Димон сидящий

Глава 1

Под окном дома остановилась машина с мигалками. Полицейский бобик посигналил три раза. Сигнальный звук призывал джина, нарушив сладкую тишину еще теплого весеннего утра. Мент знавший повадки вольнолюбивого упрямца, спокойно вышел из машины и неторопливо закурил. Димона, как всегда, приходилось ждать больше обычного.

Уловив знакомый звуковой сигнал, Димон плавно потянулся в кровати, перевернулся с боку на бок и одним глазом посмотрел на часы. На другой половине лежала любимая девочка, Тома спокойно спала, наполовину закутавшись в одеяло. К сожалению, любимая она была не только у Димона который в последнее время обосновался у нее и заполучил монополию на удовольствие с рыжей бестией.

Целовать проститутку на прощание не лучший знак. Но Димон был хорошо воспитан поэтому позволил себе мелкое допущение. Тома нервно извивалась в кровати от горячих прицельных поцелуев, бомбардируемых в плечо. Мечтая отдалить момент пробуждения после пары поцелуев она не спеша укрылась с головой, соорудив пуховое убежище.

Раздетый Димон, в одних трусах, вышел на балкон посмотреть кто сегодня приехал за ним. У машины стоял толстый сержант, державший в одной руке сигарету, второй спокойно почесывая неухоженную бородку. Сегодняшний мент не понимал шуток, поэтому Димон недолюбливал его. Он кивнул ему показывая, что скоро спуститься. Перед выходом посмотрелся в зеркало, выглядел так себе, но в его работе так даже лучше.

– Здорова, мог бы и по быстрее сегодня, – полицейский показал таймер с отсеченным временем на телефоне.

– Вот тебе делать нехер, бегал бы преступников ловил, жирок бы растряс, – ехидно улыбнулся Дима.

– Не борзей Димон, а то посадим, и на этот раз не выпустим.

– То, что посадите оно и так ясно…

Они сели в машину и отправились в участок. Знакомый до безобразия ментовской отдел снился Димону чуть ли не каждую ночь. В кабинете ожидал угрюмый майор. Его безобразная, но родная рожа встречала радушием, хотя с виду так и не скажешь. Димон сел на стул жеманно скрестив ноги.

– Знаешь ли ты Димон почему я сегодня не весел? – заговорил майор Мамонтов пропев слова на поэтичный лад.

– Больше не продают санкционную алкашечку? – лицо его излучало уверенность в ахуенности произнесённой им шутки.

– Вот умеешь подъебать, этим ты мне всегда нравился, но сегодня другой повод.

– Весь во внимании, – Димон сделал вид, будто внимательно слушает, но в мыслях вспоминал о вчерашнем соитии с Томочкой.

– Сверху позвонили и сказали, что если мы не расколем «Репку», то я со своими погонами поеду охранять сибирские леса, а я природу с детства не люблю, мне туда нельзя, понимаешь?

– Понимаю, но у меня два вопроса: Какая блядь репка? И что мне за это будет?

– Репин Илья, он же «Репка» - руководитель местной ОПГ, больной ублюдок, мы к нему уже троих посадили, но толку ноль он всех в госпиталь отправил, крепкий орешек. Не сдает никого, тянет лямку за пацанов.

– Я тоже хочу жить нормальной жизнью, может ну его? Вы в лес, а я по проституткам? – Димон демонстративно протянул руку предлагая заключить сделку.

– Ты пойми, если меня не будет, за девочек твоих тоже никто платить не будет, они за просто так не работают, че хочешь проси, но если расколешь, то будет тебе не жизнь, а сказка, – строго произнес он, резко отмахнув руку Димона.

– Давайте дело, – обреченно сказал Димон, покладисто протягивая руку.

Майор отдал личное дело Репина, Димон сунул его подмышку и пошел изучать. Уже у порога Мамонтов остановил его.

– И еще Воробьев, дело реально важное, прошу отнесись с пониманием, – басистый голос Мамонтова наполнил комнату.

– Хорошо, – кивнул Димон, скорчив, наверное, максимально серьезную мину за всю свою жизнь.

Выйдя из кабинета, он расслабил лицо; гримаса серьезности сменилась на обычный слегка придурковатый вид. Димон обосновался в запасной раздевалке, хранившей архивные дела, до которых никому не было дела. Сверху коробок постелил пару казенных матрасов, соорудив примитивную лежанку и прилег почитать детективную историю про жизнь Репина из личного дела.

