Дневник снов

Самый страшный сон

В какой-то период ее жизни очень часто стал повторяться один и тот же сон. Он пугал ее и вводил в странное состояние. Был он не просто страшным, было нечто худшее, чем страх. Чувство какой-то глубокой тоски и безысходности, потери… Она не могла объяснить даже самой себе, что именно за чувства были у нее утром….. То, что происходило там, практически не было связано с реальностью, и даже с миром живых, пожалуй.

В квартире было темно. И темнота эта была не обычная. Липкая. Не было там никаких чудовищ. Там было хуже. Тоска. Такая тоска! Надо было непременно включить свет, чтобы разогнать эту липкую тоску. И она включала и судорожно давила на все выключатели, перебегая от торшера к выключателю на стене, затем к настольной лампе. Но свет не включался… Бывало, удавалось зажечь какую-нибудь настольную лампу. Но свет ее был настолько тусклым, что не давал никакой надежды, а лишь усиливал ее отчаяние, а со временем угасал вовсе. И эта странная уверенность, что надо непременно найти свет…. Она точно знала, что свет есть, надо только его найти. Какая-то из ламп, люстр, лампочек непременно бы разогнала эту странную тьму. Но никогда ей этого не удавалось….

Когда просыпаешься после неприятного сна, то с облегчением понимаешь, что это был всего лишь сон, фух…. После этого сна оставалось удручающее состояние, никакого облегчения пробуждение не приносило. Было ощущение, что вернулся изкакого-то ужасно неприятного места и абсолютная уверенность, что снова придется туда попасть…

Позднее ей встретилось описание похожего состояния в одном произведении писателя-фантаста. Было очень похоже описан тот самый тусклый свет, который не мог пробраться в тьму… И свет этот был еще хуже, чем тьма, потому что он давал надежду, абсолютно ложную…

Лифт

Этот сон повторялся много раз, в различных вариациях. Но всегда это был сон нехороший, тревожный, неприятный. Основа его всегда была неизменна. Когда она уехала из дома, в котором прожила 25 лет, сон стал приходит все реже, затем и вовсе перестал сниться, спустя некоторое время. Но пришло не год и не два, а может быть лет 10…

Итак, это всегда был лифт. Изначально - лифт ее дома, в ее подьезде. И лифт, и подьезд, и каждый лестничный пролет были знакомы, изучены, обследованы до самого последнего шурупа, которыми были прикручены деревянные перила к металлической основе. Лифт - желтая изнутри коробка с черными резинками на смыкающихся дверях. Всегда было кнопок больше чем нужно. Кнопки с какими угодно цифрами и, иногда, странными символами. Только кнопки ее этажа не было. Либо она просто не могла ее найти. Поиски никогда и ни в одном сне не увенчались успехами. Те же кнопки, что имелись, всегда были не исправны, сожжены, проваливались при нажатии, либо не нажимались вовсе. Попытки попасть уже хоть на какой-то этаж и дойти вверх либо спустится вниз, тоже в большинстве случаев, были провальны. Изредка это удавалось. Лифт выпускал ее на этаж. Но ничего хорошего никогда ее там не ждало – лестница, вне зависимости от того нужно ли было подняться или спуститься – ремонтировалась. Часть ступенек отсутствовала вовсе, часть шаталась, иногда отсутствовали целые пролеты. Она карабкалась так усиленно и отчаянно, чтобы попасть домой.

Со временем лифт претерпел серьезные технологические изменения. И надо заметить, что произошло это ДО того, как была прочитана книга «Чарли и шоколадная фабрика». Кажется, это даже была не книга, а детский журнал, который напечатал эту сказку. До фильма еще оставались долгие годы.

Это уже была более современная конструкция из серой стали и стекла. Иногда ей казалось, что лифт это живое существо. С характером и с настроением, примущественно лифт пребывал в дурном расположении духа.

Этот новый Лифт начал подниматься сперва на крышу дома. Затем, волшебным образом, перемещался по самой крыше. Дальше он мог оказаться на крыше совершенно незнакомого дома, здания…. И дальше - где угодно. Это были уже не только крыши, а абсолютно любое место.

