Дитя снега, дитя грозы

Глава 1

Девчонку даже не смогли поднять на ноги. Когда Кэтэри, запыхавшись, прибежала к месту, где ее нашли, она стонала и корчилась, лежа на боку. Девчонке на вид было лет двадцать с небольшим, чуть младше самой Кэтэри, на плечах какие-то обноски, когда-то, кажется, бывшие мехом, облезлые, грязные и потрепанные. Платье, что под ними, туго натянулась на выпирающем вперед животе.

У Кэтэри екнуло сердце. Не обращая внимание на толпящихся вокруг охотников, которые и наткнулись на нее, она кинулась к девчонке и упала на колени рядом.

— Воды уже отошли?

Та не ответила, только скулила, зажмурившись от боли, и прижимала руки к животу. Кэтэри осторожно сжала ее ладонь.

— Посмотри на меня. Воды...

И осеклась. Кожа у бедняжки была смуглая, но не с красным отливом, как у племен леса и прерии, а скорее желтоватая. Волосы заплетены в множество косичек вместо обычных двух, глаза раскосые. Может, она просто не понимает, о чем ее спрашивают. Или понимает, но от скрутившей ее боли не может ответить?

Неважно. Кэтэри сунула руку под подол платья. Нет, воды не отошли. А схватки уже такие сильные, что девчонка скрипит зубами и чуть ли не воет как зверь...

Вдруг накатила паника. Она поднималась изнутри, сжимала грудь и гладкими твердыми пальцами сдавливала горло. Что-то не так. И если сейчас же не разобраться, в чем дело, случится беда. Эта странная оборванка может и погибнуть. И ребенок. Ребенок умрет.

Ребенок умрет.

Кэтэри через силу сделала глубокий вдох, помотала головой. Не сейчас. Сейчас нужно сосредоточиться и понять, что творится с этой девчонкой. Токи, один из охотников, сбивчиво бубнил что-то над самым ухом, но Кэтэри не слушала. Она аккуратно провела рукой по ее животу, отодвинула в сторону мешающую сумку из замши.

Из сумки что-то посыпалось в траву. Кэтэри долю секунды недоуменно разглядывала ее содержимое — пустая деревянная баклажка, покрытая резьбой, сделанный из кости гребень, желуди, орехи, несколько грибов...

Девчонка простонала что-то и открыла глаза. Зрачки у нее были огромными, почти полностью закрывающими радужку цвета сосновой коры.

Кэтэри чуть не взвыла от досады. Ну что за дура! Она стала лихорадочно перебирать грибы, и, конечно, он был тут — волчий глаз со склизкой бледной ножкой и черным пятном посреди зеленоватой шляпки. Дура! Ну кто же ест такое!

— Кэтэри, — не отставал Токи, тормошил ее за плечо. — Слушай, я думаю...

— Воды, — потребовала она, не оборачиваясь.

— Что?..

— Дай воды! На зрачки ее посмотри, ясно же, что она отравилась. Съела волчий глаз, думаю, или еще какую-нибудь похожую гадость. Быстро, ну!

Охотник стал торопливо снимать с ремня флягу.

— Остальные, давайте сюда свои фляги, — продолжала Кэтэри. — И пусть кто-нибудь сбегает в деревню, принесет мех с водой. Тайи, а ну-ка помоги ее поднять...

При попытке усадить ее девчонка закричала, ее пальцы судорожно вцепились в ткань платья. Тайи, паренек лет пятнадцати, даже отпрянул.

— Кэтэри, она... может, оставить ее как есть? Она еще умрет чего доброго, если ее трогать...

— Не умрет, если вовремя дать ей напиться. Иди сюда и помоги, я тебе говорю! — прикрикнула она.

Они с трудом усадили оборванку; Кэтэри силой разжала сцепленные от боли зубы и влила содержимое фляги ей в горло. Отшвырнула флягу в сторону, не глядя протянула руку за новой.

— Ну!

Девчонка кашляла, трепыхалась, пытаясь увернуться, потом резко дернулась в сторону и ее начало выворачивать наизнанку.

— Все хорошо, все хорошо, — приговаривала Кэтэри, поддерживая ее. — Так и надо. Молодец. Закончила? Пей еще...

Та слабо шлепнула Кэтэри по руке, что-то жалобно пробормотала, но она была непреклонна.

— Пей!

Глава 2

— В какой-то момент я побоялась, как бы она не лопнула, — сказала Кэтэри. — Но нужно было как следует прочистить ей нутро. Кто ее знает, сколько грибов она успела съесть. А потом она просто отключилась.

— Потеряла сознание? — уточнил Хаока. Его глаза были совсем рядом, и в них Кэтэри разглядела собственное отражение — острая лисья мордочка, поблескивающий в лунном свете рыжий мех, ярко-синие глаза.

— Уснула. И спит до сих пор. Я уже потом ее осмотрела... Ноги стоптаны в кровь, наверное, шла издалека, и по дороге питалась невесть чем. Худая как щепка просто. И еще на сносях. Просто чудо, что не сбросила ребенка. Она...

Кэтэри запнулась. Черно-серебристый лис, что лежал напротив, терпеливо ждал.

— Я испугалась, — тихо призналась она. — Что ребенок погибнет. Чуть не потеряла голову от страха, и только в последний момент...

Горло снова сдавило. Кэтэри зажмурилась, ощущая, как бешено колотится в груди сердце. Малыш не может умереть, Только не снова. Только...

Хаока мягко ткнулся лбом в ее лоб, и от его теплого прикосновения стало немного легче.

— Ты не виновата, — сказал лис, уже в который раз за последние семь лет. — Мику принимал тот неумеха из лесных, помнишь? Он сделал что-то не так, и сам же потом в этом признался.

— Я могла бы подсказать ему. Я могла бы...

— У тебя была горячка, такая, что ты и двух слов не выговорила бы.

Кэтэри вздохнула, не открывая глаз. Хаока помолчал, потом добавил тихо и как-то нерешительно:

— Мне кажется... может быть, я не прав, но мне кажется, что Тот, Кто Далеко забрал Мику не просто так. Останься мальчик жив, ты бы возненавидела его.

— Не говори ерунду.

— Эйи...

— Мика не был виноват в том, что сделал Эйи. — ровным голосом сказала она, но шерсть на загривке у нее встала дыбом, а хвост хлестнул по бокам.

— Прости. Ты права, — сказал Хаока. — Вечно я говорю невпопад.

Снова повисло молчание. Кэтэри открыла глаза. Огромная золотистая луна висела низко в небе, почти касаясь темных верхушек деревьев. Ветерок, доносившийся из леса, шелестел в высокой траве.

— Я мог бы остановить его тогда. Он даже не увидел бы меня. Я мог бы прикончить его раньше, чем...

— Ты не знал. Ты был в своем мире, я — в своем.

— Должен был знать. Почувствовать, что ты в беде.

— Ты не знал, — повторила Кэтэри и потерлась щекой о щеку черного лиса. — Не грызи себя. В общем, сейчас эта девчонка вне опасности. Токи и остальные соорудили носилки и оттащили ее ко мне. Как проснется, попробую расспросить кто она и откуда.

— Разве она не из лесных? — спросил Хаока.

