самооценку?

В практике психолога мало убедить клиента в том, что нужно изменить привычное поведение. Ведь тут же возникает закономерный вопрос: а как изменить? Что для этого сделать? Советы в духе Луизы Хэй «Просто возьми – и стань счастливым» не деле не работают. Одного решения измениться мало – нужны практические методы: как избавиться от привычного способа реагирования и выработать новый?

Еще на заре своей работы я придумала одну методику, которую вначале опробовала на себе, а потом уже стала предлагать клиентам. Условно называю ее «МЫСЛЕННЫЕ ТРЕНИРОВКИ».

Возьмем для примера два реальных случая из моей практики. В первом случае молодая девушка-студентка привыкла капризничать и скандалить с близкими ежедневно, едва переступив после занятий порог своей квартиры. В другом случае мать ежедневно гневно кричала на ребенка, едва бралась помогать ему с уроками.

Суть методики МЫСЛЕННЫХ ТРЕНИРОВОК такова. В спокойной обстановке, когда Вы находитесь наедине с собой и своими мыслями (например, едете в транспорте в качестве пассажира или в одиночестве пьете чай или кофе на кухне), вспомните конкретную ситуацию, где Вы вели себя не так, как хотели бы. В тех примерах, которые мы выбрали, капризная студентка должна была вспомнить, как, войдя в дом, придирается к матери и младшему брату. А привыкшая кричать на сына мать должна была вспомнить любой свой конкретный скандал из-за уроков. Никаких самообвинений в этот момент не требуется – просто конкретное воспоминание. А потом – все в той же спокойной обстановке, наедине с самим собой – следует представить во всех подробностях, КАК ВЫ ХОТЕЛИ БЫ ПОВЕСТИ СЕБЯ в той самой ситуации. Например, студентка представила, как входит в квартиру, целует маму, ласково приветствует братишку, спрашивает у них, как дела, говорит, что соскучилась. А мать сына-школьника представила, что не кричит на ребенка, а подбадривает его, говорит: «Ты справишься, я верю в тебя».

Представить себе мысленно свое идеальное поведение вовсе не трудно: ведь, что называется, «задним числом» мы все знаем, как нужно было поступить. Причем воображать свое новое поведение нужно во всех подробностях – чем детальнее и конкретнее, тем лучше.

Рекомендуется проработать так мысленно подряд 3 ситуации. Вначале вспомнить, как Вы вели себя на самом деле, потом подробно и как можно более ярко вообразить свое «желательное» поведение.

На следующий день, снова в спокойной обстановке, нужно проработать еще три ситуации (можно и больше, конечно, лишь бы не надоело!). И так проделывать каждый день. Результат не замедлит себя ждать. Вот что рассказали мне те два человека, которых мы взяли для примера.

Девушка-студентка: «Когда я ехала домой на метро, я очень живо представляла себе, как захожу в дом и вместо крика начинаю ласково разговаривать с мамой и братиком. Поднимаясь по лестнице, я снова повторила мысленную тренировку. Отперла дверь – и уже раскрыла рот, чтобы закричать, но ВДРУГ КАК-ТО САМО СОБОЙ начало получаться так, как я себе представляла – и я сказала маме, как соскучилась по ней, а брата ласково потрепала по голове. Они так удивились и обрадовались! Я сама удивилась, а потом была очень довольна. Вместо привычного скандала получился душевный семейный вечер».

Мама школьника: «Я много раз давала себе слово больше не орать, но ничего не могла с собой делать. А после мысленных тренировок КАК-ТО ВДРУГ САМО СОБОЙ получилось так, что я сказала сыну: «Давай, ты справишься, я в тебя верю. Будет что-то непонятно – подходи ко мне», - и занялась своими делами. Сын очень удивился: он привык, что я ору. Потом посидел, что-то сделал сам, с чем-то подошел ко мне. Так потихоньку, безо всякого крика мы и справились. Разошлись, довольные друг другом. Аж на душе легче стало. Еще успели почитать перед сном».

Никакой мистики тут нет. Просто, когда мы даем себе слово, что в следующий раз поступим хорошо, то это похоже на решение алкоголика «с понедельника бросить пить». Наступает реальная ситуация, нервный импульс в нашем мозгу устремляется по привычному, давно проложенному пути – и мы действуем не так, как решили, а как обычно. Мысленные тренировки, особенно добросовестно выполненные, прокладывают новые нейронные пути. И в реальной ситуации КАК-ТО ВДРУГ САМО СОБОЙ срабатывает то, что мы себе представили.

Вот такой несложный прием я придумала, еще будучи начинающим психологом. Опробовала на себе: я уже работала в школе и очень нервничала каждый раз, входя в класс. Вообразила себе, как уверенно и спокойно начинаю урок – раз, два, три вообразила. И что же? Получилось! Спустя несколько лет еще и стала Учителем года в своем округе, и меня хвалили за то, как я «владею аудиторией» и «спокойно, уверенно держусь». С тех пор этот прием никогда не подводил ни меня, ни моих клиентов.

Всем желающим – предлагаю опробовать на себе это маленькое «волшебство» самоконтроля и работы над собой!

Только прошу не путать эту методику с пресловутыми визуализациями. Насколько мне известно, визуализации как прием были придуманы для спортсменов. Спортсмен должен был представлять себе, как совершает усилие – и побеждает. Это не только мотивировало, но и позволяло в деталях продумать и представить те конкретные ДЕЙСТВИЯ, которые нужно совершить для достижения отличного результата. Это РАБОТАЛО.

Потом с чьей-то легкой руки («популярная психология» рулит!) люди, далекие от спорта, начали воображать себе деньги, яхты, дорогие машины, брак с миллионером и даже вешать себе на стену соответствующие картинки – и верят, что оно сработает. Нелепость, не имеющая под собой никакой психологической почвы, кроме… самообмана.

Никакие желаемые перемены в Вашей жизни невозможны без работы над собой. Прием МЫСЛЕННЫХ ТРЕНИРОВОК – один из практических способов изменения себя в лучшую сторону, самосовершенствования. А как известно – совершенству нет предела. Желаю всем больших успехов!

2. Прием «Свой образ или Взгляд со стороны»

Иногда нам нужно что-то понять о самих себе, взглянуть на себя новым взглядом, как бы со стороны, непредвзято. Например, Вы поссорились с близким человеком, и у Вас есть сомнение, что Вы правильно поступили. Или у Вас возник какой-то дерзкий замысел – и Вы не уверены, что он разумен. Вообще, иногда очень неплохо бывает увидеть самого себя со стороны, взглянуть на себя объективным взглядом. Вот тут и приходит на помощь данная методика. Допускаю, что не у всех сразу получится: взрослые люди не привыкли давать волю фантазии.

Здесь следует мысленно найти кого-то, кто Вам максимально близок по духу, максимально похож на Вас. Это может быть реальный человека или литературный персонаж, или герой кинофильма. У каждого этот образ СВОЙ, но найти его всегда можно, если хорошо поискать.

Для доходчивости разберу на собственном примере (надеюсь, уважаемые читатели не будут смеяться надо мной). По характеру я паранойял, а паранойялу всегда нужны глобальные масштабы – меньше, чем на спасение мира он не согласен). Так вот, живу в деревенском доме со своими детьми (как уже знаю читатели, усыновленными), оказываю психологическую помощь людям и… маюсь, что масштабы моего добра слишком малы. Причем маюсь давно и очень серьезно – вплоть до глубокой неудовлетворенности самой собой. Решаю применить «СВОЙ ОБРАЗ или ВЗГЛЯД СО СТОРОНЫ» - в надежде, что поможет разобраться в самой себе.

Лично мне, например, со школьных лет быть очень близок образ Комиссара из «Оптимистической трагедии» Вс.Вишневского: сильная женщина-паранойял, фанатично преданная борьбе за коммунизм, тайно влюбленная при этом в матроса-анархиста (как я, убежденная комсомолка, была с юности, влюблена в одноклассника-диссидента, любовь эту пронесла через всю жизнь – и мы вместе с ним, в конце концов, основали нашу дружную семью).

И вот я беру этот образ Комиссара и мысленно ставлю на свое место. Предположим, что Комиссар живет в нашу эпоху, имеет профессию психолога. Победа коммунизма, ради которой онабыла готова умереть, сейчас невозможна. Предположим, что ее любимый анархист умер (как умер мой любимый диссидент), она чтит память о нем и воспитывает пятерых усыновленных детей в деревенском доме, в Подмосковье. Никаких тебе глобальных масштабов! Ну, разумеется, у нее экзистенциальный кризис - она мается, что делает очень мало для людей. Мне становится искренне жалко ее. И тут я спрашиваю себя: что она могла бы реально сделать, чтобы не чувствовать собственную бесполезность для человечества? Довольно быстро мне приходит в голову мысль: написать книгу о Доброй психологии. И еще одну книгу – о воспитании человечности в детях. Ура! Проблема решилась – масштабы расширились, появился оптимистичный новый смысл жизни и работы.

Без приема «СВОЙ ОБРАЗ или ВЗГЛЯД СО СТОРОНЫ» я бы не справилась.

Теперь приведу другой пример, уже из своей практики психолога. Ко мне обратился отец, у его единственного сына – аутизм и умственная отсталость. Сам отец происходит из неблагополучной семьи, рос без отца и с юности мечтал, что когда-нибудь у него самого будет сын – и этот сын получит все на свете, море любви и заботы. Когда он стал взрослым и у него, действительно, родился сын, причем больной, отец в душе страдал, но обрушил на него удвоенную лавину заботы и самых разнообразных благ. Итог – ребенок настолько избалован, капризен, что с ним не могут справиться ни в обычной школе (в рамках инклюзии), ни даже в специализированной школе, где умеют работать с больными детьми. Все попытки учителей объяснить отцу, что дело не в болезни, а в крайней избалованности и распущенности ребенка – наталкиваются на сопротивление и психологическую защиту: ведь он так мечтал о сыне.

Наконец, он обратился ко мне. Предлагаю ему взглянуть на ситуацию со стороны. Спрашиваю, есть ли у него в жизни кто-то, кто на него похож и с кем он близок по духу.. Отвечает, что у него с детства есть друг, с которым они до сих пор неразлучны, у них много общего. Я прошу отца представить, что у его друга родился долгожданный сын, оказалось, что у ребенка аутизм – и отец бросился забаловывать мальчика сверх всякой меры. Прием сработал: отец смутился, сказал, что «так нельзя», что излишняя забота только портит ребенка, и неудивительно, что в школе с ним не могут справиться. В дальнейшем он мне рассказывал, что стал строже и требовательнее к своему сыну, хотя тот пока на индивидуальном обучении. Этот клиент признался, что, когда представил закадычного друга на своем месте, то аж задохнулся от возмущения: как же он не видит, что приносит вред ребенку таким безмерным баловством?!

Многие приемы Доброй психологии требуют работы ФАНТАЗИИ. Увы, взрослые люди не очень-то дружат с фантазией, оставив ее в далеком детстве. Поэтому я никогда не требую от клиента выполнения того приема, который у него не получается, перебираю разные методики, часто прямо по ходу дела придумываю что-то новое – и в конце концов, мы вместе с клиентом подбираем то, что ему «заходит».

3.Прием «Мышление в противоречиях»

До сих пор речь в моих статьях шла о том, что психолог в ходе консультирования сам находит решение проблем клиента, применяя как душевную эмпатию, так и анализ, мышление (образно говоря, работает и сердцем, и умом).

Однако нередко клиент и психолог размышляют совместно – и это весьма продуктивный путь, поскольку человеку в этом случае не предлагается готовое решение, а сам он принимает участие в решении своей проблемы. Способ хорошо работает еще и потому, что найденное решение не вызывает психологического СОПРОТИВЛЕНИЯ со стороны клиента: ведь он сам пришел к нему.

Как известно, можно накормить голодного человека рыбой, а можно научить его ловить рыбу. Так вот, одним из наиболее интересных путей в психотерапии является тот путь, когда психолог вооружает клиента способами продуктивного мышления и решения проблем. Здесь речь пойдет об одном мощном способе, который я называю «МЫШЛЕНИЕ В ПРОТИВОРЕЧИЯХ».

Многие понаслышке знают о существовании ДИАЛЕКТИКИ, меньше людей знают, что автор того этого философского метода – Г.В.Ф.Гегель, и совсем уж единицы пытались читать труды самого Гегеля. Беда в том, что гениальный философ написал свои работы столь темным языком, что читать и тем более понимать его крайне трудно. Однако сам метод Гегеля не так уж и сложен, если взять из него основное и изложить понятными словами. Здесь мы рассмотрим одну из его фундаментальных мыслей: «Противоречие –вот что движет миром».

Но сначала обратимся к обиходному мышлению обычного человека. С чем приходят к психологу клиенты? С проблемой. А что есть проблема? Это то, что кажется человеку неразрешимым, с чем он не в состоянии справиться сам. Да, психолог в состоянии найти и подсказать решение, но почему бы человеку не решить ту же проблему самому?

Приведу живой пример того, как чаще всего мы «размышляем» в обыденной жизни. Клиентка – молодая замужняя женщина – рассказывает о сложной ситуации, возникшей в их семье. Сестра ее мужа скоропостижно скончалась, оставив двух детей (отца нет). Вся семья – клиентка, ее муж и его родители (бабушка и дедушка осиротевших детей) – размышляют о дальнейшей судьбе этих деток. Вот дословно рассказ клиентки о ходе семейного совета: «Мы с мужем, свекром и свекровью долго думали, что делать и, наконец, РЕШИЛИ… что тут НАДО ДУМАТЬ». Думали и решили, что нужно думать!!! Безнадежный и безвыходный порочный круг в мышлении, делающий проблемы в глазах людей абсолютно нерешаемыми.

Увы, опыт показывает, что так «думают» большинство людей. Итог: ситуация представляется безвыходной. Некоторые такие ситуации длятся годами и десятилетиями, а человек все «думает», ищет решение – и не находит, бродя мыслью по замкнутому кругу.

Вот еще пример раздумий моей знакомой, матери-одиночки с ребенком, мечтающей когда-нибудь выйти замуж: «Почем я до сих пор не замужем? Как мне выйти замуж? Если я когда-нибудь выйду замуж, надо ли мужу усыновлять моего ребенка? Если да, то я потеряю алименты. Но ведь муж сможет обеспечить нас. Наверное, все же нужно усыновлять. И когда я выйду замуж, то...» Прошу обратить внимание, что целью мыслительной работы было понять, «почему я не замужем и как выйти замуж?». Однако женщина быстро уклоняется в сторону и бесконечно крутит в голове свою «нерешаемую проблему», а, по сути, даже не приступает к продуктивному размышлению. В настоящее время ей за 50, ребенок вырос, а она все ходит по своему замкнутому кругу, каждый раз уходя далеко в сторону. (Она – моя знакомая, а не клиентка, так что любая моя попытка в дружеской беседе хоть как-то дисциплинировать хаос в ее голове отвергается).

Примерно то же самое я слышу на консультациях от клиентов. Масса хаотических движений мысли – без всякой дисциплины мышления. Именно поэтому в своей Доброй психологии я разработала прием, основанный на диалектике Гегеля, но в очень простом изложении. Покажу его действие на примерах.

На приеме Анна, женщина-пенсионер, пришедшая с запросом по взрослым детям. По ходу дела выясняются и другие ее проблемы. В частности, ее повышенная общительность сильно осложняет ее отношения с мужем. Когда они оба вышли на пенсию, а дети стали жить отдельно, жена стала допекать мужа бесконечными разговорами о том - о сем, пожилой мужчина устает и сердится, дело уже стало доходить до серьезных ссор. Анна тысячу раз обещает себе сократить общение, но всякий раз снова начинала болтать. Правда, иногда она дает что-то вроде «обета молчания» и через силу, искусственно молчит по целому дню, но это напрягает ее мужа, и он раздраженно спрашивает: «Что ты молчишь, как в рот воды набрала?»

Предлагаю ей самой решить эту проблему, используя «МЫШЛЕНИЕ В ПРОТИВОРЕЧИЯХ». Для этого нужно мысленно или вслух сформулировать основное противоречие ситуации, причем сформулировать очень точно – и так, чтобы на первый план вышла кажущаяся «неразрешимость» проблемы. У Анны это прозвучало так: «Говорить плохо – и молчать плохо». И все! Ничего более, ни одного слова лишнего, только противоречие, обнаженное для предела остроты. Никаких «мы думали и решили, что нужно думать».

Говорят: «Правильно поставить вопрос – это уже наполовину его решить». Советую Анне просто подержать в фокусе внимания эту противоречивую краткую формулировку: «Говорить плохо и молчать плохо» (при использовании приема важно мысленно сосредоточиться). Через пару минут решение само вспыхивает в ее голове, как озарение, и она восклицает: - Придумала! Нужно не болтать и не молчать, а СЛУШАТЬ! Слушать своего мужа! Пусть расскажет, что ему интересно, это же тоже общение! Кстати, он всю жизнь ругал меня за то, что я не даю ему слова сказать.

Анна – довольно добрый и чуткий человек, эмотив по характеру. Поэтому, когда она предоставила мужу возможность говорить, то он обрел в ее лице внимательного, заинтересованного собеседника. Отношения между супругами стали спокойно-доверительными, повод для конфликтов исчез, и вскоре они научились говорить и слушать друг друга по очереди – к полному удовольствию обоих.

Вот еще пример. Как-то мне довелось работать в маленьком белорусском городке, в школе. Ко мне за помощью обратился Слава, молодой человек, бывший ученик этой школы. В старших классах он в подъезде заступился за девушку, к которой пристали хулиганы, и пьяная компания выбросила его из окна со второго этажа. Слава получил тяжелые травмы – и с тех пор ходит с двумя палками или костылем, скорее, даже не ходит, а еле ковыляет. И хотя он после школы поступил в университет, но его угнетало состояние инвалида. Он пришел ко мне в субдепрессивном состоянии, говорил, что все его сверстники нормально двигаются, а он «ползает», как старик – и ему невыносимо тягостно. Слава - весьма интеллектуальный юноша, я сказала ему несколько слов о Гегеле, старавшемся научить людей грамотно и сильно мыслить, и предложила прием «МЫШЛЕНИЕ В ПРОТИВОРЕЧИЯХ». Он сформулировал свое противоречие таким образом: «Хочу двигаться, а ходить и бегать не могу».

Решение, пришедшее ему в голову, было неожиданным. «Велосипед! – воскликнул он. – Ведь я в школьные годы занимался велоспортом!» Сказано-сделано, юноша вначале одолжил у знакомых велосипед с небольшими колесами, быстро восстановил свой навыки езды, хотя признался, что поначалу приходилось туго, холодный пот выступал на лбу при попытке сесть на велосипед. Он даже седло поначалу опустил так, чтобы переступать ногами по земле – и тренировался там, где никто его не видел. Но навык удерживать равновесие восстановился быстро, постепенно он стал смелее, поднимал седло все выше, а через месяц уже купил велосипед с большими колесами и начал ездить по городку (в маленьких белорусских городах многие ездят на велосипедах, и улицы хорошо приспособлены для этого). Он упивался обретенной свободой и скоростью, на велосипеде чувствовал себя здоровым человеком и даже участвовал в любительских велопробегах. Появились бодрость и оптимизм, а где-то через полгода он пришел ко мне похвастаться, что во время велопробега познакомился с девушкой, тоже велосипедисткой, и теперь они встречаются и часто катаются вместе. Кстати, его врач очень удивлялся, как это Слава додумался до такого отличного тренажера для ног, как велосипед. Вскоре он уже ходил с одной палочкой и приспособился очень ловко укладывать ее на велосипед во время езды.

