Дневник медсестры

Глава 1 “Фантомас и несколько экземпляров”

Роль медсестры в медицинском обществе крайне занижена. Иное дело врачи, важно расхаживают в белых медицинских костюмах по чистым коридорам разного рода лечебниц. Они раздают указания медсестрам и те, бедные люди, не имеющие до недавнего времени даже права на высшее образование в сфере медицины, должны беспрекословно выполнять указания, иногда даже самые бредовые.

Но я никоим образом не имею за цель оскорблять врачей – великих светил медицины. Мне бы просто хотелось рассказать о том, что медсестры не серые и безжизненные пятна, а полноценные люди, которые тоже много чего умеют. А самое главное, что много чего слышат и знают, ввиду того, что при них не стесняются озвучивать самые секретные тайны, которыми наполнены больничные стены под завязку. Их попросту не замечают или не хотят замечать. Но от этого факта уши у медсестер все же не отваливаются и языки не отсыхают.

А вообще, вы когда-то слышали, читали или, может, видели отдельные произведения про медсестер, как о самостоятельном персонаже? Я – нет. Врачи... Акушерки… Но только не медсестры.

***

В эту клинику я устроилась по объявлению, которое нашла в интернете. Зарплата была так себе, но недалеко от дома и график посменный, что всегда лучше, чем пятидневка.

Клиника открылась за месяц до моего трудоустройства. И в этом был плюс, поскольку коллектив только формировался. Так для меня было бы легче в него влиться. Вторым плюсом было то, что все в ней было новым, еще пока чистым и богатым. Третьим плюсом был профиль работы самого учреждения. Это была клиника косметологии и эстетической медицины. Никаких больных и умирающих.“Если с термином “косметология” все понятно, то что такое “эстетическая медицина”?” – возможно спросите вы. А я вам отвечу, что не знаю. Порой люди хотят нагнать важности на себя или на то, что делают. Поэтому придумывают синонимы с громким под смыслом к абсолютно обычным словам. Вот как я понимаю это словосочетание, но так принято говорить. Это что-то вроде важной приставки “Сэр” в имени Элтона Джона.

Первым, кого я увидела в этой клинике была Старшая медсестра. Старшая медсестра – это этакий коммуникатор между медсестрами, санитарками и “высшим обществом Гиппократов”. При этом всем “Старшая”, как ее называют в простонародье, тоже является “выходцем из простолюдинов”, но гонора, как у “Гиппократов”. Вот такая простая иерархия.

Старшая пригласила меня на собеседование в свой кабинет, который был похож на маленькую коморку. Она была скудно обставлена той мебелью, которая в ней смогла разместиться. Два сдвинутых стола стояли под единственным одностворчатым окном и занимали почти все пространство. Под столешницей каждого стола стояли неаккуратно задвинутые два деревянных стула.

Пышная, но слегка обрюзгшая женщина плюхнулась на стул с такой силой, что он громко заскрежетал, будто бы жалуясь посторонним на то, что устал все это терпеть. Я тихонько присела за соседним столом напротив. Места за столом было так мало, что я со своими пятьюдесятью килограммами еле втиснулась. А Старшая, не будучи вульгарной женщиной, но стесненной в обстоятельствах и рабочей площади, вообще выложила свои пышные груди на столешницу. Она посмотрела на меня и мило расплылась в ехидной улыбке.

– Расскажите о себе, – промурлыкала Старшая. Голос ее был похож на журчащий ручей – звонкий и легкий, но в сочетании с ее ехидным лицом, перевоплощался в сливные воды с городской водосточной трубы, что торчала в старой стене с которой осыпалась штукатурка. Штукатурка с нее и вправду осыпалась. Тонна безвкусно наложенной косметики, которая пересушила кожу на щеках, от улыбки потрескалась и рухнула на клавиатуру стоящего перед ней ноутбука.

От моих скудных рассказов об медсестринском опыте она совсем не воодушевилась, но держалась достойно. Поддержание наиграно – заинтересованного вида, чуть не вогнало ее в сон, но неожиданно открылась дверь и в нее вошел мужчина. Коротко стриженная голова Старшей автоматически втянулась в толстые плечи, спина ссутулилась, принимая дугообразную форму, а взор опустился в белый кафельный пол. Такое перевоплощение сильной и независимой начальницы в жалкую дрожащую бабку могло сигнализировать лишь о приближении вышестоящего руководства.

Не вставая со стула я повернула голову и в тридцати сантиметрах перед своим носом увидела белое полотно мужских медицинских брюк, на котором скромно выделялся масюпусенький бугорок. С последних сил подавляя в себе припадок дикого смеха, я посмотрела вверх. Надо мною стоял высокий, худой мужик с натертой до блеска лысиной. Я долго думала, кого он мне напоминает, пока не получила подсказку где-то из глубин своей памяти. Мужчина наверняка был потерянным близнецом Фантомаса. Но ввиду плохого воображения, я до сих пор не пойму, кому из этих двух персон повезло больше. Вот, вы, кем бы стали: Фантомасом с синей кожей, как в фильме, или рыжим и конопатым Фантомасом, как в случае с этим мужчиной? Но на этом его достоинства не закончились. Смотря пристально в мои глаза, он сказал:

“Брлы брлы брлы брлы.”(Несвязная речь – прим.авт.) И тут-то меня осенило, что у этой персоны еще масса козырей в рукаве.

Признаться честно, мой мозг не расшифровал ни единого послания Фантомаса, но переспрашивать я не осмелилась, поскольку имела большую потребность в трудоустройстве. Я нейтрально махала головой, как бы и не “да”, и не “нет”. Смею предположить, что это больше напоминало разминающие круговые движения шеей при занятии гимнастикой, но другого выхода я не имела.

“Брлы брлы брлы брлы.”(Несвязная речь – прим.авт.) – проронил он Старшей, спешно покидая кабинет.

“Наверное отдал очередной приказ?” – пронеслось в моем ошарашенном и требующем перезагрузки после такого конструктивного диалога, мозге.

Не успела за Фантомасом захлопнутся дверь, как Старшая перевоплотилась опять в Старшую, став на несколько сантиметров выше элементарно выпрямив спину.

– Мы берем тебя на месячную стажировку, – важничала Старшая, намерено переводя изречения Фантомаса, понимая, что я в этом искренне нуждаюсь.

***

Несмотря на середину октября, следующий день был солнечным, что возрождало в моей медсестринской душе много радости, которая осталась в минувшем лете. Он нес мне новые знакомства. И следующим, с кем я познакомилась на новой работе, была моя новая коллега – медсестра Гертруда. На самом деле ее подлинное имя останется в секрете, но позже я поясню, почему именно такой псевдоним я к ней прилепила. Первое знакомство с этой удивительной, сорока пяти летней женщиной вогнало меня в неописуемый страх. Но не от того, что Гертруда была страшной. Я бы сказала, что даже наоборот. Она имела отличную точеную фигуру, которая, я уверена, будоражила самые интимные фантазии в воспаленных умах сотен мужчин. Молодое лицо и блондинистые длинные волосы. Пусть простит меня Бог, но иногда я и вправду думала, что для сохранения своей молодости она пожирает младенцев. Потом, конечно, немного проработав я пойму, что это результат чудодейственного действия ботулотоксина типа А, иными словами – “Ботокса”.

Узрев меня, она бойко схватила мою худую костлявую руку и поволокла по закоулкам клиники, как трепыхающегося карася, которого волочат на разделочную доску.

– Здесь кабинет. Вот еще один. А это кухня, туалет, склад, стерилка, – курсировала она со мной в охапке по коридорам клиники.

Но при слове “стерилка” ее лицо исказилось и превратилось в маску строгости. Она сжала мое запястье еще крепче и втянула за собой в эту священную для любой уважающей себя медсестры комнату. Она была небольшой, по периметру стены расставлены шкафчики, а над ними симметрично такие же, только навесные. Оторвавшись от моей руки, Гертруда стала по очереди открывать и закрывать шкафчики, громко приговаривая:

– Все, что нужно, найдешь здесь, но не дай Бог оставишь здесь бардак. Одна такая уже есть! Пеняй на себя! Я не знаю, что с тобой сделаю!

Безусловно, это звучало как угроза, но я не набралась смелости нарываться на эту злую, на первый взгляд, тетку.

***

Первая смена в клинике, напоминала мне пребывание в Тауэре или Бастилии. Кому что больше по душе. Я, конечно, об этом только в книгах читала, но именно такое первое впечатление осело жутким осадком в моей душе. Вы скажете, что трагично уж как-то очень. И да, вы правы!