Димона турнули из актерского училища, он не доучился всего год, поэтому как его только менты не называли: артист, лицедей и просто клоун для пидарасов. Хотя в основном на роль подсадных набирали прокаженных, тех у кого уже за плечами имелись грешки. Последнее прозвище не очень прельщало Димона, но такова была работа – лучше уж быть клоуном у пидорасов, чем наоборот. Обладая незаурядными талантами для мест не столь отдаленных, он оказался на хорошем счету у ментов, легко вживаясь в доверие уголовников.

Обучался он, как и все, сначала на обычных воришках, хулиганах и прочих мелких отребьях. Родной дядя еще с детства приводил его на работу, а потом, когда он подрос, то решил направить актерский талант в правильное русло. Бедолаги охотно шли на контакт, особенно когда потрещишь с ними за жизни и скажешь, что тотальное раскаяние, то есть признание своей вины скостит пару годков; а главное, что Достоевский отпустил бы все грехи за такое в свое время, и такие экземпляры попадались.

Все уважали великого классика, даже те, кто не читал его, но еще больше пацаны любили свободу, порой одного едкого слова хватало, чтобы разыграть ностальгию в их детских мозгах. Всего лишь аккуратненько достать теплыми руками из морозилки живое ребячье сердце и слегка приласкать. Всем хотелось домой, даже если дом существовал только в воспоминаниях. Димон прекрасно их понимал, его тоже притягивала эстетика зоновской жизни, однако, как и мусорской, но он не хотел выбирать ни одну из сторон. Эдакий наблюдатель организации по безопасности и сотрудничеству в зоне, хуев.

Данная профессия отложила непоправимый след на его измышлениях. Фляга конкретно трещала по швам иногда подсвистывая. Спасали лишь девочки с одинаковыми милыми мордашками и постоянно меняющимися именами, карусель разноцветных таблеток и тусовки с ночи до утра. Димон жил как король, которому по делу долга изредка приходилось плясать в камере перед мужиками. Они смеялись, надрывали свои пузики, а потом лопались на суде как воздушные шарики от пронизывающего их солнца вселенской справедливости или не справедливости, с этим еще нужно было разобраться.

Как хомяк перед смертью крутивший колесо, он каждый раз получал истинное наслаждение в те моменты, когда ломался очередной Вася. Там были и Пети, и Коли, и Мити, каких только не было все ломались, все плакали в импровизированный алтарь отчаяния, когда осознавали, что проживут уже не так уж и долго без свободы. Прожить то может быть и смогут, но прожить так как хотели точно увы.

Бегло проглядев дело, Димон думал, что для него важнее, целый позвоночник или девочки, отсасывающие по утру. Здоровье всегда было в приоритете, но зачем оно вообще без ласковых девичьих рук, снующихся в штанах? Смотреть на меняющуюся погоду за окном и бороться со своими ночными демонами.

В конечном итоге кутеж всегда побеждал серость ненавистных будней. Согласие в коротких размышлениях родилось довольно быстро, на дело нужно было идти без вопросов.

Димон зашел к Мамонтову вернуть личное дело.

– Подумал? – нервно перебирая пальцы сидя за столом спросил он.

– Да че тут думать, тут дела делать надо.

– Вот это я понимаю наш человек.

Димон никогда не был ментовским, он делал все ради своей выгоды, и к подобным высказываниям относился довольно скептически. Все что говорят дяди в кабинетах нужно пропускать между ушей, они не думают, о чем говорят, они думают, о том, что поимеют в результате сказанного. Верность Димона проявлялась лишь к определенному типу смазливых девушек и классу прущих таблеток. Его славная натура с молода впитала черствость ментовских душ вечно снующихся по кабинетам в поисках справедливости.

– Идти думаю знаешь куда, только не подведи, – Димон кивнул и пошел на старый склад за прикидом, чтобы походить на сидельца.

Склад улик находился по коридору направо. Моложавый прапорщик сладко спал, облокотившись на пошарпанный стол, мечтая о скорой пенсии. Опыт выслуги лет научил спать его в любой даже минимально подходящей для этого ситуации. Он был из деревенских, поэтому кимарил без зазрения совести, даже наоборот его сон был неким актом против городских устоев современного мира. Во сне он досматривал мультики, которые не успел посмотреть, потому как в его детстве в деревне тупо не было телевизора.