Комната

У меня никогда не было своей комнаты. Вторую комнату в нашей брежневке занимала бабушка. Был у нее громоздкий деревянный шкаф. Железная кровать. Огромный сундук. Стол с электрическим самоваром. И угол с иконами, книгами и лампадками. В эту комнату не помещалась внучка. Ну совсем. Одно время, в уголке за дверью стояла картонная коробка с игрушками. Потом родители купили сервант и выделили для игрушек целую секцию с дверкой. В какой-то период моей еще совсем маленькой жизни стало совершенно ясно, что бабушка тоже не помещается. Очень ей тесно и некомфортно…. в этой самой… моей жизни. И я и кошка перестали пытаться проникнуть в ее комнату. А она - в мою жизнь. Я работала уже почти год после института, когда бабушки не стало. Мечты о комнате давно перешли на новую стадию. Но получилась комната. На этих двенадцати квадратах не осталось ровным счетом ничего из прошлого. Был сделан очень капитальный ремонт. Но бабушку это не остановило. Она стала приходить регулярно, пугающе часто. Сны эти были реалистичны и эмоциональны. Приходила, стучалась в дверь. Иногда с подружками или разделяющими религиозное поведение соседками. Визиты сопровождались упреками и совестливыми увещеваниями. Что ж вы, ироды, живого человека…закопали. Не проверили, не убедились толком. И сундук выкинули! Ах ты, батюшки! Испортили мне всю комнату!

Сны эти постепенно сошли на нет как только я окончательно и бесповоротно переместилась из родительской квартиры.

Папа и елка.

Папа считал, что новогодняя елка должна быть идеальной. Живой, зеленой, геометрически правильных елочных пропорций и непременно в потолок. В брежневский потолок в 2,43. Добиться этого в реалиях моего советского детства было задачей трудновыполнимой. Город на юге России наполнялся зимой вовсе не лесными красавицами на елочных базарчиках, а рыжеющими лысыми соснами, сваленными небрежно в крытые грузовики. Покупали на метраж. На красоту и пушистость никто особо не претендовал. Но папа умудрялся каждый раз совершить чудо и найти среди сплюснутых, замороженных как минтай в рыбном отделе, разношерстных, желтых и кривых сосен ее, самую лучшую. После моего замужества папа еще несколько лет покупал елку и для нас – приученная к елочному совершенству я долго не могла взять на себя эту сложную и серьезную задачу.

Везли сосну не домой. Ее везли на дачу, где она должна была ожидать на морозе до 30 или 31 декабря своего звездного часа. Один или два года подряд грузовик с елками становился на торговлю прямо за нашим домом, и тогда, елка до праздника жила на балконе. И вот, 30 декабря. Самое важное дело, привезти елку домой. Затащить на 6 этаж. И тут начиналась долгая и мучительная эпопея с установкой. Мама скатывала палас, чтобы не запачкать. А папа, вооружившись ножом, топором, проволокой, гвоздями и еще бог знает чем, чем-то неведомым из посылочного деревянного ящика с инструментами, начинал колдовать над установкой в деревянную крестовину. Елка должна была стоять прочно, и главное - идеально ровно. Этот процесс иногда занимал большую часть дня… Ведро с песком папа, отчего-то, не признавал. Затем, все елочные проплешины папа маскировал дополнительными ветками. Привязывал, прибивал, добиваясь симметрии и совершенства. Крутил, примерял, выбирая наиболее выгодную сторону – елку ставили в угол комнаты, и это упрощало и сокращало область усовершенствования.

Затем следующий, не менее сложный и важный шаг – распутать гирлянду - шишки и проверить все ли лапочки горят, и если нет, то в панике обшарить все ящики, полочки и коробочки в поисках запасных.

Ну вот. Стоит, горит. Нам с мамой доверялось развесить игрушки, но исключительно под строгим надзором. Кое-что непременно приходилось перевешивать. Мишуру и дождик папа развешивал сам.

В первый совместный наш с мужем новый год я была поражена, когда через 15 минут после того, как мы затащили в квартиру сосну, он сказал мне – все, готово. Можешь наряжать. Как готово? Погоди, а как же традиция? Где же вся эта суета…. Убрать ковер. Запачкать все полы стружкой и смолой. Устать. Поругаться. Увидеть, что криво и переделать все заново…. Потратить день и получить в итоге нечто сказочное. Нет. Она действительно стояла и, вполне себе, крепко и ровно… Никакого колдовства и волшебства. Терялось и ускользало нечто необъяснимое из детства. Только папа мог создать эту сказку, из ничего - самую пушистую, зеленую и красивую елку для своей дочки.

Здесь совсем другие елочки. Изумительные красавицы с лубочных открыток, которые, казалось, существуют только на этих самых открытках, созданных фантазией художника… Они реальные, потрясающе красивые и каждый новой год, глядя на нашу елку, я мечтала, что папа однажды приедет и увидит ее.

Мы не успели …

Мне до сих пор периодически снится кривая и страшная лысая палка, с уродливыми игрушками. Все начинается неплохо, вначале елка вполне сносная. Но постепенно, как-то незаметно она становится все уродливее. Куда-то исчезают ветки. Иголки желтеют. Ствол кривится. Это приводит в состоянии паники. Оттого, что просто невозможно жить дальше, если ты встретишь новый год с таким чудовищем….