ДиЛиКОвские новеллы

1. Мальчик и часы.

1. Мальчик и часы.

Доброта светится ярче солнца даже в грязи.

Моросящий дождь омрачал настроение и без того серого Лондона. Шум карет перебивал остальные звуки. Прохожие в спешке отпрыгивали от несущихся повозок, обильно брызгающих на них грязью.

Молодой парнишка по имени Джек юрко сновал в толпе, как маленький грязный уж. Он был одет в потёртый кафтан и кепку явно большего размера, чем его русая голова. Его глаза - бусинки ловко подмечали прохожего, который пообеспеченнее. Ведь беспечному не нужен кошелёк или часы, или дорогой портсигар, или свёрток свежекупленного сыра, или очки в дорогой оправе, или трубка из слоновой кости, или ключ, или носовой платок, или пачка векселей.

Да, Джек был карманником. Он ни под кем не ходил и умудрялся сам сбывать краденое. С ним любили работать ломбарды Лондона из-за скромной платы, которую он просил. Поэтому они и не сдавали парнишку местным бандитам и, тем более, полиции, которая так любила гонять беспризорников. И регулярно давали овсяное печенье с шоколадной крошкой.

После смерти родителей от неизвестной болезни он уже три года изучал задворки и правила уличной жизни города. Парнишка был очень смышленым. Погремуха к нему приклеилась- «Джек-шнырь». Среди сверстников он был в уважении за то, что продвинулся в своем деле один, а это в его возрасте было непросто.

Дождь закончился, тучи немного разошлись. Лондон озарило довольно редкое по местным меркам явление - солнечный свет. Грязь начала медленно подсыхать, благо было лето.

Рядом с Джеком фыркнула лошадь и заскрипели поводья. Из дорогой кареты спешно вышел выскочил пожилой мужчина в сером модном фракеи новеньком цилиндре на голове. Он быстро направился в сторону банка, опираясь на свою дорогую трость. Джек тут же пометил будущую жертву.

-Уж у этого господина точно найдётся пара шиллингов, подумал он. Отработанным мини спектаклем с отменной хореографией, с извинительным «Простите сэр», он пробежал мимо него, слегка задев.

Мужчина в спешке даже не обратил внимание на мальчонку. Джек, спрятался в ближайшем переулке и осмотрел свою добычу. Монокль для чтения и часы. Глаза мальчонки расширились.

-Ого, карманные часы с крупными драгоценными камнями и толстой цепочкой! Вот это улов. Теперь я смогу снять комнату в мотеле с мягкими перинами, отведать похлёбки с мясом, выпить эль в баре, и, возможно, останется ещё, – подумал Джек.

Глаза загорелись счастливым огнём. Он утёр грязный нос и открыл часы. Филигранные узоры, дорогое стекло. Делалось явно на заказ. На обратной стороне крышки было каллиграфическая гравировка: «Любимому мужу и отцу от твоей жены Энни. Оставайся таким, как есть».

Прочитав надпись, Джек застыл. У него что-то ёкнуло внутри Эти часы, очевидно, были дороги владельцу не ценой, а памятью. Джек крепко сжал часы в маленьком кулаке. Ему внезапно захотелось во что бы ты не стало вернуть часы этому господину. И он побежал обратно.

Мужчина шёл навстречу и уже садился в карету. Джек, побежал к повозке, но она тронулась, быстро скрывшись за поворотом. Джек нахмурился и побежал наперерез по закоулкам. Этот район он знал, как свои пять пальцев. Быстро догнав карету, он прицепился к ней сзади. Проехав так пару кварталов, Джек попытался усесться поудобнее, но карета резко повернула, и он кубарем улетел в стену почтового киоска, при этом больно ударившись и испачкавшись ещё больше. Джек с досадой топнул по мостовой и тут же побежал к проходящему мимо полицейскому.

-Мистер, мистер. Вы не знаете чья это карета? - с жалобным видом взмолился Джек.

Полисмен озадаченно посмотрел на замарашку. Он оказался хорошим человеком и не пнул его, как это обычно делают полицейские с бродягами.

- Ты что, малец, не знаешь? Да это же карета самого мистера Уилсона. Очень влиятельный человек. Живёт в своём особняке в двух милях от города, – ответил полицейский, потрепав парня по взъерошенной макушке.

Джек кивнул с благодарностью и быстро побежал в сторону удаляющего дилижанса. Когда, весь взмокший, Джек, еле волоча ноги, дошёл до поместья Уилсона, он уже проклинал себя за эту дурацкую затею вернуть часы.

Теперь ему придётся голодным заночевать на ближайшей ферме в стогу сена. Он подошёл к резным воротам. Там сидел смуглый охранник очень сурового вида. Увидев мальчонку, он встал, а его густые усища, удивленно поднялись к верху.

- Мистер! Мне нужно к мистеру Уилсону. У меня его вещи, – выпалил Джек, сняв кепку и глядя на охранника ясным взглядом.

Охранник, не желая слушать, чётко показал свой отказ разговаривать с каким-то бродяжкой, пинком тяжелого ботинка. Но Джек был упёртым пацаном. Они зашумели в словесной перепалке. Через несколько минут на крыльцо вышел мистер Уилсон - посмотреть, что происходит.

- Эй, Гарри! Что там у тебя происходит? -. громогласно прокричал мужчина.

- Да тут оборванец какой-то нагло рвётся к Вам. Говорит у него есть что-то для вас. Сумасшедший, видимо, - недовольно произнес Гарри.

- Пропусти его, я его приму, - разрешил хозяин особняка.

Джек, не дожидаясь охранника, юрко проскользнул в полуоткрытую калитку. Он, запыхавшийся, побежал к мраморному крыльцу, где стоял мистер Уилсон.

-Мистер Уилсон, меня зовут Джек. Я видел вас у банка братьев Джереми. Вы выронили вот это. - произнес Джек, протягивая часы, завёрнутые в его единственный платок.

Удивленный Уилсон принял сверток из грязных рук мальчонки. Он развернул платок и внимательно посмотрел на часы. Выражение его лица преобразилось. Это была даже не радость и ликование, а что-то намного глубже. По его лицу побежали слёзы. Он крепко обнял мальчишку, совсем не боясь испачкаться об грязную одежду беспризорника. Джек почувствовал смущение, давно забытое чувство для уличного паренька.

-Малыш, ты даже не представляешь, что для меня значит эта вещь, - произнёс мистер Уилсон, вытирая навернувшиеся слёзы.

На улице уже смеркалось, прислуга зажигала фонари.

- Очень рад, мистер Уилсон, я так и подумал, когда прочитал гравировку, что эта вещица дорога вам совсем не из-за бриллиантов в золотом корпусе. Ну уже поздно, мне пора. Удачи вам сэр, - сказал Джек, разворачиваясь и направляясь в сторону ворот.

- Постой! Как же ты пойдёшь? Уже поздно. Нет уж, извольте. Сегодня вы мой гость, молодой человек. Проходите скорее в парадную и снимайте одежду, вам принесут новую, - возразил мистер Уилсон уверенным тоном.

Джек, немного поколебавшись, со вздохом вошёл в дом. В желудке предательски урчало. Хозяин быстро шепнул дворецкому новое распоряжение. Тот внимательно выслушал и, кивнув, бесшумно умчался выполнять.

Уже через мгновение прибежала гувернантка с комплектом чистой одежды. Она посмотрела на мальчишку добрыми глазами

-Мистер Уилсон, мальчику нужно принять горячую ванну, и я настаиваю, -сказала она.

Смит Уилсон улыбнулся. - Если молодой сэр не против конечно!

Джек, нервно сглотнул. Горячая ванна могла ему, пожалуй, только присниться.

- Буду рад, если это вас не затруднит, -тихо произнес Джек.

Женщина взяла его за руку и повела в ванную комнату.

- Как закончите, жду вас в столовом зале, маленький сэр Джек. - проговорил Смит, нежно поглаживая часы.

Джек растворился в неге горячей воды и ароматного мыла, шампуни и ароматических масел. Такого удовольствия он не испытывал уже много лет.

Через полчаса он был обут одет и помыт. Его проводили в зал, где за большим столом сидел мистер Уилсон, потягивая виски из большого гранёного стакана. Стояли закуски и несколько закрытых кастрюль. Джек сел на стул.

- О, мистер Джек! Оказывается, под слоем грязи скрывался весьма милый мальчонка, - рассмеялся Смит.

- Но, надо полагать, вы голодны? Сейчас вам принесут. Надеюсь, вы не против старой доброй похлёбки с мясом? – спросил Смит.

Джек согласно закивал. От голода его живот урчал, наверное, начиная от самого Лондона. Перед ним поставили большую тарелку супа с большим количеством мяса. Джек жадно налетел на предложенное блюдо.

Мистер Уилсон добро улыбался - так мог есть только человек, который голодал несколько дней к ряду. Навернув тарелку, Джек накинулся на предложенный салат. Так вкусно он никогда не ел. А уж десерт с нежным безе вообще вскружил ему голову! Поесть от пуза получалось крайне редко, а в данном случае было ещё и вкусно.

Мистер Смит отпил из своего бокала.

- Что предпочитаете пить, маленький сэр? - спросил Смит.

- С вашего позволения, я люблю выпить кружечку эля, - ответил Джек, сыто развалившись на стуле.

Хозяин дома ухмыльнулся.

- Безусловно, сейчас вам принесут добрую пинту хорошего эля. Но сначала отведайте индийского чая. Уверяю, такого вы еще не пробовали, - заметил Смит, пододвигая к себе чайник.

Джек хлебнул чайку. Его вкус оказался божественным. Такого вкусного чая он и близко не пробовал. Он поблагодарил за угощение и отпил из кружки только что принесённого эля. Это был настоящий пенный напиток, а не то пойло, что он пил в кабаках и тавернах.

Покончив с трапезой, мистер Уилсон пригласил мальца в гостиную. Классические своды, прямые шторы. Нет вычурности и пафоса, но выглядело всё очень дорого. Дом был огромный.

Они сели в большие кожаные кресла у каменного камина. Свои напитки, они поставили на небольшой столик.

- Вы курите, маленький сэр Джек? - спросил Смит беспризорника.

Джек одобрительно кивнул. Смит достал из ящика красного дерева большую сигару. Подкурил Джеку большой спичкой. Сам он закурил трубку, набив ее свежим табаком. Сизый дым постепенно наполнил комнату.

- Мистер Джек, я бы хотел рассказать о той вещице, которую вы имели любезность вернуть мне сегодня, - начал Смит.

Джек внимательно слушал, потягивая сигару.

- У меня была жена Энни и сын Билли. Я любил их больше всего на свете, но злой рок забрал их у меня. Я уехал по делам на полгода в Азию. Энни подарила мне эти часы перед самым отъездом, потому что старые я потерял и постоянно опаздывал на ужин. Пока я был в отъезде, жена и сын подхватили неизвестную болезнь, которая бушевала в то время в Лондоне и косила всех подряд. Когда я вернулся обратно, их уже не было в живых. Бог забрал их у меня, даже не дав попрощаться. Всё мое богатство и власть не способны вернуть их. Прошло уже три года, а мне всё кажется, что они выбегут из соседней комнаты.

Вдовец замолчал, по его лицу побежали слёзы. Джек с пониманием посмотрел на престарелого мужчину.

- Я понимаю ваше чувство, мистер Смит. Мои родители тоже ушли в мир иной от неизвестной хвори, ровно три года назад, - промолвил Джек с грустью в голосе.

Мистер Смит, понимающе посмотрел на мальца. Он крепко обнял его и погладил по голове.

- Ладно, мистер Джек, уже поздно. Вам подготовили кровать в спальне наверху. Сегодня вы мой гость. – произнес мистер Смит.

Джек отвык от удобных кроватей и мягких перин и сразу же провалился в крепкий сон. В эту ночь ему снились крайне радужные картины.

Утром он встал и принялся искать свои рваные одежды.

Мистер Смит, подойдя к нему сказал, что негоже джентльмену ходить в рванье и выдал ему скромный, но очень удобный и аккуратный костюм и кепку, как раз по размеру Джека.

Также он дал ему небольшое количество шиллингов, достаточное, чтобы неделю жить в отеле и достойно питаться. Джек горячо поблагодарил своего благодетеля.

Мистер Смит взял с него обещание, что через неделю он навестит старика. На том и порешили.

У ворот ждал дилижанс до Лондона. Джек ехал обратно в город и думал, как, наверное, одиноко мистеру Смиту. Он понимал его горе.

Неделя прошла быстро. Джек очень экономно тратил деньги и не был транжирой. К концу недели у него даже осталось несколько монет. Он приберег их на чёрный день.

За эту неделю он не обокрал ни одного прохожего, потому что раньше крал только для того, чтобы выжить.

Через неделю, как и договаривались, Джек пришёл в гости к мистеру Смиту Уилсону. Тот показал своё поместье. Больше всего Джеку понравилось огромная библиотека. Мистера Смита это очень порадовало.

Он предложил ему работу на лошадиной ферме, находившейся неподалёку. Джек с радостью согласился. Беспризорнику в Лондоне было очень сложно найти работу из-за предвзятости горожан к таким как он уличным замарашкам.

Шли годы. Джек превратился из мальчика в крепкого, здорового, умного, красивого, харизматичного, доброго и ответственного юношу. Мистер Смит относился к нему как сыну, всячески помогал, но не баловал.

В один солнечный день мистер Смит позвал Джека на ланч. Они перекусили и выкурили по сигарете. Джек теперь пил виски, распробовал его вкус. Но при этом пил виски немного и только хороший.

Неожиданно мистер Смит объявил Джеку новость. Пришёл ответ из колледжа, его приняли!

Джек чуть со стула не упал. Он не ожидал, что его, бывшего воришку - бродягу возьмут в один из самых престижных колледжей в Европе!

Джек горячо поблагодарил мистера Смита за такую радостную весть.

После небольшой паузы Смит протянул ему небольшую чёрную коробочку. Джек с любопытством развернул подарок. Это были карманные часы ручной работы с витиеватыми узорами и чёрными мраморными вставками. На внутренней крышке было написано: «Моему любимому Джеку, на долгую память и счастливую жизнь».

Джек с благодарностью обнял Смита. Тот сильно закашлял. Кашель мучил его последние годы.

Через неделю Джек уехал учиться. Лондон он не увидит долгие пять лет.

Вернулся Джек уже с дипломом с отметкой отличия, а также с грамотами и медалями в области спорта и философии.

Он радостно направился к Смиту. О своем приезде он предварительно сообщал в письме. Подойдя к особняку, он зашёл внутрь. Что-то было не так. Его ожидал сутулый мужчина в больших круглых очках. Джек сразу узнал его. Это был адвокат-нотариус господина Уилсона.

- Что происходит, мистер Клеймор? Где дядя Смит? - с недоумением спросил Джек.

Клеймор поправил очки и тяжело вздохнул.

- Простите, мистер Джек, но господин Смит Уилсон скончался пару дней назад. Мы не смогли вам сообщить- вы были в дороге. Соболезную, – ответил Клеймор. Его лицо было полно скорби и неловкости.

Джек так и рухнул, как подкошенный, на рядом стоящий стул. Он впал в такое же оцепенение, так и тогда, когда его родители ушли на тот свет.

Клеймор достал бумаги.

- Мистер Джек, мне неловко, но я обязан зачитать завещание. Всё имущество, включая земли, строения и заводы отписаны Вам, как и все финансы и счета. Как единственному наследнику.

Джек не слушал. Он достал часы и посмотрел на гравировку. Теперь он по-настоящему понял, как дороги были те часы для дяди Смита и теперь чувствовал то же самое, держа уже свои карманные часы с мраморными узорами и памятной гравировкой.

2. Художественное нарко.

2. Художественное нарко.

Ярые стремления могут утонуть в ярких желаниях.

Кирилл в припрыжку летел по улице. Настроение было приподнятым. В руках он держал два пакета из художественного магазина. В пакетах брякали краски: акриловые, темперные, акварельные; карандаши: простые, цветные, акварельные; скипидар; кисти разных мастей. Специальные холсты и бумага — в общем, много всего.

Погода была просто великолепная — золотой июнь. Светило солнце, и дул тёплый ветер. Жары не было, и на улице для прогулок было очень комфортно. Кирилл насвистывал любимую мелодию и иногда весело здоровался с незнакомыми людьми по пути домой, чем сильно смущал их.

Он поднялся на последний этаж девятиэтажного дома. Его квартира-студия размещалась на жилом чердаке: дешёвая арендная плата и много места — что ещё нужно вольному художнику?

Он разместил содержимое пакетов на большом обшарпанном столе рядом с тремя мольбертами. Весь пол рядом был покрыт пятнами краски. Кирилл кинул ветровку в угол, поправил длинные волосы, взял резинку со стола, собрав волосы в пучок.

Затем Кириллотработанным движением взял пульт с дивана и снял с паузы музыку. Тяжёлый бас заполнил комнату. Играл Роб Дуган, композиция «Furious Angels».

Кирилл достал из старого холодильника запотевшую бутылкупива. Крышка моментально улетела в мусорное ведро. Он плюхнулся на диван. В голове созрела идея новой картина. Кирилл улыбнулся: он договорился с модной галереей о выставке, и через полгода он должен выставить новую коллекцию.

Молодой художник стал быстро известен в малых кругах богатой интеллигенции. Постоянные вечеринки и нескончаемая похвальба. Женщины так и липли к нему. Арт тусовка сразу хорошо приняла молодое дарование.

Он подготовил рабочее место, разложил кисти и краски и поставил новый большой холст. Вечерело. Кирилл, не отрываясь, как заворожённый, колдовал над полотном. Картина переливалась вихревыми узорами — идеально для первой картины новой коллекции.

Но гению кисти было мало, он хотел большего. Ему казалось, что чего-то не хватает. Он достал из шкафчика пакетик с белым порошком, нарезал пару длинных полосок и занюхал по очереди в обе ноздри.

Эйфория покатилась по всему телу, мозг заработал. Он сделал музыку погромче, включив Skrillex (Skrillex (Сонни Джон Мур) ассоциируется у большинства слушателей с жанром дабстеп) . Вновь взялся за кисть.

Ближе к 12-ти он нацепил куртку, сунул в карман деньги, отложенные на арендную плату, и удалился в ночь на движуху.

Вернулся он поздно ночью, можно сказать, к утру, и, пошатываясь, завалился на кровать.

В середине следующего дня он кое-как открыл глаза. Весь в поту, его трясло. Он глянул на картину: вместо шедевра там была обычная хорошая абстракция.

«Сейчас надо поправиться, я всё исправлю», — подумал Кирилл, тяжело поднимаясь.

Он обшарил карманы — денег в квартире не осталось. Он достал из стола пакетик с остатками порошка, забил дорожки и занюхал. Затем собрал в пакет все новые краски, кисти и всё, что ещё представляло какую то ценность, открыл дверь и пошёл в ближайший ломбард.

Через неделю в дверь постучали. Полиция вышибла дверь и пропустила медиков. Кирилла срочно увезли в реанимацию. Через день он умер в возрасте 27 лет.

Картину для своей новой коллекции он так и не написал.

3. Рассказы деда-склеротика.

Рассказы деда-склеротика.

Что помню - забываю, что забываю - помню.

В субботний вечер вся семья, по обыкновению, собралась в большом загородном доме Семейства Мэнсонов. К своим родителям, отцу Брэду и матери Сильвии, и древнему деду Роберту — приехали дети: Томи (старший сын), младший сын Уилсон. И близняшки Марго и Скарлетт.

У деда был день рождения, и семья Мэнсонов решила собраться узким кругом. Дед Роберт страдал склерозом и деменцией, поэтому ему сложно было концентрироваться, когда было много людей. Пока все готовились к ужину, он ходил по дому в поисках чего-то. Дети с родителями активно делились последними новостями, благо, их было много. Младший сын поступил в колледж и намеревался стать архитектором. Марго и Скарлетт наконец-то открыли своё дизайнерское ателье. Старший сын Томи выиграл очередное громкое дело и в коллегии адвокатов заимел неоспоримый авторитет. Отец семейства Мэнсонов Брэд удачно завершил торги на бирже, и их — и без того немаленькое — состояние приумножилось. А что дед Роберт? Не досаждал. Пиковых провалов в памяти не было уже больше месяца — возможно, благодаря новым таблеткам. Конечно, он путал близких, вечно всё забывал, но когда ему напоминали, быстро возвращался в реальность.

Сев за стол, дети стали обсуждать своих детей — внуков и правнуков в одном лице. Яркие своды гостиной озарились смехом и радостью. Дед Роберт не участвовал в этой беседе и умиротворённо поедал свой любимый стейк из мраморной говядины, закусывая зелёной спаржей. Перед ним стояли два стакана: один — с томатным соком, обильно заправленным солью и чёрным перцем, второй — с односолодовым виски.

Звучали тосты, все сердечно поздравляли деда Роберта с восьмидесятипятилетнем. Он внимательно слушал тёплые слова и каждый раз хлопал после поздравления. Ему было очень приятно, что семья любит его искренне и вовсе не из-за огромного состояния, которое он сам сколотил за долгие годы жизни. Он прошёл тернистый путь от сироты до магната мирового уровня. В его жизни было практически всё: боль, радость, удача, преступления, предательство, верность, глупость, мудрость, терпение, нетерпение, ярость, умиротворение, любовь, ненависть, сочувствие, корысть, альтруизм и остальная гамма чувств — и, конечно, связанных с ними событий. Сын деда Роберта, Брэд, души не чаял в своём отце — тот научил его всему. Мать их покинула в возрасте 46 лет, попав в страшную аварию. Они очень переживали, но, взяв волю в кулак, жили дальше. Поэтому 16 лет назад Брэд забрал отца к себе в дом, когда у того начались первые признаки болезни. Роберт не возражал — он видел, к чему может привести эта болезнь, и никакие деньги мира не могли вылечить этот недуг.

Знатно отужинав, семейство собралось в гостиной, усевшись полукругом на мягкие диваны рядом с камином. Деда посадили по центру в его любимое кресло. Девочки пили вино, мальчики — виски. Томи, удобно усевшись, подтягивал бренди. Брэд встал и громогласно призвал к тишине:

— А теперь пришло время подарков для нашего горячо любимого именинника, мистера Роберта! — громко, чуть ли не пропев, сказал сын Роберта.

Все громко зааплодировали.

— По сложившейся традиции, дедушка Роберт, получив подарок, постарается вспомнить интересную историю. Да, папа? — обратился к отцу Брэд.

Роберт заулыбался и одобрительно кивнул.

— Но сначала я выпью это замечательное виски, — весело сказал старик.

Все засмеялись. Дедушка был тот ещё шалун и в своём преклонном возрасте, несмотря на недуг, регулярно приглашал дам из элитных агентств эскорт-услуг. Возможно, он и на этот вечер заказал себе сюрприз — он не помнил. Болезнь мешала полноценной жизни, но не ограничивала деда.

— Итак, тянем жребий, кто дарит первым, - Брэд начал обходить всех с конфетницей в руках, где лежали заранее приготовленные скрученные бумажки.

Честь дарить первой выпала Скарлетт. Именинник открыл подарок. Там была тёплая кофта с высоким горлом. Раньше дедушка часто носил такие их, говоря о том, что они очень удобные — хоть на свидание, хоть на разборки. Роберт обнял внучку и тут же примерил подарок. Кофта села идеально. Все зааплодировали.

— Спасибо, Скарлетт. Такая вещь сразу навевает воспоминания, — он уселся в кресло. —Помню, был дождливый денёк. Я шёл по своим делам, вот как раз в такой же кофте чёрного цвета и прикрывался массивным зонтом. Несмотря на пасмурную погоду и густые тучи, я шёл в модных солнцезащитных очках по пути в мой любимый бар, где я должен был встретиться со своими подельниками, то есть коллегами по бизнесу.

По пути встретилась девушка, отчаянно прижимающаяся к стене, прячась от проливного дождя. Её блузка намокла и плотно облегала тело. Она явно куда-то спешила, но непогода разбушевалась. Я подошёл к ней и любезно предложил компанию до места её назначения. Она, помешкав, согласилась. Несмотря на то, что в молодости я был сногсшибательным красавцем, девушка была кротка и скромна — что, согласитесь, редкость сейчас.

Как выяснилось, она направлялась в библиотеку. Всю дорогу мы общались так легко, как ни с кем. Было такое чувство, что я знаю её тысячу лет. Когда мы дошли до библиотеки, дождь закончился. Её прекрасное лицо осветило яркое солнце. Она поинтересовалась, почему я в солнцезащитных очках. Я отшутился, сказав, что знал, что будет солнце, а затем снял их и показал большой синяк под глазом, который получил на днях в разборке в борьбе за территорию. Она пожалела меня, думая, что мне больно. Я уверил её, что это пустяк. Затем мы обменялись номерами телефонов. Так я встретил вашу бабушку, — сказал Роберт, отпив из бокала.

Следующий был Томи, старший внук. Он преподнес деду деревянную коробку. Роберт открыл подарок: там лежала курительная трубка с принадлежностями для чистки и мешочком элитного табака. Дед тут же раскурил трубку.

— Хм, Томи. Трубка навевает воспоминания. Мне было 58 лет. Я сидел в главном здании своей корпорации в своём кабинете. Ох, какой это был кабинет: окна в пол, куча места, ничего лишнего — только мой стол и несколько стульев для приглашённых гостей. Минимализм в чистом виде: белый мраморный пол, чёрный как ночь потолок, ярко-голубые кресла. Я курил трубку, подобную этой, и наблюдал, как семь крупных корпораций подписывают договор о поглощении. Это был момент величия. Именно тогда наша семья стала не просто успешной, а великой, —вспоминал Роберт, мечтательно закатывая глаза.

Следующая на очереди была сноха Сильвия. Она протянула тестю красивую коробку. Именинник открыл очередной подарок: там сверкала толстенная платиновая цепь причудливого длинного плетения с кулоном в виде большой буквы «Р». Роберт тут же примерил её поверх кофты и прошёл к зеркалу. С гордостью посмотрел на себя, в его глазах блеснула искра новых воспоминаний. К слову сказать, дед никогда не повторялся в своих историях на праздниках, несмотря на болезнь.

— Милая Сильвия, у меня была подобная цепь, когда я был молод. Меня приняли в банду, правящий круг, и это был тоже подарок от босса мафии города Хабиба. Тогда мы делали страшные вещи: резали, поджигали, запугивали. Мы игнорировали наркобизнес, но нас уважали. Мы имели вес. В одной из разборок я чуть не умер — цепь была потеряна. Теперь твой подарок будет мне напоминать о лихой молодости. Спасибо, Сильвия, — сказал дед.

Настала очередь Уилсона, младшего внука. Он подошёл с хитрой улыбкой и протянул белую коробку. Дед открыл: его лицо озарила детская радость. Там лежали его любимые пирожные, которые продавались в городе только в одном месте. Роберт обнял внука и похлопал по спине.

— О, Уилсон, ты знаешь, как угодить деду. С этой проклятой диетой эти гарпии не дают мне сладкого, тем более таких великолепных пирожных. Я помню их. Когда моя корпорация разрослась по всему миру, я, как истинный трудоголик, проводил всё время в офисе, на встречах или в постоянных командировках. Когда я был в городе, мы всегда встречались с вашей бабушкой и непременно шли в кондитерскую, где готовят эти самые пирожные — лучшие в городе. Спасибо, Уилсон, — Роберт доедал последнее пирожное. Его выражение лица излучало несравненное удовольствие. Он поудобнее развалился в кресле с мечтательным взглядом и о чём-то задумался, а, может быть, просто болезненно завис, определить было весьма трудно.

Теперь из-за спинки кресла свой подарок достал сын Роберта, Брэд. Это был большой чёрный мешок, обвязанный ярко-фиолетовым бантом. Роберт встал с кресла и с интересом развернул подарок: это был отменный набор клюшек для гольфа. Он достал одну, помассивнее.

— Сынок, я как раз давно не играл в гольф. О да, я вспоминаю одну историю, не связанную с гольфом, но связанную с клюшкой. Один нехороший человек хотел обмануть меня на очень большую сумму и уехать за границу. Он так бы и кинул меня, но верные соратники и друзья раскрыли обман. Эту крысу привели на один из моих заводов на разговор. С этим ничтожеством я взял трубку и клюшку для гольфа. Я долго смотрел в его лживые глаза, куря трубку. Он о чём-то умолял меня, но я не слушал. Я забил его до смерти — лицо этого ублюдка превратил в месиво вот такой клюшкой для гольфа. Почему-то после этого я полюбил гольф ещё больше, — промолвил дед, внимательно рассматривая клюшку.

Да, не все истории деда были весёлые. Он вспоминал спонтанно — в случае жизни тяжкая болезнь не давала возможности для выбора. Семейство на мгновение притихло, но что было, то было.

С дивана встала Марго, внучка Роберта. Она вручила деду большой прямоугольный свёрток. Роберт быстро развернул свёрток: это был огромный толстый фотоальбом. Там было множество семейных фотографий с подписями и фото вещей, на которые реагировал дед, когда рассказывал истории. Дедушка Роберт не смог сдержать слёз. Он обнял внучку.

— Спасибо, милая Марго. Пожалуй, это лучший подарок. А теперь обнимите меня скорей, — скомандовал дед, утирая слёзы.

Семейство Мэнсонов сплелось в дружные объятия. Затем они дружно чокнулись бокалами и с громким «чин-чин» выпили за здоровье деда.

Через некоторое время Роберт пошёл в туалет. Когда он вернулся, то вновь сел в своё кресло, отпил виски и озадаченно посмотрел на присутствующих.

— Кто вы такие? Что вы здесь делаете? — непонимающе спросил он, нахмурившись.

Семейство Мэнсонов по очереди представилось. Они вместе открыли подарочный альбом с фотографиями, стали напоминать деду: кто он, а кто они, зачем сегодня собрались. Дед внимательно слушал. И такое было каждый день.

Мэнсоны любили деда и хватались за эти, хоть и кратковременные минуты прояснения его разума.

4. Моя домашняя белка

Моя домашняя белка

То, что нам кажется,

может оказаться более реальным, чем сама жизнь.

За окном светило яркое солнце. Конец сентября выдался весьма удачным: сухой, тёплый, обволакивающий. Птицы пели, летали по своим делам.

Дэн стоял у окна. Уже добрых полчаса он любовался видом из окна загородного дома. С его лица не сползала улыбка.

Сзади что-то пробежало. Дэн обернулся — это была белка, которую он завёл пять лет назад. Зверёк был ярким, пушистым, очень шустрым и постоянно то появлялся, то исчезал. Дэн оторвался от шикарного вида соснового леса, озарённого лучами солнца. Хозяин дома решил погладить своего питомца, но тот шустро спрыгнул в открытую дверь и большими скачками убежал к небольшому озеру рядом с домом.

Запрыгнув на ближайшее дерево, зверек уставился на Дэна выпученным взглядом. Любитель животных махнул со стола стакан огненной воды и залпом выпил с мыслью: «А вдруг на улице холодно? А так я согреюсь».

Пошатываясь, Дэн вышел на улицу. Он подошёл к дереву, закинул голову вверх, протягивая с угощением меховому комочку с глазами.

Грызун, немного помедлив, спустился прямо на руку к Дэну и схватил вкусняшку, уселся на плече. Так он делал всегда, когда они стабильно приезжали в загородный домик раз в неделю.

Дэн вернулся в дом, подошёл к двух дверному большому холодильнику и достал свежую нарезку с солёной форелью и дорогого сыра с плесенью, а также прихватил бутылочку «Дон Периньона». На столе стоял красивый бокал. Дальше он открыл бутылку и с характерным буль-буль-буль, наполнил бокал вином.

Он сделал несколько глотков, пощёлкав языком по нёбу, как опытный сомелье, закусил кусочком сыра и форелью. Белка перебежала на другое плечо.

Дэн уселся на большой кожаный диван, включил огромный телевизор, висящий на стене. По каналам шёл старый фильм, который он любил смотреть в юности.

Ему было 38 лет. Он мечтал стать хорошим графическим дизайнером. На его столе стоял компьютер с новейшей начинкой, и системный блок светился, как новогодняя ёлка. Рядом лежала аккуратная стопка книг по дизайну и 3D-моделированию.

Раздался телефонный звонок. Хозяин белки вальяжно, не спеша подошёл к аппарату и взял трубку. В трубке некто оживлённо приглашал его на деловую встречу. Дэн вежливо отказался, сославшись на усталость и планы вечером поработать над проектом.

Бутылка вина опустела. Дэн аккуратно положил её в пустое мусорное ведро. Белка оживилась и прыгнула на холодильник. Дэн улыбнулся: она явно хотела орехов. Он подошёл к морозильнику и достал пачку орехов. Немного постояв перед открытой дверью, он прихватил бутылочку запотевшей водочки. Хотелось расслабиться перед очередной работой на дому.

Он неровной походкой дошёл до дивана и плюхнулся на него. «Да, что-то я устал, даже ноги заплетаются», — подумал он, -трудоголик. Дэн устроился поудобнее и воткнулся в телевизор на несколько часов. Сонная нега охватила тело и разум.

Через три часа Дэн проснулся. Водки в бутылке осталось на пару глотков. Он залпом допил сосуд, метким броском попал ею в мусорную корзину. Будущий графический дизайнер медленно поплёлся к рабочему столу, включил компьютер и открыл проект.

Через пять минут он уже отвлёкся от коротких видео на YouTube. Дэн взбодрился, встал со стула, усмехнулся и направился к холодильнику, достал холодную полторашку пива. Пиво он заранее припас на утро, но организм ощущал коварную жажду. Налив немного пенного напитка и залпом осушив первый стакан, он подумал: «Завтра доделаю».

По телеку началась интересная комедия. Дэн прихватил с полки коньяк Hennessy, который он планировал выпить в свои 40 лет, — он специально привёз его Франции. Когда фильм закончился, Дэн уже спал, обняв белку. Ей было тепло, и Дэн не понял, откуда взялась вторая бутылка. Она была пуста, коньяк допит. Дэн сильно захрапел, сокрушая деревянные своды дома.

Утро выдалось пасмурным. Из окна дул холодный сквозняк. Дэн недовольно поёжился, открыл правый глаз. Перед глазами всё плыло, виски пульсировали болью, руки сильно тряслись, подташнивало. Его лоб покрылся холодной испариной. У хозяина белки было жуткое похмелье.

Он сел на диван, опустив голову. Под ногами лежала пустая полторашка пива и разбитая бутылка Hennessy. Дэн нахмурил брови. Спасительный эликсир выпит слишком рано. Через несколько минут он всё же смог открыть глаза.

Жуткий туман постепенно отступал, похмелье становилось сильнее. Он посмотрел в окно. Вместо красивой поляны у соснового леса на него смотрели бойницы тёмных окон серых панельных домов. С улицы тянуло городским смогом. Он медленно осмотрел комнату: обшарпанные бетонные стены выглядывали из-под рваных старых обоев. На потолке — лампочка вместо люстры. Большой телевизор чудесным образом превратился в маленький, старый, с выпуклым экраном. На полу лежал грязный поблекший палас.

Дэн, прищурясь, посмотрел на холодильник. Старый, маленький, с открытой дверцей. В холодильнике почти ничего не было.

Взявшись за голову от постоянной пульсации в висках, Дэн осмотрел диван- мятое наследие коммунизма, не раскладной диванчик. Кожей даже и не пахло. Он с трудом встал и, шаркая ногами, направился к двери, куда он вчера выходил к озеру ловить белку.

По факту там оказался совмещённый санузел: вместо дерева - ржавая лейка, плохо прикреплённая к потолку. Капала вода. Белочки нигде не было — наверное, убежала в открытое окно, подумал Дэн.

Он с трудом натянул серую ветровку и, громко гремя ключами, открыл входную дверь. Он понял, где он находится и где ближайший магазин и пошёл за большой порцией алкоголя, чтобы просто снять похмельный синдром.

Дэн оглянулся посмотреть на своё рабочее место. Большой обшарпанный стол, со стоящим на нем старым компьютером, в беспорядке был завален растрепанными книгами и всяким хламом, рядом стояла мусорка, полная пустых бутылок. Несколько из них было разбито.

Дэн заметил, что бутылки «Дон Периньона» и Hennessy здесь не было. Зато был дешёвый портвейн и прочее пойло.

Дэн тяжело вздохнул, закрыл за собой дверь.

Вечером белка всё-таки вернулась. Почему-то Дэн очень обрадовался. Он до смерти будет любить этого зверька.

5. Неожиданная встреча.

Неожиданная встреча.

Годы летят, люди меняются,

мысли летят, люди встречаются.

Джон, молодой человек, лет 37-ми, бодрой походкой шел из торгового центра. Он только-что прикупил себе модный дорогой галстук, чем очень себя порадовал. Одет он был с иголочки, все блестело шиком. Толстая цепь. Сережка с бриллиантом. Крупные золотые перстни и запонки. Обувь начищена до блеска. Бородка ровно выбрита, он явно ходил к брадобреям очень часто. Модные солнцезащитные очки, плотно закрывали лицо. Всем своим видом, даже походкой, он показывал: посмотрите на меня, я -успешный человек.

Он сел в свой спортивный тюнингованный автомобиль ярко-оранжевого цвета. Взял он его с рук, но всем говорил, что тачка новая, сделанная по спецзаказу. Джон ехал по городу не спеша, его день был абсолютно свободен, и он планировал, как получше сегодня покутить.

Вдруг он увидел знакомое лицо в толпе. Молодой мужчина выходил из крупного банка и направлялся по проспекту в сторону ближайшего кафе. Одет он был весьма невзрачно, даже заурядно: черные кроссовки, простые джинсы, футболка и легкая куртка. Все вещи не брендовые.

— Ба, провались я на этом месте, это же Карлос! — произнес Джон, вспомнив мужчину по институту.

Несмотря на то, что Карлос был замкнут, они весьма неплохо общались и, пожалуй, были институтскими друзьями. Джон резко припарковался, чуть не сбив даму с собачкой, не обращая внимания на недовольство барышни. Он направился навстречу Карлосу. Тот о чем-то задумался, когда Джон подошел к нему, нагло перегородив путь. Тот удивленно поднял глаза.

— Джон Стивенсон? —Воскликнул Карлос, не скрывая радости.

Джон крепко обнял старого друга, похлопав по спине и потрепав его за волосы.

— Он самый, дружище Карлито! — усмехнулся городской франт.

— Хорошо выглядишь, — заметил Карлос.

— Да ну, и ты ничего так, для ботана вполне сносно. Пойдем, я угощу тебя обедом, выпьем за встречу, —предложил Джон.

Немного помешкав, Карлос внимательно посмотрел на часы и, в конце концов, согласился. Они расположились в летнем кафе.

— Дружище, а может, в ресторан? Я угощаю, что нам сидеть тут? —снова предложил Джон.

Карлос улыбнулся, поправив свою куртку.

—Тут делают вкусные тосты. Пиво всегда свежее, — отвечает бывший студент.

— Ну, как знаешь.

Они уселись за столик и тут же сделали заказ.

— Ты собрался на праздник? Так ярко одет! Или у тебя свидание? —спросил Карлос, разглядывая дорогие феньки своего друга.

— О чем ты, Карлито? У меня это повседневная одежда. Я очень успешный человек, могу себе позволить. У меня, на секундочку, своя станция техобслуживания и две автомойки. Представляешь, две! — самодовольно хвастался Джон, закинув ногу на ногу.

Карлос одобрительно кивнул.

— Здорово, ты молодец, Джон. А почему не стал двигаться по профессии? «Мы же учились на экономистов», —спросил Карлос, откусывая только что принесенный тост.

Джон презрительно фыркнул.

— Да какие там деньги? Тоска и бумажки. Я живу полной жизнью. Вот закрою последний кредит, и все — я король мира! — громко расхохотался Джон.

Им принесли пиво, они чокнулись бокалами.

— У тебя-то как? Поди, работаешь в каком-нибудь вшивом банке и целый год ждешь 13-ю зарплату, перекрываешь ипотеку? —хохотнул весельчак, осматривая внешний вид Карлоса.

Карлос слегка улыбнулся. — Ну насчет банковской сферы ты угадал. Я, действительно, связал свою жизнь с банками, биржами и прочей скучной бумажной волокитой.

— Ты не расстраивайся. Будет теплое местечко, я тебя пристрою, допустим, главным бухгалтером. Да, я это помню, в цифрах ты, как боженька, —заметил Джон.

Они вместе засмеялись. Дальше они болтали, в основном о прошлом: как кутили в институте, как вместе знакомились с девчонками, как дрались со старшими из других курсов, как учились, как помогали друг другу. И так несколько часов кряду.

— А помнишь Маргарет? Ты ведь был влюблен в эту красотку до беспамятства, —спросил Джон, допивая очередной бокал.

— Конечно, помню. Я женился на ней, у нас трое замечательных детей. А у тебя как?

— О нет, зачем мне эти дети? Я одинокий волк. Зачем останавливаться на одной, когда вокруг такое изобилие —усмехнулся Джон, протирая свою запонку.

— Может, ты и прав, но я рад своей семье — это другой кайф, другая радость, высшая цель.

На часах сработал будильник. Карлос достал простой телефон и вызвал машину, назвав адрес.

"Даже на машину не заработал, бедняга, на такси ездит. И что это за телефон древний?" — подумал Джон.

Через минуту к ним подъехал черный лимузин бизнес-класса. Он ослепил глаза отполированным хромом. Водитель спешно выбежал и открыл заднюю дверь. Джон обомлел. Таких машин в городе было пересчитать по пальцам.

— Джон, извини, но мне пора на встречу с японскими партнерами. Вот, возьми визитку, посидим как-нибудь в свободное время. Очень рад был видеть тебя, — попрощался Карлос, горячо пожимая руку ошеломленного приятеля.

Он сел в машину и умчался в неизвестность. Джон взял визитку из плотной бумаги с вдавленным оттиском. "Карлос Дримс, глава компании 'Дуол Траст'". У Джона округлились глаза.

-Так получается, что Карлито и есть тот самый Карлос Дримс, глава великой империи, которой принадлежит половина банков города?!

Этот Карлос Дримс-самый молодой и влиятельный мультимиллионер. А ведь так просто одет! Кто бы мог подумать?

Джон уставился в никуда. Затем он с досадой развязал галстук и бросил его в урну.

- Наверное, нужно что-то менять в этой жизни, — подумал Джон, идя к своей спортивной тачке.

6. Ёж-сводник.

Ёж-сводник.

Случайности не бывают.

Даже грустные моменты могут в итоге привести к счастью.

По сельской дороге, поднимая клубы сухой пыли, мчался внедорожник. В салоне играл Linkin Park. Парень лет 30 кивал в такт музыке.

Игорь ехал от бабушки, он каждый месяц ее навещал. Она была старенькая, 86 лет, но очень бодрая, с чистым, не затуманенным разумом. Он ее любил, да и из родственников пожалуй только он ее и навещал.

Солнце перевалило за полдень. Свежий ветер приятно щекотал лицо через полуоткрытое окно.

Вдруг Игорь заметил какое-то движение впереди. Он остановил машину и вышел, его одолевало любопытство. Он наклонился над маленьким живым комочком. Это был еж. Горожанин с детства не видел вблизи этих юрких колючих созданий. Он достал из кармана плотный платок и аккуратно взял лесного хищника. Тот сразу же свернулся в клубок.

— Вот и домашнее животное для моей новой квартиры, — усмехнувшись, подумал Игорь.

Он недавно купил квартиру в новом доме и уже обставил ее, а вот живности никакой до сей поры у него не было. Говорят, плохая примета.

Игорь аккуратно положил ежа на заднее сиденье, обложив его подушками. Ёж вскоре притих.

По пути домой Игорь заехал в большой зоомагазин. Благо, корм, клетки и лотки были в ассортименте на любую живность. Он долго беседовал с симпатичной продавщицей и в итоге взял у нее номер.

— Предупреждаю, они громко топают, —предупредила продавщица.

-Чем ему топать-то, такой малыш? — засмеялся Игорь.

Игорь заехал в магазин и неплохо там затарился. Он любил, чтобы в холодильнике было разнообразие.

Уже вечерело, когда Игорь наконец-то добрался до дому. Кое-как удерживая кучу пакетов и клетку с ежом, зашел в квартиру. Колючий новосел все еще смирно лежал в клетке, свернувшись. и изучал территорию из-под лобья.

Через полчаса Игорь устало брякнулся на диван с бутылкой пива. Место для ежа было оборудовано по-царски: тут тебе и лежанка, и игрушки, корм и вода, молоко..

Субботний вечер в новой квартире. Настроение было приподнятое, тем более новый колючий друг сделал день Игорю своим ярким появлением. Он открыл ему клетку. Хозяин двухкомнатной новой квартиры на девятом этаже включил телевизор.

Через час ёж уже во всю изучал новую территорию. Зверь оказался крайне шустрым, наглым, но осторожным. Он явно обладал навыками ниндзя: ёж появлялся неожиданно в абсолютно разных местах, глядел своими черными глазами-бусинками и сразу менял позицию. Пожалуй, только потолок был не тронут ночным охотником. К вечеру ёж уселся на подушку рядом с Игорем и внимательно смотрел телевизор. Он даже разрешал себя гладить, изредка пофыркивая. Игоря это очень забавляло. Он думал, что лесной дикий зверь будет привыкать как минимум месяц, а тут на тебе — сидит, смотрит вместе с ним телевизор.

Игорь пошел ложиться спать. К двум часам ночи его разбудили громкие шаги. Он проснулся и прислушался: в квартире явно кто-то был и нагло шарился на кухне.

-Воры! — подумал Игорь. Он схватил биту, которая всегда лежала у него под кроватью. Вот именно на такой случай. Он осторожно прокрался на кухню, включил и быстро огляделся, сжимая биту. В помещении никого не было, только ёж нагло грыз упаковку чипсов на столе.

— Малыш, это ты так топаешь?

Продавщица зоомагазина сказала правду: топал супостат весьма мощно. Игорь выключил свет и отправился спать.

- Да, к этому топоту нужно будет привыкнуть.

Игорь спал крепко, и топот лесного создания ему нисколько не мешал.

В воскресенье, в районе 12 часов дня, в дверь постучались. Игорь занимался домашними делами и в данный момент готовил спагетти с курицей в сливочном соусе под базиликом. Он убавил огонь на плите и подошел открыть дверь.

На пороге стояла миловидная девушка лет 23. Она была одета в легкое летнее платье в мелкий горошек, из-под которого выглядывали тонкие ножки в тапочках в виде покемонов Пикачу. Ее русые волосы чуть касались линии плеч. От взволнованного дыхания колыхалась упругая грудь. Лицо же ее сковала гримаса недовольства, что ни в коем мире не умаляло ее красоты.

— Добрый день, — озадаченно сказал Игорь, удивившись неожиданной гостье.