В своей собственной жизни я часто применяю этот прием, он работает мощно, надо лишь верно и точно сформулировать главное противоречие ситуации. Не раз он помогал мне находить неожиданные и смелые решения для психотерапии, да и для себя лично.

4.Два необычных приема для работы с родителями

В Доброй психологии зачастую используется ФАНТАЗИЯ, ВООБРАЖЕНИЕ клиента. Вообще, воображение – мощный инструмент, роль которого в психотерапии сильно недооценена. Мысленно мы можем моделировать самые разнообразные ситуации и свое поведение в них (см. статью «Прием «мысленных тренировок»), ставить себя на место другого человека (см. об этом статью «Об ошибках в сострадании») и даже другого человека на свое место (см. «Психологический прием «Свой образ или Взгляд со стороны»). Но это еще не предел. При помощи фантазии человек может… несколько трансформировать реальную ситуацию, изменить свое отношение к ней, а как следствие – свое поведение.

В детско-родительских отношениях часто встречаются два типичных «перекоса»: либо мама (реже - папа) слишком забаловывает ребенка, позволяет и прощает ему все, как бы дерзко и даже нагло он себя ни вел, либо, напротив, мать и отец слишком строги, требовательны и нетерпимы. В обоих случаях возникают проблемы, оба варианта чреваты дисгармоничным развитием личности сына или дочери.

Предлагаю вашему вниманию два приема, которые я весьма успешно использую в своей Доброй психологии. В обоих случаях клиенту предлагается немного пофантазировать. Сразу разберем оба приема на живых примерах.

Прием 1. «СОСЕДСКИЙ РЕБЕНОК»

Однажды я работала с семьей, где чересчур мягкая мама, учитель музыки «не от мира сего»,одна воспитывала 14-летнюю дочь Надю, причем так слепо и безумно любила ее, что разбаловала донельзя. В свои четырнадцать Надя уже употребляла наркотики и пила, связалась с дурной компанией, с которой вместе проводила время по подъездам и подвалам. Мама с бабушкой разыскивали ее ежедневно и приводили пьяную домой, а она дебоширила, била и бабушку, и мать. Ко мне мама пришла с просьбой: спасите ребенка.

Я заметила, что забота и нежность матери льются на дочку рекой, и предложила учительнице музыки вообразить следующее: Надя – не ее дочь, а дочь соседки. Соседка уехала на неделю и попросила присмотреть за ее ребенком. Задача клиентки – кормить, поить, разговаривать, но не как со своим, а как с чужим, соседским ребенком, за которого несешь временную ответственность, но не испытываешь к нему никаких чувств. На все вопросы: «Мама, что случилось?» - отвечать недоумением, как если бы спрашивал соседский ребенок.

Надо отдать должное маме, она с энтузиазмом приступила к выполнению задания. В первый же день позвонила мне с докладом: «Надя ходит, как потерянная, спрашивает меня, что случилось. Не пошла гулять с компанией. Впервые за много лет вымыла посуду, чтобы заслужить мое внимание. Можно ли мне ее обнять?» Я ответила: «Нельзя». Еще через день мать сообщила, что Надя по собственной инициативе вымыла пол во всей квартире и впервые прибрала свою комнату. Снова спрашивала, можно ли обнять и расцеловать, и снова получила мое «нельзя». Наконец, на третий день я узнала, что Надя отмыла подъезд, заплеванный и замусоренный ее же компанией. Мать не удержалась, расцеловала дочь и… Надя мгновенно обнаглела, обругала ее матом и отправилась в подвал к приятелям. Мать расплакалась: в чем же дело?

А дело в том, что мы очень недооцениваем степень эмоциональной зависимости детей и подростков от нашей любви и заботы. Подросток может капризничать, хамить, скандалить и даже поднимать руку на родителей, но, как только поток любви и нежности перекрывается, ощущает тревогу и начинает искать, чем же он прогневил родителя. И пытается вновь заслужить ту любовь, которая ему необходима, как воздух, при этом волей-неволей сам вспоминает и признает свои ошибки.

Этот прием не имеет ничего общего с демонстративным молчанием, игнорированием ребенка, который так любят применять мамы-манипуляторы. В описанном случае мать Нади просто постоянно изливала на дочь обожание и портила, разлагала ее своей гиперопекой. Надя привыкла к тому, что все позволено – мама все равно будет нежна и заботлива.

Кстати, история имела благополучное окончание. Убедившись в действенности приема, мама стала использовать его более последовательно. В итоге девочка попросила ее об откровенном разговоре и умоляла помочь избавиться от пагубной тяги к наркотикам и алкоголю. Мать положила ее в клинику, Надя серьезно отнеслась к лечению. Сейчас она уже замужем, сама имеет ребенка и – очень благодарна маме за «строгость», как она сама выражается.

Еще пример из практики. Андрей, 15 лет, бьет и мать, и отца (!), оскорбляет их матом в ответ на любую попытку сделать ему замечание, засадить за уроки или ограничить в гаджетах. Родители уже… боятся сына и идут ему на уступки во всем, исполняют любой каприз, покупают дорогую одежду и гаджеты новой модели. Приходят ко мне с запросом: как обуздать обнаглевшего и разбалованного, но, тем не мене очень любимого сыночка. Все мои рекомендации в чем-то ограничить или отказать ему, с испугом отвергают: «Что Вы! Он будет драться и кричать на нас. Или уйдет из дома».

Предлагаю им прием «СОСЕДСКИЙ РЕБЕНОК». Они относятся к моему совету весьма недоверчиво, полагают, что Андрей даже не заметит, что они стали холодно к нему относиться. Заметил – да еще как! Долго ходил за ними с вопросами: «Мам-пап, вы на меня обиделись? За что? Что я сделал?» - при этом притих и растерялся. Через несколько дней родители по моему совету повесили на стену ПРАВИЛА ПОВЕДЕНИЯ в их семье, где перечислялось, что именно должен делать по дому Андрей и какое его поведение недопустимо. Он принял правила безоговорочно и начал их выполнять, даже не попытавшись возразить. Удивленные отец и мать позвонили мне и честно признались: они никак не ожидали от сына подобного послушания. Теперь их задача – не сбавлять требовательности и не предоставлять сыну никаких благ (покупки, карманные деньги), если он нарушает ПРАВИЛА.

Прием «Соседский ребенок» хорош тем, что легко выполним, но при этом действует весьма мощно. В моей практике нередки случаи, когда мать и отец по характеру слабее собственного ребенка, не обладают таким напором (а точнее, нахрапом) и упорством. Здесь от них не требуется ни кричать, ни ругаться, ни даже применять «холодный гнев» - нужно просто вообразить, что перед ними СОСЕДСКИЙ РЕБЕНОК, который живет у них временно (а по сути, убрать свою гиперопеку и созависимость).

Прием «УСЫНОВЛЕННЫЙ РЕБЕНОК». Полная противоположность предыдущему.

Некоторые родители, напротив, слишком требовательным к детям, часто разражаются и гневаются, причем там, где как раз нужно ПОНЯТЬ и ПРИНЯТЬ своего ребенка. Приведу опять же живые примеры.

Таня, 12 лет – маленький пессимист. Некрасивая внешне и неловкая в движениях, она раздражает мать – даму с эффектной внешностью, ведущую светский образ жизни. Когда к матери приходят подруги, она стесняется собственной дочери, отправляет ту в ее комнату, поскольку такой дочерью невозможно похвастаться, произвести впечатление. В школе Таня – изгой, одноклассники глумятся над ней, никто не хочет ни дружить с ней, ни даже сидеть за одной партой. Мать обратилась ко мне с жалобами на вечно плохое настроение девочки, на ее замкнутость и угрюмость. Бесполезно объяснять даме, что она сама травмирует ребенка своим отвержением: у матери срабатывает «психологическая защита» и она в который раз доказывает, что девочка «сама виновата» и «позорит» ее перед окружающими.

Предлагаю даме включить воображение и представить, что она только что удочерила Таню, что девочка эта – с тяжелой судьбой сироты из детдома. Клиентка меняется в лице (теперь на нем – искреннее сострадание) и восклицает: «О, тогда я бы совсем по-другому к ней относилась!». Я спрашиваю, как именно. Отвечает, что тогда бы она понимала, что ребенка никогда не любили, что ее нужно подбодрить и поднять самооценку, научить себя уверенно вести при гостях, не ругать за разбитые тарелки и чашки, что нужно пойти в школу и поговорить с ребятами и так далее. Даю ей задание – до следующей встречи постоянно напоминать себе, что перед ней – «усыновленный ребенок», который только что попал в ее семью и очень нуждается в любви и нежности.

Надо сказать, дама успешно справилась с заданием, девочка немного отогрелась душой. Мать даже начала осознавать, как несправедливо раньше относилась к ребенку, плакала у меня в кабинете, говорила что раньше «не любила дочку по-настоящему». На этом этапе психотерапии она уже готова была к разбору своих ошибок в воспитании.

Другой пример. 10-летний Илья гиперактивен и болтлив, вечно суетится, лезет, куда не нужно, рот у него, не закрывается ни на минуту. Отца с матерью это злит, «бесит», как они сами выражаются. Илья постоянно слышит окрики в свой адрес, его вечно ругают – и в школе, и дома. Но гиперактивность – не вина ребенка, а некое не зависящее от него состояние нервной системы. Родители не хотят ПРИНЯТЬ этого, не готовы долго, кропотливо и терпеливо работать над выработкой у мальчика самоконтроля. Применяем прием «УСЫНОВЛЕННЫЙ РЕБЕНОК». Предлагаю им представить, что они только что усыновили Илью и что в детдоме предупредили их, что ребенок гиперактивный (кстати, в детдомах таких много). Спрашиваю у родителей, как бы они реагировали в таком случае.

Отец и мать переглянулись и в один голос заявили, что «ребенок не виноват, нужно проявить терпение». Затем мы обсудили, каким образом они стали бы воспитывать столь подвижного, суетливого и болтливого мальчика, если бы только что усыновили его. Родители перечислили: записали бы его в спортивную секцию, разрешали бы больше гулять, не кричали бы, когда он отвлекается от выполнения уроков, устраивали бы «физкультурные паузы». Потом отец добавил, что надо было бы отвести Илюшу к детскому неврологу и психиатру и обследовать. Интересно, что раньше все эти вещи просто не приходили им в голову.

К сожалению, многиевзрослые отвыкли фантазировать, оставили фантазии в далеком детстве как нечто несерьезное, якобы бесполезное во взрослой жизни. Подчас бывает очень трудно вызвать в воображении клиента нужные образы. В таком случае я придумываю другие воображаемые ситуации, которые дали бы человеку взглянуть на ситуацию иными глазами. Например, одной моей клиентке никак не удавалось представить, что она усыновила своего ребенка, и я предложила ей вообразить, что она взяла его из детского дома на время, на так называемый «гостевой режим». Это ей «зашло» намного лучше, и вскоре она уже активно представляла, как позаботилась бы о «бедном детдомовском мальчике», которого «просто не приучили» к элементарным бытовым вещам – застилать кровать, чистить зубы, приводить в порядок одежду и обувь (на самом деле, это она сама ни к чему не приучила сына, а когда он подрос, начала требовать).

Существует еще немало приемов с использованием фантазии и воображения, о которых я расскажу далее.

5. Прием «Всё наоборот»

Опишу один из эффективных приемов, которую мне удалось придумать в ходе многолетних занятий "доброй психологией"*. Я назвала его "Всё наоборот". Начну с примеров из практики, а затем уже дам формулировку самого приема. (Все клиенты согласились на публикацию их историй).

Когда-то мне пришлось вести занятия по психологическому консультированию на курсах переподготовки в одном из коммерческих ВУЗов. В числе моих студентов оказались две родственницы, - назовем их А. и Б. - дамы средних лет, увлекшиеся психологией. Я упомянула на лекции о "Всё наоборот". Буквально после следующего занятия они подошли ко мне и начали наперебой рассказывать о "чудесных" (так они выразились) результатах этого приема. А. имела ярко выраженный холерический темперамент, а ее муж, напротив, отличался флегматической медлительностью. Это создавало ежедневные конфликтные ситуации в семейном быту. Так, супруг, как правило, с утра подвозил А. на ее работу, а затем ехал на свою. Молниеносно собравшись, А. начинала каждое утро раздраженно торопить мужа, отчего он, разумеется, собирался еще медленнее. В результате опаздывали оба, плюс ежеутреннее выяснение отношений под дороге. На следующее утро после нашего занятия она применила "Всё наоборот". Почувствовав обычное раздражение и желание поторопить мужа, она сделала именно всё наоборот - мягко сказала ему: "Не торопись. Собирайся спокойно. Я подожду". Результат был вполне закономерен: супруг собрался необычайно быстро - и оба не просто успели на работу вовремя, но и имели время посидеть в машине и впервые за долгие годы сказать друг другу не раздраженные, а ласковые слова.

Что касается Б., то она, вернувшись домой после курсов переподготовки, хотела срочно сесть за компьютер и написать реферат по психологии, но увидела за монитором взрослого сына, погруженного в свой собственный реферат, который ему задали по месту учебы. Мать уже открыла было рот, чтобы сказать: "Выйди из-за компьютера. Дай мне поработать. Мне еще ужин готовить и с младшим ребенком заниматься. А ты успеешь". Но она тоже поступила наоборот и сказала следующее: "Работай, сынок. Мне еще ужин готовить, младшим ребенком заниматься. Я еще успею сесть реферат написать". И пошла заниматься делами. В этот вечер сын подозрительно долго сидел за компьютером, даже к ужину не вышел. А затем появился на кухне радостный и сказал матери: "Мама, я за тебя твой реферат написал!" Эти два случая достаточно показательны и позволяют перейти к формулировке самого приема в той форме, в которой он доступен как для взрослых клиентов, так и для подростков: "Наши эгоистические мотивы могут быть хорошим ориентиром для человечных поступков - -если сделать ВСЁ НАОБОРОТ".

Перейдем теперь к применению того же приема в психологической помощи подросткам (я никогда не предлагала его детям моложе 12-13 лет, поскольку считаю, что они вряд ли способны до конца понять суть приема и справиться с ним). Поскольку основное место моей работы - школа, привожу примеры именно оттуда. Девочка - назовем ее О.- жила с отцом, а матери не помнила: та давно умерла. После смерти матери отец, погрузившись в свое горе, стал очень рассеянным. Человек он был достойный, хорошо воспитывал дочь, поэтому эта семья никакой тревоги у школы не вызывала. Тем неожиданнее было, когда в один из дней 13-летняя девочка влетела ко мне в кабинет вся в слезах и заявила, что "готова в детский дом", а потом долго и несправедливо ругала отца. Мне удалось выяснить ситуацию, которая взрослому человеку может показаться "несерьезной", однако для самой О. она была весьма травматичной. Здесь надо отметить, что девочка выполняла в доме всю женскую работу и была редкостной чистюлей. Так вот, ежедневно к приходу отца с работы она намывала в квартире пол и старательно готовила ужин. Отец же, придя домой (а работал он бригадиром на стройке) в грязнейшей обуви, по рассеянности забывал переобуться и шел на кухню по ее чистейшему полу, весь погруженный в свои мысли. Девочка кричала на него: "Переобуйся! Не видишь, сколько я работала?!" Отец возмущался: "Как ты с отцом разговариваешь?! Посмотрела бы мать!" Далее конфликт разворачивался по стандартному сценарию. девочка буквально швыряла на стол ужин - и оба расходились по своим комнатам, хлопнув дверью. "Я так больше не могу!" - рыдала О. - И сколько Вы так живете? - спросила я. - Ну, уже год или больше, - ответила девочка. (Предполагаю, что до вступления в подростковый возраст она просто не реагировала с таким раздражением на поведение отца и не смела повышать на него голос). Я предложила: - Хочешь, за один раз все изменится? - Вы что, придете к нам и поговорите с отцом? Загипнотизируете его? - Нет, ты все сделаешь сама. По принципу "Всё наоборот". Затем я объяснила девочке суть метода и мы с ней даже прорепетировали ее поведение. - Что тебе хочется сделать, когда отец идет по чистому полу в грязных сапогах? - Закричать! Сказать: "Переобуйся!" - Сделай всё наоборот. Ласково скажи отцу: "Папочка, не переобувайся, пожалуйста". А что тебе хочется, чтобы он сделал? - Чтобы он увидел, как я много работала. - Сделай всё наоборот. Скажи ему, как он много работал. К моей радости и даже удивлению, О. отнеслась к моей рекомендации по-взрослому серьезно и ни в чем не отступила от нее. Результат превзошел все ожидания. Услышав от дочери: "Папочка, не переобувайся, пожалуйста. Ты сегодня так много работал", - отец вначале растерялся, потом прослезился, вытер за собой все грязные следы и восхищенно произнес: "Как же ты на мать похожа!" Совместный ужин превратился в праздник с доверительным разговором по душам. После этого, насколько мне известно, отец ни разу не забыл по возвращении домой переобуться и часто хвалил дочь за чистоплотность и трудолюбие.

Поскольку об этом случае девочка рассказала своим одноклассникам, часть из них попросили меня рассказать им о приеме "Все наоборот". Я пригласила всех желающих к себе и разъяснила суть дела. Часть ребят опробовали этот прием - и весьма успешно. Я расскажу здесь только об одном случае.

Одноклассник О, - назовем его Н. - регулярно имел дома стычки со старшим братом из-за места за компьютером. Так вот, придя домой, он уже был готов выпалить брату: "А ну, пошел вон из-за компьютера. Ты всё время за ним работаешь, а мне поиграть не даешь!" - и уже занес было кулак, чтобы больно ткнуть брата в спину. И тут... вспомнил "Все наоборот". Как он потом рассказывал, во рту у него пересохло и язык прилип к небу. Еле-еле он выдавил из себя непривычные слова: "Не нужен мне компьютер. Я ведь просто играю, а ты-то работаешь". И хотел уже честно пойти делать уроки, как вдруг брат, поднял его в воздух, посадил вместо себя за компьютер и убежал на кухню к родителям. Через пару минут с кухни выглянули родители, переглянулись и сказали друг другу: "Слава богу, повзрослел!" Забавно, что его родители затем пришли ко мне с вопросом: "А нельзя ли загипнотизировать нашего сына, чтобы он всегда был таким" (хотя я никогда в школе не применяла гипноз).

Итак, повторяю формулировку этого приема из "доброй психологии": "Наши эгоистические мотивы могут быть хорошим ориентиром для человечных поступков - если сделать ВСЁ НАОБОРОТ".