– Тук… тук... тук… – проговорил Димон постучав по столу, прямо перед его ухом.

– Что надо? – заспанным голосом с пренебрежительным тоном произнес прапорщик.

– Хочу платье с фатой и жениха богатого, – пошутил Димон в своей манере.

– Димон, ты конечно, как всегда, проходи выбирай что нравиться! – улыбка прапорщика обнажила золотую коронку из ряда желтых зубов.

В голове Димона был отчетливый план: он хотел представиться четким гопником, которого чудом протащили кореша Репина, чтобы вытянуть «Репку» прямо как в сказке. Но в современных реалиях это было невозможно. Ни одна мышка не могла проскользнуть через злого усатого кота в сапогах при погонах. Димон надеялся на то, что сидя в клетке можно поверить во что угодно, поэтому оделся в точности как самый модный парень из спального микрорайона, для выполнения безумного плана.

Как особо буйный Репка сидел один в камере, рассчитаной на четверых. Десять квадратных метров одиночества, но для не первохода это лишь суровая обыденность. Он подозревался в торговле людьми, продаже наркотиков, в похищениях и убийствах людей - больной ублюдок, одним словом. Такой человек легко мог выносить любые удары судьбы.

***

Два ФСИНовца тащили Димона под руки, по узкому коридору разносился отборный мат. Один из стражей порядка достал ключи, быстро открыв клетку, в это время второй держал дергающегося Димона, пару раз ударив его для пущего эффекта. Находясь уже в клетке Димон сильно тарабанил по металлической двери и все равно продолжал материться.

– Мир вашему дому, – Димон успокоился и повернулся к хозяину коморки.

– И тебе не хворать, ты че такой буйный? – здоровый широкоплечий мужчина сидел на табуретке и с виду казался довольно приветливым.

– Да, козлы начали меня бить дубинками, я же не терпила какой-то, чтобы молчать.

– Вижу хлопец удалой, какими судьбами? – Репин присматривался к Димону оценивая его модный наряд.

– Пацаны подослали чтобы тебе не скучно было, – спокойно ответил Димон.

– Че за пацаны? – поинтересовался Репка.

Из дела Димон вычитал что лучшим корешем по информации, которая у него была, был некий Стасов по кликухе, как не трудно догадаться в тюремном миру - Стасик. Но личные дела ведут обычно заебаные строгой бюрократией опера, которым абсолютно все равно что происходит в личной жизни преступников. Поэтому всегда нужно читать между строк, а между строк буквально пару раз числился некий Пряников, значился всего два раза, однако в самые важные моменты биографии Репина.

– Я от Пряника, – ответил Димон сквозь зубы.

– Так он же того, – лицо Репки резко изменилось, добродушная улыбка сползла с лица.

– Живее всех живых, просто прячется поэтому тишина, – Димон спокойно продолжал гнуть свою легенду.

– Вы че менты совсем ебу дали, я же тебя сейчас за Пряника порву прямо тут, – Репка живо встал с табуретки и схватил Димона за шею, приподняв над собой.

– Какой мент… Правду говорю… Отпусти!.. – произнес Димон медленно задыхаясь, практически шепотом.

– Я его сам хоронил в лесочке, собственными ручками закапал, – он сильнее сдавил горло Димону, глаза налились кровью.

– Живой он… Богом клянусь… – Димон начал задыхаться и жадно заглатывать воздух.

– Последний шанс даю малой, ты либо сознаешься, либо я тебя тут придушу. – его матерые руки сжались до предела.

Смерть для Димона была лишь вопросом времени. С его разгульным образом жизни он мог умереть в любой день календаря. Конечно мало кто хотел умирать в вонючем СИЗО, но если того требовала ситуация, то так тому и быть. Кроме того, он твердо понимал, что сиделец такого масштаба как Репка всегда проверяет входящего в хату и тем более входящего к нему в доверие.

– Свой я… Че хочешь спроси... – на последнем издыхании произнес Димон.

– Хер с тобой. – он разжал мертвую хватку рук; Димон упал на пол и начал корчиться от боли. – Первую проверку прошел. Трое до тебя сдюжили, может и правда от Пряника.