— Я, конечно, все понимаю, в выходные суббота люди отдыхают, но не до 6 же утра топать, как слон! — выпалила она грозно, скрестив руки на груди.

— Но позвольте, я спал уже часов в 12.

— Ага. Значит, это не Вы, а ваши дружки устроили тусовку.

До Игоря дошло, он вспомнил про колючего чудовище, которое топало ночью.

— Я все понял. Нет, я был один. Вчера это мой домашний ёж топал, — улыбнулся сосед.

— Что вы мне голову морочите? Какой ещё ёж? —возмутилась соседка снизу.

— Ёж, ёж, клянусь! Можете и сами посмотреть, — ответил Игорь, жестом приглашая барышню в свои апартаменты.

К слову сказать, Игорь был весьма видным парнем и мог бы легко сниматься моделью для модных журналов. Соседка быстро окинула его взглядом и уверенно вошла в квартиру.

— Ну и где же ваш еж? — недоверчиво оглядываясь, спросила она.

— Я вижу, у вас кошачья переноска. И кошки так не шумят, — фыркнула она.

— Право слово, я не знаю, где он. Надо поискать. – ответил Игорь и сам не понимая куда делся его беспокойный постоялец

Они, не сговариваясь, стали шарить по квартире. Через 5 минут безуспешных усилий, поиски прекратились. Ежа нигде не было. Игорь сел на диван.

— Ничего не понимаю, куда он делся? Вчера был тут. Да вы присаживайтесь. Вас как зовут? Соседи все-таки. Я Игорь,

— Лиза, очень приятно», — сказала соседка, присаживаясь на диван.

Через мгновение раздался громкий визг. Девушка соскочила с дивана, как ошпаренная. Между подушками тихо свернувшись калачиком лежал ёж.

— Да вот же он, мерзавец! — расхохотался Игорь.

Лиза, немного отойдя от шока, пристально уставилась на игольчатое чудо. Ее глаза наполнились удивлением.

— Какой маленький! Можно погладить? — прошептала она, вставая на колени перед ежом.

— Конечно, только аккуратно, он колючий, - сказал Игорь.

Они посмеялись над ситуацией. Разговор сразу завязался. Природный оптимизм Лизы и обаяние Игоря сделали свое дело. Игорь любезно пригласил соседку отведать его стряпню. Она согласилась. Под бутылку красного вина они умяли не меньше двух порций курочки в сливочном соусе.

— Игорь, вы великолепно готовите. Думаю, ваша подруга весьма довольна, — произнесла Лиза.

— Я живу один, в поиске второй половинки, если честно. Пока. Наверное, и семью пора создавать, время-то идет, — улыбнулся Игорь, глубокомысленно вздохнув.

Лиза посмотрела на него заинтересованным взглядом.

— А тебя, Лиза, муж не потеряет? Ты уже давно здесь —спросил холостяк.

Лиза отпила вина и робко сказала:

— У меня его нет, и парня нет. Видимо, я как дурочка жду своего принца, -сказала она, глядя на Игоря.

— Иногда простые случайности сводят людей. Например, ёж, — сказал Игорь, нежно взяв ее за руку.

Они посмотрели в глаза друг другу. Если говорить предельно честно, они понравились друг другу с первого взгляда. Такое бывает. Редко, но все-таки бывает.

Через неделю Лиза переехала к Игорю жить, а через год они поженились. Ёжик остался жить с ними. Было много забавных случаев с его участием. Но это уже совсем другая история.

7. ИгроLove.

ИгроLove.

Люди встречаются, люди влюбляются.

Счастливый случай можно уловить

в неожиданных местах.

На часах три ночи. Мягкий свет монитора полутенями освещал комнату. В игровом кресле сидел молодой парень лет двадцати пяти. На голове у него были массивные наушники с микрофоном. Пальцы быстро бегали по клавиатуре, мышка в руке с невероятной скоростью выписывала зигзагообразные кульбиты. Комнату заполняли быстрые короткие звуки: клик, клик, клик, клик.

— Гребаные раки! Кто на МИДе? Доставай, мамка учила ульту кидать? Эй дебил? Хил, танка нахуя хилишь? Керри? Керри хиль! нубяры! Мне, что опять катку в соло вытягивать? Это уже не смешно. Мега хер слился, Твиста крыс, танкуй за него! О, красава, респект, бро! — кричал в микрофон Макс.

Он уже пятый час играл в современные шахматы — онлайн-игру «Дрота Немезис». Ему совсем немного осталось до престижного ранга. Днём он закончил свою работу и мог себе позволить отдать время любимому занятию хоть всю ночь. Вдруг зашёл новый пользователь. Максим сразу узнал знакомый ник: «Дум крейзи 025». Он сразу же пригласил его в команду. Остаток ночи они проиграли в паре. Игра сразу наладилась, они весело пообщались в чате и по аудиосвязи. Грозный мастер таргетной ульты «дум крейзи 025» оказался девушкой с очень приятным голосом, от которого у Макса по коже бегали мурашки.

Они общались уже 1,5 года. Это был тот случай, когда люди без принуждения и поиска тем общаются в целом, в потоке.

Максим взял крупный заказ. Так как работал дома, почти не выходил из него, изредка выходя пополнить запасы продуктов. Неделю он усердно работал, лишь иногда заходя в сеть. Наконец, отправив работу заказчику, он откинулся в кресле и удовлетворённо уставился в потолок. Чувства гордости и удовлетворения приятно ласкали душу от проделанной работы.

— Пора размяться, — подумал Макс, выдохнув и осмотревшись вокруг.

Он быстро собрался, накинул курточку и устремился в шумные аллеи города. Ему не хотелось ни с кем встречаться, просто развеяться. Погуляв по любимому городу около часа, он почувствовал, как в животе заурчало. Он вспомнил, что сегодня совсем не завтракал. Максим направился к ближайшему летнему кафе на площади. Усевшись, он принялся внимательно изучать меню. Время уже было послеобеденное, и народу в кафе было немного, что придавало уюта этому месту. Наконец- то, выбрав, он хорошо пообедал и потихоньку попивал матчу ярко-голубого цвета, попутно изучая новостную ленту в телефоне.

Рядом сидели две симпатичные девушки. Макс изредка поглядывал на симпатяжек. В новостной ленте мелькнула инфо о турнире по его любимой игре через 4 месяца. Призовой фонд — 3 500 000 $.

— Нужно собрать команду, — подумал Максим.

Он был очень мощным соло-тащером, но без хорошей команды это ни о чём не говорило, и Макс это прекрасно понимал. Девчонки рядом громко засмеялись.

— Да, Джеки классный, мне с ним хорошо. Тебе тоже пора найти нормального парня, хватит играть в свою «Кроту», — говорит одна из девушек.

— Оля, «Дрота Немезис». Пора уже запомнить, нубик. Ты мой сладенький, — весело ответила подруга.

— Ой, да-да, я в этом ничего не понимаю, Мэри. Как там твой ник или кликуха, я забыла? — усмехнулась Оля.

— Дум Крейзи 025, — смутилась Мэри.

— Да, гламурненько. Ну да ладно, я побежала. В бутике новая коллекция туфель. Чмоки-чмоки, —Ольга, целует подругу и быстро уходит в крупный торговый центр неподалёку.

Мэри залипает в телефон. Максима как током пронзило, когда он услышал знакомый ник. В голове закрутились шальные мысли: неужели это она, с кем он играл и мило болтал бессонные ночи напролёт? Как так вышло, что из всех мест земного шара она тут, в городе, более того, сидит напротив, за соседним столиком? Он минуту не отрывал взгляда от неё. Милое личико, большие глаза небесно-голубого цвета, светлые шелковистые волосы, бархатная кожа, стройненькая и ароматная. Она заметила повышенное внимание молодого красавчика и слегка покраснела. Максим подошёл к её столику.

— Извини, я невольно услышал ваш разговор с подругой. Вы сказали ваш ник «дум крейзи 025»? Вы играете в «Дроту Немезис»? — спрашивает Максим с неподдельным интересом и каким-то смущением.

Глаза Мэри вспыхнули азартным огнём.

— Ну да, поигрываю немножко, — говорит она.

— Немножко? Да так добивают единицы! Тайминг просто сумасшедший. А хил какой спасительный? Хилл! — оживлённо говорит Макс, присаживаясь за стол к ней.

— Ой, да вы в теме, молодой человек. Очень приятно за тёплые слова. Меня Мэри зовут, — негромко, смутившись, говорит она, закручивая локон волос на пальце.

— Меня зовут Максим. В игре ник «Твисто-кот 17», — говорит тиммейтер.

Мэри так и откинулась на стуле от удивления, её глаза увеличились по меньшей мере в два раза.

— Что? Да ты меня разыгрываешь! Твиста кот — это ты? Ты тот самый соло-тащер твиста кот? Мы же на днях разорвали клан «Ной Слим» в сухую, бро! Я не верю! — затараторила она.

Максим рассмеялся.

— Да, это было эпично. Они же бывшие чемпионы, а тут рендомная команда их в лоскуты порвала, -засмеялся Максим.

Они вместе радостно засмеялись. Они заказали по коктейлю и продолжили общение. Было очень странно так общаться не в игре, а в жизни. Как оказалось, это были абсолютно разные вещи, но они понимали друг друга с полуслова. Даже сейчас. Посидев несколько часов, они пошли гулять в парк. Вечером они обменялись контактами, предложив встретиться и пообщаться на следующий день.

Через 4 месяца, собрав свою команду, они заняли второе место на престижном турнире, а ещё через месяц сыграли свадьбу в Дубае. Через 1,5 года они займут 1-е место на другом турнире и срубят 4 000 000 $ на команду. Это было очень кстати и вовремя, ведь Мэри была беременна

Они проживут счастливую жизнь, и дети их тоже пристрастятся к игровому кибер спорту, но уже просто в качестве хобби.

8. Гадалка Кармен.

Гадалка Кармен.

Высшая энергия каждому показывает путь,

но лишь немногие способны видеть его.

Гадалка Кармен была потомственной предсказательницей судеб, снимала сглазы и венцы безбрачия — по крайней мере, так гласила её вывеска над салоном. Она без устали спасала людей, притягивая к ним удачу, убирала хворь, наговаривала успех в делах, помогала разговаривать с умершими родственниками. Конечно, составляла гороскопы и прочие вещи, за которые люди готовы платить приличные деньги. Бизнес процветал — наивных людей было всегда в избытке. Кармен обладала природным обаянием, говорливостью и навыками в психологии и возможно в эзотерике, поэтому она была весьма известна в городе и скопила неплохое состояние.

Эзотерик закончила обрабатывать старую бабушку с толстым кошельком, которой умерший муж передавал привет через хрустальный шар. Терпкие благовония витали по комнтате. Он с того света настаивал на еженедельных сеансах.

Бабушка поблагодарила Кармен и с довольным видом удалилась. Над дверью звякнул колокольчик — очередной клиент робко зашёл в помещение, уставленное диковинными штуками. Под ногами шныряла чёрная, как ночь, кошка.

Мужчина средних лет сел за гостевой стул, ожидая медиума. Одет он был весьма прилично: на пальцах золотые печатки, на голове густые седые пряди пробивались из чёрной шевелюры. Он нервно стучал по столу костяшками пальцев.

Мадам Кармен вальяжно вышла к новому клиенту. С виду она напоминала цыганку: в длинном цветастом платье, на шее и запястьях куча браслетов и амулетов, которые с каждым движением громко побрякивали. Волосы ниспадали чёрным водопадом до пояса, глаза сильно подведены. Она сразу вошла в образ, выпучив свои и без того не маленькие глаза.

— Вижу, вижу... С бедой пришёл ты ко мне. Душа вся в черноте, да в негативной энергии. Рассказывай, соколик, — говорит она в театральной манере, с видом понимния всего сущего, происходящего вокруг.

Мужчина сгорбился, потёр плечо от волнения.

— Меня Питер зовут. Вы абсолютно правы, прокляли меня, не меньше. Неудачи, суровые ужасы кругом. И Всё из-за этого проклятого дома. Достался мне по наследству, и началось. Бабка сказала: если плохо будет, продай и уезжай из города, иначе проклятие проснётся. А оно проснулось, а продавать рука не поднимается. Дорогой дом, как же я могу?.

А бабка твердила: никак не дороже обычной однокомнатной квартиры, только тогда проклятие снимется.

А вдруг это я надумал и нет там проклятия? Госпожа Кармен, помогите, умоляю! — жалобно поведал свою историю мужчина, весь трясясь.

Кармен глянула на браслет на руке клиента. Там была надпись «Джеймс».

— Да, Питер Джеймс. Чувствую рядом с тобой потустороннюю силу, — говорит Кармен, закатывая глаза и активно махая руками над хрустальным шаром. — Могу я помочь. Дам тебе защитный амулет, очищу карму, и с лёгким сердцем продавай свой дом, — говорит она, примерно подсчитывая стоимость сеанса в районе 100 $.

Мужчина с облегчением выдохнул и тут же заплакал.

— Спасибо вам. Жаль только, что дом придётся продать за бесценок. Просто гляньте на него. Он дрожащей рукой протянул фото с особняком. Кармен мельком глянула на фото и обомлела. На фото был изображён здоровенный коттедж в три этажа. На рынке, не торгуясь, за такое чудо можно было выручить несколько миллионов долларов, когда однокомнатная стоила не дороже 70 000 $. В мозгу Кармен тут же созрел план. Она нахмурилась. Ее вид стал тревожен.

— Дай-ка мне это фото. Чувствую, с этим домом всё не так просто, я чуствую странную ауру. —гадалка, взяла фото в руки.

Она задрожала, неистово замычала.

— Что там? Что там? — взволнованно произнёс мужчина.

— Ох, заклятие на доме куда серьёзнее, чем я думала. Если его продашь, то новые хозяева вскоре умрут ужасной смертью. На твою душу упадёт страшный грех, — печально произнесла она, задыхаясь.

— Но как же так? У меня готовы документы, я просто хотел убедиться, что это всё по-настоящему, — заплакал Джеймс.

Кармен приняла задумчивый вид, тяжело дыша..

— Хорошо, помогу твоему горю. Я куплю у тебя этот осквернённый дом. Мои силы смогут победить проклятие. Правда, я не смогу работать некоторое время и возьму с вас за сеанс тройную плату, хоть и карма это запрещает — рассказала госпожа Кармен с печалью в глазах, чуть не плача.

— Вы моя спасительница! — выпалил Джеймс, чуть ли не падая в ноги к благодетельнице.

Он дрожащими руками достал 300 $. Кармен ловко взяла деньги и пошла переодеваться. Она надела бежевое лёгкое пальто и строгий костюм модного бренда, на голове небольшая шапочка, в руках чёрная сумочка. Вместе они вышли до ближайшей нотариальной конторы. Джеймс, правда, подготовил все документы, поэтому они очень быстро покончили с формальностями и направились в ближайший банк. Джеймс торопился, так как мог опоздать на поезд. Он явно хотел слинять поскорее подальше от проклятого дома и был сильно напуган. Кармен его успокаивала, что звёзды сказали ей, что он успеет. И к полудню сделка была завершена: Джеймс получил 70 000 $, а Кармен стала официальным собственником дорогущего коттеджа в хорошем месте. Она еле сдерживала улыбку радости.

— Такие покупки бывают раз в жизни, — думала она.

Прощаясь с Джеймсом, она уверила его, что проклятие никого не затронет, и этот удар она возьмёт на себя. На том они и расстались.

На следующий день гадалка поехала осматривать свою новую собственность. Настроение было прекрасное: светило солнце, дул тёплый ветер. Она подъехала к красивой лужайке. Дом стоял на небольшом возвышении, и за ним открывался прекрасный вид. Она зашла в дом — дверь была открыта. Она убрала ключи, переданные ей Джеймсом, в сумочку. Внутренности дома были великолепны: высокие потолки, светлые стены, лаконичный модный дизайн интерьера, огромные комнаты. Кармен чуть не завизжала от счастья.

— Теперь это всё моё, — радостно прошептала она.

Сверху по лестнице спустилась пожилая пара. Увидев Кармен, женщина радостно подбежала к ней.

— Здравствуйте, вы, наверное, из клининговой компании? Можете начать уборку с первого этажа, — сказала пожилая женщина, широко улыбаясь.

Кармен озадаченно посмотрела на незнакомых людей.

— Вы что такое несёте? Я хозяйка этого дома. Вы кто такие? Покиньте частную собственность! — фыркнула Кармен.

Тут пришло время семейной паре озадаченно посмотреть на Кармен. Пожилой мужчина откашлялся.

— Мадам, вы что-то путаете. Это наш дом. Недавно мы его приобрели. Вот, можете ознакомиться с документами, — говорит мужчина.

Кармен достала свои бумаги. Вместе они стали разбираться в бюрократических тонкостях. По документам получалось, что все они являются хозяевами этого дома. Озадаченность повисла в воздухе, как плотный утренний туман. Дверь отворилась, на пороге стояла молодая пара.

— Дорогая, вот и наше гнёздышко, — говорит молодой мужчина, крепко обнимая свою подругу.

Они непонимающе смотрят на людей в их доме, а люди смотрят на них.

Немая сцена.

В течение дня будут приходить ещё люди, намереваясь посмотреть их дом — их дом, как им казалось.

Джеймс ехал в поезде в бизнес-классе. Он смотрел в окно на меняющиеся пейзажи. В его руках была большая сумка, где под одеждой лежали пачки крупных банкнот. Он уже не первый раз проворачивал аферу с недвижимостью, не задерживаясь долго в одном месте. Людей он специально подбирал при деньгах и жадных до наживы.

А госпожа Кармен? А что госпожа Кармен? Если бы она была действительно экстрасенсом, то наверняка увидела бы, что её обманывают. Не стоит наживаться на чужом горе — эффект бумеранга не дремлет.

9. Спокойный киллер.

Спокойный киллер.

Умиротворение в душе преодолевает

любые обстоятельства,

а логика в этом помогает.

В комнату через щель в окне попали первые лучи восходящего солнца. Было раннее утро. Мужчина встал с кровати, посмотрел на часы: 5:45 утра. До будильника оставалось 15 минут.

Он всегда вставал раньше — биологические часы сработали надежнее техники. И в них не садилась батарейка.

Мужчина лет 37 встал и сделал ряд упражнений на растяжку, затем умылся, почистил зубы. Быстрым взглядом осмотрел комнату, убедившись, все ли на месте. Снял растяжку с входной двери, сел завтракать. Яйцо пашот, сельдерей и два кусочка черного хлеба. Запил стаканом холодной воды. Проверил телефон и стал одеваться. В шкафу у него было по-спартански, но очень аккуратно. Все вещи были черного цвета. Он надел костюм с черным галстуком и нацепил кобуру с двумя пистолетами. На поясе закрепил два ножа. Мужчину звали Абу. Он был профессиональным киллером. Стройный, жилистый, он напоминал своей статью египетского полководца времен Рамзеса II. Во внутреннем кармане он всегда носил кевларовую удавку. Он предпочитал ближний контакт и сообщения в Telegram для связи.

Тетушка Белла звала его на ужин: будет мясной пирог. Он принял шифровку и направился на заброшенную свалку, где ему отправляли детали заказа. Ходил Абу всегда пешком. По пути набрасывал старый поношенный плащ, чтобы не привлекать внимание. На свалке через 1:15 он был на месте. Достал из ржавого бака, заваленного мусором, небольшой бумажный пакет: "Ник Дебори — владелец сети супермаркетов. Показное убийство на людях. Фото и необходимая информация".

Абу внимательно изучил и тут же сжег пакет. Он посмотрел на часы, направился в кафе, где любил обедать клиент. Через пару часов, он был на месте. Абу сел, заказал себе легкий бизнес-ланч и открыл заготовленную газету. Сегодня клиент не пришел, как и на следующий день.

Прошла неделя, Абу планомерно приходил в кафе и стал постоянным клиентом. В один из дней в кафе зашла цель.

Вальяжно усевшись, Ник Дебори заказал себе обед и бокал вина. К сожалению, попробовать красного вина ему помешала пуля, попавшая прямо в лоб, и две в грудь. Абу сфотографировал цель и спокойно ушел. Посетители не сразу поняли, что случилось.

Когда в кафе поднялась паника, Абу уже вышел. Он направился к выходу. Мимо, пробегающий полицейский никогда бы не заподозрил в нем подозреваемого, даже если он глушил труп совсем рядом.

Следующая цель сидела у себя дома и расфасовывала кокаин и амфетамин. Абу тихо вскрыл дверь в квартиру. В квартире играла музыка. Хозяин был один — Абу узнал об этом, так как следил за ним.

Хозяин стоял спиной ко входу, занимаясь фасовкой. Абу воткнул нож в спину рядом с шеей. Кровь обильно брызгала вперед — на Абу не попало ни капли Вторым движением сделал красную полоску чуть ниже.. Он снова сделал фото.

Следующая цель — угонщики из гетто. В основном мексиканцы. Суровый народец. Абу зашел к ним в гараж с заднего входа и перерезал около четырех бугаев. Остальных пристрелил по старинке в голову. Двенадцать трупов среди запчастей и хромированных машин.

Заказ на бывшего коллегу пришлось выполнять долго: около месяца ушло на то, чтобы выследить брата по оружию. После выполнения заказа пришлось выкинуть костюм и залечь на дно, лечить руку и разорванную ногу.

Пока он залечивал раны, пришлось пропустить несколько жирных мясных пирогов тетушки Беллы. Пользуясь своим незапланированным отпуском, Абу съездил в лесную глушь, где он построил простенький домик с огромным многоуровневым подвалом — крепость на старость. Он занимался простыми вещами много медитировал.

Поправившись, он пошел, как ни в чем не бывало, гулять по улицам. Задумавшись, он забрел в темные переулки, где местная босота пыталась его ограбить. Он расстрелял их в стиле уличных разборок и молча пошел домой. Еще пару месяцев он исправно выполнял заказы, все больше думая о своем доме. В очередной раз замочив очередного босса, немного повозившись с телохранителями, он посмотрел на левую руку: на манжете было несколько капель чужой крови. Он недовольно нахмурил брови.

— Устал, — тихо промолвил Абу.

Пожалуй, это было третье слово, которое он произнес за месяц. Он спокойно дошел до дома, сложил необходимые вещи в походную сумку и нажал на кнопку под торшером. Квартира мгновенно вспыхнула.

Когда он вышел из квартиры, вся комната была объята пламенем. Он спокойно вышел на улицу.

Абу направился к тетушке Белле. Он давно уже узнал, кто присылает ему тайные заказы, и долго следил за этим местом. Он посмотрел на часы: через три часа он был уже на месте. Абу сидел в мягком кресле, пил холодную воду и смотрел телевизор в своем уютном домике. В новостях говорили о громком убийстве крупного босса мафии: один в голову, два в грудь. Абу закрыл глаза и сразу же уснул. На лице была блаженная улыбка. Теперь концы были обрублены, никто не сможет его найти. Абу узнал, что картель не отпустит на покой. Наемного убийцу, столько лет выполнявшего грязную работу. Поэтому он подчистил хвосты и спокойно пил холодную воду у себя в домике, думая о том как прекрасно шелестят листья на дереве за окном.

10. Бориска-путешественник по прозвищу Ирландец.

Бориска-путешественник по прозвищу Ирландец.

Стариков спрашивают: о чём вы жалеете?

Большинство ответили, что мало путешествовали.

Капли дождя обрушились с неба мокрой пылью, с каждой секундой усиливая напор. Мелкий дождик на глазах превращался в мощный прямой ливень. Казалось, что небесная вода стояла сплошной стеной. На улице, как по волшебству, пропали все прохожие. Лишь одинокая фигура, подняв воротник кожаного плаща и прикрываясь широкополой шляпой, уверенно шествовала вперёд, не обращая внимания на непогоду. Человек дошёл до дубовой двери и потянул большую кованую ручку в виде быка. Над дверью красовалась вывеска таверны - «Минерский бык».

Мужчина зашёл, оттряхнул шляпу и плащ от воды, огляделся. Барная стойка, несколько массивных столов. Он почесал длинную седую бороду, завязанную в три косички, и пошёл в угол заведения. К нему через минуту подошла пухленькая официантка.

— Что желаете, сэр? — игриво спросила повелительница подноса.

Мужчина побренчал колечками на косичках бороды и заказал фирменного эля этого заведения. Официантка со скоростью пули принесла напиток. Бармен внимательно смотрел на нового клиента. Он что-то шепнул постоянному клиенту — косому Джо, сидящему у стойки, и показал на вошедшего. Джо развернулся и пригляделся. С радостью ребёнка уставился на нового гостя своей беззубой улыбкой.

— Да это же Бориска! Бориска-ирландец! — радостно прошепелявил он и направился с лукавой усмешкой.

Отпивая добрую половину стакана, косой Джо подсаживается к Борису, горячо трясёт ему руку, жестом показывает бармену принести виски - сразу целую бутылку.

— Это же ты, путешественник Бориска? Очень рад знакомству! Ну, как мир? Где был? — начал засыпать вопросами завсегдатай бара.

— О, мой друг, за последний месяц я объездил пол-Европы. Видел много мест — прекрасных и не очень. Познакомился с кучей народа, узнал много нового. Жизнь преисполнялась новыми красками. Каждое новое место, где я был, оставило в душе неизгладимое впечатление, — говорит Бориска, доставая телефон и включая видеозапись.

Джо с интересом пододвинулся поближе.

— Да, Дублин я не забуду. Кстати, ирландцем меня стали называть именно с Дублина. Мой личный рекорд — 31 бар до 7 утра, и я стоял на ногах, — гладя бородёнку, говорит ирландец Бориска.

— Да ну, ты силён! У нас много баров, могу показать. Побьёшь рекорд, может быть, в этот раз? — говорит косой Джо.

Бориска задумчиво покачал головой. Все же он взял телефон в руку и проверил уровень заряда.

Они чокнулись бокалами.

— Тогда, сэр, не больше 20 минут в одном баре, — торжественно говорит путешественник, продолжая снимать.

— Так точно, сэр! — громогласно прошепелявил косой Джо.

Они живо продолжили беседу, обмениваясь историями и байками. Бориска с упоением рассказывал, как путешествует по миру. Со временем у него появились мощные спонсоры, и он путешествовал абсолютно бесплатно. Бармен знал, что этот человек очень популярен в интернете, и делал всё возможное, чтобы угодить дорогому гостю. Через 15 минут вокруг столика собралась небольшая толпа. Все были в предвкушении: побьёт ирландец свой рекорд или нет?

— Время! — громогласно огласил Бориска.

Вместе с косым Джо они начали путешествие по местным барам, пабам, тавернам, кабакам и рюмочным. Толпа засеменила за ними.

Через несколько часов счётчик остановился на отметке 8 заведений. Ирландец сделал паузу, чтобы поколотить не понравившегося ему банкира, который имел неосторожность ляпнуть что-то неприятное в сторону его зрителей-фолловеров. Толпа радостно взревела.

Дальше — больше. По пути в очередной бар они заскочили в местный зоопарк. Жираф был крайне удивлён, когда бородатый мужчина оседлал его и пытался напоить скотчем. Конечно, ничего не получилось, вот ослику повезло меньше. Далее толпа продолжала веселье. В каждом заведении Бориску тут же узнавали, много фотографировались с ним и просили автографы.

К часу ночи за путешественником собралась огромная толпа. Несколько патрульных машин следили за подобием порядка.

Ирландец, выходя из туалета с пышногрудой красоткой, вытирающей рот, скомандовал продолжить путь дальше по барам. К третьему часу ночи у косого Джо закрылось второе дыхание, и он остался спать на барной стойке. Благо экскурсоводов было в избытке.

К четырём часам толпа резко поредела, не выдержав жёсткого графика. Осталось 2–3 человека. 21 бар был пройден. Путешественник казался непробиваемым, конечно, он слегка пошатывался, но опыт путешествий давал о себе знать. В итоге в литроболе он был чемпион.

К 7 утра он сидел на лавочке в парке, дописывая видео. Он был мертвецки пьян, но каким-то чудом продолжал вести трансляцию. Рядом мирно посапывало тело фанатки. Итог путешествия — 33 бара. Побит новый рекорд. Ирландец на автомате набрал «скорую», чтобы прокапаться.

Видео наберёт 3 000 000 просмотров за сутки, а ирландец бросит пить навсегда. Это был последний город в его списке путешествий.

11. Неудачная кража.

Неудачная кража.

Хитрец, который обхитрил сам себя.

Какая ирония!

Шустрый Лис стоял у любимого ломбарда, расположенного в переулке между Линейной и Подмостовой улицами. Он пересчитывал толстую пачку банкнот. Вечерок был что надо. Шустрый Лис по имени Карл очистил загородный коттедж, пока хозяева отдыхали на островах. Лис работал только с ценными вещами. Как домушника его не интересовали телевизоры, стереосистемы, и прочий габаритный ширпотреб. Вот драгоценности, антиквариат или ценная информация — это был его конек. Шустрый Лис грабил обывателей сколько себя помнил. Главное правило: чтобы никого не было дома. Он всегда подкупал местного мальчонку, чтобы тот следил за выбранным домом или квартирой и сообщал, когда хозяев не будет дома. Схема была отлажена и не давала сбоев.

Сегодня у Лиса было прекрасное настроение. Недавно ему дали наводку на нового жильца в ближайшем доме, и, судя по информации, там было чем поживиться. Деньги жгли ляжку, ему хотелось тусить. Насвистывая себе под нос, он направился в ближайший паб отметить удачное дело. Лисшустро зашел в классический ирландский паб и уселся за барную стойку. Он показал жестом: скотч — и осмотрелся. Вокруг было оживленно. Стоял греющий душу гул увеселительного местечка. В таком шуме заведения можно было говорить о чем угодно — тебя услышит только собеседник. Особая магия злачных мест.

Прошло около 40 минут. Настроение Карла улучшалось с каждой порцией скотча. В паб зашел скорбного вида мужчина в стильном черном плаще до пола. Глаза его быстро бегали по сторонам. Мужчина был слегка под шафе, явно в особом состоянии недопива. Это страшное чувство, хуже похмелья. Хитрый Лис прищурил глаза: он узнал вошедшего.

— Проныра Билл! Какими судьбами? — проорал он.

Мужчина уставился в сторону вора. Он тоже подозрительно прищурился и, узнав Карла, улыбнулся.

— Шустрый Лис, вот это встреча! — прокричал Проныра Билл, махая рукой.

Он подошел к Лису, они горячо обнялись. Старые друзья не виделись добрый десяток лет. Раньше они работали вместе и нагло грабили богачей в частном секторе. Хорошие были времена, пока, по незнанию, они не грабанули дом местного прокурора. Вот тогда и пришлось залечь на дно в разных городах. Десять лет прошло с тех пор. И ребята несколькочасов болтали о том да о сем. Благо, у обоих историй хватало.

— Как дела в целом-то, Бил? Давно приехал в город? Что планируешь? — спросил пьяненький Карл.

— Совсем недавно. Купил прекрасную квартиру неподалеку. Все сбережения перевел в антиквариат — то, что можно быстро увезти, если станет жарко. А в целом хорошо. Правда, дельца пока хорошего нет, — ответил Бил с печалью в голосе.

У Шустрого Лиса зазвонил телефон. Он поднял трубку, внимательно выслушал, а затем улыбнулся.

— Мой друг, ты родился под счастливой звездой. Мне позвонили по наводке: есть хорошая квартирка на вынос. Хозяина давно уже нет.

— Прекрасно, Карл! Вот это я удачно зашел. Отметим это! —обрадовался Проныра Билл, заказывая бутылку отменного скотча.

Из паба в обнимку они вышли в два часа ночи. Они изрядно захмелели.

— Слушай, Лис, мы же пьяные, может, перенесем дело? — предложил Бил.

— Что ты? Сегодня идеальная ночь. Мы же профессионалы, в два счета вскроем квартирку,

— Точно, профессионалы. Не такие дома брали.

- Вот именно, — ответил Лис.

Обнявшись покрепче, чтобы не упасть, они продефилировали по каменной брусчатке. Через пять минут они уже были на месте. Цель была на четвертом этаже — это очень обрадовало коллег. На этаж через пожарную лестницу они двигались на удивление тихо и ловко. Талант не пропьешь. На этаже они заклеили камеру наблюдения и встали у заветной двери.

— Ну, покажи класс, — сказал Шустрый Лис, ухмыляясь.

— Ни слова больше, — доставая отмычки из кармана плаща, ответил проныра Бил

Он приступил к работе, каким то чудом не роняя отмычки из рук.

— Ну что ты так долго? — возмутился Карл.

— Хозяин не промах, хороший замок поставил. Точно что-то ценное хранит. Вот и все, оля-ля! — ответил Бил и упал в открывшуюся дверь.

За ним завалился Шустрый. Они тут же закрыли дверь и тихо осмотрели комнаты. Никого не было. Подельники включили ночные светильники: в квартире бегать с фонарями в темноте неудобно и привлекает внимание прохожих. В квартире было мало мебели: хозяин явно недавно заселился и не обжился еще безделушками для быта и уюта. Но тем не менее, это была дорогая квартира с недешевой мебелью. Шустрый Лис профессионально полез в холодильник и извлек оттуда весьма недурной бурбон. Показал находку коллеге.

— Он мой любимый. Накатим и приступим, как истинные профи

Делая несколько глотков, употребив оперативно, они приступили к делу. Первым делом нашли две большие дорожные кожаные сумки, куда они сбрасывали ценное барахло. А барахла было немало: тут была коллекция монет, элитные часы, набор запонок с чистыми бриллиантами, кольца, печатки, яйцо Фаберже (подозрительно похожее на оригинал), мешочек с крупными алмазами, золотой египетский анх времен Тутанхамона и много чего еще эдакого.

Шустрый Лис постоянно подбегал с такими штуковинами к Билу, чтобы тот оценил их. А Билл считался экспертом в этом.

— Две, три, пятнадцать тысяч долларов, — успевал оценивать Бил, жмуря один глаз, продолжая шариться по шкафам.

— А у хозяина квартирки неплохой вкус, — подумал вор с уважением.

Собрав самое ценное, они допили бутылку и тихо убрались из здания. Решено было сразу сдать краденое в ближайший ломбард. Благо, хозяин работал круглосуточно и хорошо знал Шустрого Лиса. Краденое, купленное за бесценок, вышло на 500 000 долларов. Подельники очень обрадовались такому кушу. Так быстро и так много попадалось редко.

— По 250 000 на брата. Неплохо для одной ночки работы.

Домушники быстро поделили деньги и распихали по карманам. Они кое-как влезли в такси и разъехались по домам.

Шустрый Лис проснулся часов в 12. У него было легкое похмелье — легкое, как слон, наступивший на голову. Он встал, покряхтел и задумался. Состояние было отвратительное, но настроение прекрасное. Теперь он может недельку отдохнуть где-нибудь, не работать и пожить для себя. Под подушкой зазвонил телефон. Карл взял телефон. Послышался хриплый и почему-то грустный голос Била.

— О, привет, старина. Как добрался? У меня голова трещит, нужно срочно идти в паб. Ты со мной?

— Да, хорошая идея, Карл. У меня тоже голова сейчас отвалится. Подскажи, друг, а ломбард надежный? Ну тот, куда мы сдали все вещи? — говорит Бил.

— О, не переживай. Он уже через час вывел все по точкам. Уже можно купить эти вещички на черном рынке за заоблачные цены. Система работает четко, потому я с ним и работаю, — усмехнулся Карл.

— Это, конечно, хорошо, но есть один нюанс, — Бил тяжело вздохнул. -В общем, мы ограбили мою квартиру. Я не знаю, как так вышло, но факт есть факт. Несколько миллионов на ветер вынесли, а отдали этим пираньям за 500 тысяч. Короче, я банкрот. -Бил горько рассмеялся.

У Шустрого чуть трубка из рук не выпала от такой новости.

-Не профессионально получилось, — подумал он.

— Так, Бил, хвост пистолетом! И не такое бывало. Встретимся в том пабе и обсудим, как тебе встать на ноги, работая вместе, как в старые добрые времена, — стараясь подбодрить друга, произнес Шустрый Лис.

Через пару часов они уже весело прогоняли похмелье, уплетая свежее пиво.

Вот так снова вернулся дуэт Шустрого Лиса и Проныры Била.

12. Точёный Хепеш.

Точёный Хепеш.

Надо верить в свою мечту,

не бросать её, а боги помогут в твоём стремлении

.

Огромный каменный блок точно встал на место, плотно прильнув к другим таким же многотонным блокам. Толпа работников и рабов радостно загудела. Прораб с кнутом одобрительно кивнул.

Солнце светило ярко, на небе не было ни единого облачка. Солнечные часы показывали 12 часов. Ударили тяжёлой палкой по бронзовому колоколу, объявляя перерыв на обед. Рабочие устало пошли в свои бараки перекусить, весело галдя. Рабы плелись в другую сторону — разговаривать у них не было сил. Спины, особенно слабых и непокорных, были покрыты свежими следами от кнутов охраны.

Работники помолились богам, поблагодарили за не слишком жаркий день и принялись за еду.

К одному из работников подбежал парнишка лет 12 со свёртком из дома. Он принёс холодный напиток из овса, несколько свежих лепёшек и кусок вяленого мяса. Это был сын Херса, работника по имени Анеш. Отец потрепал мальчика по выбритой голове с косичкой, провёл пару боевых приёмов. Малыш легко парировал атаки отца. Работник засмеялся, налил напитка и дал мальчику вместе с лепёшкой.

— Спасибо, сынок. Беги к маме, скажи, приду пораньше. Мы сегодня успели доделать то, что планировали, и даже больше. Прислали новых рабов, они свежие и веселы.

Анеш кивнул и быстро умчался в посёлок для работников, стоящий рядом со строящейся очередной пирамидой для фараона — живого воплощения бога на земле.

Анеш приехал домой и рассказал хорошие новости матери Джацифа. Вскоре Малец убежал играть с соседними мальчишками.

Рядом с посёлком военным строем прошествовал легион пехотинцев. Они статно вышагивали в ногу, их доспехи ярко блестели на солнце, каждый крепко держал хепеш — грозный полумесяцевидный топор, оружие элитных воинов фараона. Мальчики вместе с Анешем стали мечтать стать воином фараона — предел мечтаний каждого мальчишки в посёлке.

Анеш решительно сжал кулаки и побежал в разрушенные старые дома. Он там без устали тренировался: вырезал из старого дерева детский хепеш и без устали отрабатывал движения, которым научил его отец. Херс на удивление хорошо был осведомлён в искусстве фехтования для простого работяги. Анеш уже давно побеждал даже мальчишек намного старше его и имел уважение среди них, хотя по характеру он рос добрым и отзывчивым мальчиком.

На ужин Джацифа приготовила бобовую похлебку с припасённым мясом. Отец задержался, хотя обещал прийти пораньше.

Вдруг в хижину забежали несколько работников со стройки. Они были взволнованы, говорили про оборванную верёвку и сломанный тропил. Их отца придавило каменным блоком, он умер на месте.

После церемонии погребения сын и мать долго оплакивали горячо любимого мужа. Он был хорошим человеком, явно божественные весы перевесят, чтобы он попал в загробный мир и богиня Маат* будет к нему благосклонна.

Маат* — олицетворение истины, справедливости и космического порядка. Её главным символом было страусиное перо, которое служило мерилом праведности и определяло судьбу человека в загробном мире, на весах злодеяний и добродетели.

Через полгода в Египет вернулись войска с очередной победы. А ещё через неделю в дом постучались. Это был некий солдат, весь покрытый шрамами. Это был старый друг семьи, который узнал о смерти друга.

Он рассказал Анешу о том, что его отец не раз спасал его от смерти и был великим воином, но попал в немилость плохого командира и должен был умереть. Но по воле бога Ра его оставили в живых, но лишили воинских привилегий.

Анеш заворожённо слушал. Он всегда подозревал, что его отец — непростой работяга, и его всегда выдавала воинская выправка. Старый воин по имени Джафар обещал навещать их. Он каждый день находил время прийти, потренировать пацана, учить его мудрости по пути воина, тактике и стратегии. Бывало, Джафар уходил в долгие походы, ведь фараоны не просто так возвели свою империю — Великий Египет от дельты Нила до нижнего Нила. Соседи трепетали в страхе, услышав лишь вслух, что египетская армия собирается в военный поход.

Шли годы. Мальчик превратился в крепкого мужчину. В свои 19 лет он помогал матери по дому, торговал на рынке различными товарами и работал на стройке пирамид, отдавая дань уважения богам и фараону. Тренировки он не бросал ни на день. Но низкое социальное положение не давало ему возможности попасть в элитные отряды. На его отменную подготовку даже не обращали внимания. А также бросить мать он не решался.

Однажды он взял молоток в подсобке. Раздосадованный, он посмотрел на внутреннюю стену. Она освещалась ярким лучом солнца. На камень сел скарабей — священное насекомое в Египте. Анеш гневно поднял молоток и с силой метнул в божественное создание. Скарабей уполз, молоток с треском провалился в ветхую кладку. Анеш подошёл к дырке в стене и с любопытством посмотрел внутрь. Там виднелся какой-то свёрток. Он размотал старую кладку и достал свёрток, положил на горячий песок. Развернув свёрток, что-то блеснуло, ослепив парня. Проморгавшись, он увидел перед собой настоящий боевой хепеш. Искусная работа клинка сразу бросалась в глаза. Это был не тот ширпотреб, которым был завален рынок: резные детали, иероглифы, гарда в тончайших узорах. Не у каждого воина был такой клинок. Анеш взял оружие в руки и сделал пару пробных махов. Клинок был идеально сбалансирован, заточен, как будто вчера на точильном камне.

— Это меч отца, — мелькнуло в голове парня.

Он сразу понял, что это знак богов. Он рассказал матери о находке. Та прослезилась. Она была рада, что осталась такая память об отце и что сами боги отметили своей милостью её сына.

Вечером к ним зашёл Джафар. Узнав о новости, он очень воодушевился: боги и правда были благосклонны к парню. Скоро собирался поход против диких племён, и генералы набирали новобранцев в первые ряды. С опытом сражений берут не всех, но шанс есть. Джафар написал рекомендательное письмо для пущей важности. Анеш горячо поблагодарил своего наставника и побежал к друзьям рассказать о находке.

Через несколько дней он пришёл на сбор. Собралось много людей: в основном наёмники из других стран и старые вояки, также было много криминальных элементов — разбойников и грабителей, решивших попытать счастье и подзаработать немного талантов*.

Таланты* - это крупная единица массы и счётно-денежная единица, которая использовалась в античном мире, включая Египет.

Он простоял полдня. Очередь была крайне велика. Наконец он подошёл к пункту приёма, показал рекомендательное письмо и демонстративно показал хепеш на поясе. Отборщик внимательно осмотрел парня: крепкий, молодой, с целыми здоровыми зубами, с отменным клинком и письмом уважаемого воина. Он поставил иероглифы на папирусной бумаге, что парень принят. Золотой пропуск — возможность новой жизни или смерти в бою. Ему выдали походную обувь, лёгкую броню, походную сумку и несколько метательных копий. Он с благодарностью принял амуницию.

Анеш присел в теньке, ожидая, когда их распределят по отрядам. В руках он тёр чёрный амулет, подаренный матерью. Он висел у него на шее на крепкой бичёвке из конопляных волокон.

Начало следующего дня: отряды были сформированы, они выстроились первой шеренгой перед полком армии Египта. Поход возглавил молодой сын фараона — амбициозный и величественный. Жрецы восхвалили богов, принесли жертвы на алтари. Армия двинулась в путь. Несмотря на трудности похода, Анеш был вне себя от счастья. Он быстро нашёл себе товарищей из наиболее приличных в его окружении. Они смеялись, воспринимали и вспоминали весёлые истории, сидя у костра в холодные ночи в пустыне. Иногда над ними пролетал сокол. Стоя на посту, юный воин частенько поглядывал в сторону шатра сына фараона. О, казалось, сам дворец переехал туда: наложницы, рабы с опахалами, ароматы масляных благовоний и, конечно, личная охрана знати — все как на подбор, суровые ветераны. Статно стояли, поглядывая по сторонам. Их великолепная броня — лучшее, что делали кузнецы этого мира — поблёскивала на солнце, показывая многочисленные засечки и вмятины от бесчисленных сражений.

Через 5 дней они дошли до назначенного места. Вдали показался лагерь с караванами диких племён.

Армия выстроилась в боевой порядок. Противника оказалось не слишком много, казалось, это будет лёгкая сокрушительная победа во славу богов и фараона. Командование, возглавляемое сыном фараона, решило не тратить время на дополнительную разведку и сразу атаковать противника. Вперёд двинулись спорные отряды, где был Анеш. За ними шли регулярные войска: пехота, лучники и боевые колесницы.

Началась жестокая схватка. Град стрел пролетел в обе стороны, раздались первые крики боли и предсмертные хрипы. Дальше войска вступили в ближний бой с племенами. Лязг оружия оглушал.

В отрядах, где был Анеш, было много потерь. Их обычно использовали как пушечное мясо. Кочевые племена были непростым противником, и недооценивать их было нельзя. Анеш яростно бился, вертясь в бою. Холодная голова и знания, полученные в тренировках, превратили его в яростный вихрь смерти. Он врезался в толпу, оставляя после себя покалеченных противников и обезглавленные трупы. Хепеш стал продолжением руки юного воина.

Когда отряды поредели, ряды кочевников в бой вступила регулярная армия. Боевые колесницы работали как танки, сметая все на своем пути. Победа была близка. Сын фараона на своей боевой колеснице командовал захватить знамя лично, возглавил отряд. Анеш увидел этот манёвр и посмотрел в сторону знамени. К нему вёл узкий коридор из песка и барханов — подозрительно ровный для пустыни. Это напоминало ему, как они в детстве делали ловушки, присыпая себя песком. Его глаза округлились: это была определённо ловушка. Он ринулся со всех мог помочь.

Как он и думал, как только к знамени приблизились, со всех сторон из скрытых под песком помещений повылазили дикие племена. Из-за холмов выскочила конница, преграждая путь отхода к основным силам. Верёвками и длинными копьями они сбили наездников с колесниц и добивали толпой.

Ловушка была рассчитана явно на предводителя армии — сына фараона. Он остался отрезан от основных войск. Его и ещё нескольких воинов взяли в плотное кольцо, сжимаемое вокруг.

Анеш прокричал ближайшему глашатаю трубить перегруппировку войск, показав жестами, что происходит с сыном фараона. Глашатай что есть мочи затрубил. Анеш спрыгнул с большого бархана как раз в тот момент, когда сына фараона сбросили с колесницы и занесли смертельный удар, над головой.