В заключение приведу пример из собственной жизни. Однажды в автобус, где я ехала, вошла женщина и ни с того, ни с сего начала кричать на меня, обвиняя, будто я ее толкнула (ничего подобного я не делала). На языке у меня уже были готовы ответные обвинения, как вдруг я тоже решила поступить наоборот. Пока я обдумывала, как это сделать, в голову мне пришла ясная мысль - и я спросила ее: "Женщина, что у Вас случилось?" В ответ она разрыдалась и поведала, что едет в больницу, откуда только что позвонили и сообщили ей о смерти мужа. "Я бешеная, - сказала она.- Я кидаюсь на всех. Но вы первая спросили у меня, что случилось." Стоит ли добавлять, что я тут же предложила ей психологическую помощь (бесплатно, хотя многие коллеги категорически против бесплатной работы). Она стала моей клиенткой. И, хотя горе осталось, я помогла ей пережить его без душераздирающего отчаянного страдания.

6. "Зеркало"

В повседневной жизни Вы, возможно, замечали, что иногда очень хорошо понимаете состояние другого человека, хотя он Вам о нём ничего не говорил. Иногда точно знаете, о чем другой человек в данный момент думает. О текущем состоянии человека «говорят» бессознательные сигналы, такие как интонация, выражение лица, жесты, поза и т.д. Окружающие люди - также неосознанно - замечают эти сигналы и таким образом понимают, что с другим человеком, чувствуют его состояние.

Прием "ЗЕРКАЛО" даёт возможность быстро понять душевное состояние другого человека, что зачастую бывает очень важно в наше жизни. Помните, как в фильме «Доживет до понедельника»: «Счастье – это когда тебя понимают»?

Чтобы понять текущее состояние человека, нужно сесть или встать на его место, повторить его позу, движения, выражение лица, слова, интонации.

Приведём примеры успешного применения методики "реальной телепатии" как в повседневных ситуациях, так и в решении жизненно важных вопросов.

Девушка собиралась выйти замуж за молодого человека, который умел произвести впечатление глубокого, образованного, начитанного. Он подолгу любил просиживать в задумчивой позе. Его невеста постоянно боялась помешать его размышлениям, а втайнеплакала - переживала, что «недостаточно умна и развита» для своего жениха. Узнав о методике, она однажды села на его место в его любимую задумчивую позу. По её словам, у неё сразу «все мысли выскочили из головы» и «голова стала пустая». Чтобы проверить себя, она на следующий день неожиданно спросила молодого человека, когда он снова принял задумчивый вид: «О чём ты сейчас думаешь?» Он растерянно посмотрел на неё и сказал: «Ни о чём». Девушка стала присматриваться внимательнее к своему жениху: действительно ли он настолько глубок, как ей казалось. Вскоре она поняла, что он на самом деле глуп,пуст, ленив и фальшив, что его «глубина» - не более чем притворство самовлюблённого позёра. Девушка решила не соединять с ним судьбу. Так «Зеркало" уберегло её от пагубной ошибки, которая могла изломать всю её дальнейшую жизнь.

Вот другой пример в изложении 18-летней студентки: «Прием "Зеркало» мне довелось впервые использовать недавно, зато эффект был неожиданным и по-настоящему действенным.Я живу вместе с мамой, братом и бабушкой. Моя бабушка раньше жила в деревне, но потом очень сильно заболела, и мы привезли её к нам в Москву. Сначала ей было нелегко привыкнуть к городской жизни, но вскоре она перестала прибегатьк нашей помощи и освоилась, - так нам всем казалось. Днём квартира пустая - я в институте, брат в школе, мама вечно бегает по делам, а когда мы все приходим домой, мы обычно, уставшие, разбредаемся по комнатам, и, как таковое, наше общение всегда сводилось к минимуму. Особенно с бабушкой. Она всё время сидела на краю кровати в одной и той же позе и смотрела телевизор...Как-то раз, когда никого не было дома, я и решила попробовать "Зеркало", присев на бабушкино место. Я села на край кровати в её позу и уставилась в выключенный телевизор, находящийся в углу. И тут на меня какой-то смешанной кучей навалились чувства и эмоции! Вдруг, ни с того ни с сего, стало так одиноко, грустно; я почувствовала чёткое чувство одиночества и ненужности никому на свете. Такая тяжесть осела на сердце, что я не сразу поняла, что происходит. Всё это: одиночество, грусть - испытывала моя бабушка, изо дня в день... Скоро из магазина пришла бабушка. Я тут же подошла к ней, предложила чаю. Мы так здорово посидели! Она мне рассказывала, что её беспокоило за эти дни, как ей давно хочется, чтобы мы все вместе посидели за столом и поговорили, как это обычно было, когда она ещё жила в деревне. Потом мы с ней вместе пошли гулять с нашей собакой. Я поняла, как она себя чувствовала всё это время , как это было ужасно. Теперь я стараюсь относиться к бабушке более чутко и внимательно: мы прогуливаемся вместе по вечерам, вместе смотрим телевизор. Так, в первый раз в жизни применив "Зеркало", мне сразу же удалось помочь дорогому мне человеку.

7.Прием «Подставной субъект»

Как известно, у многих наших клиентов (да и не только у клиентов) "образ Я" не вполне объективен, в той или иной мере искажен, а иногда и вообще далек от реальности. Представляю вниманию читателя один прием, применяя который, практически любой взрослый человек (а также старшие подростки) может научиться достаточно критично оценивать своё поведение и, как следствие, это свое поведение корректировать. Это приём "подставного субъекта". Для того, чтобы успешно применять его в работе с клиентами, психологу необходимо опробовать и достаточно хорошо отработать его на самом себе.

Внимание! Прием не рекомендуется применять людям со склонностью к заниженной самооценке.

Прием выполняется пошагово. Не справившись с каким-либо шагом, бессмысленно переходить к последующему. У каждого из нас, даже самого терпимого и толерантного, есть человек (или несколько людей), к которому мы относимся отрицательно, осуждаем его поведение. Для выполнения приема следует вспомнить такого человека. Его мысленный образ понадобится нам в качестве "подставного субъекта". Вспомните также ситуацию, в которой Ваше поведение было, мягко говоря, спорным, этически неоднозначным. Ну, например, семейный конфликт, в котором Вы были активной стороной. Если Вы считаете себя в этой ситуации абсолютно правым - что ж? тем лучше! - прием покажет всю свою силу.

Итак, шагов всего 6. Шаг 1. Зрительно представьте того человека, с которым у Вас произошёл конфликт. Представьте его очень живо, наглядно – и удерживайте это мысленное представление при выполнении 2-го шага.

Шаг 2. Ясно представляя себе образ этого человека, подумайте о нем что-то заслуженно хорошее. Вспомните что-то положительное, что было в Ваших с ним отношениях (например, какой-то его добрый поступок, который вызвал у вас чувство уважения, любви и благодарности) или положительные черты его характера. (Например: «Вот человек, который мне помог в беде» или «Вот человек, всей душой открытый людям»).

Шаг 3. Теперь вспомните, ясно представьте себе образ того самого человека, к которому вы относитесь резко отрицательно. Это и есть ПОДСТАВНОЙ СУБЪЕКТ. Если при выполнении следующего шага Вы почувствуете, что этот подставной субъект не подходит, остановитесь и выберите другого. (В качестве подставного субъекта обязательно должен выступать реальный человек, которого Вы знаете лично. Персонажи книг и фильмов, исторические личности и под. для этой методики не подходят).

Шаг 4. (самый трудный в выполнении приема). Представьте, что не Вы, а именно этот неприятный Вам отрицательный подставной субъект действует в той же самой ситуации: делает то же, что делали Вы, говорит те же слова, что говорили Вы, повторяет Ваши жесты, интонацию и т.д. Вам нужно зрительно максимально живо представить ту самую спорную или конфликтную ситуацию, но вместо Вас в ней уже действует подставной субъект - действует по отношению к тому самому неплохому человеку, о котором шла речь в 1-ом и 2-ом шаге. А Вы, словно со стороны (как в кино), наблюдаете этот спор или конфликт во всех деталях.

Шаг 5. Почувствуйте заслуженное отношение к подставному субъекту в выбранной Вами ситуации. Осознайте, сформулируйте словами это отношение.

Шаг 6. Твердо скажите себе: «А ВЕДЬ ЭТО Я ТАК ПОСТУПИЛ (ПОСТУПИЛА)!"

8.Наш внутренний Ребенок, Родитель и Взрослый

Наверняка, многие читали знаменитую книгу американского психолога Эрика Берна «Игры, в которые играют люди» (или хотя бы слышали о ней). Как я уже писала, отечественная психотерапия вообще, и Добрая психология в частности, широко использует отдельные методы и концепции зарубежных психологических школ, не ограничиваясь в то же время ни одной из них. Сегодня я изложу ту часть концепции Э.Берна, которая хорошо «работает» и которой пользуются в своей работе многие опытные психологи.

Все мы когда-то были детьми. Согласно Берну, в душе каждого взрослого человека живет внутренний Ребенок как часть его личности. По Берну, это состояние обозначается кратко «Ре». Кто такой наш внутренний Ребенок? Это то состояние души, когда человек не берет на себя никакой ответственности (ведь за ребенка в жизни отвечают родители), а делает то, что он хочет сам или что от него хотят старшие. Берн разделяет два типа Ре: Ре+ и Ре-. Начнем с Ре-, хотя больше нас будет интересовать Ре+. Но о нем потом.

Ре-, именуемый «адаптивным ребенком», привык приспосабливаться: от полного послушания родителям до бунта против них. Когда человек ощущает себя перед всеми виноватым, или чувствует себя несчастным и жалеет сам себя, или считает, что все его обидели, или виноватит весь мир в своих неудачах - он находится во состоянии Ре-. Повторяю: ребенок ни за что не отвечает, ничего не контролирует, подчиняется другим, не берет на себя ответственность за свой выбор и свою судьбу. Все мы иногда бываем в этом состоянии, но чем реже мы его себе позволяем, тем лучше. Вечные жертвы, неудачники, беспомощные по жизни люди, равно как и пьяницы и наркоманы – все они постоянно пребывают в состоянии Ре-.

Ре+, которого называют «естественный ребенок» - это мы такие, какими были в детстве, когда умели радоваться жизни, беззаботно смеяться, быть искренними, фантазировать, мечтать и творить. Ре+ верит в свои силы, не скован никакими страхами и самоограничениями. Да, об ответственности в строгом смысле здесь говорить не приходится (за многое ли мы могли отвечать в детстве?), поэтому пребывать в этом состоянии постоянно взрослый человек не может. Но позволять себе почаще бывать «естественным ребенком» - это очень полезно для психики. Счастье, творчество, талант, вдохновение, искренняя открытая любовь – все это идет от нашего внутреннего Ре+.

Второе состояние «Я» - это внутренний Родитель. Родитель принимает на себя ответственность не только за себя, но и за ребенка, поэтому те, в ком преобладает это родительское состояние, часто стремятся контролировать других людей или же берут на себя преувеличенную гиперответственность за все вокруг. Обозначается это состояние у кратко «Р». Наш внутренний родитель тоже подразделяется на состояние Р- и Р+.

Р-, или «контролирующий родитель», уверен, что знает, как поступать всем вокруг и что правильно, а что нет, вечно раздает советы и поучает. Причем руководит он не только окружающими, но и нами самими. Все наши «я должен», «надо», «не имею права», «так положено» - идут из внутреннего Р-. Именно от него исходят обвинения человека в свой собственный адрес типа «ты неудачник», «ты плохая мать», «ничего у тебя не получится», «ты сам(а) во всем виновата». Так когда-то нас ругали наши собственные родители, вот и осталось это в нашей душе как позиция Р-.

Что касается Р+, то это так называемый «заботливый родитель». Это все то хорошее, любящее, ободряющее, что мы слышали в детстве от родителей и что теперь говорим сами себе: «Ты молодец», «Ты сможешь, справишься», «Ты хорошая мать», «Все будет хорошо», «Тебе есть, чем гордиться и за что себя уважать» и так далее. И, если наши родители были добры к нам и умели ободрить и поддержать, то в нашей душе этот голос звучит очень часто, порождая позитивную самооценку, самоуважение, оптимизм.

Остается последняя, третья позиция – позиция Взрослого (обозначаемая как «В»). Наш внутренний Взрослый полностью отвечает за собственные поступки, но не берет на себя ответственность за поступки других взрослых людей, разумно управляет нашим собственным поведением, но не другими людьми. Это максимально конструктивная позиция чистого разума, опыта, здравого смысла. Причем она абсолютно не манипулятивная: Взрослый никогда не манипулирует другими и не позволяет манипулировать собой.

Как полагаете, какие позиции наиболее полезны для нашей психики? Конечно же, В (Взрослый), Ре+ (естественный Ребенок) и Р+ (заботливый родитель).

А в каких позициях пребывают большинство людей? Правильно: Ре- (адаптивный Ребенок) и Р- (контролирующий родитель). В нашей душе Р- постоянно «зудит» свои требования: «Твоя машина хуже, чем у других», «Не умеешь зарабатывать деньги», «Потребуй от своего мужа…». «Накажи своего ребенка», «Ты должна», «Ты обязана», «Не имеешь права уделять внимание самой себе», - и этот же Р- вечно ругает и осуждает нас изнутри: «Плохая мать», «Никудышная хозяйка», - и подрезает нам крылья: «Ничего не получится, даже и не пробуй», «Какой из тебя художник (музыкант, писатель, поэт)?! Не занимайся ерундой, займись лучше делом», «Нечего лежать в выходные в постели – вставай и работай по дому!» - и все прочее в таком же роде.

А наш внутренний Ре- вечно жалуется на жизнь: «Не получается», «Не повезло», «Не умею», «Не могу», пребывает в позиции обиженной жертвы и даже не пытается преодолевать обстоятельства и изменять свою жизнь к лучшему: а зачем? ведь наготове внутренний Р-: «Не сможешь», «Не сумеешь», «Не получится», «А кому сейчас легко?!», «Живи, как все, и не высовывайся».

Именно эти позиции усвоены большинством из нас с детства. Но не спешите винить во всем «токсичную мать», иначе вновь соскользнете в позицию беспомощного Ре-, у которого всегда кто-то виноват. Мы с Вами давно взрослые люди и САМИ ОТВЕЧАЕМ ЗА СОБСТВЕННЫЙ ВЫБОР И САМИ СТРОИМ СВОЮ СУДЬБУ.

В процессе психотерапии многие психологи обращаются к этой теории Э.Берна (справедливости ради, нужно сказать, что многие другие положения этого автора довольно путаны, темны и искусственны – так что не стоит спешить брать как жизненное руководство полностью всю книгу «Игры, в которые играют люди», хотя прочитать ее полезно). Психолог помогает человеку «взращивать» в себе здравого и ответственного Взрослого, счастливого «естественного Ребенка» и «заболивого Родителя». Иногда это бывает трудно, но хороший психолог действует на благо человека и тактично (!) преодолевает его внутреннее сопротивление, помогает поверить в себя и свои безграничные возможности.

Часть III. Мораль и воля у людей с различными типами характера

Часть III. Мораль и воля у людей с различными типами характера

1. Эмотив и гипертим

Каждый человек уникален. Существуют разные классификации характера (наиболее известные – классификация П.Б.Ганнушкина, К.Леонгарда, А.Е.Личко, В.Пономаренко), насчитывающие от 7 до 12 видов характера, но, разумеется, никто не станет утверждать, что люди делятся по своим особенностям всего лишь на несколько типов. Кроме того, характеры редко встречаются в чистом виде, у большинства людей присутствуют 2-3 в различных сочетаниях. А главное - ни одна типология не может учесть всех особенностей воспитания, условий жизни, интеллекта, способностей, привычек, мотивов и множества других факторов, которые формируют неповторимую индивидуальность каждого конкретного человека.

Однако мы рискнем здесь описать некоторые особенности МОРАЛЬНОЙ и ВОЛЕВОЙ сферы личности, которые присущи различным типам характера. Это поможет читателям учесть их как во взрослых отношениях с окружающими, так и в воспитании своих детей. Согласитесь, воспитывать ребенка легче, когда знаешь, с какими базовыми свойствами его психики имеешь дело.

За основу мы возьмем наиболее популярную сейчас классификацию характеров В.Пономаренко.

ЭМОТИВ

Добрейшей души человек, преисполненный сочувствия и сострадания к людям и животным, мягкий, отзывчивый и безотказный, ставящий во главу угла гармонию с миром и людьми. В общении производят самое лучшее впечатление, хотя прямо-таки провоцируют (бессознательно, разумеется) более жесткие типы сесть им на шею, манипулировать и пользоваться их добротой. Основной недостаток эмотива – это «добро без кулаков». Сказать кому-либо «нет», защитить свои границы, ссадить эгоиста со своей шеи и поставить на место манипулятора они просто неспособны (боятся сделать людям «больно»).

Итак, эмотивный тип добр от природы. В ребенке-эмотиве доброта и эмпатия формируются как бы сами собой, безо всяких усилий со стороны взрослых. В качестве примера совсем уж неблагоприятных условий мне приходит на ум мой сын Антон, который до 3 лет жил с кровными родителями среди беспробудного пьянства и жестоких драк, а потом почти до 12 лет воспитывался в детском доме, где на тебе «по определению» лежит печать изгоя, а отношения между детьми иногда довольно жестокие. В детдоме он считался хулиганом (дрался, не слушался). Но, едва обретя в моем лице маму, за полдня (!) безо всяких воспитательных усилий с моей стороны превратился в добрейшего ребенка, любящего сына и брата – и больше о его хулиганстве никто не слышал. Сейчас это чистейший классический эмотив.

Однако мою статью читают родители, а значит, их дети воспитываются в семье, а не в детдоме. Примем за исходный пункт тот факт, что дети-эмотивы добры от природы. Разумеется, нравственные качества в них воспитывать легко (заметим, что доброта и эмпатия – основа нравственности, но такие качества как совесть, верность, честь, порядочность и т.п. врожденными вообще не бывают, их надо воспитывать у любого ребенка).

А вот что касается ВОЛИ, то тут эмотив не имеет преимуществ перед другими типами характера: будет ли он волевым и целеустремленным или добрым, но безвольным «рохлей» - это зависит, прежде всего, от Вас, дорогие родители. Во взрослом возрасте выработка воли – это уже дело самовоспитания самого человека. (Кстати, в моих рассказах «Мальчик, который хотел стать волшебником» и «Выживает сильнейший?» описываются именно два подростка-эмотива, которым недоставало воли, и Мирозданье по сюжету дарит им это качество, чтобы сделать победителями. Жаль, в жизни свершить такое волшебство не всегда удается!).