– Да я же говорю, – Димон громко прокашлялся, лежа на полу.

– Знаешь почему я тебя отпустил?

– Ты понял, что я говорю правду?

– Нет, – Репка засмеялся, – когда я тебя душил тебе как будто было абсолютно не страшно. Я такого еще ни у кого не видел во взгляде. Словно ты понял, что еще совсем чуть-чуть и умрешь, но не стал бороться. Ты либо псих больной, либо реально говоришь правду.

Глава ОПГ не был очередным дурачком, он раскусывал подсадных по первому крику, но Димон оказался закрытой фисташкой, который не мог понять сам себя, могли ли понять его другие – это было большой загадкой. Весеннее обострение можно было списать на таблетки, которые он употреблял, но экзистенциальный кризис бродил в голове как чайный гриб.

– Может угостишь чифирем? – Димон уже пришел в себя и потихоньку начал входить в доверие к Репину.

– Прости, забыл, щас время не спокойное, наседок нынче много, сам понимаешь.

Димон понимающе кивнул. Крепкий мужик потянулся под койку и достал советскую кружку с настоявшимся чифирем, равномерно разлив в пластиковые стаканчики и угостив Димона.

– Тебя как звать?

– Дима, можно просто Димон.

– А я Илья, будем знакомы.

Сидельцы пожали руки. Репка долго расспрашивал про то что слышно на свободе, но сам почти ничего не говорил, только кивал головой или отвечал односложно.

– Красиво стелишь Димончик, – Илья подобрел от чифира и приятной беседы.

– Не первый день по этапам, – Димон уверенно держался в роли зэка.

– Ладно… Понравился ты мне если честно, не верю, что ты мент. Как и еще не поверил, в то что от пряника. Можешь рассказать его любимую байку про шахматы? Он ее всем рассказывал кого, знал, – Илья дружелюбно улыбнулся.

– Если кто-то играл в шахматы, пока Пряник спал, то он как тигр прыгал на игральный стол раскидывая шахматы и орал на чем свет стоит, чтобы все его боялись и уважали, даже когда он спит, – Димон знал ровно одну байку, связанную с шахматами. Он внимательно следил за руками Репки и готовился к самому худшему исходу.

– Именно так, а ты парень совсем не промах, – Илья похлопал Димона по плечу. – Ладно я спать, а ты не шуми, – Илья улыбнулся чуть менее дружелюбнее чем в прошлый раз, и лег на шконку повернувшись лицом к стене.

Сжав колени и скрестив пальцы рук Димон сел на край своей шконки и внимательно следил за тем как спит Репка. Он боялся уснуть в одной камере с человеком, который может убить его в любой момент, и от которого можно ожидать чего угодно. Тоска в глазах Димона словно освещала камеру. Дух его томился, но это была вынужденная мера.

В мгновение Димон загорелся желанием вернуться домой к Томочке истомился по ней, заскулил как малолетний пацан по первой любви которую уже спровадил домой и дожидался следующей встречи. Он словно прогрыз свои мысли за эту ночь и четко уяснил себе, что совсем не может жить без таблеток и без грешных утех. Единственное, что он хотел в данный момент это как можно быстрее выбраться на свободу.

Ночь прошла тихо. Репка практически не дергался. Димон очень хотел спать, но буквально ни разу не свел глаз с арестанта. Прозрел Димон ближе к обеду, когда в дверь постучал продольный и открыл окошко для доставки пищи. Димон быстро забрал свою порцию, а вот Репка все отлеживался на боку. Охранник крикнул ему, что если он не встанет, то останется без обеда, реакции не последовало.

Окно быстро закрылось, ключ провернулся пару раз. Димон забеспокоился. Голодовку никто не объявлял, да и в зоне если пропустил обед, то лучше на душе не становится, хоть Раскольников ты хоть Папа Карло. Бросив миску с похлебкой Димон подбежал к Репке и стукнул рукой по плечу пару раз пытаясь, привести его к жизни. Двумя руками он с большим трудом перевернул тело на другой бок.

