Димка с хитрым делом

§ 1 : Кто же Такой та Димка?

Хрущёвка на северной окраине Ленинграда словно застряла во времени. Дом № 8, квартира 34, четвёртый этаж. Здесь обитала простая советская семья, чьё бытие складывалось из простых радостей и повседневных забот. Входная дверь дома поскрипывала каждый раз, когда её открывали, деревянные перила были облезлые, а запах свежей краски давно исчез, уступив место аромату пыли и сырости коридоров.

Именно тут, среди стен, пропитанных годами жизни, вырос парень по имени Дима.

Его мир ограничивался уютом маминого дома, воспоминаниями дедушки Ильи и суровым молчанием дяди Фёдоровича, старшего брата умершего отца.

Семейный круг замыкался вокруг трёх персонажей:

Мама Анна, добрая женщина с усталым лицом и мягкими руками, привыкшая заботиться обо всех сразу. Она неустанно старалась воспитывать сына «правильно»: одевать, кормить, направлять по пути «нормального парня». Её глаза часто светились тревогой, ведь материнская интуиция подсказывала ей, что сын — особенный.

Дедушка Илья, мужчина небольшого роста, с редким пушком волос и густыми бровями, похожими на крылья ворона. У него было сто тысяч рассказов и столько же мудрых советов. Часто вспоминал своё военное прошлое, наставляя внука житейской философией. Голос у деда звучал мягко, будто издалека доносился звук старого патефона.

Дядя Фёдорович, мрачный мужик с жестким выражением лица и глубокими складками морщин. Из тех, кто говорил редко, но метко. Если пускал слово, оно отзывалось эхом в сознании окружающих. Семейная боль сидела глубоко внутри него, и редко кому удавалось увидеть улыбку на лице дяди. Лишь иногда голос внука проникал сквозь броню, заставляя смягчиться взгляд его тёмных глаз.

Теперь о самом Диме. Он рос крепким мальчиком, хотя внешне казался обычным подростком своего возраста. Средний рост, аккуратные черты лица, длинные пальцы музыканта и светлые волосы, выбивающиеся из-под шапочки, делали его немного похожим на соседского кота, которого тоже звали Димой. Однако тело юноши скрывало нечто большее: неожиданную ловкость, которой позавидовал бы цирковой акробат. По крышам домов, карнизам подъездов и заборам Дима передвигался свободно, будто родился там, где воздух чище и просторнее обычного дворового пространства.

И всё же самая заметная черта Дмитрия была именно в его взгляде. Глаза мальчишки поражали своей краснотой. Нет, не той, которую вызывает усталость или болезнь. Они горели странным огнём, будто видели больше, чем положено видеть ребёнку. Отражение боли, печали и тревоги смешивались в зрачках мальчика, создавая ощущение незримой тайны, скрытой в глубине души.

— Ты снова куда-то бегал? Что творишь ночами напролёт? — допрашивала мать, стараясь поймать его взгляд, когда тот возвращался домой поздно вечером.

— Да ничего, мам, правда. Просто гулял, — привычно отвечал Дима, отводя глаза и пряча руки в карманы джинсов.

Парень действительно не считал себя плохим ребёнком. Совсем наоборот. Добрый и внимательный, всегда готовый прийти на помощь родителям и друзьям, он прекрасно ладил с окружающими людьми. Мог собрать сломанный велосипед друга, почистить обувь матери или выслушать долгие рассказы деда. Только вот какая-то непонятная сила тянула его наружу, туда, где звуки города становились громче, пространство шире, а правила отступали перед смелостью молодости.

Однажды случилось то, что перевернуло отношение семьи к нему навсегда. Это событие стало переломным моментом, когда взрослые впервые увидели в нём не ребёнка, а кого-то другого, чужака с другим восприятием мира. Чем закончилась эта ночь? Какое преступление совершил мальчик?

§2 День на месяц не худой

Суббота выдалась тихой. Мама Аня ушла рано — ещё солнце едва коснулось крыш, а её шаги уже затихли на лестнице. Димка в тот момент крепко спал и про мамины дела ничего не знал. Проснулся он только к концу завтрака, когда в квартире стояла почти звенящая тишина.