Дети и подростки-эмотивы – горячие волонтеры (пишу как человек, 30 с лишним лет руководивший школьными волонтерскими отрядами). Даже вне волонтерской деятельности они кормят бездомных животных, тащат домой с улицы котят-щенят и мечтают о помогающих профессиях. И вот тут родители нередко оказывают им «медвежью услугу»: начинают подавлять их природную доброту, требуют немедленно убрать с глаз долой щенков и котят, высмеивают их сердобольность и мягкость. Мальчиков отцы осуждают за то, что те не умеют драться, растут «тюфяками», отдают их в секцию бокса (а у парня просто то же, что в песне В.Высоцкого: «Бить человека по лицу я с детства не могу»). Когда дети подрастают, их принудительно заставляют учиться на «престижные» профессии, вместо профессий их мечты (не забывайте, что подросток-эмотив не умеет говорить «Нет», в том числе, и своим родителям). В результате дети вырастают с заниженной самооценкой, не находят счастья в личной жизни и самореализации на работе. Именно такой образ добрейшего, но несчастного человека и лег в основу распространенного мифа: мол, «добрые люди несчастны, их никто не ценит, за добро им платят черной неблагодарностью». Уверяю Вас, при нормальных условиях воспитания в любящей семье из ребенка-эмотива с большой вероятностью вырастет человек, счастливый своей добротой и пользующийся искренней симпатией и уважением окружающих (видела таких немало).

В общем, могу сказать, что, если у ребенка есть черты эмотива (пусть даже в сочетании с другими типами характера), то родителям сильно повезло. Их задача – поддержать, а не сломать такого ребенка. И развить у него ВОЛЮ.

ГИПЕРТИМ

Солнечный, жизнерадостный, насквозь оптимистичный человек, душа любой компании. Удивляет окружающих тем, что практически никогда не унывает, а к жизни относится с той легкостью, которая характерна не для взрослого, а для ребенка. Мне пришлось от нескольких клиентов-гипертимов слышать, что жизнь, работу, воспитание детей и даже решение сложных проблем они воспринимают как ИГРУ, как ПРИКЛЮЧЕНИЕ. Представьте, уважаемые читатели, что Вы по какому-то радостному поводу совсем чуть-чуть выпили. Что Вы испытываете? Радостный подъем и эйфорию. Вот именно в таком состоянии душа гипертима пребывает постоянно. Можно предположить, что у них, в силу каких-то природных особенностей, постоянно перевозбужден «центр удовольствия» в мозгу. Гипертим – это человек-фейерверк.

Ребенок-гипертим –жизнерадостное солнце, вечно лучащееся счастьем бытия. Даже его шалости взрослыми воспринимаются с симпатией, невольной улыбкой. (Пример такого симпатичного озорника – Том Сойер из книг Марка Твена).

Такие дети и взрослые обычно довольно добры и даже альтруистичны. Однако не спешите заранее считать, что они высокоморальны. Чувство ОТВЕТСТВЕННОСТИ – это вообще не про них. Гипертимы с легкостью – из лучших добрых побуждений – раздают направо и налево обещания помочь и… не выполняют их. Причина – недостаток ВОЛИ и целеустремленности. И той самой ответственности. И попробуй, упрекни его в том, что он подвел Вас, не сдержал слово, втянул в сомнительную авантюру – обидится, ибо никакой вины за собой не чувствует: он же «хотел, как лучше».

Подростки и взрослые-гипертимы часто увлекаются алкоголем, особенно в компаниях («Мне весело и хорошо, так пусть будет еще лучше»). Гипертимы-мужчины отличаются легкомысленностью любовных увлечений. Многие из них (не все!) легко изменяют женам: ведь жизнь для них – сплошной праздник.

Между тем мораль, нравственность зиждется не только на природной доброте, но и на самоконтроле, способности управлять свои поведением. Из всего этого следует, что в ребенке-гипертиме нужно активно воспитывать нравственные качества: чувство долга, ответственности, верность, навык держать данное слово, требовательность к самому себе. Когда маленький гипертим, нашалив и нашкодничав (и изрядно потрепав взрослым нервы), потом с обаятельнейшей улыбкой доверчиво смотрит Вам в глаза, не стоит улыбаться в ответ: так Вы приучаете его именно к безответственности. И, конечно же, нужно усиленно формировать в нем ВОЛЮ как необходимую составляющую истинной человечности (а формирование воли у ребенка и подростка-гипертима – нелегкая задача).

2. Истероид и эпилептоид

В первой части речьшла об эмотиве и гипертиме – людях, добрых от природы. Вторая часть будет восприниматься тяжелее, поскольку посвящена истероидам и эпилептоидам. Об этих двух, по-своему исключительных, типах можно сказать обобщенно: нравственность – это не про них. Увы! Они (если, конечно, данный тип характера у человека – основной) эгоистичны до мозга костей, лишены эмпатии (сочувствия и сострадания) и совершенно не добры. Объяснять таким детям высокие материи – бесполезное занятие: они Вас не услышат, поскольку в каждый момент времени озабочены лишь одним – собственными желаниями и собственной выгодой. Для них всегда «своя рубашка ближе к телу», поэтому воспитание детей-истероидов или эпилептоидов, если уж Вы поставили перед собой такую задачу, больше напоминает дрессировку, осуществляется всегда через «шкуру», образно говоря.

Я знаю, о чем пишу: это не просто результат 37-летнего опыта психолога (35 из которых проведены в школе), но мой личный опыт мамы: старший из моих приемных детей, Костя, имеет в качестве одного из ведущих именно истероидный тип (правда, «смягченный» эмотивным и гипертимным), а средний сын, Сережа – чистый эпилептоид.

Если же Вам приходится иметь дело с взрослым истероидом или эпилептоидом, могу Вам только посочувствовать. Перевоспитать взрослого человека невозможно, здесь уже надо пытаться выстроить свои личные границы и не позволять их «проламывать» ни эпилептоидными злобными вспышками, ни истероидными манипуляциями.

После столь «оптимистичного» вступления рассмотрим каждый тип в отдельности.

ИСТЕРОИД. Человек-манипулятор. Манипуляцией является практически каждый его шаг, а главная цель, которую он преследует – привлечь к себе внимание. Вся жизнь истероида – театр одного актера, где остальные люди воспринимаются лишь как декорации или «благодарные зрители», готовые восхищаться (или, на худой конец, возмущаться) эффектной игрой главного героя всей жизни истероида – им самим. Истероид пожизненно влюблен в самого себя (крайний нарциссизм), а окружающие для него – инструменты для достижения его эгоистических целей.

Как уже сказано выше, нравственность и доброта – это вообще не про него. Однако большинство истероидов вырастают вполне социализированными людьми, и некоторые даже «поднимают на флаг» притворные «нравственные качества»: им удается убедить окружающих в своей «великой доброте» (они любят преувеличенные, театральные выражения), «бескорыстии», «кристальной честности» и так далее. Однако по-настоящему человечными и нравственными так и не становятся, как были эгоистичными и самовлюбленными, так и остаются.

Если Вы наблюдаете в своем ребенке истероидные черты, Вас ждет тяжелый и длительный труд. Хорошо, если Вы сами по убеждениям не просто не эгоист и не манипулятор, а ВООБЩЕ НЕ ПРИЕМЛЕТЕ этих качеств в людях. Большинство родителей совершают типичную ошибку: пока ребенок маленький, его капризы и истерики напрягают родителей – и родители «ведутся» на них, начинают объяснять, увещевать, успокаивать и, в конце концов, дают ребенку желаемое. Кстати, самым желаемым для истероида является не шоколадка и не игрушка, из-за которой он капризничает, а именно внимание родителей и всех «благодарных зрителей» на улице или в магазине. А когда юный истероид становится подростком и мамы в ужасе от того, что творится дома, что-то исправить уже поздно: тот привык, что его манипуляции «работают».

Если мама – убежденный противник детских истерик, то ее реакция будет другой, весьма неприятной и неожиданной для ребенка. Поделюсь своими воспоминаниями детства. Однажды, лет в 5, я вообразила, что скамейка во дворе – мой трамвай, а я – вагоновожатый. Все бы ничего, но я стала прогонять с этой скамейки всех взрослых и детей («Мой трамвай!») и устроила форменную истерику, которую слушал весь двор. Бабушка – тревожный эмотив – пыталась меня увещевать, плакала, но оказалась бессильна. Узнав об этом, моя мама (чистый истероид, кстати, но желавший иметь образцово-показательную дочь) в первый и в последний раз в жизни отшлепала меня, будучи в состоянии жуткого гнева (до сих пор помню, как было страшно), повторяя: «За бабулю! За капризы!». Всё – как отрезало: больше никаких «моих трамваев», никаких истерик и капризов я себе в жизни не позволяла.

Когда мой сын Костя, которого я взяла в 17 (!) лет, привыкший при помощи нытья и истерик добиваться от своей кровной мамы любых дорогих покупок, устроил мне первую истерику на тему: «Хочу!» - я выдала вспышку паранойяльного гнева (разумеется, без рукоприкладства), вогнав юношу метр девяносто ростом в страх до паники. «А я привык, что с мамой это работает», - растерянно оправдывался он. На второй раз, когда он закатил истерический спектакль, требуя новый айфон, я выделила нужную сумму (из его пенсии, кстати) – и отправила ставить на эти деньги ограду на могилу матери. В третий раз он превзошел сам себя и наглотался таблеток все на ту же тему «Хочу айфон» (об этом я писала в своей статье «Ребенок-истероид: вся жизнь – театр»), я положила его в психиатрическую больницу, мотивировав это тем, что в качестве опекуна обязана это сделать. Он продержался там 2 недели, после чего позвонил и клятвенно заверил, что все понял и больше истерик не будет. И правда, никаких даже намеков на капризы и истерик больше не повторялось. Доходчиво получилось!

Парадокс в том, что ко мне на прием не приходят мамы, столь нетерпимые к истерикам и капризам: они пресекли их у своих детей еще в раннем и дошкольном детстве. К психологу обращаются, как правило, мягкие мамы, уже достаточно сильно распустившие маленьких истероидов и теперь не знающие, что делать, как обуздать сына или дочь. И удивляются: «Ведь я же ему (ей) объясняю, что так нельзя». Уважаемые мамы, объяснять что-либо столь эгоистичному от природы маленькому человеку бесполезно. Действовать нужно только через «шкуру» (бить, кстати, не нужно): либо гнев, либо полное игнорирование капризов и манипуляций, либо самый страшный для истероида прием – уничтожающая ирония. При попытках других моих приемных и усыновленных детей в период адаптации в семье выдать истерику, я попросту брала стул, садилась (даже когда Денис грозился выпрыгнуть из окна, а также разбил ногой мой компьютер) и говорила: «Я вся внимание и готова посмотреть, как ты разыгрываешь спектакль». Помогало безотказно!

Позволю себе предположить, что у истероидов перевозбуждены те структуры мозга (далеко не высшие, кстати), которые отвечают за эмоции, и, как следствие, подавлены высшие структуры, отвечающие за разумный самоконтроль. Какие объяснения и увещевания он может воспринять?!

С ВОЛЕЙ у истероида дело плохо. Способность брать измором родителей, требуя желаемого - это не воля, а произвол (так же, как не является волей способность алкоголика и наркомана изыскивать любые, самые замысловатые, пути, чтобы достать вредоносное вещество). Сталкиваясь с жизненными трудностями, где манипуляции не срабатывают, истероиды, даже взрослые, пасуют, теряются и ждут «спасителя» со стороны с более сильной волей.

Бывает ли, что человек с истероидным психотипом становится по-настоящему, искренне нравственным? Думаю, да. Большинство актеров обладают именно этим психотипом, однако некоторые, как известно, занимаются в жизни вполне благородными делами. А значит, воспитывать истероида – не безнадежная задача.

Человек все-таки человечен в норме, так что теоретически развить нравственность и волю можно у любого типа, но в случае с истероидом это сложно и требует педагогического «высшего пилотажа» от родителей, где было бы полезно заручиться помощью опытного психолога.

ЭПИЛЕПТОИД.Здесь нужно сразу оговорить, что выделяются два типа эпилептоидов – тревожные и злобно-раздражительные. Тревожный эпилептоид особых проблем окружающим не создает, разве что излишне любит порядок и вообще склонен к структуре. Если не нарушать его распорядок дня, не трогать его вещи, если дать ему во всем столь милую его сердцу структуру (кстати, служба в армии в мирное время – один из образцов четкой структуры, которая уменьшает тревогу такого типа эпилептоидов), эти люди могут быть вполне добродушными, отзывчивыми и человечными. Я с благодарностью вспоминаю своего отца, эмотивного эпилептоида, ветерана Великой Отечественной, после войны так и оставшегося служить в армии (четкая структура) – он был для меня образцом беспредельной доброты и любви к людям.

Обычно, говоря об эпилептоидах, имеют в виду другой тип людей – злобно-раздражительных, насквозь эгоистичных, злопамятных, мстительных, воспринимающих человеческое общество как «стаю» и всеми силами стремящегося к положению «альфы» в этой стае, то есть деспота, подминающего под себя всех вокруг (см. мою статью «Ребенок-эпилептоид: как приручить дракона?»). Нынешняя статья не является руководством по воспитанию: здесь моя цель – лишь описать особенности морально-волевой сферы различных типов характера.

ВОЛЯ у эпилептоида обычно сильная (эпилептоид и паранойял – самые волевые типы характера). Вот только беда в том, что этой волей он стремится деспотично подчинить других людей, не повести их за собой (в отличие от паранойяла), а подмять под себя, «построить» и заставить его бояться. Никакой другой цели эпилептоид перед собой не ставит – лишь максимальная структура, обслуживающая его интересы и выполняющая его эгоистичную волю. По своей натуре эпилептоид – деспот и тиран (пусть даже в масштабах семьи).

Нравственность у него существует лишь на словах, в форме ханжеской морали, когда человек говорит очень хорошо, а поступает очень плохо. Именно поэтому психиатр Э.Креппелин и написал о них (цитирую сокращенно): «С Библией в руке и с камнем за пазухой». Мелочные скряги, склонные к сутяжничеству (бесконечно писать жалобы и судиться), требующие от семьи и подчиненных идеального порядка и устраивающие гневные скандалы по любому ничтожному поводу – такие люди очень тяжелы в общении.

Поэтому те мамы, кому судьба подарила ребенка-эпилептоида, часто просто не справляются с его воспитанием. Если сама мама не эпилептоид или не лидер-паранойял и если рядом нет отца с твердым характером, укротить злобно-раздражительную, деспотичную натуру такого ребенка – задача сложная. Тем более, сложно воспитать в нем нравственность, человечность. Сложно, но не невозможно.

Мне случилось работать в школе рядом с учительницей-эпилептоидом, очень любившей свой предмет и детей, правда, отчаянно перегружавшей их дополнительными занятиями, которые она превратила в обязательные. Она вырастила двух прекрасных, добрых дочерей, одна из которых, получив образование, тоже пришла работать в нашу школу.

Как школьный психолог я работала с подростком-эпилептоидом, в котором родители с раннего детства взращивали доброту через любовь к животным. (Кстати, замечено, что многие дети и подростки-эпилептоиды очень хорошо относятся к животным, заботятся о них. Животные совершенно не вызывают у них ни раздражения, ни злобы). Мальчик хвастался в школе своим домашним «зоопарком», часто приглашал сверстников домой посмотреть его кошек-собак-ежей-попугаев, содержавшихся в идеальной чистоте (эпилептоидная любовь к порядку). У него не было конфликтов со сверстниками, он никого не «строил», не обижал, я ни разу не наблюдала у него вспышек гнева, хотя беспорядок (изменения в расписании, например) его раздражал и он что-то ворчал себе под нос – но не более того.

Среди моих клиентов была женщина-врач с эпилептоидным характером. Только доброта, сострадание и порядочность не позволили ей расстаться с мужем после того, как он заболел шизофренией в тяжелой форме, и заботиться о нем долгие годы. Всю свою раздражительность она выплескивала в ворчание на неодушевленные предметы (ложки, кастрюли, опаздывающие автобусы и даже медицинские инструменты).

Все это означает, что эпилептоида можно (и очень нужно!) воспитать хорошим человеком. Вот только, к сожалению, обратных примеров в моей практике намного больше.

Если Вы, уважаемые мамы, узнаете своего ребенка и сами не выработали успешную стратегию воспитания, лучше обратитесь к хорошему психологу.

3. Тревожный тип, паранойял и шизоид

Здесь мы поговорим о последних трех типах по классификации В.Пономаренко – тревожном, паранойяле и шизоиде.

ТРЕВОЖНЫЙ ТИП. Люди с очень слабой, ранимой, совершенно не выносливой к стрессам и другим сильным воздействиям нервной системой. Они постоянно терзаемы тревогой и сомнениями по любому, самому мелкому поводу, любой выбор для них – источник бесконечных внутренних терзаний. Их душа подобна хрупкой мимозе, которую надо щадить, беречь от любых прикосновений жесткой действительности. Склонны к болезненно заниженной самооценке, излишней самокритике – вплоть до «самоедства».

Как правило, очень совестливы, чутки к людям, добросовестны в работе, гиперответственны и добры. Причинить другому человеку боль для них немыслимо, они вечно мучаются сомнениями по поводу того, не обидели ли ненароком кого-нибудь. Так что с нравственными качествами у таких людей – полный порядок. Как можно поступить плохо, если ты заранее предвидишь всю боль, которую нанесешь другому, и эта боль для тебя подчас мучительнее своей собственной?!

Эти люди очень «удобны» для окружающих – и тоже, как эмотивы, способствуют живучести мифа о том, что «хорошим людям плохо живется». Только вот живется тревожным плохо не от того, что они хорошие, а оттого, что они вечно снедаемы своей мнительностью, тревогой и сомнениями: все ли я сделал так? а что будет, если... ? а вдруг…?

Как ни странно, плохо приходится не только им самим, но и их близким: они люди склонны «есть» не только себя, но и членов своей семьи. Если это мать, то она по минутам контролирует, когда ее чадо пришло домой – и не дай бог опоздать на 5 минут: мама уже вообразила себе все возможные несчастья и начинает «пилить» ребенка за опоздание. И так третирует его по любым мелочам, поскольку ей постоянно видятся грядущие ужасы и опасности. Если это жена или муж – горе их «половинке»: приходится выслушивать бесконечные сомнения и страхи, утешать, успокаивать, ободрять, чтобы… через 5 минут услышать новые «а если» и «а вдруг». И так годами и десятилетиями. Иногда они совершенно несносны, но нравственные качества тут ни при чем, обидеть умышленно они неспособны: виной всему их непрекращающаяся тревога.

А вот с ВОЛЕЙ дела тут обстоят плохо. Врожденная слабость нервной системы не позволяет развить сильные волевые процессы. Они способны тяжело трудиться, но исключительно на основе добросовестности и гиперответственности. Тревожные люди предъявляют к самим себе завышенные требования. При хронической нехватке энергетического ресурса они вынуждены постоянно действовать «на форсаже», через силу, истощая себя, не зная отдыха и покоя, от чего выматываются еще больше.