Во первых: я давно уже не имела привычки ходить на работу ввиду того, что год до этого, чуть не эмигрировала в Канаду на ПМЖ.

Во вторых: каждое Божье утро, в которое нужно было идти на копеечную работу, меня разбивала мигрень. А все лишь от дерзких мыслей о том, что я не могу прожигать свою молодость, отдавая ее на благо какому-то Фантомасу, к примеру.

В третьих: клиника и вправду напоминала режимный объект.

Любезно меня инструктировав, Гертруда, то и дело, прислушивалась, оглядывалась и шепталась. Тогда я поняла, что в этих выбеленных стенах негласно существует свод определенных правил для медсестер:

Не выходить из клиники, ведь доктор без медсестры, как без рук.Обедать, когда позволят. Если у медсестры есть дополнительные навыки, как, например, у Джеки Чана, то можно поглощать еду в экстремальном кувырке с переворотом по пути на процедуру в кабинет.Не смотреть Фантомасу в глаза. Это несоблюдение пресловутой субординации, да и вообще, чтобы элементарно не прицепился и не начал на ухо о чем-то грозно "брлы"–кать.Передвигаться бесшумно, ибо шумно могут передвигаться только “Гиппократы”.Если не зацикливаться на этих правилах, то, в принципе, работа мне нравилась.

***

На следующий день в этом чудном заведении, меня встречала уже другая коллега–медсестра. Молодая, худая, жизнерадостная Вобла. И если ваш слух оскорбляет такое невинное прозвище, то уверяю, что, как и “Гертруда”, оно присвоено неспроста.

Обычная девочка с большими амбициями и еще большими тайнами. Работать с ней было проще ввиду того, что она отсутствовала на работе. Не так чтобы явно, но постоянно находясь лишь в одном кабинете, рядом с лишь одним доктором. Это вызывало конфликт в тесном медсестринском коллективе, а дальше и целый ворох слухов. Но по своем жизненном опыте, с уверенностью могу утверждать, что поговорка “дыма без огня не бывает”, имеет безапелляционный смысл.

Это были два абсолютно противоположных человека.

Гертруда, опытная медсестра любящая порядок во всем, особенно в работе. Иногда я думала, что основное свое призвание она видела в угождении Фантомасу, поскольку думала, что пребывает в дружеских отношениях с его женой. Грымзоватая на первый взгляд женщина, была верным другом, интересным собеседником и профессионально подкованной коллегой.

Вобла же всегда излучала улыбку, но за ней скрывалось лишь лицемерие и озлобление на всех за их нелюбовь и неприятие. И если дать опытному психологу на изучение данный экземпляр, то он утвердительно укажет на детские травмы, которые данная персона пронесла через всю жизнь, включительно до своего тридцатилетия.

Спустя некоторое время этот небольшой коллектив стал моим.

Я, Старшая, Гертруда и Вобла.

Обязанности медсестры были не столь затруднительными, как унизительными в своем исполнении.

С первыми лучиками солнца, когда двери клиники открывались для своих пациентов, медсестра должна была приготовить каждый кабинет к приему. То есть накрыть столик стерильной одноразовой пеленкой, на нее аккуратно выложить стандартный набор для приема, который включал в себя: перчатки, маски, шапочки, одноразовые шприцы и т.д. Таким же образом, покрывая одноразовой простыней, приготовить кресло для проведения процедуры. После процедуры, то есть между пациентами, как мышка–норушка, в доли секунды убрать весь мусор и опять подготовить кабинет к процедуре.

Не буду сразу утомлять вас пересказыванием должностной инструкции медсестры. Предпочитаю постепенное изложение, но работа эта была рутинной. Ничего не может способствовать большей деградации человека, как молчаливое и бесконечное подавание ватных спонжиков по сорок раз ко дню.

***

Но я все же хотела вернуться к Фантомасу. Стиль его правления отличался тоталитаризмом. Иногда я видела, как некоторые сотрудники его боялись. А другие вообще страдали Стокгольмским синдромом. Меня повергало в шок наблюдение за плачущей и оштрафованной за десятиминутное опоздание Гертрудой, которая после этого становилась более услужливой, покорной и громче всех кричала о героических подвигах Фантомаса уже на следующий день.

Иногда я думала, что он силой мысли держит железный порядок в этом заведении.

Через пару недель моей стажировки Гертруда мне объяснила, что в обязанности входит еще кое-что. А именно ассистенция Фантомасу на некоторых процедурах. В одну из моих смен, я пошла на ассистенцию.

Фантомас любил помпезность, поэтому всегда возвеличивал свое эго и себя в глазах пациентов, не гнушаясь пользоваться медсестрами не по назначению. А еще он страдал перфекционизмом в самых жутких его проявлениях.

Раз в месяц Фантомас проводил аппаратные процедуры. В тот день мне, не перфекционисту, пришлось выгладить до идеального состояния свой единственный медицинский костюм и натереть набело бацилолом свои единственные, имеющие суперспособности, медицинские тапки.

“Какие такие суперспособности могут быть у медицинских тапок?” и “Зачем тапки тереть бацилолом?" ( Бациллол – это быстродействующее средство для дезинфекции. – Прим. автора), – спросите вы.

На мед форму, которая включала в себя медицинский костюм и медицинские тапки, несмотря на клинику лакшери – сегмента, выделяли очень скудную сумму денег. Поэтому тапки покупали так сказать "на сдачу". А дешевые тапки не отличались качеством составных материалов, поэтому через пару дней эксплуатации начинали источать адскую вонь. В этом и заключалась их суперспособность. Ведь если бы меня серьезно достали, я попросту могла бы снять один тапок и повергнуть всех недоброжелателей в кататонический ступор. А если бы и это не помогло, то всегда была возможность задействовать тяжелую артиллерию и дополнительно снять еще и второй тапок. Но, признаюсь честно, суперспособность этой чудной обуви никогда не использовала.

Что касается бациллола, то он просто хорошо отбеливал когда-то белые, а теперь грязно-белые тапки.

Войдя в кабинет, я первым делом разложила ровным узором ватные спонжики на стерильный, но чем-то заплеванный на предыдущей процедуре, металлический лоток. Потом, полив сверху, приправила их щедрой порцией хлоргексидина. И наконец проверила подключение аппарата, который считался необычайно ценным.

В кабинет вошел первый пациент.

Я услужливо, по инструкции, предложила ему накинуть махровый халат и переобуться в одноразовые тапки. Он окинул меня слегка презренным взглядом, собираясь возразить. Но встретившись взглядом с Фантомасом, решил молча перевоплотится, не нарушая фен–шуй доктора.

Переодевшись, пациент резко брякнулся на кушетку, которая имела чудное свойство переворачивать головой вниз тех, кто ложился не аккуратно. Но конкретно этому повезло и кушетка, немного пошатываясь снизу вверх и наоборот, все же осталась в горизонтальном положении.

Аппарат, на котором доктор проводил процедуру, имел в своей комплектации насадку, которая висела на нескольких толстых шлангах с высокой аппаратной стойки.

– Брлжы, – ткнул мне в руку шланги Фантомас.

Не то чтобы я научилась расшифровывать его изречения за несколько недель своей стажировки, нет. Но узнавать тональность мне удавалось почти безошибочно. Я поняла, что нужно держать шланги.

Уцепившись в них со всей силы, я приняла позу безмолвной статуи, став за спиной сидящего на докторском стуле Фантомаса.

– Брлы брлы брлы брлы, – выругался Фантомас.

Мое несуществующее в природе десятое чувство подсказало, что что-то пошло не так. И оно меня не подвело. Как оказалось, моя заурядная медсестринская задача заключалась в поддержании шлангов таким образом, чтобы они ни в коем случае не соприкасались с плечом Фантомаса.

И нужно ли говорить, что пришлось пережить моей затекшей спине, простояв так целый день, в образе восковой фигуры держащей шланги. Но, все же, осмелюсь отдать должное первому пациенту, который тоже немало натерпелся.

Процедура сама по себе вызывала адскую боль, поэтому ее делали под аппликационной анестезией, нанося специальный обезболивающий крем. Ввиду того, что крем полностью не обезболивал, пациент терпел с последних сил. А Фантомас, умея монотонно и тихо “брлы”–кать, решил его убаюкать. Но это получилось сделать только с держателем шлангов, то есть, со мной. И в тот момент, когда я уже почти окунулась в сон стоя на своих двух, в кабинете раздался разъяренный вопль:

– Какого черта? Вы, можете заткнуться? Мне не интересно, какие семинары вы прослушали! Я пришел на процедуру, заплатил бешеные деньги и не хочу слушать ваше мычание!, – вопил пациент ткнув пальцем в Фантомаса.