Хепеш отца разрубил противника пополам, давая сыну фараона подняться на ноги. Он и ещё 10 человек из его личной охраны заняли круговую оборону. Завязалась отчаянная схватка. Они продержались до прибытия основных войск. Если бы не Анеш, сын фараона отправился бы к богам.

Под ликование толпы армия возвращалась с захваченными знамёнами кочевников. Они маршировали стройными рядами. Сзади шли раненые и обозы с рабами и захваченными трофеями. Сын фараона приветствовал всех. На нём было лишь несколько порезов, тщательно замазанных. Рядом с ним шёл Анеш в новой броне телохранителя фараона. Хепеш отца висел за спиной. Он увидел в толпе мать и с улыбкой поприветствовал её. По лицу матери потекли слёзы счастья.

13. Когда поет радуга.

Когда поет радуга.

В радуге 7 цветов, и она переливается 1000 оттенков.

В музыке 7 нот, и она звучит мириадами мелодий.

Маленький мальчик смотрел в окно своей детской комнаты. За окном заканчивался дождь, солнце вышло из-за тучи, и на небе появилась большая, необычайно яркая радуга. Цвета красиво переходили один в другой, показывая все разнообразие и великолепие спектра солнечного света. Мальчик радовался и любовался радугой, но при всем желании он не мог увидеть всю её красоту: он с рождения был дальтоником, он не мог видеть цвета, как другие люди. Но чувство прекрасного тем не менее жило в нём ярким пламенем. Он сидел за столом и рисовал цветными карандашами, пытаясь повторить оттенки того великолепия, что появилось за окном.

Мальчишку звали Николас, и он с детства любил музыку. Родители, разглядев увлечение сына, всячески помогали ему в этом развиваться. Тем более мальчик не чувствовал себя каким-то не таким, когда чем-то был увлечён.

Шли годы. Николас закончил школу, он успешно начал подрабатывать диджеем. В институте он начал писать свою музыку, заниматься аранжировками и сотрудничать с молодыми исполнителями. К концу обучения в институте Николас уже имел небольшую известность: выпустил 2 альбома своей музыки в разных жанрах и даже поучаствовал в создании саундтрека одного известного фильма.

Николас сидел в своей звукозаписывающей студии, сводя аудио для одного начинающего рэпера. Студия у него была небольшая, но на оборудовании Николас никогда не экономил. Поэтому к нему всегда обращались не только молодые исполнители, но и матёрые звёзды. Он открыл свою личную папку и включил файл со старой мелодией, прослушал её в наушниках. Медленное и ритмичное начало с постепенно нарастающими и утихающими моментами. Тут раскручивались и скрипка, и флейта, и фортепиано. Тут же присутствовали дабстеп-биты и жёсткие альтернативные гитарные рифы. На заднем фоне звучал нежный женский голос. Николас записал этот трек ещё в школе и все эти годы доводил его до совершенства. «Сон о радуге» — так он его назвал, глядя на радугу в окно. Николас задумчиво вздохнул, подумав о том, что когда-нибудь доведёт эту композицию до идеала.

Он надел свой короткий кожаный плащ и чёрную бейсболку, вышел на улицу. Весенний воздух обдул его тёплым потоком. На улице капал мелкий дождь, солнце отражалось от луж. Среди высоких домов показалась радуга. Николас засмотрелся на это прекрасное явление природы, подходя к светофору. Сигнал сменился, и Николас ступил на чёрно-белую зебру. Раздался визг тормозов. Николас упал на мокрый асфальт, сбитый молочно-голубым авто. В голове поплыло, он попытался встать. Из машины с испуганным видом выскочила молодая девушка. Подхватывая его за голову, она затараторила взволнованным голосом:

— Ой, мужчина, вы живы? С вами всё в порядке?

Николас отряхнул головой, пытаясь сообразить, что случилось. Она подхватила его и осторожно усадила на сиденье шикарной тачки, не забыв пристегнуть пострадавшего. Она быстро села за руль.

— Я вас не заметила. Зачем вы пошли на красный сигнал светофора?

— Простите, я не заметил. Я дальтоник, не различаю некоторые цвета. - Николас постепенно приходил в себя.

— Боже мой, это я сделала? Простите, — сказала девушка. Чёрные волосы развивались на ветру от открытого окна.

Николас рассмеялся:

— Ну что вы? Конечно же, нет. Это такое природное отклонение у меня с детства. Я вижу мир немного в других красках, чем остальные люди.

Он посмотрел на девушку: она была прекрасна — стройная фигура, аккуратные чёрные волосы, бездонные большие глаза. Её мелкие движения завораживали. Возможно, он сильно ударился головой, но казалось, что он влюбился с первого взгляда. И этот природный аромат, вперемешку с чем-то ещё, кружил ему голову. Наука говорит: если человек ощущает подобный аромат от противоположного пола, значит, у них разный набор генов, и их потомство будет здоровым и генетически более совершенным. Другими словами, они подходили друг к другу на генетическом уровне.

Девушка кинула тревожный взгляд на него, в то же время с явным любопытством, разглядывая молодого симпатичного парня, которого только что сбила.

— Меня Николас зовут. Куда мы едем? — спокойно спросил он.

— Ой, прости, Николас, я Мэги, — смущённо сказала она, широко улыбаясь. — Мы едем к моей хорошей подруге. Она доктор-нейробиолог, или как это называется. В общем, если у вас сотрясение, она быстро это определит. Вы же не будете подавать на меня в суд? — испуганно спросила Мэги.

Николас устало улыбнулся:

— Мэги, я не могу такое сделать. Упечь такую милую и лучезарную девушку, как вы, в тюрьму? — сказал он, глядя ей прямо в глаза.

На щеках Мэги появился лёгкий румянец.

— Мы скоро приедем, тут недалеко, — сказала она кокетливо, поправляя волосы.

Через 10 минут они подъехали к небольшому красивому зданию исследовательской лаборатории по изучению нейронных связей головного мозга. Николас к этому моменту уже чувствовал себя хорошо, голова лишь слегка кружилась. Они поднялись на второй этаж и встретили подругу Мэги — доктора Саманту Стоун, весьма известного человека в узких специализированных кругах. Мэги обняла подругу и вкратце объяснила, что случилось. Подруга рассмеялась:

— И ты сразу вспомнила обо мне? А не взяла молодого человека и не повезла в больницу?

— Ну ты же лучше в этом разбираешься! У вас вон всякие устройства, тесты, штуковины, — наивно хлопая глазами, сказала Мэги.

Саманта рассмеялась:

— Кира, ну хорошо. Вижу, этот парень тебе не безразличен, раз такая забота. Посмотрим, насколько ты его подпортила.

Мэги подошла поближе и шепнула на ухо подруге:

— Он говорит, что он дальтоник. Это не опасно?

— Ха-ха, дальтоник? Это очень кстати, мы как раз исследуем нервную систему рецепторов глаз. Не волнуйся, подруга, просто он видит не все цвета, например, красный сигнал светофора.

Саманта подошла к Николасу:

— Добрый день. Пройдёмте со мной. Вы не против, мы сделаем несколько тестов? Это займёт. не более получаса.

Она увела его под руку в смотровой кабинет. Мэги уселась на диван, дожидаться результатов. Зазвонил телефон: её ждали на репетицию. Она рассказала, что случилось, и сказала, чтобы начинали без неё. Она солировала в новом мюзикле, который был ещё в процессе написания.

Через 40 минут они вышли.

— Ну что, с ним всё в порядке? — вскочила Мэги, убирая телефон в сумочку.

— Саманта сказала, я буду в порядке. Всего лишь лёгкое сотрясение. Она дала мне вот эти таблетки и любезно пригласила на повторное обследование через неделю, — произнес Николас, непроизвольно разглядывая Мэги с ног до головы.

— Мэг, можно тебя на секундочку? — подозвала в сторону доктор Стоун свою подругу. — Николас, не уходите без меня, я сейчас. - сказала Мэги, подбегая к Саманте и вопросительно глядя на неё. Николас кивнул и подошёл в холл, на мягкие диваны, листать журналы на столике.

— Мэги, так совпало, что у твоего друга дальтонизм, и мы как раз исследуем это отклонение. Я взяла необходимые тесты и анализы, состояние его зрительных нервов и сетчатки глаз. У нас есть технология, которая может восстановить спектр зрения как у нормального человека. Не говори ему об этом, через неделю всё будет готово. Не надо обнадёживать его заранее. финальных испытаний ещё не было. Проведи, пожалуйста, чтобы он обязательно пришёл через неделю сюда. И, кстати, я узнала: он не женат и много спрашивал про тебя, — сказала подруга тихо.

Мэги захихикала и опять покраснела. На её лице было написано, что Николас ей понравился. Она поправила причёску, поцеловала подругу и направилась к молодому человеку.

— Ну, всё отлично, Николас. Если вы не заняты, можем съездить до одного места. Мне нужно на репетицию, а потом я бы довезла вас, куда вам нужно. Или, может, посидели где-нибудь, если вам удобно, — сказала она.

— Только при одном условии: не называй меня на «вы», — улыбнулся Николас. В душе его зарождалось тёплое чувство, и он совершенно забыл, что эта милашка совсем недавно чуть не сбила его насмерть.

Они сели в машину и помчались к месту репетиции. В процессе общения Николас рассказал, чем занимается, какую музыку пишет, и был приятно удивлён, что некоторые его треки Мэги слышала в интернете, смотрела тот самый фильм, к которому он написал саундтрек. Мэги в свою очередь поделилась тем, что тоже связана с музыкой: она певица, не особо известная, но с уникальным тембром голоса. Именно из-за этого её взяли солировать в новом мюзикле.

Николас ехал в предвкушении услышать, как она поёт, хоть он и не любил мюзиклы, но девушка его заинтересовала. Они подъехали к крыльцу драмтеатра, отличавшемуся любовью к современному искусству и тягой к прогрессивным направлениям. Они вошли в большой концертный зал. На сцене среди декораций толпились музыканты и артисты, участвующие в предстоящей постановке. Зал был пуст. Среди всех этих людей метался из стороны в сторону тощий мужчина в чёрных очках, одетый в чёрную водолазку и ярко-красные штаны. Он жестикулировал и активно что-то кричал, метафорически проклиная всё вокруг.

Они подошли поближе.

— Стефан, что случилось? — поинтересовалась Мэги.

Он резко повернулся, его лицо, искажённое гримасой гнева и злости, тут же преобразилось.

— О, Мэги, звезда моя! Наконец-то ты здесь. Представляешь, этот негодяй Маркус свалил в Амстердам на электронный фестиваль! У нас теперь нет аранжировщика. Эта скотина, обдолбался дизайнерской наркотой, и улетел на Казантип или, того хуже, в Москву. Уже такое было. Что нам теперь делать? И всю базу он увёз с собой! — трагично вздыхая, произнес Стефан.

Мэги улыбнулась:

— Знакомься, Николас. Это Стефан, наш режиссёр. Стефан, а это Николас. Ты не поверишь, но он великолепный аранжировщик, музыкант и композитор.

У Стефана изменилось лицо. Он посмотрел на Николаса, как будто перед ним сам бог воплоти.

— Николас, очень, очень рад нашему знакомству! Само провидение послало вас нам в нашу скромную обитель, где творится настоящее искусство, —пылко выпалил Стефан.

— Очень приятно, Стефан. Быть может, я смогу вам помочь. У меня как раз есть свободное время, — сказал Николас, слегка ошарашенный скоростью происходящих событий.

— Конечно, конечно, можете! Пойдёмте в нашу звуковую, я вам всё покажу. А Мэги пока порепетирует сольную партию. Дирижёр и оркестр уже готовы, они тебе помогут, — сказал Стефан и быстро увёл Николаса, пока он не успел опомниться.

Он только и успел посмотреть через плечо на Мэги. Она прикрыла рот от накатившего смеха — так забавно это выглядело. Пока режиссёр объяснял особенности постановки, Мэги вместе с музыкантами, предварительно распевшись, начала петь. Николас вник в суть постановки и тут же предложил несколько элегантных решений. Стефан крутился вокруг и в восхищении кричал, что тут же уволит того бездельника, который неделю не мог сделать то, что Николас легко исправил за несколько минут. Что сам Сатана послал паразита Маркуса, чтобы испытать талант и терпение Стефана.

Он сразу начал договариваться о солидном авансе, чтобы Николас как можно скорее стал и главным звукорежиссёром. Николас, улыбнувшись, обещал подумать. В динамиках заиграл дивный голос, нежный, с лёгким дрожанием. Голос резко нарастал, наполняясь высокими октавами, и тут же спускался на баритонные оттенки. Николас усилил звук — это пела Мэги. Николас замер в изумлении от воодушевленный исполнением своей случайной знакомой. Именно такой голос, именно такую подачу он искал столько лет, чтобы вставить в свой трек «Сон о радуге», который он написал и бесконечно дорабатывал еще со школы.

Он быстро пообещал Стефану, что на всё согласен, и дал свою рабочую визитку. Из комнаты направился к сцене, послушать её голос вблизи, вживую. Стефан завыл от счастья, крича вдогонку хвалебные слова. Он быстро спустился по лестнице и подошёл прямо к сцене. Мэги как раз заканчивала свою партию. Она недовольно топнула ногой — показалось, что концовка была смазана. Сзади раздались бурные аплодисменты единственного зрителя.

— Браво, Мэги! Это было божественно, — со всей искренностью сказал Николас.

— Правда? Тебе правда понравилось? — спросила она, приободрившись.

Он кивнул головой. Она хихикнула:

— Твоё предложение где-нибудь посидеть ещё в силе?

— Конечно, — сказал он.

Улыбка озарила её прекрасное лицо.

— Тогда спокойно репетируй, я тебя подожду, — улыбнулся Николас.

Но тут Стефан вновь утащил его за руку, что-то активно объясняя о своём мюзикле и насколько ценный вклад он внесёт в мировую культуру.

Под вечер из концертного зала они вышли втроём. Стефан поблагодарил обоих за проделанную работу и особенно Мэги, которая так вовремя познакомила его с Николасом. Прыгнув в такси, он умчался на очередную тусовку.

Мэги и Николас поехали в заведение под названием «Неоновый твист». Место отличалось разнообразной музыкой в антураже лаунжа, хорошей кухней, приятной обстановкой и вежливым обслуживанием. Самое главное, тут было тихо и уютно, и можно было спокойно пообщаться.

Они проговорили несколько часов кряду. Бывает, что общаешься с человеком, и не возникает никакого молчания, и поводов придумывать тему для разговора. Их разговор лился сам собой. Казалось, они уже были раньше знакомы до этой случайной встречи. Они разошлись поздним вечером. Николас нежно её обнял и поцеловал в шею.

В эту ночь каждый из них не мог уснуть, одолеваемый волнительными мыслями. На следующий день они созвонились, погуляли по городу, и Николас пригласил её к себе в студию, где показал свои треки, да и в целом то, чем занимается.

Затем они поехали к нему домой в гости и после недолгих прелюдий занялись страстным сексом. Это была первая девушка, которую он привёл в свой дом. Для Николаса жилище всегда считалось чем-то интимным, и кого попало он не приводил к себе. В случае же с Мэги всё было по-другому. Хоть их отношения и развивались очень стремительно, он чувствовал, что может доверять этому человеку и готов провести с ней рядом всю оставшуюся жизнь.

Утром он ушел готовить кофе на кухню. Мэги сидела за его компьютером, прослушивая его музыку из разных жанров. Она делала это с неподдельным интересом — ей действительно нравилось то, что он делал. Мэги была меломаном и слушала музыку абсолютно всех жанров и направлений. Главное, чтобы она была качественной. Она обратила внимание на файл, открытый в музыкальной программе. Трек назывался «Сон».

— Николас, это тоже твоё? — спросила она только что подошедшего с парой кружек свежего приготовленного кофе.

Он поцеловал её в шею.

— О нет, это не новая. Это очень и очень старый трек. Ему по меньшей мере 20 лет. Я переделываю его снова и снова, пытаюсь ловить что-то ускользающее от меня. Но думаю, ты мне в этом поможешь. Твоего голоса не хватает, чтобы его закончить. Я в этом уверен, — сказал он, прижимаясь к её щеке своей щетиной.

— Щекотно! — рассмеялась она.

Отпила немного ароматного кофе и внимательно посмотрела на него:

— Ты правда доверишь мне свою лучшую композицию в жизни?

— Я в этом абсолютно уверен, и это самое меньшее, что я готов для тебя сделать, милая Мэги, — сказал Николас, пристально глядя на нее.

Она поцеловала его и потрепала за волосы.

— В таком случае, сэр, мы завтра же запишем в твоей студии подходящую партию. Только вдвоём, и неважно, сколько времени это займёт, — весело сказала она, заигрывая и проводя кончиками пальцев по его груди, спускаясь всё ниже.

На следующий день они целый день провели в студии, и к вечеру им всё же удалось записать голосовую партию, хоть они сильно отвлекались на секс и разговоры. Трек получился по-настоящему грандиозным. Самое интересное, что он подходил по тематике мюзикла в одну из сцен. Они в тот же день поехали к Стефану, показали ему то, что получилось. Стефан потерял дар речи и слушал как заворожённый. Он сказал, что как раз вот этого и не хватало — крепкого 100% хита, с первых нот западающего в голову.

Всю неделю они усиленно готовились к премьере. Постановка произвела настоящий фурор и быстро стала популярной. Стефан тут же набросал план тура по городам. Мэги получила моментальную известность, контракт и приличную сумму денег — как собственно и Николас.

Наступил день, когда доктор Саманта Бу-Стоун ждала на приём Николаса. Он грустно сидел, глядя в камин, держа стакан виски, лёд в котором почти растворился. Несмотря на ошеломительный быстрый успех и славу, в его душе всё ещё было странное чувство незавершённости. На улице шёл противный дождь. В комнату зашла Мэги.

— Дорогой, собирайся, мы едем к Саманте.

— Любимая, я не в настроении. Со мной всё в порядке. Зачем мне какие-то обследования? Я чувствую, со мной всё в порядке, но всё-таки что-то не хватает в треке, — с грустью произнес он.

— Тише, он идеален. И у меня такое ощущение, что сегодня всё изменится. Собирайся, ворчун, я буду ждать в машине, — строго сказала она, не оставляя ему и шанса на выбор.

Николас вздохнул, надел куртку и вышел следом. Выйдя на улицу, он поднял воротник, пожалев что не взял зонт или кепку — вот и промок под дождём, пока шёл до машины. Когда они подъехали к лаборатории, где ждала их доктор Бу-Стоун, дождь практически закончился, и тучи начали потихоньку расходиться.

Они поднялись на второй этаж и прошли в кабинет Саманты. Она ждала их, сидя за рабочим столом, явно в приподнятом настроении.

— О, я вас жду! Присаживайтесь. Николас, мы вас немного обманули. Вы здесь не просто для обследования после аварии. Я взяла у вас данные, касающиеся вашего дальтонизма. Мы занимаемся сейчас исследованиями этого недуга. И, Николас, я думаю, у нас есть хорошие новости для вас. Видите эти очки на столе?

Николас кивнул, не понимая, к чему она клонит.

— Мы разработали эти очки специально для вас. Они способны особым образом перерабатывать свет и корректировать так, чтобы вы могли увидеть мир во всех его красках. Попробуйте надеть, — сказала она.

Мэги от волнения сжала кулаки так, что костяшки пальцев побелели. Николас ухмыльнулся и без особого интереса взял очки. Поколебавшись немного, он надел их. То, что произошло, сложно было описать. В один миг весь мир вокруг него преобразился. Он увидел то, что никогда раньше не видел. Это можно было сравнить с тем, как мы смотрим старый чёрно-белый фильм, который благодаря технологиям сделали цветным.

Он вскочил со стула и стал осматривать всё вокруг. За окном показалось солнце, а следом за ним — радуга. Николас встал у окна, как заворожённый. Он много раз представлял у себя в голове, как она могла бы выглядеть по-настоящему, но великолепие, которое он увидел, не шло ни в какое сравнение с его фантазиями. Саманта улыбалась — она понимала, что технология работает. Мэги встала рядом с ним и положила голову ему на плечо. Она достала свой телефон и включила трек с названием «Сон о радуге».

— Милый, мне кажется, теперь она идеальна, — тихо сказала она.

— Да, она закончена, — тихо сказал Николас.

Он посмотрел на неё: из-под его очков текли слёзы.

— Ты плачешь? Ты рад, что наконец она готова? — спросила Мэги.

— Нет, я рад, что встретил тебя, — сказал он.

Губы Мэги задрожали, на глаза навернулись слёзы. Она бросилась к нему на шею, не желая никогда его отпускать. Доктор Саманта Бу-Стоун, чувствуя себя настоящим волшебником и по совместительству Купидоном, тихонько вышла из кабинета, чтобы не мешать влюблённым и этому прекрасному моменту.

Песня «Сон о радуге» провисела в музыкальных чартах на первом месте ещё 3 месяца, пока её не сместила какая-то неприличная попсятина.

14. Полицейская история.

Полицейская история.

Расследование преступления — скрупулезное дело.

Нельзя опускать ни малейшей детали.

Детективы Дик и Харрисон сидели в патрульной машине, дегустируя свежеприготовленные такос. Ларек с мексиканской кухней был любимой точкой остановки фараонов.

Харрисон капнул соусом прямо на штанину.

— Вот черт, только недавно новые купил! Скалли меня теперь с потрохами сожрет, —расстроился Харрисон, отчаянно оттирая пятно внутренней стороной галстука.

— А за галстук по головке погладит? — усмехнулся Дик.

— Вот черт! — опомнился замарашка.

В этот момент зашуршала рация: "На улице Моргана, дом 183, обнаружен труп мужчины. Ближайшим постам прибыть на место".

— Вот черт, это же наш угол, —недовольно пробурчал Харрисон.

— Все, хватит жрать, за работу, —скомандовал Дик, вжимая педаль газа в пол.

Они подъехали к дому по указанному адресу и остановились поблизости. На улице столпились люди. На тротуаре лежал труп мужчины в луже собственной крови. В груди мужчины торчал охотничий нож.

— Харрисон, слови пару свидетелей, пока не разбежались. Я займусь трупом и вызову патрульных, — устало сказал Дик.

Второй детектив кивнул и направился к толпе зевак. Как только он подходил, зеваки разу же разбегались, не желая быть свидетелями. Лишь пара бабушек, которым нечего было делать, согласились. Хотя по опыту от таких толку не было.

Из дома, откуда выпал мужчина, вышел молодой человек с чемоданом. Держать за руку.Его рукав куртки был порван, на лице несколько свежих ссадин. Детектив сразу приметил его.

— Добрый день, сэр. С вами все в порядке? - Спросил Дик.

Мужчина нервно задвигал глазами.

—Я упал с лестницы, — неуверенно сказал он, опасливо прижимаясь к стенке.

— Понимаю, надо быть осторожнее. Сэр, вам придется приехать со мной в участок в качестве свидетеля. Тут обнаружили труп, выпавший из окна вашего дома.

— Свидетелем?- переспросил мужчина.

- Да это стандартная процедура и не займет много времени, – ответил детектив, аккуратно беря мужчину за локоть.

Они вместе с двумя старушками сели в патрульную машину и уехали в участок. Детективы внимательно осмотрели инцидент, много записывая в свои блокноты. Вернувшись в участок, первым делом опросили старушек. Как и ожидалось, никакой полезной информации от разговора с ними не вышло. Зато детективы узнали 12 новых способов посадки саженцев.

Времени оставалось мало, поэтому допрос последнего свидетеля решили совместить с теориями: убийство или самоубийство. Они пригласили последнего свидетеля в свой кабинет и предложили кофе. Собрав стандартные анкетные данные, они приступили.

— Итак, мистер Кевин Смит, вы живете в доме на улице Моргана, 183? — спросил Дик, записывая данные в протокол на компьютере.

— Нет, я просто шел своей знакомой. Она дала мне неправильный адрес. Я как раз выходил обратно, — ответил Кевин, глядя то на одного, то на другого детектива.

— Тогда, скорее всего, вы нам не сможете помочь. Сожалеем, сэр, но Вам придется немного подождать. Еще немного формальностей, и мы вас отпустим. Мы Обязаны выдержать протокол. Попейте пока кофе, на столе есть пончики, угощайтесь. –Ну, что думаешь, Харрисон? Версии?

Напарник перестал задумчиво грызть ручку.

— Знаешь, коллега, Этот тип упал из окна с девятого этажа, разбился насмерть, в груди нож. Мне кажется, это несчастный случай. Готовил себе обед, замешкался на кухне, пока резал овощи. Кастрюля зашипела и обдала его паром, он от неожиданности вывалился на свежий воздух, — говорит Дик.

— Хм, интересная версия. Хотя нож был в груди, он лежал на спине. Больше на самоубийство тянет: воткнул в грудь нож и для верности брякнулся с балкона, — отвечает Харрисон.

Свидетель Кевин Смит непонимающе уставился на детективов, держа кружку кофе у стола с пончиками. Те в свою очередь продолжали.

— Хотя почерк похож на банду китайских триад. Тем более на кухне стоял недоеденный рамен. Он явно был связан с преступными группировками. Возможно, потянул одеяло на себя, вот китайцы и приземлили его, — говорит детектив Дик.

— С другой стороны, это может быть работа серийного маньяка. Но это мы узнаем после баллистической экспертизы, — говорит Харрисон.

-"Какой нахрен маньяк? Какие триады?" — мелькало в голове у Кевина. Он всерьез начинал злиться.

— Секунду, недавно в правительстве было громкое дело с рассекреченными данными по внеземным контактам. Походу, этот паренек что-то знал, вот его потихоньку и убрали, — говорит Дик, задумчиво глядя в окно, попивая кофе.

У Кевина начал дергаться левый глаз.

— Нет, я все понял: это ритуальное убийство. «Нож в груди — все сходится», — говорит Харрисон.

— Очень похоже. Оставим пока это как основную версию.- согласился второй детектив задумчиво потирая подбородок.

В таком духе детективы давали свои версии, одна безумнее другой, серьезным видом и дальше. Прошло полчаса. Свидетель Кевин Смит сидел на стуле и дрожал. Лицо его покраснело, глаза выпучились. В организме явно наблюдался переизбыток стресса. Он вскочил с места, громко роняя стул, и заорал во все горло:

— Правительство? Правительство? Я вышел в крови на руке, с чемоданом! У меня пустые ножны от охотничьего ножа! Вышел из дома, где жил труп. Кстати, его зовут Франклин. Я засадил ему нож в грудь, когда забирал деньги от совместной аферы. Он сопротивлялся, и после удара разбил окно его же телом. И он брякнулся, подарив мозги асфальту. Какие в жопу восстание домашних животных? Вы тут совсем, что ли, все охренели? — прокричал свидетель-убийца, тяжело дыша от гнева.

Детективы переглянулись удивленно. Дик посмотрел на часы.

— 36 минут, Харрисон. Это новый рекорд. Ты все записал? — спросил Дик.

— Ну, естественно, коллега, — говорит Харрисон.

Он вызвал жестом дежурного. Зашли двое и взяли мистера Кевина Смита в наручники.

-Что происходит? – произнес мужчина не успев отойти от гнева, уже бывший свидетель.

— Ничего особенного. Вы только что сделали чистосердечное признание без давления, — улыбаясь, говорит Дик.

Харрисон протягивает 100 долларов коллеге.

— Да, друг, с тобой бесполезно спорить. Уже третий сам раскололся.

Только когда Кевина закрыли в камере, он понял, что натворил. Он грохнулся на жесткую лавку и обхватил голову руками. Дик и Харрисон были лучшими детективами участка.

15. Богачи и чувства.

Богачи и чувства.

Мы сами строим свою судьбу.

По крайней мере, мы так думаем.

Мужчина сидел в дорогом ресторане, куда захаживал на обед. Цены здесь зашкаливали, но готовили очень вкусно, а если ты миллионер, иногда можно себе позволить расслабиться — иначе зачем ещё нужны деньги?

Он доедал не спеша десерт, запивая минеральной водой. Он изредка вежливо кивал девушке, ради приличия, которая подсела к нему пять минут назад. Это была роковая красотка в коктейльном платье: шикарные светлые волосы, отбеленная улыбка, кольца, серьги, ожерелье, маникюр. Было видно, что красотка не вылезает из женских салонов. Она как будто спустилась с обложки глянцевого журнала. Девушка из трусов готова была вылезти, лишь бы понравиться мужчине.

Что у неё что-то щёлкнуло в душе, когда она увидела его и прочую муть пылко рассказывала она ему все это время. Мужчина знал, что это очередная охотница за его богатством, и он прекрасно понимал, что и она прекрасно знала, кто он такой, хоть и отрицала это.

Подошёл крепкий парень в чёрном костюме.

— Мистер Джон, ваша машина готова.

Мужчина оплатил счёт и, не обращая внимания на куклу, которая продолжала что-то говорить, направился к выходу. Раньше он пачками имел подобных Барби, у которых в глазах были только деньги. С годами эти игры наскучили Джону Смиту. Хотелось чистых отношений, любви в конце концов. Но в этом городе его знала каждая собака: ведь он был промышленным магнатом.

Его фирма делала всё — начиная от кухонных ножей и ложек, заканчивая заводскими станками. Его лейбл DS компании мелькал везде. Джон потратил много времени, чтобы его дело процветало и было практически автономным. Золотое правило «кадры решают всё» очень помогло ему в этом.

Но где хорошо в бизнесе, там плохо в личной жизни. Ему было 46 лет, в его шикарном доме не было слышно детских криков, запаха домашней пищи, приготовленной любимой женщиной.

Как-то в гости к нему зашёл старый друг Билл. Они дружили с детства. У Билла был большой бизнес по продаже автозапчастей, жена и трое детей. Ещё бегал бесявый пёс, которого все почему-то любили. Посидев за бутылкой хорошего вина, на Джона вдруг накатило. Он излил душу другу: что несмотря на всё богатство, он несчастен — ни детей, ни второй половинки. Билл, понимающий, похлопал друга по плечу.

— Знаешь, твоё богатство и известность сильно мешают тебе найти подходящего человека. Ты попал в ловушку. Твоё окружение не даст тебе найти подходящего человека. Вот был бы ты простым работягой, ходил бы в простые места — Глядишь, нашёл бы светлого, бескорыстного человека. Хотя там тоже дураков хватает, —рассмеялся Билл.

Джон крепко задумался.

На следующий день он приехал в офис и подозвал своего помощника. Мистер Джон дал странное задание: в соседнем городе купить небольшую квартиру не в центре, но рядом с ним; отменить все встречи на месяц; выкупить небольшой бизнес — неважно какой — в тех же местах. Также взять машину среднего класса, не привлекающую особого внимания. И сказал, что уедет; куда именно — он запретил говорить строго-настрого. Официально он уехал в Китай с деловой поездкой. Помощник всё записал и побежал исполнять.

Через пару дней всё было готово.

Джон зашёл в ближайший супермаркет, накупил хорошей качественной одежды, но за приемлемые деньги. Свой дорогой костюм, запонки, туфли за 2000 баксов и прочие аксессуары он сложил в чемодан и положил в багажник новой простой, но достаточно удобной машины.

Из города мистер Джон выехал совсем другим человеком. Приехав в новый город, он осмотрел квартиру: весьма милая, двухкомнатная, в тихом районе. Оставив вещи, он поехал посмотреть своё новое место работы — это была небольшая автомастерская.

Работники сильно волновались перед встречей со своим новым боссом. Джон успокоил их и сказал, что никого не уволит и даже повысит зарплату, если они будут хорошо работать. И говорить всем, что он уже давным-давно здесь хозяин этого места. На том они и порешили.

Остаток дня Джон гулял по окрестностям, изучая местный колорит. Он уже забыл, как это — просто пойти и погулять. Всю неделю Джон впитывал антураж простой жизни. На удивление, было много простых радостей, о которых он совсем забыл: никаких конференций, заседаний, бесконечных деловых поездок и прочего бизнес-головняка.

Он познакомился с интересными людьми и влился в шкуру обычного человека, который смотрит на скидки в магазинах. Джон не смотрел на время и познакомился с несколькими девушками. Несмотря на то что он был хорош собой, ему часто отказывали, оценивая его одежду взглядом. Для Джона это было давно забытое чувство — слышать отказ. Это было странно и неприятно. Наконец оценивали его, а не его счёт в банке и как он выглядит. Именно это и было ему нужно.

Спустя две недели Джон совсем освоился. Он присмотрел неплохое итальянское кафе: там готовили как в его любимом ресторане в родном городе, но цены отличались в три раза дешевле. Это наводило на определённые мысли. Вино в заведении тоже было весьма неплохое, но не по таким заоблачным ценам, которые он привык выкидывать за обедом.

Открылась входная дверь — со свежим воздухом Джон ощутил нежный, нежнейший аромат духов от женского тела. У него слегка закружилась голова, он поёжился. В дверь зашла девушка с задумчивым взглядом. Тёмные волосы слегка развивались на ветру. На её лице сияла улыбка. Она явно о чём-то задумалась, но тем не менее была в хорошем расположении духа.

Девушка села через столик от Джона и заказала кофе. Она была одета весьма элегантно, хоть и скромно. Видно было, что девушка придерживается не веяний моды, а собственного стиля. Джон почему-то почувствовал себя подростком в её присутствии. Он почувствовал волнение — то чувство, которое не испытывал долгие годы. Немного понаблюдав за ней украдкой, ненавязчиво, а затем позвал официанта и попросил для дамы молочный коктейль с клубникой. Так он знакомился, будучи студентом.

Когда коктейль был доставлен, девушка удивлённо посмотрела на него. Джон улыбнулся. Она заскромничав, поправила волосы и кивком поблагодарила, не зная, что ещё ответить. Через несколько минут Джон подошёл к её столику.

— Добрый день, меня зовут Джон. Могу ли я составить вам компанию, если вы, конечно, не ждёте мужа?

Девушка хихикнула:

— Очень приятно. О, нет, к сожалению, я не замужем. Конечно, присаживайтесь, если вы, конечно, не маньяк, —

— Извините, просто вы меня очаровали с первого взгляда. Я очень редко так вот... Кстати, вы не сказали своё имя.

— Ох, простите, я Николь Смит. Возможно, вы видели мою цветочную лавку на углу.

— Ой, извините, Николь, не видел. Я достаточно недавно в городе, держу небольшую мастерскую по ремонту авто. Конечно, не так красиво, как цветы, зато хватает оплачивать счета, — усмехнулся Джон.

Они около часа болтали. На «ты» они перешли практически сразу.

На улице светило солнце, субботний вечер обещал быть безоблачным. Джон и Николь решили прогуляться по тенистому парку, где был шанс покормить белок прямо с руки. Николь, как выяснилось, недавно исполнилось 29 лет. Она жила одна, увлекалась живописью и хорошо разбиралась в искусстве.

Они целую неделю каждый день встречались: ходили в кино, театр, картинные галереи, бары, кафе. Много гуляли в парках. Один раз они поцеловались, когда стояли под козырьком старого здания, прячась от дождя. Между ними явно был природный магнетизм.

Через неделю Джон пригласил Николь на ужин к себе домой. Он сильно волновался: понравится ли ей, как он скромно живёт? Иногда он честно забывал, что на самом деле баснословно богат. Николь пришла как всегда свежая и обворожительная. Она с любопытством прошлась по квартире и оценила приятный лаконичный стиль, подчеркнув, что у Джона неплохое чувство вкуса.

После ужина при свечах они ещё долго разговаривали, поглаживая друг друга. Они были взрослые, самодостаточные люди, и торопиться им было некуда. Но страсть всё же победила. Утром Николь проснулась на груди Джона, сладко посапывавшего. Она на цыпочках пробралась на кухню, взяв телефон.

— Алло, это Николь. Да-да, всё отлично. Послушай, мне кажется, у меня получилось. Я нашла того самого. Отмени встречи ещё на месяц, а лучше на два, — прошептала Николь.

— Нашла того самого? Боже, а я тебе поверил. Ты обманула меня, — говорит Джон, вставший почистить зубы и случайно подслушавший разговор Николь.

Он с тяжестью сел на диван, его плечи осунулись. Лицо было темнее ночи. Николь тут же подбежала к нему и обняла его колени.

— Прости, Джон, я должна была сказать, но не решалась. Мне кажется, я тебя люблю, но я тебя и правда обманула, — искренне говорит Николь, чуть ли не плача.

Джон молчал.

— Я всё тебе расскажу. Я не здесь живу, не в этом городе, и лавку цветов я купила совсем недавно. Джон, я очень богата. Но не все смотрят на меня как на ту, кто я есть на самом деле. Все смотрят на мои деньги. Я устала от этого. Я обманывала тебя, живя не своей жизнью, но поверь, мои чувства к тебе были искренние.

Она стояла на коленях и плакала, изредка всхлипывая, как нашкодивший ребёнок. В комнате повисла тишина. Джон нежно взял ладони Николь и посмотрел прямо ей в глаза. Он начал смеяться всё сильнее и сильнее. Николь озадаченно смотрела на него, не понимая, как реагировать.

— Николь, ты даже не поверишь тому, что я тебе скажу. Мне кажется, это безумие, но это так. У меня точь-в-точь такая же ситуация. Я приехал недавно в этот город, где никто не знает меня в лицо. И точно так же мои деньги и положение в обществе не давали мне найти то, что я искал. А я искал тебя. И в этом я полностью уверен. Мне плевать, бедная ты или богатая, я люблю тебя. И это главное.

Помолчав немного, они вместе разразились диким хохотом. Успокоившись, они обнялись и стали рассказывать, кто они есть на самом деле.

Через месяц они обвенчались. Через год появился первый ребёнок, через три года — второй.

Что это было — судьба или удачное стечение обстоятельств, которые свело их вместе? Никто не знает. Да и какая разница, если два любящих сердца соединились. Мечта и стремление — это главное на пути.

16. Бомжемания.

Бомжемания.

Кто-то, купаясь в роскоши, живёт с чувством пустоты,

а кто-то, не имея ничего, наполнен внутри до краёв.

Кто более богат?

Стэнли вывалился из разбитой машины, которая крепко обняла столб. Кругом валялись мелкие стекла, осколки и пластик. Он потряс головой, спрятал пистолет за спину и, крепко вцепившись в чёрный чемодан, хромая, побежал в ближайшую подворотню.

Вдалеке слышался рёв мотора и нецензурная брань, далее — вой полицейской сирены.

Стэнли бежал по узким грязным улицам, роняя мусорные баки. Его сердце выпрыгивало из груди, лёгкие горели огнём, в глазах то и дело мелькали искры. Он уже раз пять поменял направление, чтобы ускользнуть от погони. Его преследовала мафия и полиция. Нужно было срочно залечь на дно, но все пути были отрезаны. Оставалась только заброшенная промзона рядом с гетто. Стэнли из последних сил побежал туда, нырнул в дырку в заборе и плюхнулся к мусорному баку.

Его всего трясло, мысли мелькали со скоростью пули. И многие были как раз о пулях. Его не волновало, что он запачкал дорогой костюм. Он все сильнее, вжимался в старый мусор, лежащий вокруг. За забором проехала чёрная тонированная машина. Учитывая, что в его чемодане лежало полмиллиона долларов, так просто от него не отступятся. Скорее всего, весь район взяли в отцепление местные братки и продажные полицейские. Ситуация была патовая.

Всё пошло не по плану. Он хотел кинуть ребят и технично свалить из города, но на встречу пришло намного больше людей, чем он планировал. Если его найдут, то скорее всего повесят за яйца и будут долго пытать, даже если он отдаст все деньги. Ну и, конечно, убьют по итогу. Состояние неминуемо приближалось к катарсису. Отчаяние росло. Стэнли взмолился всему сущему, чтобы выжить. Вдруг мусор рядом с ним зашевелился. Стэнли вздрогнул от неожиданности и направил на «ожившую» кучу свой пистолет. Из мусора показались голубые глаза. Фигура медленно отряхнулась.

Перед грабителем возник силуэт мужчины. На вид ему было 45–50. Густая борода опускалась ниже пояса, старая дамская шляпа с широкими полями, толстовка с капюшоном вся в мелких дырках, жилетка с множеством карманов, тёмно-синие штаны тоже в карманах, на руках обрезанные перчатки. От мужчины почему-то пахло не мусором, а парфюмом невысокого качества, но с приятным ароматом, похожим на Hugo Boss. Брови мужчины были абсолютно седые. В руках он держал бутылку недорогого виски. Он с интересом посмотрел на своего гостя.

— Я вижу, вы не местный. Не могли бы вы убрать свой Глок? Он может выстрелить, — с добротой и сарказмом говорит мужчина.

Стэнли немного помедлил, рассматривая бомжа, но всё же опустил ствол.

— Напугал, чёрт. Не шуми, — тихо прошипел Стэнли, оглядываясь по сторонам.

Мужчина аккуратно сел рядом, осторожно соблюдая дистанцию.

— Да, попал ты в переплёт, парень. Слухи быстро разносятся. Это же ты грабанул банду Рамиреса? — говорит осведомлённый бомж.

По глазам Стэнли он прочитал ответ.

— Да, подвесят, походу, тебя за яички, как пить дать. Это у них любимая фишка, — говорит житель улиц, усмехнувшись.

Стэнли нервно сглотнул. Если даже бомж знает его проделки, то ему точно хана. Бородач достал из кучи мусора антисептический спрей, попшикал руки и бутылку и протянул горе-махинатору бутылку с виски.

— Глотни, сынок, успокойся. Я не заразный.

Стэнли схватил бутылку и сделал несколько больших глотков. На последнем даже поперхнулся от волнения. Кивнув бомжу, отдал бутылку. Это действительно в данной ситуации было не лишнее.

— Мне хана, мужик. Я – труп.

Бомж элегантно отпил немного из бутылки и ухмыльнулся.

— Ну, может, и не хана, если ты мне доверишься, — голубые глаза бомжа искренне заблестели.

Стэнли посмотрел на него:

— Сколько ты хочешь? — напрямую спросил Стэнли, открывая чемодан с баблом.

Бомж тихо засмеялся.

— Мне не нужны твои деньги. Всё, что мне нужно, мне даёт улица и жизнь, как она есть. Я помогу тебе, но ты пообещай во всём меня слушать. Уж поверь, от этого твоя жизнь зависит, чувак, — серьёзным тоном заявляет бомж.

Стэнли закрыл чемодан и прислушивался к машинам, периодически проезжающим в округе. Он сразу согласился.

— Хорошо. Первым делом раздевайся. Тебе надо срочно переодеться. Бомжом будешь. Их тут никто не считает, а твой костюмчик за версту деньгами несёт. Кстати, меня Хьюго зовут, — похлопав по плечу, говорит представитель местного бомжатника.

Он стал оживлённо рыться в куче мусора, доставая оттуда старые шмотки. Стэнли снял всё, кроме трусов. Хьюго нахмурился. Стэнли и трусы снял. Бомж одобрительно кивнул, кинул ему вещички. Тот надел разношёрстную одежду, местами рваную. Он стал похож на смесь портового грузчика и сельского пропойцы.

Хьюго откуда-то достал ножницы и ловким движением разлохматил причёску Стэнли. Затем он набрал грязь с мусорного бака и обильно обтёр Стэнли. Лицу досталось больше всего. Он достал полудопитый бальзам с жутким запахом и помятую банку пива.

— Терапия. У тебя должен быть подходящий перегар хотя бы на первое время», — говорит уличный дизайнер одежды.

Стэнли послушно исполнил, не веря, что это происходит на самом деле и он слушает этого бича. Остатки напитка он беспардонно облил бедолагу. Новый лук горожанина был почти сформирован.

Хьюго отошёл в сторону и, как истинный художник, осмотрел свою работу. В целом было неплохо, но чего-то не хватало. Поняв, чего, он подошёл к парню и от души врезал ему по лицу. Стэнли упал от неожиданности, из носа потекла кровь.

— Ты что, сдурел, старик?

— Надо так. Слишком смазливый для улицы, — строго ответил Хьюго, доставая из кучи упаковку с детскими пластырями и облепив лицо бедолаги.

Поработав ещё над образом, Хьюго остался доволен. Костюм и портфель были спрятаны в дыре в стене, технично завалены мусором и прижаты баками.

— А теперь сидим. Закройся мусором и прикинься пьяным. Вот тебе сэндвич — только не вздумай его есть, это так, для вида. И главное — молчи, можешь только мычать, — серьёзно говорит Хьюго.

Стэнли кивнул.

Уже стемнело, когда несколько крепких ребят забежали нервно обыскивая их тихий проулок. Они рыскали глазами, как голодные волки. Подойдя к парочке, они даже не взглянули на них, но Хьюго сам привлёк внимание.

— Господа, не будет ли у вас пары центов, чтоб организовать утренний ланч? Возможно, даже с дамами, — говорит Хьюго, протягивая руку и улыбаясь на удивление светлыми зубами для бомжа.

Боец подозрительно посмотрел на него, а потом тут же смягчился и сунул старику доллар.

— Смотри, братва, тут Хьюго обосновался. Давай, бывай, старик, не хворай, — весело говорит здоровяк.

Группа удалилась дальше на поиски Стэнли. Как только карательный отряд ушёл, Стэнли нервно выдохнул и тут же сделал несколько глотков из бутылки, лежащей рядом. Он чуть не обосрался от страха.

— Мужик, спасибо. Ты реально спас меня. Меня Стэнли зовут. Жизнь мою спас, чувак, — облегченно выдохнул новообращённый бомж.

Хьюго ухмыльнулся и попшикался обильно парфюмом.

— Рано благодарить. Ребята будут искать тебя как минимум неделю, может две. Одного тебя сразу загребут, и маскарад не поможет. Со мной будешь ходить. Меня тут все знают, можно сказать, я местная достопримечательность. Так что давай, бери вон в том углу картонку, матрас и недурные одеяла. Между прочим, поспи, а я пока подежурю.

Стэнли послушно пошёл, двинул картон — под ним оказался хороший безпружинный матрас, старый и рваный, но ровный и достаточно целый. Одеяла тоже были неплохие, хорошей фирмы, хоть и с дырками.

Обессиленный Стэнли уснул тревожным сном. Он проснулся от яркого солнца, бьющего в глаза через дыру в заборе, и сильного аромата парфюма от Хьюго. В картонной коробке лежала куча флакончиков, и, видимо, кто-то выбросил подделки при проверке.

Хьюго расчесал длинную бороду, попутно сплетая косички. Он посмотрелся в небольшое зеркало с небольшой трещиной сбоку —в нём даже работала подсветка. Хьюго примотал провода, идущие к электролинии по стене: бесплатное электричество, преимущество бомжевания.

— Соколик, давай иди умывайся. Там за баком есть кран. Да получше — нам вонь не понадобится, — весело заявил дедок.