Дорогие родители, если Ваш ребенок имеет тревожный психотип, у Вас не будет с ним проблем в воспитании. Такие детки послушны и исполнительны, вежливы, обычно хорошо учатся. В подростковом возрасте Вы, скорее всего, обратите внимание на заниженную самооценку сына или дочери и проблемы в общении со сверстниками. Возможно, обратитесь к психологу, поскольку начнете переживать за своего ребенка.

В моей практике мамы тревожных детей приходили к психологу лишь по поводу детских страхов и нежелания ребенка спать отдельно в своей комнате. А вот мамы тревожных подростков обращаются весьма часто. Хотя я полагаю, что родителям желательно обеспокоиться раньше и принять меры к укреплению воли и выносливости ребенка. Только не нужно записывать такого мальчика или девочку на бокс, в парашютную или альпинистскую секцию – это противоречит их типу нервной системы и скорее сломает ребенка, чем укрепит. Лучше вместе с ним, рядом с ним кататься на велосипеде, плавать, ходить вместе в лес, прогуляться с ним за руку по темной квартире: «Вот видишь, совсем не страшно! Какой же ты смелый!»

Когда я два года работала психологом в детском санатории, то устраивала для тревожных подростков, боящихся темноты, веселый тренинг. Поздно вечером, когда остальные дети были в кинозале или на дискотеке, мы с группой таких подростков, мальчиков и девочек, брали с собой клетку, металлическую цепочку – и ходили по темным этажам с целью «найти и поймать свой страх». При этом все получали задания: обставить такую экскурсию как можно смешнее. Лично я указывала им на занавеску или тапочки с притворным ужасом: «Смотрите, это монстр! Это мой страх!» Мы сажали тапочки в клетку, а занавеску или одеяло привязывали на цепочку. Смех убирает страх, проверено! Расхрабрившись, некоторые ребята залезали под кровати и рычали там, хватали за ноги товарищей. Не подумайте, что кто-то пугался всерьез. Напротив, после такого веселого тренинга практически все участники сообщали, что страх темноты либо уменьшился, либо полностью исчез.

Такие веселые «упражнения против страха» можно устраивать и по поводу других фобий: страха животных (с использованием игрушечных зверюшек), страха высоты (издалека на цыпочках или ползком приближаться к закрытому окну и выглядывать из-за подоконника одним глазком) – да против самых разных источников тревоги можно придумать для своих детей что-то веселое и успокаивающее.

Просто знайте, дорогие родители: «удобный» ребенок – это далеко не всегда в будущем счастливый человек. Обратите внимание не на свои удобства от идеально послушного сына или дочери, а на то, что ждет его в будущем, готов ли он к самостоятельной жизни в далеко не простом мире.

ПАРАНОЙЯЛ. Человек-танк. С ВОЛЕЙ тут все в порядке: это наиболее волевой из всех существующих психотипов. Крайне целеустремленный, абсолютно стрессоустойчивый, этот человек всегда добивается поставленной цели и способен повести за собой других. Цели паранойяла (в отличие от эпилептоида) обычно масштабны и весьма привлекательны для последователей.

Что касается доброты и нравственности, то в случае с паранойялом это – сугубо задача воспитания. Если родители воспитали в таком ребенке страсть к добрым делам, сострадание к людям и животным, гуманные цели – вырастет идеальный положительный лидер. Привили (волей или неволей) противоположное, вырастет какой-нибудь фюрер-разрушитель, идущий по головам целеустремленный эгоист, который спишет Вас, уважаемые родители, со счетов и прокатится танком по Вашей судьбе.

Конечно, существуют эмотивные паранойялы, добрейшие сильные люди, детство и особенно подростничество которых посвящены самовоспитанию и постановке долгосрочных гуманных целей. Из них вполне может вырасти Махатма Ганди или мать Тереза.

Паранойяльный тип формируется относительно поздно – в 15-25 лет. В более раннем возрасте это может быть тишайший, послушный ребенок (но, обратите внимание, послушный «по убеждениям», а не от безволия), но стрессоустойчивость, выносливость к боли, склонность к волевому преодолению трудностей (в учебе, например) у него существуют с самого детства. Родителям пригодится общий принцип: воспитывать ЧЕЛОВЕЧНЫМ нужно ЛЮБОГО РЕБЕНКА. Если в дальнейшем выяснится, что Ваши сын или дочь имеют паранойяльный психотип, что ж, будете гордиться его победным шествием по жизни к высокогуманным целям в окружении столь же гуманных сподвижников!

ШИЗОИД. Эти люди живут в своем мире, кажутся «странными чудиками не от мира сего», более того, всеми силами охраняют свой внутренний мир, обычно никого туда не впускают. Это люди мечты, отрешенной фантазии, необычных чувств, реагирующие на окружающие события далеко не так, как все остальные. Могут производить впечатление холодных замкнутых, отчужденных. Как я уже писала в своей статье «Ребенок-шизоид: мечтатель не от мира сего», по словам психиатра Кречмера, «многие шизоиды подобны лишенным украшений римским домам, виллам, ставни которых закрыты от яркого солнца, но в сумерках их внутренних покоев справляются пиры».

Ничто в этом психотипе не мешает нравственному воспитанию. Шизоидам от природы не присуща ни злобность, ни эгоизм. Их кажущаяся холодность, отсутствие эмоционального отклика с лихвой компенсируется способностью понимать проблемы людей за счет сильного и необычного мышления. Из них получаются талантливые оригинальные творцы, гениальные чудаковатые ученые и хорошие психологи, между прочим.

Если же мы имеем дело с эмотивным шизоидом (нередкое сочетание), то это человек вообще добр и чуток от природы. Я не шизоид, но всю свою жизнь выбирала именно этот тип людей для личного общения. Когда я искала для усыновления своего первого ребенка, то практически не сомневалась – это будет эмотивный шизоид, Так и произошло. Моя Ксюша – классический представитель этого психотипа (и, судя по всему, мой будущий коллега, Добрый Псих).

Если Ваш ребенок – шизоид, не попрекайте его необычностью, отрешенностью от реального мира, трудностями в контактах и зачастую бытовой неприспособленностью. Не беспокойтесь: его творческие возможности, нестандартное мышление компенсируют эти кажущиеся недостатки. С детства предлагайте ему (только ненавязчиво, не авторитарно – такого шизоиды не любят) добрые книги, водите на мудрые спектакли, обсуждайте (шизоиды очень любят порассуждать) поступки людей с точки зрения их глубинных причин и высокой этики. В особенности если Ваши сын или дочь - не эмотивные, а «холодные» шизоиды, Всеми силами старайтесь обратить их к добру, не забывая, что они лучше воспринимают «от ума», через посредство интеллекта, а не эмоций.

А вот с ВОЛЕЙ у шизоида – полный швах. В комнате и в вещах – вопиющий беспорядок, никакой структуры в учебе и в делах, очень плохо с самоорганизацией. Скажу больше: позвольте шизоиду жить, как ему хочется - и он заляжет на диван с умной книгой в руке, голодный и посреди полного бытового хаоса. Вряд ли вообще можно выработать у него волю в собственном смысле слова: скорее, нужно дать ему веру в себя и интересную цель. Любая самоорганизация и целесообразная деятельность возникает у шизоида, прежде всего, через ИНТЕРЕС. Увлеченность заменяет им волю, причем иногда весьма успешно.

Итак, нравственное воспитание шизоида осуществляется, прежде всего, посредством интеллекта, интереса и уважения к его необычному внутреннему миру.

Часть IV. Живые примеры из практики

Часть IV. Живые примеры из практики

1. Почему добрые люди часто бывают несчастны, а также что с этим делать?

Для начала выскажу наблюдение: люди вообще очень редко могут назвать себя счастливыми. Это относится не только к добрякам, склонным приносить себя в жертву окружающим. Люди с самым разным уровнем морали и альтруизма жалуются на недостаток того мироощущения, которое можно назвать счастьем. Но сегодня мы будем говорить только о тех, чей уровень доброты, самоотверженности и совести позволяет назвать их истинно хорошими людьми. Итак, почему же добрые, хорошие люди зачастую несчастны?

Начнем с того, что наш альтруизм чаще всего направлен не на человечество в целом, а на конкретных людей – обычно, наших близких. Очень мало тех, кто избрал путь матери Терезы, Будды, доктора Гааза или Махатмы Ганди, то есть путь служения Добру как идее (как бы ни называть эту идею: Добро, Бог, Светлое будущее, - суть не меняется: это помощь людям ради высокой идеи, некого Абсолюта). Все же большинство из тех, кого мы называем добрыми, посвящают свою жизнь не Абсолюту, а одному или нескольким конкретным близким людям.

Женщина жертвует своим образованием и карьерой ради мужа и детей. Мужчина остается в одиночестве при маме, которая его воспитала в одиночку. Дочь отказывается от брака с любимым человеком ради матери, которой не нравится ее избранник. Старшая сестра целиком посвящает себя заботе о младшей и воспитывает племянников, забывая об устройстве собственной личной жизни. Разведенная женщина или вдова целиком посвящает себя ребенку и не пытается вновь выйти замуж, чтобы не травмировать сына или дочь. Жена алкоголика остается при деградирующем муже, полагая, что он «погибнет без нее». Или просто человек помогает всем вокруг, чем может, отказываясь от собственных границ и интересов.

Такие примеров жертвенности встречаются достаточно часто и носят название «сценарий Спасателя». И, к сожалению, как и любой «сценарий», все обычно заканчивается печально. Муж уходит от стареющей жены к любовнице. Повзрослевшие дети не ценят мать, отдавшую им всю себя, а зачастую и упрекают ее во всех своих бедах. Племянники вырастают – и им больше не нужна одинокая тетя: а почему бы не сдать ее в дом престарелых, после того как она перепишет на них свою квартиру? И так далее.

А потом Спасатели-Жертвы горько сетуют, что посвятили всего себя столь неблагодарному человеку или людям (мужу, матери, детям, племянникам или просто всем окружающим), которые их предали, отвернулись от них, бросили в одинокой старости. И не понимают, за что с ними так жестоко, несправедливо обошлись.

Парадокс в том, что, преданно заботясь о конкретном человеке, мы бессознательно предполагаем, что он будет нам благодарен, оценит нашу жертву, отнесется к нам столь же альтруистично. Но людей с доминированием альтруизма над эгоизмом сравнительно немного. Так что, помогая конкретным людям, мы с большой степенью вероятности столкнемся с неожиданным для нас эгоистическим ответом: неблагодарностью, предательством, злыми упреками. (Отсюда известные выражения типа: «Ни одно доброе дело не остается безнаказанным», «Не делай добра – не получишь зла»). И еще больший парадокс в том, что, чем больше мы отдаем другому, тем больше провоцируем его эгоизм на то, чтобы пользоваться нашим добром, манипулировать нами. Весь процесс происходит сугубо бессознательно: добрый альтруист оказывается в СОЗАВИСИМЫХ ОТНОШЕНИЯХ с эгоистом, а СОЗАВИСИМОСТЬ – это уже НЕ ДОБРО, а болезненный сценарий.

Приведу живые примеры.

Наталья, 50 лет. Замужем, но живет отдельно от мужа. Имеет взрослого сына, страдающего глухотой. Свой разрыв с мужем, которого до сих пор любит, объясняет тем, что «между мужем и сыном выбрала сына» - занималась его лечением, возила по врачам и санаториям, пытаясь вернуть ему слух. Не может дать разумного ответа, почему же ей пришлось выбирать: ведь муж никак не препятствовал ее заботе о сыне. У Натальи просто сценарий «Спасателя-Жертвы», который заставил ее самой сделать себя несчастной, порвать с любимым человеком ради «жертвоприношения». Мы с ней работали над тем, чтобы позволить сыну жить самостоятельно (он вполне трудоспособен и адаптирован) и восстановить отношения с мужем. Столь простое решение стоило Наталье большого душевного труда: ее сценарий буквально «требовал» быть несчастной.

Иван, 56 лет, всю жизнь прожил с мамой, которая убедила его, что пожертвовала для него личной жизнью. Иван считал себя обязанным принести ответную жертву – и остаться холостяком при стареющей маме. Он с гордостью сообщил, что мама говорила: «Зачем мне чужой мужик, когда у меня есть сын?!» - при этом не понимал, что стал объектом манипуляции матери, которая не позволяла ему даже ходить на свидания, а в конце своей жизни даже повсюду ездила с ним в его машине, объясняя это тем, что «боится умереть в одиночестве». Этот тотальный контроль за сыном, закончившийся лишь со смертью матери, привел к тому, что после ее похорон он лихорадочно начал поиски таких же созависимых отношений – и вскоре женился на властной женщине, буквально «вытиравшей о него ноги». От душевного неблагополучия у него начала развиваться сердечно-сосудистая патология. Однако он и мысли не допускал о том, чтобы развестись, полагал, что «просто обязан» посвятить себя жене и ее взрослым детям от первого брака. Все закончилось тем, что на даче у жены, где он вскапывал грядки, у Ивана случился инфаркт – и жена сама бросила его, даже не явившись в больницу. Только после этого он пришел к психологу со своей душевной болью, и мы прорабатывали с ним тему нездоровых созависимых отношений. Однако Иван так до конца и не смог до конца принять роль матери в формировании своего сценария: мать оставалась для него «святой, положившей всю жизнь на алтарь служения сыну».

Ксения, 48 лет, в прошлом актриса. Бросила сцену ради мужа, оставшегося до нее вдовцом с двумя маленькими сыновьями, и посвятила себя заботе об этих детях, которым так страстно хотела заменить мать, что даже не позволила себе родить собственного ребенка. Всю жизнь тосковала по театру. При этом вела скучную жизнь загруженной бытом домохозяйки – стирала, гладила, готовила, бегала по магазинам, водила мальчиков по кружкам и секциям, времени на себя совершенно не оставалось. Итог – муж ушел к другой, сказав, что ему «надоело жить со скучной клушей», а его повзрослевшие сыновья женились и даже не навещают Ксению, заявив, что она им «никто». Ксения обратилась ко мне в глубоко подавленном состоянии, мучимая одиночеством, тоской и вопросом: «Чем я заслужила такое отношение?» Пришлось разъяснить ей, что «излишний» альтруизм провоцирует в окружающих желание эгоистически пользоваться им и что, посвятив себя служению одному или нескольким близким людям, мы почти наверняка в итоге окажемся обманутыми в своих самых благих намерениях. Клиентке было нелегко принять эту мысль: ведь это ставило под сомнение все то, чем она жила до сих пор. Мы с ней обе вложили много труда в нашу психотерапию. И, когда понимание все же пришло, Ксения решила изменить свою жизнь – пошла преподавать актерское мастерство в театральный ВУЗ и там нашла себя. Поскольку она сказала, что готова к новым отношениям, мы тщательно поработали над тем, чтобы она не повторила свой сценарий Спасателя-Жертвы и снова не начала провоцировать желание пользоваться ее излишней добротой. Надеюсь, моя клиентка справится с этой нелегкой для нее задачей.

Каков же вывод? Можно, конечно, сказать, что ДОБРО НЕ НУЖНО ДОВОДИТЬ ДО ЖЕРТВЕННОСТИ – и это будет правильно. Можно написать о вреде созависимых отношений и сценария Спасателя. Но все это будет не ново и ничем не поможет читателю. Постараемся сделать более полезный, хотя и несколько неожиданный вывод. Но прежде приведу еще один живой пример.

Ольга, 50 лет. Моя коллега-усыновитель и приемный родитель. В юности увлеклась историей, особенно восхищалась декабристами и их самоотверженными женами (хорошо понимаю ее: я тоже много читала о них в школьные годы). В молодости связала свою жизнь с психически больным мужчиной, имевшим бредовую идею «провести реформы, которые сделают мир гуманным», восприняв как своеобразного современного «декабриста». На протяжении всей совместной жизни муж не работал, пил, в опьянении становился агрессивным – скандалил, избивал жену в приступах бреда ревности. Она списывала все его поступки на болезнь и продолжала опекать его. Хотя Ольга страстно мечтала о материнстве, но решила, что нельзя рожать и воспитывать детей в таких условиях. Несмотря на тяжелую обстановку дома, Ольга защитила две диссертации, стала доктором исторических наук, известным ученым, автором множества книг (кстати, ее исследования посвящены именно эпохе декабристов). Ольга ездила с лекциями за рубеж, неплохо зарабатывала, но почти все полученные деньги тратила на благотворительность и общественную деятельность. Увлеченная все теми же идеями декабристов, в 90-е годы активно участвовала в оппозиции и политической борьбе, не получая от этого ничего, кроме угроз увольнения из университета. Она упорно играла роль «жены декабриста», пока не узнала спустя более 15 лет брака, что муж неоднократно вступал в любовные связи с ее студентками и аспирантками. При разводе он отобрал у нее половину квартиры, купленной полностью на ее деньги. Ольга не сломалась, взяла новое жилье в ипотеку и стала собирать документы на усыновление детей. В этот период она познакомилась с другим мужчиной, который увлекся ее идеей усыновления. Они вступили в брак и взяли из детского дома двух детей – брата и сестру, потом еще троих – и, в конце концов, в их семье оказалось восемь детишек. Их брак оказался счастливым, детей я видела – они добры, жизнерадостны и абсолютно не производят впечатление бывших сирот. Ольга обратилась ко мне как к психологу по вопросам их воспитания. В ходе консультирования рассказала о своей жизни. Я удивилась тому, что тяжелый опыт отношений с мужем (пьянство, побои, оскорбления, предательство) не воспринимается ею как травматический, она рассказывала обо всем спокойно и даже с некоторой гордостью за то, что смогла стойко перенести такие испытания. Да, она тоже Спасатель по натуре, но, по ее словам, действовала не только ради мужа, но и ради того, чтобы «делать добрые дела, уважать себя и быть хорошим человеком». То есть у нее был более высокий мотив, чем самоотверженная забота о конкретном человеке. Моя клиентка не производила впечатление жертвы, да и не чувствовала себя жертвой, напротив, передо мной был успешный оптимист, считавший, что прожил счастливую жизнь «ради Добра» (это ее выражение).

Такое встречается достаточно редко, но все же встречается: делая добрые дела ради самого Добра, мы не ждем благодарности и положительной оценки от конкретного человека, и, даже если он отвечает черной неблагодарностью, наше Добро от этого не становится напрасным. По образному выражению Ольги, «это увеличивает количество Добра в мире».

Вот тот неожиданный и необычный вывод, к которому я хочу подвести читателя. НАШЕ ДОБРО НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ ЖЕРТВЕННОСТЬЮ, тем более – жертвенностью РАДИ ОДНОГО ИЛИ НЕСКОЛЬКИХ БЛИЗКИХ ЛЮДЕЙ. Чистых альтруистов мало, большинство людей в той или иной мере эгоистичны, и НАША ЖЕРТВЕННОСТЬ ПРОВОЦИРУЕТ ЭГОИЗМ ЭТИХ ЛЮДЕЙ: нами начинают манипулировать и пользоваться.

С большой степенью вероятности в ответ на жертвенность добрый человек со сценарием Спасателя получит вовсе не счастье своих близких и не их благодарность, а эгоистические манипуляции и предательство, которое сломает и сделает глубоко несчастным его самого.