— У нее на одежде вышиты красным и синим кленовые листья. Вождь Нуто, когда пришел взглянуть на нее, сказал, что одежду с такими узорами носят племена дальнего Леса. Вроде онейве и минко, — ответила Кэтэри. — Но выглядит она странно. Совсем невысокая, кожа желтая и глаза узкие. Вождь говорит, что похожие люди живут в краю белого ветра, совсем далеко, за горами. Их еще называют детьми снега. Он сам таких никогда не видел, но слышал о них.

— Там же лютый холод, — заметил лис.

— Так и есть. Ледяные поля и холодное море, но они как-то выживают. Я слышала, что у них там вечно ночь. Еще говорят, что дети снега только отчасти люди, и что кровь у них холодная, как у рыб. Но наша находка на рыбу совсем не похожа, если, конечно, она из них...

И думаю, мне стоит вернуться. Взгляну, как там она. Может быть, уже проснулась.

Хаока кивнул.

— Конечно. Мы увидимся завтра?

— Ну а куда я денусь? — улыбнулась Кэтэри. — Прилипала...

Она снова закрыла глаза, чтобы перенестись на другую сторону.

— Кэтэри?

— Да?

— Больше я никому не позволю навредить тебе, — сказал Хаока. — Просто хочу, чтобы ты знала это. Я всегда буду рядом. И скорее умру, чем дам кому-то причинить тебе боль.

Глава 3

Странная девчонка все еще спала. Кэтэри поднялась, подбросила еще немного веток в костер и принялась за готовку. Она увлеклась, разминая в ступке желуди и насвистывая что-то себе под нос, и не сразу услышала шорох у себя за спиной. Кэтэри обернулась. Девчонка кралась к выходу, и сейчас, захваченная врасплох, замерла. Одна ее рука придерживала живот, другая, с тонкими костлявыми пальцами, впилась в бревенчатую стену; на лице промелькнула растерянность, даже страх, но секунду спустя оно стало похожим на маску, ничего не выражающим, пустым.

— Ну и куда ты собралась? — Кэтэри шагнула было к ней, но девчонка подняла руку в предупреждающем жесте, еще сильнее вжалась в стену, и она остановилась. — Тише, тише...

Кэтэри оказала ей свои пустые ладони.

— Я тебя не обижу. Не бойся. Ты понимаешь меня? — сказала она.

Та не шевелилась, только глаза беспокойно бегали на застывшем лице, стреляли из стороны в сторону.

— Ты минко? Пиктау? Онейве?

Ответа снова не последовало.

— Ладно, похоже, ты действительно из детей снега, — пробормотала Кэтэри. Она успокаивающе подняла руки и опустила их. Повторила жест еще несколько раз. — Присядь, а? Присядь.

Девчонка слегка наклонила голову, постояла так с несколько секунд, и решительно шагнула к двери. И тут же пошатнулась и чуть не упала.

— Куда?!

Кэтэри бросилась к ней, подхватила девчонку под локоть и удержала на месте. Та зашипела на нее, оскалив белые зубы, дернулась было, но высвободиться не смогла.

— Волчий глаз тебе все мозги сжег, я смотрю. Куда ты собралась на ночь глядя? Ты и так слабая, да еще после отравления... Не жалеешь себя, хоть о малыше подумай! — ругала ее Кэтэри, забыв, что та не понимает язык сеанти — Иди сюда и садись. Садись, я сказала!

Она подтащила упирающуюся девчонку к огню, заставила ее усесться и сунула в руки жаренного на палочке горбыля. Глаза у той расширились от удивления. Она растерянно подняла голову, взглянула на Кэтэри, снова уставилась на потемневшую от огня рыбину.

— Ешь, — приказала Кэтэри, — Сейчас остальное подоспеет.

Она снова принялась возиться с едой, время от времени поглядывая через плечо, не попытается ли девчонка сбежать снова. Но та сидела не двигаясь и не сводя голодного взгляда с горбыля. Не ела, просто смотрела на рыбу жадными глазами и чуть ли не захлебывалась слюной. Она не притронулась к еде и когда Кэтэри поставила перед ней миску с желудевой кашей и травяной чай.

Да что с ней такое? Видно же, что умирает от голода. Что не так?

— От того, что смотришь, живот не наполнится, — заметила Кэтэри, усаживаясь у костровой ямы напротив девчонки. — Почему ты не ешь?

Та вскинула глаза. Лицо в отблесках пламени оставалось бесстрастным, но взгляд был голодным, жалким... и подозрительным?

— Ты что, боишься..? — догадалась Кэтэри. — Ну что за дичь... Дай мне.

Она взяла рыбину из рук девчонки, аккуратно откусила кусочек, и снова протянула ей.

— Видишь? Еда как еда. Никто не собирается тебя травить.

Та немного помедлила, испытывающе глядя на Кэтэри, и наконец набросилась на угощение. Обглодала горбыля в один миг, оставив от него только косточки, потом нерешительно потянулась за вторым. Кэтэри с улыбкой кивнула ей. Девчонка ела быстро и жадно — прикончила все, пока Кэтэри не съела и половины своего ужина, и теперь сидела, притихнув и пряча лицо за деревянной кружкой с чаем.

— Как тебя зовут? — спросила Кэтэри гостью, но та, конечно не поняла. Тогда она назвала свое имя, для верности коснувшись груди, потом вопросительно посмотрела на девчонку.

— Юкки, — сказала та тихим, бесцветным голосом.

— Юкки?

— Юкки, — повторила она. Помолчав немного, указала на себя, потом на дверь, махнула рукой куда-то в сторону белого ветра.

— Сейчас тебе никуда уходить нельзя. Ты должна родить со дня на день, не понимаешь? Появится ребенок, немного окрепнешь, и иди, куда хочешь.

Девчонка умоляюще взглянула на нее и повторила жест.

— Нет, — покачала головой Кэтэри. — Да тебя сейчас и не выпустят, ворота уже закрыты.

Юкки сжалась в комок и обхватила себя руками.

Глава 4

Назавтра она снова попыталась улизнуть — воспользовалась моментом, когда Кэтэри пошла к реке, чтобы набрать воды. Когда та вернулась, у дома собралась небольшая толпа, посреди которой Элан, один из воинов, что в тот день охраняли ворота, деожал за локоть Юкки. Девчонка злобно стреляла глазами на окруживших ее сеанти, шипела и скалила зубы, но увидев Кэтэри сникла и повесила голову.

— Хотела выйти через главные ворота, — кивнул на нее Элан. — Но мы-то помним, что ты просила ее не выпускать, если что. Окликнули ее раз, другой, а она и ухом не ведет. Пришлось вот силком тащить обратно.

Кэтэри всплеснула руками.

— Ну что ты будешь делать... Спасибо, Элан. Пойдем, горе ты мое, — она мягко подтолкнула Юкки к дверям дома.

— Вождь просил разузнать, смогла ли ты что-нибудь вытянуть из нее, — добавил воин. — Откуда взялась, как попала в наши места и прочее.