Он, конечно, замолчал, изобразив достойный вид, но только до следующего пациента. Я лишь удивленно ликовала.

Глава 2 “Шепелявый Буквоед и фиаско Воблы”

Много-много лет назад меня – глупейшего подростка, опрометчивое решение занесло в медицинский колледж. Скорее даже идиотская мечта или тупая пропаганда. Ведь со всех сторон кричат знающие, что "медсестринство – это благородно", "ты будешь спасать жизни", "помогать нуждающимся". В конце концов, "работать в чистоте".

Но ни одна паршивая пропагандистка никогда не скажет вам правды. Здесь есть несколько причин.

Первая: пропагандистка – профан. Не в курсе, не работала медсестрой, а просто излагает, потому что рот закрыть не может и где-то что-то слышала.

Вторая: пропагандистка – медсестра, которая устала глотать фекалии, в которых постоянно пребывает, но пропагандирует, чтобы не одной ей было дерьмово.

Третья: пропагандистка – медсестра – мазохистка. Она копошится в дерьме и ей это нравится.

Дополнительно требуется уточнить о "работать в чистоте". Не уверена, что периодическое обливание чужими биологическими жидкостями в своей работе можно считать чистотой.

***

Через месяц я успешно прошла стажировку и стала заступать в отдельные смены, на которых я была единственной медсестрой в клинике. Но, благо, в новой клинике пациентов было, как кот наплакал. Ввиду этого многочисленный персонал взял в привычку оккупировать кабинеты и благополучно целый день перекачиваться на кушетках, изнемогая от безделья. Но только, чтобы этого не видел Фантомас.

Фантомас, безусловно будучи Мастодонтом, все же имел бизнес-партнера. Еще один важный “Гиппократ”, единолично принимающий в одном из кабинетов клиники. Отличительной чертой которого была неспособность выговаривать хорошую половину алфавита.

Шепелявый Буквоед вел затворнический образ жизни, пребывая в постоянном уединении в своем кабинете. Туда не заходил никто, даже Фантомас. За стену кабинетной баррикады Шепелявый Буквоед впускал только Воблу. Она, по какой-то неведомой причине, просиживала там все свои смены, оставляя всю остальную клинику без медсестры. Ввиду этого в белоснежных стенах клиники, гнилым туманом расползались слухи о том, что “Вобла чешет Шепелявому Буквоеду пятку”. Каждый сотрудник под этим выражением подразумевал что-то свое. Кто-то, ввиду недальновидности своих извилин, действительно пятки, а кто-то, ввиду своей распущенности или обознанности, что-то совсем несвязанное с этой частью человеческого тела.

Но с этим вопиющим бардаком смирились почти все, поскольку в остальном был нерушимый порядок.

К примеру, Гертруда, любящая порядок во всем и за расхлябанность не уважающая Воблу, после посещения пещеры Шепелявого Буквоеда приходила в ярость, которая из-за своих объемов, выплескивалась ядом в сторону обеих заседальцев кабинетной баррикады. А Фантомас, будучи обескураженным таким непослушанием, в свой дневник целей записал еще одну: “Уволить Воблу с треском!”

Возможно, это Фантомасово послание так бы и осталось просто чернильными буквами на бумаге, если бы не одна ситуация.

В один прекрасный, светлый и не вещающий беды день, Вобла пребывала на смене. Пациентов, как всегда, в выходной, практически не было. И она, утомленная работой или бездельем, решила отлежаться на кушетке, просматривая сладкий сон.

По каким-то, только Богу известным причинам, в клинику нагрянул Фантомас. Он, как грозовое облако, несся по кабинетам в поисках медсестры. И он ее таки нашел. Спящая Красавица громко храпела, сокрушая стены и стоящего в дверном проеме Фантомаса, нежно обнимая махровую простынку, которая предназначалась для пациентов. Я уверена в том, что такого вопиющего бардака Фантомас не ожидал. Он, будучи вежливым, но занудным, решил незамедлительно поиметь пользу с этого происшествия. Подойдя к ней ближе и растормошив своей огромной пятерней, начальство ласково огласило свой вердикт:

– Ты уволена без отработки!

Можно только представить, как ликовал Фантомас на пару с Гертрудой и Старшей.

Но, недолго!

Мне же было все – равно, ввиду отсутствия у меня стадного инстинкта.

На следующий день Фантомас осознал, что частично потерпел фиаско в своем вчерашнем мероприятии очищения стен клиники от лодырей. На это была причина. Вернее противовес решений Фантомаса. Этим ветом Фантомасовых указов и одновременно спасителем Воблы, выступил Шепелявый Буквоед.

Он издал иной указ.

А именно, оставил Воблу своим нештатным и единоличным чесальщиком его мужской пятки, то есть, личным ассистентом. И обязался оплачивать ее услуги с собственного кошелька.

Вобла не растерялась, взяла бразды чего-то там в свои руки и через пару дней объявила “простолюдинам”, что вскоре будет доктором, и после индивидуального обучения у Шепелявого Буквоеда, пополнит ряды вальяжных “Гиппократов”.

Такого карьерного роста в стенах этой клиники еще не созерцал никто. Некоторые даже сразу уверовали в пословицу: “Не было счастья, да несчастье помогло.” И после этого, принимали каждый волшебный пендель по работе, как предзнаменование продвижения по карьерной лестнице. Но, увы, так блистать было суждено только Вобле.

Поскольку наш и без того маленький медсестринский коллектив, стремительно лишился одного члена, нам с Гертрудой пришлось ходить на работу без выходных целый месяц. Пока Старшая искала замену, павшему в сражениях с Фантомасом, нерадивому бойцу.

Посещали ли меня ужасные мысли в тот период? Безусловно!

Я мечтала о новой медсестре в нашем коллективе, или о том, чтобы уволится без отработки, как ставшая знаменитой в стенах клиники Вобла. Но к тому моменту, уже прониклась теплыми дружескими чувствами к Гертруде. И созерцая ее преданность к этому месту, а также ответственность в работе, я не осмелилась уйти и оставить ее на поталу свалившихся обязанностей.

И поскольку Вобла стала личным ассистентом Шепелявого Буквоеда, нас с Гертрудой это все – равно не освобождало от посещения Его Затворнического Величества. Наоборот, мы стали бывать в его кабинете чаще, ведь убирать приходилось в нем теперь за двоих. А Вобла, пребывая в подмастерьях у своего гуру, и тренируясь на его пациентах проводить процедуры, стала оставлять в кабинете еще больше бардака. Я не осмелюсь утверждать, это только невинные предположения разъяренной Гертруды, что Вобла гадила на зло. Так или иначе, у нас не оставалось иного выхода.

Спустя какое-то время к нам с Гретрудой стали приходить очаровательные медсестры на стажировку. Молодые девушки появлялись на несколько дней и после, молниеносно канули в лету, мотивируя свое нежелание работать тем, что здесь можно только деградировать. И вправду обстановка порой казалась очень гнетущей. Как в плане монотонных медсестринских обязанностей, так и в плане неуважительного отношения к среднему медперсоналу.

Всплывает в памяти один напряженный рабочий день. Я носилась по паркетным коридорам, разрываемая работой как сайгак. Неожиданно дорогу мне преградил Шепелявый Буквоед. Он нес себя неспешно по натертому паркету, как ленивая сопля. Вынуждена остановиться внезапным возникновением этакого шлагбаума перед собой, я со скрипом притормозила своими копеечными тапками по полу, оставив черную полосу от тапочной резины. Уставившись на него, я культурно задала вопрос:

– Да, Шепелявый Буквоед, вы что-то хотели?

Он и вправду чего-то хотел. Блистать, как софиты огромной сцены и освещать собой мой непросвещенный медсестринский ум. Подойдя ко мне в упор, он ткнул корявым пальцем в мой бейджик, на котором скромно виднелась надпись: “Маня – медсестра”. Прищурив свои глазки, будто там очень мелко написано, уцепился в него рукой. В секунду скривив и без того корявый рот, он свысока заглянул в мои ничего не понимающие глаза.

– Ты знаесь, цем ты отлицаесся от Воблы? (Ты знаешь, чем ты отличаешься от Воблы? – Прим. автора) – прошепелявил он.

Я, разумеется, примерно понимала, что разница между нами лишь в том, что я никому не чешу пяток в стенах этой богадельне лакшери сегмента. Но любопытство взяло верх.

– И чем же? – произнесла я уточняющий вопрос.