Если же человек помогает другим не из созависимости, а из возвышенных соображений, так называемых мета-потребностей, того самого Абсолюта (как, например, добро, совесть, хорошие поступки, служение людям), его практически не травмирует и не обескураживает, если несколько конкретных людей в ответ выдают эгоистическую реакцию. Он все равно оказывается в выигрыше, его самооценка и самоуважение растет от добрых дел.

Это хорошо знают люди так называемых «помогающих профессий». Врач-хирург или реаниматолог, спасая жизни пациентов, не ждет, что те обязательно проявят благодарность. Спасатель МЧС не ожидает положительной оценки от тех, кому оказал помощь.

Служение людям как смысл жизни, как самореализация вполне способно сделать человека счастливым, наполнить его жизнь содержанием, не зависящим от произвола отдельных окружающих нас людей. И для этого вовсе не нужно быть великой исторической личностью – достаточно просто избрать для себя этот путь.

В заключение скажу, что однажды я проводила психологический тренинг для своих школьников-волонтеров, и они задали мне вопрос, правда ли, что хорошие люди обычно несчастны. Я сказала им, что в своей практике встречала хороших людей и счастливых, и несчастных. Но никогда не видела счастливого плохого человека (успешного, богатого – да, но не счастливого). Поэтому, заключила я, хотите иметь хотя бы шанс быть счастливыми – будьте хорошими.

2. Живущие не своей жизнью (О психотерапии через самореализацию).

Кто-то в юности имел мечтать семью и детей – и обрел то, чего желал. Кто-то мечтал сделать карьеру, кто-то стать художником или музыкантом – и достиг своей цели. Намного сложнее (с точки зрения психолога), если тот, кто в мечтах видел себя творцом, создающим прекрасные картины, в зрелые годы оказался домохозяйкой и крутится, как белка в колесе, обслуживая мужа и детей. А тот, кто мечтал о дружной семье и чудесных детишках, сидит в престижном кабинете, куда привел его карьерный рост, и с грустью думает, что вечером снова вернется в свое одинокое холостяцкое жилище, где его никто не ждет. С точки зрения окружающих, у него все в порядке. Но сам человек чувствует, что живет «не СВОЮ жизнь».

Проблема самореализации не всегда звучит на первом же приеме у психолога. Чаще приходят с жалобами на какие-то конкретные повседневные трудности, на конфликты в семье, неприятности на работе. Иногда говорят о хронической усталости, когда все приходится делать через силу. Но за этими внешними проявлениями психолог нередко видит состояние глубокой неудовлетворенности собственной жизнью. Собственной, но не СВОЕЙ, не той, для которой человек предназначен.

Наши юношеские мечты, надежды и чаяния отражают особенности нашей личности подчас лучше, чем взрослые цели и амбиции, поскольку еще не замутнены, если можно так выразиться, житейским опытом, не скованы оковами скучного «здравого смысла». В юности мы мечтаем о том, что больше всего соответствует нашей натуре. Одна из задач Доброй психологии в таких случаях – помочь человеку вернуться… к самому себе.

На приеме женщина с редким именем Ираида (как позже выяснилось, она официально сменила свое прошлое имя на экзотическое – как психолог, сразу предполагаю истероидные черты в характере). Ее образу жизни позавидовали бы тысячи женщин: богатый муж, трехэтажный коттедж, в доме обслуга, ребенок – на попечении няни и гувернантки. К услугам Ираиды косметологи, СПА, дорогие рестораны и модные бренды. Казалось бы, живи и радуйся! (Правда, лично я не хотел бы такой жизни, но я не эталон). Но она пришла ко мне в весьма смятенном состоянии души, сама не понимая, что с ней не так. Выяснилось, что она мечтала стать певицей, но родители отговорили, мать убедила ее, что главная цель женщины – выгодное замужество. Оказывается, она даже училась в консерватории, однако, следуя совету матери, как только встретила «подходящего» кандидата в мужья, тут же связала себя узами брака и бросила учебу.

Как бы ни заверяла она меня, что ее «все устраивает» - и муж неплохой, и уровень жизни значительно выше среднего, и много свободного времени, и ребенок ее радует – я чувствовала, что человек не нашел себя, что ей нужно нечто большее, чем быть женой при богатом муже. Конечно, многие истероиды мечтают о сцене, просто чтобы быть в центре внимания, но тот факт, что она училась в консерваторию, говорил, что способности к музыке у человека все же есть. Спросила ее, не хотела бы она поступить на курсы вокала. Столь простая мысль буквально ошеломила Ираиду, это не приходило ей в голову.

Я заметила также, что ее образ жизни насквозь эгоистичен. На первой же консультации предупредила, что я Добрый Псих, исповедую совершенно другие ценности, а следовательно, ей может быть со мной некомфортно. Предложила даже поискать другого специалиста. Однако, к моему удивлению, Ираида сказала, что читала мои добрые рассказы – и хочет работать именно со мной. Поэтому в ходе работы я тактично спросила, не хотел бы она что-то делать не для себя, а для других. К моему удивлению, он весьма горячо поддержало эту идею. Я предоставила ей самой поразмыслить над тем, на каком поприще она могла бы этим заняться.

Вы можете не поверить, но спустя год (а мы работали долго) эта эффектная, холеная и обеспеченная женщина, параллельно с обучением на курсах вокала, с энтузиазмом взялась руководить самодеятельным хором бабушек в доме культуры. Ее дочь-первоклассница ходит туда вместе с мамой и, к удовольствию поющих бабушек, подпевает им. Ираида сказала, что у дочки даже появился интерес к музыке, которого не отмечалось раньше.

Ощущение клиентки, что с ней что-то не так, ее внутреннее смятение полностью исчезло. Теперь она уверена, что проживает СВОЮ судьбу. «Я никогда не буду запрещать дочери следовать за своей мечтой», - говорит Ираида. Что ж, будем надеяться, что это так.

Другой пример. Полина, 40-летняя учительница английского языка в провинциальной школе. С детства увлекалась иностранными языками, мечтала жить в большом городе, посещать музеи, выставки, театры, а также – иметь счастливую семью. У нее тревожный тип характера, постоянно мучается сомнениями по любому поводу, боится принимать решения. Из-за нерешительности, вместо того, чтобы ехать в столицу учиться, закончила колледж недалеко от дома (оказывается, теперь можно преподавать иностранный язык в школе, имея лишь среднее специальное образование). Одинока, живет работой и надеждами, что когда-нибудь появится «принц», женится и увезет ее жить в большой город. Ко мне обратилась в подавленном состоянии: жалуется на одиночество, на несбывшиеся надежды, на скуку в маленьком городке. Именно от нее я услышала это выражение: «Живу не СВОЮ жизнь».

Тревожного человека очень трудно сподвигнуть на действие. Мы работали почти полгода, прежде чем Полина решилась поискать в Интернете общение с теми, кто интересуется английским языком. Надо было расширить горизонты ее жизни и контактов: дорогу осилит идущий. Я не поклонник сайтов знакомств, но уговорила ее разместить там свою анкету – даже не в надежде, что она найдет там свою «половинку», а просто чтобы побудить ее хотя бы начать искать. Ведь известно, что, меняясь сам, человек может изменить «ход вещей», повлиять на то, что происходит вокруг него. Вскоре моя клиентка стала активно переписываться в группах, где люди из разных стран искали носителей того языка, который они хотят усовершенствовать, и через несколько месяцев познакомилась с вдовцом-англичанином, своим ровесником. У них оказалось много общих интересов – как раз ее любимые музеи и театры – и вскоре он назначил ей весьма романтичное свидание – в Голландии, чтобы вместе посетить музей Ван Гога. Сто раз посомневавшись и обсудив со мной свои сомнения, она все же решилась на поездку. Потом получила предложение руки и сердца и уехала в Англию, где сейчас живет с мужем и новорожденным сынишкой, работает переводчиком.

Честно, я сама не ожидала столь разительных перемен в ее жизни, но иногда результаты работы психолога превосходят даже его собственные ожидания. Лишь тревожная нерешительность мешала этому интересному человеку «расправить крылья» и поискать путей самореализации, и я рада, что Добрая психология смогла ей помочь.

И еще один пример. Наталья замужем, имеет двух детей, домохозяйка. Обратилась ко мне с запросом по поводу отношений со старшей дочерью-подростком. Ничего не говорила поначалу о своей неудовлетворенности жизнью. Однако, когда работаешь по проблемам детей, обязательно выходишь на жизнь и проблемы самих родителей. Вскоре я с удивлением узнала, что Наталья практически не выходит из дома, живет «в четырех стенах» и панически боится что-то менять, как сейчас модно говорить, «выходить из зоны комфорта». Когда мы проработали тему старшей дочери, я предложила клиентке обсудить ее собственнуюжизнь и узнала, что ее в глубине души мучит нереализованность, по ее словам, «невостребованность» и бытовая скука.

О чем она мечтала в юности, мне узнать не удалось: Полина говорит, что не помнит. Так бывает у многих взрослых людей: детские грезы забываются. (Могу допустить, что у некоторых людей их и не было, точнее, были, но столь мимолетные, что не запечатлелись в памяти). Однако самореализации ей явно не хватало, а любых перемен она боялась. Я надеялась сподвигнуть ее хотя бы на хобби. Расспросила об увлечениях, выяснилось, что она любит рисовать. С большим трудом, но удалось убедить ее выкраивать ежедневно часок из своего «беличьего колеса» домохозяйки на любимое занятие. Стала хвалить ее рисунки (вполне искренне), дети тоже хвалили, они даже не знали, что мама умеет рисовать. Когда у нее немного прибавилось оптимизма, она сама завела разговор, что хотела бы освоить какую-то профессию… зачем, как думаете? Ответ сугубо тревожного человека: «А вдруг с мужем что-то случится, кто же тогда прокормит детей?»

Мне удалось переключить ее с этой тревожной мотивации на более здравую: найти работу, чтобы интереснее было жить, чтобы прибавилось самоуважения и авторитета в глазах детей. Возможно, другой специалист стал бы работать с ее страхом покидать четыре стены, и это тоже было бы верно. Но я пошла другим путем: заинтересовала ее тем окружающим миром, который ждет ее за пределами дома. Настал момент, когда, к моему радостному удивлению, она в свои 35 поступила в медколледж учиться на медсестру. Сейчас она уже на втором курсе, получает только хорошие и отличные оценки, с удовольствием ходит на практику. Возрос ее авторитет не только в глазах детей, но и в глазах супруга, вплоть до того, что на семейном совете отец вместе с дочерьми решил взять на себя большую часть домашних обязанностей, чтобы разгрузить маму. Но главное – она поверила в себя, и, хотя теперь устает больше, чем раньше, но уже с радостью смотрит на свое настоящее и будущее.

3. Обида взрослой дочери на мать

С каким бы запросом ни обратился к психологу клиент, рано или поздно мы выходим на его детство, его отношения с родителями. И вот тут, как показывает мой опыт, подавляющее большинство начинают высказывать претензии к родителям и, прежде всего, к матери. Конечно, этому способствуют заполонившие интернет статьи по популярной психологии с модной идеей про «токсичную мать». Прежде, когда интернета (и поп-психологии) еще не было, жалоб на родителей было намного меньше.

Тем не менее, то, что рассказывают клиенты о своих отношениях с матерью, действительно, печально. Обобщенно можно выделить такие основные жалобы:

- мать отвергала, не любила, не давала тепла и заботы

- мать жестоко наказывала, била

- мать много работала, ей было не до детей (отголосок 90-х, когда главной заботой родителей было прокормить детей)

- гиперконтролирующая мать, лезет во все дела взрослой дочери (или сына), поучает, дает ЦУ, когда ее не просят

- мать – манипулятор, постоянно жалуется, что ее «все бросили», что взрослые дети «неблагодарные» и «не ценят того труда, который она в них вложила»

Таковы основные претензии, которые я слышу от 90% взрослых клиентов. Полагаю, что в большинстве случаев они обоснованы.

Что же тут может сделать Добрая психология? Те советы, которые даются в популярных статьях в духе «простить и отпустить» - не работают, особенно если речь идет о холодной, отвергающей матери, катастрофически недодавшей детям любви, тепла, понимания, и о жестоком отношении матери к ребенку.

Поскольку я работаю преимущественно с женщинами (гендерный фактор имеет значение в психотерапии), то буду приводить примеры обиды взрослой дочери на мать.

Алина, 62 года, имеет двух дочерей – 14 и 18 лет от очень позднего брака. В своем преклонном возрасте занялась «древнейшей профессией» (и такое, оказывается, бывает), употребляет алкоголь, то есть ведет саморазрушительный образ жизни. Удивительно, но ей ни разу не приходило в голову, какой пример она подает дочерям. Ее рассказ о детстве – это какой-то роман ужасов: отца не было, мать пила, жестоко избивала детей, по-видимому, просто ненавидела их, воспринимала, как нахлебников, посылала на улицу просить милостыню под видом нищих. Только чтобы уехать из дома, Алина вышла замуж в 17 лет за первого попавшегося мужчину, алкоголика, который тоже избивал ее. Потом последовала еще череда неудачных браков – один хуже другого. Дочери родились от последнего мужа, который также пил и с которым также разошлась. Теперь пьет сама – и водит в дом «гостей». Трагически сломанная судьба. О детстве вспоминает с ужасом, говорит, что жила в аду. И что же, я должна ей предложить «простить и отпустить»? Такой совет она восприняла бы как совершенное бездушие и полное отсутствие сострадания. (Никто ведь не пробовал предложить бывшим узникам концлагерей «простить и отпустить» своих палачей!)

Мы вышли с ней на то, что ее деструктивная судьба – прямое следствие жестокого обращения в детстве. И далее последовало главное: мне удалось убедить ее, что ее собственный алкоголизм и проституция точно так же с большой вероятностью приведут к несчастной судьбе дочерей (хотя она их и не бьет). Такая перспектива потрясла Алину, она решила покончить со своей «профессией» и лечь в клинику лечиться от алкоголизма. По моим сведениям, сейчас она не пьет, нашла нормальную работу и даже поговорила по душам с дочерями, что отчаянно не хочет для них такой судьбы, не хочет подавать им дурной пример.

Конечно, мы говорили с Алиной и о собственном выборе человека, и о его ответственности за свой выбор – но именно в том контексте, что она вправе сделать другой выбор, не тот, который буквально навязали ей в детстве. Все это хорошо «зашло» ей, судя по результату.

А вот менее жесткий и более типичный пример. Екатерина, 40 лет. Счастлива в браке, имеет трех детей. Обратилась ко мне по вопросу, как лучше строить отношения с детьми в период подросткового кризиса. В ходе работы рассказала, что мать с отцом с детства больше любят ее брата, а к ней были строги и холодны, воспринимали лишь как няньку при младшем братишке и за все его шалости весьма сурово спрашивали с нее, хотя девочка сама была ребенком. Мать много кричала на нее, наказывала даже за «четверки» в школе, в то время, как брату разрешалось учиться плохо и безнаказанно озорничать. Все это переживалось Екатериной как несправедливость и незаслуженное отвержение. Выйдя замуж, она уехала подальше от родителей. При этом помогает им (и материально, и в решении их бесчисленных проблем). Каждый визит матери тягостен ей: мать критикует и поучает ее, а главное – требует позаботиться о брате.

Чтобы понять человека, надо прежде всего выслушать его, понять его боль. Проделав это, я поняла, что нужно помочь Екатерине, которая уже сама трижды мать, внутренне отделиться от родителей, живущих в сценарии вечных «жертв». При этом я постоянно подчеркивала, что ее собственные дети растут в совершенно других условиях (это так: я побеседовала со всеми троими детьми), им не придется в будущем рассказывать своему психологу об отвергающей матери, несправедливо обделившей кого-то из них своей любовью.

Мы разработали стратегию, при которой она продолжает помогать престарелым родителям материально, но не втягивается в сценарий «спасателя». Решили, что она не будет приглашать мать к себе, а сама будет иногда приезжать к ним: тогда у нее есть возможность уехать в любой момент. Бесконечные сетования родителей на жизнь Екатерина решила воспринимать отстраненно-критически – именно как манипулятивную «игру» из позиции жертвы.

Особенно «зашла» Екатерине та мысль, что она создала своим собственным детям совершенно другую, здоровую обстановку, где много любви и принятия (недаром дети приходят к ней перед сном для доверительных разговоров, дружат между собой, у них в порядке вещей семейные просмотры кинофильмов и чтение вслух книг). Именно эта идея помогла ей ощутить себя взрослым состоявшимся человеком, а не вечной нянькой-спасателем при брате и родителях. Она согласилась, что может строить с ними отношения, как сама считает нужным, то есть (по Берну) в формате Взрослый-Взрослый, а не Родитель-Ребенок.

Еще пример. Елена, 45 лет. Выросла в семье, где мама была искусным манипулятором (чуть что, сразу сцены «Я умираю»), а отец просто ушел в себя и самоустранился от воспитания детей. Будучи взрослой, Елена эмигрировала в Канаду и вышла там замуж, родила двоих детей. Очень скоро мать-пенсионер потребовала перевезти туда же и ее, где и расположилась с комфортом на полном обеспечении государства и дочери. Постоянно требует все новых и новых благ, напоминает Елене, как много та ей «должна» и «сколько она в нее вложила». Так же, как в предыдущем случае, постоянно поучает дочь, критикует, а главное – вечно изображаем обиженную жертву. Окончательно сепарироваться и выйти из-под ее манипуляций Елена не может, ей кажется, что она, и правда, все время что-то «должна» матери.

Я объяснила Елене, что ее мать – очень несчастливый человек, но по своей собственной вине: всю жизнь манипулируя другими, можно добиться многих благ, но невозможно стать счастливым. Мы отработали несколько конкретных способов того, как здраво реагировать на мамины манипуляции. Но главное – я донесла до Елены такую идею: свой долг родителям мы отдаем… своим детям. Ведь мать с отцом родили нас по своей собственной воле и были обязаны заботиться о нас, пока мы дети. А потом мы точно так же обязаны заботиться о наших детях. И так эстафета передается в будущее.

Возможно, кто-то не согласится с этой мыслью. Но она нужна именно в тех случаях, когда родители манипулируют взрослыми детьми через чувство вины и долга, когда подчеркивают, как многим дети им обязаны.

По моим наблюдениям, взрослые дети не просто не жалуются на мать, а искренне благодарны ей и вспоминают детство с теплотой в двух случаях:

- у них была заботливая, любящая, принимающая и в меру требовательная мать без гиперконтроля и гиперопеки;

- у них была мать, искусно имитировавшая любовь, заботу и принятие (то есть не манипулятор-тиран, а манипулятор на любви и восхищении)

Однако во втором случае рано или поздно ложь, притворство, манипуляции все же приводят детей к деструктивной судьбе. Просто человек при этом не понимает, почему у него не складывается счастливых отношений, почему в личной жизни ему «везет» на манипуляторов (а это прямое следствие созависимой любви с такой матерью: ведь быть объектом манипуляции стало для человека «естественным» и привычным). Обиды на мать при этом нет, а вот несчастная судьба – в наличии.