— Только имя и то, что она из детей снега. Нашего языка не знает совсем, но я попытаюсь еще, может быть удастся что-нибудь разузнать. Но как Кэтэри не старалась разговорить Юкки, та замкнулась в себе. Не понимала даже самые простые жесты — или притворялась, что не понимает. Остаток дня она провела, забившись в угол и Кэтэри с трудом удалось уговорить ее поесть немного. Следующим утром, еще не открыв глаза, она ощутила холодное прикосновение на горле. — Вставай, — прошипел чей-то голос. — И тихо. Если пикнешь, убью. Ее сковал вязкий тоскливый ужас. Сердце на миг застыло, перестав биться, а потом застучало часто-часто; к рукам и ногам как будто привязали по тяжеленному камню. Все повторялось снова — темнота, резкая боль, холод кремневого лезвия на коже. «Тише,» — прошептал тогда Эйи. — «Если будешь шуметь, Иси проснется. А если проснется, мне придется убить его.» Ты же не думала, что я уйду просто так, прошептал тогда он. Кэтэри не думала. Она не думала вообще ни о чем, в голове от ужаса было пусто, как в сосуде из высушенной тыквы. Просто лежала, не шевелясь и не открывая глаз, не издала ни звука даже когда вдруг стало очень больно, даже когда Эйи делал то, что делал, впившись одной рукой в ее плечо, а другой все еще держа нож у горла. Под конец он громко и протяжно зарычал, Кэтэри услышала возню, Иси крикнул что-то растерянно и гневно, а потом лезвие, что врезалось в ее кожу, исчезло, и голос ее наставника оборвался. Кэтэри наконец открыла глаза и в лучах лунного света, которые лились в дымовое отверстие на крыше, увидела, как Иси падает, сложившись вдвое, как у него из живота торчит рукоять ножа, и тогда она наконец закричала. Эйи был уже на ногах, он бросил на нее быстрый взгляд, занес было кулак, но так и не ударил Кэтэри, а метнулся прочь и темной тенью исчез в ночи. А теперь он вернулся. Нет. Он не мог вернуться, воины вождя настигли его уже по ту сторону палисада, на самой границе леса, настигли и убили. Кэтэри сама видела его лицо, разможенное ударом дубинки, и застрявший в груди топорик... — Вставай! Это же... От осознания того, что это не Эйи держит нож у ее горла, Кэтэри облегченно вздохнула. Даже страх ушел, осталось только удивление — оказывается, Юкки все-таки знает язык племен. — Что ты делаешь? — как можно спокойнее произнесла она. — Положи нож, пожалуйста. — Молчи! Горло перережу! Поднимайся! Голос у Юкки был хрипловатый и слегка дрожал, а выговор совсем странный — немного напоминал произношение лесных племен, но более резкий и пронзительный. Она коверкала слова, но не настолько сильно, чтобы их нельзя было понять. — Хорошо, хорошо, успокойся, — сказала Кэтэри и встала на ноги, что было нелегко с лезвием у шеи. Подняла ладони в примирительном жесте. Сама виновата, вздохнула она про себя. Незачем было оставлять нож на видном месте. — Чего ты хочешь? — Я ухожу. Скажешь этим, на воротах, чтобы выпустили меня. — Я же говорила, ты должна родить со дня на день. Куда ты торо... Нож врезался в кожу, и Кэтэри осеклась и поморщилась от боли. — Заткнись! — девчонка потащила ее к дверям. — Окрывай! — Юкки... — Открывай! — прорычала она. Кэтэри подчинилась. Солнце еще не взошло; силуэты домов чернели на фоне темно-синего неба. В лесу пели первые проснувшиеся птицы, но деревня еще спала. — К воротам! — приказала Юкки. — Хорошо, — согласилась она и сделала было шаг, но девчонка дернула ее назад. — Куда? Ворота здесь, рядом совсем! — Ночью... — Ты меня обмануть решила, отродье Махака? Горло обожгло болью и Кэтэри почувствовала, как по коже побежали струйки крови. — Успокойся. Ночью эти ворота заперты и их никто не охраняет, — соврала она. — А сама я их открыть не смогу. Придется идти на другой конец деревни. Юкки выругалась на своем языке. — Ладно, веди. Но если... — Да-да, ты мне горло перережешь, — вздохнула Кэтэри. Про себя она обрадовалась. Идти придется не то чтобы долго, но все-таки у нее будет возможность снова попробовать вразумить эту сумасшедшую. Или на худой конец может, кто-нибудь уже встал, увидит их и поднимет шум. Ей повезло еще и в том, что шли они медленно — Юкки одной рукой держала Кэтэри за волосы, запрокинув ее голову назад, а другой все еще сжимала рукоять ножа, приставленного к ее горлу. — Зачем тебе уходить сейчас? — снова попыталась она. — Не злись, но я просто не понимаю... — Молчи! — Здесь тебя никто не обидит. А в лесу ты пропадешь. Ты ведь даже не знаешь, что там можно есть... — Молчи, тварь! — ... а что нет. Снова отравишься, погубишь и себя, и ребенка. Ты... — Я сказала, заткнись! Арнаалук! - закричала Юкки, но тут же спохватилась и перешла на яростный шепот. — Ты врешь! Сука проклятая! Ты не получишь моего малыша! — Я не... — Заткнись! Кэтэри замолчала и позволила ей тащить себя дальше, только изредка подсказывала, куда нужно свернуть. Кажется — она не была уверена, но кажется, ей повезло. Этой чокнутой девчонке удалось разбудить кого-то своим криком — по крайней мере, Кэтэри почудилось, что она увидела чью-то тень, которая следовала за ними, скрываясь в предутренней мгле. А главные ворота тем временем приближались, и она могла уже разглядеть тлеющий костерок и двоих караульных, которые клевали носами рядом. — Скажи им, чтобы открыли, — тихонько приказала Юкки, но прежде, чем Кэтэри успела окликнуть их, воины встрепенулись. Один вскочил, схватившись за копье, другой бросился к большому сигнальному барабану, стоящему у ворот. — Не смей! — крикнула Юкки. — Я убью ее! Назад! Караульный замер на месте. — Простите, — сказала Кэтэри. — Я не уследила. — Молчи!.. Выпустите меня или я ей глотку вскрою! — Отпусти ее! — Выпустите меня! — А ну-ка брось нож, — раздался сзади негромкий спокойный голос. Юкки крутанулась на месте, выставляя заложницу перед собой, как живой щит. Кэтэри скосила глаза. Амик, один из телохранителей вождя, стоял, натянув лук и целясь девчонке в голову. — Привет, Кэтэри. Твоя подопечная своими воплями разбудила весь дом. Я послал Халону за подмогой, так что сейчас остальные подтянутся... Ты, сумасшедшая, отпусти Кэтэри. Целее будешь. — Я убью ее! — взвизгнула Юкки. — Сделай это, и тогда умрешь сама. И я лично позабочусь о том, чтобы твоя смерть была очень долгой и очень мучительной. — Амик, пожалуйста, — проговорила Кэтэри. — Она не в себе. Не нужно... — Тише, — безмятежно сказал он. — Не бойся. Скоро все кончится. Либо она отпустит тебя, либо получит стрелу в глаз. Юкки сжалась, как могла, попыталась спрятаться за ее спиной. Кэтэри чувствовала, как дрожит ее рука с ножом. — Отродья Махака! Чудовища проклятые! Дайте мне уйти! Нелюди! — Пожалуйста, успокойся, — взмолилась Кэтэри. — Тебе нельзя переживать. Для ребенка это... Мису, нет! Один из караульных, что подкрался было и уже занес копье для удара, замешкался. — Кэтэри... — Мису, отойди. Я уговорю ее образумиться. Не нужно причинять ей боль. Просто отойди. — Может, тогда просто открыть ворота? — подал голос второй караульный. — Пусть проваливает, если ей так приспичило. — Нет! Она не выживет в лесу. Погубит и себя, и ребенка. — Ты, как всегда, беспокоишься обо всех, кроме себя самой, — сказал Амик. — Но сейчас для этого не время и не место. Позволь нам прикончить ее. Он едва заметно повел головой. Кэтэри, проследив за его движением, заметила притаившийся на крыше одного из домов силуэт. Еще один на другой крыше; еле заметное движение в темном проулке между ближайшими домами. Юкки в панике крутанулась на месте, увлекая ее за собой. — Я перережу ей горло! Не приближайтесь! — Не убивайте ее, пожалуйста! — умоляла Кэтэри. — Я уговорю ее! Дайте мне немного времени, просто... — Последний раз прошу по-хорошему, — мягко проговорил Амик. — Отпусти нашу видящую, или умрешь. Юкки яростно закричала что-то на своем языке, кремневое лезвие снова врезалось в кожу Кэтэри, по шее побежали горячие ручейки. Боли она почему-то не чувствовала, но время вдруг потекло совсем неспешно, как капля смолы ползущая по стволу дерева. Кэтэри видела, как пальцы Амика на тетиве стали медленно расслабляться, как из темноты к ним заскользили тени, сжимая в руках топорики и ножи, а воздух в двух шагах от нее задрожал и пошел рябью. — Хаока!.. — успела вскрикнуть она.