На койке лежал уже мертвый Репин, пульс абсолютно не проступал, тело мертвецки охладело. Димон судорожно стучал по двери призывая охранников. Сторожа быстро подбежали, открыв дверь. Димон в ужасе указал на тело и вышел из комнаты. ФСИНовцы по рации вызвали врача, который констатировал смерть. Быстро погрузив Димона в машину его отправили к Мамонтову.

***

– Я в этом не виноват! – Димон кричал, пристально смотря в глаза майору.

– Дима, я тебя понимаю, но мне не легче от этого, – Мамонтов грустно вздохнул.

– Я сделал все что, мог. Оставьте мне такую же жизнь, – умоляюще требовал Димон.

– За девочек забудь и за пилюльки тоже. Тут никто не виноват, но так уж вышло, мне нужен был результат ты его не показал. Я тоже в проебе.

– Вы уедете чуть подальше, но также будете питаться из кормушки. А что делать мне???

– От меня ты че хочешь? Я не верну тебе прежнюю жизнь. Так уж случилось. Прости Димон.

– Суки, все вы суки ебанные! – лицо Димона наполнилось гневом, он хлопнул дверью и вышел из кабинета.

В наряде гопника Димон покинул здание. Он брел к Томочке как зомби за порцией мозгов, сейчас он как никогда остро нуждался в дозе ее любви. Как на раскаленной ложке он жарился и сгорал от ожидания. На всех порах шагал, летел над городом. Барбитурная ломка с одной стороны подогревала его, ломка от любви с другой стороны несла к вожделенной.

Димон вскарабкался пешком по лестнице так как не в силах был дождаться приезда лифта. Поднявшись на этаж где, она живет, он увидел мужчину нажавшего на кнопку вызова лифта. Дверной замок квартиры только защёлкнулся. Димон быстро подбежал и постучал в дверь как обычно три раза и потом через секунду еще раз. Такой пароль они придумали вместе, когда еще были вдвоем.

Он думал, что заработает много денег и переедет с Томочкой в теплые края. Но Томочке нравилось быть свободной, по сути она была его прототипом только в женском обличии и с девичьими допущениями. Темными весенними вечерами он рассказывал ей что все простит, что забудет то чем она занималась. Примет ее такой какой она есть и какой она хочет стать.

В ответ Тома лишь наигранно кивала, усыпляя несбыточные мечты и изредка нежно поглаживая по голове наивного мальчика. Димон как воспитанный человек свято верил во все ангельские сказки. Конечно венец над ее головой давно был утерян где-то в диапазоне между отчаянием и надеждой, однако Димон не печалился и хотел, как истинный мученик искупить все то что она успела натворить в нашем мире. Он хотел начать все с чистого листа.

– С кем ты была сейчас?

– Какая тебе разница?

– Я думал у нас все серьезно.

– Мир раскололся на до и после, понимаешь? Мне позвонили и сказали больше не иметь с тобой дел. Ты был нужен только ради денег. Если думал, что тебя полюбит проститутка, то это большая глупость. – Тома иронично усмехнулась.

– Сколько тебе платили за меня?

– Какая разница?

– Сколько???

– Сколько и за остальных, скажи еще расценок не знаешь?

Димон достал из кармана пару купюр, и кинул в сторону полуодетой Томы.

– На и пошли, – Димон грубо схватил Тому за руку.

– Сегодня не работаю. Деньги лучше забери, – Тома отдернула руку и отвернулась от него.

Проститутка надела халат и легла на кровать, залипнув в телефоне. Дима сидел рядом на стуле и смотрел на ее гладкие ноги, вспоминая как нежно обнимал их когда-то выискивая луковички прорастающих волос, впитывая аромат ее тела и забывая о происходящем вокруг.

Тома не очень любила заигрывания, но Димон усыпляя бдительность для начала целовал ее в тонкую почти лебединую шейку и сладкие персиковые щечки. Тома же брыкалась как непокоренная лань. Прелюдия для нее были интимнее секса с любым клиентом, все ее нутро бунтовало против не очень уместных действий со стороны Димона.

Однако ласка и человеческая теплота смогли растопить в ней капельку нежности. Самым рискованным для Димона был проход в губы. Тома по кодексу профессии не привыкала к посетителям, но Димон был в привилегированном положении и ей приходилось терпеть его ребяческие выходки.

Аккуратно подкрадываясь к ее мягким губам, которых никто не касался целую вечность, он как ребенок неряшливо целовал их. Тома иногда отвечала взаимностью, но скорее это была глупая ошибка родом из наивного детства.

