Диверсант

Глава 1

ДИВЕРСАНТ

Диверсант!!! Дииии веее р саант!!! Дииии веее р саант!!! Крик разносится далеко по территории. Диверсант обнаружен, и его поимка только вопрос времени. Тем более столько народу задействовано в его поимке. И всё бы хорошо, только этот диверсант – я. Нет, я не проходил обучение в школе диверсантов, при мне нет даже карандаша, тем более намёка на оружие или взрывное устройство. Всё чем я отличаюсь от остальных – у меня на спине пришитый наскоро, вырезанный из бумаги кленовый лист…

Началось всё с того, что папе на работе дали путёвку на меня в пионерский лагерь. При распределении на отряды нам объявили, что нашими родителями (организациями, где они работают) оплачена только половина стоимости путёвки. Остальное мы должны отработать сами. Методом прополки грядок от сорняков в местном колхозе. Не знаю, какому дарованию пришла такая светлая мысль об использовании детского труда на таких работах, но никто не возмутился, никто не закосил или сказался больным. Поле находилось недалеко от аэродрома, с которого во время войны взлетали и садились боевые самолёты. Кто - то первым нашёл стреляную гильзу… И понеслось. Вместо прополки искали гильзы, натирали их до блеска и хвастались друг перед другом. Кончилось тем, что нашли что - то побольше и потяжелее. Как потом оказалось – баллон от огнетушителя. Но дальнейшие поиски боеприпасов были запрешены. Бедные помидоры…

Работы проводились до обеда, а после кружки и свободное время. И вот как то нам сказали – «Будете диверсантами». Главная задача диверсанта – не дать себя затоптать толпой малолетних бандитов, бегущими за тобой. Шутки шутками, но моему товарищу сломали руку. Сзади, слева - корпуса, прямо – клуб и стадион. Справа – столовая. Всё где можно как то запутать преследователей – небольшой участок перед линейкой. На лагерной аллее стояла лавочка. На лавочке сидели две девочки, читали книжку. Никого не трогали. Я вскочил на спинку лавочки – «Ну кто на меня, подходи по одному». Меня всё - таки поймали и сорвали мой кленовый лист. С позором провели по местам моей «боевой славы».

Вечером лагерная дискотека – все буквально стоят на головах - всё что угодно, только не танцы. Тем более что ди-джей объявил – « А сейчас белый танец, дамы приглашают..». Всех как ветром сдуло с веранды. Ну, думаю, здесь мне делать нечего – пойду лучше в отряд, почитаю книжку. И вдруг кто - то берёт меня за руку – одна из девочек, что сидели на лавочке. Она надела красивое платье. А я…. В том, что я был на поле отправилось в сушилку, в чём диверсантом – следом. Ещё одни брюки я отдал соседу по грядке. Но мама положила костюм. Какой-то родственник привёз из - за бугра костюм и туфли. Естественно своему сыну. Но не угадал с размером. Зато на мне смотрелся как влитой. На объяснение, что в лагере я его одевать не буду, тем более туфли мама не отреагировала – «Зачем покупали». И вот мы на веранде. Кроме нас ещё повар с женой, и вожатый с вожатой. Веранда была приподнята над уровнем земли буквально на метр, и мы наверху, а весь лагерь – внизу. И все смотрят на нас – новая пара. Называется «Жечь глазами». А теперь ситуация. Как сказал поэт – «В нашем обществе все равны, но некоторые равны больше». Некоторые дружины жили в палатках, некоторые, как мой отряд – в деревянных общих бараках, а некоторые в кирпичных корпусах со всеми удобствами. И не дай тебе кто оказаться на чужой территории, или мирно общаться с представителями других дружин. Побьют. Если не свои, то из другой дружины точно. Ну, думаю, буду битым. С кем не бывает. И опять быстрый танец. Фотограф дал ключ от комнаты. Вожатый… Тогда не принято было говорить, но служил в горячей точке. Сказал, что если я не приду на отбой, то он отвернётся. Начальник лагеря… Если кого поймает после отбоя вне отряда, то на следующий день на линейку, и при всех – в машину и к родителям на работу.

Весь, буквально весь пионерский лагерь знал, что кроме как смотреть телевизор я делаю с девочкой что то ещё. Но всё - таки нашёлся, нашёлся во всём лагере человек который про это ничего не знал. Это был я… Эммануэль это такой торт, вроде Наполеона, только с другим кремом. Короче, что же конкретно делать с девочкой никто толком не объяснил.

Луч света от фонаря ослепил лицо. Начальник лагеря и двое мужчин из администрации с ним. «А это ты…Девочку провожал. Иди в отряд, завтра с тобой разберёмся. Никто на следующий день разбираться не стал. Правда была попытка нападения с другой дружины. Но подошли ребята отрядом постарше. «Теперь это наши проблемы, тебя никто не тронет».

Встречал из лагеря папа - «Возьми у девочки телефон, будете встречаться». Я позвонил. Взяли трубку. Женский голос постарше. «Тот самый мальчик. Вы знаете, у дочери выпускной (как и у меня – восьмой) класс. Ей надо заниматься… И вообще не звоните сюда больше. Думал – вырасту, сам буду всё решать. Наивный.

Прошло много лет. Я работал и учился в вечернем институте. И как то возвращался домой. Грязный, потный, голодный, злой, в общем никакой. Мысль одна – не проспать свою станцию. И вдруг кто то толкает. Первое что пришло в голову, что я всё - таки проспал, и буду ночевать в депо или в отделении милиции. Девушка… Чёрные как смоль волосы до плеч, иссине – чёрный джинсовый костюм, кроссовки. «Это ты, нет, это ты…Как ты меня не помнишь?» Стук колёс. «Возьми мой телефон, позвони мне!». Мама с порога – «Снимай с себя всё и в отмочку – от тебя псиной пахнет». Только на следующий день я вспомнил, кто это был. Но стиральная машина постирала с вещами бумажку с телефоном.