Лис, появившийся из ниоткуда, изогнулся в прыжке. В бледнеющем свете луны вспыхнули серебристые узоры на его шерсти, и в следующий миг он впился зубами в кисть Юкки. Та дернулась и закричала от неожиданности и испуга, выронила нож. Стрела, которую выпустил Амик, просвистела в нескольких волосках от ее лица. Кэтэри упала на колени, зажимая кровоточащий порез, но тут же вскочила и метнулась к корчащейся на земле девчонке.— Хаока, отпусти ее! Отпусти! Он отступил на шаг, скаля зубы и рыча на Юкки, которая скулила от боли и прижимала кровоточащую руку к груди. — Она ранила тебя! — Просто поцарапала. Все хорошо.- Кэтэри зарылась пальцами в шерсть на загривке лиса. — Спасибо, что помог. Юкки плакала все громче, потом закричала. Кэтэри обернулась к ней и натолкнулась на страх, который плескался в расширившихся глазах девчонки. Не может же она так верещать из-за одного укуса... Что за... — Отойдите! — закричала Кэтэри на подбежавших было воинов. — Не толпитесь! Отойдите! Она подняла руки, знаком прося их не приближаться. — Кэтэри, ты как? — У тебя кровь... — Это твой дух ее?.. — Отойдите! — повторила она. — Ей нужен воздух. Кажется, схватки начались.

Глава 5

Солнце в тот день так и не появилось. Не успело оно взойти, как из прерии наползли темно-серые грозовые тучи, и весь день, пока Юкки металась и кричала от боли, тяжелые струи дождя стучали по крыше домика Кэтэри, куда ее отнесли. Ребенок появился поздно вечером под раскаты грома и белые вспышки в небе.

— Махак радуется, — прошептала девчонка. Она устало уронила голову на циновку и закрыла глаза. По бледному, измученному лицу катились капельки пота. — Махак бьет в бубен. Ваша взяла, нелюди...

Две женщины, которые помогали принимать роды, суетились вокруг нее, а Кэтэри тем временем обмыла ребенка, осмотрела его и завернула в одеяло. Малыш был круглощекий, с черным чубом на лбу. Он озадаченно глядел на Кэтэри и не плакал. Только пискнул пару раз, похлопал глазами и решил, что самое время подремать. Она улыбнулась и аккуратно уложила его в выдолбленную из древесного стола колыбель, которую принесла одна из помощниц.

— Кэтэри!

Наверное, нужно было обернуться на голос, но Кэтэри вдруг поняла, что не может отвести взгляд от младенца. Похож на Мику, подумала она. Кожа у Мики была чуть светлее и глаза не такие раскосые, но в общем похож. Такой же маленький сонный комочек. И волосы тоже черные, как...

— Кэтэри.

Хаока ткнулся в ее ладонь холодным мокрым носом. Она вздрогнула от неожиданности и растерянно взглянула на него.

— Тебе стоит подойти, — мягко сказал лис. — Они там без тебя не справляются.

— Да, — ответила она внезапно севшим голосом. — Да, иду.

Кэтэри приблизилась. Девчонка, плотно сжав губы, с ненавистью уставилась на нее.

— Что не так?

— Не хочет настой пить, — пожаловалась одна из помощниц.- Пытаемся объяснить, что ей полегче станет, а она ни в какую...

Юкки попыталась приподняться.

— Думаете, я не понимаю, что вы задумали? — прошептала она. — Ведьмы проклятые... Получили, что хотели, а теперь отравить собрались?

— Это же обычный укрепляющий настой, — вмешалась вторая. — Такой всем роженицам дают. Ты потеряла много крови, и...

Юкки снова разразилась ругательствами, и тут терпение Кэтэри подошло к концу.

— Яра, Оната, спасибо, что помогли, — сказала она. — Не знаю, как бы справилась без вас. Но вы достаточно намучились за день, так что дальше я сама. А вам нужен отдых.

Они переглянулись.

— Кэтэри, ты уверена? Ты ведь тоже с самого утра на ногах, и еще рана эта у тебя на шее... Мы можем остаться и еще помочь, нам не в тягость.

— Нет-нет, все хорошо. Ступайте отдыхать.

Закрыв дверь за женщинами, Кэтэри обернулась к Юкки, которая сжалась в комок на циновке и продолжала жечь ее взглядом.

— Ладно, — сказала она. — А теперь послушай меня, злобная мелюзга. Как ты там нас назвала, ведьмами? Ну так ты все правильно поняла. Я ведьма и могу повелевать духами. И если не хочешь, чтобы я снова призвала их и не скормила им тебя, ты будешь делать, что тебе говорят.

— Итиалуи ! Чтоб тебя ветром разорвало, тварь! — прошептала та и побледнела еще больше. Кэтэри опустилась на колени рядом с Юкки и протянула ей кружку с настоем.

— Пей.

Та закусила дрожащие губы и отрицательно мотнула головой.

— Ну хорошо. Я предупредила тебя, — сказала Кэтэри. Она прикрыла глаза и затянула высокую ноту, подняла обе руки к потолку. — Хаока!

Лис появился из темного угла, мягко ступая по земляному полу. Кэтэри на миг показалось, что он улыбается.

— За руку. Только несильно, — одними губами прошептала она, повернувшись так, чтобы девчонка не увидела. Хаока скользнул к Юкки и легонько цапнул ее за запястье чуть повыше повязки, которую Кэтэри еще утром наложила на ее прокушенную ладонь. Девчонка тихо вскрикнула и отшатнулась, попыталась вжаться в стену. Кэтэри снова сунула ей кружку.

— Больше просить не буду. Пей!

Юкки немного помедлила и протянула дрожащую руку.

