Дневники Заявы Путятичны

Часть 1.

Заява Путятична Гойдова была женщиной набожной и милосердной.

Каждое утро она начинала одинаково:

Проснувшись, крестилась ещё лёжа в кровати.

Затем заходила в социальные сети. И всем своим контактам размещала на стене фотографии православных храмов.

У кого была закрытая стена постила тоже самое в комментариях.

Тем же, кто вовсе закрывал страницу, писала в личку.

Но были и те, кто заносил Заяву Путятичну в черный список.

Таким бесноватым, Гойдова раз в неделю ходила ставить свечку.

За упокой.

Помимо любви к религии, у Заявы была страсть к своему садовому участку. И в след за православными открытками она всем отправляла фотографии своего урожая. Цветы и помидоры.

Но и международная повестка не оставляла в покое духовного садовода.

Каждое утро и каждый вечер в дом к Путятичне заходили Соловьев, Скабеева, Норкин, Симонян.

Их она ждала с удовольствием и даже с неким скрытым наслаждением.

После этих телепередач её так распирала гордость за Отечество, что она даже приобрела специальный «коврик для гордости». Это был обычный коврик, но в виде флага РФ.

Гордиться на нем было комфортно и патриотично.

Главное — не менее 3-х раз в день!

Но последнее время её любимые телегуру нагоняли ей страшные мысли:

«НАТО! Поганая зараза растекается по планете. И это надо же! Живут какие-то сволочи!Завидуют нам и всячески вредят!»

Как-то Заяве приснилось, что американские солдаты, блестя шестёрками и козлами на шлемах, спустились к ней на садовый участок. Прямо с вертолета.

Схватили несчастную женщину и выкинули с родной усадьбы.

А вместо неё поселили туда престарелую Саманту Фокс.

Которая хохотала и топтала любимые гортензии на участке Заявы Путятишны туфлями от Prada.

Проснувшись после такого Кошмара, Гойдова была в смятении.

Сон приснился с четверга на пятницу. И, значит, может сбыться.

Надев очки, Она окинула квартиру взглядом:

На столе лежал Красный денежный коврик из Тайланда. Рядом стояла фигурка лягушки с монеткой во рту.

Стены комнаты были украшены индейскими масками и «ловцами снов».

На полках серванта были рассыпаны китайские монеты и стояло несколько статуэток Лакшми и Ганеша. Для привлечения достатка и удачи.

В момент Заяву Путятичну отпустило:

Нет! Владимир Владимирович такого не допустит! Да, и товарищ Си всегда ему поможет.»

Она подумала, что никогда не пропускала выборы.

Но на прошлых проголосовала всего четыре раза. По восемь бюллетеней.

«Эх! Надо было хотя бы пять и по 12!

Но здоровье-то уже не то.»

Дети не одобряли такие её поступки.

«Да что они понимают?! Они не помнят, как в 90-е мы стояли на коленях и молились Западу. Потом Путин пришел и всех нас вытащил из этого. А они? Молодежь! Привыкли на всём готовом!»

Отбросив все мысли, Заява пошла делать утренние сандвичи с тунцом и варить капучино.

Вечером к ней должны были прийти подруги. Решили вместе пересмотреть «Секс в большом городе».

«Что приготовить? Сначала хотела лазанью, но лень возиться. Можно просто заказать одну пиццу и всем по бургеру. Ну и немного роллов „Филадельфия“. Пить можно колу. Или Сангрию…»

Днём, в перерыв, нужно было успеть забежать в школу к внуку на собрание.

Им в школе задали прочитать Джека Лондона «Белый клык»

«Вот зачем вообще русскому человеку иностранная литература? Там же ничего не понятно! И вредно для нас! Какой смысл?

Недавно прочитала »Цена Счастья» Олечки Бузовой. Вот хорошая книга!Всё понятно.

Нужно сообщить куда следует по поводу преподавателя литературы.»

Заява зашла на кухню и почувствовала неприятный запах. Забыла вчера мусор вынести.

Спускаться было не комильфо.

Выйдя на балкон и оглядевшись по сторонам, отправила мусорный пакет в полёт. Под соседние окна.

«Ничего! Я за дворника плачу!»

Заява Путятична была рядовым чиновником администрации района.

И ей предстоял тяжёлый рабочий день.

Но это уже другая история.

Часть 2. "Отпуск".

Заява Путятична хоть и считала себя настоящей русской женщиной, холод ненавидела искренне.

Потому пару раз в году старалась отдыхать где-нибудь поближе к экватору.

Её туристические заезды были не просто рекреационным досугом.

Через смену мест она восполняла духовную энергию, потерянную от влияния либералов и Запада.

И вот, сидя в шизлонге на пляже, ей показалось, что «Лонг-Айлонд», который Путятична уже полчаса потягивала через соломинку, стал до мерзости теплый.

Но не успела она выплеснуть его остатки на горячий песок, как негр-официант поднес ей новый бокал коктейля. Уже со льдом.

Всё-таки молодцы эти местные аборигены, — подумала Заява.

Есть у них врожденное чувство ранга. Понимают, как надо работать. Кому служить.

Не то, что наши мужики. Привыкли у баб под юбкой прятаться.

Ленивые лузеры.

Только жалуются.

От мыслей про своих земляков у Путятичны начало портиться настроение.

И захотелось чего-то покрепче.

В принципе, было уже за полдень. Потому можно.

Щелкая пальцами, она позвала чернокожего гарсона.

— «Ту текила, плиз!

Фаст! Фаст!»

Молодой человек быстро принес поднос с двумя рюмками желтоватого напитка.

«Прости нас, государь», — пробормотала Гойдова перед тем, как опрокинуть первую рюмку.

Такова была уже давняя привычка.

Вторая рюмка следом полетела внутрь.

Теперь можно расслабиться.

Уже через несколько минут она празднично храпела на своём экзотическом лежаке.

В пляжном баре, что находился прямо на берегу, молодой чернокожий официант разговаривал со зрелым барменом.

Они периодически хихикали, поглядывая в сторону Гойдовой. А иногда откровенно смеялись, когда никого не было рядом.

Возможной причиной их веселого смеха был не совсем традиционный состав напитков и закусок, которые Заява заказывала каждый день своего отпуска.