Он принял вид горделивого лауреата Нобелевской премии, коим на самом деле не являлся, и изрек:

– Ты – всего лись медсестра, годная лись для того, стобы исполнять указания доктолов. А Вобла – она умнее вас всех! Она сколо будет доктолом! – (Ты – всего лишь медсестра, годная лишь для того, чтобы исполнять указания докторов. А Вобла – она умнее вас всех! Она скоро будет доктором! – Прим. автора)

Испытывала ли я чувство обиды от унижения? Отнюдь! Я всегда отличалась острым восприятием собственного достоинства и в иной бы ситуации наваляла оплеух. Но конкретно в этой, я взорвалась громким смехом, отодрала его лапу от своего бейджа и пошла дальше по своим делам не оборачиваясь.

Что стало причиной моего неистового гогота? Вы уже знаете, что Фантомас выговаривал слова настолько плохо, что нуждался в сурдологе. Шепелявый Буквоед же говорил лучше, но все–равно плохо. Так вот, во время пламенного спича Шепелявого Буквоеда в коридоре, я задумалась, каким образом Шепелявый Буквоед и Фантомас общались между собой? Можно предположить, что они коммуницировали друг с другом посредством письма на бумаге, но вы же знаете, какими паршивыми почерками пишут врачи. Поэтому такой вариант казался тоже маловероятным.

Со временем окажется, что эта мысль озадачивала не только меня.

Из-за таких глупых ситуаций, наши с Гертрудой стажерки сбегали во мгновение ока.

Но спустя месяц, Бог услышал наши молитвы и послал нам ЕЕ – Черную Вдову. Чтобы описать эту девушку, нужно вспомнить это:

“Черная Вдова – вид пауков, опасен для человека. Не агрессивна и кусает лишь для самозащиты в безвыходной ситуации (если, например, паука придавить рукой). Через час после укуса нейротоксин распространяется по телу жертвы. Возникает крайне болезненная судорога мышц, рвота, обильное потоотделение, жажда и, возможно, смерть.”

Или это, если вы почитатель комиксов “Марвел”:

“Чёрная Вдова – супергерой вселенной Марвел. Владеет навыками гимнастики и акробатики; эксперт боевых искусств; профессионально владеет холодным и огнестрельным оружием и навыками шпионажа. Носит браслеты, в которых скрыты крюки, гранулы слезоточивого газа, электрические заряды, способные оглушить противника, а также пояс с металлическими дисками, на который помещается взрывчатка. На ладонях и ступнях есть присоски, что позволяет ей подниматься по стенам.”

Одним словом, она была девушкой с супер – способностями, но мы все этого еще не знали. Ибо, как и дорогое вино, букет которого раскрывается по мере наполнения им бокала, она раскрывалась постепенно.

Но об этом позже. На стажировке она – скромная, красивая и любознательная девочка, которая упорно преследует меня по кабинетам клиники и безустанно задает вопросы. Не назову себя великим коммуникатором, но под настроение потрещать люблю. На ее же многочисленные вопросы я всегда отвечала кратко и сдержанно, ввиду того, что устала за месяц повторять, как попугай всем стажерам одно и тоже. Я не верила в то, что она не сбежит через пару дней.

Приближался день Х. Тот день, когда Фантомасу нужно было целый день держать шланги от аппарата, на котором он любезно, монотонно и не бесплатно подшкваривал своих пациентов. Мы с Гертрудой, уставшие от этой идиотской обязанности, решили заслать Черную Вдову на боевое крещение к Фантомасу. И только в том случае, если она не сбежит в слезах маша нам на прощание засморканной салфеткой, будем ее стажировать, как нужно.

Эта хрупкая девушка и вправду оказалась крепким орешком, и на следующий день опять вышла на работу. Я была ей искренне рада, ибо видела в ней свое спасение от беспросветной работы и испытывала предвкушение приближающегося выходного, первого за месяц.

Черная Вдова достаточно быстро вошла в курс дела и стала нам верным другом. Ее отличительной чертой было собственное достоинство и обостренное чувство справедливости. Она обладала поистине гибким умом и была полна смешных афоризмов.

Она делала свою работу четко, как и мы с Гертрудой, но отличало нас от нее то, что у нас не было супер геройских железных яиц, которыми обладала Черная Вдова.

В итоге она и станет в этой истории той Революцией, которая настигнет Революционера.

Старшая, которая пребывала в постоянном страхе перед неумолимым Фантомасом за свое рабочее место, никогда не смеющая ему перечить, держала нас в узде посредством штрафов. Иногда мы думали, что это ее любимое занятие.

Штраф за пятиминутное опоздание? Да не вопрос!

Штраф за забранный по случайности домой после смены ключ от шкафчика? Всегда пожалуйста!

Штраф за недописанные журналы температур в помещении? Не составляет труда!

С каждым днем безосновательные штрафы, как и бессмысленные обязанности, увеличивались со скоростью звука, как снежный ком, сминая по нарастающей наше уважение к Старшей. Она обладала колоссальным чувством самосохранения своей пятой точки, и не имела в своем руководительском арсенале жалости к нам. Ее неспособность нас защитить перед вышестоящим руководством, со временем превратила трех медсестер в сплоченный отряд Дагомейских Амазонок.

Как ни странно, нашим неформальным лидером стала, вчера еще робкая, а сегодня смелая Черная Вдова. Она была первой и единственной, которая нарушила безоблачный мир Старшей и без боязни вступилась за медсестер, показав тем самым, что руководитель первым делом должен стоять за своих подчиненных.

А дело было так.

Для большего понимания структуры работы, нужно обратить внимание, что после каждого пациента, медсестра, как Вжик – бирюзово - голубая маленькая муха с небезызвестного мультфильма – должна мчать на помощь доктору к нему на уборку кабинета.

Доктор, закончив процедуру, звонил админам. А админы, гордо восседающие за черно-белой стойкой рецепции, должны были искать нерадивых медсестер, которые прятались по разным кабинетам, ввиду отсутствия сестринской. Да-да, сестринская отсутствовала, как и ординаторская, поэтому персонал вынужден был сливаться с интерьером, как хамелеон, чтобы не дай Бог не мельтешить по коридорам.

Админы же в структуре иерархической лестницы, занимали промежуточное место в коммуникации между Гиппократами и средним мед. персоналом. Неведомо по какой причине, эти милые девушки, решили исключить себя из этой цепочки. Поэтому толкнули в массы предложение, чтобы медсестры стояли в коридоре под кабинетами, вместо того, чтобы админы их искали, и ждали, когда закончится процедура.

– Отныне будет так! – вопила Старшая, поправляя свою засаленную кофту медицинского костюма.

Но мы не располагали достаточным количеством времени, чтобы стоять у каждой двери, как солдаты королевской гвардии, поскольку имели еще и иные обязанности, за невыполнение которых нас штрафовала Старшая.

– Это не рациональная чушь, которой не бывать! – возразила Черная Вдова.

Старшая, будучи на сто процентов уверенной в нерушимости своей власти, открыла рот от удивления. Опешивши так, что лицо ее стало пунцового цвета, а худенькие волоски, выбившиеся из-за уха, стали подрагивать.

Так, впервые получив отпор, она сдалась.

Глава 3 “Луидор Полполушкин и эпический переворот”

Прошло какое-то время и к нам пришла ОНА.

Не буду скрывать, но я долго размышляла над псевдонимом этой девушки. Вариантов было уйма, но самым подходящим оказался - Серый Кардинал. Эти два слова не совсем девчачье название, но они наилучшим образом характеризуют ее достоинства.

В тот день Шепелявый Буквоед позвал меня в свой заседально – баррикадный кабинет, который с появлением в своих рядах Воблы, покидал все реже. Ввиду того, что Вобла стала его верным оруженосцем, типа Санчо Панса у Дон Кихота, или послом доброй воли во всех вопросах.

Он восседал не помню где, может, на стуле или на кушетке. На широком шпонированном подоконнике сидела миловидная молодая девушка с шикарными светлыми волосами, спадающими по утонченным плечам. Афродита, которая будучи блондинкой с острым умом, разбивала вдребезги все стереотипы о белокурых девушках. Она была вежливой, светлой, острой на язык и с заразительным смехом.

Рядом с будущим Серым Кардиналом, прислонясь к прозрачному оконному стеклу, ерзала Вобла. Тогда мне показалось, что они дружат. Но не факт!

– Маня, это новый специалист в насей с Воблой команде, – шепелявил Буквоед.

Серый Кардинал, ввиду своей общительной натуры, привлекала много пациентов, которые, в отличие от посещения некоторых других Гиппократов, от нее всегда уходили довольными. Она умела строить долгосрочные отношения и не только с пациентами.

С Шепелявым Буквоедом они были знакомы давно.