Ей снова пришлось прибегнуть к угрозам когда младенец через некоторое время проснулся и захныкал. Проголодался, решила Кэтэри, и попыталась отдать малыша Юкки, но та снова отшатнулась и замотала головой. Ее лицо побледнело еще больше, на глазах выступили слезы. Как Кэтэри не уговаривала, девчонка наотрез отказывалась покормить его, и сдалась только когда Хаока снова прикусил ее запястье. Дрожа от отвращения и страха, она приложила ребенка к груди, зажмурилась, а слезы продолжали катиться из-под ее плотно сжатых век.

— Ну что не так? — спросила Кэтэри, присаживаясь рядом. Она вдруг почувствовала, как сильно устала от всего, произошедшего за день — даже злиться на эту сумасшедшую сил больше не осталось. — Чего ты трясешься? Почему не хочешь его покормить? Это же твой малыш.

— Не издевайся, ведьма, — прошептала Юкки. — Он не мой. Сама знаешь. Ты же этого и хотела.

Кэтэри покачала головой.

— Совсем тебя не пойму. Как — не твой? Чего я хотела? Ты можешь спокойно объяснить, почему ты бесишься? Тебе же добра хотят.

Юкки презрительно скривила губы, но спустя несколько мгновений заговорила — через силу, словно делала это только для того, чтобы отвлечься от малыша, который тихо причмокивал у нее на руках. Заговорила размеренно, как если бы повторяя заученные наизусть слова:

— Был Махак, отец злого ветра, отец ледяного неба, отец земли, где нет жизни. Владел целым миром Махак, пустым, холодным и темным. Множество духов он породил, злобных, жестоких свирепых, чтоб терзали друг друга Махаку на потеху. Смотрел отец злого ветра, как мучат один другого, когтями рвут и зубами, как бьются духи до смерти, как пожирают друг друга, и смех его разносился над мертвой пустой землею...

Хаока свернулся рядом с Кэтэри, потерся теплым пушистым боком о ее ладонь.

— Был дух по имени Санна, не похожий на прочих; уродливы были духи, а Санна была прекрасна; злобны и яростны были, а Санна кротка и спокойна; и хоть любого духа силой превосходила, сражаться она не желала, противна была ей жестокость. Отец ледяного неба разгневался, глядя на Санну. Сам на нее напал он, чтоб наказать за дерзость. Санна руки не подняла против него сначала, позволила Махаку злому себя избивать и мучить. Долго она терпела, но после одним движеньем наземь его швырнула, ногой наступила на горло. Сильно тогда испугался отец земли, где нет жизни, сказал — породил я Санну, верно, себе на погибель. Стал он молить о пощаде, клялся, что больше не станет свои принуждать творенья рвать и терзать друг друга. Поверила Махаку Санна, и руку ему протянула, чтобы помочь подняться. Он же ударил подло ее костяным кинжалом, пальцы руки отсек ей, и кровь пролилась на землю. Лилась и лилась кровь Санны, и стала безбрежным морем, и сама она в море скрылась, от Махака злого спасаясь. И пальцы, что в море упали, в рыб и китов превратились, и были они живыми, в них было дыханье Санны; другие моржами стали, тюленями стали иные, и были они живыми, в них было дыханье Санны; и были те, что упали на ледяную землю, на самый берег моря, и там людьми обернулись; и были они живыми, в них было дыханье Санны.

Девчонка сглотнула с трудом и продолжала, не открывая глаз:

— Как ни пытался Махак, не мог он до Санны добраться — с небес насылал злой ветер, обрушивал в море скалы, сковать его льдом пытался, но все оказалось впустую. Тогда решил погубить он людей, у моря живущих. Насылал на них он болезни, насылал на них стужу и голод, но Санна своих хранила и не давала в обиду. Санна людей научила строить дома из снега, еду для них посылала из вод, у которых жили, и детям, у моря рожденным, посылала свое дыханье. Тогда в земле, где нет жизни, далеко-далеко за горами, создал Махак проклятый страшных гнусных чудовищ, чтоб на людей нападали и всех истребили под корень. Чудовища приходили из черных чащ за горами, в ночи на людей нападали и пили их кровь как воду. И оттого у них кожа красного стала цвета, и хоть людям с виду подобны, нет в них дыханья Санны...

Она замолчала. В наступившей тишине потрескивал огонь да снаружи лениво постукивали по крыше последние капли дождя. Ребенок наелся и снова мирно спал на груди Юкки.

— Хотела лишний раз услышать про ваши злодейства? — прошептала девчонка. — Надеюсь, ты довольна. А теперь забери его.

Кэтэри потерла виски. От монотонного бормотания у нее разболелась голова.

— Погоди, — сказала она. — То есть...

— Забери его.

— То есть ты решила, что если родила вдали от моря, то твой ребенок не человек?

— В нем нет дыхания морской госпожи. Он нелюдь. Чудовище, такое же, как ты. Я не хочу больше держать его.

Кэтэри с трудом сдержалась, чтобы не ударить ее. Вместо этого она сделала глубокий вдох, сжала и разжала руки и только после этого осторожно взяла младенца. Снова уложила его в колыбель и обернулась к Юкки.

— Поэтому ты все время рвалась сбежать? — спокойно спросила она. — Думала дойти до вашего моря прежде, чем появится ребенок? Ты ни за что не успела бы. Только до гор отсюда десятки дней пути.

— Я хотя бы попыталась, — тихо сказала девчонка и закрыла глаза. Она снова беззвучно плакала. — Хотя бы попыталась.

— Что ты вообще делала в наших краях, раз так нас ненавидишь?

Юкки не ответила.

— Ты дура, — сказала Кэтэри. — Несчастная безмозглая дура. Значит, так. Ты будешь кормить малыша, нравится тебе это или нет. Если попробуешь навредить ему или снова попытаешься сбежать, пожалеешь. Дух, которого я призвала, питается такими, как ты. Это огромный черный зверь с двумя головами, у него медные клыки и когти, и он постоянно голоден.

Хаока приподнял голову и еле слышно усмехнулся

— Он будет следить за тобой. Днем и ночью не спускать с тебя глаз. И если потребуется, разорвет тебя на куски и сожрет. Ты услышала меня?

— Проклятая ведьма, — прошептала Юкки.

— Ты услышала меня? Будешь вести себя хорошо?

— Да, чтоб тебя ветром разорвало! Да! Я услышала!

— Хорошо, — кивнула Кэтэри.

Глава 6

Назавтра вождь Нуто прислал за ней, чтобы расспросить о пленнице. Когда Кэтэри пересказала ему услышанное от Юкки, вождь задумчиво кивнул.

— Я слышал, — сказал он. Говорил он медленно, негромким густым голосом. — Еще от отца, когда был совсем мальчиком, давно — а он говорил, что слышал от своего отца — о племенах дальнего Леса, которые воюют с детьми снега. Слухи об их неурядицах доходят до нас и сейчас, но видишь, как много зим назад началась эта вражда. То одни, то другие совершают набеги на деревни друг друга. Думаю, эту твою Юкки захватили во время одной из таких вылазок, а потом уж ей удалось сбежать... Ладно. Что ты собираешься делать с ней дальше? Я бы позволил ей остаться в племени, но судя по твоему рассказу она только и мечтает, как бы убраться отсюда.

Кэтэри пожала плечами.