Стэнли встал, потянулся, опасливо оглядываясь, и пошёл мыть своё новое лицо. Проходя, он посмотрел в зеркало и от неожиданности замер: смачный фингал, опухший нос, разбитая губа, лейкопластырь с детскими рисунками. На голове столько волос — прежнего Стэнли с первого взгляда узнать было невозможно. Он открыл кран, торчащий из стены, и принялся к водным процедурам. Вода утекала куда-то за угол переулка по самодельному лотку из пластиковых бутылок. Хьюго отодвинул черепушку картона, открывая небольшой диванчик и старенький холодильник. Он достал оттуда парочку пива и гамбургеров.

— Вот, поешь, попей. Да давай рассказывай, как докатился до такой жизни, Стэнли, — говорит Хьюго, плюхаясь на диван.

Стэнли осмотрелся: этот укромный закоулок обделали как квартиру. Тут и там стояли различные шкафчики и техника. Если бы не мусор, можно было сказать, это был аналог уличной квартиры.

— А ты неплохо тут устроился, старик, —удивился Стэнли, принимая пиво.

Он сел рядом с Хьюго.

— Да, братец, живу в своё удовольствие: ни налогов, ни работы, ни проблем. Занимаюсь своими делами, никто меня не трогает. Полиция отстала много лет назад. Веду я себя прилично, даже бомжом не воняю, — усмехнулся Хьюго.

— Это точно. Первый раз встречаю приятно пахнущего бомжа. Всё равно жить на улице, побираться и искать пропитание... — говорит Стэнли, периодически оглядываясь и потирая разбухший нос.

— О, Стэнли, ты удивишься уличной жизни. Ну да ладно, давай рассказывай, как ты попал в такую переделку.

Стэнли глубоко вздохнул. Пожалуй, вот как раз бомжу он и мог рассказать, как всё и было.

— Я рос в детдоме, рано связался с плохой компанией. Хоть и умудрился закончить институт с отличием. Вступил в группировку, занимался мелочами всякими, чудом не попал в тюрьму. Немного поднялся, но знаешь, Хьюго, в один прекрасный момент мне всё это осточертело. Я решил твёрдо: при возможности сорву большой куш и уеду из этого треклятого города. Но, как видишь, немного просчитался. — усмехнулся Стэнли.

Хьюго понимающее помотал головой. Тени причудливо перемещались по стенам. Стэнли осмотрел свой внешний вид — выглядел он весьма забавно.

— Тут надёжное место? Деньги-то не пропадут? — спросил он.

— О, безусловно. Я долго выбирал это местечко. Сюда даже бомжи не приходят, а гостей я не люблю принимать. Среди нашего брата много конченных. Не то чтобы я интеллигент, но тем не менее. Там за углом куча мусора, не убирали много лет — запах всех отгоняет, а сюда не попадает. Идеально.

— Хорошо. Думаю, не стоит говорить, чтобы ты не прикасался к моим деньгам.

— Ну, спрашиваешь, но не надо мне твоих денег. Кстати, баксов сто возьмём на всякий случай. Сейчас сходим, разменяем на мелкие — так надёжнее. Не забывай, теперь тебя ищут, сейчас ты бомж. Вникай в роль, не отходи от меня. На улице много нюансов. Ах да, ствол свой спрячь — если увидят, будут проблемы, уж поверь мне, — улыбнулся Хьюго, допивая пиво и доедая холодный бургер.

Стэнли кивнул и положил пистолет к деньгам, обратно спрятав в схрон.

— Всё, идём, пора прогуляться по делам. Банку с собой возьми, я тут не мусорю. Тут только для вида, — говорит чистюля.

Стэнли осмотрелся, и действительно, весь мусор был сухой и не грязный. Они вышли по заброшенным улочкам и свернули на оживлённую узкую улицу: куча мелких магазинчиков и разношёрстная толпа.

Стэнли надел большую рваную панаму, прикрывая лицо. Хьюго шёл, пританцовывая, часто здороваясь с прохожими. Его действительно многие знали. Они заскочили в ломбард, где Хьюго мигом разменял сто баксов на девяносто мелких — мелочью и купюрками. Десять баксов ушло, чтобы не было лишних вопросов. Бомжик оказался не так прост, как казался с виду: имел понятия о грамотной конспирации. Стэнли это понравилось сразу.

Дальше они пошли на экскурсию. Хьюго рассказал обо всём вокруг — казалось, что он знает всё и вся об этом месте. Они зашли в пункт бесплатной выдачи еды, где получили весьма приличный паёк. Стэнли даже удивился: он думал, что бездомные жрут из помоек и ночуют в канализационных трубах. Хьюго посмеялся, но всё же опровергать не стал.

— Есть и такие лентяи, у которых, кроме выпивки и наркотиков, в голове ничего не осталось.

Они завернули за угол — там стояли крепкие детины неприятного вида. Увидев Хьюго, один из них радостно подошёл к нему.

— Блин, это Билли. Вечно заработанное отбирает. Неприятный тип, хулиган местный. Надо уходить, — беспокойно буркнул Хьюго.

Стэнли мельком осмотрел подходящего мужчину и остановил Хьюго.

— Погоди-ка секундочку, — сказал он, направляясь навстречу.

Резкий удар по печени, по грудному сплетению, хук в челюсть. Билли упал на колени, с трудом пытаясь дышать от неожиданности. Стэнли что-то шепнул Билли. Тот активно закивал головой.

— Больше он тебя не побеспокоит, старик, — говорит Стэнли.

Они продолжили путь дальше.

— Спасибо, Стэнли. А то он реально достал. Я, конечно, не жалуюсь, но всё же неприятно, когда такие типы портят тебе жизнь, — с благодарностью выдохнул Хьюго.

Дальше они ходили по городу, и бородач показывал жизнь бездомного. Он показал много красивых мест, где можно на халяву разжиться. Его принцип был таким: не лезь к другим, всё знать и побольше общаться, и, конечно, выглядеть более-менее прилично, несмотря на то что он бомж. Оставаться на этой грани, чтобы люди понимали, что он дитя улицы, и не путали с обычными горожанами. Конечно, фишка у Хьюго была — всегда приятный аромат. Он специально рылся в баках у магазина парфюмерии. Иногда звонил в организации, чтобы проверить магазинчик на конкретную продукцию или подделку, и ждал, когда выкинут весьма недурной товар.

Они проходили мимо красной улицы. Проститутки расползлись по углам, ожидая клиентов побогаче. Хьюго подушился флакончиком поприличнее и пшикнул на Стэнли. Несколько симпатичных девах помахали бездомному, он помахал в ответ. Стэнли удивлённо посмотрел на ловеласа.

— Ну ты ходок, Хьюго. Респект, —усмехнулся новый бомж.

— Ох, оставьте. Бывает, поднакоплю деньжат и куражусь. Девчонки меня любят — я профессионально делаю массаж, — лукаво щурясь, говорит дамский угодник.

Гуляя по улочкам, Стэнли уже начал примерять новый имидж: прихрамывать, горбиться и прятать лицо под панамой. Хьюго нашёл ещё ему замечательные розовые солнцезащитные очки на пол-лица — родная мать не узнала бы сына. Впереди появились головорезы Рамиреса. Хьюго дал команду идти прямо, не замедляясь, и погромче покашливать. Он поприветствовал одного из здоровяков, попшикал антисептиком руку и пожал мафиози крепкую ладонь.

— Мистер Родригес, — говорит Хьюго, широко улыбаясь.

Родригес охотно пожал ему руку без тени смущения.

— Жив ещё, чертяга? Это хорошо. Приходи в четверг в «Стальную кость». Будем играть в блэкджек. Покидаешь карты, как ты умеешь? С меня, как обычно.

На Стэнли мельком посмотрели, как на пустое место, не обратив особого внимания.

— О чём это вы разговаривали? Ты считаешь карты? Это же чертовски сложно, — удивлённо спрашивает самый богатый бомж.

— Да, есть такое. Помогаю Родригесу поднять бабла. Он даёт мне обычно баксов пятьсот, я поднимаю. Он от 1500 до 2100 долларов поднимает понемногу, чтобы у людей не вызывало подозрений. И всегда в разных казино. Родригес даёт мне баксов двадцать и хорошего виски. Самое главное — меня не трогают бандюганы.

— Но если ты такое умеешь, зачем бомжевать-то? Давно бы сколотил состояние, жил бы припеваючи.

— Ох, Стэнли, это не нужно мне. Тут я свободен, я ни в чём себя не ограничиваю, а деньги защёлкнули бы на мне свои тиски. Тебе не понять, ты думаешь совсем о другом. Это твой путь, он сложный, — говорит Хьюго, пшикнув на себя новый парфюм марки Kenzo.

Они пошли дальше.

В первую неделю Стэнли узнал радость мыться под дождём, получать по рёбрам от заскучавших полицейских. Узнал, как часто может биться сердце, когда рядом проходят люди Рамиреса. Увидел, какими могут быть прекрасные восходы и закаты, каково жить, когда на тебе не висит груз обязанностей и проблем обычного социального человека, а тем более мафиози.

Хьюго поражал его каждый день: он был необычайно образован и многое умел. К нему часто обращались за советом и даже помощью. Вроде бы простому бездомному. Врождённая коммуникабельность и харизма действительно дали этому бомжу какую-то уникальную атмосферу в жизни.

Как-то рано утром Хьюго разбудил Стэнли, сладко спящего на диване.

— Стэнли, пора. Рамирес с ребятками уехали из города, у него важная сходка с боссами. Бери свои вещи, одевайся. Я провожу тебя до маршрута автобуса. Поймаем с руки машину. Обязательно езжай в другой штат, — говорит Хьюго, подбирая из кучи большой длинный плащ поприличнее.

Стэнли протёр глаза, осмотрелся по сторонам, стал быстро собираться. За полчаса они без проблем добрались до улицы, где ходил междугородний автобус. Хьюго похлопал по плечу временного товарища и попшикал его хорошим парфюмом, припасённым для особых делишек с дамами.

Автобус был на подходе. Стэнли поймал себя на мысли, что он не хочет уезжать. Он достал пачку банкнот и засунул во внутренний карман своего спасителя, не принимая никаких отговоров. Они обнялись, и Стенли сел в автобус, ведущий его к новой жизни.

Через полгода Хьюго наводил марафет у себя в углу. Послышались чьи-то шаги. Бомж развернулся — перед ним стоял Стэнли в красивом спортивном костюме и с большой сумкой. Они радостно обнялись.

— Какими судьбами? В спорт ударился? — спросил Хьюго.

— У меня отпуск. Решил поехать на курорт для уличных, к тебе Хьюго, — усмехнулся Стэнли.

— Ха-ха, да наш шикарный отель рад новым гостям, сэр. Позвольте пройти в гардеробную, — засмеялся Метрдотель.

Стэнли провёл с бомжом две недели, а потом уговорил того погостить у него месяцок.

Вот так, неожиданно для себя, Стэнли и Хьюго сдружились на долгие годы и многому научились друг у друга.

Не многие могут увидеть, как сверкает алмаз в грязи.

17. Серый архитектор.

Серый архитектор.

Большая часть айсберга

находится под водой.

Так бывает и с людьми.

Не суди книгу по обложке.

Мейсон Картер был дипломированным архитектором. По крайней мере, он так говорил при любой удобной возможности. Он много тратил на рекламу, поэтому у него всегда были клиенты.

Мейсон от природы был очень подвижным, коммуникабельным и за словом в карман не лез. И, пожалуй, был чрезмерно болтлив. Он действительно имел диплом, получив его скрипя и плача.

Он разрабатывал проект, а потом по нему же строилчастные дома или дачи богатым клиентам. Ему часто заказывали индивидуальные планировки многоквартирных домов.

Картер мчался к очередному клиенту за город. Он подрядился строить частный двухэтажный дом по своему проекту и теперь ехал, чтобы на месте обговорить детали. На месте уже ждала бригада. Он приехал к полудню.

Место для строительства будущего дома было выбрано идеально: рядом лес, речка, на возвышенности. Неподалёку располагался небольшой город со всем необходимым для жизни. Место было выбрано явно не для перепродажи, а чтобы спокойно жить долгие годы.

Мейсон подошёл к строительной бригаде. Прораба звали Бен — просто Бен. Показал закупленные материалы и где нужно делать будущий фундамент. Он, посоветовал, как можно укрепить фундамент без дополнительных затрат на новые материалы, рассказав о тонкостях. Мейсон мельком всё осмотрел и кивнул в знак согласия.

К участку подъехал будущий хозяин коттеджа.

— Мистер Смит Кэрифул, рад видеть вас. Погода великолепная, неправда ли? А мы тут не стоим на месте. Я закупил строительные материалы и внёс некоторые улучшения в проект, дабы фундамент был вдвойне надёжен — за те же деньги, прошу заметить, — сказал Мейсон. С его лица не слазила лучезарная улыбка.

— Приветствую вас, мистер Картер. Да, вижу, не теряете времени даром. Как известно, время — деньги, — ухмыльнулся мистер Кэрифул.

К ним подошёл Бен. Он слегка сутулился и вёл себя очень тихо, но с достоинством.

— Вы гарантируете, что дом будет готов в шесть месяцев? —спросил будущий хозяин.

— Шесть месяцев, не больше, сэр, — уверенно ответил Мейсон.

Мистер Смит одобрительно кивнул. Он ещё поспрашивал по поводу нюансов будущей стройки. На все отвечал в основном Бен. Мейсон лишь повторял за ним, добавляя усиливающие эпитеты.

Через час мистер Кэрифул уехал, удовлетворённый предстоящим ходом дел. Он пообещал почаще часто навещать стройку, на что Мейсон Картер сказал, что будет передавать все указания мистеру Бену и что сам всегда будет на связи. Через неделю мистер Смит вновь приехал. К нему сразу подошёл прораб Бен. Он поприветствовал мистера Кэрифула и сразу показал в проекте дома, что можно улучшить. Он сразу предложил заменить дорогую неудобную винтовую лестницу на второй этаж на стильную угловую со встроенными изгибами. Мистеру Смиту очень понравилась эта идея.

Бен сходу изложил ещё с десяток идей. Мистер Смит был приятно удивлён профессионализмом, подходом и расторопностью рабочих. Он подумал, что все идеи вносит архитектор Мейсон Картер, о чём сам Мейсон неоднократно говорил по телефону. Мистер Смит приезжал каждую неделю — дом рос как на дрожжах. Бен постоянно подходил для очередной коррекции проекта. Предлагаемые идеи всегда были логичными, элегантными, со вкусом и, самое главное, экономичными, и всегда предполагали более высокое качество.

Мистер Смит Кэрифул всякий раз созванивался архитектором и отмечал его креативность, вовлечённость в дело.

Ровно через шесть месяцев дом был готов. Оставались последние штрихи — завезти мебель, которую также порекомендовал Бен. Он знал хороший салон с хорошей скидкой лично для него.

Кэрифул осмотрел готовый дом — он был просто в восторге. Достал старый проект дома и сравнил его с новым, по которому был возведён дом. Казалось, что это абсолютно два разных проекта. Смит похлопал по плечу Бена в знак благодарности за проделанную работу и пригласил его в паб на пинту-другую пива. Бен немного смутился, но всё же согласился. Они просидели несколько часов, живо общаясь. Мистер Смит Кэрифул сам вырос в рабочей семье и хорошо понимал простых работяг. Разговорившись, они перешли на виски.

— Знаешь, Бен, всё-таки молодец ваш Мейсон. Столько изменений на ходу придумал — просто немыслимо. Одним словом — архитектор, —захмелев от выпитого, произнес мистер Смит.

— Мистер Смит, если честно, Мейсон был на стройке всего три раза. Все изменения в проекте — это мои идеи,

Глаза Смита округлились от услышанного.

— Это всё ты? Вот это да! Бен, да ты чёртов гений. За каким хреном тогда ты работаешь на этого недоучку? — удивился Кэрифул.

Бен усмехнулся.

— Понимаете, Смит, я не люблю публичность и хочу просто качественно делать свою работу. А Мейсон Картер — Он болтлив, харизматичен и очень активен. Умеет привлекать людей. Да и в целом Картер так-то хороший человек. Но по секрету вам скажу: у меня с ним доля 50 на 50. И нас это устраивает. За славой я не гонюсь, — спокойно говорит Бен улыбнувшись.

Смит Кэрифул восхищённо посмотрел на Бена совсем другими глазами.

— Мистер Бен, да вы просто настоящий серый кардинал!

Они обнялись.

В это время Мистер Мейсон сидел где-то в офисе и разглагольствовал с очередным клиентом, уверяя, что тот сделал правильный выбор, ведь он — самый лучший архитектор в городе.

18. Альфонское фиаско.

Альфонское фиаско.

Сладкая жизнь, нежные мечты о счастье.

Если ничего не делать, само собой ничего не произойдёт.

Молодой мужчина вышел из магазина брендовых часов. На его руке красовались новенькие часики, ярко блестящие на солнце. Парень посмотрел на себя в отражении витрины и самодовольно улыбнулся. Антонио было 38 лет, он прекрасно выглядел — даже слишком для мужчины: подкаченное тело, смуглая оливковая кожа, идеально зализанные чёрные волосы, отбеленная улыбка. Педикюр и маникюр, одет всегда с иголочки, но слишком ярко для повседневной одежды.

Антонио был профессиональным ловеласом. Он прыгал от одной юбки к другой, стараясь высосать и вылизать как можно больше денег и подарков. Вот и сейчас он развёл одну из барышень на покупку дорогих часов, сетуя на то, что он всегда опаздывает, а именно эта марка показывает точное время. Антон обманул много женщин — как молодых, так и в почтенном возрасте. Часто он, выискивал новую жертву везде, где только можно: часто гуляя по дорогим бутикам, в частном секторе, где жили богачи.

Своего дома и машины у него не было — лишь съёмная тачка и съёмная квартира. Последние несколько месяцев Антон оплачивал аренду квартиры исключительно своим телом. Домовладелица была страшна собой, имела извращённое понятие о сексе, но у Антонио, кроме модной одежды и аксессуаров, ничего не было, и денег ни на что не хватало.

Сегодня у него был удачный день, и в кармане имелась парочка свободных долларов. Он своей фирменной походкой направился в крупный гипермаркет. Антонио вознамерился немножко потратиться. Он подходил к магазину, когда из него вышла немолодая женщина, толкающая тележку с продуктами. Она подошла к неприлично дорогому авто, шофёр открыл багажник и сложил продукты. Антонио сразу забыл про все свои планы. «Богатая, с личным водителем, таскает сама тележку. Нет обручального кольца, да это же богатая вдова!» — пронеслось каскадом мыслей опытного соблазнителя. Он тотчас подозвал такси и велел следовать за машиной своей будущей жертвы обольстителя.

Антонио потратил все оставшиеся деньги на такси. Остановилась мадам в мажорском квартале, где ездят только местные машины.

Антонио хищно следил из-за кустов. Мадам проследовала в красивый коттедж, обстановка была весьма презентабельная. Антонио крутил в голове сотни вариантов подката. Он, как акула, прохаживался вокруг забора. На заднем дворе он увидел шикарный бассейн. План тут же созрел: «Чистильщик бассейна» — одно из любимых амплуа Антонио. Окончательно всё продумав, он пешком отправился домой.

Придя домой, он открыл задвинутый шкаф — там висела куча спецодежды на все случаи жизни. Антонио надел костюмчик голубоватого цвета со стильными полосками: фирменный стиль клининговой компании «Посейдон». Антонио посмотрел на себя в зеркало — костюмчик подчёркивал его идеальную фигуру. Он открыл коробку с заначкой, отсчитал половину купюр: ему понадобится фургон и несколько дней для охмурения дамочки. В идеале можно даже и жениться на таком лакомом кусочке. Порадовавшись мечтам о деньгах и богатой жизни, он сладко уснул.

Утром он собрал всё необходимое и поехал за фургоном. Подходящие были в паре кварталов от него. Он взял машину на неделю, так как был уверен, что этого времени хватит, чтобы закружить голову хозяйке дома. Он подъехал к коттеджу, принял расслабленную позу и нажал на кнопку звонка. Дверь открыла женщина в шёлковом халате и больших пушистых тапочках. На вид ей было за 50, аккуратная, со скромным робким взглядом.

-Хозяйка, ваш бассейн нужно почистить. Я проезжал рядом и решил закончить пораньше.

— Бассейн? Но его должны чистить только через неделю. Вы из фирмы "Золотой лотос"? —спросила женщина.

— А, нет, мисс, я из фирмы "Посейдон". Мы сотрудничаем с "Золотым лотосом", и вам досталось бесплатно обслуживание по акции. Тем более у такой прекрасной девушки, как вы, всегда должен быть чистый бассейн, — сладострастным голосом говорит альфонс.

Женщина покраснела и захихикала.

-Ну в таком случае проходите, мистер...

— Антонио, а вы мисс? — баритоном ответил Антонио, отстреливая флюидами.

— Джульетта, — говорит она, пропуская в дом молодого красавца.

Антонио не упускал ни секунды, расставляя свои сети сладкими речами. Он, как бы невзначай, в какой то момент даже прикоснулся к ней, тем самым, ломая личные границы подсознания. Попутно он оценивал убранство дома — здесь явно жили богачи. Джульетта проводила его до рабочего места. Антонио, сославшись на жару, тут же оголил накаченный торс и приступил к чистке, намеренно мочил одежду. Во время работы он находил поводы зайти в дом и кинуть несколько комплиментов Джульетте. Она попала в его сети сразу же, как невинный мотылёк. Через несколько часов Антонио сообщил, что водяной фильтр забился, его нужно прочистить, и что он приедет ещё завтра, также намекнув, что очарован Джульеттой и страстно желает пригласить её на ужин. Джульетта, раскрасневшаяся, сказала, что подумает. Сразу было видно, что она и не мечтала понравиться такому красавцу. Антонио подумал, что это будет лёгкая охота, но, учитывая, какая крупная рыба на крючке, решил выложиться по полной.

На следующий день он, якобы, почистил бассейн, заменил фильтр и позвал даму в ресторан. Она согласилась.

Как истинный мужчина, оплатив счёт, а затем они переместились на бокальчик вина в дом Джульетты. Там он быстро взял инициативу: свои умелые руки — и уже через полчаса в прелюдии, объятьях и лёгких поцелуях он продемонстрировал свой богатый опыт на просторной кровати. К утру Джульетта была полностью влюблена. Антонио шептал ей на ухо слова любви, клялся, что это судьба, провидение, любовь с первого взгляда и что его не пугает разница в возрасте. Она с сомнением заметила, что возможно её деньги привлекли Антонио, но он бил себя в грудь и много говорил, что это не так и что это настоящее чувство. Он был хорош в этом и мог убедить поверить в что угодно, особенно особ женского пола.

Антонио целую неделю обхаживал Джульетту: дарил ей подарки, цветы, водил в разные романтические места, и, конечно, секс — очень много секса.

Водитель подсматривал на парочку с лёгкой ухмылкой. К концу недели Антонио сделал предложение Джульетте, и она согласилась.

В назначенный день он пришёл к дому в костюмчике и с букетом цветов. Альфонс позвонил в дверь. Дверь открыл тучного вида мужчина. Антонио смутился.

- Извините, а где мисс Джульетта? — неуверенно спросил Антонио?

— А вы, наверное, мистер Антонио. Наслышан о вас. Эй, Джульетта, бросай прибираться, к тебе пришли! Сегодня можешь взять выходной — прокричал тучный господин.

Из комнаты вышла Джульетта в униформе прислуги дома. Она резво подбежала, взяла букет и поцеловала ошарашенного жениха и убежала переодеваться.

Хозяин дома достал пару сигар, пригласил молодого человека на веранду. Они закурили, запах дорогих кубинских сигар окутал их дымным кольцом. Хозяина дома звали Фред. Он всё время нахваливал свою гувернантку: какая она хозяйственная и как прекрасно готовит, как она следила практически одна за большим домом, пока его не было целый месяц, и вообще говорил, что Антонио дико повезло с ней и что разница в возрасте — это простые предрассудки для такого современного молодого человека.

Джульетта вышла в красивом платье с аккуратной причёской и лучезарным лицом. Она взяла Антонио за руку, и они пошли прочь из дома.

-Антонио, любимый, ты же не расстроился, что я простая гувернантка? Ведь деньги не главное, — положив голову на его плечо, нежно говорит Джульетта с искренней надеждой в голосе.

У Антонио крутился ураган мыслей в голове: он потратил всё, вплоть до часов и брендовых галстуков, он был полностью банкрот, и как раз сегодня ему в очередной раз надо было платить аренду страшной домовладелице. Он посмотрел на Джульетту: для своих лет она была весьма ничего.

-Конечно, нет, дорогая, деньги не главное. Пойдём погуляем по парку, а потом ты покажешь наше гнёздышко, — ласково говорит Антонио.

Вместе они направились в ближайший парк, всё дальше и дальше удаляясь от красивого дома. Антонио грустно улыбнулся в последний раз, глядя на свою удаляющуюся мечту о богатой жизни. По его лицу потекла скупая мужская слеза.

19. Муж на час.

Муж на час.

Бойся своих желаний, они могут исполниться.

Любые радости могут перерасти в скуку и безразличие.

Стэнли спускался с пятого этажа многоквартирного дома. Он шёл, слегка сгорбившись, и выглядел поникшим. В руках у него тихо побрякивала большая сумка с инструментами. Он сел в свой синий фургон, на котором красовалась большая надпись: «Муж на час» и номер мобильного телефона. Стенли, уставился в никуда, устало вздохнул, потирая промежность.

Зазвонил телефон, его вызвали на очередной заказ. Молодой женский голос передал, что у неё что-то течёт на кухне и не мог бы он поскорее приехать. «Да, мадам, скажите ваш адрес. Хорошо, буду через 40 минут», — сказал мастер на все руки.

Стэнли с детства был рукастым мальчонкой, он хорошо разбирался в технике, электронике, коммуникациях, комплектующих материалах, водопроводах, газопроводах, электрике, теплоизоляции и во многих хозяйственных делах. Ему было 27, и у него был свой бизнес-подработка по помощи по дому.

Он мечтал скопить небольшую сумму и открыть собственное строительное агентство по постройке коттеджей. До мечты оставалось совсем немного. Но в последний месяц специфика его работы изменилась. Смена курса сначала радовала Стэнли, потом стала сильно утомлять.

Подъехал к указанному адресу, поднялся по лестнице на третий этаж и позвонил. Дверь ему открыла миловидная девушка в лёгком облегающем халатике. Она посмотрела на статного Стэнли, его лёгкая щетина придавала мужественности и брутальности. Её взгляд блеснул огнём, она широко улыбнулась и пригласила парня в квартиру.

Помещение рябило розовым цветом, девушка явно жила одна. Кругом валялись мягкие пуфики и женские побрякушки, под ногами мурлыкала пушистая белая кошка.

-Добрый день, служба сервиса "Муж на час Какая у вас проблема? — деликатно спросил Стэнли, одевая тапочки.

-Ой, я вас жду, жду. Вот проходите на кухню, я пока заварю чаю», —девушка указала пальцем в направлении кухни. Она соблазнительной походкой медленно прошла на кухню, нагнулась перед ним, открывая шкафчик под краном.

-Как вас зовут? Меня Анжела, — хозяйка уселась на стул и оголяя бедро больше позволенного.

-Стэнли. Очень приятно, Анжелика», — ответил Стэнли, доставая свою сумку и ставя её рядом с краном. Он согнулся под водопроводом, осматривая, где может быть проблема. Поломка нашлась быстро: нужно было просто повернуть кран подачи воды.

-Ну вот, всё готово, мисс. Я закончил, доложил Стэнли, отряхивая руки. - Ой, так быстро? Вы такой рукастый мужчина, как здорово, что у нас ещё час свободного времени. Садитесь пить чай. - заговорила Анжелика, поглаживая его по плечу.

- Я слышала от подруги, что вы настоящий муж на час и ответственно относитесь к своим обязанностям. Мне бывает так одиноко, не хватает мужского плеча — надёжного и сильного, — продолжала она, наливая индийский чай.

Стэнли сразу понял, что будет дальше: сейчас она расскажет ему про свою жизнь, затем утащит его в кровать и предложит использовать обязанность непосредственно мужа, и скорее всего не на час, а на два, при этом солидно доплатив сверху.

Последние месяцы такие случаи участились, причём вежливый отказ от такого предложения сулил понижением рейтинга в его мобильном приложении, что сильно мешало бизнесу. Поэтому Стэнли старался выполнять все прихоти заказчицы.

К слову сказать даже, в его сумке теперь был набор из мягких наручников, секс-игрушек и нескольких видов костюмов. В конечном счёте он стал своего рода мальчиком по вызову. Поначалу это было здорово, необычно, и вообще кто бы жаловался на такую удачу, но приходилось заниматься всё чаще — по несколько раз в день. Иногда к вечеру он чувствовал себя каким-то рабом на галерах. Но бросить он не мог, ведь его мечта скоро сбудется, но он искренне скучал по обычным заказам: типа починить дверь или стиральную машину, наладить проводку, настроить компьютер, даже почистить унитаз было бы в радость.

Через 2,5 часа он вышел из квартиры. Анжелика выдала ему плату с щедрыми чаевыми и обещала сообщить о его фирме своим подругам, если у них вдруг что-то сломается в доме. Стэнли вежливо поблагодарил и поскорее спустился к своему фургону.

Уже сидя в машине, Стэнли тяжело вздохнул. Он не знал, насколько его хватит. В свои 27 он ощущал себя стариком. Похотливые дамы высасывали из него все соки.

Он поехал в свой любимый кафетерий, немного перекусить и отвлечься от мыслей. Перекусив, он задумчиво смотрел в никуда, обдумывая дальнейшие планы. Лист салата монотонно хрустел на его зубах. Зазвонил очередной звонок. Стэнли с сомнением посмотрел на телефон, но всё-таки принял вызов.- Да, служба "Муж на час". На сегодня я уже закончил, может быть, завтра? Что, очень срочно? Хорошо, мадам, диктуйте адрес. Да, я знаю, где это. Буду через 15 минут», —произнес Стэнли. Настроение было подавленное. Но престиж фирмы сейчас нельзя было ронять.

Он доел салат из свежей зелени и поехал на заказ. Благо, это было неподалёку. Стэнли подъехал к частным домикам, которые всё больше набирали популярность у горожан.

Он позвонил в дверь, ему тут же открыла миловидная девушка с большими детскими глазами. Она была вся в мокрых пятнах, штаны замотаны до колен.

-О, слава богу, вы приехали так быстро! Проходите скорей.

Стэнли безразлично зашёл, медленно осмотрелся, печально произнёс: «Добрый день, мисс. Ну и где у вас? В спальне? У меня мало времени». - устало произнёс он.

-Какая спальня? У меня в ванной комнате потоп, я не знаю, что делать! — Девушка была в отчаянии

Стэнли на глазах преобразился, глаза наполнились азартом и недоверием.

-У вас действительно прорыв? Так идёмте скорей! — скомандовал он, одевая тапочки.

Они быстро прошли в ванну. Действительно, там прорвало трубу, и пол залит водой по щиколотку. По комнате плавали тюбики шампуня, зубной пасты и разные крема. Стэнли быстро открыл сумку, между секс-игрушками и костюмами нашёл разводной ключ, сразу приступил перекрывать воду.

-Не беспокойтесь, мисс, всё будет исправлено через 40 минут», — бодрым голосом объявил мистер на все руки. Взволнованная девушка кивнула и удалилась, чтобы не мешать.

Стэнли, наконец-то, занялся непосредственно своей профессией — починкой дома. Он восстановил трубы, починил раньше, восстановил неработающую подсветку на зеркале, поправил дверь с заедающим замком и в целом много чего поправил по мелочи из того, что попало ему на глаза. Затем вытер воду и убрал за собой. Ванна была как новая. Прошло 37 минут.

Он сложил инструменты и вышел к хозяйке. Та ждала его в гостиной, предложила кофе с печеньем. Стэнли с радостью согласился, настроение у него было превосходное. Девушка поблагодарила его, сказав что недавно переехала в этот дом. Он, конечно, был прекрасен, но много мелких недоделок мешали жить и портили общую атмосферу — то свет моргает, то интернет пропадёт, а с ванной-то вообще...

Стэнли представился и обещал всё посмотреть. Консультации он давал бесплатно, так как по натуре своей был добродушным человеком.

Нина немного поколебавшись спросила, что за странные штуки у него в сумке с инструментами. Стэнли покраснел, что было очень мило. Он, смущаясь, всё же рассказал об издержках своей профессии и чем приходится заниматься, и как многие женщины понимают буквально фразу «муж на час».

-Так что, Нина, вы сегодня мой первый настоящий клиент. Я очень рад этому факту», — сказал Стэнли, допивая кофе.

Они ещё немного пообщались, после чего осмотрел дом, обозначив основные проблемы, которых, как оказалось, было немало. Нина понравилась ему своей простотой и непосредственностью, поэтому он сделал ей персональную скидку и обещал заехать завтра с необходимыми материалами. Нина с радостью согласилась, так как жила одна и помочь было некому

Через неделю Стэнли закончил с домом. С Ниной они продолжили общение, так как их тянуло друг к другу. Через полгода он женился на Нине.

Так муж на час стал мужем Нины. Они прожили прекрасную жизнь, и Стэнли исполнил свою мечту, к тому же ещё и нашёл любовь.

20. Случай на автостраде.

Случай на автостраде.

Мимикрия свойственна как жертве, так и хищнику.

Случаются конфузы.

Декстер собрался в дорогу. Он аккуратно собрал вещи: несколько комплектов одежды, рулон плёнки, верёвки, скотч, молоток, ручную пилу, набор ножей, плотные мусорные пакеты, несколько дисков с любимой музыкой, несколько простых телефонов и, конечно, кевларовую удавку. Обычный набор для обычного маньяка. Он собрал всё в дорожную сумку и направился к выходу, затем вспомнил, что забыл аптечку со снотворным, вернулся и положил необходимое в сумку.

Уходя, он подумал, что нужно было посмотреться в зеркало, так как возвращаться была плохая примета. Но времени было уже много. Он сложил пожитки в свою машину и направился в путь.

За выходные Декстеру нужно было найти жертву в другом городе и хорошенько отдохнуть, разрезая её на части. В своём городе он не убивал — слишком опасно, а вот проехать несколько часов по трассе до соседнего городка и там выпустить своего внутреннего демона — это было само то. В идеале словить попутчика, но это если совсем повезёт.

Декстер выехал из города и включил первый диск из своей коллекции. Традиции, ритуалы и привычки были обязательны в его деле. Бак был заполнен не полностью. Водитель нахмурился — досадное упущение. В его деле полный бак — важная часть дела. «Ну, ничего, заправлюсь по дороге», — успокоил себя Декстер.

Он проверил свои любимые кожаные перчатки в бардачке, лежащий там же охотничий нож. Огнестрельное оружие он не любил — не те ощущения.

Когда Декстер выехал из города, солнце лишь набирало свою силу, поднимаясь всё выше и выше над горизонтом. Дорога лежала через пустынную местность, где за окном встречались лишь одинокие засохшие деревья. На больших валунах у дороги неподвижно грелись ящерки, не обращая никакого внимания на редко проезжающее авто.

Декстер обдумывал, где сегодня ему найти жертву. Ловить незнакомцев у баров сегодня ему не хотелось — пьяные люди неловкие, иногда на них не срабатывает снотворное, собственно, как и на наркоманов. В процессе раздумья он увидел тёмный силуэт попутчика. «Радостно подумал он: незнакомец голосовал на пустынной дороге». Декстер не поверил своему счастью — жертва сама прыгала в пасть удаву. Он медленно притормозил, искривил подозрительный взгляд.

- Что-то случилось? — спрашивает он, открывая окно наполовину.

Мужчина, снимая солнцезащитные очки, широко улыбнулся.

-Добрый день, сэр. Я путешествую автостопом. Но последнему, кто меня подвозил, оказалось не по пути, и он меня высадил на повороте. Вот уже несколько миль я иду пешком и, признаться, сэр, порядком устал. Мне бы добраться до ближайшего города. — говорит мужчина, поправляя походный чёрный рюкзак.

Декстер демонстративно смерил его взглядом: «Вижу, сэр, вы не попрошайка. Тогда рад буду довезти вас. Я как раз заскучал в дороге, и вы пришлись как нельзя кстати», — говорит Декстер, открывая дверь. Мужчина сел и протянул руку: «Меня Морис зовут, Морис Кэмбл», — говорит мужчина, улыбаясь.

Несмотря на жаркую погоду, он был одет в плотную куртку. Декстер поприветствовал нового временного друга. Он был крайне рад не искать в городе жертву — казалось, само провидение делает ему подарок.

Они отправились в путь. Декстер проверил запаянный в кармане шприц с мощным снотворным и любимый нож. На душе было тепло и спокойно. Они проехали несколько миль, сильно углубившись в пустынную местность. Проезжающих машин уже давно не было видно. Декстер решил, что это будет хорошее место для начала своего ритуала. Он нащупал шприц и болтал, стараясь отвлечь внимание будущей жертвы.

О хорошем моменте подумал не только он один. В его бок уткнулся холодный ствол пистолета. Морис вновь улыбнулся: «Тормози, мистер Декстер, мы немного прогуляемся». — говорит Морис. «Хорошо, друг, не нервничай, сделаю, как скажешь», — Декстер останавливает машину на обочине и поднимает руки вверх. «Не бери на свой счёт, мужик, ты не первый и, поверь, не последний», — говорит Морис. «Я, видимо, слышал о вас. Вы тот путевой убийца, убиваете водителей, очищаете их и бросаете машину, когда бензин кончается», — говорит Декстер, медленно отодвигаясь от машины.

-Ого, слава меня опередила. Да, это именно я. Так что, сэр, вас убьёт знаменитость. Труп вас сожрут койоты, — засмеялся Морис, возводя курок пистолета.

-Можно сказать, мистер Кэмбл? — спросил Декстер, посмотрев в глаза серийному убийце.

-Валяй, предсмертные речи забавны, — спокойно говорит Морис

-Мистер Морис, мы далеко от города. Бензина хватит лишь до ближайшей заправочной колонки. Там меня хорошо знают, и машину тоже. Если меня не увидят за рулём, то сразу почувствуют неладно. На этом участке дороги мало кто ездит, ещё реже останавливается. В общем, вам либо придётся очень долго идти пешком, либо вас арестуют на заправке. Если вы изволите меня сейчас убить. Если вы дадите слово не убивать меня, я добровольно отдам машину и деньги, а сам останусь на заправочной станции.

Морис внимательно посмотрел на него, улыбка ушла с лица, в глазах появился неподдельный интерес. Он опустил ствол.

-Браво, мистер Декстер, а вы не так просты, как кажется. Поздравляю, вы только что выиграли несколько часов своей жизни. Мне вот стало интересно. Интересно, с чего вы взяли, что моему слову можно верить, а, мистер Декстер? спрашивает Морис, прохаживаясь из стороны в сторону.

-Я предположил, что вы человек слова. Вы же убийца, зачем вам обман, если вы способны убить легко и непринуждённо? Думаю, вы настолько свободны, что можете себе позволить говорить правду. — говорит Декстер, разводя руками в сторону.

Кэмбл присел на большой тёплый валун и с интересом посмотрел на Декстера: - Вы правы, мистер Декстер, чёрт побери, именно так, как ты сказал. Хорошо, сделаем так, как говоришь, а в свою очередь пообещаешь не вызывать полицию.

- Вполне разумные требования, — кивнул Декстер.

Вместе они вернулись в машину и двинулись в путь. В дороге они вели непринуждённую беседу. Декстер поставил второй диск с музыкой, и они живо обменялись своим мнением о музыкантах. Через 40 минут они подъехали к одиноко стоящему придорожному кафе с парочкой бензонасосных колонок. Декстер заказал заправить полный бак и предложил перекусить. В закусочной они сидели как старые добрые друзья.

-Ну, что скажете, мистер Морис, наша сделка в силе? — спросил Декстер, допивая кофе.

-Я человек слова, мистер Декстер. Но вот вам я не доверяю и не вижу гарантии, что вы сразу же не побежите звонить в полицию, — ответил Морис, покручивая пистолет под столом. Декстер усмехнулся.

-Видите ли, я бы тоже не хотел связываться с полицией. У меня самого есть секреты. Дабы вас убедить в том, что я тоже сдержу слово, предлагаю отъехать в безлюдное место. Я покажу, почему это так. Если я буду неубедителен, вы с чистой совестью оставите мне дырку от пули во лбу, — предложил Декстер.

В Морисе собралось любопытство. Он был заинтригован предложением, оно было крайне заманчивым. Он согласился. Они отъехали подальше от заправки по пустынной дороге. Декстер остановил машину.

-Пойдёмте, мистер Морис, мои секреты в багажнике.

Они вышли, Декстер открыл багажник — там лежала увесистая сумка. Морис с любопытством открыл её. «Что же в ней: наркотики, деньги, драгоценности?» — мелькнуло в голове дорожного убийцы. Он увидел странный набор вещей.

-Ну и что это за хрень? — удивлённо спросил Морис, крепко сжимая пистолет.

-Это для вас, мистер Кэмбл, — Декстер молниеносно вогнал шприц в шею Мориса и обхватил его железной хваткой. Тот выстрелил в воздух, пытаясь попасть в Декстера, но безрезультатно. Его тело тут же обмякло и покосилось, глаза моментально закрылись.

Декстер всегда использовал мощное релаксирующее средство. Снотворное было способно свалить с ног слона. Он беспардонно закинул бедолагу в багажник. Декстер отряхнулся и, насвистывая любимый мотивчик себе под нос, продолжил своё путешествие. В машине заиграл третий диск из его личной коллекции. Настроение было крайне приподнятое. Теперь можно не ехать в другой город, а сделать всё по пути на заброшенной ферме. Он снизил скорость, чтобы не пропустить еле заметный поворот. Увидев его, можно было лишь по воткнутым палкам с банкой из-под кукурузы, которую Декстер заботливо установил пару лет назад.

Мистер Морис начал приходить в себя, его разбудила музыка и дикая боль в кистях. Он огляделся, не понимая, что с ним, где он. Он висел на верёвке: руки связаны и подняты кверху, закреплены на массивный крюк — такие крюки используют на скотобойнях, чтобы подвешивать туши. Ноги тоже были связаны и прикреплены к полу массивными цепями. Кругом был расстелен строительный полиэтилен. На столе рядом с ним аккуратно лежали различного вида инструменты: ножи, пилы, крючки и прочие атрибуты.

Декстер стоял к нему спиной, одетый в плотный непромокаемый комбинезон. Рядом стояла бочка, в ней что-то сильно горело. Услышав лязг цепей, Декстер обернулся, его лицо озарила хищная улыбка.

-Ой, мистер Кэмбл, вы как раз вовремя, я как раз закончил приготовления.

-Какого хрена, что происходит? — злобно захрипел Морис, в горле у него пересохло.

-Никакого обмана, мистер Кэмбл, я рассказал, что мне полиция тоже не нужна. Видите ли, у меня, так сказать, схожие увлечения, что и у вас, с одним лишь исключением: я убиваю людей элегантно, дабы в полной мере насладиться болью. Я буду несколько часов отрубать от вас по кусочку. Так получилось, что вы не очень хороший человек, поэтому это будет благим деянием. Вы пополните мой бесконечно долгий список жертв, — спокойно произнес Декстер.

Морис смотрел на него остекленевшими глазами: маньяк-убийца попал в руки к маньяку-психопату. Какая ирония.

-Брат, я бы не стал тебя убивать, мы же одинаковые, давай сотрудничать, — начал быстро тараторить Морис, но скотч на рту не позволил ему дальше высказывать свою мысль.

-Не надо, мистер Кэмбл, просто это не ваш день, — сказал Декстер, делая музыку погромче и беря в руку большой блестящий нож.

Через неделю в газетах напишут, что опять найдены куски человеческих тел на дороге. Дорожный убийца вновь взялся за дело.

21. Карл.

Карл.

Говорят, что мысли материализуются,

если сильно захотеть.

Но что с этим делать дальше?

По песчаной дороге двигалась старая повозка. Она скрипела и дребезжала, пока лошадь, не торопясь, тянула нагруженную деревяшку. В её преклонном возрасте торопиться было ни к чему.

В повозке сидел мужичок в старой плетёной шляпе. Его куртка из плотной ткани когда-то была весьма приличной, но теперь на ней не хватало нескольких пуговиц, зато прибавилось крупных дыр. Мужичок вёз плетёные корзины на продажу в город. Закурив трубку с самосадом, он мечтательно уставился вдаль: вот бы набрать инструментов, материалов, открыть столярную мастерскую и зажить на широкую ногу! Построить дом, жениться на молодой дворянке, кушать мясо каждый день, обзавестись прислугой, а там, глядишь, и купить громкий титул, мечтал Карл.

Он жил за городом, в маленькой деревушке, в небольшом деревянном домике. Зарабатывал на жизнь тем, что плёл корзины из ивы. Делал он это мастерски, но продукция была дешёвой, а путь до города неблизким. Даже разбойники не трогали его повозку, зная, что у Карла нечем поживиться. Вот и сейчас они проехали мимо, распевая песни — день у грабителей явно удался. Карл тяжело вздохнул, печально провожая взглядом шумную шайку. Он щёлкнул поводьями, безрезультатно пытаясь ускорить лошадь. Та лишь презрительно фыркнула. До города было ещё далеко.

Въехав в густой лес, где грабители обычно поджидали беспечных путников, Карл вновь погрузился в мечтания. Где-то вдалеке заухал филин. Внезапно из кустов выскочил олень, прямо перед повозкой. От неожиданности кобыла встала на дыбы и громко заржала. Повозка со скрежетом остановилась, а Карл, ударившись о бортик, улетел в траву. Медленно поднявшись, он погрозил кулаком удаляющемуся лесному красавцу. Погладил лошадь, чтобы успокоить её — в её возрасте такие встряски были крайне нежелательны. Плетельщик корзин осмотрел оси повозки и деревянные колёса, проверяя, всё ли в порядке. Вдруг под колесом, среди травы и мелких камней, что-то ярко блеснуло. Карл пригляделся и не поверил своим глазам: там лежали три золотые монеты!

Дрожащей рукой он поднял сокровища и отряхнул их от пыли. Попробовал на зуб — настоящее золото! Для простого человека вроде него это было целое состояние. В голове закружились грандиозные планы. Карл быстро распихал монеты по укромным местам. В его мечтах он уже был уважаемым паном с собственным делом и весом в обществе. Отстегнув тележку с ненужными теперь плетёными корзинками, он лихо запрыгнул на лошадь. Старая кляча фыркнула от возмущения. Тележку Карл спустил с дороги в лес, и без груза лошадь пошла чуть быстрее. Через пару часов вдали показались очертания города.

Карл въехал в город с вальяжным видом, но на него никто не обращал внимания. По его потрёпанному виду трудно было разглядеть будущего мецената. Решительно настроенный переодеться, направил старую клячу к ближайшему банку, чтобы разменять одну золотую монету.