В тот день не было много работы. Все, как всегда. На смене была я и Черная Вдова. Я сидела в каком-то укромном и темном уголке, сливалась с интерьером, как внезапно меня позвал в свой кабинет Шепелявый Буквоед. В тот день Вобла при нем не ошивалась, и слава Богу. Ведь без ее взбалмошного влияния он был более человечным и внимательным к работе.

Я вошла в его рабочие апартаменты, а он прожогом, как ошпаренный каким-то бездушным шершнем в зад, рванул в дверной проем и вышел с кабинета.

“Странно”, – мысленно удивилась я.

Но тут мои мысли прервало неистовое мычание, будто корова паслась прямо в кабинете клиники. Раскрыв свои глаза пошире и наклонив голову вниз, я обнаружила у своих ног объект, который издавал этот неистовый “мук”. У моих ног стояла на четвереньках некая дама. Глаза ее были закрыты. Она мычала. Долго, громко, прерываясь только, чтобы схватить воздух перекошенным ртом. На ее ногах не было обуви и, еще немного протянув свой коровий рев, она подползла ко мне и стала бить поклоны не открывая глаз.

Описать, что я тогда ощутила, невозможно. Разве что медицинским термином – ступор. Я не понимала что произошло, ведь дама в кабинет зашла на своих двух, и куда пошел Шепелявый буквоед тоже было неясно.

Я осторожно достала рабочий телефон и позвонила в кабинет, в котором предположительно сидела Черная Вдова.

– Зайди ко мне, – потребовала я испуганным голосом.

Эта девушка была смелее меня в сто раз и опытнее, поэтому поняв, что что-то не то происходит, бегом примчалась в кабинет.

Она важно вошла закрыв за собой дверь, оглянулась по сторонам, будто бы не замечая тетю, которая почему-то больше не мычала, потом перевела свой взор на меня и спросила:

– А что, здесь кому-то плохо?

Это было сказано с таким медсестринским самообладанием и хладнокровием, что я возгордилась Черной Вдовой еще больше.

– Не, ну если в этих стенах каждый день кто-то стоит на четвереньках и мычит, то нет. Здесь всем хорошо, – съехидничала я.

Мы привели даму в чувство. Сначала своими силами, потом с помощью скорой помощи, которая поспешила к нам на помощь с другой больницы. Дама, как оказалось, что-то неудачно употребила. Вернее не в той дозе, в которой доктор прописал. Что именно употребила и какой именно доктор прописал, нам оставалось только догадываться. Но будучи медиками и зная разнообразные реакции на те или иные препараты, мы все знали и без подсказок.

Во время пребывания дамы под капельницей, Шепелявый Буквоед сидел напротив и, как хамелеон сменял цвет кожи с пунцового на полотняный.

В общем это был невообразимый кипишь, который дошел до ушей Фантомаса в соседний кабинет. И тот, будучи любителем по встревать в различные ситуации и понудить своим профессорским спичем, приперся в кабинет. Сел на широком сером подоконнике напротив дамы и стал рассказывать ей, как корабли бороздят просторы большого театра, о том, какой он профессор и так далее. Но когда даму, пребывающую под капельницей, стало попускать и из нее стал извергаться вулканом вчерашний ужин, он скривился и замолчал. Но скривился он не от отвращения, ибо был доктором и видел, я полагаю, миллионы рвотных масс, а из-за возмущения. Он делал такую гримасу всегда, когда его оппоненты отказывались слушать о его многочисленных регалиях.

" Что за неуважение? ” – наверное, в такие моменты думал он.

А мне хотелось сказать Фантомасу, что его рассказы насколько скучны, что людей в буквальном смысле рвет. Но я так только подумала. Он и так это знал. Я никогда еще не была так воодушевлена, когда рвали в миску, которую я держала в своих руках.

Когда очередной приступ рвоты закончился и дама приоткрыла глаза, Фантомас принялся ее атаковать с новой силой. Он опять стал монотонно “брлы”-кать и даму опять стало рвать. Он произвольно приоткрыл рот, прищурил и без того узкие щели глазок, подскочил с подоконника и прожогом выскочил из кабинета, громко хлопнув за собой дверью. Такого неуважения и пренебрежения Фантомасу не выказывал еще никто.

Я работала уже, наверное, год. И вся до боязни шикарная помпезность обстановки, уже не являлась таковой, как в первый месяц моей работы. Черно-белая стойка рецепции уже не была такой высокой, стены – не такими белыми, Старшая – не настолько ужасающей. Привычка – странное дело.

И можно сказать, что нас всех почти одолела скука, как не тут-то было.

Грянули большие перемены.

Шепелявый Буквоед, пребываючи в большом воодушевлении, навеянном попутным ветром, а может, просто скромным сквозняком, совершил переворот.

Даже зная точную схему, не вижу смысла углубляться в никому не интересные и ненужные подробности. Главное не метод, а цель. Ибо цель всегда оправдывает метод.

А итогом было отстранение зазнайковатого Фантомаса от должности главного Гиппократа. Он перешёл в разряд обычного врача.

Теперь на троне единолично восседал Шепелявый Буквоед без одного носка. Ведь, ввиду последних обстоятельств, чесать пятку Вобла стала еще усерднее и в десять раз шустрее. Поэтому одевать эту, не примечательную часть гардероба обратно, не имело смысла. Дополнительно получив в свои обязанности еще и бесконечно полировать корону, которая чудным образом образовалась на лбу новоиспеченного Царя, Вобла пыхтела изо всех сил.

Победителя не судят!

Да мы и не особо хотели. Ведь стиль правления Фантомаса отличался тоталитаризмом, а Шепелявый Буквоед уверовал в демократию. Поэтому Дагомейские Амазонки, то есть, медсестры, слегка расслабили мягкие места и упивались от наслаждения, что Фантомас больше не отдаёт приказы, а Старшая не имеет право нас штрафовать.

Коллектив разделился на два лагеря и каждому приходилось выбирать, к какому лагерю примкнуть.

Я думаю, что вас интересует, какие изменения произошли ввиду переворота? Это и вправду было ключевыми переменами в нашем небольшом медицинском обществе.

Гертруда поначалу была рада, но позже перешла в состояние неописуемой скорби. Возможно, немного отдохнув от Фантомасового тоталитаризма, ей надоела демократия. “Человек старой закалки, тяжело воспринимающий любые перемены.” – так о ней сказали мне когда-то.

Старшая, окончательно ретировавшись от своих нападок в нашу сторону, вспоминала “Отче Наш”, вымаливая все грехи перед Воблой, которых накопился целый ворох, и предчувствуя свое увольнение, ходила на работу со слезами на глазах.

Вобла же, распрямив костлявые плечи, курсировала по клинике, как гордый Бусол, созерцающий идеально тихую водную гладь, что бывает лишь в отличную погоду. Именно! Для нее все складывалось наилучшим образом. Все ее амбиции, которые захлестывали с первого шага на порог клиники, наконец-то были немного ублажены. Отныне, она устремила свой нос картошкой в небо и не поворачивая шеи, крутила лишь глазами. Как Королева, у которой просквозило шею.

Фантомас, шокированный тем, что карьера его неожиданно пошла на спад, перестал принимать пациентов, бесконечно шмыгая в укромные места, поговорить по телефону.

Шепелявый Буквоед придя к власти, не спешил покинуть свою кабинетную пещеру. Он не расхаживал по коридорам, как горделивая Вобла в поисках признания себя. Он работал, как всегда, но теперь больше интересуясь делами клиники и сотрудниками в целом.

Мы решили сидеть тихо.

– Ой, что будет? Что будет? – тут и там звучали эхом предположения затихарившихся сотрудников.

Никто не знал, чего ожидать, но “затишье перед бурей” будет подходящей характеристикой для подвешенного состояния многих обывателей этих стен.

Рассказ о перевороте притянул к себе много моего внимания, что я даже забыла рассказать, как в этот период к нам присоединилась целая группа новых Гиппократов. Они были повелителями кариеса, пульпита и зубной боли. Одним словом – стоматологи.

Эти люди держались отдельно от нас, имея свою структуру, персонал, график, как в отдельной клинике.

Главарем их был Луидор Полполушкин. Кудрявый Купидон в ангельском обличье. И если вы уже смеетесь с псевдонима, то осмелюсь попросить вас сдерживать себя. Ибо в этих двух словах заключен необычайный смысл, точно рассказывающий о человеке.

Луидор – золотая монета 917 пробы, которая чеканилась в честь короля Франции Людовика 13-го.

Полполушка – самая мелкая по номиналу монета, всего восьмая часть копеечки.