В ванной на краю раковины лежало письмо — мама оставила, уходя. Димка, зевая и щурясь от утреннего света, зашёл умыться. Не глядя потянулся к полотенцу, задел письмо мокрой рукой. Бумага тут же намокла, чернила расплылись, слова превратились в тёмные кляксы.

— Да ладно, — махнул он рукой. — Дядя, небось, опять про какую‑то бумажку забыл.

На кухне пахло старым деревом и остатками вчерашнего супа. Димка взялся за завтрак — не абы как, а с толком.

1. Чёрный хлеб на оливковом масле. Сковорода зашипела, ломти зарумянились, источая запах детства.

2. Приправа: щепотка соли, зелёный горошек, кусочки малосольного огурчика — хрустко, свежо.

3. Щи. Кастрюля пошла в печь. Когда суп разогрелся, Димка щедро кинул туда:

полоски жёлтого болгарского перца (для цвета и лёгкой сладости);

горсть хлебных крошек (чтобы гуще).

Он ел, прислушиваясь к тишине квартиры. Ни мамы, ни деда, ни дяди — только его ритм, его правила.

После трапезы Димка обошёл комнату. На подоконнике блеснули 230 рублей. Он сгрёб их, спрятал в «секретное место» — за отставшую плинтусную доску у шкафа.

А потом — счастье.

В углу кухни стоял пакет сахара. 18 кг. Целый клад.

— Наконец‑то! — выкрикнул Димка и в два приёма опустошил пакет. Ни крошки не оставил.

Следом — эксперимент.

На полке давно пылилась сода — та самая, что, по словам деда, стоит с 1908 года и «никогда не кончится». Димка насыпал её в миску, капнул лимонного сока. Смесь зашумела, заиграла пузырьками.

Он не остановился:

добавил соль (для текстуры);

влил грушевый уксус (для запаха).

Смесь превратилась в странную массу — ни на сахар, ни на соду не похожа. Димка ухмыльнулся:

— Не узнать…

В этот момент за окном прогрохотал трамвай. Димка выглянул: улица жила своей жизнью, а у него — свой, особый день.

Глава 3 : Магазин и Фама

В тот же день зазвонил старый телефонный аппарат — дребезжащий звук разрезал тишину квартиры. Димка подскочил к трубке, едва не опрокинув стул.

— Дим, — раздался в динамике мамин голос, — сходи в магазин «Продукт Рассвета» на соседней улице. Купи кое‑что, я список оставила на холодильнике.

— Ага, мам, сейчас! — бодро отозвался он.

Молодой Димка быстро оделся: натянул свитер с оленями, заправил штаны в носки, обул ботинки с отклеивающейся подошвой. Сгрёб со стола деньги, которые утром спрятал за плинтус, и помчался вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.

Встреча с Фамой

На углу дома его окликнули:

— Эй, Димка! Ты куда?

Это был Фама — его друг, веснушчатый мальчишка с вечно растрёпанными волосами и дыркой на колене штанов.

— В соседнюю улицу, в магаз! — весело отозвался Димка.

— Будь осторожен, — серьёзно предупредил Фама. — Там гопня шатается. Вчера у Петьки шапку сорвали.

Димка только махнул рукой:

— Да ладно, я быстро!

И припустил дальше, чувствуя, как в груди бьётся азарт — будто он не за продуктами идёт, а на важное задание.

В «Продукте Рассвета»

Магазин встретил его привычным запахом: смесь квашеной капусты, свежего хлеба и машинного масла от старого холодильника у кассы. За прилавком стояла Сталенка — грузная женщина с рыжей косой, обмотанной вокруг головы.

— Ну, чего надо? — буркнула она, но глаза её потеплели, когда она узнала Димку.

Он развернул список:

— Молока бутылку, кефир, гречку пачку, три картошки и капусту головку.

Сталенка ловко собрала покупки:

плеснула молоко из бидона в стеклянную бутылку;

поставила рядом пакет кефира;

отвесила гречки;

выбрала три самые ровные картошки;

вручила тугой вилок капусты.