Из банка Карл вышел с увесистым мешочком звонких монет. Приятный груз на поясе поднимал настроение. Он направился в ближайший магазин одежды. Цены там кусались, но воодушевлённый Карл брезгливо смотрел на них — денег у него было предостаточно, и можно было побаловать себя.

Из магазина он вышел солидным мужчиной. Посмотревшись в отражении витрины, Карл отметил костюм с иголочки, новые ботинки, модную шляпу и даже кожаные перчатки. Для полного образа не хватало карманных часов на толстой цепочке и похода к цирюльнику — грязное бородатое лицо выдавало в нём простолюдина.

Брадобреев в городе было в избытке, и Карл зашёл в одну из лавок. Мастер колдовал над ним не меньше трёх с половиной часов, наводя причёску, щедро орошая пряными кремами, лосьонами и духами. Карл отдал за услуги сумму, равную своему обычному месячному заработку, но теперь он мог себе это позволить. Выйдя деловой походкой и насвистывая старую мелодию о дочке кузнеца, он направился в магазин аксессуаров для джентльменов. Там он прикупил часы на цепочке и трубку с кисетом хорошего табака.

Взглянув на новенькие часы, Карл понял, что время обеда давно прошло — он не ел со вчерашнего вечера и направился к корчме, где обычно обедал по пути в город. По дороге он приподнимал шляпу перед красивыми барышнями — новый внешний вид позволял пококетничать. Подстриженный и переодетый, Карл помолодел минимум на десять лет. Подойдя к корчме, он остановился и посмотрел на модную забегаловку напротив, где подавали вкусное мясо и свежие напитки, не разбавленные водой из колодца. Раньше такое место было ему не по карману, но не сегодня. Карл ухмыльнулся и уверенной походкой направился к ресторану.

В кошельке ещё оставалась половина разменянных монет. Карл зашёл в заведение, будто бывал там каждый день, сел за свободный стол и жестом подозвал официанта. В помещении в основном сидели мужчины, смачно покуривая сигары. Стоял лёгкий гул светских бесед. Карл прислушался: в основном говорили о делах — рядом был рынок, и здесь часто собирались торговцы. Он заказал знаменитую бобовую похлёбку на свиных рёбрышках, сочный стейк, ирландский эль и односолодовый виски. Официант принял заказ и быстро удалился на кухню.

Карл закурил трубку. Клубы ароматного дыма обволокли будущего олигарха. Крепкий табак ударил в голову доброй порцией никотина. В противоположном углу сидела приятная на вид барышня, попивая пиво и с интересом разглядывая посетителей. Когда Карлу принесли заказ, он жадно набросился на еду, но, вспомнив, что теперь он важный человек, успокоился и начал есть чинно и медленно. Через полчаса настроение поднялось ещё выше — то ли из-за планов на будущее, то ли из-за уютной обстановки, то ли из-за девушки, которая нет-нет да поглядывала на одетого с иголочки Карла. А может, это был второй стакан виски.

Карл обратил внимание на двух крупных мужчин, оживлённо беседующих о лесе и поставках новых материалов. Они явно занимались древесиной на широкую ногу. Карл подозвал официанта и попросил принести за их столик два бокала пива. Господа уже допивали своё, и официант моментально исполнил просьбу, указав, откуда подарок. Мужчины рассмеялись — они были в хорошем настроении — и жестом пригласили Карла присоединиться. Не мешкая, он направился к их столику, по пути подмигнув барышне. Та улыбнулась.

— Добрый день, уважаемые сэры! Невольно услышал вашу беседу. Моё мнение: древесину надо брать за неделю, как раз подсохнет, — сказал Карл, подсаживаясь к столу.

Мужчина с пышными усами громко рассмеялся и похлопал Карла по плечу.

— Ха, братец, ты прав! Я этому твердолобому уже час об этом толкую, — радостно воскликнул он. — Я Лукас, а это Чак. Вижу, сэр, ты понимаешь в дереве. Нынче мало знатоков, на рынке одни невежды и дураки.

Чак активно кивнул в знак согласия.

— Меня зовут Карл. С детства увлечён деревообработкой и, без ложной скромности, считаю себя большим мастером в этом деле, — ответил Карл.

Встреча с единомышленниками в такой удачный день была настоящим подарком судьбы. Они подняли бокалы и продолжили беседу. Лукас и Чак оказались неплохими ребятами. Они давно занимались лесом и имели каждый по своему предприятию. С радостью делились тонкостями бизнеса и даже обещали помочь. Карл поразил их своими познаниями в деревообработке. После третьей кружки он изложил свой план открыть цех по созданию деревянных шедевров. Чак и Лукас пообещали помочь, но для старта нужен был небольшой капитал — хотя бы одна-две золотые монеты. Они же помогут с заказами.

Карл расцвёл: его мечта сбывалась на глазах! Ликующе он объявил, что у него есть нужная сумма и он готов к сотрудничеству уже на следующей неделе. Они обнялись и заказали бутылку хорошего скотча, чтобы отметить радостное событие.

Через официанта Карл отправил даме бокал шампанского. Девушка с радостью приняла напиток и подмигнула в ответ.

День перетекал в вечер, складываясь крайне удачно. Карл посидел с новыми знакомыми ещё несколько часов, щедро угощая их. Набравшись храбрости, он, пошатываясь, подошёл к столику той самой незнакомки. Они обменялись любезностями, и по её глазам было видно, что она намерена провести время с новым кавалером допоздна. Опьянённый алкоголем, табаком, женскими феромонами и будущим успехом, Карл заказывал ещё и ещё.

Проснулся он с сильной головной болью — явно перебрал вчера. Он лежал на мягкой перине в номере местного отеля. На полу валялись несколько бутылок шампанского и женские чулки. Кровать ещё пахла ароматом Беллы, но самой её не было — лишь записка. Карл с трудом встал и прочитал открыл её: «Дорогой Карл, это была незабываемая ночь. К сожалению, мне пора. Мы не увидимся больше. Я взяла пару монет на мелкие расходы — думаю, для такого успешного мужчины это сущие копейки. Целую, Белла».

Карл тут же обыскал свои вещи. Две золотые монеты пропали, в кармане звякала лишь мелочь, оставшаяся с ресторана. Часов на толстой цепочке тоже не было. Цеха, заводы, магазины, новый дом и красавица-жена стремительно исчезали из головы Карла. Он схватился за голову: «Как же так? Ещё бы чуть-чуть — и вот оно, счастье!» — запричитал он.

Карл закурил трубку, медленно оделся, допил остатки шампанского и, еле передвигая ноги, направился к своей кобыле, привязанной у банка. На последние деньги он купил ей солидный пучок морковки. Как и ожидалось, лошадь стояла с недовольным видом, но, увидев морковь, сменила гнев на милость и даже дала себя погладить. Карл с вздохом залез на неё.

— Ну что, Герда, едем обратно в лес. Надеюсь, нашу старую повозку никто ещё не украл, — произнес Карл.

В голове вновь закружились мысли: если бы хотя бы одна золотая монета осталась, он зажил бы по-новому.

22. Психолог.

Психолог.

К любой работе нужно относиться с вниманием

и самоотдачей — от этого могут зависеть судьбы людей.

На улице стоял плотный полуденный городской шум: гул проезжающих машин, писк светофоров, лай бродячих собак, рекламные лозунги, гармония уличных музыкантов, топот ботинок убегающего карманника, преследуемого полицейским, воркование вездесущих голубей, жужжание трамвая, треск проводов, гомон прохожих. Все эти звуки безропотно сдерживало окно кабинета в небоскрёбе. Комната была оформлена в стиле минимализма: однотонные стены, тёмная мебель, большой фикус в углу, мелковорсистый коврик в форме символа инь-янь на полу, полка с книгами, аккуратно расставленными по цветам. В центре стоял стол с ноутбуком, напротив — кресло, в котором полулежала женщина с ярко-розовыми серьгами в ушах , активно о чём-то рассказывающая.

На стене висели большие круглые часы. Напротив, на другой стороне коврика, сидел мужчина, скрестивший ногу на ногу. На нём была тонкая светлая водолазка. В руках он держал блокнот и ручку, изредка поправляя круглые очки и делая записи.

Часы показывали почти двенадцать.

— Спасибо, миссис Харрисон, наше время истекло. Встретимся в следующую среду, — сказал мужчина ровным, слегка гипнотизирующим голосом, закрывая блокнот.

Женщина встала, взяла свою розовую сумочку и ответила с довольным видом:

— Спасибо, мистер Келли, ваши сеансы мне очень помогают. Я обязательно приду.

Она закрыла за собой дверь. Мистер Келли, психолог, поднял очки и потёр переносицу. Миссис Харрисон много говорила, но хорошо платила за сеансы. Джим Келли досконально знал жизнь её ворчливого мужа, который по какой-то причине подолгу задерживался на работе. Подойдя к столу, он уселся за ноутбук. В браузере были открыты вкладки с туристическими сайтами. Он прокрутил ленту с предложениями.

— Может, всё-таки в Марокко? — подумал он.

По конференц-связи раздался приятный женский голос:

— Джим, пришёл мистер Брайнсон.

— Хорошо, Сьюзи, я закончу отчёт о миссис Харрисон и через пять минут можешь его приглашать, — ответил Джим, взглянув на часы. — Как раз успею принять ещё одного клиента до обеда.

Он изучал предложения отелей, выбирая четырёхзвёздочный вариант.

Джим с отличием окончил институт, стажировался у известных коллег и теперь имел своё дело: офис, секретаря, презентабельный автомобиль, частный дом, красавицу-жену, двоих детей — мальчика и девочку — и даже маленькую собачку, хотя животных он и не любил.

Через пять минут в кабинет вошёл тучный мужчина — Роберт Брайнсон, страдающий перееданием на нервной почве

— Мистер Брайнсон, рад вас видеть! Как ваши успехи? Получилось выполнить то, что мы обсуждали на прошлой неделе? — спросил Джим, приглашая его сесть на кушетку.

Роберт тяжело вздохнул.

— Конечно, помогло, мистер Келли. Я справился с подавленным чувством, идущим из детства, нашёл покой в своей мятежной душе. Но на работе снова забыли заправить картриджи в принтерах, и мне пришлось весь день перепечатывать отчёты. В итоге я бегал в копировальный центр в двух кварталах от офиса! Стресс накопился, и я заказал своих любимых жареных курочек из китайского ресторана под кисло-сладким соусом, а ещё взял жареной картошечки, — сказал Роберт. Его гневный взгляд сменился печальным, он облизывал губы и сглатывал слюну.

— Жареная курочка? Отлично, закажу такую на ужин. Дети её любят, возьму ещё наггетсов и этой их китайской лапши — рамен, кажется, — кивнул Джим, записывая в блокнот: «Заказать китайскую курочку».

Роберт продолжал рассказывать о своих гастрономических увлечениях.

— Возможно, мне стоит научиться отпускать ситуацию, не цепляться за мелочи, абстрагироваться от мелких проблем и не заедать стресс, — задумчиво сказал он.

— Прекрасно, мистер Брайнсон, это именно то, что нужно! Вы на правильном пути к выздоровлению, вы молодец, — ответил Джим, поправляя очки.

Тучный мужчина широко улыбнулся, довольный своим прогрессом.

— Наш сеанс окончен, жду вас на следующей неделе, — добавил Джим.

Роберт активно закивал всеми своими тремя подбородками.

Джим встал, чтобы размять спину, взглянул на наручные часы, положил блокнот и отправился на ланч. Сидя на террасе итальянского ресторана, он листал в телефоне отели с пальмами и бассейнами.

— Может, во Вьетнам? Там сейчас подходящая погода, — подумал он.

Зазвонил телефон — это была его помощница Сьюзи.

— Джим, Луис Пиррингтон не сможет прийти на сеанс, у него обострение маниакальной шизофрении, его увезли в клинику. Давай я перенесу расписание? Мисс Николь Хадсон может подойти к двум, — сказала она.

— Это которая с манией преследования? Хорошо, Сьюзи, запиши её, — ответил Джим, жуя салат с рукколой под бальзамическим соусом.

Закончив свой ланч, он сел в машину. На панели загорелась красная лампочка.

— Ну вот, придётся ехать в автосервис. Попрошу у мисс Хадсон оплату на неделю вперёд, — подумал он.

Машина сорвалась с места, успев проехать перекрёсток на мигающий жёлтый.

— Может, в Китай? Говорят, там красиво, — размышлял Джим.

Вернувшись в кабинет, он получил звонок от своей жены Бекки.

— Дорогой, привет! Ты не забыл, что завтра мы идём к Патрисии на именины? Когда поедешь домой, возьми что-нибудь в подарок и то вино, которое я брала на прошлой неделе, — звонко протараторила она.

Бекки была милой и прекрасной женой, но с фантазией на подарки у неё было туго — яркий признак зацикленности. Джим добавил в список дел еще один пункт- после автосервиса зайти в магазин за подарком после автосервиса.

В дверь постучали. Вошла Николь Хадсон — яркая, статная, в стильном платье, с сумочкой, в которой неизменно лежал газовый баллончик. Её шикарный облик портила явная нервозность: она постоянно оглядывалась, осматривая помещение.

— Добрый день, мисс Хадсон. Здесь никого нет, проходите. Вижу, вам значительно лучше. Как часто вы теперь выходите из дома? — спросил Джим, крутя ручку между пальцами.

— Добрый день, доктор. Да, я стала чаще выходить. Может, преследователи сделали перерыв, а может, их и нет, и это плод моего воображения. Но все эти люди, берущие у меня автографы… Я понимаю, что это фанаты, но вдруг среди них есть те странные типы? Фильмы смотрят многие, я популярна. Но кто же тогда меня преследует? Дома свет в ванной не выключен, салфетки на кухне сдвинуты. Может, это я забыла, или горничная, а может, нет? А тот странный тип в ресторане… И таксист недавно… Я была в салоне Альбертини, купила великолепного фарфорового слона — он как живой! Но продавец так странно смотрел на меня, мне кажется, это он следит за мной, — лёжа на кушетке и глядя в потолок, без остановки говорила восходящая звезда большого экрана.

— Салон Альбертини? Отличная идея, возьму там в подарок кота или тигра, может, пантеру. Патрисия как раз любит кошек, — рассуждал Джим, делая заметки в блокноте.

Он несколько раз кивнул, выслушав рассказ Николь о случаях предполагаемой слежки. Один из них был связан со сломанной задней дверью, грязными следами и странным человеком у её окон, попавшим на камеру видеонаблюдения. Ещё она упомянула регулярно пропадающее нижнее бельё из гардероба.

—Николь, не о чём волноваться, это всего лишь ваше подсознание, рисует картинки того чего нет — сказал он.

— Спасибо, мистер Келли, вы меня успокоили. Как договорились, я внесу плату за две недели вперёд. Всё, я побежала на съёмки, чмоки-чмоки! — ответила приободрённая Николь, явно став менее дёрганой после сеанса.

У Джима появилось свободное окно в плотном расписании. Он посвятил его важному вопросу: какой отель выбрать и в какую страну поехать в третий из четырёх запланированных отпусков в этом году. После взвешивания всех за и против остались Вьетнам и Марокко. Джим задумчиво грыз ручку, поглощённый мыслями.

Сьюзи сообщила о приходе последнего клиента на сегодня — молодого высокого парня со стеклянными глазами. Сэм Хелфорд уже месяц посещал психолога, жалуясь на голоса в голове, которые становились всё громче и требовали делать что-то нехорошее.

— Мистер Хелфорд, рад вас видеть в добром здравии! Как ваши голоса, больше не беспокоят? — спросил Джим, открывая блокнот.

— Мистер Келли, я не могу их контролировать. Они постоянно говорят, что мне делать. От таблеток зверски болит голова, я с трудом сплю. Неделю назад я перестал их принимать, но голоса говорят и говорят. Я должен исполнить план. Нужны жертвы, много жертв. Люди пострадают, я не хочу этого, но другого пути нет, иначе они не успокоятся, — с отчаянием процедил Сэм сквозь зубы. Его руки дрожали, на глазах наворачивались слёзы.

Джим тем временем уткнулся в блокнот, делая записи. Он дополнял список дел на день и был погружён в мысли о том, когда же ехать отдыхать.

— Я начну сегодня, мистер Келли, — продолжал бубнить Сэм.

Джим кивал на автомате, закинув ногу на ногу. Его блестящий ботинок отражал медленно встающего Сэма.

— Всё-таки Марокко, — твёрдо решил Джим, отрывая взгляд от блокнота.

Перед ним стоял Сэм Хелфорд с револьвером в руках. Раздался выстрел. Джим посмотрел на свой блокнот — он был забрызган ярко-красной кровью. На его светлой водолазке в районе сердца быстро расплывалось багровое пятно. Через мгновение психолог рухнул замертво.

Сэм быстро вышел из кабинета. Раздался ещё один выстрел.

Вскоре в газетах и лентах криминальных хроник появилась заметка о серийном маньяке, убившем своего психиатра и секретаря. Его арестовали по горячим следам через неделю, но он за это время успел убить ещё около двадцати человек. При задержании он кричал, что ему осталось убить ещё одиннадцать, и тогда голоса исчезнут.

Через пару недель на первой полосе газеты появилась сенсационная новость: восходящая звезда Николь Хадсон изнасилована и убита в собственном доме. Она также была пациенткой Джима Келли, недавно убитого.

Эти новости быстро забылись, растворившись в насыщенной жизни большого города.

23. Неисправимый романтик. (мини рассказ)

Неисправимый романтик.

(мини рассказ)

Скрипучее колесо повозки и постоянное дребезжание, вызванное мелкими камнями узкой дороги, разбудили молодого юношу. Он посмотрел в дыру в рваной ткани обшивки повозки. Сквозь круглое отверстие, словно через окно, виднелась удаляющаяся линия лесов, закрываемых горами к востоку. Порыв тёплого ветра ударил в ноздри резким запахом пота. Парень попытался пошевелиться, но безрезультатно — его руки и ноги были плотно связаны верёвками.

Рядом с ним в повозке находилось ещё около двадцати человек — утомлённых, грязных, связанных и измученных. Юношу звали Зиволь. Как и остальных, его, выходца из лесных племён, захватили кочевые работорговцы и везли на продажу в местный невольничий центр. Там можно было приобрести раба на любой вкус и цвет. Особой ценностью пользовались юные девы и крепкие мужчины. Зиволь не относился ни к тем, ни к другим: он был худощав, невысок ростом и не отличался развитой мускулатурой. В своём племени он был травником и врачевателем, не обладая другими выдающимися талантами. По натуре своей Зиволь был мечтателем и изобретателем. Даже сейчас, находясь в тесной повозке среди измученных пленных, он восхищался прекрасным видом через дыру в грязной обшивке.

Ему давно хотелось пить и есть — их не кормили несколько дней, выдавая лишь столько воды, чтобы они не умерли от жажды. Ослабленный раб с меньшей вероятностью попытается бежать, но были и плюсы: их почти не били, чтобы не портить товарный вид. Зиволь давно перестал вспоминать родные места — на это просто не было сил. Дорога сильно изматывала, а верёвки больно натирали руки. Если бы не спасительный мешочек, болтающийся на его шее на потрёпанном кожаном ремешке, с целебными травами, он давно бы стёр руки в кровь. Рецепт мази, передававшийся в их семье травников из поколения в поколение, состоял из смеси трав, грибов и жира диких животных. Она творила чудеса: раны затягивались на глазах, воспаления и лихорадка проходили за несколько дней.

Иногда пленных выводили по нужде. Зиволь успевал набрать различных трав и аккуратно прятал их в набедренную повязку. Он наслаждался природой и ловил каждый миг, проведённый на свежем воздухе. Он прекрасно понимал, что с его физическими данными его, скорее всего, отправят на каменоломню, где от жары и тяжёлого труда люди умирают так часто, что их даже не считают. Лесной человек старался не думать об этом и доверился воле духов.

Через несколько дней их колонна остановилась в небольшом поселении. По числу охранников Зиволь понял, что они прибыли. Завтра их омоют и поведут на сортировочную базу для распределения. Он вздохнул и постарался поскорее уснуть — завтра был важный день, нужно было накопить последние силы.

Утро началось с построения. Их дружно отправили в омывальные ангары, обильно поливая водой, затем каждого обмазали благовониями. Женщинам наводили яркий макияж, чтобы они выглядели презентабельнее. Затем, словно стадо баранов, их погнали на предварительную сортировку. Крепких мужчин метили красной краской и отправляли налево, на аукционные ряды. Красивых и молодых девушек помечали жёлтой краской и вели направо, на гаремную площадь, где также проходили торги.

На грудь Зволя упала голубая краска — это означало, что его ждёт почётная сортировка, где надзиратели лично осматривают каждого и распределяют по имеющимся заказам. Совсем бесполезных отдавали на корм зверям или убивали, некоторых передавали учёным и алхимикам для их жутких исследований и ритуалов. Для таких участь была самой страшной.

Зиволь узнал об этом, передвигаясь в толпе рабов, охраны и покупателей, которые заранее приглядывали себе варианты. Несколько учёных мужей, явно некромантов, с интересом посмотрели на него. Зиволь сглотнул — эти ребята могли замучить до смерти или превратить в живой труп. От мрачных мыслей его отвлекла прилетевшая бабочка, каким-то чудом оказавшаяся в этом людском потоке. Она села на его плечо, и в душе Зволя появилась теплота и надежда. Он решил, что это хорошее предзнаменование — сегодня он точно не умрёт.

Толпа рабов с голубыми метками вошла на смотровую площадку, где сидели распорядители. К ним, гремя кандалами, шагали тоскливые люди со скорбными лицами. Лишь на лице Зволя не сходила улыбка. Вдалеке виднелось море и крупный порт с величественными машинами и множеством кораблей. Он простоял в очереди не меньше пяти часов — столько было «товара». Из плюсов: их всё-таки покормили, и Зиволь вдоволь напился проточной воды, хоть и пришлось пить вместе с котом. Это его не смущало — вода была чистой и освежающе холодной.

Наконец подошла его очередь. Зиволь заволновался, на лбу выступил пот. За большим деревянным столом сидел хмурый распорядитель. Его большие усы торчали вверх, чёрный тюрбан слегка покачивался от ветра. Рядом стояли слуги, обмахивающие его опахалами. Жара не спадала с самого утра. Стол был завален списками рабов. Распорядитель посмотрел на Зволя испытующим взглядом и заглянул в его анкету.

— Так, лесные племена, варвар, одним словом. Хлипковат для воина, не устоит и перед работой. На покорителя женских сердец тоже не тянет. В общем, бесполезный, — сказал распорядитель, опуская голову в тетрадь, намереваясь списать паренька в расход.

— Постойте, господин! Я знахарь, готов служить на любой работе! Пощадите! — с надеждой взмолился Зиволь.

На стол распорядителя села бабочка, прямо на лист с заказами. Распорядитель улыбнулся.

— Знахарь, говоришь? Знаешь, есть у меня работёнка для тебя. Есть одна гордая воительница, что не сбежала. К ней всегда приставляют обузу вроде тебя. Только эта стерва имеет дикий нрав. Двоим уже руки поотрывала. Один вздумал присунуть ей ночью — она ему хозяйство оборвала и в рот запихала. Так его утром и нашли, — распорядитель с трудом сдерживал смех. — В общем, отхлестали её сильно, боюсь, помрёт. Но баба крепкая, двух мужиков стоит. Так вот, она тут недалеко, в бараках. Прицепим её к тебе на цепь. Вылечишь её — останешься живым, вместе с ней грузом пойдёшь. Глядишь, пригодишься. А нет — ну, значит, нет. Только член свой держи в узде, а то тоже проснёшься с хозяйством во рту.

Смотритель рассмеялся, отдал приказ, и Зволя тут же уволокли. Он чудом сохранил свой мешочек с травами, сказав, что только с ним сможет помочь рабыне. Распорядитель поморщился, но согласился.

Его завели в небольшой деревянный амбар. В середине комнаты к огромному столбу была прикована воительница. Она не шевелилась — спала или умерла, понять было сложно. Зволя приковали к другой цепи, поменьше и подлиннее. Охрана искренне пожелала ему удачи и, стараясь не шуметь, вышла из помещения.

Зиволь с любопытством подошёл поближе. Девушка действительно была крупной и мускулистой — со спины её можно было принять за крепкого мужчину. Лишь округлые бёдра и упругие ягодицы выдавали в ней женщину. Он подошёл вплотную. Она тихо, но всё-таки дышала. Таких мощных и в то же время красивых женщин Зиволь ещё не видел. Он долго разглядывал её лицо: волевой подбородок, нос с небольшой горбинкой, пухлые губы, густые брови и бесконечно длинные ресницы. Под глазами остались следы боевого раскраса. От брови через глаз по щеке тянулся тонкий рваный шрам, спускающийся по шее и заканчивающийся между грудей. Шрамы, похожие на следы битвы с медведем, выглядели красиво и даже придавали ей утончённости.

Зиволь замер, восхищённо глядя на спящую пантеру. Несмотря на грязь, от неё исходил какой-то ангельский аромат, который, кажется, чувствовал только он. Он загляделся на её бёдра, но опомнился и смущённо отвёл глаза. Подняв с пола старое покрывало, он аккуратно укрыл раненую воительницу.

Настало время осмотреть раны. Он сдвинул густые чёрные волосы, завязанные в мелкие косички, и взглянул на спину. По всей спине тянулись длинные раны с рваными краями — над ней хорошо потрудились. Нужно было срочно действовать, иначе начнётся заражение или она умрёт от потери крови. Зиволь достал из-за пояса припасённые травы, смешал их в плошке для воды, стоявшей рядом, и добавил немного своей чудесной мази. Взяв тряпочку, он аккуратно смочил её и начал смазывать мускулистую спину, смывая грязь и кровь, стараясь не шуметь.

Он не заметил, как оказался на спине, сдавленный медвежьей хваткой проснувшейся воительницы. Она злобно оскалилась, сдерживая гневный рык. Её ярко-зелёные глаза пылали яростью. Зиволь утонул в них с первого взгляда, его сердце забилось быстрее — то ли от недостатка воздуха, то ли от её взгляда. Когда в глазах начало темнеть, он очнулся и захрипел, показывая на плошку с лекарствами.

— Моя королева, я знахарь, прошу, пожалей! — только и смог прохрипеть он.

Железная хватка ослабла. Прокашлявшись, Зиволь протянул плошку и тряпку с лекарством.

— Я обработаю твои раны, иначе ты скоро умрёшь. Прошу, я не причиню тебе вреда. Я тоже раб, Зиволь из лесных племён.

Пленница печально осмотрела его. Не увидев угрозы, она отмахнулась.

— Уйди, мне не нужна помощь, — фыркнула она и отвернулась.

Зиволь рухнул на колени.

— Госпожа, позвольте мне помочь! Если я этого не сделаю, меня убьют или сделают что похуже. Я обязан теперь заботиться о тебе и сделаю это, даже если придётся силой! — отчаянно воскликнул травник.

Конечно, навредить он ей не мог при всём желании, даже ослабленной. Она рассмеялась, села на пол и оголила спину, скрестив ноги.

— Ладно, раб, попробуй. Не переживу, если смерть такого лягушонка будет на моей совести, — усмехнулась она.

Зиволь схватил плошку и начал обрабатывать раны. Рабыня не произнесла ни звука, хотя он знал, что мазь вызывает дикую боль.

— Спасибо, я знаю, что больно, но твои раны уже к утру затянутся, поверь мне, благородный воин. Эту смесь мой род использует долгие годы, — сказал травник.

— Зиволь, откуда ты узнал, что я королева? Я никому не говорила, кто я, — хриплым голосом спросила она.

— Я раб, прибыл совсем недавно. Просто ты так прекрасна и величественна, как королева. Признаться, я не видел таких волшебных созданий, как ты, — смущённо пробормотал он, плавно водя по рваным ранам.

— Откуда ты, как попала сюда? — спросил Зиволь.

— Я воительница Линда Кар, предводительница вольных племён севера. Предатель заманил мой отряд в ловушку. Почти всех убили, остальных поработили. Если скажешь, кто я, я вырву тебе язык, — буркнула Линда Кар.

— Охотно верю, я наслышан о твоих талантах. Даю слово, клянусь духами леса, никто не узнает. Но ты пообещай, что не убьёшь меня ночью, — сказал Зиволь, аккуратно перематывая раны чистой тканью.

От прикосновений к её мускулистому телу его будоражило, как подростка. Шум невольничьего базара стихал, смеркалось. Зиволь нашёл кучу соломы почище и прохрапел в ней до утра. Линда Кар почувствовала действие лекарства почти сразу: боль ушла, воспаление проходило на глазах. Появились силы, давно утерянные. Впервые за долгие дни плена она уснула спокойно.

Рано утром она проснулась, освежённая. Зиволь сидел рядом, любуясь её пробуждением.

— Ты что тут сидишь? — нахмурилась она.

— Ничего, просто любуюсь тобой этим замечательным утром, — сказал он, протягивая небольшой алый цветок.

— Ты странный, не похож на мужчин моего племени.

— Я ищу красоту во всём, сейчас я вижу её в тебе. А теперь прими этот цветок — знак нашей дружбы. И съешь его, он снимает жар, — улыбнулся Зиволь.

Воительница ухмыльнулась и приняла дар. Охрана опасливо зашла через несколько минут и заковала их одной цепью. Надзиратель издалека посмотрел на крепкую варваршу и одобрительно кивнул.

— А жива всё-таки, стерва! И ты, заморыш, живой. Вот вместе ходить и будете, так надёжнее. Она не сбежит, а ты подлечишь её, если что. Ну, все в колонну! — скомандовал надсмотрщик.

Под конвоем их вывели и присоединили к общей цепочке рабов. Зиволь взял Линда Кар за руку, чтобы цепь меньше натирала запястья. Под крики охранников колонна двинулась к порту. Ближе к порту дневной зной сменился свежим морским ветром. Зиволь с интересом вертел головой, разглядывая окрестности. Рядом шла воительница, гордо выпрямив могучую осанку.

— Линда Кар, хорошо гуляем, погода великолепная! Вот только эти люди меня смущают, — весело сказал он.

— Твоему позитиву можно только позавидовать, — усмехнулась воительница. — Куда, интересно, нас ведут?

— Мне кажется, на галеры гребцами. Там нужны крепкие и сильные, как ты, — ответил Зиволь.

Очередной раб попытался оторвать часть набедренной повязки Линда Кар. Она мельком заметила его, ударила локтем точно в лоб. С охами незадачливый воришка рухнул на пыльную тропу. Цепочка пленных замешкалась, пока охрана пинками поднимала бедолагу. Зиволь ещё долго кричал проклятия тому, кто посмел посягнуть на его даму. Линда Кар слегка улыбнулась, изредка подёргивая его цепью.

К вечеру они пришли к пирсу. Цепочка рабов сильно поредела — многих забрали караваны. Их поместили в тесную палатку, а затем отвели в сторону и приковали к столбу для буйных. Зиволь нашёл в этом плюсы: наконец-то они могли побыть вдвоём, ведь остальные держались подальше. К столбам обычно приковывали самых диких, и все это знали. С женщиной, огромной и мускулистой, всё было понятно, но маленький и худенький Зиволь теперь казался всем настоящим ужасом.

— Что же это за зверь такой? Смотрите, он забрал у великанши еду, а она даже не сопротивляется! Она тоже его боится! — зашептались рабы в отдалении.

Тем временем Зиволь мешал травы, собранные по дороге, в миску с похлёбкой для Линда Кар. Она, облокотившись на столб, с интересом наблюдала, как он готовит. Ей вспомнился дом, где готовили и женщины, и мужчины, причём мужчины — чаще. Это считалось почётным.

Скромно откушав, Линда Кар проверила цепь и недовольно фыркнула. Зиволь укрыл её пледом и заметил натёртые от кандалов запястья. Осмотревшись, он увидел у одного из рабов рваный, но мягкий матерчатый шарф. Зиволь подозвал его и предложил обмен: кусочек шарфа на свою порцию еды. Раб испуганно отдал весь шарф и, крича, что ему ничего не надо, убежал в противоположный угол. Зиволь пожал плечами, съел половину порции, а остальное оставил своей спутнице. Шарф он порвал на полоски и аккуратно перевязал её натёртые запястья. Взглянув на спящую подругу, он мечтательно вздохнул и уснул — усталость взяла верх.

Утром ничего интересного не произошло. Хозяева забирали своих рабов и уходили. К полудню в палатке осталось с десяток крепких пленников. Все говорили, что их заберут гребцами на корабль, так и случилось. Зиволь надел повязки на локти и кисти, соорудил походную набедренную сумку и рассказывал Линда Кар, как мечтал увидеть море и плавать по его бескрайним просторам. Он воскликнул, что у них будет корабль и приключения. Воительница иронично поддакивала, замечая, что они не гости, а пленники. Зиволь отмахивался, говоря, что это пустяки, главное — они рядом, и всё будет хорошо. Его наивный подход к миру подкупал суровую варварку. Возможно, в этом было то, чего ей самой не хватало.

Вместе с остатком рабов их завели на пристань, где стоял красивый корабль. Зиволь восхищённо уставился на морской пейзаж. Линда Кар внимательно осматривалась, ища возможность сбежать, но безрезультатно — корабли и рабов хорошо охраняли. Их отправили в задние отсеки, где поливали смесью от паразитов. Линда Кар ловко увернулась от своей порции и зарядила подошедшему охраннику. Тот выронил ведро и рухнул, кашляя. Начальник охраны приказал посадить её на самые большие вёсла в конце, чтобы усмирить её дикий нрав и придать покорности. Линда Кар закричала сквозь зубы, тяжело дыша от гордости и непокорности.

Их посадили в заднюю часть на большие вёсла для особо буйных. Они были тяжелее остальных, но грести ими нужно было реже. Закованный в цепи Зиволь попробовал сдвинуть весло — безрезультатно. Он улыбнулся, заметив, что здесь меньше людей, тень падает на них, и солнечный удар им не грозит. Они сели на крепкую лавку. Цепной гвоздь был надёжен. Линда Кар попробовала конструкцию на прочность — доски заскрипели, но выдержали.

Зиволь посмотрел в глаза пленницы. Его душа тоже рвалась на свободу, но без плана и подходящего момента сбежать было невозможно.

— Мне бы мой топор, я бы в миг перерубила эту цепь, — грустно сказала она.

— Поверь, мы сбежим отсюда. Нужно только дождаться подходящего момента. Тебе нужно залечить раны и беречь силы. Лодки выжимают из людей всё, — сказал Зиволь, меняя повязку и обрабатывая раны.

Прошла неделя. День сменялся ночью. Зиволь за это время сдружился с охраной, вылечивая их болячки, за что их меньше хлестали плетьми. Он подмешивал в похлёбку надзирателей ароматные травы, улучшая вкус, и получил прозвище «дикий повар». Линда Кар каждую ночь потихоньку расшатывала крепёжный гвоздь кандалов. Если ударить по одному месту, петля могла лопнуть, оставив лишь небольшую цепь между их запястьями.

За неделю они проплыли много миль в открытом море. Надвигающийся шторм заставил корабль смещаться ближе к берегу, и вдалеке уже виднелось побережье. Проплывая между скалистых рифов, Линда Кар вдруг заметила лесные массивы и подозвала Зволя. Он с интересом уставился в маленькую щель. Его глаза широко открылись, и он безумно посмотрел на воительницу.

— Луна моя, я знаю эти леса! Мы с племенем бывали там в длительном походе. Это наш шанс! Мы сможем доплыть до берега, он не так уж далеко, а рифы не дадут нас преследовать, — сказал он.

Линда Кар потрепала его по голове, звеня цепью, и тяжело вздохнула.

— Даже если я вырву эту цепь, без топора это невозможно. А убить всех охранников я не смогу — их слишком много, — устало сказала она.

Зиволь странно улыбнулся и нежно взял её ладонь.

— Видишь под лавкой? Там растут маленькие грибы. Я растил их неделю. Если смешать их с моей мазью и пряностями, можно добавить в еду охране на ужине. Они уснут крепким сном, и мы сбежим ночью, свет очей моих, — сказал он.

Линда Кар сосредоточенно сузила глаза. План звучал привлекательно. Охрана полюбила его травы и с радостью ела приправленные им блюда.

— Это может сработать. Но как же цепь? — спросила она.

— Охранник с выбитым зубом, большой любитель вкусняшек, носит при себе короткий клинок. Не топор, но тебе подойдёт. Я скажу ему, что у меня есть что-то особенное только для него, и попрошу прийти ночью, когда все уснут. Он придёт за своей порцией, и мы заберём клинок, — сказал Зиволь.

— Вот это уже интересно. Давно хотела свернуть шею этому ублюдку. Его плеть мне снится во снах, — сказала Линда Кар.

До вечера они незаметно расшатывали крепёжный гвоздь, готовясь к побегу. Когда на небе взошла полная луна, вся нижняя палуба крепко спала: рабы — от усталости, охрана — одурманенная зельем травника. Как и планировалось, охранник выждал время и подошёл к ним, ожидая вкусный подарок. Он получил его в виде цепи на шее. Линда Кар одним движением сдавила и перекрутила ему шею, как цыплёнку. Мёртвое тело глухо сползло на пол. Она взяла клинок — давно забытое чувство оружия в руке зажгло в ней огонь.

Мощным взмахом она вонзила лезвие в деревянную балку. Через минуту гвоздь поддался. Они достали цепь и обмотали её тряпками, чтобы не бренчала и не раздирала кожу. Тихонько направились сквозь спящих охранников к задней части корабля и вплавь двинулись к берегу.

Луна ясно освещала путь. Цепь тянула на дно, но желание свободы было сильнее. Они доплыли до рифов, сделали привал на большом камне. Зиволь почти потерял сознание от усталости. Линда Кар закинула его на спину и поплыла к берегу.

Зиволь очнулся на рассвете. Они лежали под раскидистым дубом. Корабль на горизонте превратился в еле заметную точку. Линда Кар лежала рядом, без сил. Зиволь ощутил радость, которой не испытывал раньше. Все невзгоды испарились, остались только он, она и свобода. Он сорвал с руки одну из повязок и перевязал разодранный локоть спящей королевы. Видимо, ей пришлось несладко, пробираясь через острые скалы с ношей в виде выдохшегося травника.

Цепь всё ещё сковывала их запястья. Зиволь призадумался. Сломать ржавую цепь из некачественного металла было сложно, но находчивость не раз спасала ему жизнь. Он собрал камни и сухие ветки, развёл костёр, обмотал браслеты тряпками и травой, положил наиболее разрушенную часть цепи на камень в центре огня. Его план был прост: накалить цепь и разбить её угловатым камнем.

Линда Кар проснулась от ритмичного стука и подёргивания цепи. Её запястье, обмотанное травой, было горячим, но терпимым. Рядом, весь в поту, Зиволь бил по накалившейся цепи. Сил не хватало — цепь стала плоской, но оставалась целой.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Вот ты проснулась, радость моя! Я пытаюсь разбить цепь. Огонь сделал её мягкой, но мне не хватает сил, — устало сказал Зиволь, падая на траву.

— Ты занимался кузнечным делом? Откуда ты знаешь, что делать? — удивлённо спросила Линда Кар, подходя ближе.

— Может, я и не могучий воин, как ты, но я многое знаю о мире, — тяжело дыша, ответил он.

Воительница взяла камень побольше и с силой ударила по цепи. Земля вздрогнула. После нескольких ударов цепь заскрипела, камень раскололся пополам. Линда Кар выхватила клинок и ударила по цепи. Звонкий лязг металла разлетелся по округе — цепь лопнула. Зиволь радостно воскликнул, сделал сальто и брякнулся в смешной позе. Линда Кар посмотрела на него и разразилась искренним хохотом. Она плюхнулась на траву рядом и потрепала его по лохматой чёлке.

— Ты молодец, Зелька, — сказала она.

— Это мы молодцы! Мы бы не спаслись друг без друга. Тебя бы забили плетьми, а я бы давно умер на каменоломнях, — ответил он.

Зиволь встрепенулся и убежал в лес. Через несколько минут он вернулся с букетом лесных цветов — где он их нашёл, осталось загадкой. Линда Кар заматывала остаток цепи вокруг руки, сделав внушительный нарукавник. Она улыбнулась, приняв цветы — теперь это не казалось ей глупостью. Осмотревшись, Зиволь показал направление на юго-запад, где протекала река. Они направились в глубь леса, бросив последний взгляд на море, красивое и полное печальных воспоминаний.

Пройдя немало, они дошли до реки. Зиволь прыгал и резвился, наслаждаясь родной стихией леса. Линда Кар шла сосредоточенно, оглядываясь по сторонам. Напившись холодной воды, они сделали привал, развели огонь и соорудили навес из веток. Линда Кар ловко сделала копьё, примотав клинок к древку, и отправилась охотиться на оленя или кабана, которых, по словам Зволя, было в изобилии. Зиволь занялся силками для куропаток и кроликов. Настроение было великолепным — казалось, весь мир принадлежит им.

Линда Кар сделала несколько эффектных выпадов копьём, убеждаясь, что не растеряла форму, и с удовлетворением вернулась к лагерю, закинув копьё на плечо. Зиволь с упоением наблюдал за её статной походкой. Его взгляд скользил по её волосам, груди, бёдрам и ногам. Вдруг он ужаснулся: у её ног лежала змея — ядовитая и смертельно опасная. Зиволь схватил камень и метнул его, размозжив змее голову. Но было поздно — гад укусил Линда Кар. Через мгновение она рухнула в траву, парализованная.

Зиволь подбежал к ней. Время шло на секунды. Он схватил копьё, сделал глубокий разрез на месте укуса, выдавив кровь с ядом. Нарвав трав на лугу, он смешал их с остатками мази, обработал рану и высосал остатки яда, надеясь не погибнуть самому. Перевязав рану, он перенёс воительницу под навес и накрыл травяным одеялом. Всю ночь её морозило, она бредила. Зиволь не отходил, обтирая её холодной водой, чтобы сбить жар.

К утру жар спал. Зиволь вознёс хвалу духам. Он проверил силки — попались два зайца и ёж. Ёжа он отпустил, а зайцев зажарил. Линда Кар проснулась от аромата зайчатины с мёдом и грибами. Она попыталась встать, но тело не слушалось — яд всё ещё действовал, оставляя её полупарализованной. Зиволь подбежал с импровизированной тарелкой из коры.

— Что со мной? — слабым голосом спросила она.

— Тебя ужалила змея. Не шевелись, яд ещё действует. Ты могла умереть — этот вид способен убить слона. Я вовремя удалил яд, — сказал Зиволь, протягивая блюдо.

Она кивком поблагодарила и через силу приступила к трапезе.

Несколько дней и ночей Зиволь заботился о ней: кормил, поил, укрывал от дождя и отгонял волков. Днём он рассказывал забавные истории. Из шкуры змеи он сделал держатель для копья, который быстро отстёгивался. Про себя он тоже не забыл: согласно традиции племени, он обвязал колени, запястья, локти, трицепсы и шею полосками ткани, вымоченными в растворах цветов и ягод, создав яркие узоры, которые в лесу служили камуфляжем.

Линда Кар проснулась от солнечных лучей, пробивавшихся через кору. Она глубоко вдохнула, ощутив прилив сил — яд окончательно вышел. Зиволь пытался поймать рыбу, но безуспешно, громко ругаясь на языке своего племени. Линда Кар подкралась сзади, схватила горе-рыбака и прижала к себе. Зиволь охнул, посмотрел ей в глаза и в порыве страсти поцеловал её, отбросив страх перед воительницей. Она опешила, но, опомнившись, швырнула его в реку. С морем брызг он нырнул в воду, его глаза искрились счастьем, улыбка растянулась до ушей. Он обрызгал Линда Кар водой и громко засмеялся.

— Ну, держись! — воскликнула она, стирая капли с лица, и плюхнулась за ним в воду.

Они плескались, как дети. У костра, чтобы обсохнуть, Линда Кар обняла смельчака и поцеловала. Эту ночь они провели вместе. Проснувшись до восхода, она поправила волосы утомлённого мужчины.

— Такой небольшой, а сколько в нём мужской силы и нежности, — подумала она, откинувшись на спину и глядя на звёзды.

Утром они встали в отличном настроении и расположении духа. Решено было устроить охоту на оленя, но нужно было набраться сил и подготовиться к дальнейшему походу. Выбрав подходящее место, опытный Зиволь без шума подкрался к небольшому скоплению животных и погнал их в сторону Линда Кар. Копье точно поразило цель: крупный олень упал замертво с предсмертным хрипом. Притащив тушу к лагерю, они приступили к разделке. Часть мяса они сразу завялили и закоптили, чтобы был запас впрок. Из шкуры, наконец, сделали подобие накидок и обуви. Рога тоже пригодились.

Каждое утро Линда Кар просыпалась с букетом цветов у изголовья лежанки. Зиволь всегда вставал раньше, так как любил смотреть, как природа из ночи плавно переходит в рассвет и в само утро. Через неделю они были готовы, но не хотелось покидать этот маленький рай, где всего было в достатке и совсем не попадались люди.

Они направились дальше на юго-запад вдоль реки против течения. Наконец дошли до небольшого речного поселения. Людей было мало, и они были сильно напуганы: отряды собирателей рабов пополняли запасы грубой силой. Несколько недель назад были здесь. Путешественники обменяли часть запасов мяса и шкур, а также особые выжимки из внутренних органов на хлеб, чистую одежду и местную брагу.

Их приютила одна пожилая женщина: её дом пустовал, мужа и трёх сыновей забрали работорговцы, которые направились на юго-запад.

По рассказам жителей деревни, они направились в сторону поселений, где жил Зиволь. Что интересно, их преследовала группа крепких воинов брутального вида, явно не из здешних краёв. По описанию это были люди из отрядов королевы Линда Кар. Эти свирепые воины повсюду разыскивали пропавшую предводительницу, наследницу святой крови богов.

В эту ночь они не смогли уснуть: каждый думал о своём и сильно переживал. Зиволь — за своё племя. Его народ очень свободолюбив, своё поселение без боя не отдаст. Линда Кар переживала о своих людях: столько времени прошло с её пленения, а они до сих пор ищут её и не бросают надежду.

Утром, хорошенько отдохнув и облачившись в тканевую одежду из плотной ткани, они направились к кузнецу. Местного кузнеца не забрали только потому, что он был слишком стар и сильно хромал на правую ногу. Осмотрев цепь, он с пониманием покачал головой, потянувшись за инструментом. Через 20 минут ненавистные цепи пали. В теле сразу появилось ощущение лёгкости и приподнятости. Зиволь поблагодарил старика, дав ему вытяжку из животных, которая хорошо помогала от боли в суставах. Старик поблагодарил их, посмотрел на них и достал с верхней полки свёрток. Там лежало несколько боевых клинков: мечей, кинжалов. Состояние и качество оружия было весьма достойным для таких глухих мест.