Луидор Полполушкин страдал нарциссизмом, педантизмом, трудоголизмом и своих холопов приучал к тому же.

Я не думаю, что они боялись чего-то не знать на сложных процедурах. Они боялись умереть от голода и обделать штаны в неподходящий момент, ведь работали без перерыва. И когда их – вольноотпущенников выпускали справить нужду или понюхать ароматы чужой еды из общей кухни, они приходили в дичайшее воодушевление. Как кукурузки попкорна, прыгающие на раскаленной сковороде. Ассистенты изначально приходили худенькие, как бы закаленные недоеданием и стойкие к элементарным человеческим нуждам.

Но, представив новых обывателей, нужно возвращаться.

Серый Кардинал, как настоящая ударница труда, обслуживала львиную долю пациентов клиники, приведенных ею лично, наравне с главным Гиппократом. Поэтому за усердие в работе, Афродита была пожалована в Рыцари Круглого Стола, став управляющей клиники.

И она, безусловно, была достойна этой должности, как никто другой.

Но тут случилось нечто.

В один очаровательный день на работу не вышли некоторые сотрудники. Как оказалось, Фантомас, будучи неудовлетворенным своим новым положением, собрал пожитки и в кромешной полуночной тьме, ушел в поход на освоение новых, более приветливых, территорий, уведя с собой часть персонала и мебели.

Да-да, вам не показалось. Все было так, как будто бы семейная чета в разводе занялась дележкой нажитого непосильным трудом.

И осмелюсь утверждать, что это не было спонтанным решением. Потом я вспомнила, как в вечер перед стремительным побегом, в конце рабочей смены, Гертруда бережно упаковывала свои ароматные супер–тапки в целлофановый пакет. Хотя до этого не забирала их ни разу. Тогда она сказала, что решила их постирать дома, лишив супер–способностей. Но ее решение уже не наше дело.

Фантомас ушел, уведя свою свиту за собой, но оставив на растерзание Воблы, уже давно опешившую Старшую. Поскольку участь ее давно была предрешена злопамятной Воблой, ее позвали в кабинет к Шепелявому Буквоеду. Он, сделав очевидную вещь, уволил поникшую сейчас, но когда-то гордую, начальницу.

После этого досадного раскола, возникла непреодолимая потребность в наборе нового персонала.

Разделив обязанности Старшей на две должности, на пост Новой Старшей была воздвигнута Черная Вдова, которая, как мы помним, была очень умна и безгранично человечна. На должность менеджера по закупкам, которыми ранее занималась Старшая, взяли еще одну милую Девочку-Феечку. На место же Гертруды, ушедшей за Фантомасом, пришла новая медсестра Неторопко Еля.

Девочка-Феечка, мечтающая о светлой и сказочной любви, была похожа на аленький цветочек. Она часто складывала губки бантиком, всматриваясь в свое отражение в круглом косметическом зеркальце и рассматривала свою идеально ровную челку. Иногда с кем-то споря по белому кнопочному телефону, очень сильно расстраивалась, с грохотом кладя трубку обратно на стол.

После ухода Старшей, мы были поселены в ее скромные кладовочные хоромы. Девочка-Феечка и дежурная медсестра. Нам, худышкам, кладовка бывшей Старшей, казалась царским хоромами, ведь до этого у нас и того не было.

Быстро образовавшаяся новая должность Феечки, не обязывала ее ходить в одной и той же форме каждый день. Но она придя на работу, все-равно переодевалась в этакую форму, скомбинированную с личных вещей в стиле кежуал. Мне все говорили, что это удобно, ибо так не изнашиваются другие вещи личного гардероба. Но я не понимала. Зачем тогда приобретать вещи личного гардероба, чтобы они висели в шкафу?

Будучи утомленной неизменным белым цветом в своем рабочем медицинском гардеробе, я готова была сделать что угодно, лишь бы иметь возможность одевать разнообразную одежду на работу.

Штанишки, юбочки, разные кофточки…

Каждую смену, работая медсестрой, я тосковала по своим вещам, которые томно пылятся в шкафу, годами ожидая выгула в свет. Который в лучшем случае происходит пару раз в год, ввиду плотного рабочего графика.

Через какое-то время, когда Феечка вошла в рабочую колею, ее позвал Шепелявый Буквоед. Теперь он, преодолев все свои комплексы, выбрался с пещеры и все аудиенции принимал в конференц-зале, беспардонно закидая ногу на ногу и сверкая черными носками из-под белых медицинских брюк.

Итогом аудиенции было назначение хитрой, но недалекой Воблы в качестве начальника Феечки. Тут нужно только вдуматься в абсурдность ситуации. Вобла – медсестра, врач без диплома, который по нелепой случайности, хорошо полирует корону Буквоеду, за что возведена в ранг кромсателей лиц, отныне командует Феечкой, которая занимается торгово-экономической деятельностью в клинике, в которой Вобла ни черта не понимает.

Я не в курсе из-за чего попала в немилость обожаемая всеми Феечка. Подозреваю, что причиной стали непомерные амбиции Воблы кем-то уже наконец-то командовать в стенах этой клиники, показывая свою надуманную гипер значимость.

Феечка была не в восторге.

Уцелевший после переворота персонал опять притих, ожидая перемен и свято веря в пословицу: "Тише едешь, дальше будешь."

Неторопко Еля имея медсестринское образование и давно неприменяемый опыт, ввиду неких жизненных обстоятельств, шла по кабинетам за Черной Вдовой, которая проводила экскурсию. Я, измученная любопытством, тихонько плелась сзади. Мне, безусловно было интересно, кто же она - эта Еля? Какая она - наша третья Дагомейская Амазонка? Тихая, сверх спокойная, амбициозная девушка.

“Она нам подходит.” – подумали мы.

Правда потом, как оказалось, Неторопко Еля не совсем помнила, как попадать иголкой в вену и что такое Дексаметазон. Но, на самом деле, у нас это было не главным. Ведь с уходом Фантомаса, до наших обязанностей подавать спонжи и держать шланги аппарата, прибавились еще и умывание и обезболивание лиц, смена насадок и расходников в аппаратах, налаживание тех самых аппаратов, а порой даже и проповедование о чудном функционале косметологических агрегатов. Но Еля старалась и, спустя какое-то время, наконец-то освоила весь функционал чудной профессии мед. гейши.

Вобла же умело пользовалась этим своим преимуществом, поэтому позволяла себе даже выбрасывать использованные иглы просто в урну, вместо спец. контейнера.

Сколько по ее вине укололось персонала, точно никто не знает. Ведь журнал регистрации аварий для слабаков! Но если провести соц. опрос, то число предположительно может быть внушительным. Она, как летающая фурия, разошлась по полной. В обличьи начальника Феечки, третировав ее каждый день, то и дело извергая какие-то бредовые идеи, приказывала всем называть ее не просто Вобла, а Вобла Воблеровна. А если кто-то, имея здравый смысл, сопротивлялся, то она бежала к Буквоеду, тыкала на неугодного плебея пальцем и гнусаво кричала: “ФАС!”

Кто читал чудное произведение “Алиса в стране Чудес.”, тот понимает примерно, что истеричная Красная Королева является двойником Воблы в некотором смысле.

В таком неудержимом круговороте работать было сложно, но безумно интересно.

Глава 4 “Джонни Джованни и становление Главнокомандующего.”

Поскольку предыдущий предводитель админов ушел вслед за Фантомасом, на его место пришла Зина Черепашка. Она почти с открытия этой клиники работала простым администратором, а еще обладала чудной способностью лизать и стучать. Я понимаю, что это обидно, но таковы реалии или особенности отдельных уникумов. Зина Черепашка давала понять, что спорить с админом, все–равно, что бодать дракона. Ты уже и пинка ему дал, и в глаз мечом потыкал, а он от безразличия только томно выдохнул "эээммм…"

Соответственно, по касательной, Зине Черепашке пришло время искать себе замену за черно-белую стойку рецепции.

Поэтому в клинику пришел Джонни Джованни. До этого он работал барменом, но отсутствие опыта работы администратором ему не мешало блистать в стенах клиники, как суперстар. Ибо более артистичного и талантливого человека мне не доводилось встречать в своей жизни. Я уверена, что и остальные думали так же. Хорошо сложенный, внешностью идентичный Джонни Деппу в лучшие его годы, с обворожительной улыбкой и с удивительным чувством стиля. Он стал нашей душой. Душой компании и коллектива. Имея в своем арсенале много острых шуток, он был весельчаком. А когда его кто-то наглым образом пытался расстроить, Джонни бежал по коридору приговаривая: “Це – стресс! Це – стресс!”