Поэтому очень хочется пожелать читателям так строить отношения со своими детьми, чтобы в дальнейшем им не пришлось жаловаться своему психологу на отвергающую, холодную, жестокую, несправедливую мать. И чтобы психологу не пришлось распутывать у них сложный клубок уже взрослых созависимых отношений, берущий свое начало в детстве, проведенном с мамой-манипулятором. Чтобы Ваши дети выросли хорошими и счастливыми и вспоминали свое детские годы с благодарностью и любовью.

4. Отвергающие себя в своих детях

Если человека отвергали родители в детстве или если он сам недоволен собой и своей судьбой, бывает, что он отвергает самого себя… в собственном ребенке, хоть чем-то на него похожем. Приведу два примера из практики.

Надежда, 39 лет. Росла с холодной, жестокой матерью, без отца. Мать словно мстила собственным дочерям за свою несчастливую личную жизнь, унижала их, обесценивала, часто жестоко наказывала физически. Удивительно, но дочери для нее были «виноваты» даже в том, что хорошо учатся и привлекательны внешне, а Надежда – еще и в том, что прекрасно рисует. По-видимому, мать на уровне бессознательного завидовала, что судьба дочерей может сложиться лучше, чем ее собственная, инстинктивно видела в них более удачливых «соперниц». Надежда с болью вспоминает свое детство, когда мать называла ее «дурой», «уродкой» и запрещала посещать художественную школу под страхом побоев.

Надежда выросла, переехала в столицу, все-таки выучилась на художника-иллюстратора детских книг. Однако заниженная самооценка, неприятие самой себя, сформированные матерью, сохранились. Когда у нее в довольно счастливом браке родилась дочь, она прониклась к малышке нежной любовью, делала все, чтобы не быть такой, как ее собственная мать. Однако когда через несколько лет у Надежды родился сын, чрезвычайно похожий на нее внешне, и тоже, подрастая, стал проявлять склонности к рисованию, Надежда вдруг начала испытывать к нему неприязненные чувства.

Она обратилась ко мне с многочисленными жалобами на сына, достаточно надуманными и притянутыми за уши. Мальчик настолько положителен, что должен был бы стать подарком судьбы для родителей. Но Надежда критиковала каждый его шаг, была недовольна всем, что он делает. Особенно недовольна была она… его художественной одаренностью, утверждала, что рисованием «не заработаешь себе на жизнь» (хотя сама зарабатывает неплохо). На поверхностном уровне можно было бы сказать, что она просто повторяет сценарий своей матери. Но почему этого не происходило по отношению к первому ребенку, девочке? Истинная причина пряталась глубже – отвергая похожего на нее ребенка, Надежда на самом деле отвергала себя. Ведь она до сих пор воспринимает себя с излишней критикой, сама себе не нравится, не ценит свой талант художника.

Когда мы докопались до сути, Надежда была потрясена и выразила активное желание измениться. Однако, сколько бы я ни хвалила ее сына, не показывала ей достоинства мальчика, она «не слышала меня». И тогда мы с ней решили проработать ее самооценку, помочь ей принять и оценить свои собственные достоинства. Эта работа пошла довольно успешно, и к концу нашей психотерапии Надежда признала, что ей есть, чем гордиться, что она многого добилась в жизни своим трудом (и в профессии, и в личной жизни). Наконец, настал тот момент, когда она с радостью обнаружила в своей душе гордость за своего сына. Его одаренность больше не злила ее, напротив, она отдала его в художественную школу и стала хвалить за успехи. Еще одним результатом стал тот факт, что ее муж, отец мальчика, наконец, «выдохнул»: он никак не мог понять, почему жена раньше злилась на сына, не раз ссорился с ней по этой причине. Теперь отношения в семье нормализовались.

Другой пример. Ирина, 35 лет, многодетная мать. Когда-то в юности, участь в институте, она подавала большие надежды, однако рождение одного за другим детей заставило ее забыть о карьере и стать домохозяйкой. Очень недовольна своей судьбой, говорит, что не о такой жизни она мечтала, но муж настоял, чтобы детей в семье было много (он сам из многодетной семьи). Среди ее детей – две девочки: одна – еще младенец, и мать нежно заботится о ней, а вот вторая – уже подросток. Вот на ней-то Ирина и вымещает свою обиду на «женскую долю», а точнее – на свою собственную судьбу: ругает девочку на каждом шагу, называет «неумехой», «бестолковой» и «нескладной», критикуетза излишнюю худощавость и пророчит ей несчастливую судьбу – мол, «кому ты такая нужна», «из тебя ничего толкового не выйдет».

Меня поначалу очень удивило столь несправедливое отношение к девочке, ее положение изгоя в семье. Потом я поняла, что Ирина бессознательно отрицает в ней саму себя. Надо сказать, что в этом случае, в отличие от предыдущего, клиентка услышала меня сразу, особенно когда я сказала, что она «программирует» будущую жизнь своей дочери на сценарий жертвы-неудачницы.

Родители самой Ирины не отвергали ее – просто работали на двух-трех работах (это было в 90-е), и им было не до воспитания детей, а лишь бы прокормить их. Если в первом описанном случае еще можно предположить, что Надежда повторяет поведение своей матери, то здесь такое объяснение не работает. Ирина явно выбрала из всех детей девочку, чтобы на нее изливать неприятие собственной женской судьбы.

Мы поработали над полной сменой ее отношения к девочке – мать начала хвалить и ободрять ее, говорить ей ласковые, нежные слова, поощрять за помощь по хозяйству, а не ругать «неумехой». А еще – и это было очень важно для Ирины – по моему совету она поступила заочно в магистратуру и теперь настроена, как только младший ребенок пойдет в сад, устроиться на работу. Ведь пока человек недоволен собой и своей жизнью, он обязательно будет вымещать эту обиду на ком-то, включая самого себя (отсюда и берется психосоматика) и собственных детей. И - никогда не поздно поменять свою жизнь к лучшему.

Обе описанные здесь клиентки – далеко не жестокие, не злобные, а очень приятные в общении женщины. И отвергали они своих детей не по злому умыслу, а вследствие работы совершенно бессознательных механизмов психики. Наше бессознательное вообще способно сыграть с нами очень недобрые шутки. Если копнуть в бессознательные глубины любого из нас, там найдутся весьма нелицеприятные вещи, о которых мы даже не подозреваем и которые осудили бы в других.

Поэтому не судите строго тех людей, о которых я пишу в своих статьях. Хорошо, что они обратились со своими проблемами к психологу и проделали большую работу над собой. Хотело бы надеяться, что теперь их детям не придется в будущем жаловаться своему психологу на отвергающую мать.

5. Парадоксы заниженной самооценки

Заниженная самооценка – одна из серьезных проблем множества людей. Родители часто критикуют ребенка и намного реже хвалят и поддерживают, в результате в душе у растущего человека формируется «программа» извечной самокритики, неуверенности в своих силах, навязчивых сомнений в том, что он успешно справится с делом, за которое берется. Весь этот весьма проблемный «багаж» он берет с собой во взрослую жизнь, а затем удивляется, почему у него то и дело что-то не получается, почему он такой невезучий. Парадокс в том, что заниженной самооценкой зачастую страдают люди, объективно очень достойные, трудолюбивые, добросовестные и способные, - те, которым объективно есть, чем гордиться. Вот только беда в том, что своих заслуг они не замечают, как бы очевидны эти заслуги ни были, зато беспрерывно винят себя в каких-то недостатках, реальных или мнимых, замечают любые свои промахи и неудачи и делают из них обобщения типа «я ни на что не годен», «я плохой муж/плохая жена», «я никудышный отец/никудышная мать» и тому подобное. Дальше – больше: человек не верит в себя, в свои силы и либо действует заведомо неудачно, либо вообще не решается браться за какие-то дела, опасаясь провала.

Задача Доброй психологии - обратить внимание человека на его сильные стороны (а они, как правило, есть!), вернуть ему веру в себя, в свою возможность добиваться успеха. Приведу живые примеры.

Анатолий, 40 лет, опытный врач, кандидат медицинских наук. Имеет эмотивный тип характера («добро без кулаков»). В детстве рос с авторитарной, властной матерью и добродушным, но слабым отцом-подкаблучником. Мать постоянно критиковала и мужа, и сына, твердила, что они «не мужчины, а рохли и тюфяки». В результате Анатолий, хотя и вполне успешен в профессиональной деятельности, но до сих пор не мог устроить личную жизнь, поскольку в глубине души уверен, что ничего не стоит как мужчина. Он зарегистрировался на множестве сайтах знакомств, но все его попытки завязать отношения заканчивались, не успев толком начаться. Хотя, как известно, на сайтах знакомств много одиноких женщин, мечтающих выйти замуж, тем не менее, заниженная самооценка Анатолия приводила к тому, что он выбирал либо психически нестабильных женщин, построить с которыми здоровые отношения просто невозможно, либо сам вел себя так странно и нелепо, что адекватные женщины тут же отвергали его. Обратился к психологу с запросом: почему не удается выстроить нормальные отношения и вступить в брак, ведь он давно мечтал о семье и детях.

Мы долго работали над тем, чтобы он осознал свои реальные заслуги: он добр, умен и честен, добился немалых успехов в лечении людей, защитил диссертацию, пользуется авторитетом у коллег, молодые врачи обращаются к нему за советом и помощью. Поначалу действовало так называемое сопротивление: он никак не мог принять себя как человека, достойного уважения. Однако Анатолий был заинтересован в результате психотерапии, поэтому прилагал усилия к тому, чтобы изменить отношение к самому себе. Наконец, я сформулировала неожиданный для него тезис: для того, чтобы быть настоящим мужчиной, вовсе не обязательно обладать брутальностью и демонстрировать силу громадных кулаков. Мужчина, как и женщина, - это прежде всего человек, а человеческие достоинства Анатолия несомненны. Эта мысль оказалась для него поистине революционной. Он даже вспомнил, что на работе коллеги-женщины неоднократно обращали на него внимания, но он не замечал этого или считал недоразумением. По его словам, после очередного сеанса психотерапии он почувствовал себя «просветленным и обновленным», а главное – спустя какое-то время сумел построить отношения с одной из коллег-разведенной женщиной. Мне известно, что они поженились, у них родился ребенок, и оба счастливы в браке.

Второй пример напоминает первый, но в женском варианте. Арина, 35 лет, успешная и весьма обеспеченная бизнесвумен. Была с детства внешне привлекательна, но мать, бессознательно видя в подрастающей дочери соперницу (к сожалению, весьма распространенное явление), всячески принижала, высмеивала ее девичьи попытки выглядеть красиво и нравиться: «кому ты нужна, такая тощая уродина?» и «ишь, вырядилась, как дура». У Арины сильный тип нервной системы, в бизнесе она вполне уверена в себе, а вот как женщина, по ее словам, не просто не уверена в себе, а анти-уверена, то есть убеждена, что нравиться мужчинам просто не может. С юности заводит хаотические, случайные связи – лишь бы доказать самой себе и матери, что она все-таки женщина. Выбирает преимущественно слабых, зависимых, инфантильных мужчин – тех, кто, по ее словам, «больше никому не нужен». Сама себя называет «мужиком в юбке», и, действительно, в ее характере много маскулинных черт.

Арина обратилась ко мне как к психологу в связи с кризисом середины жизни. В последнее время у нее появилась неудовлетворенность собой и тем, чего удалось достичь. Ейнаскучил бизнес, пусть даже успешный, хочется устроить личную жизнь, иметь детей. В ходе консультации всплыл и другой запрос – клиентка сомневается, сможет ли быть хорошей матерью, опасается, что будет такой же, как ее собственная мать – не умеющей любить ребенка, а лишь ругающей и обесценивающей его.

Я попросила Арину описать образ «настоящей женщины», каким она его себе представляет. Выяснилось, что представления о женственности у нее крайне наивны - где-то на уровне девочки-подростка. Настоящая женщина представляется ей этакой глуповатой блондинкой, сильно накрашенной и флиртующей со всеми мужчинами подряд (как выяснилось, примерно такой и была ее мать). Пришлось убеждать ее, что быть сильной, умной и успешной – вовсе не означает быть «мужиком в юбке», что у нее есть свое, отличное от ее матери, женское обаяние. А ее желание иметь детей – главное доказательство женского начала в ее душе. Вот этот последний аргумент был для Арины самым важным. Она призналась, что давно мечтает о детях и лишь отрицательный пример собственной матери останавливает ее.

По моей просьбе Арина описала образ счастливой семьи из своей мечты. Там вовсе не фигурировал инфантильный мужчина, напротив, в качестве мужа присутствовал достойный человек, которого есть, за что уважать. Наконец, она сказала, что теперь принимает себя как «вполне нормальную, настоящую женщину», способную создать счастливую семью. Надеюсь, ее мечта сбудется.

Третий пример. Тамара Ивановна, 48 лет, директор школы. Обладает хорошими организаторскими способностями и педагогическим талантом, прекрасно справляется со своими обязанностями. Однако в глубине души очень неуверенна в себе, считает успехи школы под ее руководством заслугами исключительно своих педагогов. Переживает, что слишком мягка по характеру и лишена таких черт лидера как властность, способность приказывать и наказывать. То есть, по ее мнению, хороший лидер – это в какой-то мере деспот. Поделилась со мной своими опасениями, что однажды все поймут, что она – «голый король», плохой руководитель, занимает не свое место. Ее заниженная самооценка не позволяет ей заметить тот очевидный факт, что она стоит во главе школы уже более 15 лет, и школа все это время на хорошем счету, что она пользуется авторитетом педколлектива, а также учеников и их родителей. Все свои заслуги считает «случайностью». Предполагает, что, стоит ей выйти из школы – и за ее спиной педагоги начинают обсуждать и осуждать ее. Очень зависима от оценки окружающих, хотя и скрывает это.

В то же время Тамара Ивановна осуждает деспотичных, авторитарных педагогов за негуманное отношение к детям. Уважает тех своих коллег, кто любит детей и чуток к их проблемам и переживаниям. Я спросила ее, если бы ей пришлось выбирать, кого она назначила бы директором школы – одного из властных деспотов или доброго человека, любящего детей. Она сделала выбор в пользу доброты. Однако продолжала уверять, что является якобы «плохим» директором именно из-за отсутствия авторитарности. Таковы парадоксы заниженной самооценки, ведь и в первых двух описанных случаях люди явно принижали свои реальные достоинства.

Я попросила Тамару Ивановну записать на листе бумаги в две колонки свои «плюсы» и «минусы» как педагога и директора. Выяснилось, что положительных качеств намного больше, а в отрицательные попали лишь «недостаток твердости» (имелось в виду неумение кричать на людей и строго наказывать) и «излишняя мягкость» (то есть внимательное отношение к проблемам людей). Когда же я попросила записать, за что ее уважают в школе, она указала среди прочих такие качества как доброту и внимание к людям. Я указала ей на возникшее противоречие: оказывается, в ней ценят именно то, что она отнесла к своим «минусам». На этом этапе психотерапии моя клиентка задумалась и вдруг начала вспоминать, как часто ее доброта и чуткость помогали ей решить сложные ситуации, возникавшие с детьми и учителями. В итоге она согласилась, что деспотизм, авторитарность, умение кричать и карать – не лучшие качества для руководителя, тем более, в школе.

И, наконец, еще один пример. Дарья, 36 лет, замужем, имеет двоих детей-школьников. Обратилась с жалобой на саму себя: «Я плохая мать». При подробном расспросе выясняется, что у старшей дочери типичный кризис подросткового возраста: стала подолгу уединяться в своей комнате, появились секреты от мамы, много сидит в телефоне, переписываясь с друзьями, иногда упрямится, временами ленится делать домашние дела. В общем – ничего особо тревожного не отмечается. Однако Дарья уверена, что что-то важное упустила в воспитании – поэтому дочь отдалилась от нее, хотя на деле это всего лишь естественный процесс сепарации. Младший сын тоже якобы «упущен» мамой –после школы долго тянет время, прежде чем сесть за уроки (хотя учится хорошо), изредка ссорится с сестрой (эти ссоры далеко не заходят). Беседую с детьми: дети достаточно умны и хорошо воспитаны, очень любят папу и маму. В общем, не обнаруживаю никаких серьезных проблем в этой семье. На мои вопросы, почему же Дарья считает себя плохой матерью, клиентка отвечает, что она «не идеальная мать».

Я попросила Дарью описать идеальную мать, какой она ее видит. В ответ получила общие слова, взятые из популярных статей в интернете. Наконец, мне стало ясно, что единственная причина всех претензий клиентки к самой себе – ее заниженная самооценка, излишняя самокритика и тревожность. В ходе работы мы подробно проанализировали все положительные качества ее детей – доброта, отзывчивость, уважение к родителям, хорошие успехи в школе, наличие увлечений (дочь занимается бальными танцами, сын ходит в футбольную секцию). Наконец, я сказала Дарье, что хорошие дети – это педагогический успех родителей, результат их большого труда, поэтому они никак не может считаться плохой мамой. Такая простая мысль очень обрадовала мою клиентку, она растрогалась и даже прослезилась, несколько раз переспросила меня, действительно ли я считаю ее хорошей матерью. Для нее это было крайне важно.

Так заниженная самооценка искажает восприятие людьми самих себя. Как в «Волшебнике изумрудного города» у всех жителей были зеленые очки, искажавшие окружающий мир, так у человека с заниженной самооценкой на глазах будто бы очки, затуманивающие все его достоинства и подчеркивающие самые мелкие, а то и вовсе иллюзорные недостатки. Жить в состоянии постоянной критики самого себя тяжело - это изматывает нервы и подрывает жизненные силы.

Самое печальное, что заниженной самооценкой чаще всего страдают люди, объективно хорошие, добрые и честные. Помочь им принять себя, проникнуться самоуважением – одна из задач Доброй психологии.

6. Сценарий «спасателя»: добро, которое вредит

Казалось бы, как добро может приносить вред? Может, если добрый по натуре человек попал в широко известный «треугольник Карпмана»: спасатель-жертва-преследователь. В таком случае «спасателю» лишь кажется, что он делает «жертве» добро, а реально онлишь прочно удерживает ту самую «жертву» в ее проигрышной позиции несчастного неудачника, не дает ей выйти из замкнутого порочного круга. Это тот самый случай, когда благими намерениями вымощен путь в ад.

Прежде чем привести реальные примеры, напомню читателем суть «треугольника Карпмана». Два, три или более человек, тесно общающихся (семья, друзья, постоянные сослуживцы) на бессознательном уровне по отношению друг к другу попеременно занимают одну из трех ролей:

- «жертва» – тот, которого нужно спасать и которому причиняет боль или наносит вред «преследователь»;

- «преследователь» - тот, кто «обижает жертву»;

- «спасатель» - «благодетель», постоянно «спасающий жертву» от «преследователя» и любых других неприятностей.