— Оставлю ее еще на какое-то время. Как только немного окрепнет, выведу к реке, укажу сторону белого ветра и пусть возвращается к своим.

— А ребенок? Что, если эта девочка не захочет взять его с собой?

Она открыла было рот, чтобы ответить, но вдруг поймала себя на том, что не знает, что сказать. Почему-то сперло дыхание, а лежащие на коленях руки Кэтэри задрожали. Некоторое время тишину нарушали только доносящиеся с деревенской площади шаги, голоса — повседневные звуки деревни.

— Ты все еще тоскуешь по Мике, — наконец произнес вождь. — Хоть и стараешься не подавать вида. Большую часть времени у тебя это получается, но... Оставь малыша у себя. Сейчас в деревне трое кормящих женщин, с молоком трудностей не будет. Подумай об этом.

— Это ее ребенок, — через силу проговорила Кэтэри. — Сейчас она не в себе. Забила голову какой-то чушью, но... это ее ребенок. Юкки образумится. Ей просто нужно время.

— Подумай об этом, — повторил вождь Нуто.

Кэтэри думала об этом все следующие несколько дней. Думала, когда девчонка зашипела и разразилась проклятиями на своем языке в ответ на предложение выбрать имя для младенца; когда Юкки приходилось заставлять кормить малыша ( Хаока сумел напугать ее достаточно, чтобы девчонка оставила мысли о побеге, но когда приходило время дать ребенку поесть, она упиралась до последнего ); думала по утрам, лежа в полутьме и пытаясь понять, отчего ей так часто стал снится Мика, улыбающийся и указывающий на что-то крохотным пальчиком. И почему-то птицы. Маленькие деревянные птицы в небе.

Потом Кэтэри поняла. Точнее, вспомнила. Встав однажды утром, она долго копалась на полке, где в плетеных коробочках хранила краску, амулеты, ожерелья и другие мелочи, нужные для ремесла видящей. Птица с хохолком и сложенными крыльями была на самом дне одной из них, одна из игрушек, которые по ее просьбе вырезал сосед. Мика так и не успел поиграть с ними, и Кэтэри раздала деревянные фигурки в виде гром-быков, медведей, лисов и барсуков деревенским детям. Кроме этой. Она так и не смогла заставить себя расстаться с маленькой нахохлившейся птичкой, и смотреть на нее тоже могла, поэтому спрятала ее в одну из коробочек и убрала подальше с глаз.

Малыш заулыбался и залепетал, стал разглядывать игрушку, размахивая пухлыми ручонками. Кэтэри тоже улыбалась, глядя на него, и не сразу услышала, как девчонка окликнула ее из своего закутка:

— Что это?

— А..?

— Что ты ему дала?

— Это? Это игрушка. Я дала ему игрушку.

Юкки некоторое время озадаченно смотрела на нее.

— Почему ты плачешь?

Глава 7

Караульные потом клялись, что странные люди появились у самых ворот с помощью колдовства. Никто не видел, как они вышли из леса; эти трое вдруг оказались у самого палисада и попросили отвести их к вождю. Они назвали себя — Кайтон, Мисаэ и Квана, следопыты из племени кловендов, и немного позже, когда они в сопровождении вождя Нуто вошли в дом Кэтэри, девчонка в ужасе вжалась в стену и стала белой как снег.

Кэтэри недоуменно взглянула на нее, потом перевела взгляд на гостей. Все трое были одеты в мокасины, брюки и длинные рубахи, вышитые красными и синими кленовыми листьями, длинные волосы перехвачены полосками кожи, лица ото лба до носа выкрашены черным.

— Это она, — лишь взглянув на Юкки, сказал один из них. Остальные закивали. — Бешеная злобная тварь, за которой мы шли много дней, вождь сеанти. Спасибо, что сохранили ей жизнь до нашего прихода.

— Что происходит?

Нуто обернулся к Кэтэри.

— Следопыты из дальнего Леса, — сказал он и назвал кловендов по именам. — Как видишь, явились, чтобы забрать девочку. Она была рабыней в их деревне, но бежала...

Кэтэри снова скосила глаза на Юкки; та сжалась в комок, обхватив себя руками и забившись в самый угол. В глазах страх, тоска и что-то вроде безысходности, словно она уже смирилась со своей участью.

— Юкки никуда не пойдет, — сказала она. Вождь Нуто чуть заметно приподнял брови; следопыты насупились.

— Она наша пленница, — заявил Квана, тот, что заговорил первым. — Она посмела бежать, и...

— Она имела на это право. Ваше племя захватило ее во время набега. Попытаться снова обрести свободу — не преступление.

Вождь кашлянул.

— Оказывается, все было не совсем так, — сказал он. — Эта девочка сама была в отряде, который напал на деревню кловендов. Отряд был разбит, так она и оказалась в плену.

Следопыты обменялись снисходительными ухмылками.

— Ты слишком хорошего мнения о снежных карликах, вождь сеанти, — сказал Мисаэ. — Они не знают Лес и не знают его путей. Они не успели приблизиться к нашим домам даже на пять полетов стрелы. Мы устроили им засаду и перебили всех, кроме этой твари.

— Ленивая, непочтительная мерзавка, — презрительно сплюнул Кайтон. — Только зря ела у наших костров. Ничего не умела делать толком, только пялилась постоянно своими щелками, будто хотела порчу навести. Они там, в краю белого ветра, все через одного колдуны.

— Тогда зачем она вам?! — воскликнула Кэтэри. — Сбежала и сбежала. Вы должны быть рады, что избавились...

— Непочтение и дерзость, — отрезал Квана. — Она посмела сбежать и будет жестоко наказана за это. Мы забираем ее, женщина.

Юкки тихо всхлипнула. Кэтэри покачала головой.

— Нет.

— Вождь сеанти, прикажи ей выдать нам нашу пленницу! — начиная сердиться, потребовал следопыт. Кэтэри поймала взгляд Нуто. Тот снова приподнял брови, будто спрашивая:"ты уверена?". Она еле заметно кивнула.

— Кэтэри — наша видящая, — сказал Нуто. — В вашем племени вождь может приказывать видящим?

Кловенды замешкались; теперь они глядели на Кэтэри с осторожным почтением.

— Кроме того, — продолжал вождь, — Позволь спросить тебя, Квана — во время вашего боя с детьми снега убила ли кого-нибудь эта девочка? Пролила чью-то кровь?

— Вот еще, — хмыкнул следопыт. — Она не успела схватиться за оружие, как мы положили из луков всех ее приятелей, а на нее саму набросили сеть. У них, видно, совсем не осталось воинов, раз посылают на вылазки шваль вроде этой.

Вождь Нуто покивал.

— Что ж, у нас она напала на Кэтэри с ножом. Подними-ка голову, Кэтэри, пусть посмотрят на следы у тебя на шее. Выходит, она причинила сеанти больше вреда, чем кловендам, и теперь она наша пленница. Или я не прав?

Следопыты мрачно переглянулись и принялись негромко совещаться между собой.

— Мы могли бы отказаться от требования выдать ее, — неохотно проговорил наконец Квана. — Если бы ты, вождь сеанти, заплатил... не буду называть это выкупом, но возмещение за потерянное нами на поиски время...

— Погодите-ка, — вмешалась Кэтэри. — Это ваши воины не уследили за Юкки и позволили ей сбежать, так что выходит, что она чуть не вскрыла мне горло по их вине. И вы еще просите какое-то возмещение?