Воительница взяла два боевых топора, а Зиволь вооружился подходящим по весу мечом, прихватив несколько метательных кинжалов. Попрощавшись с местными, они направились в путь к поселению Зволя.

Травник хорошо ориентировался в лесу, поэтому у них был шанс нагнать отряд работорговцев и предотвратить возможность нападения на поселение Зволя. Им пришлось карабкаться по скалам и пересекать большие реки, но они с каждым днём сокращали путь на неделю, а то и больше.

Вскоре они напали на след захватчиков, проходивших недавно по чаще леса. Судя по следам, их было не меньше 50 человек, несколько обозов, скорее всего, с пленёнными местными из деревень и поселений. Судя по следам, они проехали здесь буквально пару дней назад. Будь у путников кони, они непременно бы нагнали их. А где взять лошадь в такой глуши? Ускорившись, они продолжили путь.

До поселения Зволя оставалось совсем недалеко, и он волновался всё сильнее, хотя и пытался это скрыть, постоянно болтая и рассказывая о духах леса. Линда Кар всё понимала. Их могло спасти только чудо.

И чудо произошло. Впереди послышался гул копыт. Из кустов, чуть не сбив их с ног, ворвалась толпа конников: крепкие мужчины в боевом облачении тут же взяли их в круг, явно недружелюбно настроенные. Напарники встали в боевые стойки и заорали. Явно озлобленная долгой дорогой, Линда Кар пригляделась к лицам крепких мужчин, раскрашенных в боевую раскраску. Её сердце забилось быстрее: это были её люди под предводительством сотника Румиля.

Она издала характерный клич своего клана. Командир поднял руку, все дружно опустили оружие. Он слез с коня и пригляделся к крепкой лесной жительнице с худощавым пареньком. Его глаза расширились от удивления, и он тут же упал на колени, вскинув руки вверх.

— Хвала богам, это Линда Кар — великая правительница севера и дочь богов! Наши молитвы услышаны! — вскричал Румель.

Грозный отряд тут же спешился, поднимая руки вверх и восклицая об необычайной удаче.

— Мои боевые воины, волей богов — вы тут! Мы только встретились в этом дивном крае! — радостно воскликнула королева воинов.

Зиволь осмотрел армаду ветеранов.

— Нет времени, о достойные люди! В опасности моё поселение, им нужна наша помощь! — воскликнул Зиволь, откинул одного из воинов в два раза больше себя, вскочил на лошадь и проскакал немного вперёд по тропе.

Конь встал на дыбы, но, на удивление, принял нового наездника, хотя скакуны были очень дерзкими и вставали только своим хозяевам — гордым воинам севера.

Румель вполголоса спросил у королевы:

— Кто это, этот замухрышка? — подозрительно глядя спросил Румель.

— Говорит он... — останавливая жестом натянутые луки,

Линда Кар усмехнулась.

— Это замухрышка — ваш будущий король. Я обязана ему жизнью, — сказала она, садясь на лошадь и подскакивая к Зволю.

— Мои воины! Пленившие меня люди сейчас там режут и убивают, насилуют и берут в рабство людей! Вперёд, наполним их собственной кровью и кишками! — взревела она.

Отряд дружно заорал, моральный дух поднялся необычайно: их королева была с ними, и впереди ждала битва с обидчиками их клана. Отряд поскакал за Зиволем, указывающим лучший путь по лесу. Вскоре они быстро достигли деревни, где уже бесчинствовала группа работорговцев.

Как раскалённый нож разрезает масло, так и воины Линда Кар в один заход разделили противника. Отработанными манёврами взяли в кольцо, завязалась ожесточённая битва. Хоть работорговцев было больше, эффект неожиданности и опыт бывалых воинов отряда сделали своё дело. Линда Кар яростно кромсала врагов, разрубая их на части. Рядом Зиволь, на удивление, проявил себя как опытный рубака. Он смело бросался на врагов, ловко уворачивался и разил их, и тут же приступал к следующему: он не давал даже близко подойти со спины к своей избраннице.

Через полчаса всё было кончено: в живых не оставили никого. Жители деревни опасливо выползли из своих укрытий, но, увидев Зволя, с радостными криками устремились к своим спасателям. Они успели в самый подходящий момент, о чём будет сложено много былин и легенд. Лесным духам принесены жертвы. Жители видели в Зиволе не просто сородича, а настоящего спасителя их и избранника жёстких лесных духов, который принёс спасение.

Победу отпраздновали великим пиром. Гостей потчевали лесными деликатесами и удивительными напитками. Бывалые воины были в восторге от добродушия этих простых людей, прекрасных женщин, необычных блюд и традиций.

Через несколько дней веселья Зиволь и Линда Кар сыграли свадьбу по традициям его народа и отправились в путь обратно во владения королевы, чтобы повторно объединить души, но уже по их традициям. На вопрос, пойдёт ли он с ней в неизведанные земли, Зиволь улыбнулся и ответил, что с ней он готов идти хоть на край света без обуви по острым камням.

Это был великий союз двух разных племён, скрепленных любовью совсем разных на вид людей. У их будущих детей была начертана интересная судьба, но это совсем другая история.

24. Женская дружба. ​

Женская дружба.

Нагадить, подковырнуть, сплетничать за спиной и

улыбаться в лицо — и, всё-таки, они лучшие подруги.

Помела разглядывала профиль подруги у себя в телефоне. Нелли выложила новую фотографию, на которой была в новом свитере модного этой осенью фасона.

— Деточка, ты просто красотка, тебе так идёт этот цвет, моя любимка, — написала Помела комментарий под фото и поставила лайк.

— Ну да, с её жирными толстыми бёдрами только и надевать поперечную полоску, она же полнит. Ну и дура, — подумала она и отложила телефон на минутку, чтобы докрасить ресницы.

Помела собиралась встретиться со своими подружками в лаунж-кафе. К подобным встречам она готовилась более тщательно, даже чем к свиданию. Ей всегда хотелось подчеркнуть, что она среди них самая красивая и стильная. Вот и сейчас она надела новенькие туфли Ив Сен-Лоран молочно-розового цвета — именно о таких мечтала её подруга Шарлотта, обмолвившись об этом как-то с Помелой. На плече висела утончённая сумочка на длинной плетёной цепочке Луи Виттон — Нелли давно пускала слюни на такую модель.

Помела узнала об этом когда они гуляли на прошлой неделе по магазинам. Она поправила причёску, посмотрела на блестящие серёжки от Тиффани, подаренные ей недавно от третьей подруги Жаклин. И, напевая под нос попсовый мотивчик, направилась к выходу из своей съёмной квартиры.

Помела — стройная красотка с носом-пуговкой, кошачьими глазами и шелковистыми, слегка вьющимися волосами. Она, как настоящий самурай, не могла выйти из дома в ненадлежащем виде, даже если бы дом горел: она бы закончила свой макияж или сгорела заживо. Таких, как Помела, мода и стиль интересовали подчас больше, чем живые люди. Мужчины тянулись за ней, но из-за высоких стандартов, которые она себе установила, ей подолгу приходилось оставаться одной.

Сейчас у неё был радостный период: несмотря на отсутствие работы в её модельном агентстве, она познакомилась с весьма перспективным парнем и уже познакомила своих подруг, хвастаясь своим уловом. Она решила немного помариновать его, прежде чем отдаться ему с головой, поддавшись страсти.

Сев в свою машину, она направилась в путь. За рулём она вела себя, как матёрый осьминог: подкрашивая ресницы, она тут же красила губы, рылась в сумке, а затем сразу заходила в телефон, проверяя новостную ленту. При этом рулила и успевала выкрикивать: «Сам дура! Сам смотри, куда едешь!».

Наконец, доехав до места, три раза чуть не попав в аварию, она вышла, смотря новости у своей подружки Шарлотты в профиле. Там была фотография домашнего торта со сложными слоями и съедобными фигурками.

— Какая красота, ты молодец, — написала под фото она и поставила лайк - Помела.

— Ага, сладкое она жрёт. Лучше бы в спортзал хоть раз сходила. На хорошей генетике долго не вытянешь, — подумала она. Ей всегда было обидно, что у Помелы с детства шикарная фигура, и она никогда не ограничивала себя в еде.

Своей фирменной походкой от бедра она проследовала на открытую веранду в кафе. Погода была великолепная — золотая осень, когда сухо и тепло.

Три подружки уже сидели там. Они пришли вовремя. Помела же всегда немного опаздывала, чтобы придать себе важность. Эта встреча не была исключением. Увидев подругу, они громко засмеялись и замахали ей рукой.

— Вот сучки, опять меня обсуждают, — подумала Помела, помахав в ответ.

Девочки поприветствовали друг друга поцелуями в щёчки и уселись в кружок за столик. Помела заказала чай, изучив меню. Каждая выбрала по воздушному десерту — это была их давняя традиция: начать свои встречи с какой-нибудь вредного лакомства для фигуры.

— Ой, какой чай горький, с чем он? — спросила Нелли, поправляя новый свитер в полоску.

— Действительно, Шарлотта, зачем ты заказала такую горечь? — спросила Шарлотта, подглядывая на сумку подруги — в точь-в-точь такую же, какую она сама хотела купить.

— А мне нравится, с этим нежным сладким безе идеально сочетается, — весело сказала Жаклин.

— Ой, девочки, просто нужно побольше сахара в этот сорт чая положить. От одной ложечки ничего не будет, — хихикнула Помела, откладывая подружкам по две ложки сахара, якобы, чтобы не горчило.

— Как там твой мужичок? Всё на работе пропадает? — Шарлотта обратилась к Нелли.

— Да, совсем он тебя не ценит. Когда цветы-то дарил? Сухарь бесчувственный, — добавила Жаклин.

— Помела, я бы давно бросила такого, — фыркнула подруга Памелы.

Нелли лишь улыбнулась. Она уже давно поняла, что эти советы идут от зависти: она единственная из подруг жила в счастливом браке, имея заботливого мужа и троих замечательных детей. Задержки на работе — лишь следствие их счастливой жизни. Она понимала это и всячески поддерживала мужа, поэтому у них и были прекрасные отношения. Их подковырки она поначалу даже воспринимала всерьёз, но вразумил её именно муж. Простыми словами сказал: «Эй, да они просто завидуют тебе, глупышка. Сколько они уже без парней ходят? Так и состарятся без мужика нормального», — приговаривал он ей.

— Ой девочки работает как проклятый, но ничего, скоро поедем на Бали, там отдохнём. А как у тебя, Жаклин, с этим новым твоим парнем? — перевела тему Нелли.

Жаклин прикончила десерт и уже попивала коктейль с маракуйей и мартини.

— Ой, девочки, этот красавчик оказался весьма обеспеченным человеком, но это не самое главное. Он такой нежный и галантный, я чувствую себя с ним настоящей леди. Мы с полуслова понимаем друг друга, а как он хорош в постели — вы не представляете, — замурлыкала Жаклин.

— И кто же это такой? — заинтересованно спросила Помела.

— Это Джордж. Помнишь, неделю назад ты познакомила нас с ним. Мы потом созвонились и познакомились поближе, — беззаботно хлопая глазками, ответила Жаклин.

Внутри Помелы всё заклокотало. Она строила большие планы на этого парня и потратила много ресурсов, чтобы добиться его внимания, а эта кошка драная взяла и себе его забрала.

— Да, дорогуша, помню. Он мне показался каким-то самоуверенным через чур, — фыркнула безразлично Помела, стараясь не показывать, что просто в бешенстве.

— О да, самоуверенность оправдана, — сказала Жаклин, мечтательно закручивая волосы на своей длинной чёлке.

— О, кстати, тебе отлично идут эти серьги к платью, — сказала Жаклин.

— Спасибо, дорогуша, твои подарочки всегда меня радуют, — ответила Помела.

Девочки заказали себе разные коктейли. Шарлотта неизменно брала односолодовый виски со льдом.

— Шарлотта, ты пьёшь, как сапожник. Ты же леди! Ну не крепкие же напитки пить? — захихикали подружки, переглядываясь.

Шарлотта залпом осушила бокал и, усмехнулась, пронзив их взглядом.

— Ну знаете, что? Это не я пьяная танцевала на столике в баре, Помела. А тебя, Жаклин, мы последний раз кое-как затащили домой из такси — ты хотела ехать с ним непременно кататься на верблюдах. Нелли, а тебе? Я держала твои волосы полночи, пока ты обнимала унитаз, — усмехнулась Шарлотта.

— Вы, девочки, совершенно не умеете пить, — добавила она, заказывая ещё одну порцию виски.

Действительно, когда они веселились, она пила больше всех, но оставалась трезвее дольше всех, и не попадала в нелепые пьяные ситуации, как её подруги.

Подружки потупились и плавно перевели нить разговора к последним новостям в мире кинозвёзд, моды и перемыванию косточек своим знакомым и коллегам.

Весело поболтав так несколько часов, девочки неплохо развеселились коктейлями. У Шарлотты зазвонил телефон, она ответила и радостно на что-то согласилась. Это звонил Марк, агент из модельного агентства. Его все девушки хорошо знали. Они с интересом, отодвинувшись поближе.

— Ну, что он сказал? — спросила Помела.

— Сказал, что меня взяли рекламировать новую линейку одежды Ив Сен-Лоран. Завтра поеду на съёмки, — радостно выпалила Шарлотта.

— Ну как так? Марк обещал, что это буду я, — озадаченно подумала Помела.

— Ой, он сказал, что нужны брюнетки. Я брюнетка, ты блондинка. Ну не расстраивайся, подруга, зато у тебя новые туфли этого бренда. Тебе очень идёт, твои ножки кажутся стройнее, чем обычно, — широко улыбаясь, сказала Шарлотта.

Нелли и Жаклин поздравили подругу с престижной работой и заказали шампанское.

Вечером они решили отметить это событие в одном приятном ночном клубе. Там собирались приличные люди, играла качественная музыка, а залы были распределены так, что говорить и танцевать можно было, не мешая друг другу.

Помела чувствовала себя не в своей тарелке: прямо из-под носа у неё ушла хорошая работа, ещё и Джордж теперь встречается с Жаклин. Шампанское било в голову, она утомлённо села за столик к Нелли, которая как раз писала на телефоне мужу, что ещё немножечко задержится.

— Нелли, но как так? Я мечтала работать с Ив Сен-Лораном, это была моя мечта, а Марк выбрал эту чучундру Шарлотту, — скуксила в губки, жалуясь, Помела.

— Золотце, ты сама-то вспомни, как выхватывала работу перед носом Шарлотты, когда ей нечем было платить за квартиру. Ты кушала в ресторанах, так что нужно просто за неё порадоваться, — сказала Нелли, отпивая шампанского из длинного квадратного бокала.

Не найдя поддержки, Помела спешно нахмурилась, продолжая:

— Но эта стерва Жаклин — она же знала, что мне нравится Джордж. Зачем она так? — надув губки Помела.

.

— Знаешь, подруга, если честно, тебе не на что обижаться. Ты вспомни, как увела у неё Джонни, а ведь она любила его по-настоящему, — Нелли подсела поближе, предлагая подруге бокал.

Та сделала глоток и равнодушно фыркнула:

— Джонни? Да когда это было, тысячу лет назад. Она наверняка уже забыла про него, уже пять лет прошло.

Помела нашла Жаклин у бара. Они накатили несколько коктейлей и нырнули в толпу, услышав ритм любимой песни. Через некоторое время они, пошатываясь, зашли в просторную женскую VIP-комнату, чтобы подкрасить губки и поправить одежду. В комнате никого не было.

Помела вновь вспомнила про Джорджа и разоткровенничалась:

— Ну зачем, Жаклин, это ты мне назло сделала? Ты что, не можешь простить этого придурка Джонни? — вспылила Помела.

Жаклин злобно посмотрела на неё и со словами: «Придурка? Я его любила, дрянь!» — накинулась на подругу. Они смешались в единый клубок из дорогих туфлей, волос, украшений. Послышался хруст рвущейся одежды. Кошки расцепились только, когда их оставили силы. Они брякнулись на мягкий ковёр, уперевшись в бархатистый диван.

Отдышавшись, посмотрели друг на друга.

— Прости меня, правда, прости за Джонни, — шмыгнула носом Помела.

— Ты тоже прости меня. Я уводила твоих парней в тайне и дарила тебе серьги от Тиффани каждый раз, — говорит Жаклин.

Помела быстро посчитала, сколько раз подруга дарила ей серёжки. Оказалось, пять пар, и каждый раз, когда она расставалась или что-то не получалось с парнем. Она усмехнулась:

— Зато у меня много украшений Тиффани, — усмехнулась подруга с какой-то грустью в голосе

— Это все подделки, прости.

— И эти? — указывая на последние на своих ушах, спрашивает Помела.

— Нет, эти настоящие. Джордж мне действительно понравился, — говорит Жаклин с трудом, сдерживая слёзы.

Подружки крепко обнялись и разревелись. В этот момент зашли Нелли и Шарлотта с бутылкой шампанского. Они были изрядно пьяны.

— Ну наконец накачала Шарлотту, девчонки, а она в дрова! — радостно прокричала Нелли, придерживая подругу.

Не удержались и, потеряв равновесие, они рухнули на пол к подругам и рассмеялись. Пьяненькая Шарлотта подняла голову, посмотрела на всех блестящим взглядом.

— Девочки, я вас всех люблю, — и тут же вырубилась.

Чтобы не случалось с ними, какие препятствия не вставали на их пути, они так и останутся лучшими подругами и всё также будут ставить лайки и сладкие комментарии под фотографиями друг друга в сетях.

25. Настоящий хипстер.

Настоящий хипстер.

Даже если ты упал на дно, не стоит унывать.

Можно оттолкнуться и взлететь,

если у тебя есть вера.

Бородатый мужчина проснулся от оживлённого разговора рядом с ним. Он пододвинул своё картонное одеяло, посмотрев в сторону. Неподалёку в переулке среди мусора и луж от недавно прошедшего дождя активно суетился парень весьма разнообразно одетый и что-то доказывал рядом стоящему картавому Биллу-местному бомжу.

Парень махал какими-то листовками и жестами показывал на шарф обитателя улиц. Бородатый толкнул рядом сидящего бомжа в рваном пуховике — тот увлечённо допивал остатки дрянного портвейна.

— Эй, Гарри, что это малец докопался до картавого Билла? — спросил бородатый.

Гарри рыгнул и причмокнул.

— Да паренёк с соседней улицы, тоже беспризорник. Говорит, у картавого какой-то классный винтажный шарф, и что он ему непременно нужен. Он пытается выменять на еду на вынос — у него их целая пачка бесплатных купонов. — без особого интереса сказал Гарри.

— Понятно, очередной уличный модник. Купоны-то откуда? — спросил бородатый, усмехнувшись.

— Китайская жратва раменная «ПикаПикаЛин» в какой-то коробочке, — фыркнул Гарри.

— О, я знаю это место. Там отличная лапша в коробочках, курочка под сладким соусом, — оживился бородатый.

— Эй, Билл, соглашайся! Там хорошая жрачка! — проорал бородатый коллеге по улице.

Билл кивнул и тут же намотал шарф пареньку, вырвав купоны из его руки, и попрыгал к своим уличным друзьям. Паренёк неспешно обмотал шарф вокруг шеи на модный манер и посмотрелся в разбитое зеркало в мусорном баке. Удовлетворившись, что это то, что ему нужно, он бодрым шагом направился в сторону оживлённых улиц.

Паренька звали Чак Хэппи Чан. В свои 35 лет он умудрился оказаться на улице без единого цента в кармане. Благо, наркотики его не тронули, и выпивал он по меркам бомжей самую чуточку. Вот курить он не смог бросить, хотя и потерял своё жилище из-за незатушенной сигареты.

Родных и близких у него не было, а все друзья остались в другой стране. В целом, большие надежды мечтателя разбились об суровую реальность. Теперь Хэппи жил на улицах, перебивался мелкой подработкой, обменивал вещички, налаживал связи — так как был от природы коммуникабельным и говорливым человеком. На работу его не брали, потому что все его документы сгорели в том злосчастном пожаре.

Но Хэппи не унывал, и вот сейчас он шёл по улице, наслаждаясь своим шикарным шарфом. Конечно, он выглядел как бомж: одежда невпопад, местами рваная, из разных климатических сезонов. Летняя панама и солнцезащитные очки, чёрная тонкая водолазка с крупными дырами на рукавах и груди, осенняя ярко-бежевая куртка из кожи по пояс, вся потрескавшаяся от времени. Короткие бриджи молочно-голубого цвета — когда-то синие, но выцветшие от времени до модного в этом сезоне пастельного оттенка. Яркие носки в забавную разноцветную полоску, на ногах очень старые найковские кроссовки — потрёпанные, но всё же чудом сохранившие форму. В своё время Хэппи выменял их на свою единственную зимнюю куртку, в которой выбежал из своей горящей квартиры.

Хэппи достал из кармана старый кассетный плеер, растянул проводные наушники и с удовольствием включил музыку. Покажи эту штуковину современной молодёжи — они бы спросили с удивлением: «Что это?» — и долго удивлялись, что эта громоздкая коробочка всего лишь аудиоплеер.

Настроение у Чака было приподнятое: вчера ему удалось скопить деньжат, постираться в общественной прачечной. Он разговорился там с одной дамой, занимающейся парфюмерией. Она подарила ему кучу пробников, и теперь Чак Хэппи Чан благоухал не помойными сточными водами, а лучшими ароматами Франции. Пускай на короткое время. В карманах побрякивали оставшиеся флакончики с дивными ароматами. Чак надушился как мужскими, так и женскими духами — в итоге получился уникальный унисекс-аромат от хиппи-чана. Как говорит старая городская шутка: «Чем отличается хипстер от бомжа? Наличием модного телефона и гаджетов, ну и хорошим парфюмом».

У Хэппи еле хватало денег на еду. О телефоне он мог просто мечтать. У него был, конечно, старый неубиваемый телефон Nokia 3310, но там не было интернета.

Чак нащупал в кармане завалявшийся купон на бесплатную лапшу — весь помятый, но всё ещё действующий.

— Вот это удача! Я думал, отдал все за этот шарф. Уже не голодом сегодня, — подумал Чак, скорее направляясь в китайскую забегаловку с лучшей лапшой в городе в этом сезоне.

Чистый, ароматный и довольный, он зашёл в просторный зал. Надо признать, местечко неплохо раскрутилось на своей рекламе. Высокое качество приманивало многих клиентов. Рядом был бизнес-центр, потому народ собирался крайне разнообразный.

Чак взял свою порцию бесплатной лапши и отдал все остатки наличных за порцию матчи*.

Матча* (маття) — это порошковый японский зелёный чай, который производят из молодых листьев растения.

Он выбрал столик на открытой террасе с видом на небольшой парк у торгового центра. Рядом с ним сидели молодые ребята в строгих костюмчиках, обсуждая последние новости фондовой биржи. Напротив расположились девушки, с интересом посматривающие на Чака.

К слову сказать, с современным веянием моды его было легко спутать с каким-нибудь многозначительным молодым миллионером. Дорогие брендовые вещи могли стоить кучу денег, но выглядеть как одежда обычного бомжа. У Чака был хороший вкус в одежде, и хоть половину он нашёл на помойке или выменял, то, на что в целом хватало денег, общий вид у него был весьма стильный.

Хэппи Чан достал свой старенький, но надёжный телефон, чтобы просто посмотреть время. Девушки, увидев его простенький аппарат, тут же потеряли к нему интерес. Для таких, как они, дорогой телефон обязательно последней модели был признаком статуса и успеха. Этим убеждением часто пользовались пикаперы, разводя легкомысленных девчонок на быстрый секс.

Чак с удовольствием доел лапшу и задумался, что он будет кушать вечером. Денег не было, работы тоже. Ночевать в ночлежке не охота, а на улице не хотелось — ведь в таком случае он вновь пропахнет неприятными ароматами, которые он сам по себе терпеть не не мог.

Он достал один из доставшихся пробников и пшикнул себе на тело. Дивный аромат цитруса с нотками тмина. Чак уже давно научился радоваться простым вещам. Ни денег, ни работы, ни жилья, ни перспективы, ни будущего. Но чудный аромат поднимал настроение, и в душе царил покой и умиротворение. «Всё будет хорошо. Не знаю как, но всё наладится», — мелькнуло в голове у Чака Хэппи Чана.

В парке было необычно людно: собралось очень много разного контингента людей. Разношёрстная толпа что-то живо обсуждала. В этом месте часто собирались группы для посещения различных саммитов, семинаров и фестивалей. Чак старался посещать такие мероприятия и наблюдать издалека. Если появлялась возможность, можно было поживиться бесплатными закусками, напитками или купонами на бесплатную еду или ещё что-то. Такой вот купон он и выменял на винтажный шарф у местного бомжа.

Чак быстро допил матчу и бодрой походкой направился к пёстрому сборищу, поскрипывая своими старенькими, но фирменными кроссовками. Подойдя поближе, Хэппи Чан был приятно удивлён, что не было никакой охраны. Собравшаяся публика искрила разнообразием: собрались прогрессивные мира сего — маркетологи, программисты, дизайнеры, тренеры, модники и прочие люди-персонажи с прогрессивной активной позицией. Народ разделился на небольшие кучки по интересам, беседуя на свои темы.

Чак идеально вписался со своим чудаковатым видом — казалось, он стал одним из них. Его тепло приветствовали, как будто он являлся частью большой семьи уже долгое время. Чак, проходя мимо, ловко подхватывал любые темы, грамотно вставляя фразочки в диалоги разных компаний. Благо, кругозор у него был весьма обширный. По пути к своей цели — к столу с закусками — он успел обсудить преимущества вегетарианства над сыроедением, тенденции последней моды, согласившись, что приталенный низ в этом сезоне — это муветон. Он пообщался с программистами — так как немного разбирался в своё время в этом направлении. Слово «питон» для него означало не только змею из рек Амазонки, но и язык программирования.

Он немного задержался у компании профессиональных кибер-игроков, поговорив о тактиках уши на миде в Dota 2 и обсудил тонкости грамотного хедшота напарника в Counter-Strike. На выходе и многие другие вещи.

Везде он не забывал представляться, как учила его покойная мамочка: «Чак Хэппи Чан». Всегда представлялся даже незнакомым людям. Он считал это элементарной вежливостью. Бог знает, где и когда ты можешь их встретить? Так и поступал.

Наконец он добрался до стола с закусками: его глаза загорелись, там были его любимые суши-роллы, которые, к слову сказать, он давненько не пробовал. У столов столпилась молодёжь из хипстерской тусовки, по привычке обсуждая функции на телефонах и прочих гаджетах. Чак перекинулся с ними набором слов, они посмеялись, и он наконец приступил потихонечку опустошать стол, при этом не привлекая внимание. В этом у него был огромный опыт. Через 15 минут он умудрился умять половину закусок.

Люди постоянно ходили, поэтому он не вызывал особых подозрений, общаясь с ними. Он достал свой старенький простенький телефон с кнопками, чтобы посмотреть время по своей давней привычке. Ему надо было занять очередь в ночлежку.

Один из ребят заметил его телефончик и тут же с интересом подошёл поближе.

— Эй, Чак, это просто улёт! Вот это раритет. Эй, пацаны, Чак оказывается олдскульник! Зацените его аппарат, — сказал паренёк, обвешанный гаджетами. Даже кольца на его руках были электронными.

Компания быстро обступила Чака, рассматривая его телефон. Они с неподдельным интересом восхищённо обсуждали эту классику. В их мире новинок и постоянной гонки за новыми моделями такие вещи считались антиквариатом, имели большую историческую ценность. Они хвалили Чака, называя настоящим тру-хипстером, бро-олдовым перцем и вообще знатным чуваком.

Когда он достал свой кассетный плеер, большинство ребят пришло в непонимание: что это за устройство? Остальные, кто узнал это чудо техники, захихикали, не желая быстро раскрывать тайну аппарата.

К ним подошёл мужчина стильно подстриженный, с клинообразной бородой, густо проступавшей сединой. Он был одет в разноцветную футболку, кроссовки и неприлично дорогой костюм. Он улыбнулся Чаку, похлопал его по плечу по-дружески.

— Ну что, ребята, не знаете, что это? Не вздумайте гуглить! Ха, я так и думал. Это аудиоплеер. Внутри магнитная кассета, воспроизводящая аудиодорожку. Всё механическое, все устройства внутри механические, — сказал мужчина, подробно объясняя начинку, как будто он сам создал подобный аппарат.

Мужчина явно был доволен собой и удовлетворён тем, что большинство вокруг об этом не знали. Выражение на лицах подрастающего поколения умиляло.

— А ты, Чак, я смотрю, поклонник старины. Весьма похвально. Надо признать, я и сам люблю такие вещи. Они возвращают меня в прошлое и не дают забыть, с чего всё началось. Я Сэм, Сэм Керримен, — сказал мужчина, протягивая руку Хэппи Чану.

Имя показалось до боли знакомым, но Чак не обратил на это внимание. Человек оказался весьма харизматичным и интересным. Они побеседовали, спокойно прогуливаясь в округе. Как выяснилось, именно он организовал встречу этих разных людей.

— И часто ты устраиваешь такие шикарные встречи? — спросил Чак.

— Признаться, не особо часто. Моя команда киберспортсменов выиграла престижный приз и скоро пойдёт на мировой чемпионат. Вот я и организовал эту встречу, чтобы ребятки немножко развеялись. Нужно общаться с разными людьми, чтобы мозг отдыхал, так сказать.

— Согласен. Кто хорошо работает, тот хорошо отдыхает. Я раньше тоже играл, но это было давно, — сказал Чак. Он немножко погрустнел, вспомнив, что до переезда сюда и пожара был весьма талантливым игроком. А сейчас у него даже компьютера не было.

— А вот и мои герои, — распростёр руки в стороны, произнёс Керримен.

К ним подошла группа молодых ребят лет по 25 — весёлая, поджарая, совсем не похожая на сгорбленный образ геймера-игрового задрота.

— Познакомьтесь, это мои кибер-бойцы, — сказал Сэм.

— А мы уже знакомы. Это Чак, он неплохо шарит. Ещё раз привет, бро, — сказал один из команды.

— Мистер Керримен, мы готовы ехать. Сейчас проведём показательный матч в вашем клубе и готовы тусить хоть всю ночь, — сказали ребята с азартом в глазах.

— Вот это настрой, я понимаю! Бегом всем по автобусам и едем. Чака с собой берите, пускай тусанёт. Он из редкой породы ценителей старины. Ретро-менов надо беречь, — засмеялся Сэм.

Чак даже не понял, как весёлая толпа утащила его в большой автобус с большой аббревиатурой SK. Через 10 минут они подъехали к модному клубу «Альфа». Клуб был празднично украшен в кибер-стиле: игровом, вокруг стояли огромные фигуры игровых персонажей, плакаты и аксессуары из турнирной игры. В центре зала стоял огромный постамент с ретро-приставками, игровыми автоматами древности. Вместе они осмотрелись — весьма эпично. Можно было проследить исторический путь эволюции игровой индустрии, и это захватывало.

Публика скопилась в соседнем зале, где уже всё было готово для турнира. Огромные мониторы транслировали рекламные заставки.

Чак давненько не бывал в подобных местах. После долгой жизни на улице его чувства обострились, и всё происходящее вокруг воспринималось с двойной радостью. Его посадили за один из многих гостевых столов с компьютерами. Он размял пальцы и сыграл в одну из сетевых стрелялок. Несмотря на долгий перерыв, он себя неплохо показал. Новые друзья нахваливали его, отметив, что ему надо тренироваться и идти к ним в запас. Чак от души посмеялся, но обещал подумать.

Показательный турнир начался. Вся публика столпилась вокруг мониторов, предвкушая эпический кибер-поединок.

Чак, пользуясь случаем, как обычно, направился на поиски чего-нибудь съестного. По пути он выпил несколько энергетиков и коктейлей, обильно расставленных повсюду и разносимых официантами. Добравшись до закусок, он устроился поудобнее, уплетая за обе щеки.

Турнир начался. Чак издалека наблюдал за игрой мастеров. Даже если бы он тренировался столько же, сколько они, возможно, и он мог бы стать профессионалом, но, к сожалению, у него не было такого шанса игрового опыта.

Вдоволь наевшись, он подошёл к раритетному постаменту, отодвинул оградительный канат и подошёл поближе, с интересом разглядывая игровые раритеты. Он подошёл к игровым автоматам — три из них работали. На центральном горело табло с рекордами. На первом месте с большим отрывом лидировал ник Сэмми. Чак присвистнул: счёт очков был действительно грандиозным. Он посмотрел на толпу, где играли профи. Его обуял геймерский азарт.

— Я могу побить хотя бы этот рекорд. Уж в эту игру я всё детство рубился, — сказал он, размял пальцы и нажал «старт».

Прошло три часа. Турнир закончился, и народ разбрелся по клубу, занимаясь своими делами.

Сэм Керримен со своим помощником, довольный организацией мероприятия, осматривался по сторонам. Он обратил внимание на большую толпу, громко кричащую от восторга у ретро-приставок и игровых автоматов.

— Что это там происходит? — удивлённо спросил он у проходящего паренька.

— О, мистер Керримен, там парень по имени Чак Хэппи Чан играет в ретро-игру Hit Twist Ball, —ответил паренёк.

— Что? Он хоть знает, сколько этот автомат стоит? Это оригинальный автомат с мировым рекордом! Ну всё, ему конец, —нахмурился Сэм.

— Вы не поняли. Он уже побил рекорд, двигается дальше. Вот посмотрите: прямая трансляция уже набрала 10 000 000, и цифры растут. Это вообще пушка! —восторгался парень, показывая трансляцию с сумасшедшими цифрами просмотров.

Сэм не поверил своим глазам. Игра была поистине сложной.

— Да я в неё когда-то сам играл, когда был малышом, — сказал он.

Сэм отдал несколько миллионов долларов за этот автомат на закрытом аукционе богачей. И вот неизвестный паренёк бьёт его рекорд, тем самым повышая стоимость автомата на глазах. В современном мире искусства у любой вещи важна хорошая история и концепт, нежели сама вещь. Сэм аккуратно распихав толпу, встал за увлечённым играющим Чаком.

Его лоб вспотел, с лица не сходило напряжение. Наконец последняя жизнь кончилась. Толпа радостно взревела. На автомате появился новый супер-рекорд в списке, обогнавший предыдущий на несколько тысяч очков.

Чак не стал менять никнейм, и на первом месте вновь светился Сэмми — новым рекордсменом.

Сэм обхватил за плечи Чака, который только сейчас понял, что вокруг него стоит куча людей.

— Ах ты, сукин сын! Ну ты даёшь! Побить мировой рекорд двадцатилетней давности — это респект, бро! — громко сказал Керримен.

Трансляция закончилась бурными овациями. В этот же день её нарежут и завирусят ролики в интернете с неимоверной скоростью. Так иногда бывает со случайным видео. Если бы рекламщики знали, от чего это зависит, то давно бы уже использовали в своих целях.

Мистер Сэм пригласил Чака Хэппи Чана к себе в кабинет над клубом. Они разместились в большой тёмной комнате со стильной подсветкой. Сэм заметил, что гость голоден, и заранее заказал различных угощений. Чак с радостью согласился. Сэм долго выбирал из своего разнообразного бара напиток и остановился на бутылке бренди. Они с Чаком чокнулись большими ромбовидными бокалами и отпили амброзии. Чак причмокнул от удовольствия. Сэм рассмеялся.

— Простите, мистер Керримен, я не знал, что нельзя трогать экспонаты, — искренне произнёс Чак.

— Я хотел стереть тебя в порошок на месте. Мало того, что он стоит миллион долларов, этот аппарат дорог мне как память. Я думаю, ты догадался, кто это Сэмми — прошлый чемпион? — хитро, судя в глаза, спросил Керримен.

Чак, улыбнувшись, кивнул. Он сразу понял, что это не может быть совпадением: ник Сэмми на главном экспонате выставки и хозяин заведения Сэм Керримен.

— Да, дружок, это был я. И мой рекорд продержался 20 долбанных лет. Я помню этот день, когда это случилось. Меня обуяла такая гордость, и одно время успех вскружил мне голову. Но именно этот успех дал мне первую увесистую возможность разбогатеть, — сказал Сэм и долил себе и Чаку опустевшие бокалы.

— Это вдохновляет, сэр Керримен.

— О, перестань, называй меня Сэм. Слушай, Чак, расскажи мне свою историю. Я чувствую, что с тобой не всё так просто. А чувствам своим я доверяю, — сказал Сэм, проницательно глядя на Чака Хэппи Чана.

Чак посмотрел на него, тяжело вздохнул и поведал свою историю. Он рассказал, как после смерти своих родителей переехал в эту страну в погоне за мечтой, поставил на карту всё. Его жизнь, увлечения и друзья остались на родине далеко за морями. Он рассказал, как потерял своё жильё вместе со всеми документами, как оказался на улице, как его поглотил холодный, бесчувственный город, как ему пришлось скитаться по углам несколько лет, и нигде его не брали на работу. Он чудом не подсел на наркотики и не спился. Как он, несмотря на нищету, помогал людям и сохранил приличный человеческий облик как внутри, так и снаружи. Как его простой старый телефон придал ему образу налёт знатока хипстера, хотя по сути он обычный бомж, который стильно одевается и вкусно пахнет пробниками от духов.

Некоторое время они сидели молча. История явно поразила мистера Сэма Керримена.

— Да, малыш, не сладко пришлось тебе. А знаешь, я, наверное, не верю в случайности. Всё это, возможно, вело тебя к этой встрече. Посмотри на количество просмотров, — сказал он, протягивая телефон.

Ролик с Чаком, где он играет на автомате, за несколько часов набрал ещё несколько миллионов просмотров.

— Узнавать будут, — смутился Чак.

— Вот именно! Мы сделали тебя популярным. Запишем несколько рекламных роликов, расскажешь свою историю, как ты скитался по улицам, раскрутим тебя. Ты будешь новым брендом ретро-стиля. Мы с тобой заработаем деньжат на этом мимолётном успехе, как я в своё время. Чак, я тебе обещаю: с этого дня ты не будешь больше голодать.

— Спасибо, конечно, Сэм, но откуда такая доброта? — сказал Чак, путаясь в нахлынувших на него эмоциях.

— Я просто люблю помогать. Мне тоже в своё время помогли, и вот посмотри вокруг: всё это моё. Это всего лишь мой клуб, где я отдыхаю. Моя империя много больше. Я много сил потратил на свою компанию SK. Но её бы не было, если бы мне так же, как тебе сейчас, не помогли. Ну и к слову сказать, своей игрой ты увеличил стоимость моего игрового автомата максимум в 1,5 раза. Бренд, который мы с тобой создадим, принесёт и того больше, — сказал Сэм, улыбаясь Чаку.

Прошло полгода.

Чак стоял на балконе своего новенького загородного дома, он любовался видом восходящего солнца. Привыкший рано вставать в поисках еды. Теперь он не бедствовал и не голодал но привычка осталась.

Мимо проехала грузовая машина с его фото в мультяшном виде, где он рекламирует новые гаджеты в ретро-стиле: «Старая снаружи, новая внутри» — гласила реклама.

Мистер Сэм Керримен не обманул. Их совместная компания, где Чак Хэппи Чан стал живым брендом, спекулирующим образом любителя старины, разбогатевшего и поднявшегося с самого дна грязных улиц. Его любили все, а любую продукцию с его физиономией раскупали влёт.

Чак достал из кармана свой старенький телефон, чтобы посмотреть точное время. Он с умиротворением глубоко вдохнул и выдохнул, мысленно благодаря вселенную.

26. Лиловый зонтик.

Лиловый зонтик.

«Случайности не случайны,

а близкие по духу притягиваются.

В этом им помогает само мироздание».

Чарли вышел из патентного бюро и глубоко вдохнул свежий воздух. В нём чувствовался лёгкий запах озона, а на небе собирались тяжёлые серые тучи. Но это не омрачало настроение Чарли — его лицо озаряла улыбка. Он наконец-то получил патент на своё изобретение: инновационную систему датчиков диагностики, не имеющую аналогов в мире. Теперь он мог официально заключить контракт на производство по лицензии. Заказчики уже выстроились в очередь, и вопрос цены не стоял — все хотели быть первыми.

Полгода Чарли сражался с бюрократическим монстром, и сегодня Давид победил Голиафа. В приподнятом настроении он решил прогуляться по старой части города, где было мало машин, а низенькие здания и уютные магазинчики создавали особую атмосферу.

Тучи становились всё гуще, и редкие капли дождя предупреждали о скором ливне. Прохожие с опаской поглядывали на небо — прогноз обещал ясную погоду, и никто не захватил зонтик. Вскоре начался сильный дождь, и водяные потоки с глухим шумом забили по тротуарам. Улицы опустели, а Чарли успел юркнуть в ближайший магазинчик под названием «Нефритовый дракон». Там продавали сувениры и подарки, в основном в стиле китайского фольклора. Чарли с восхищением смотрел через витрину на ливень — он любил гулять под дождём, но без зонта в такую погоду можно было легко простудиться.

За ним наблюдала пожилая китаянка, чем-то напоминавшая статуэтку улыбающегося Будды. Она подошла к Чарли и с лёгким акцентом сказала:

— Вам что-то подсказать? Вы такой счастливый, я точно знаю, что вам нужно!

Чарли улыбнулся в ответ:

— Спасибо, мадам, но мне ничего не нужно. Просто жду, когда дождь закончится.

Женщина захихикала:

— Хо, молодой человек, в мою лавку случайно не заходят! Я знаю, что вам нужно.

Она пристально посмотрела в глаза Чарли, и от её тёплого взгляда ему стало уютно. Старушка направилась к одной из полок, порылась там и вернулась с длинным свёртком. Вручив его Чарли, она хитро улыбнулась. Внутри оказался зонтик-трость лилового цвета с вышитым золотыми нитями драконом.

— Хм, зонтик? Пожалуй, вы правы, это как раз то, что мне нужно, — удивился Чарли прозорливости женщины.

— Этот зонтик принесёт тебе удачу в делах и даст то, что не хватает твоей душе. Поверь мне! И всего за пятнадцать долларов, — сказала продавщица, широко улыбаясь.

Чарли ухмыльнулся, достал указанную сумму и поблагодарил хозяйку магазинчика. Раскрыв большой лиловый зонтик, он отправился гулять под проливным дождём. Редкие автомобили проносились мимо, разбрызгивая лужи. Людей на улице не было — все попрятались от стихии. Гулять по пустым улочкам было ни с чем не сравнимым удовольствием. Чарли шагал, обдумывая свои планы. После долгих лет бессонных ночей над изобретением, перед ним открылись все жизненные пути, о которых он мечтал. Но лёгкая тоска сжимала сердце.

Впереди, под козырьком газетного киоска, он заметил женский силуэт. Подойдя ближе, Чарли увидел милую девушку с длинными, слегка вьющимися светло-коричневыми волосами и большими голубыми глазами, выглядывавшими из-под длинных чёрных ресниц. Она нервно прикусывала губы, держа в руках футляр от скрипки. Её лёгкое летнее платье не позволяло выйти под дождь — промокнув, оно обтянуло бы её фигуру, что явно смутило бы девушку. Чарли застыл, почувствовав тепло, какого не испытывал со времён детства.

Опомнившись, он подошёл к ней. Девушка отчаянно смотрела вдаль, проверяя время на часах — явно опаздывала.

— Привет, ну и погодка! — сказал Чарли.

Она вздрогнула от неожиданности, её взгляд заблестел.

— Ой, я вас не заметила! Да, угораздило же меня оказаться здесь, а времени почти нет, — с досадой ответила она.

Чарли посмотрел на свой зонтик, затем на неё.

— Давай я провожу тебя под моим зонтом, места хватит нам обоим. Меня зовут Чарли, кстати.

Девушка взглянула на светловолосого парня с карими глазами. Он выглядел дружелюбно и сразу ей понравился, хотя она и не подала вида. Поправив волосы, она ответила:

— Я правда опаздываю на прослушивание, и, похоже, у меня нет выбора. Пойдёмте, тут недалеко. Ах да, меня зовут Жаклин.

Улыбнувшись, она перепрыгнула через лужу на своих каблучках и встала под зонтик. Чарли обхватил её за талию, чтобы она не потеряла равновесие. Жаклин хихикнула, и парочка двинулась по улице. Лёгкий тёплый ветерок колыхал край её юбки в крупный горошек.

Как выяснилось, Жаклин недавно окончила консерваторию и была приглашена на собеседование в известный оркестр, исполняющий современную музыку. Если она пройдёт, у неё появится шанс участвовать в создании симфонического альбома для знаменитого исполнителя. Под дождём они болтали так, будто знали друг друга годы. Жаклин обратила внимание на необычный зонтик, который явно не подходил Чарли. Он рассмеялся и рассказал о магазинчике «Нефритовый дракон» и забавной продавщице, мадам Тянь, продавшей ему этот зонт.

Зазвонил телефон Чарли, но из-за шума дождя и звонкого смеха Жаклин он не сразу его услышал.

Звонили из крупной корпорации, заинтересованной в его изобретении. Они предлагали внедрить систему по всему городу, а затем и по миру, и назначили встречу через полчаса. Такое предложение бывает раз в жизни, и Чарли с досадой сообщил Жаклин, что ему нужно бежать. Она ответила, что ничего страшного, до её собеседования оставалось совсем немного. Чарли вручил ей зонтик, пристально посмотрел в глаза и сказал, что рад их мимолётной встрече. Жаклин ответила тем же, после чего быстро побежала по тротуару, а Чарли большими шагами направился в другую сторону. На мгновение он остановился, чтобы посмотреть на удаляющуюся фигуру девушки и улыбнулся.

Такси доставило Чарли на встречу вовремя. Переговоры прошли успешно, и вскоре его изобретение появилось на автомобилях и даже самолётах. Уже через полгода он стал невероятно богат.

Но на следующий день после встречи, несмотря на успех, в душе поселилась тоска по незнакомке. Чарли пытался найти Жаклин, но без фамилии и точной информации об оркестре это было невозможно.

Спустя неделю, забрав документы из патентного бюро, Чарли решил прогуляться до «Нефритового дракона». На улице снова закапал дождь, вызывая чувство дежавю. Войдя в магазин, он вдохнул аромат тлеющих благовоний. Мадам Тянь, увидев его, радостно вышла из-за прилавка, её глаза странно блестели.

— Чарли, вы как раз вовремя! Дождь! — сказала она, улыбаясь.

Чарли рассмеялся:

— Да уж, совпадение! Хорошо, несите свои зонтики, пятнадцать баксов, если не ошибаюсь?