Беда в том, что люди, попавшие в порочный круг «треугольника Карпмана», не просто не могут вырваться сами из своих ролей, но и не дают этого сделать другим участникам, поддерживая их роли. Надо отметить, что в этом «треугольнике» участники то и дело способны меняться ролями, причем сами совершенно этого не замечая. Такого рода структура очень устойчива и может существовать долгие годы, даже всю жизнь. И единственный выход здесь – выйти из привычной роли и предоставить другим участникам этого затянувшегося «спектакля» жить своей жизнью, самим решать свои проблемы.

К психологу чаще всего обращаются «вечные спасатели» и «вечные жертвы» (не забудем, что они то и дело способны меняться ролями, в том числе, становиться «преследователями»). Здесь мы поговорим именно о «спасателях-профи», то есть о тех людях, которым обязательно нужно облагодетельствовать какую-то «жертву».

Рассмотрим живые примеры.

Каролина, 46 лет, русская эмигрантка, живущая в Канаде. Имеет 3 кровных детей и 2 усыновленных. Будучи по натуре спасателем, всю свою материнскую любовь и нежность направила на усыновленных детей (брата и сестру), которые в результате выросли избалованными, эгоистичными, капризными, вдобавок были изначально нестабильны психически. Став взрослыми, они сидят на шее у матери, не работают, требуют обслуживать их и покупать дорогие вещи, да еще и устраивают ей почти ежедневные скандалы, поскольку вечно всем недовольны. Что касается кровных детей (две девочки и мальчик), то они пока несовершеннолетние, все, как на подбор, растут тревожными и неуверенными в себе, обделены материнской любовью и вынуждены довольствоваться малым: все деньги у матери уходят на двух капризных переростков.

Со стороны очевидно, что ситуация несправедливая: трое тихих, покладистых детей страдают от недостатка маминой любви и от заниженной самооценки лишь из-за того, что Каролина считает своим долгом заботиться в первую очередь о «бедных сиротках», то есть об усыновленных детях. Сама же Каролина убеждена, что делает все правильно. И обратилась она ко мне не по поводу проблем своих кровных детей-подростков (проблем, которые она же им создала), а по поводу того, что, наверное, чего-то «недодала» двум старшим, раз они постоянно скандалят и высказывают свое недовольство.

Каролина – очень добрая женщина. Я, будучи сама усыновителем, уважаю ее поступок – спасти от сиротства двух детей. Однако в ее отношении к детям имеется явный перекос: те, которые ведут себя хорошо и ничего не требуют, обделены, а другие – эгоистичныеи агрессивно-скандальные – напротив, получают все. В ходе работы я обнаружила, что клиентка прочно застряла в позиции «спасателя», смысл жизни которого – облагодетельствовать двух вечных «жертв», причем «жертвы» то и дело превращаются в «преследователей» (скандалят, обвиняют, требуют), а сама Каролина превращается при этом в «жертву»: плачет, страдает, не понимает, чем же не угодила своим «преследователям». Помимо всего прочего, у Каролины проблемы с психосоматикой: после каждого скандала у нее развиваются приступы одышки и кардиофобии (иллюзия сердечных болей при объективно здоровом сердце). Но ей и в голову не приходит осадить зарвавшихся брата и сестру, отправить их работать и жить отдельно.

Сколько бы я ни объясняла клиентке суть «треугольника Карпмана», а также сколько бы ни говорила о несправедливости происходящего, Каролина, хотя и соглашалась, но лишь формально – и ничего не хотела менять. Обдумав ситуацию, я пустила в ход новый аргумент: «Вы даете свои кровным детям опасный урок – хороший человек якобы должен обслуживать манипулятора. Тот, кто ведет себя хорошо, не заслуживает любви и не получит в жизни ничего. А вот скандалист и манипулятор якобы заслуживает всего. Ваши дети выйдут в жизнь с этим усвоенным уроком – и с большой вероятностью вступят в брак с агрессивными, психически нестабильными манипуляторами, которым будут всю жизнь прислуживать». Надо сказать, этот аргумент поразил Каролину – и она согласилась отправить старших детей жить отдельно, а также прекратить их финансировать. Разумеется, выполнение этих рекомендаций заняло время, но Каролина справилась. И, наконец, я настоятельно посоветовала ей всю свою энергию материнской любви направить на кровных детей-подростков, причем ей это было настолько непривычно, что пришлось с моей помощью учиться заботиться о них.

Второй пример. Анастасия, 52 года. Вполне состоялась как в своей профессии, так и в материнстве – имеет двух взрослых детей, которых ей удалось хорошо воспитать. Обратилась ко мне за консультацией по поводу своего намерения развестись с мужем после 30 лет брака. Ее муж – ленивый человек, почти всю взрослую жизнь провел без работы: лежал на диване с банкой пива и жаловался, что якобы ищет работу, но нигде нет ничего подходящего. Анастасия кормила его и двоих детей, но, по ее словам, ни разу не упрекнула его и не потребовала все же принять участие в обеспечении семьи. Помимо лени, муж обладает очень тяжелым характером: сварлив, вечно недоволен, попрекает Анастасию тем, что она «плохо о нем заботится». К сожалению, довольно нередкая ситуация. Необычно в ней лишь то, что у Анастасии она не вызывала никакого протеста: она явно воспринимала мужа, как «жертву», которую нужно вечно «спасать», видела в нем не столько взрослого человека, сколько еще одного своего ребенка. Повзрослев, дети стали настаивать на разводе: им не нравилось, что мама слишком много работает и обеспечивает лодыря-отца, да еще и постоянно слышит от него попреки. Они уговаривали ее пожить для себя и обещали ей всяческую поддержку, в том числе и материальную. Однако Анастасия никак не могла решиться на развод: ведь «бедненькая жертва» якобы пропадет без нее. Уже несколько раз они подавали заявление о расторжении брака – и каждый раз, к неудовольствию детей, она меняла свое решение в последний момент. С этим и обратилась ко мне за помощью.

Клиентке явно нравилась роль «спасателя»: она находила множество оправданий для бездельника-мужа, уверяла меня, что ей совершенно не трудно справляться с работой и с подработкой. Между тем, она страдает тяжелым хроническим заболеванием – и перегрузки на работе были вредны для ее здоровья. Я пыталась объяснить ей, что супруг никогда не выйдет из роли «жертвы» (а заодно и ворчливого, обвиняющего «преследователя»), пока она не прекратит его «спасать». Но Анастасия никак не могла принять тот факт, что на самом деле не «спасает», а вредит и мужу, и себе.

Я поговорила с ее детьми: они были готовы забрать маму жить к себе и предоставить отцу возможность самому позаботиться о своем пропитании. Пришлось прибегнуть к достаточно тяжелому, но правдивому аргументу: перегрузка на работе могла превратить ее в полного инвалида (о чем неоднократно предупреждали врачи) – в таком случае взрослым детям придется ухаживать за ней в ущерб своей работе и личной жизни. Для доброго человека мысль испортить кому-то жизнь невыносима, поэтому Анастасия согласилась в качестве своеобразного эксперимента отказаться от подработки и на время переехать жить к дочери, чтобы проверить, готова ли она к разводу. Сын при этом взял на себя разговор с отцом и объяснил ему, что не позволить загубить мамино здоровье и что у того есть выбор – сидеть и дальше без работы, но голодным, или начать самому обеспечивать себя.

Как я уже писала, Анастасия хорошо воспитала своих детей. Дочь окружила мать заботой, убедила ее перейти на работу в дистанционном формате. Анастасия призналась мне, что привыкла все отдавать, но не привыкла получать, но что в то же время ей очень нравится ее новая жизнь. Муж, надо сказать, проявил себя в этой ситуации с самой худшей стороны – звонил и со скандалами требовал ее возвращения, обвинял, что она «эгоистка», «бросила его на произвол судьбы» и так далее. Я опасалась, что моя клиентка дрогнет и снова устремится «спасать» его, однако она, поселившись у дочери, психологически уже вышла из привычной ситуации и сумела увидеть супруга в истинном свете. Вскоре она официально развелась и с помощью детей разменяла квартиру и разъехалась с мужем. Будучи добрым и достаточно интересным человеком, она спустя какое-то время вступила в новые отношения уже не с инфантильной «вечной жертвой», а с вполне психологически зрелым мужчиной, своим ровесником. Анастасия призналась мне, что как будто бы сбросила 30 лет, что ей неожиданно понравилось принимать знаки внимания и заботу своего партнера и что они намереваются оформить брак.

Вот два примера, где «спасателю» из «треугольника Карпмана» удалось с помощью психотерапии выйти из своей роли, осознать, что его добро на деле приносит вред. Однако, к сожалению, без психологической помощи большинство «спасателей» продолжают годами и десятилетиями поддерживать нездоровые отношения, деструктивные как для «жертвы», так и для них самих, а также зачастую (как в первом примере) – для тех близких людей, которые не манипулируют ими из роли «жертвы».

7. О психотерапии добрыми делами

Бывают в жизни такие обстоятельства, что кажется, выхода нет. Однако мой опыт психолога показывает: даже в самой, казалось бы, безнадежной ситуации душу человека лучше всего исцеляют добрые дела. Активная помощь другим подчас спасает человека в самых отчаянных обстоятельствах. Приведу живые примеры.

Ко мне обратилась Полина, 52 года, замужем, живет в Европе, работает частным парикмахером. У них с мужем двое психически больных детей – взрослый сын и дочь-подросток. Сын живет отдельно от матери, способен себя обслужить, но на контакт с мамой идет с трудом (раз в две недели пишет короткое СМС, изредка односложно отвечает на ее звонки), психиатры не дают никакого утешительного прогноза, говорят: радуйтесь, что он работоспособен и может хоть как-то о себе позаботиться. Дочь живет с родителями, ведет себя ужасно, устраивает буйные сцены, то и дело попадает в психиатрическую больницу. Прогноз также неутешительный: возможна в будущем полная недееспособность.

Все это, разумеется, трагедия для матери. Она делает для обоих детей все возможное, но вылечить их не в ее силах. Ее муж – замкнутый, нелюдимый интроверт, он участвует в заботе о детях, но никакой душевной поддержки жене оказать не может – просто молча выполняет дела и уединяется в своей комнате. Настроение у Полины постоянно тяжелое, хотя она уже отчасти свыклась со своими обстоятельствами жизни. Обратилась к психологу, поскольку ей просто некому выговориться и нужно как-то держаться, несмотря ни на что.

В ходе беседы она рассказала, что многие клиентки-женщины, приходя к ней на стрижку, делятся своими жизненными проблемами. Полина слушает их с большим сочувствием. Много настрадавшись сама, она хорошо понимает страдания и переживания других людей, узнает о множестве ситуаций, которые, как ей представляется, не легче ее собственной. Она жалеет, что когда-то не стала психологом, поскольку часто интуитивно знает, что сказать людям для утешения и поддержки.

Объективно я не имела возможности изменить ее ситуацию с болезнью детей. Однако было необходимо дать ей какой-то просвет, какой-то положительный смысл жизни. И я посоветовала Полине пойти учиться на психолога (хотя бы дистанционно): возможно, это поможет ей лучше помогать детям, взаимодействовать с мужем и оказывать посильную помощь своим клиенткам. Полина ухватилась за эту идею и, действительно, стала обучаться на психолога. Если раньше основной ее целью было сделать стрижку, то теперь она смелее расспрашивала клиенток и давала им сочувствие и поддержку. Ее клиентура стала быстро расти, некоторые женщины прямо говорили ей, что приходят не столько, чтобы сделать прическу, сколько выговориться и получить добрый совет. Полина сказала, что у нее в жизни теперь появился смысл. И даже стала стричь бесплатно беженцев, находящихся в стесненных обстоятельствах, при этом по возможности оказывать им психологическую помощь, считая это своим волонтерством.

Возможно, кто-то скажет: какой из парикмахера психолог?! Но в нашей профессии сейчас так много бездушных ремесленников, которые либо просто не способны помочь клиенту, либо даже делают тому хуже, что добрый, эмпатичный человек – большая ценность. Тем более, что клиенты идут к ней все же не как к психологу, а как к парикмахеру, с которым можно поговорить по душам.

Второй пример. Ираида, 50 лет, вдова, имеет взрослого сына. Около года назад у нее умер отец, с которым она была очень близка, и Ираида переживает эту потерю крайне болезненно, до сих пор днем и ночью думает об отце, снова и снова мысленно прокручивает картины их общения, даже часто ездит на дачу, где в последнее время жил отец, там ей кажется, что вот-вот - и он появится на пороге. Сын живет отдельно, и, хотя с матерью у него хорошие отношения, но все же Ираида страдает от одиночества, много плачет, жизнь кажется ей утратившей смысл. Говорит, что хотела бы жить для кого-то, но не для кого. Переживает, что в свое время не смогла родить второго ребенка, а также, что у нее нет внуков.

Проработав ситуацию горя, я рассказала Ираиде о том, что существует формат наставничества для подростков из детдомов. Наставник не усыновляет ребенка и не берет под опеку, но много общается с ним, может приглашать к себе в гости на выходные, а также гулять с ним, посещать культурную программу и другие интересные места. Правда, требуется соответствующее обучение, а также ряд медицинских справок – но все это вполне осуществимо. Подростки-сироты очень радуются появлению наставника, воспринимают его как старшего друга, как единственного человека, который реально интересуется их жизнью: ведь у них огромный дефицит личного общения со «значимым взрослым».

У Ираиды глаза впервые загорелись живым огнем, она с энтузиазмом взяла у меня координаты, где можно обучиться на наставника и сказала: «Теперь я знаю, ради чего жить!» Мне известно, что она закончила курсы наставников и нашла себе подопечного подростка-девочку, которая очень привязалась к ней. Я рада, что моя клиентка все-таки решилась на такой поступок: сразу двум людям стало лучше – ей самой и девочке-сироте.

Третий пример, очень печальный. Татьяна, 45 лет, разведена, недавно потеряла 17-летнюю дочь: так покончила жизнь самоубийством из-за неразделенной юношеской любви. Есть младший сын 12 лет. По словам Татьяны, она сама не покончила с собой только ради него, но «нет сил жить». Имеет пожилую мать, которая, вместо того, чтобы поддержать ее, беспрерывно упрекает Татьяну, что якобы та недоглядела за дочерью и «виновата» в ее смерти.

Моя клиентка хотела переехать жить в другой город, поскольку все в родных местах напоминало ей о дочери. Причем планировала ехать туда вместе с матерью, хотя та беспрерывно делала ей больно. Я долго объясняла ей, что совместное проживание с матерью сделает ее жизнь невыносимой, что лучше оставить маму на прежней квартире и, если есть желание, просто навещать ее. И, разумеется, убеждала ее, что никакой ее вины в случившемся нет, что все мамины обвинения абсолютно несправедливы и очень бессердечны.

Татьяна – по профессии педагог, работала в школе, но хотела на новом месте устроиться в детский дом «в память о дочери». Это была попытка облегчить нестерпимую душевную боль заботой о детях-сиротах. Я осторожно спросила ее, не думала ли она об усыновлении или удочерении. Клиентку удивила это мыль, однако она ухватилась за нее. Мы долго говорили о том, что, работая в детском доме, она имеет возможность выбрать там ребенка себе по душе и что это абсолютно не будет предательством по отношению к погибшей девочке. Наконец, мечты об усыновлении захватили Татьяну настолько, что она даже решилась отделиться от матери: ведь та явно возражала бы против усыновления.

Я поддерживаю связь со многими бывшими клиентами – и знаю, что Татьяна осуществила свое решение, причем взяла не одного ребенка, а двух малышей – брата и сестру. Она призналась мне, что была уверена: больше никогда не сможет улыбнуться и чему-то в жизни обрадоваться, а теперь испытывает счастье от обретения двух детей и любит их не меньше, чем кровного сына.

И еще один пример. Виктория. 63 года, врач-педиатр. Будучи бездетной, она в 40 лет, по настоянию любимого мужа, удочерила новорожденную девочку (она как раз работала в роддоме, и там появился младенец-отказник). Однако девочка оказалась умственно отсталой, к тому же по мере взросления обнаружились явные нарушения поведения: она убегала из дома, воровала, еще подростком вступала в хаотичные половые связи, в 16 лет родила ребенка, от которого отказалась – Виктория вместе с ней ездила на суд по усыновлению этого ребенка другой семьей. Муж Виктории начал пить и изменять ей, она развелась и осталась вместе с очень проблемной дочерью. Ситуация осложнялась тем, что сама Виктория детей не хотела, удочерила лишь ради мужа, и теперь прониклась к приемной дочери неприязнью.

Когда Виктория обратилась ко мне, дочери было уже 23, она жила отдельно, имела 4-летнего сына, о котором практически не заботилась, по-прежнему вела разгульную жизнь. По ходу беседы Виктория неоднократно повторяла: «У меня никого близкого нет! Я совершенно одна». Про себя я предположила, что, возможно, если бы она больше любила дочь в детстве, девочка пошла бы другим путем, но вслух обсуждать это не стала – у Виктории и так было субдепрессивное состояние, ощущение внутренней пустоты и гнетущее чувство одинокой старости. Я расспросила ее о внуке: выяснилось, что ребенок, как ни странно, достаточно развитый, в детском саду его хвалят, он очень любит слушать, когда ему вслух читают книжки, а потом рисует иллюстрации к ним и даже сам пытается научиться читать.

В ходе работы я пыталась убедить Викторию, что мальчик – все-таки ее внук и что ей надо бы забрать его к себе, воспитывать и развивать. Она долго противилась этому, казалось бы, естественному решению, пыталась перевести разговор на обвинения в адрес мужа и дочери. Дав ей сочувствие и поддержку, я довольно настойчиво возвращала ее к судьбе внука. Наконец, она призналась, что ребенок нравится ей, что он даже внешне на нее похож и что ему совсем не место посреди того разврата, которому предается его мать.

Боясь решающего шага, Виктория даже пару раз пыталась прервать нашу терапию, однако возвращалась снова, говоря, что мысли о внуке не дают ей покоя. Где-то через полгода она все же забрала мальчика к себе (дочь совершенно не возражала: ребенок ей мешал), стала много заниматься с ним, научила читать и считать, отдала в кружок рисования, где он делал успехи. В настоящее время она очень любит внука, гордится им, субдепрессивное состояние прошло, об одинокой старости речь уже не идет. Интересно, что Виктория убеждена: она сама все придумала и решила. Но моя задача – помочь клиенту, а не получить от него признание моих заслуг, так что я искренне рада такому исходу.

По мнению ряда ученых, в том числе Чарльза Дарвина, альтруизм и нравственность сыграли существенную роль в становлении человека как вида и являются его фундаментальными, основополагающими качествами. Добрая психология, по существу, вся основана именно на этом. Так что же удивляться, что добрые поступки способны придавать человеку смысл его жизни, исцелять душевные раны, возвращать радость жизни?!

Знаменитый психолог-гуманист Виктор Франкл полагал, что выжил в фашистском концлагере лишь благодаря тому, что подпольно оказывал психологическую помощь другим узникам и имел цель – донести до людей свою логотерапию (терапию высоким смыслом жизни). Этот замечательный человек писал: «Дверь к счастью открывается наружу» (то есть к другим людям).