Кловенды совсем растерялись, но их спас вождь, сказав, что готов отпустить их с подарками в знак дружбы между племенами и предложил продолжить беседу за едой в его доме. В дверях он обернулся и улыбнулся Кэтэри; та в ответ прижала руку к сердцу и слегка поклонилась.

Девчонка в своем углу не шевелилась, только следила взглядом за Кэтэри, а потом спросила резким, злым голосом:

— И что, думаешь, я стану благодарить тебя?

— Ну вообще-то да, хотелось бы, — рассеянно ответила она, все еще переводя дух и пытаясь собраться с мыслями. — Я бы так поступила на твоем месте.

— Я не дура. Я все понимаю, — прошипела Юкки. — Ты не выдала меня им из-за молока. Если бы меня забрали, этот... ребенок умер бы с голоду.

Кэтэри наконец обернулась к ней.

— Нет, ты именно что дура. В деревне есть кормящие женщины. Ты не так незаменима, как считаешь.

— Тогда... ты... ты... ты хочешь сама поквитаться со мной за то, что я тебя ранила? — в голосе Юкки послышалась растерянность и страх.

— Хотела бы, так давно бы уже поквиталась, — отмахнулась Кэтэри.

— Тогда зачем? — жалобно воскликнула Юкки. — Зачем ты их прогнала? Ты не должна... ты же нелюдь, как и они... я не понимаю!

— Малышу нужна мать, — ответила она и занялась делами по дому, стараясь не думать о том, что действительно могла бы отдать эту девчонку кловендам. Ребенок остался бы с ней. Она могла бы назвать его... не Микой, нет, но вот Ало — красивое имя. Или Хопи. Попросила бы кого-нибудь из соседей вырезать для него новые игрушки из дерева. Сшила ему одежду — маленькие такие рубахи и штанишки из оленьей кожи.

Кэтэри продолжала мечтать, пока шла в лес и собирала травки и грибы, и по дороге обратно — даже не заметила, как едва не столкнулась с кем-то на деревенской площади и не рассыпала содержимое своей корзины. А переступив порог домика, замерла с приоткрытым ртом. Юкки кормила младенца. Он забавно шлепал губешками а девчонка рассеянно гладила малыша по голове. Увидев Кэтэри, она вздрогнула.

— Он проснулся и стал хныкать, — ворчливо сказала Юкки, как будто оправдываясь. — Я просто хотела, чтобы он замолчал. Это его нытье меня с ума сводило.

— Конечно, — коротко сказала она и снова занялась своими делами. Приготовила поесть, потом поставила на огонь сосуд с водой и травами. Вечером нужно будет отнести отвар Алешани, у которой никак не проходит кашель.

Юкки вернула ребенка в колыбель, но не спешила возвращаться в свой угол. Кэтэри спиной чувствовала его взгляд.

— Что ты задумала? — наконец спросила она. Кэтэри взглянула на девчонку через плечо:

— Что?

— Это какой-то подвох, я знаю.Ты не стала мстить мне и не выдала этим ублюдкам из леса. Ты не хочешь забрать у меня ребенка. Но ты — нелюдь и в тебе нет дыхания Санны. Нелюди так не поступают. Я пытаюсь понять, что у тебя на уме.

— Ничего такого, — пожала плечами она и отвернулась. — Ты быстро приходишь в себя. Пробудешь здесь еще несколько дней, немного окрепнешь, а потом бери ребенка и возвращайся домой.

— Я не смогу, — сказала Юкки у нее за спиной. — Он родился вдали от моря, он тоже нелюдь. Я не смогу полюбить его, даже если попытаюсь.

Она промолчала.

— Я сама виновата, наверное, — проговорила девчонка. Ее голос немного охрип и дрожал. — Не смогла бежать от них раньше. Я пыталась, но они каждый раз ловили меня. Если бы только я успела вернуться к морю...

Кэтэри встала, обняла ее за плечи, усадила у огня и сама присела рядом. Некоторое время обе молчали, пока наконец Юкки не заговорила снова, глядя в танцующие языки пламени:

— Его отца зовут Нукилик. То есть звали. На вашем языке это значит «могучая скала». Он был самым сильным и ловким охотником в деревне. Он первым вызвался, когда старейшины объявили поход на чудовищ Махака, и я вызвалась пойти с ним. Я тоже умею обращаться с копьями и ножами. Один из старейшин пошел вместе с отрядом, потому что в давно, когда был молод, ходил на отродья Махака и знал дорогу через черные леса. Но Махак обманул его. Затуманил его разум и лишил памяти. Мы сбились с дороги, и нелюди напали на нас из засады. Они... они всех убили. Моего Нукилика, Токло, Канута. Всех, кроме меня. Я умоляла их, чтобы прикончили и меня тоже, и потом по ночам просила, чтобы Санна послала мне смерть. Но госпожа не услышала меня так далеко от моря.

Юкки снова замолчала и подняла глаза на Кэтэри. Та слегка кивнула — «я слушаю».

— Нукилик и я любили друг друга в ночь перед походом, но я не думала, что понесу. Поняла, что будет ребенок, уже в плену у нелюдей. Я пыталась бежать несколько раз, но я не знаю леса. Они знают. Они каждый раз ловили меня, возвращали назад и били. Я чуть не сошла с ума, думая о том, что он родится и не получит дыхания Санны. Наверное, сошла бы, если бы не занимала голову чем-нибудь другим. Переводила песнь о Махаке и Санне на язык чудовищ, просто чтобы совсем не сорваться. Потом мне все-таки удалось бежать, но поздно. Слишком поздно. И если ты действительно готова отпустить меня, я уйду. Но одна. Ребенка с собой взять не смогу.

— Юкки...

— Ты не понимаешь, — упрямо сказала она. — Я не смогу полюбить его. Даже если бы очень захотела, не смогу. К тому же старейшины его не примут. Скажут, зачем ты принесла к нам нелюдя? Если...

Она запнулась, опустила голову, как будто делая над собой усилие, затем заговорила снова:

— Если захочешь, я оставлю его тебе. Ты... пусть морская госпожа не даст мне ошибиться, но мне кажется, ты не совсем похожа на других нелюдей. Может быть, раньше ты рождалась у моря, не знаю.

— Ты готова отдать малыша мне? — севшим голосом проговорила Кэтэри. Юкки чуть склонила голову и прищурилась.

— Значит, ты все-таки хотела его. Но не пыталась отобрать силой и не избавилась от меня, хотя могла бы. Видишь? Ты не такая, как остальные отродья Махака. И еще, — она замялась, но потом продолжила: — Я же говорю, я не дура, и глаза у меня на месте. Я видела, как ты становишься грустной, когда смотришь на него. И игрушка эта — откуда бы ей у тебя взяться? У тебя самой был ребенок, так?

— Да, — сказала Кэтэри. — Был.

Снова тишина.

— Возьми моего, — наконец сказала Юкки и дотронулась до ее руки. — Я все равно не смогу полюбить его, а тебе... тебе он нужен.

Глава 8

Эту фразу — «Я не смогу полюбить его» — девчонка повторяла все оставшиеся дни, что провела в деревне сеанти. Повторяла тихонько, как заклинание, и пока кормила малыша — теперь ее не нужно было заставлять делать это из-под палки, — и когда укачивала его на руках, чтобы он уснул. Шепотом твердила однажды ночью, когда Кэтэри проснулась и увидела ее стоящей над колыбелью.