Уточнив вам всевозможные перетрубации, расскажу о том, как Шепелявый Буквоед перевоплощался в Главнокомандующего. Теперь он был единоличным Главным, нашим героем, который втоптал в землю Фантомасову диктатуру и громко вещал о безграничных возможностях клиники, а также о чуде демократии.

Будучи честным повествователем, я с уверенностью могу утверждать, что весь персонал ждал перемен к лучшему. Побольше свежего воздуха, поменьше дурацких указов, зарплаты чуточку повыше.

И перемены таки были, но не те, которые так томно возжелал персонал.

Черная Вдова отлично справлялась со своими обязанностями Новой Старшей. Она будто была рождена стать руководителем. Может, встречали когда-то в своей жизни таких людей, которые заходят в переполненную оживленными людьми комнату и забирают сразу все внимание себе? Но, как бывает в жизни, рано или поздно прилетает палка в колесо, которую, для корректной работы, нужно быстро извлечь из незамысловатого механизма.

В случае Новой Старшей это были две Василисы. Поскольку они были тезками, то целесообразнее их было бы назвать по-разному, но мы просто их пронумеруем.

Василиса №1- женщина средних лет, красивая, ухоженная, хитрая и умная. Обладала интересной возможностью привлекать к себе внимание мужчин, в котором она купалась и потом искрилась, как заряженная батарейка. Всегда пребывала в хорошем расположении духа, была за любой кипиш и умела подстраиваться под систему.

Василиса №2- женщина средних лет, кудрявая, ворчащая и вечно чем-то недовольная. Не умела разбрасываться флюидами, как Василиса №1, но очень хотела овладеть данным искусством и собрать у своих ног всех благородных самцов планеты. Была неподвластна системе.

Вы знаете, кто обычно в больницах/клиниках/мед.центрах самый знающий? Даже более компетентный, чем доктор?

Правильно…

Санитарочка, Служба Чистоты, Младшая медицинская сестра или кому как нравится.

Это такой типаж медицинского персонала, который может рассказать администратору, как сформировать запись пациентов, дать пинок под зад главврачу, откорректировав неправильно назначенное лечение, научить медсестер делать инъекции и еще много всего. В общем, их возможности не ограничены должностной инструкцией санитарки, прописанной на скудном клочке бумаги. К этому типажу относилась Василиса №2.

А самым интересным было то, что эти две дамы проживали вместе на арендованой квартире. Будучи абсолютно разными людьми, постоянно испытывающие межличностные разногласия, они выясняли свои отношения почему-то на работе, что естественным образом отражалось на ее качестве.

Но Новая Старшая была крепким орешком, и после очередного склока, занесенного в клинику, как доставку не по адресу, она зашла в их скромный кабинет-опочивальню и спросила:

“Вы не можете поделить швабру? Потому что все остальное, не относящееся к вашей работе, вы должны делить за стенами этой клиники!”

После этого им стало ясно, что начальству в лице Новой Старшей все же БЫТЬ! Но, как на долго, мы узнаем позже.

Так проходило становление Новой Старшей. А вот становление Шепелявого Буквоеда в роли Главнокомандующего пошло не по плану. Он оказался чудаком, не имеющем собственного мнения, социопатом, боящимся окружающих людей, фантазером, который любил рассказывать о бизнесе не посредством четких цифр, а простодушно прорисовывая незамысловатые и ничем не подкрепленные схемы на бумажном огрызке. Но понимание этого факта к персоналу клиники приходило постепенно.

Если навести несколько примеров, то подозревать мы все начали после этих интересных случаев.

Случай №1: Черная Вдова, несясь по коридору угорелой рысью, держала в своих руках упакованный в стерилизационную ленту лоток со стерильными инструментами. Она мчала на малоинвазивную хирургическую процедуру, которую проводил сам Гуру – Шепелявый Буквоед.

Приурочив кабинет к процедуре, как к празднику, пациентку уложили на кушетку. Кстати, при проведении данной процедуры, пациент всегда оставался в сознании, просто меньше чувствовал боль. Все, как в лучших клиниках: умыли, натерли лицо “Бетадином” (Бетадин – йодсодержащий антисептический препарат широкого спектра антимикробного действия. – Прим. автора), обезболили Ультракаином-Форте… и зазвучал “Реквием”...(Реквием – заупокойная месса. – Прим.автора)

Один Бог знает, что происходило в голове у этого доктора. Как оказалось, пока Новая Старшая распаковывала необходимые стерильные инструменты, Шепелявый Буквоед, подойдя к своему ноутбуку, который стоял на письменном столе, включил эту неподходящую к месту музыку. Возможно он видел в этом поступке некий саркастический юмор, но пациентка и Новая Старшая опешили до умопомрачения.

Случай №2: Шепелявый Буквоед наверняка думал, что обладал какими-то невообразимыми супер способностями и знаниями. Посмею заметить, что в то время свои умственные пируэты, то и дело, показывал во время процедур с пациентами. Может он не понимал, в силу своей умственной одаренности, что такими поступками начал гробить свой авторитет, который с уходом Фантомаса должен был, наоборот, только укрепится.

Но, пути Господа неисповедимы!

Кому-то он дает орган мышления и ум, а кому-то вещество, заполняющее череп и канал позвоночника.

Близился Новый Год! Это был мой первый корпоратив здесь, но второй в этой клинике. Вообще-то, я могла попасть еще и на первый, но он был мне не по нраву. Если кто читал “Мастер и Маргарита” Булгакова, который был любителем писать о всякой ереси, тот наверняка помнит описание бала нечисти в конце произведения этого талантливого, но странного писателя. Чем-то подобным был первый новогодний корпоратив этого заведения. Только для элиты, которая изысканно держит бокал в общем зале и предпочитает время сплетен, обзывать красиво – куллуарными разговорами, а за углом изрыгает трехэтажные матерные слова на своих же коллег.

Но, корпоратив наступающий не предвещал неописуемого пафоса, как предыдущий, поскольку он проходил уже под руководством Шепелявого Буквоеда, а он, как помним проповедовал демократию.

Суши…

Вино…

Скромное поздравление нового Главнокомандующего…

Его душевная игра на гитаре великолепной мелодии…

Его жена – образованная и достойная женщина…

Его милейшие детки…

И Вобла...вульгарно одетая, пьяная и лицемерно восхищающаяся семейной идиллией Шепелявого Буквоеда его же жене…

Почти уют…

Почти семья…

После этого задушевного праздника что-то произошло. Об этом вещали во всех углах и не услышать этого было невозможно, даже при условии проблем со слухом.

“Между ними что-то есть!” – разносилось невидимое эхо по всей клинике.

Мы помним, что Вобла стала единственной правой рукой Шепелявого Буквоеда, которую не представлялось возможности ампутировать. Она следовала за ним по пятам: на процедуры к пациентам, на собрания директоров, на обучения и даже тайком за рубеж.

Ее тактика заключалась в восхвалении Шепелявого Буквоеда, возведении его в ранг Бога, как умного Гуру и единственного для нее просвещенного Наставника.

Но после корпоратива, для Воблы наступил период слез, соплей и шантажа.

Это не мое личное мнение. Так думали все, ибо двери кабинетно-баррикадной комнаты, в которой постоянно закрывались эти две особы, стали открываться все чаще. Но теперь они открывались громко, я бы даже сказала знатно. Из них прожогом вылетала тощая Вобла, которая на бегу в туалет роняла крокодильи слезы. Обычно, после такого спринтерского забега истеричной Королевы, наступал период отрешения. Вобла задирала высоко картошечный нос, прищуривала хитрые глазенки и не обращала внимание на Шепелявого Буквоеда. И он, как глупый карась, каждый раз заглатывая одну и ту же наживку, как в первый раз, начинал ее ублажать. И все ради того, чтобы опять услышать ее одобрение. Да! Пожалуй назовем это одобрением! Это был шантаж, но с целью получения чего, конкретно никто не знал, но все догадывались.

Это как неудачный аттракцион.

К примеру, вот хотите вы на колесо обозрения – медленное, но стабильное и относительно безопасное. Тем не менее вместо этого соглашаетесь сесть на американские горки – быстрые, вынуждающие организм выделить много адреналина, но в большинстве случаев, провоцирующие организм к рвоте.

Он уже катался много и много раз на колесе обозрения, поэтому в этот раз выбрал американские горки. И они не пошли на пользу, поскольку наступившие разногласия с Воблой дестабилизировали Шепелявого Буквоеда. Ему приходилось метаться между бизнесом и межличностными разборками со своей правой рукой. И каждый раз он выбирал ее.