Привычный мир разрушался прямо на глазах в одно мгновение, вся пародия на любовь растворилась как дешевый кофе с привкусом могильной земли в утренней чашке. Димон мог только созерцать и жалеть об утерянном, и то недолгое время.

– Прощу больше не приходи сюда. Я не твоя личная игрушка.

– Я полюбил тебя, полюбил проститутку, а тебе еще что-то не нравится?

– Ты полюбил проводить время со мной, а не меня. Ты эгоистичный ребенок, который сходит с ума если что-то идет не по его плану, – она истерично закричала.

– Но если я только так и умею, я в этом виноват???

– Мне все равно Дима, просто уйди.

Димон подошел к Томочке нежно поцеловал в макушку. Затем схватил за волосы и начал бить со всей мужской силы оставшейся в нем. Лицо его было внешне спокойно, он четко осознал, что в том, что произошло нет ничьей вины. Но он не мог простить себе что не заполучил то, что по праву сильного должно достаться ему.

Томочка зычно кричала в призывах помощи. Дима внезапно успокоился, словно зверь испугался девичьего рыка и тихо сел на стул обхватив голову руками. Тома выбежала из квартиры. Дима не понимал, что происходит с его жизнью, все планы были проиграны все возможности были похерены.

Димон пару минут сидел в раздумьях. Он совершенно не понимал, как ему дальше жить. Он смотрел на комнату в которой провел огромное количество времени, комнату которая подарила ему сотни моментов счастья и комната, которая стала его чистилищем.

Димон не мог больше находиться здесь, он встал со стула и быстрым шагом спустился по лестнице. Внизу его уже поджидали пару крупных парней.

– Здоров, садись в машину нужно поговорить.

Дверь солидной старой черной иномарки открылась, Димон без разговоров сел на заднее сидение, рядом уселся крепкий амбал. С такими парнями явно не стоило шутить, поэтому он ехал молча.

Подъезжая к старому гаражному кооперативу Димон начал слегка волноваться.

– Ну, когда говорить будем? – Димон попытался разрядить обстановку.

– Скоро, уже почти приехали.

Машина завернула в полуразрушенный цех. Димон увидел подкрепление из стоящих братков и седого мужчину в пальто и темных очках.

– Ты понимаешь с кем ты говоришь? Меня предупреждали что с тобой могут возникнуть проблемы, – заговорил седой мужчина.

– Вы по поводу Томы?

– По поводу Томочки, она мне рассказывала, что ты испытываешь с ней крайне теплые чувства, малыш, она ведь обычная проститутка, ну зачем ты так с ней?

– И? Какое вам до этого дело? – Димон нервно ответил.

– О таком долбоебе как ты будут слагать городские легенды, – усмехнулся один из пацанов.

– То, что я ее тронул это мой косяк, если надо оплачу больничный, – продолжил Димон.

– Какой больничный? Ты дурачок совсем? – Мужик достал пистолет и направил на Димона.

– Давайте только без этого, у меня и так день тяжелый, – Димон спокойно поднял руки вверх.

– Давай ты не будешь меня учить, больничный, – мужик засмеялся в голос, – ты видимо в своем мире живешь, бля даже руки марать не хочу, – он посмотрел на стоящих пацанов, – Пойми малой, реальность куда интереснее, сейчас ты получишь кулаками в ебало и ногами по спине, потом сплюнешь густую кровь и пойдешь залечивать раны, ненавидя все, о чем ты когда-то мечтал.

– Куда его, Прах? – спросил кто-то из толпы обращаясь к главарю.

– Отмудохайте немного, а потом за гаражи.

На Димона налетела, сорвалась как с цепи толпа молодых парней методично избивая руками и ногами. Димон упал на пол, прикрыв голову руками. Удары не прекращались, и он резко потерял сознание.

***

Димон повержен, руки заломлены над головой. Он беспомощно лежит на каменистом ложе в проеме меж старых гаражей. Говорить уже не в силах, его большие глаза еще выражают остаток уносящейся жизненной силы. Но сейчас время играет не в его пользу. Последний весенний снег медленно запорошил силуэт тела.

Покрывающийся снегом Димон скончался. Прервалась жизнь еще одной городской легенды.