Тянь с хитрой ухмылкой принесла свёрток. Чарли развернул его и увидел тот же лиловый зонтик с золотым драконом.

— Такой у меня уже был, давайте другой фасон, — сказал он, улыбаясь.

— О нет, мистер Чарли, это именно ваш зонтик! — ответила Тянь. — На днях заходила милая девушка, Жаклин. Она передала этот зонтик и просила отдать его Чарли, если он вдруг зайдёт. А ещё оставила вот это.

Тянь протянула флаер на закрытую репетицию симфонического оркестра. На обратной стороне был написан номер телефона. Чарли застыл, держа в одной руке зонтик, а в другой — шанс встретиться с той, о ком он не мог забыть.

— Я же говорила, этот зонтик приносит удачу, и не только в делах! — сказала Тянь, похлопывая его по плечу.

Вне себя от радости, Чарли обнял женщину и выбежал на улицу. Мадам Тянь, улыбаясь, посмотрела ему вслед.

— Даже зонтик не раскрыл, промокнет ведь, глупыш, — подумала она, возвращаясь за прилавок.

Через две недели на репетиции оркестра Жаклин играла сольную партию на скрипке. Зал взорвался аплодисментами. Её взгляд, полный надежды, скользнул по публике. На последнем ряду стоял молодой человек с букетом цветов. Их глаза встретились, и они бросились друг к другу. Горячие объятия сказали больше тысячи слов.

Погода в тот день была солнечной, и лиловый зонтик им не понадобился. С тех пор они почти не расставались. Зонтик пережил их детей, но внуки сломали его, играя в рыцарей.

27. Спасительный подвальчик.

Спасительный подвальчик.

Стиллгрей был одним из тех городков, которые, несмотря на немалые размеры, оставались скорее провинциальными, чем современными мегаполисами. Традиции и привычки для местных жителей были не пустым звуком.

Борис Вольфрамович приехал сюда недавно, устав от суеты и бешеного ритма столицы. Он приобрёл небольшое здание в тихом переулке, где машины не нарушали покой. Борис планировал открыть мастерскую или закусочную, а может, и то, и другое, но пока не решил окончательно.

Он сознательно избегал центра города с его высотками, метро и толпами людей. В выбранном районе конкуренция была минимальной: лишь одна мастерская, которой заправляли арабы, чинила всё из рук вон плохо и использовалась скорее для тёмных делишек, да захудалая шаверма из общепита. Борис решил открыть гибрид мастерской и точки с едой на вынос. Опытный предприниматель, он уделял много времени подготовке и расчётам, ведь открытие бывает только раз, и важно произвести хорошее впечатление на будущих клиентов, многие из которых могли стать постоянными.

Район Стиллгрея был старым и тихим, но преступность здесь процветала более безнаказанно, чем в центре. Борис, тёртый калач, бывавший и в местах похуже, знал, что главное — чтобы клиент платил, независимо от его репутации. На всякий случай он разузнал о местном криминальном авторитете и договорился о встрече с куратором района, мистером Сальдини. К счастью, тот оказался культурным и прагматичным человеком, связанным с влиятельными фигурами из центра города. Это означало, что с ним можно договориться без лишних проблем. Борис изложил своё желание открыть бизнес и выразил готовность сотрудничать ради общей выгоды. Сальдини оценил харизму и прагматичность новичка, и они скрепили соглашение рукопожатием. Борис вышел из кабинета босса с лёгким сердцем.

Однажды вечером, задержавшись с замерами для зонированного потолка, Борис услышал сирены полицейской машины за окном. В кладовке громко звякнули кастрюли и поварёшки, стоявшие на столике у углового окна. Схватив биту, заранее припасённую для таких случаев, он направился к источнику шума. Открыв дверь и включив свет, Борис грозно рявкнул:

— Кто здесь? Это частная территория!

В углу, заваленный кастрюлями, сидел испуганный паренёк с чёрной сумкой, набитой краденым. Его глаза были широко раскрыты, он тяжело дышал — явно убегал от погони.

— Тише, сэр, умоляю, не выдавайте меня! Мне нельзя в тюрьму, у меня больная мать, — прошептал юноша.

Сирены стихли. Борис опустил биту. Паренёк выглядел славным и не походил на отпетого преступника. Вольфрамович хорошо разбирался в людях.

— Ну и зачем ты сюда залез? Других мест нет? — спросил Борис, прищурившись.

Малец нервно сглотнул, встал, отряхнулся и принялся убирать беспорядок.

— Понимаете, сэр, я думал, тут никого нет. Это здание долго пустовало. Окно не видно с улицы, и здесь точно никто не найдёт. Я уже проверял, — деловито ответил он, ставя последнюю кастрюлю на место.

— Что стащил? — поинтересовался Борис.

Парнишка покраснел и открыл сумку. Там лежали два утюга и маленький блендер. Борис усмехнулся:

— Да за такое барахло ты бы надолго сел, малец.

— Знаю, сэр, но работы нет, — опустив голову, ответил тот.

— Тебя как звать? — спросил Борис.

— Томми, Томми Хиллс. Мы с матерью живём в паре кварталов отсюда, рядом с пожарной станцией. Вы не местный, я вас раньше не видел. Не сдадите меня легавым? — взмолился Томми, его глаза дрожали.

Борис внимательно посмотрел на паренька. Тот не был похож ни на наркомана, ни на уличную шпану.

— Ладно, Томми, сделаем так: я не сдам тебя полиции, а ты неделю будешь приходить каждое утро и помогать мне по хозяйству. Договорились, мистер Хиллс? — серьёзно спросил Борис, протягивая крепкую ладонь.

Паренёк, немного поколебавшись, решительно пожал руку.

— Согласен, мистер. Моё слово крепче закалённой стали, — ответил он.

— Меня зовут Борис Вольфрамович. Будем знакомы. А теперь вылезай из этой пыли, пойдём пить кофе с плюшками. На улицу пока не суйся, опасно. Если что, ты мой помощник, — сказал Борис, подходя к кофеварке.

— Понял, мистер Борис, — кивнул Томми.

Они проболтали несколько часов на отвлечённые темы. Парнишка оказался смышлёным, много знал о районе и был на удивление эрудирован. Он даже подсказал, как лучше провести проводку по потолку.

Томми рассказал, что его мать больна, а для лечения нужны дорогие лекарства, но работы в районе нет, поэтому он и начал воровать. Поблагодарив Бориса, паренёк юркнул в открытую дверь. Вольфрамович не знал, вернётся ли он завтра, но в душе надеялся на лучшее. Губить жизнь пацана из-за пары утюгов ему точно не хотелось. Борис закрыл дверь, опустил жалюзи и отправился домой — уже смеркалось.

Утром Томми уже ждал у входа. Борис одобрительно кивнул и пригласил его внутрь. Целый день парнишка помогал устанавливать оборудование. В конце дня Вольфрамович вручил ему небольшую сумму.

— Томми, это твоё. Ты заработал. Любой труд должен быть оплачен, — сказал Борис.

Томми удивлённо посмотрел на него и улыбнулся.

Через неделю мастерская с закусочной была готова, и открытие прошло успешно. Вечером Томми остался помочь с уборкой. Вдруг в каморке послышался грохот падающих вещей и звон гаечных ключей.

— Мистер Борис, у нас гости! — крикнул Томми.

Борис спустился в полуподвальное помещение. Среди инструментов, держась за ушибленную коленку, лежал крупный мужчина и ругался сквозь зубы.

— Это ещё что за тип? Томми, ты говорил, никто не знает про это место! — с иронией спросил Борис.

Томми пожал плечами.

— Это Громила Фрэнк. Вышибает долги за проценты, если люди не хотят платить по-хорошему, — пояснил он, улыбаясь.

— Фрэнк, что ты здесь забыл? Таким, как ты, убегать от кого-то — это же смешно, — засмеялся Борис.

— Не смешно, мужик. Меня подставили, — буркнул Фрэнк. — Сказали забрать чемодан у одного гаврика, а это оказался человек мистера Сальдини. С его головорезами не договоришься, чуть не пристрелили.

Он швырнул чемодан в сторону Бориса. Томми присвистнул:

— Ого, дела!

Борис задумчиво потёр подбородок.

— Сделаем так: отсидишься здесь, а утром я схожу к Сальдини, отдам чемодан и объясню, что это недоразумение. Он разумный человек, думаю, поймёт. А ты, здоровяк, иди пей кофе с плюшками и успокойся. Но не вздумай высовываться — пристрелят, — строго сказал Борис.

Фрэнк кивнул, потирая коленку, и спросил:

— Кто ты, мистер? Я тебя не знаю.

— Борис Вольфрамович. Возможно, я спасу тебе жизнь, — хмыкнул он, выходя из подсобки.

— спасибо Борис.

— Рано благодарить. — буркнул Вольфрамович, усаживаясь на стул.

— Неплохое местечко вы тут устроили, — заметил здоровяк, оглядываясь. — Инструменты что надо. Это пекарня будет?

— Есть такие мысли. Посмотрим, как пойдёт. Слушай, мне нужен хороший механик и повар. Подумай над этим. И перестань выбивать дурь из людей, приходи ко мне, — спокойно сказал Борис, откусывая кусок плюшки.

— Если живой останусь, подумаю, — проворчал Фрэнк.

На следующий день Борис отправился к Сальдини. Он вернул чемодан, уверив, что в него никто не заглядывал, чтобы не компрометировать босса. Сальдини внимательно выслушал, сделал звонок, уточнил информацию и, посмотрев Борису в глаза, улыбнулся.

— Крысу нашли, наказали. Твой Фрэнк родился под счастливой звездой — вчера его бы точно грохнули. Чемодан возвращён, претензий к нему нет. Пусть живёт спокойно, — сказал Сальдини, похлопав Бориса по плечу.

Борис горячо поблагодарил босса и вернулся в мастерскую. Томми и Фрэнк что-то крепили в ремонтном боксе.

— Ну что? — спросил Фрэнк, его голос слегка дрожал, что было необычно для его грозного вида.

— Прости, Фрэнк, ничего не вышло. Придётся тебе проститься с жизнью, — сказал Борис с серьёзным видом.

У Фрэнка выпал из рук разводной ключ.

— Да как же так? — пробормотал он, опуская руки.

Борис ухмыльнулся:

— Прощайся со старой жизнью и начинай новую! Сальдини к тебе претензий не имеет, крысу наказали, чемодан возвращён. Но я бы не советовал возвращаться к старой работе. Давай ко мне в мастерскую, нужен механик.

Фрэнк ожил, подбежал и так сильно пожал руку Бориса, что тот едва не покачнулся. На том и порешили. Вскоре мастерская с буфетом открылась, и бизнес пошёл в гору. Томми оказался смышлёным и был назначен помощником. Фрэнк чинил всё с лёгкостью, будто занимался этим с пелёнок.

Спустя время в подсобке снова что-то загремело. На этот раз там пряталась девушка, которую избил отчим, обвиняя во всех грехах. Борис приютил её, устроив поварихой в кулинарию. Как оказалось, она была мастером своего дела. С отчимом Борис и Фрэнк «поговорили по душам», и тот стал тише котёнка.

Борис однажды решил заколотить угловое окно в подвальчике, но, подумав, отложил молоток. Он вспомнил слова Томми: «Это место никто не знает». И не раз ещё убедился в этом, когда очередной беглец находил здесь спасение от ареста, побоев или верной смерти.

28. Последняя сигарета.

Последняя сигарета.

«Каждый достоин своего пути,

даже если это путь, который мы не выбираем.

Печали накапливают грусть, но,

наверное, судьбу не выбирают».

В темноте чиркнула спичка. Парнишка, сидя на корточках в углу, нервно озирался. Он подкурил сигарету, крепкий дедовский самосад ударил по лёгким. Мальчишка закашлялся, из глаз потекли слёзы от едкого дыма. Прокашлявшись, он с интересом посмотрел на тлеющую сигарету и осторожно сделал ещё одну затяжку. На секунду в глазах потемнело, и он опёрся на мешки в амбаре, с наслаждением закрыв глаза. Дымок предательски потянулся к полуоткрытой деревянной двери сарая. Через минуту дверь скрипнула, и на пороге появился дед — большой, хмурый от природы, но добрый. Только не в этот раз.

— Закурил, пока я не вижу? Ну, иди сюда, — сердито проворчал он, хватая испуганного мальца одной рукой, а другой — толстую бечёвку.

Дед задал внуку хорошую взбучку. Это была первая сигарета Чака.

— Чак, мал ты ещё курить. Подрастёшь — сам решишь, надо оно тебе или нет, понял? — сказал дед.

Мальчик кивнул. В школе и во дворе, когда пацаны закуривали, Чак отмазывался. Никто не считал это слабостью — он был крепким и смышлёным, мог навалять даже старшим ребятам. Видимо, хорошая генетика досталась от деда.

В восемнадцать лет Чак отмечал день рождения в поезде, направляясь на военную службу. Он пошёл добровольцем, движимый страстью к военному делу. Его направили в горячую точку. Однажды ночью на гарнизон напали. Завязалась ожесточённая битва: звуки выстрелов смешались с лязгом рукопашной, предсмертными хрипами и шумом дождя. Гром разрывающихся гранат на секунду заглушал эту адскую какофонию. В ту ночь Чак застрелил пятерых и зарезал ещё троих, одному раскроил череп сапёрной лопаткой. Сидя в блиндаже с выжившими товарищами, перемазанными кровью и грязью, которым он спас жизни, дрожащими руками он закурил вторую в его жизни сигарету. В голове кружились мысли, но страха среди них не было. На следующий день он понял, что ему это понравилось.

С того момента Чак искал это чувство. Его наглость и бесстрашие вгоняли врагов в ступор — он казался заговорённым. За службу он получил медали, включая одну за доблесть, и несколько ранений. Вернувшись на гражданку, Чак с удивлением обнаружил, что герои, рисковавшие жизнью, никому не нужны. Работу найти было почти невозможно. Он поехал навестить могилу деда, умершего полгода назад. Поставив красивый памятник и прибравшись, Чак налил стопку себе и деду, поговорил с ним по душам. С тоской посмотрев на могильную плиту, он достал пачку сигарет и закурил. Это была третья сигарета, связанная с дедом. В армии у Чака появилась привычка курить после каждого убийства. Сигареты и смерть сплелись в его голове в прочную ассоциацию.

Без работы Чак впал в тоску, начал пить и буянить в кабаках. С ним старались не связываться — его боевые навыки вырывались наружу, ломая челюсти и кости противников. Добродушный Чак черствел под тяжестью равнодушного мира. Местные ребята заметили его таланты и донесли о нём серьёзным людям, которым нужны были крепкие бойцы, не боящиеся крови.

Однажды в баре, где Чак строил карточный домик, к нему подсели трое мрачных мужчин. Часть посетителей тут же разбежалась. Один из них, положив руки с массивными золотыми перстнями на стол, обрушил домик. Чак перевёл на него злобный взгляд. Через мгновение мужчина уже валялся под столом с вывернутой кистью, хруст костей смешался со стоном боли. Чак хотел добавить, но холодный ствол пистолета у виска остановил его. Второй мужчина держал оружие, а третий, сидевший чуть дальше, нацелил второй ствол. Чак отпустил руку жертвы, глотнул пива и усмехнулся:

— Чего надо?

Мужчина убрал пистолет и поднял руки, показывая, что не имеет дурных намерений.

— Чак, верно? Меня зовут Николай, нас прислал мистер Лазарь. Думаю, ты о нём слышал, — вежливо сказал он.

— Лазарь? Тот, что контролирует улицы? Слышал. И какого хрена ему от меня надо? — безразлично спросил Чак, закуривая сигарету.

— Предлагаем работу, соответствующую твоим талантам. Поначалу сопровождение, немного попугать, помутузить. Оплата хорошая, а если проявишь себя — пойдёшь в гору, — ответил Николай.

Чак нахмурился. Работы у него не было, но связываться с криминалом не хотелось.

— Работа, говоришь? А потом подставите или пулю в спину на пустыре загоните, — усмехнулся он, выпуская дым.

Николай посмотрел на него с интересом.

— Понимаю твои опасения, но Лазарь — серьёзный человек. Подставлять тебя никто не будет, это не наш уровень. Работа сложная, но подумай: ты никому не нужен, работаешь за копейки. Твоя гордость и честь этого не вытерпят, — спокойно сказал он и жестом велел своим людям выйти.

Чак задумался. Счета росли, а работы не было. Николай пододвинулся ближе.

— Я пришёл не просто так. За такой работой очередь стоит, но ты талант — военный, с принципами, умеешь решать жёстко и убивать без колебаний. Недавно ты отметелил троих наших лучших ребят, они до сих пор в больнице, — проникновенно сказал он.

— Сами нарвались, — буркнул Чак, отпивая пиво.

Николай улыбнулся.

— Это не важно. Твои таланты на виду. Вот визитка, надумаешь — звони. Настаивать не буду, — сказал он, оставляя на столе карточку с золотым тиснением, какие любят банкиры.

Чак проводил его взглядом, докурил сигарету — четвёртую в его счёте — и положил визитку в карман.

Через пару дней, взвесив всё, Чак позвонил Николаю. Тот был рад и предложил встретиться, сообщив, что нужна срочная помощь. Местные беспредельщики ограбили курьера с товаром и засели в квартире. Их нужно было взять тёпленькими. Чак молча кивнул.

Они подъехали к старой девятиэтажке, пропитанной запахами безысходности. Николай вооружился битой, засунув пистолет за спину. Чак от оружия отказался.

Они тихо поднялись на четвёртый этаж. Николай громко постучал:

— Вы что, пидоры охренели? Заливаете нас! Кто ремонт оплачивать будет? — заорал он, встав на изготовку.

Чак прижался к стене. Послышались шаги, замок щёлкнул.

— Ты кого пидором назвал, гнида? — рявкнул хозяин квартиры, высовываясь.

Мощный удар битой отправил его в нокаут, выбив несколько зубов. Чак юркнул в квартиру, показав жестом, что идёт налево. Николай затащил тело и закрыл дверь, метнувшись вправо. Слева послышалась возня и выстрелы. Из правой комнаты выбежал крупный турок с пистолетом. Николай ударил по его запястью, выбив оружие, но турок сбил его с ног и начал душить. В глазах потемнело, и Николай подумал: «Чака убили, и мне хана». Вдруг тяжесть исчезла. Чак в жёстком захвате сломал турку шею. Характерный хруст эхом разнёсся по комнате.

— Здоровый гад, чуть не удушил. Я думал, тебя подстрелили, — прохрипел Николай, в глазах которого смешались радость и азарт.

Чак оглядел разрыв от пули на плече куртки.

— Не успели, — сказал он, закуривая сигарету. — Двое дебилов там, плюс эти двое.

Он ушёл в другую комнату и вернулся с чёрной сумкой. Николай открыл её — товар был на месте.

— Уходим. Отличная работа, бро, с боевым крещением! — сказал Николай, добивая хозяина квартиры.

Чак даже не дрогнул. Они быстро ушли — в этом районе стрельба была обычным делом. В машине Николай, тяжело дыша, вручил Чаку крупную сумму.

— Извини, такие переделки у нас редкость. Обычно всё ровно. Ты чётко сработал, — сказал он.

Чак стал регулярно выезжать на переговоры и сбор долгов. Обычно хватало пары крепких слов и ударов, чтобы решить вопрос. Иногда он скучал, но порой задания становились жёсткими: убить, пытать, преследовать. В этом ему не было равных. Через полгода он стал главой отряда карателей — «кулаком Лазаря». Привычка курить после убийства осталась, но счёт сигарет в его голове застыл на четырех памятных.

Спустя пять лет после знакомства с Николаем, после очередной зачистки конкурентов, тот подошёл к Чаку, протирающему мачете от крови.

— Сколько прошло с нашей первой встречи? Лет пять? — спросил Николай.

— Не меньше, — задумчиво ответил Чак.

— Приличный срок. Ты заслужил доверие Лазаря. Он назначил тебя главным по зачисткам. Поздравляю, босс! — сказал Николай, вручая Чаку печатку с особым знаком за заслуги.

Чак поблагодарил друга. Лазаря он никогда не видел, как и сам Николай. Все знали лишь, что его влияние простиралось на все уровни власти. Работа Чака не сильно изменилась, но он стал больше командовать, чем действовать лично. Несмотря на деньги, женщин, машины и вседозволенность, он оставался в форме, не позволяя себе расслабляться. Его дом был полон ловушек и схронов, что не раз спасало ему жизнь от наёмников врагов.

Через семь лет дела Лазаря начали сдавать позиции. Конфликты с полицией и властями участились. Однажды ночью раздался тревожный звонок. Взволнованный Николай сообщил, что Лазарь убит и в городе началась зачистка. Чак соскочил с кровати, выглянул в окно — вдалеке виднелся силуэт машины и крадущаяся фигура. Шёпотом он договорился о месте встречи с Николаем, собрал сумку, бронежилет, ценные папки с компроматом и оружие. В саду сработали растяжки, раздались взрывы. Чак уложил двух нападавших, активировал систему уничтожения дома и уехал на мотоцикле. В зеркале заднего вида полыхал его дом.

В небольшом баре он нашёл Николая за стойкой, пережимающего окровавленную руку.

— Рад тебя видеть, дружище. Это тотальная чистка, кто-то из правительства заметает следы. Надо валить из города, — сказал Николай.

Чак нахмурился.

— Сильно тебя зацепило? На заднем дворе есть не засвеченная тачка, поехали.

Не успел он договорить, как автоматные очереди разнесли окна бара. Чак утащил Николая за стойку и стукнул по секретной панели — это был его бар, о чём нападавшие не знали. Он пытался достать заначку оружия, но бойцы в спецодежде без опознавательных знаков уже ворвались. Чак бросил световые гранаты, ослепив врагов, и открыл прицельный огонь из полуавтоматической винтовки. Трое рухнули сразу, остальных он добил ножом и выстрелами в упор. В глазах Чака горел дьявольский огонь. Только потом он заметил раны в ноге и рёбрах — бронежилет спас от худшего.

Хромая, он добрался до Николая. Тот лежал в луже крови, с простреленной грудью и шеей. Его стеклянные глаза смотрели в пустоту. Чак с силой ударил по стойке, разбив уцелевшие стаканы. Времени на скорбь не было — в любой момент могли нагрянуть новые. Он забрал у друга ценные вещи, надел на его палец свою печатку и облил всё вокруг спиртным и бензином из подсобки. Закурив сигарету, Чак бросил окурок к телу Николая. Пламя жадно охватило бар. Он закинул пару гранат в машину нападавших и уехал.

На автостраде Чак выжал педаль в пол. Кровь капала из ноги, но он добрался до своего укромного дома в лесу, где его ждали новые документы и легенда. Там о Лазаре никто не слышал. Усталость и кровопотеря брали своё. В три часа ночи он свернул к придорожной закусочной, где не было ни машин, ни посетителей. Тяжело дыша, Чак сел за столик.

— Можно чашку кофе? — хрипло попросил он подошедшую девушку.

Слова дались с трудом, и он потерял сознание.

Очнулся Чак в мягкой кровати. Его одежда была аккуратно сложена на стуле, нога перебинтована, на рёбрах компресс. Девушка тихо вошла в комнату.

— Добрый вечер, вы проспали почти сутки. Помните меня? Вы потеряли сознание от потери крови, — сказала она, добродушно улыбаясь. На её щеках появились ямочки, она поправила золотистые волосы.

— Простите за беспокойство, мне пора, — сказал Чак, пытаясь встать.

Резкая боль пронзила тело. Девушка подбежала и уложила его обратно.

— Лежите, я настаиваю. Вам нельзя вставать. Я обработала ваши ушибы, но они будут долго заживать. Вы потеряли много крови, я поставила капельницу, — строго, но мягко сказала она.

— Кто ты? Ангел? Почему помогаешь? — спросил Чак, успокаиваясь.

— Я Лиза, подрабатываю в кафе по вечерам. Вы явно в беде, это видно. Здесь безопасно, сюда мало кто заходит. Вашу машину я перегнала за кафе, чтобы не привлекала внимания, — ответила она, поправляя подушку.

Такая забота о незнакомце обескуражила Чака. В мире лжи и преступлений он отвык от искренности. Он посмотрел на Лизу с давно забытым трепетом, как будто прикоснулся к чему-то настоящему. Поднявшись к стулу, он достал платиновый портсигар. Внутри лежала одна сигарета. Чак взял её, но Лиза накрыла его руку своей ладонью.

— Нет-нет, здесь не курят. И вообще, это вредно, — строго сказала она.

От её прикосновения по телу Чака пробежала дрожь. Он посмотрел в её глаза, и тепло наполнило его душу. Что-то щёлкнуло внутри. Ухмыльнувшись, он аккуратно положил сигарету обратно и защёлкнул портсигар. Это была последняя сигарета в его жизни. Он решил сохранить её как напоминание о начале новой главы.

— Меня зовут Чак, — устало улыбнулся он.

— Очень приятно, правда! — ответила Лиза с детской наивностью, её улыбка сияла.

Они долго сидели, глядя друг на друга. Между ними пробежала та самая искра, которую ищут всю жизнь.

29. Случайный путешественник.

Случайный путешественник.

Случайности не случайны. В пути может быть и радость,

и грусть, но самый темный час настанет перед рассветом.

Рыбацкая лодка тихо плыла по волнам уже пятый день. Капитан Сэм Баклер менял курс, всё глубже заплывая в море в поисках хорошего улова. Рыбаки ходили на нервах: улов для рыбака — не просто азарт и удовольствие, а жизненная необходимость. Они уже и так сильно отклонились от привычного курса. Никакой гарантии, что рыба будет здесь, не было.

Капитан закурил трубку, задумчиво глядя на горизонт. По правому борту виднелись небольшие острова. Их обычно обходили стороной, так как они были необитаемы. Сэм взмолился о каком-нибудь знаке — что угодно, лишь бы он направил их на хороший косяк рыбы. А искали они голубого тунца.

Вдруг он заметил какие-то солнечные блики и тонкую полоску дыма на одном из островов. Сэм посмотрел в бинокль и не поверил своим глазам: на острове горел костёр и мелькала фигура человека, активно махающего руками. Он подавал сигналы большим подобием зеркала, шевеля им туда-сюда.

— Боцман, право руля! Принять курс! У нас тут Робинзон нарисовался, — усмехнувшись, сказал Сэм.

За 30 лет походов по морю ему ни разу не попадались выжившие после крушения люди. Проплыв некоторое количество времени в сторону островов, один из рыбаков возбуждённо подбежал к капитану,

-Капитан Сэм, сэр, рыба! Вижу вдалеке большой косяк!

— Расправляйте сеть! — скомандовал Сэм.

Лодка ожила: механизмы и люди заработали как единое целое. Сэм с удовлетворённым видом сидел на мостике, покуривая трубку. К нему зашёл боцман, улыбаясь так, что казалось, его зубы лопнут.

— Ну что там, Борис? — спросил капитан.

— Все трюмы полны, отборный голубой тунец. Мы богачи, сэр, — радостно рапортовал Борис.

— Да, чёрт возьми, все ребята заслужили премию. Возвращаемся, надо хорошенько отпраздновать — сказал капитан.

— Всё хорошо. А что с Робинзоном? — спросил Борис.

— А, с Робинзоном? Совсем забыл в этой суматохе. Курс к острову, заберём бедолагу, — скомандовал капитан.

Совсем на радостях позабыв о человеке, они отправили лодку.

Спустя полчаса на борт поднялся худощавый, странного вида мужчина. На нём были зимние ботинки, бриджи с множеством карманов, гавайская безрукавка, длинный полосатый шарф ярко-голубого цвета. Сверху надета тёплая болоньевая куртка оранжевого цвета. На руках — перстни и цепи, на шее болталась толстая золотая цепь с большой буквой S. В руках он крепко сжимал походный рюкзак, весь обклеенный дорожными бирками и наклейками. Парню на вид было 30–40 лет — сложно было оценить из-за обросшего вида.

Глаза парня светились от счастья: видимо, он много провёл времени на острове и уже потерял надежду на спасение.

— Ребята, как я рад вас всех видеть! У вас есть еда, которая не шевелится? — бодро спросил потерпевший.

Рыбаки засмеялись этому морскому чуду и, подбадривая, похлопав по спине, отвели бедолагу на кухню. Хорошенько покушав, он прошёлся по палубе, ещё раз всех поблагодарил, крепко обнимая и жмя руки. Боцман Борис отправил его к капитану.

Капитан сидел за своим столом, подсчитывая бухгалтерию. Настроение было весьма хорошим: наконец-то они вышли в плюс, и ещё какой плюс!

— Капитан Сэм Баклер, благодарю вас за спасение. Позвольте, Билли. Билли Ди.

Они пожали друг другу руки. Капитан предложил гостю большую кружку бренди.

— Да, мистер Ди, вы, надо сказать, принесли нам несказанную удачу. Мы выловили кучу ценной рыбы, сменив курс на ваше спасение. А теперь рассказывайте вашу историю. Как вы оказались на этом богом забытом острове? —поинтересовался капитан, закуривая свою трубку.

Билли сделал несколько добрых глотков, усевшись поудобнее, и начал свой рассказ.

— Ох, история моя вам покажется неправдоподобной, но клянусь, так оно и было. Можно сказать, что я очень везучий или, наоборот, проклят. Но начнём по порядку. Я всю жизнь мечтал путешествовать, но ни разу никуда не выезжал из своего маленького городка.

Когда мне исполнилось 30, я твёрдо решил, что больше нельзя откладывать: купил билет на поезд и собрал свои сбережения в дорогу. Я хотел побывать в столице, посмотреть достопримечательности, напитаться впечатлениями.

На следующее утро я сел в поезд до столицы — нужно было ехать чуть меньше суток. В дороге я познакомился с весёлыми работягами с нефтяного месторождения где-то далеко на севере. Мы крепко сдружились. На одной из станций мы вышли перекусить в знаменитой на всю округу пирожковой, и там меня прихватило. Когда я вышел из туалета, поезд уже ушёл.

Мне пришлось ночевать на вокзале. Я было расстроился, но тут мне встретилась шумная компания ярко одетых людей. Они направлялись на open-air вечеринку альтернативной музыки. На меня обратили внимание из-за моего нелепого вида. В поезде было жарко, и, выходя, я надел что попало: вот эту жилетку и тёплые ботинки мне одолжил один из работяг. Они подумали, что я тоже еду на концерт. Я подумал: а почему бы и мне не съездить с ними? Тем более обратно они направлялись как раз в столицу. Это была великолепная поездка! Все были настроены на позитив.

Приехав на концерт, я растворился в море людей, музыки, алкоголя и секса. Всё бы ничего, но я, будучи обдолбанным, сел не в тот автобус — со странными мрачными людьми. Мы долго ехали в какую-то глушь. Поздней ночью нас всех рассадили по фургонам.

Оказалось, что я попал к развозчикам нелегалов. Когда я это понял, то попытался им объяснить, но никто вокруг меня не понимал ни слова.

Нас вывезли за границу, и высадили на какой-то трассе. Как только дверь открылась, все нелегалы разбежались в разные стороны. Фуры тоже быстро удалились.

Я остался один в незнакомой стране без малейшего представления, где я. Машин на трассе не было, вдалеке я слышал вой сирен полицейских машин, ловящих нелегалов. Я устроился под большим камнем у дороги и откупорил бутылку текилы из своего рюкзака.

Когда солнце появилось из-за горизонта, рядом со мной остановился шикарный чёрный джип. Тонированные стёкла опустились, там показались смуглые лица грозной наружности. Из машины вышли три человека в дорогих костюмах и в золотых цепях. Как я узнал позднее,это были местные бандиты.

— Этот приехал с нелегалами, — сказал один с татуировкой на шее.

Второй кивнул. Он начал спрашивать, кто я такой — не из полиции ли я. Я всё честно рассказал, как было. Он долго смеялся, а потом стали советоваться, что со мной делать. Один сказал, что я не похож на местных, легко сойду за туриста и что можно отправить со мной тот груз.

Я сильно испугался, потому что чувствовал, что им проще убить меня на месте, чем разговаривать. Я поднял руки и радостно сказал, что готов помочь им и что хочу путешествовать. Один из них сказал, что само Провидение послало им меня. Они усадили меня в машину и завязали глаза. Меня привезли на большое ранчо с красивыми домами и вооружённой охраной.

Ему вкратце объяснили, откуда я взялся и что можно со мной сделать. Он радостно улыбнулся и принял меня, как родного брата. Целый день мы с ним веселились, курили, нюхали, развлекались с женщинами. Он меня научил стрелять — это был лучший день в моей жизни. Он сказал, что нужно провести очень ценный груз, но всех его людей знают как облупленных, а меня никто даже не подумает проверять. Если я соглашусь, мне хорошо заплатят, но могут навсегда закрыть в тюрьму, а если откажусь — просто застрелят. Конечно же, я согласился.

Следующим утром я встал с жутким похмельем. Меня отпоили каким-то особым фирменным коктейлем и отправили к ближайшему частному аэропорту. Груз мне заботливо вшили в рюкзак — он стал килограммов на десять тяжелее. Мне вновь надели мешок на голову и высадили на автобусной остановке. Там уже ждало такси. Видок, конечно, у меня был тот ещё: зимняя обувь, панама, очки от солнца, золотая цепь местного нарко-барона.

- Да вы и сами видите, — сказал Билли.

Его кружка опустела. Сэм Баклер с интересом слушал.

— Ничего себе тебя закрутило. Посмотрел достопримечательности столицы — ничего не скажешь. А знаешь, как раз твой нелепый вид и спас тебе жизнь. Выглядел бы поприличнее — точно приняли бы за копа и пристрелили, как бродячую собаку. И что же случилось дальше, мистер Билли Ди?

Билли закурил сигару, предложенную капитаном. Сизый ароматный дым заполнил комнату.

— Да, думаю, мой вид спас мне жизнь. Типичный турист-тусовщик получается. Ну да, вот сел я в такси, и меня привезли в небольшой аэропорт. По заданным инструкциям я заплатил наличными, оформил билет на своё имя. Меня уже ждал небольшой самолёт с пожилым пилотом латинской наружности. Он явно знал о делах картеля. Я уложил вещи и сел в самолёт. Казалось, всё проходит гладко: полиции рядом не было, погода была лётная. Я уже предвкушал, как отвезу посылку в нужное место и продолжу путешествовать на деньги мафии — а заплатили мне сразу довольно щедро.

И чтобы вы думали? Летим мы такие над открытым морем, я травлю анекдоты, пилот ржёт, как сивый мерин, и у него неожиданно начинается приступ, и мы начинаем падать вниз. Я пытался выровнять руль, но всё безуспешно. Мы потерпели крушение в аккурат за этими островами. Чудом я выжил и спас рюкзак и часть вещей из обломков. Пилот, к сожалению, умер. Я пробыл на этом адском острове две недели, жрал всё, что мог поймать. Слава Богу, там была пресная вода. Если бы не вы, в скором времени я бы умер от голода. Вот это вам, — сказал Билли, доставая из рюкзака несколько пачек крупных купюр.

— О, спасибо, не стоит. Ты нам и так помог с уловом. Оставь себе для путешествий, — засмеялся капитан.

— Я настаиваю. Так как надеюсь, что вы подвезёте меня поближе к месту, куда должен отдать груз, — сказал Билли с надеждой в голосе.

Сэм задумался.

— Покажи на карте, — деловитым тоном сказал Сэм.

Билли подошёл к карте и ткнул точку на побережье. Сэм хмыкнул.

— Ты всё-таки счастливчик. Это совсем близко с портом, куда мы направляемся, — сказал Сэм, похлопав парня по плечу. — А ты с какого города упал сюда?

— Городок небольшой — Антвиль.

— Ого, далековато отсюда. Бывал я как-то там давно, лет 30 назад. Узнавал одну мисс Ди. Ох и чудная была девушка, но я стал моряком и не смог вернуться, к сожалению, — грустно сказал Сэм.

— Уж не знаю, кого вы там знали. У нас в городе только двое носят такую фамилию: я и моя мать, — улыбнулся Билли.

Капитан Сэм странно посмотрел на него.

— А твою мать случайно не Лила зовут? — спросил капитан.

— Откуда вы знаете? — удивился Билли.

— Сколько тебе лет? 30? Как раз 30 лет назад я уехал из Антвиля.

- Капитан Сэм, вы хотите сказать, что вы мой отец, ушедший в море 30 лет назад? И, как говорила матушка, у вас на левой груди наколота татуировка в виде дракона и портрет её в молодости? — удивлённо посмотрел на моряка Билли.

— Сдаётся мне, сынок, ты действительно адский везунчик, — сказал капитан Сэм Баклер, оттягивая футболку и показывая татуировку с драконом и изображением Лилы, матери Билли Ди.

Они сдали улов и получили кучу денег. Затем они отправились сдать груз мафии, чтобы не было проблем, а затем навестили мать Билли в Антвиле.

Но это уже совсем другая история.

30. Массажист.

Массажист.

Пальцы — это инструмент.

В одних руках это благо, в других — вред.

Главное — сохранять баланс.

Тёплые пальцы медленно и плавно двигались вдоль позвоночника, делая микродвижения кончиками подушечек пальцев между лопатками. Девушка уткнулась в массажное кресло головой, изредка постанывая от накатываемых волн тепла и удовольствия. Состояние нирваны проникало в мозг, освобождая её от постоянной хронической боли от искривления в грудном отделе.

Сеанс массажа закончился. Она полежала ещё 15 минут и с умиротворённым видом стала одеваться. Массажист уже ушёл в другой кабинет заполнять карточку пациентки.

— Мистер Стронг, Майк, ты просто волшебник! Боль прошла, как будто и не бывало. Я уже не пью обезболивающее, с тех пор, как записалась к тебе на курс, — с облегчением сказала статная блондинка, застёгивая последнюю пуговицу на рубашке, нарочито медленно закрывая прекрасную линию груди.

Доктор с бездонными чёрными глазами улыбнулся.

— Мисс Уилкинс, ещё пару сеансов при условии, если будете соблюдать мои рекомендации, можете смело на год забыть о своём недуге, а то и больше, — сказал он, крепко держа ручку своими жилистыми тонкими пальцами.

Мисс Уилкинс села рядом, отсчитав сумму за сеанс. Она посмотрела на его руки и мечтательно вздохнула.

— Даже представить себе не могу, на какие ещё чудеса способны ваши руки. Может быть, всё-таки поужинаем сегодня? — сказала она томным, заигрывающим голосом.

— Мисс Уилкинс, я уже говорил: я не встречаюсь со своими клиентами, как бы прекрасны они не были, — улыбнулся он, почесав свою щетину.

Мисс Уилкинс была действительно шикарной дамой. Но Майк строго следовал своему принципу уже много лет. Девушка печально вздохнула и, послав воздушный поцелуй, удалилась из кабинета Доктора Стронга. Его практика была направлена на узконаправленного клиента. Его услуги были эффективными, направленными не на количество, а на качество обслуживания клиентов. Соответственно, такого рода услуги стоили дорого. Майку Стронгу было 51 год, из которых 27 он посвятил акупунктуре, различным техникам массажа, изучал человеческое тело. Много лет он прожил в Китае и особенно в Тибете, практиковался у лучших специалистов и даже посетил древний шаолиньский храм, учившись там у монахов тайным практикам.

Он заглянул в свой ежедневник: сегодня ещё была парочка клиентов, а далее — свободный день.

Заместитель мэра также остался доволен процедурой, как и местный прокурор. О своих болячках элита города не особо любила распространяться, а мистер Майк Стронг обеспечивал полную конфиденциальность своих клиентов — это было одним из его принципов.

Закончив с клиентами, Майк надел свой длинный бежевый плащ и шляпу фасона Федора*. Длинный вязаный шарф молочно-синего цвета дополнил образ осеннего горожанина.

Шляпа-федора*, или просто федора (англ. fedora) — шляпа из мягкого фетра, обвитая один раз широкой лентой.

Погода радовала своим тёплым ветром. Стронг не спеша прошёл несколько оживлённых кварталов и завернул в небольшой тенистый парк. Там был пруд и беговая дорожка вокруг.

Он разместился на одной из лавочек, достал из кармана припасённый свёрток с угощениями для голубей. Городские крылатые крысы тут же большой стаей слетелись со всех сторон, признав кормильца. Голуби радовали своим разнообразием: иногда даже встречались породистые расцветки — видимо, где-то неподалёку кто-то увлекался разведением голубей. Майк смотрел на снующих у его ног шустрых птиц — это его успокаивало и отвлекало от окружающего мира. Своего рода, это была медитация.

Мануальный терапевт просидел так около 40 минут, наслаждаясь погодой и проходящими мимо молодыми девушками, усиленно тренирующими свои ягодицы в погоне за недостижимым идеалом красоты, диктуемым окружающим миром поп-культуры и фанатиков спорта.

В его кармане зазвонил телефон. Звонил его постоянный клиент — тоже очень уважаемый, который ценил конфиденциальность в своих делах. Заказы этого человека были весьма специфичны, но профессионализм и опыт Майка Стронга позволяли их выполнить. Майк сказал, что кормит голубей в парке и что за ним могут заехать через 20 минут.

Ровно через 20 минут подъехала чёрная машина презентабельного вида. Ему открыл дверь молчаливый человек в строгом костюме. Под его дорогим костюмом проглядывалась пистолетная кобура.

Майк выбросил остатки корма голубям и спокойно сел в машину. Лицо его наполнилось сосредоточенностью и какой-то грустью.

Они выехали на окраину города, в промзону.

Пройдя некоторое время по пустым ангарам, они очутились в комнате, где стояло несколько людей. Посередине комнаты сидел мужчина, привязанный к стулу. Рядом с ним валялись оголённые провода, на столе лежали окровавленные инструменты. Мужчина выглядел крайне измученным: было видно, что его долго и жёстко пытали. Рядом на мужчину что-то неразборчиво кричал звонивший Майку босс — Чарльз Бронски, страшный человек, решающий многие свои дела крайне кардинально. Вот и в этот раз он силой взял за волосы своего пленного и требовал сказать необходимую информацию, но страдалец был непреклонен. В его глазах читалась честная решимость умереть, но не сказать то, что ему известно. Чарльз увидел Майка и с радостью направился к нему.

— Майк, дружище, как я рад тебя видеть! Благодарю, что ты откликнулся. Я знаю, ты не любишь, когда тебя отвлекают в нерабочее время, но дело не терпит отлагательств. Этот гадёныш Рамирес не говорит, где мой груз. Мои ребята уже всё перепробовали: били, топили, сверлили, жгли, били током, вставляли иглы под ногти. Ой, да много чего, а ему всё равно. Всё стерпит, поганец. Такого крепкого орешка я ещё не видел. Майк, дружище, выручай! Только твои волшебные руки нам могут помочь, — умоляюще произнес Чарльз.

Со стороны это выглядело бы очень странно: крупнейший босс мафии умоляет простого массажиста.

Майк поприветствовал его и внимательно посмотрел на своего, теперь уже пациента. Он кивнул Чарльзу и сразу подошёл к привязанному мужчине. Внимательно осмотрев его, пощупал некоторые суставы, шею и плечи.

После чего достал из кармана бархатный мешочек с небольшими стальными палочками разной формы и размера — чуть больше шариковой ручки. Майк достал одну из них и несколько раз тыкнул мужчину. Тот лишь злобно посмотрел на него и попытался плюнуть, но у него ничего не получилось: его тело моментально онемело.

— Кладите его на живот, можете развязать. Примерно полчаса он не сможет двигаться самостоятельно, — сказал массажист.

Крепкие ребята замерли в недоумении. Чарльз Бронски шикнул на них, и они тут же, как ошпаренные, принялись исполнять просьбу Майка Стронга. Они отвязали несчастного и уложили его на живот.

— Зря стараешься, я ничего не скажу, — процедил пленник.

Майк с сожалением посмотрел на него.

— Хотел бы я в это поверить, — грустно вздохнул Майк, доставая две палочки с небольшими шариками на концах. — Я буду кивать, когда можно задавать вопросы.

Майк провёл несколько волнообразных движений по телу пленного, изредка останавливаясь, нажимая в определённых местах металлическими палочками. Рамирес почувствовал волны приятного тепла в теле и какую-то особую ясность в голове. Стронг кивнул.

— Рамирес, где груз? Он ещё в городе? — сдерживая ярость, спросил Чарльз.

Рамирес хотел было отматерить его покрепче, но Майк крутанул палочками в районе позвоночника в грудном отделе, и пленённый смог лишь издать протяжный стон от боли такой силы, что его невозможно было сдержать внутри.

Несколько минут стальные шарики впивались в тело, сжимая мышцы и сухожилия в болевых центрах. Слышался неприятный хруст. Периодически по телу пациента пробегала страшная конвульсия, от которой окружающим становилось не по себе. Тело Рамиреса мгновенно покрылось крупными каплями пота. От боли он даже не мог кричать, лишь сильно вдыхая и выдыхая воздух. Из глаз струились слёзы. Майк снова кивнул.

— Груз в городе? —снова спросил Чарльз.

— Да... да... — сорвалось с дрожащих губ.

— Где именно?

— В фуре на стоянке? — обессиленно прошептал Рамирес.

— Адрес, номер машины! — воскликнул Чарльз. Его глаза радостно блестели.

Рамирес стиснул зубы, пытаясь продолжить молчание.

Майк тяжело вздохнул и продолжил свой экзотический массаж, изменив точки воздействия. Рамиресу показалось, что мучают не тело, а саму душу. Казалось, что всё его тело превратилось в оголённый нерв.

— Парковка у южного моста, 34705, — брызгая слюной, простонал Рамирес, теряя сознание.

Чарльз радостно воздел руки вверх. Он напомнил ребёнка под ёлкой, разбирающего подарки в Новый год. Подошёл к Майку, спокойно убирающему обёрнутые инструменты в свой мешочек.

— Дружище, ты волшебник! Ты стоишьполовины моих ребят. Спасибо, что выручил. Я ценю твою помощь. Ещё раз извини за предоставленные неудобства, — сказал Чарльз Бронски.

Он вручил Майку пакет с деньгами в два раза толще обычного. Майк попрощался и сел в машину. Его повезли обратно в парк.

Майк ухмыльнулся. Волшебником его уже сегодня называла мисс Уилкинс. Интересно, оценила бы так же его руки, если бы знала, что ещё он делает с ними.

На улице уже вечерело. Солнце окрашивало всё вокруг в красивые бордовые тона, оставляя повсюду причудливые тени. Рядом с лавочкой, где сидел Стронг, сел голубь и выпучил свои бинокулярные глазища на кормильца. Казалось, что он смотрит как-то осуждающе.