Глава 5 “Триумф Воблы и Апокалипсис в зародыше”

Прошло какое-то время и Шепелявый Буквоед притащил в клинику “гуманитарку”. Его старые медицинские вещи из дому. Аргументируя ненадобностью.

Но никто в это не верил. Поскольку Вобла стала приходить на работу, как на праздник, открывая дверь с ноги и занося себя во внутрь, как единоличный директор.

Слухи ходили самые разные, но все сводилось к любовному роману между двумя голубками.

Может, знаете такое выражение: "Из грязи в князи"? Оно полностью применимо к Вобле, ибо что может быть страшнее безграмотности, щедро приправленной непомерными амбициями и безграничной властью.

Позже мы все узнаем, что Шепелявый Буквоед ушел от благоверной золушки к Вобле насовсем, да с таким размахом, что охать и ахать стало не только ближайшее окружение, коллеги, а и сами пациенты, которыми ранее был забит кабинет Шепелявого Буквоеда.

Вобла и армагеддон – являются синонимами.

Шепелявый Буквоед негласно короновал, еще вчера, свою медсестру без медицинского образования, и стал снабжать ее своими пациентами. Да-да, именно своими постоянными клиентами, которые и приносили ему деньги.

Ми, люди маленькие, персонал который получал деньги за обслуживание раздутых амбиций Воблы, наблюдали за этим действом со смешком, который то и дело, раз за разом вырывался по углам клиники. Самые умные делали прогнозы, что Шепелявый Буквоед потеряет своих пациентов, как мелочь с дырявого кармана.

Возможно, вам станет интересно на чем строились данные предсказания?

Итак, все было просто. Мы все помним, что теперь Вобла обладала званием доктора и ведущего специалиста клиники, только из милости своего любовника. Но, ведущему специалисту нужно было где-то брать пациентов или хотя бы на ком-то учится делать косметические процедуры. Ведь до этого она, как и большинство, тяжелее ватного спонжа ничего не держала.

А!

Держала!

Спонж смоченный хлоргексидином, он однозначно тяжелее сухого ватного диска.

Шепелявый Буквоед превратил своих постоянных пациентов в подопытных кроликов для Воблы и силой отправлял их делать процедуры именно к своей возлюбленной. Это естественный отбор, который проходят более умные и сообразительные индивидуумы.

Так, некоторые пациенты, узнав, что процедуру им будет делать "доктор" Вобла, просто разворачивались и уходили прочь громко хлопнув дверью не объясняя причины.

Другие, которые уже сидели в процедурном кресле, звонили Буквоеду и угрожали уйти, и больше не вернутся.

Третьим было, видимо, неудобно вступать в открытую конфронтацию с Гуру медицины, поэтому они соглашались на роль лабораторных крыс для опытов доктора–недоучки. Возможно они и понимали, что рискуют своим здоровьем и красотой, чем и поплатились за свою неуверенность. Иногда я думала, что они молились перед процедурой, но это не точно. Во всяком случае оно того однозначно не стоило.

Мир круглый и со временем стали всплывать подробности, что Воблу выгнали с медицинского университета давным-давно, поэтому вся ее медицинская практика была нелегальной и не безопасной.

Пациент #1: женщина средних лет. Нанесённый феноловый пилинг (процент не помню) в 20 слоёв. Без предварительной подготовки. Женщина получила химический ожог на все лицо с ужасным струпом.

Пациент #2: девушка слегка за двадцать. Занесение золотистого стафилококка (все симптомы говорили именно о нем) во время микро игольчатого радио лифтинга всего лица, которое впоследствии чуть не сгнило до черепа и оставило, ранее красотке, шрамированную кожу.

Таких пациентов было на самом деле больше. И только доктору–недоучке и ее самцу известно, как они решали эти вопросы, избегая судебных исков.

Шепелявый Буквоед на пару с Воблой словили звезду и поставив себя выше пациентов, позволяли опаздывать на прием на час или два, а то и вообще не приходили к своим клиентам.

Со временем все пациенты уйдут, как Колобок в небезызвестной сказке - и от Бабушки и от Дедушки. Они разбредутся, как паломники или беженцы по другим, более адекватным, профессиональным и настоящим докторам.

Так прошло немало времени. Может год или два, или три.

Говорят, что любовь живёт три года! В принципе, с этим выражением можно согласиться.

Все менялось не стоя на месте.

За это время ряды Дагомейских Амазонок претерпели изменения.

Старшая, по-прежнему, оставалась на своём месте.

Неторопко Еля ушла на "повышение" (так мы шутили между собою). Она стала специалистом аппаратных методик по телу. Одним словом, повелителем целлюлита на приправленных бриллиантами дорогих попах.

К нам присоединилась Мята. Такая же приторная и, возможно, изначально не вкусная, но вкусно пахнущая и по итогу дающая удивительное послевкусие. Она была давним другом Старшей еще со студенческой скамьи. Колоритная девушка, я вам скажу. Правда немного умеющая раздуть из мухи слона, взорваться и покричать, но даже при этом всем, порой слушая ее возмущения, я бесконечно любовалась ее красотой, четкими линиями лица и точеной фигурой.

Также наши ряды пополнила мини-Мути. Спросите, что за дурацкое прозвище? Прозвище такое, потому что девочка-то была выкопанной Орнеллой Мути (итальянская актриса).

Нужно сказать о том, что нас покинула Феечка, которая занималась закупками и тянула на себе гордое звание коморницы. Ушла она из-за разногласий с Воблой, ну не признавала Феечка глупых людей. Не работал у нее чип-жополизателя. Программа дала сбой!

Серый Кардинал, которая ранее была управляющей клиники, теперь управляла учебным центром. А на ее место пришла сестра Шепелявого Буквоеда.

По правде говоря, в этом чудесном месте с каждым днем становилось все больше родственников Большого Гуру. Мы шутили, что им еще тарелку борща поставить нужно и все атмосфера с больничной превратится в уютную домашнюю.

Нравились ли персоналу перемены? Отнюдь. Все превратилось в Хаос которым повелевала Вобла. Правда заключалась в том, что в бардаке всегда проще что-то скрыть.

Хаос самое подходящее слово для того, чтобы описать деяния тощей Воблы.

Что же изменилось еще?

Шепелявый Буквоед потерял авторитет.

Практически все его пациенты, перекрестясь, приобрели статус бывших. Как по старинке или по привычке он приходил в клинику, громко вещал всем, что он еще "ух! Какой способный малый" и уходил.

А Вобла тем временем заработала себе пару тройку постоянных пациентов и даже стала спикером на тематических конференциях, гордо ведая о том, о чем еще вчера вычитала в англоязычной книжке по дерматологии, что принадлежала Буквоеду. Теперь у нее была своя домработница, которая выгребала дерьмишко за заносчивой и злой Воблой.

Вот так иногда в жизни все меняется.

Кто-то в лучшую сторону, кто-то в сторону регресса. В отличие от Воблы Шепелявый Буквоед знатно деградировал за годы совместной жизни со своей тощей возлюбленной.

Это можно назвать мрачной частью рассказа медсестры. Но что есть, то есть.

Частенько Шепелявый Буквоед зависал, как мерзлая сопля на лету к асфальту в морозный день. В прямом смысле он вел себя неадекватно. Вещал о пользе кокаина и о том, что хорошо было бы нюхнуть компанией и залипнуть, дать себе отдохнуть от груза ответственности, который на нем лежит уже не первый год.

Поначалу все думали, что это своего рода глупые шутки, но однажды пришло курьер с посылкой. Девочки на ресепшене, которые принимали посылки и разного рода корреспонденции, подумали, что это какая-то косметика для клиники и вскрыли ее. В маленькой лиловой коробочке лежал пакетик с белым порошкообразным веществом, как описала бы в своём протоколе полиция, если бы нашла такую находку.

Все скатилось в тартары. Мы – обслуживающий персонал стали относиться с опаской как к Вобле, так и к Шепелявому Буквоеду. И пока мы терялись в догадках, чуть ли не проводя свое внутреннее расследование, за стенами клиники в кругах докторов, происходили целые баталии и не утихали пересуды о зависимости наших голубков.

Это прекрасное место, в котором работал сплоченный некогда коллектив, превратилось вместо позора. И разница была мега ощутимой. Ведь раньше при упоминании своего места работы, тобой восхищались люди. А нынче услышав о таком трудовом партнерстве, все с отвращением морщили носа.

С клиники стал увольняться персонал. Он уходил вслед за пациентами, которые ушли немного раньше.

И, как ни странно, но Дагомейские Амазонки тоже распались, едва совершив свой последний подвиг.