Димка выложил деньги. Сдача звякнула на прилавке.

— А можно ещё… — он замялся, — две жвачки «Rembo» и «Дюшес»?

Сталенка вздохнула, но кивнула:

— Бери, герой. Только маме не говори, что я тебе сладости отпустила.

Дорога домой

Димка запихнул покупки в авоську, жвачки и «Дюшес» — в карман. Он уже почти добежал до дома, когда услышал за спиной:

— Э‑эй, шпана! Поговорим!?

Но он только прибавил ходу. В голове шумело: «Успел! Всё купил, ещё и жвачки достал!»

Возвращение

Когда Димка ввалился в квартиру, с порога закричал:

— Мам, я всё принёс!

В комнате раздались тяжёлые шаги. Из кухни вышли дядя Фёдор и дед Илья — красные, помятые, с явным похмельем.

— Ну, — хрипло пробасил дядя, — хоть кто‑то сегодня делом занят.

Дед хмыкнул, почесал седую бороду:

— Молодец, Димка. А теперь ставь чайник — будем чай с твоими жвачками пить.

Димка расплылся в улыбке. День определённо удался.

Глава 4 : Кассетник классик

Через день Димка не находил себе места. В голове стучала одна мысль: «Надо купить кассеты». Он давно копил — прятал рубли в тайник за плинтусом, подсчитывал каждую сдачу. Теперь в кармане лежали заветные тридцать рублей — ровно столько, чтобы исполнить мечту.

Он натянул старую куртку, сунул ноги в ботинки (правый всё ещё хлюпал после вчерашней лужи) и помчался на рынок. Воздух пах жареной картошкой и машинным маслом — где‑то рядом чинили мотоцикл. Димка лавировал между лотками, высматривая палатку с аудиотехникой.

Встреча у кассетного лотка

Наконец он увидел: стол, заваленный бобинами и кассетами, а за ним — мужчина в вязаной шапке и с усталыми глазами.

— Здрасте! — выпалил Димка, едва переводя дух. — Кассеты есть?

— Здравствуйте. Есть, конечно. Вам какую? — спокойно ответил продавец.

— У вас есть рок или что‑то… не наше? — Димка запнулся, подбирая слова.

— Есть, — кивнул мужчина. — Вот, гляди: кассета «Кино» с их песнями, «Агата Кристи», «Чёрный кофе». А если зарубежное хочешь — вот, тихо только… — он наклонился и достал из‑под прилавка несколько кассет. — Боб Дилан, Sex Pistols, The Beatles.

Димка замер. Сердце застучало быстрее.

— Всё вместе сколько? — выдохнул он.

— 30 рублей.

— Ровно! — Димка выложил деньги, сжимая в кулаке заветные кассеты. — До свидания!

Дома: первое прослушивание

Димка влетел в квартиру, едва не сбив с ног соседку. Бросил ботинки в угол, схватил свой новенький кассетник (ещё пахший заводской смазкой), вставил первую кассету — «Кино» и нажал «Play».

Тишина. Потом — звук гитары. Низкий, тягучий. Голос Цоя заполнил комнату, отскакивая от стен, пробираясь под кожу. Димка сел на пол, прислонился к дивану и закрыл глаза.

-Это было как волшебство.

Он слушал не отрываясь:

1. «Группа крови» — мурашки по рукам, будто кто‑то провёл ледяной ладонью по спине.

2. «Звезда по имени Солнце» — голос, который будто говорил только с ним.

3. «Пачка сигарет» — ритм, бьющий в такт его сердцу.

Потом он перемотал кассету, снова включил. И снова. И снова.

Когда «Кино» закончилось, он дрожащими руками вытащил кассету и вставил «Агату Кристи».

Звуки синтезатора, мрачный вокал — совсем не похоже на Цоя, но так же завораживающе. Димка поймал себя на том, что качает головой в такт, не замечая, как за окном темнеет.

Последней была «The Beatles».

— Вот это да… — прошептал он, услышав первые аккорды песни Yesterday.