«Она передумает. Заберет младенца с собой.» — подумала она тогда с какой-то спокойной печалью. Так и должно было случиться. Конечно.

Юкки не передумала. На рассвете она быстро собралась и уложила в сумку свои нехитрые пожитки и немного еды, которую дала ей с собой Кэтэри.

— Идти вверх по течению реки, ты сказала? — уточнила она, уже стоя в дверях. Голос у нее был резкий и отрывистый, почти злой. Кэтэри растерялась.

— Да. Так ты дойдешь до гор, но вот дальше...

— Дальше я найду дорогу. Спасибо тебе за все, и извини, что напала на тебя тогда. Прощай.

Кэтэри шагнула за ней.

— Постой, ты... Юкки, ты уверена? Ты не хочешь взять малыша с собой?

— Нет! — сказала она. — Я же говорила тебе! Он нелюдь. Я не смогу полюбить его. И мой народ его не примет. Пусть остается у тебя. Ты ведь позаботишься о нем?

— Конечно, — кивнула Кэтэри. — Но...

— Все! — крикнула девчонка и отвернулась. - Все. Прощай!

Она хлопнула дверью и исчезла.

Глава 9

Малыш сосредоточенно разглядывал деревянную птицу.

— Скоро у тебя будут еще игрушки, много-много, — ворковала Кэтэри. — Я еще вчера попросила Мато, на днях он их смастерит, а я раскрашу. Много-много фигурок, да, Лен? Разные птицы, гром-быки, лисы, человечки всякие. А еще...

Лен на мгновение отвлекся, взглянул на нее, улыбнулся и снова занялся игрушкой, а Кэтэри встала и закружилась на месте, раскинув руки, закрыв глаза и тоже улыбаясь широкой счастливой улыбкой. Грудь распирало от радости, и ей хотелось смеяться и петь во весь голос. За два дня, с тех пор, как Юкки ушла, она почти не смыкала глаз, но даже не чувствовала усталости. Столько дел! Обычные обязанности деревенской видящей, а еще нужно носить Лена к Дийани, которая согласилась кормить малыша, шить ему одежку, постоянно бросать все и бросаться к колыбели просто, чтобы проверить, как он там, не жарко ли Лену, удобно ли ему, и...

В дверь робко постучались. Кэтэри, все еще улыбаясь, распахнула ее.

Юкки беззвучно плакала и комкала в руках подол своего платья.

— Я не смогла, — жалобно сказала она. — Я... прости меня, но я... просто не смогла.

Кэтэри на мгновение закрыла глаза. У нее закружилась голова.

— Заходи, — тихо произнесла она и аккуратно прикрыла дверь за Юкки. Та метнулась к колыбели, замерла над ней, жадно впившись глазами в младенца. Потом обернулась и встретилась взглядом с Кэтэри.

— Я... — выдавила девчонка и сорвалась на крик. — Я не знаю, что со мной происходит! Он нелюдь! Я не должна любить его! Что со мной?!

Кэтэри молчала.

— Я не хотела думать о нем, — всхлипывала Юкки. — И постоянно думала! Решила, может быть, уйти с ним в другую деревню, подальше от нашей, там, где никто не узнает, что он нелюдь... Подумала, может... если у вас тут река... даже если она течет в море, а не наоборот, может, хоть немного дыхания госпожи ему досталось... даже имя ему придумала... не хотела, а оно само пришло в голову!

— Имя, — ровным голосом откликнулась Кэтэри. Девчонка утерла глаза.

— Каллик. «Молния» на вашем языке. Он ведь родился во время грозы.

— Каллик, — повторила Кэтэри. — Красивое имя.

— Что со мной? — взмолилась Юкки. — Я не хотела, чтобы так все вышло! Клянусь, я не хотела!

— Ты его мать. Вот и все.

Ребенок, напуганный громкими звуками, захныкал. Девчонка протянула было к нему руки, но в последний момент замешкалась и бросила испуганный взгляд на Кэтэри. Та кивнула. Юкки бережно взяла малыша и принялась укачивать.

— Я не имею права просить тебя, — сказала она. — После того, как сама отдала Каллика. Но я не могу, понимаешь? Как будто...

— Да, — снова кивнула Кэтэри, — Я понимаю. Можешь...

Горло свело судорогой. Больно. Как больно. Она глубоко вздохнула.

— Можешь забрать его. Ты его мать. Так будет правильно.

Из глаз Юкки снова побежали слезы.

— Спасибо, — она уложила младенца обратно, шагнула к Кэтэри, обняла ее. — Ты не отродье Махака. Ты добрая. Ты... я не знаю слова на вашем языке. У нас говорят иланнак

— Иланнак.

— Когда люди добры один к другому, знаешь? Помогают. Слушают. Делятся едой и одеждой, вместе охотятся. Не любовь, а... прости, я не знаю, как вы это называете. Иланнак.

— Наверное, ты имеешь в виду дружбу, — сказала Кэтэри. Сделала усилие и заставила себя улыбнуться. — Ты хотела сказать «подруга».

— Подруга, — повторила Юкки, тоже улыбнувшись сквозь слезы. — Да, наверное. Подруга.

Потом она ушла. На это раз окончательно, забрав с собой Лена.

Кэтэри некоторое время стояла неподвижно, рассеянно бегала глазами по дому.

Колыбель. Нужно отнести ее обратно Яре.

Рядом с ней нахохлившаяся деревянная птичка. Снова спрятать ее подальше, на дно коробки. Сходить к Мато и сказать, что новые игрушки делать уже не нужно.

И вообще, столько дел. Еще со вчерашнего дня собиралась приготовить ягодный отвар от простуды, никак руки не доходили.

Кэтэри сделала шаг. Другой. Потом ноги подкосились, она опустилась на пол и тихо заплакала.

Она не знала, сколько времени просидела так, лишь помнила, что в какой-то момент пришел Хаока. Он все понял, не сказал ни слова, только свернулся рядом, положив голову на колени Кэтэри, и ей стало немного легче. Совсем немного.

Потом в дверь постучали.

— Кэтэри, ты дома? — послышался снаружи голос. Кажется, она узнала его. Аяна, живет на другом конце деревни. Она встала, утерла слезы и отперла дверь.

— Привет, Аяна. Что-то случилось?

— С Нитисом беда, — озабоченно сказала та. — Ну, помнишь, Нитис, мой старший. Последние несколько ночей кашляет и задыхается. Я пыталась сама его лечить, но зря, видно. Нужно было сразу к тебе идти. Если бы ты могла...

— Конечно, — сказала Кэтэри и улыбнулась ей. — Сейчас соберусь и посмотрим, что там с ним не так.

Она управилась быстро. Накидку на плечи, ожерелья и браслеты на шею и запястья, перо в волосы. Мазнула красной и белой краской по лицу — очень кстати, незачем всем любоваться на ее опухшие от слез глаза — и вышла к терпеливо ожидающей ее Аяне.

Уже стемнело. Луна висела в темно-синем небе, и, подняв глаза, Кэтэри успела заметить, как по серебряному диску промелькнул силуэт раскинувшей крылья птицы.