Музыка была другой — лёгкой, но в то же время глубокой. Димка не понимал слов, но чувствовал: это что‑то важное. Что‑то, что меняет его изнутри.

Он лежал на полу, слушая до последнего звука, пока батарейка в кассетнике не начала садиться, а голос певца не превратился в шёпот.

В тот вечер Димка заснул с улыбкой.

Глава 5 : Конец лета и конец истории

Лето клонилось к закату. Воздух уже не пёк, а ласково грел, а в подворотнях пахло опавшей листвой и дымком из котельной. Димка сидел на подоконнике, вертел в руках новенькие кассеты и думал: «Вот бы всё это — и „Кино“, и „Битлз“ — звучало всегда».

Последний поход в «Продукт Рассвета»

Утром мама снова отправила его в магазин.

— Дим, — сказала она, выкладывая на стол три рубля, — возьми молока, соли да пару луковиц. И… — она замялась, — если сдача будет, можешь взять себе мороженое.

Димка кивнул, сунул деньги в карман и выскочил на улицу.

По дороге он заглянул в почтовый ящик. Там лежал потрёпанный конверт — письмо от тёти из Новгорода. Димка не стал вскрывать: отнёс маме, а сам помчался дальше.

В «Продукте Рассвета» было тихо. Сталенка, как всегда, стояла за прилавком, листая журнал.

— О, герой! — улыбнулась она, увидев Димку. — Что на этот раз?

— Молоко, соль, лук, — отчитался он, выкладывая деньги.

Она ловко отвесила продукты, завернула в газету.

— Сдачи — сорок копеек. Мороженое брать будешь?

Димка задумался. В голове зазвучали гитарные риффы «Sex Pistols».

— Нет, — сказал он. — Я лучше… — он поколебался, — лучше на эти деньги пластинок куплю.

Сталенка подняла брови, но не стала спорить. Только кивнула:

— Молодец. Главное — чтоб с умом.

Вечер с музыкой

Дома Димка первым делом достал кассетник. Вставил «The Beatles» — ту самую, что купил на рынке.

Нажал «Play».

Звуки лились, заполняя комнату песней Twiste Ari:

мягкий голос Леннона;

переборы гитар;

лёгкий ритм ударных.

Он закрыл глаза. Казалось, будто он не в хрущёвке с обшарпанными стенами, а где‑то там — в Ливерпуле, на набережной, где ветер пахнет морем и свободой.

Потом он перемотал кассету. Снова включил. И снова.

Когда музыка закончилась, он достал «Кино».

Цой пел о звёздах, о крови, о чём‑то важном, что Димка пока не мог до конца понять, но чувствовал каждой клеточкой.

Он встал, подошёл к окну. За стеклом — двор, качели, соседский кот, лениво облизывающий лапу. А в наушниках — целый мир.

Разговор с дедом

В комнату заглянул дед Илья.

— Ну что, музыкант, — усмехнулся он, — опять свои «библии» слушаешь?

— «Битлы», — поправил Димка. — Это «The Beatles».

— А, ну да, — дед присел на край стула. — В моё время тоже была музыка. Не такая, конечно, но…

Он замолчал, глядя в окно. Димка выключил кассетник.

— Ты слушал когда‑нибудь «Песняров»? — вдруг спросил дед.

— Не‑а.

— Вот, — вздохнул Илья. — А зря. Хорошие песни. О земле, о людях.

Димка пожал плечами:

— Я вот хочу свою музыку написать.

Дед посмотрел на него внимательно, потом улыбнулся:

— Ну, попробуй. Только чтоб не просто шум, а чтоб душа была.

Закат

Вечером Димка вышел на балкон. Солнце садилось за крыши, окрашивая их в оранжевый. Где‑то вдали гудел поезд.

Он достал из кармана оставшиеся монеты, пересчитал.

— Ещё одну кассету хватит, — прошептал он.

И уже представлял, как завтра снова пойдёт на рынок, как будет листать стопки кассет, искать что‑то новое, что‑то, что заставит его сердце биться чаще.

Лето заканчивалось. Но для Димки начиналась новая глава.

Конец