— Ну что ты смотришь? Если бы я не смог развязать ему язык, его бы замучили до смерти. А если бы он не сказал то, что нужно, принялись пытать пол-округи. Я этих ребят хорошо знаю. Паренёк хотя бы живой. Можно сказать, я сделал зло во благо, —произнес Майк, глядя на голубя

Тот посмотрел ещё немного, курлыкнул и улетел по своим голубячим делам. Ведь всем известно, что голуби — очень занятые птицы.

В кармане зазвонил телефон. Это была мисс Уилкинс. Майк улыбнулся: почему-то сегодня он целый день о ней думал.

— Слушаю, мисс Уилкинс. Да, я свободен. Нет, вы же знаете, я не... А хотя знаешь, Мэри, я с удовольствием поужинаю в этом новом ресторане. Буду через пару часов.

Майк встал со скамейки, медленно, но уверенно направился в сторону своего дома. Нужно было хорошенько помыться и сменить костюм.

Сегодня вечером он покажет мисс Уилкинс, на что еще способны его руки.

31. Старый железный друг.

Старый железный друг.

В плохой почве растения плохо растут.

Сила семени полностью раскрывается только

в плодородной почве.

Когда у кого-то что-то ломалось, все шли на Подмостовую улицу в мастерскую Бена Армстронга. Здесь чинили всё: от маленькой заводной игрушки до огромного грузовика. У Бена были поистине золотые руки, и он мог починить что угодно — об этом знали все. Однако район, где находилась мастерская Бена, нельзя было назвать благополучным: постоянные разборки уличных банд, проститутки, наркотики и неизбежная дань за «крышу». Бен уже много лет отдавал большую часть своего дохода рэкетирам, которые сменяли друг друга: кто-то попадал в тюрьму, кого-то убивали в разборках, кто-то погибал от наркотиков, а некоторые даже умудрялись выбиться в люди и уехать из этого проклятого места.

Бену скоро должно было исполниться пятьдесят. В этом городе его ничего не держало — все близкие уже ждали его на том свете. Он мечтал бросить всё и начать жизнь заново, но не хватало денег. После оплаты счетов и закупки материалов для мастерской, оставалась приличная сумма, но рэкетиры забирали почти всё. Это был замкнутый круг. Полиция помочь не могла. В молодости Бен пытался сопротивляться, и ему даже удавалось это делать успешно. Но отстоять день — не значит отстоять год. После нескольких поджогов его мастерской он смирился.

Сейчас банды снова делили территорию, и выходить на улицу порой было опасно — шальная пуля могла найти любого. Уже вторую неделю Бен работал над машиной для амбициозного босса мафии. Он полностью преобразил автомобиль: покрыл его слоем брони и карбона, установил бронированные стёкла, мощный двигатель и превратил обычный салон в VIP-комнату. Такому авто позавидовал бы даже президент. Изюминкой машины была потайная полость, которую невозможно было обнаружить без особых манипуляций. Даже сейфы в нотариальных конторах были менее надёжными, чем этот тайничок Бена.

Бен заканчивал работу, когда в мастерскую без стука вошли двое мужчин в кожаных куртках. Один — коренастый, с широкой челюстью, всё время жевал жвачку. Второй — худощавый, держал руку за поясом. Они молча встали над Беном.

Бен оглянулся, посмотрел на них усталым взглядом и тяжело вздохнул. Достав плотно упакованный пакет с деньгами, он протянул его худощавому. Тот, не пересчитывая, сунул пакет в карман и взглянул на шикарную машину.

— Что-то долго ты возишься с этой красоткой. Это же машина босса «Бритых», Корса, да? — спросил худощавый.

— Да, это машина мистера Корса. И вовсе не долго. Я полностью переделал корпус, теперь он бронированный, — ответил Бен, не особо расположенный к разговору с этими грубиянами.

— И стёкла бронированные? — уточнил коренастый.

— Да, стёкла тоже, — нахмурившись, подтвердил Бен.

Бандиты переглянулись.

— Через неделю вернёмся, — сказал худощавый, плюнув на пол. Неприятные типы наконец ушли.

Денег катастрофически не хватало. Из-за разборок банд клиентов стало меньше, а на машину босса мафии Бен потратил уйму времени. За эту работу, скорее всего, ему вообще не заплатят — разве что не будут требовать дань пару месяцев. Бен уже запутался, кому и сколько он должен.

Вечером в мастерскую заехали люди Корса, лидера «Бритых» — дерзкой банды, захватывающей территорию поблизости. Бронированный транспорт пришёлся им как нельзя кстати. Осмотрев машину, они присвистнули от удивления — такого качества не ожидал никто. Лысый парень с большой золотой серьгой в ухе похлопал Бена по плечу. Денег, как и ожидалось, он не увидел, но его освободили от дани. Однако Бен заметил, что другие банды тоже требуют с него деньги, и этот вопрос нужно было решать. Лысый пообещал разобраться.

Бен сел за стол, чтобы разобрать счета и подвести бухгалтерию. По бумагам выходило, что он работал практически впустую. Он всерьёз задумался о продаже дела. Он даже присмотрел тихое местечко в сельской местности, но решиться продать дело всей своей жизни пока не мог.

Через несколько дней звуки выстрелов и криков на улице стали слышаться всё чаще. Из новостей Бен узнал, что босса мафии «Бритых», Корса Беласкиса, убили в его собственном автомобиле. Его зажали несколькими фурами, перекрыли путь отступления мусоровозом, расстреляли из крупнокалиберного пулемёта и взорвали. Нападавшие точно знали, что машина хорошо защищена, и подготовились, как для атаки на танк. С болью в душе Бен смотрел кадры видеохроники: его искорёженное детище. Он выключил телевизор и лёг спать.

Глубокой ночью его разбудили громкие хлопки и запах гари. Открыв дверь, ведущую в мастерскую, он ужаснулся: вся лестница была объята пламенем. Здание горело. Бен бросился к окну — благо, там была пожарная лестница. Языки пламени начали пробиваться в комнату, а едкий дым быстро заполнял пространство. Бен успел выбраться вовремя — ещё немного, и он мог бы задохнуться угарным газом.

Стоя на тротуаре, он молча смотрел, как горит его любимая мастерская. Было очевидно, кто это сделал и почему: люди Корса наехали на вымогателей Бена, а после смерти Корса те решили отомстить и преподать урок другим.

Из ближайшего кафе выбежал хозяин в толстом махровом халате. Он молча подошёл к Бену, и они постояли минуту, глядя на пожар. Затем хозяин кафе позвал Бена выпить кофе и переждать в помещении. Вскоре послышались звуки пожарных сирен.

Утром Бен сидел в кафе. Они проговорили всю ночь.

— Ну, что будешь делать, Бен? Если захочешь, то, можешь пожить у меня. Ты рукастый парень, — сказал хозяин кафе.

— Спасибо, Стэн. Не знаю, что делать. Для начала сдам в металлолом оборудование — его много, но теперь оно бесполезно. Продам здание. Может, устроюсь к тебе официантом, — усмехнулся Бен.

Стэн улыбнулся тому, что Бен не пал духом и даже пытается шутить.

— У меня есть знакомый с автопогрузчиком. Через час будет, и ребят покрепче возьмёт. Увезёшь металлолом на свалку — небольшие деньги, но всё-таки, — предложил Стэн.

На том и порешили. Через несколько часов Бен с ребятами уже разгружал свои инструменты и станки на весы. Весь его инструментарий, собранный и отточенный годами, оценили в 700 долларов — и это с хорошей надбавкой, как для знакомого. Бен печально смотрел, как его инструменты растворяются в общей куче железа.

Вдруг он заметил знакомый силуэт — это была машина Корса, над которой он трудился две недели. Она была в плачевном состоянии: корпус искорёжен, задние стёкла разбиты, следы копоти, шины разорваны, вмятины от пуль по всей броне. Бен подошёл и заглянул внутрь. Салон полностью выгорел, но в зажигании торчали ключи. Он усмехнулся и повернул ключ. К его удивлению, машина зафырчала — похоже, двигатель не пострадал.

Бен опытным взглядом осмотрел автомобиль. Внешне он выглядел как кусок железа, но ходовая часть, корпус и основные элементы были в неплохом состоянии. «А ведь я могу её восстановить, — подумал он. — Будет чем заняться, пока решаю, что делать дальше». Он спросил у ребят на свалке, сколько они хотят за этот хлам. Они рассмеялись и предложили 150 долларов, потому что машина принадлежала известному мафиози. В итоге сошлись на 75 долларах, и Бен, пожав руки, отвёз рухлядь в сгоревший ангар. Старый железный друг идеально вписался в обугленный интерьер.

Стэн посмеялся над Беном, назвав его старым дураком, потратившим 75 долларов на кучу мусора. Но чувство ностальгии было ему не чуждо, и он в целом одобрил идею.

На следующий день Бен принялся за работу над машиной. Открыв багажник, который пострадал меньше всего, он заметил, что местами даже сохранилась обшивка. Вспомнив про тайник, он решил проверить, сработает ли система открытия замка. Повернув антенну, нажав на поворотник и потянув за пару скрытых рычагов, он услышал щелчок. В багажнике открылась невидимая ранее заслонка. Бен порадовался своему мастерству — механизм сработал даже после такого. Из любопытства он заглянул внутрь и обнаружил чёрный чемодан. Открыв его, он замер: там лежали большие пачки стодолларовых купюр.

Сердце Бена дрогнуло. Он быстро спрятал чемодан обратно в отсек и быстрым шагом направился в кафе к Стэну. Ему срочно нужно было выпить.

Стэн знал Бена давно, и через пару дней Бен решил рассказать ему о находке. Стэн, проживший в этом районе всю жизнь, выжил благодаря своей гибкости, прозорливости и владению информацией из надёжных источников. Он узнал, что после убийства Корса начался бардак: банды тянули одеяло на себя. Поскольку деньги не были найдены сразу, они, по сути, пропали бесследно во всей этой неразберихе. Стэн посоветовал Бену затаиться на месяц и тратить деньги небольшими суммами.

Прошло два месяца. Бен полностью восстановил машину, изменив её облик: снял все пафосные аксессуары и добавил практичности. Автомобиль было не узнать — ярко-голубой стальной красавец.

Он отдал помещение мастерской местной цветочнице, которая открыла там лавку. Удивительно, но она пользовалась популярностью.

Бен поблагодарил Стэна за гостеприимство и поддержку, оставив ему несколько толстых конвертов с деньгами. Сев в машину, он отправился за город, где его уже ждал аккуратный домик в живописной местности. Он уезжал из города, в котором провёл много тяжёлых лет. Теперь его старый железный друг нёс его на всех парах к новой жизни, полной покоя и радости.

32. Смотритель старого маяка.

Смотритель старого маяка.

Самый тёмный час бывает перед рассветом.

И мысли могут быть мрачные перед хорошим будущим.

На высокой овальной башне горел яркий свет. Стальные поручни плотно покрывал иней. Эта осень выдалась морозной. Высокий бородатый мужчина стоял, держал кружку горячего кофе и смотрел вдаль на море.

В темноте виднелись тусклые огни проплывающих кораблей. Они проплывали в этих окрестностях крайне редко. Мужчина по долгу смотрел за ними, наблюдая, как они скрываются за горизонтом бескрайней глади воды. От его дыхания и моросящего то ли снега, то ли дождя его борода и края воротника так же быстро покрывалось инеем.

Старый маяк числился по документам. Только поэтому его не закрывали. Корабельные пути уже много лет не проходили рядом. Мелкие суда прекрасно плавали с электронными картами-навигаторами и вездесущим GPS. Изредка проплывали лодки случайно заплутавших туристов или опять кто-то сбрасывал труп, чтобы морское течение унесло останки в открытое море, где их съедят морские обитатели, не оставив ни следа.

Смотритель маяка жил здесь уже много лет. Ему платили не за саму работу светового оборудования, а за сохранность собственности, числившейся на балансе. А недавно маяку присвоили статус исторической ценности.

По факту он выполнял функции охранника в этом богом забытом месте. Но тем не менее смотритель Марк каждый вечер включал мощный прожектор и держал систему в идеальном порядке, насколько это было возможно.

Марк поёжился. Одним глотком допив оставшийся кофе, он направился внутрь башни. Спустился по длинной витой лестнице. Внизу, в большой круглой комнате, всё было уютно расставлено. Полноценная квартира-студия поместилась бы в этом помещении.

Марк сделал прекрасную ванную комнату с горячей водой и полом с подогревом, небольшую уютную кухню и газовый подогрев помещений. В углу рядом с креслами расположился красивый стильный камин. По стечению обстоятельств, Марк не имел никакой другой недвижимости. Он долгие годы жил, обустраивая свой быт на маяке. У него были деньги, которые он берёг со своей прошлой жизни. Но он в них не нуждался, довольствуясь тем уровнем комфорта, который его устраивал. Несмотря на внешнюю простоту, помещение было оборудовано по последнему слову техники. Марк отодвинул панель на стене, открывая монитор с камерами видеонаблюдения. Он надел свои любимые тапочки и поудобнее устроился на диване, достав полупустую бутылку бренди и налил в гранёный стакан светло-коричневой жидкости. Он щёлкнул пультом от телевизора. Перед ним на стене плавно открылась большая панель. На чёрном плазменном экране загорелись яркие огни канала погоды. С северо-запада надвигался циклон. Метеоролог сказал, что побережье всего не заденет. Марк улыбнулся надменно: когда ведущие так говорили, то почти со 100% вероятностью ошибались, и в скором времени маяк попадёт в самый настоящий шторм.

— Надо будет закрепить всё наверху и закрыть проектор утром. — подумал он.

Перелистывая каналы, долго прыгая по ним, он наконец нашёл что-то интересное — фантастический фильм о том, как в космическом корабле инопланетное существо пожирает экипаж. Он накрылся стёганым пледом, подаренным одним из его гостей, и с наслаждением развалился на диване, раскинув ноги в разные стороны. На часах было за полночь. Монитор с камерами сработал. Датчик движения раздался тихий звонкий сигнал. Марк посмотрел на монитор. По внешней лестнице маяка поднималась девушка, скользя своими туфлями по обледеневшей лестнице. Марк спокойно выключил телевизор и пошёл на кухню заваривать чай с ромашкой. Достал из шкафа конфетницу с шоколадными дольками и добавил туда крендельков с сахарной присыпкой.

Девушка тем временем добралась до верхней платформы башни, встала у края, вцепившись руками в холодное ограждение. Её лицо было в слезах. Она смотрела вниз, губы дрожали. Она наклонилась вниз, вглядываясь в темноту, намереваясь спрыгнуть вниз с обрыва в холодные воды, чтобы покончить жизнь самоубийством. Она застыла в нерешительности. Платье, мокрое от дождя, развивалось на холодном ветру, и руки дрожали. Открылась дверь башни маяка со скрипом. В проходе показался Марк. С равнодушным видом посмотрел на молодую промокшую особу. Она вздрогнула от скрипа двери и света, идущего от мерцающей лампочки. Посмотрела большими заплаканными глазами на бородатого мужчину, смотрящего на неё как будто особенно ничего не происходит.

— Не пытайтесь меня остановить, я всё равно прыгну! — прокричала она, сильнее вцепляясь пальцами в стальное ограждение. Её фигуру ярко осветил свет прожектора, совершающий очередной круг.

— Что ты, милая, я и пытаться не буду. На улице такой холод, да ещё и дождь идёт. Если ты собралась прыгать, то тебе следует сместиться левее на несколько метров. Там острые рифы под водой и хорошее течение, — спокойно сказал он.

— Здесь что, не так? — озадаченно спросила девушка, опешив от такого совета.

— А здесь сильный встречный ветер тебя прижмёт к башне, и ты переломаешь все кости. Но обычно кто прыгает с этого места — выживают и на всю жизнь остаются инвалидами.

Девушка под впечатлением от сказанногопосмотрела вниз. Действительно, в этом месте ветер поддувал прямо в лицо снизу, завихряясь из-за особого строения обрыва.

— Тебя звать-то как? Вдруг кто спрашивать будет.

— Ольга, — дрожащим голосом ответила она.

— Записку-то написала? — спросил Марк.

— Какую? Какую ещё записку? — не понимая спросила Ольга.

— Предсмертную, какую ещё? Нет? Ну ты даёшь. Всегда надо оставлять записку, чтобы было понятно, почему ты так сделала, — поучительным тоном объяснил Марк, погрозив пальчиком.

— Я не знала.

Он нахмурил брови.

— Давай так: заходи, обсохнешь, чайку с ромашкой попьёшь, напишешь записку. А потом прыгай, если хочешь, вот с того левого края, — сказал Марк и, не дожидаясь ответа, развернулся и спокойно пошёл обратно, оставив дверь приоткрытой.

От мороза у Ольги застучали зубы. Она с трудом разжала онемевшие пальцы и последовала за ним. Спустившись по винтовой лестнице, она обнаружила Марка, как ни в чём не бывало занимающегося своими делами. На столе стояла чашка с горячим чаем и конфетница, полная сладостей. Ольга села, вся дрожа, за стол, озираясь вокруг. Она никак не ожидала увидеть весьма приличное жилище внутри старого маяка, который как казалось был заброшен. Марк укрыл её плечи стёганым пледом и поставил перед ней стакан с бренди.

— Выпей, надо согреться. Сейчас принесу, чем укрыться.

— Спасибо, — сказала она, вся дрожа от холода.

Он укрыл ее тёплым пледом. Она немного отпила из кружки и закашлялась от крепкого напитка.

— Нет-нет, выпей всё. Сейчас это лекарство, — сказал Марк сурово, посмотрев на неё.

Марк покопошился в одном из многочисленных встроенных шкафчиков и достал небольшой блокнот с отрывными листами и ручку. Положил их перед Ольгой. Немного согревшись внутри и снаружи, она взяла ручку и открыла блокнот, задумчиво уставившись на чистый лист бумаги.

— А что писать? — спросила она.

— Откуда мне знать? Я предсмертных записок не писал, — рассмеялся Марк. — Посиди, подумай. Чайку с крендельками поешь. Тебя никто не торопит, хоть всю ночь сиди, — сказал он, отходя к своему мастерскому столику, чтобы разобрать валяющиеся инструменты.

— С крендельками? — спросила она удивлённо.

Спокойствие этого мужчины её удивляло.

- С крендельками с сахарной посыпкой, — сказал Марк.

Ольга посмотрела на него, затем на чай, затем на крендельки, потом на ручку и блокнот, потом снова на него и, пожав плечами, взяла кренделёк. Захрустела им, запивая свежим чаем с ромашкой. Согревшись и успокоившись, она принялась что-то старательно писать. Сначала, яростно водя ручкой, что-то быстро и неразборчиво черкала по бумаге, затем быстро скомкала лист, начала новую страницу. Скомкав еще несколько листков, она написала пару слов и просто села молча, не зная, что писать дальше. Написать подобную записку оказалось не так просто, как казалось в начале.

Марк посмотрел на задумавшуюся Ольгу и улыбнулся.

— Ну, как кренделечки? Пожалуй, я тоже съем парочку, хотя я сладкое не особо ем в последнее время, — сказал Марк, наливая себе кружечку чая и присаживаясь за стол.

— Вкусные, давно такие не пробовала, — сказала Ольга.

Марк отпил из большой кружки, откусил большой кусок, рассыпав кучу мелких крошек по столу. Он с удовольствием причмокнул и хлюпнул чаем, запивая. Мычал и кивал головой от удовольствия. Ольга прикрыла рот рукой, сдерживая порыв смеха. Настолько Марк это забавно делал.

— Что такого? Мне нравится причмокивать. Так вкуснее, — добродушно улыбнулся Марк.

— У вас тут очень уютно. Вы здесь живёте? — спросила Ольга.

— Да, уже лет 20 здесь. Здесь есть всё, что мне нужно, и никто не беспокоит. Мне нравится уединение. Ох, где же мои манеры? Позвольте представиться: смотритель маяка Марк, — сказал он, внимательно посмотрев на неё.

— Ольга, — коротко ответила она.

Ольга посмотрела на него, вытирая оставшуюся слезинку с глаза, шмыгнула носом и кивнула. Марк вздохнул и пошёл за бутылкой бренди. Он налил себе и немного Ольге, чтобы она немного успокоилась.

— Не хочешь рассказать? Понимаю, я, знаешь, тоже когда-то молодым сильно влюбился. Знаешь, вот как в фильмах показывают, в книжках всяких пишут — вот так же сильно, — грустно сказал он.

Ольга отпила из стакана, с интересом посмотрела на его обветренное лицо. Он ей чем-то напомнил отца: такой же статный, выглядевший моложе своих лет, с волевым подбородком и прямым носом с лёгкой горбинкой у переносицы. Когда-то давно он был красивым молодым человеком.

— Что с ней стало? Умерла от болезни? Раз вы тут. — спросила она.

Он усмехнулся.

— Да какое там! Оказалось, она спала со всеми подряд. Вредная, как заноза, и тупая, как пробка. Горгона, в общем. Повелась на деньги и уехала с каким-то иностранцем. Я даже имя её не могу выговорить. Он её быстро бросил, а она как ни в чём не бывало продолжила тусить, — сказал Марк, улыбнувшись.

— За что же вы её любили? — спросила Ольга.

— Я был молод и чистолюбив. А её идеализировал, упорно не видя недостатков. Может быть, это просто была юношеская страсть, — сказал Марк задумчиво.

У Ольги опять навернулись слёзы на глаза.

— Он бросил меня, ушёл к своей жене и детям. Он обещал, что разведется, но когда она узнала о нас, он бросил меня, — зарыдала она.

Марк протянул ей носовой платок, и похлопал её по плечу.

— Вот и ты влюбилась по уши и ничего не видишь, — сказал Марк, делая глоток бренди.

— Что я не вижу? — непонимающе спросила она.

— Ну ты сама сказала: он уже был женат, у него дети. Он просто врал тебе, чтобы хорошо проводить время. Многие мужчины так делают, и это ни для кого не секрет. Я, конечно, не так поступал, но интрижки с замужними дамами у меня были.

— Но он мне обещал... — жалобно сказала Ольга.

— Оля, знаешь, есть такая поговорка: «Обещать — не значит жениться». Так что, давай дописывай свою записку и иди прыгай из-за этого лживого мудака, — ухмыльнулся Марк.

— Знаете, Марк, вы абсолютно правы. Он не достоин меня. Он низкий, гадкий обманщик. Я просто не хотела этого признавать! — выпалила Ольга, резко вставая.

Она взяла стакан с бренди и быстро осушила его, при этом сильно зажмурившись.

— Вот и правильно, Ольга. Найдёшь непременно себе хорошего парня. Ты необычайно красивая девушка, но слишком наивная. А этот мир жесток к таким, как ты. И не надо так быстро пить — ты быстро опьянеешь и будешь нести всякую чушь. Лучше приляг на диван, поспи, успокойся, — добродушно сказал Марк.

Ольга постояла немного, подошла к нему и крепко обняла.

— Спасибо вам, я чуть не сделала самую большую глупость своей жизни, — сказала она тихо, всхлипывая.

Марк погладил её по голове и уложил на диван, укрыв стёганым пледом. Через мгновение она уже тихо посапывала. Марк подошёл к своему рабочему столу и достал толстую записную книжку, наполовину исписанную с записями имён. Он записал туда имя: «Ольга, хотела сброситься из-за женатого мужчины». Он закрыл книгу и достал из кармана чёрную трубку. Насыпал туда табак и закурил, сидя в кресле задумчиво глядя на огонь в камине.

Докурив трубку и удостоверившись, что неожиданная гостья спит, он подошёл к своему столику с инструментами и снял покрывало со статуи филина с раскинутыми крыльями. Деревянная фигура была доделана наполовину из старого корявого куска дерева. Марк достал набор стамесок и резцов по дереву. Тихонько принялся отделять лишнее от куска дерева.

Так прошло несколько часов. Над монитором с камерами видеонаблюдения вновь загорелся огонёк активности. Марк отложил свои инструменты и подошёл поближе. Рядом с маяком остановилась чёрная машина. Из неё вышел парень в чёрной одежде и вязаной шапке со свёртком в руках. Он осмотрелся по сторонам и направился к внешней лестнице башни. Марк нажал на одну из своих скрытых панелей, достал пистолет, проверил обойму и сунул за пояс. После чего он спокойно направился наверх по винтовой лестнице.

Дождь на улице стих: наступило затишье, которое бывает перед бурей. Мужчина добрался до верха и развернул свёрток. Там лежал дробовик и два пистолета. Парень был в перчатках, явно боясь оставить следы. Дверь распахнулась со скрипом. Парень испуганно посмотрел на фигуру в дверном проёме, инстинктивно заводя руку за спину, где у него был его пистолет. Марк молча показал взглядом на ствол в своей руке. Парень кивнул и убрал руку обратно. Медленно вставая, он вытянул вперёд руки, показывая, что не сопротивляется.

— Спокойно, парень. Я не из полиции. Ты из банды Лазаря? — спросил Марк, опуская пистолет, но держа его наготове.

Парень кивнул.

— Так я и думал. Новенький, значит. Слушай внимательно, повторять не буду. Когда едешь скинуть стволы после дела, всегда подъезжай к месту с выключенными фарами. Лучше вообще часть пути пройти пешком. Стволы здесь не кидай, отойди немного левее. С той стороны обрыва хорошее течение — твои пушки унесёт в открытое море. И всем новеньким передай, — твёрдым уверенным голосом сказал Марк.

Паренёк никак не ожидал, что в такой глуши на старом маяке ночью его будут учить, как правильно избавляться от орудия преступления. Марк осмотрел паренька с ног до головы, хмыкнул и пошёл обратно внутрь.

— Постойте, кто вы такой?

— Тебе об этом знать не обязательно. Да и не вздумайте тащить сюда трупы. Я этого не люблю, — сухо произнес Марк и плотно закрыл за собой дверь.

Он спустился вниз, достал обойму из пистолета и спрятал их обратно в шкафчик. У мониторов стояла Ольга, кутаясь в плед. На одном из экранов уезжала машина с выключенными фарами.

— Кто это был, Марк? — с тревогой в голосе спросила она.

Он посмотрел на неё и улыбнулся молча. Подойдя к своему столику с деревянным филином, маленькой стамеской он начал вырезать перья на крыльях.

— Это тихое место. Всякие не очень хорошие люди иногда приходят сюда. Если тебе интересно, то я могу только сказать, что это был бандит, которому нужно было спрятать одну вещь, чтобы её никогда не нашли, — сказал Марк.

— Но ведь, наверное, нужно позвонить... — начала Ольга.

— В полицию? О нет, только в реальной жизни это так не работает. Я лишь могу не мешать им. В противном случае пострадают люди, и ничего не изменится. Уж поверь мне, — Марк, нахмурив брови.

Ему явно самому не нравилась эта ситуация. Ольга взяла бутылку со стола и два стакана, налила немного себе и ему. Она поставила бутылку на стол и подала ему стакан.

— Спасибо, Ольга. Это сейчас не помешает. —Марк сделал небольшой глоток.

Ольга увидела, над чем он тут работает, и ахнула.

— Боже мой, какая красота! Она как живая. Ты это сам сделал? — восхищённо спросила она, глядя на недоделанную сову.

Марк смущённо улыбнулся и кивнул.

— Это моё хобби. Каждый раз, когда на маяк кто-то забегает, я начинаю делать статуэтку.

— Ну, видимо, у тебя не так часто бывают гости, — хихикнула Ольга.

Он посмотрел на неё и улыбнулся.

— Пойдём со мной.

Он провёл её в небольшую комнату за лестницей и нажал выключатель. Мягкий свет подсветил огромный шкаф с открытыми полками высотой не меньше трёх метров. Он был уставлен фигурками из дерева разного размера. Их было по меньшей мере полсотни. Ольга удивлённо раскрыла рот.

— Это потрясающее! Никогда не видела столько красоты в одном месте. Им место в музее! — сказала она, внимательно разглядывая каждую из них.

— Нет, Ольга, мне это не нужно. Я храню их как память. Каждая фигурка — это история. Есть добрые и весёлые, есть грустные или даже трагичные. Их много, все они разные. Первую фигурку я вырезал 15 лет назад, — сказал Марк.

Ольга остановила своё внимание на фигурке русалки на камне среди бушующих волн. Её лицо было печальным.

— Это девушка, прыгнувшая с маяка? — тревожно спросила она.

Марк погрустнел и молча кивнул. Он выключил свет, выпил из бутылки остатки напитка и сделал несколько глотков.

— Я же говорил, что не все истории веселые, — угрюмо сказал Марк, садясь у камина.

Ольга посмотрела на стол, где лежала её предсмертная записка, а затем на Марка, смотрящего на огонь в камине. Постояв немного, она села рядом с Марком во второе кресло.

— Не все понимают, что жизнь прекрасна. Нужно просто потрудиться, чтобы найти своё место, где тебе будет хорошо и спокойно, — сказал он.

— Расскажи мне о них хотя бы несколько историй, — с интересом попросила Ольга.

Он посмотрел на неё оценивающим взглядом. Его хмурое лицо озарилось доброй улыбкой. Он вспомнил одну из историй — весёлую и забавную, как раз подходящую, чтобы поднять настроение себе и девушке, решившей покончить с собой.

Он рассказал ей историю, а затем ещё одну. Несколько часов подряд они смеялись и беседовали о разном: о любви, измене, честности, подлости, глупых ситуациях и невероятных совпадениях и обстоятельствах. Ольга немного успокоилась, забыла о своих переживаниях, о том, что не спала неделю, и просто уснула в кресле, укутавшись в стёганный плед. Марк подложил ей подушку под голову, включил свет, посмотрел на часы. Скоро должно было светать.

Он включил прожектор маяка и положил ключ от входной двери на стол рядом с незаконченной предсмертной запиской и пошёл спать. Глаза слипались сами собой, и на душе было тепло. Он лёг в комнате со своими деревянными скульптурами на раскладной кровати и проспал до полудня. С годами он стал настоящим совой из-за смены режима сна и бодрствования — ведь маяк нужен только ночью.

Когда он проснулся, Ольги уже не было. На столе лежала записка: «Дорогой Марк, спасибо тебе за доброту и заботу и надежду на жизнь».

Марк улыбнулся и сел за рабочий стол. Ему ещё немного осталось — сова с распахнутыми крыльями будет готова. Марк включил прогноз погоды. Удивительно, но ведущие не ошиблись: циклон действительно прошёл мимо, что случалось крайне редко. К вечеру он закончил сову, посмотрел на неё со стороны и, весьма удовлетворённый, поставил в центр помещения на столике.

Марк поднялся на маяк, забил трубку табаком и закурил, глядя на горизонт. Море было спокойно, солнце садилось. Закат в этот вечер был особенно прекрасен. Он подготовил прожектор к работе, докурил и спустился вниз, чтобы включить его. Он включил тумблер. На мониторе камер наблюдения засветился датчик движения. В дверь постучались. Марк вздрогнул от неожиданности — гостей он никак не ждал. Он открыл дверь. Его обдуло свежим ветром и ароматом женских духов. На пороге стояла Ольга. Волосы её были завиты, летнее платье в крупный горошек и короткая кожаная куртка. В руках она держала коробку. Её глаза сияли.

— Добрый вечер, Марк, — сказала она проникновенно.

Теперь пришло время Марку сделать удивлённое лицо.

— Ольга, — нерешительно произнёс он.

— Я подумала, что ты был не против попить чай с ромашкой со свежими крендельками, — улыбнулась она, протягивая ему коробку из кондитерской.

— С крендельками? — спросил он.

— С крендельками с сахарной посыпкой. — улыбнулась Ольга, поправляя волосы.

Марк широко улыбнулся, протянул ей руку, чтобы ей было удобно подняться по ступенькам на её высоких каблуках.

Прошло 4 года. Сова по-прежнему стояла в центре комнаты на столе. Она была покрыта лаком и раскрашена яркими цветами разноцветными отпечатками детских ладоней. Марк и Ольга не стали ругать своего сына Ника за то, что он её раскрасил месяц назад. Получилось очень позитивно и красиво. Они решили поддерживать его творческие увлечения, так же как и дочери Софии, которая должна родиться через пару месяцев.

Маяк по-прежнему работал по ночам, освещая путь заплутавшим кораблям, что бы они не сели на мель или острые рифы.

33. Хитрый детектив.

Хитрый детектив.

«Если что-то не получается, сделай так,

чтобы получилось, или заставь всех поверить, что это так».

Большой город таит множество секретов: паутина лжи, интриги, измены. Порой их переплетения сложнее гордиева узла. Как узнать то, о чём не знаешь? Это хитросплетение будоражит умы, заставляет желать разгадок. Человек стремится всё знать, и это стремление рождает спрос. А где спрос, там и предложение — в виде людей, готовых помочь за немалые деньги.

Стеклянную дверь с надписью «Детективное агентство Уилкинса Смита» толкнули.

-Войдите! — раздался хрипловатый голос. Дверь отворилась, и в полутёмное помещение, пропахшее крепким табаком, робко вошёл мужчина средних лет. Он направился к большому столу, заваленному бумагами, стопками пронумерованных дел и всяким хламом. За столом сидел коренастый мужчина невысокого роста в помятой шляпе в стиле федора*.

Шляпа-федора* (англ. fedora) — это классическая модель головного убора, узнаваемая по мягким полям средней ширины и тулье с характерными углублениями (вмятинами). Обычно её обвивает одна широкая лента.

Он курил большую сигару, изредка выпуская густые кольца дыма. Рядом стояла наполовину заполненная стеклянная пепельница, а сбоку гудел старый вентилятор. Одна рука детектива лежала на стопке жёлтых запечатанных конвертов, пальцы с массивными расписными печатками постукивали по ним. Издалека они напоминали кастет.

— О, господин Ченнингтон, я вас ждал! — произнёс мужчина в шляпе. — Недавно закончил ваше дело. Бензин на вашей заправке действительно разбавляют. Вот доказательства. — Он протянул вошедшему один из жёлтых конвертов.

Ченнингтон с волнением взял конверт и раскрыл его. Внутри были фотографии его заправки: на снимках его любимый племянник сливал бензин прямо во время заправки цистерн, добавляя туда какую-то мутную жидкость. В пакете также лежал график зафиксированных случаев и номера машин, укравших топливо. Ченнингтон нахмурился, сжал конверт.

— Ах, этот сопляк! Ну всё, ему не жить! Благодарю вас, мистер Смит, вот ваша оплата. Спасибо за оперативность, — сказал он, протягивая конверт с приличной суммой наличных.

Смит убрал конверт в ящик стола, рядом с револьвером и фальшивой полицейской ксивой, поправил шляпу и доброжелательным жестом проводил гостя. Ченнингтон удалился.

Это дело было простым: неделю следить за заправкой — легче, чем отнять конфету у ребёнка. Хозяин заправки мог бы справиться сам, но люди предпочитают доверять такие дела профессионалам и готовы платить за это немалые деньги.

Смит взял следующий жёлтый конверт. Внутри лежали часы с примечательной гравировкой на корпусе. Для клиента они были дороги как память, но их украли, когда он садился в такси. В отчаянии он обратился в агентство Уилкинса Смита, у которого не было ни одного нераскрытого дела. Клиент оставил щедрый аванс и обещал хорошо заплатить за находку.

Смит опросил местных карманников, обошёл ломбарды, но следов часов не нашёл. Однако деньги за заказ сулили хорошие, и детектив решил схитрить. Взяв фотографию раритетных часов, он отправился к знакомому в ломбард и купил точно такую же модель — благо, в своё время она была популярна. Затем в ювелирной мастерской он заказал идентичную гравировку.

Когда клиент пришёл, Смит с торжественным видом вручил ему часы, рассказав красочную историю о том, как рисковал жизнью, выходя на след банды карманников, и даже получил ранение.

Клиент, заворожённый рассказом, осмотрел часы, надел их на руку и удивлённо воскликнул:

— Они выглядят как новые!

— О, да, совсем забыл сказать, — подхватил Смит, сочиняя на ходу. — Я взял на себя смелость и за свой счёт отнёс их в ювелирную мастерскую, где их хорошенько почистили. Это мой вам подарок.

Заказчик с благодарностью пожал руку «спасителю» и даже добавил сверх оговорённой суммы. Смит взвесил конверт с деньгами и убрал его в сейф. На сегодня оставалось раздать ещё несколько заказов.

После обеда в ирландском пабе, где Смит обсудил последние новости с завсегдатаями, он направился к соседнему офису.

Погода была прекрасной: после утреннего дождя воздух пах свежестью, тучи рассеялись, а вдалеке виднелась радуга.

Смит остановился, закурил сигарету — в отличие от сигар, которые он приберегал для клиентов, сигареты были повседневным выбором, их не жалко выбросить, когда спешишь.

Следующий клиент, мистер Борис Ивановский, был жутким ревнивцем, и не без оснований. Его красавица-жена была, мягко говоря, неравнодушна к мужскому вниманию. Смит быстро выяснил, что у неё как минимум два любовника, но поймать её с поличным оказалось непросто — миссис Ивановская была хитрой лисой.

Тогда детектив нанял знакомого жиголо Антонио, мускулистого мулата с белоснежной улыбкой. Его задача была проста: соблазнить миссис Ивановскую, представившись чистильщиком бассейнов. Антонио сначала отказался, но, увидев фото «жертвы», согласился с усмешкой: «Мне ещё и заплатят за это?»

В тот же день Смит получил фотографии, где миссис Ивановская кувыркалась с Антонио с ловкостью сиамской кошки. Борис Ивановский, получив конверт с компроматом, прорычал:

— Я так и знал, потаскуха!

Очередная пачка денег отправилась в сейф. Конечно, это был обман, но миссис Ивановская действительно была неверна, а, как гласит поговорка, «сучка не захочет — кобель не вскочит».

Последний жёлтый конверт на сегодня касался дела коллекционера из пригорода, мистера Арчибальда Войгена. Богач страдал паранойей, боясь, что его антикварную коллекцию украдут. Его лечащий врач подтвердил диагноз. Смит, недолго думая, слил информацию о коллекции местным криминальным элементам, специализирующимся на кражах ценностей. За скромную плату он также подготовил для Арчибальда конверт с информацией о «планах» бандитов. Так он убил двух зайцев одним выстрелом. Арчибальд, получив доказательства, был в восторге от работы детектива и радовался, что его паранойя оказалась не напрасной.

Смит удовлетворённо посмотрел на пустой стол — дела на сегодня закончились. День выдался удачным. Он закурил сигару, но в этот момент в кабинет без стука вошли двое крепких парней. Один схватил его за грудки, перетащил через стол, смахнув все вещи. Стеклянная пепельница с грохотом разбилась, наполнив комнату запахом жжёного табака. Крепыш обхватил шею Смита, зафиксировав его руки за спиной, а второй методично наносил удары в корпус и подбородок. По точности ударов было понятно, что он бывший боксёр. Отмутузив детектива, громилы бросили:

— Тебе привет от мистера Кларенса.

Дверь хлопнула с такой силой, что вывеска «Детективное агентство Уилкинса Смита» треснула пополам.

- Да, с делом Кларенса промашка вышла. – подумал Смит.

Смит с трудом поднялся, держась за бока, сплюнул кровь и поставил пепельницу на место. Усевшись в кресло, он закурил новую сигару, попытался улыбнуться, но разбитая губа жутко болела. Глубоко вздохнув, он выпустил клубы дыма и уставился в окно. Да, в его схемах бывали осечки, но кто не рискует, тот не пьёт шампанское. К тому же обман и подлог раскрывались не так уж часто, а реклама в городе по-прежнему гласила: «Уилкинс Смит раскрывает все дела без исключения».

34.Тоже человек. Сатира.

Тоже человек.

Сатира.

Большие мечты и стремления — неотъемлемая часть успеха,

но важно не утопать в потоках радужных грёз.

По ухабам сильно трясло на пыльной дороге. Молодой человек с мечтательным взглядом ехал в поселение на отшибе. Ему предложили пост начальника местного полицейского участка. Высокий пост достался отличнику полицейской академии по счастливой случайности: он оказался в нужном месте в нужное время.

Теперь, полный надежды на карьерный рост, он уже третьи сутки трясся в дилижансе.

Городские пейзажи сменялись заводами, мануфактурами. Последний день он наблюдал в окошко бесконечные зелёные поля и леса. Воздух резко отличался от городского смрада.

Парень с голубыми искрящимися глазами, небольшой бородкой на испанский манер, одет с иголочки в строгий костюм и лёгкое пальто. На руках тонкие кожаные перчатки, волосы убраны назад и стянуты в пучок. В руках неизменный небольшой чёрный блокнот в кожаном переплёте с объёмным тиснением в виде буквы «М».

Молодого полицейского звали Марк Уилкинс, и он отработал на службе в городе всего год на канцелярской работе. И вот он уже едет возглавлять целый полицейский участок, пускай в каком-то богом забытом посёлке, пускай он покинул свой любимый город, пускай у него нет опыта оперативно-розыскной работы — есть только теория, но он будет начальником.

Мысли о головокружительной карьере туманили голову сладкими грёзами о шикарной жизни. Буквально через пару лет, если он хорошо себя покажет, и дела на месте будут быстро раскрываться.

Дилижанс заехал в поселение — в нём не было домов выше второго этажа. В основном это были деревянные домишки, разбросанные по округе как попало. Население здесь в основном занималось земледелием, рыбным промыслом и ловлей животных в лесах

Он подъехал к небольшому кирпичному двухэтажному зданию полицейского участка. Там его уже ждали двое полицейских, растянув рот до ушей в дружелюбной улыбке. Один держал цветастое полотенце со свежим хлебом и солью, второй — большую бутылку с какой-то мутной жижей.

Мужчина вышел из кабины, осмотрелся и подошёл к встречающим его коллегам. - Господин Марк, а мы вас уже ждём. Я Генри, это Том. Отведайте хлеб да соль и чарку для аппетита. Извольте, такие традиции, уж сами понимаете, не обессудьте, мы люди простые, — пролепетал Генри — тучноватый мужчина с таким же лицом, что казалось, этого человека ничем не удивишь. Но его лучезарность и внутренняя искренняя доброта подкупала.

Марк немного смутился, но, подумав, что не стоит на новом месте вставать в позу и не показаться ханжой, принял угощение и отхлебнул глоточек местной амброзии. Хлеб показал себя весьма вкусным и свежим — такой в городе продаётся только в элитных лавках для богачей. Горькая на удивление тоже оказалась не дурна и отдавала нотками мёда и кедровых орешков.

После знакомства они прошли в участок для экскурсии. Помещения были небольшие и особого восторга шика не вызывали. Было две камеры и второй этаж, на котором, как выяснилось, располагалась была квартира, выделенная начальнику полиции для проживания.

Сначала Марк смутился, но затем подумал, что всегда будет в курсе, да и до работы буквально два лестничных пролёта.

Генри, широко улыбаясь, с удовольствием рассказывал, что где лежит. Поселение у них было довольно тихое, но своих причуд, которые городские могут и не понять, хватало. Марк на это фыркнул и выразил, что у городского жителя нет предубеждений к деревенским провинциалам, на что Генри ответил: «Поживём — увидим».

После обеда с доблестными полицаями в местной харчевне, отведав мясного супа, Марк уселся за рабочий стол и продолжил изучать дела участка.

Неожиданно входная дверь распахнулась, и с порывами ветра в участок ворвалась женщина с выпученными глазами. Она что-то громко и быстро защебетала. Её тщетно пытался задержать и успокоить Генри — от попыток это сделать у него появилась одышка и выступил крупный пот на лбу.

Среди шума и суеты новый начальник различил лишь фразу «убили соседа». Марк тут же отложил бумаги и, навострив уши, подошёл к деревенской леди тучной наружности.

- Успокойте свой пыл, мадам, мы с коллегами во всём разберёмся— сказал он. Женщина удивлённо посмотрела на незнакомца и шёпотом спросила Генри, толкнув в бок локтем:

-Чего это он сказал, какая ещё мадам? — спросила она.

-Успокойся, глупая баба, да выкладывай, что стряслось, — буркнул помощник. Женщина радостно улыбнулась, под успокоившись.

-Это Клавдия, сэр. Дело у неё пустяковой, важности», — пояснил Генри. Мой вам совет: сильно не слушайте, язык без костей у нее, вся деревня знает.

-Будет вам, Генри. «Присаживайтесь, мадам Клавдия, и рассказывайте по порядку.

-А что рассказывать-то? Муженёк-то мой, скотина, что учудил: соседа убил, прямо лопатой. Ничего не трогал соседушка, ну картошечку немного подворовывал, а этот скотина бородатый взял да лопатой его пришиб, — протараторила бабёшка. Марк тут же оживился: раскрытие убийства, да ещё и в первый день службы! Но надо успокоиться и сделать всё правильно. — подумал он.

-Как зовут вашего мужа, мадам? Он в бегах? — спросил Марк.

-Какое там в бегах, сударь. Этого лентяя Вакулу только за кедровкой из дома и можно выгнать. В сарае он окаянный спит, пузо набил и спит-. Клавдия всплеснула руками, от чего её большой сарафан пошёл волнами, поднимая пыль с пола.

-Генри, пошлите Тома, пускай приведёт в участок подозреваемого Вакула, — приказал Марк с чинным видом.

Генри поправил пояс на своём немаленьком животе и тут же побежал исполнять приказ шефа.

Клавдия смущённо села на стул.

-Я грамоте не обучена.

-Это не страшно, вы рассказывайте, а я запишу с ваших слов.

-А тут и рассказывать нечего. Вчера нажрался кедровки и на поле пошёл картошку окучивать. Я-то знаю, что подлец опять работать не будет, ну и пошла за ним на поле-то наше. А этот гад соседушку нашего на поле подловил и убил лопатой. Вот и весь сказ. Меня прогнал, дурой назвал. Я ему прощелыге сказала, что в тюрьму сдам, если пить не бросит, а он только посмеялся. Ну я и к вам побежала.

Марк всё записал, он попытался узнать детали, но Клавдию понесло, и она без остановки залепетала про всю деревню. И остановить её словесный понос казалось невозможно.

У Марка уже начала болеть голова, когда в участок, пошатываясь, зашёл Вакул в сопровождении тощего Тома. Марк удивлённо посмотрел на них

-Том, почему подозреваемый не в наручниках?

-Так Вакул сам пошёл, да и нету у нас кандалов. Одни на всю деревню, — беззаботно ответил Том, ковыряясь у себя в ухе.

Генри злобно фыркнул на него и достал из шкафчика пыльные наручники.

- Прошу ко мне на допрос. Многоуважаемая мадам Клавдия, можете быть свободны. Генри, будь любезен, сопроводить мадам поскорее из участка, — говорит Марк, делая пометочки в своей записной книжке

Вакул сел на стул, с интересом разглядывая защёлкнувшиеся на его запястьях браслеты. От него сильно несло перегаром и чесноком.

-Мистер Вакул, меня зовут Марк Уилкинс. Ваша жена Клавдия утверждает, что вы хладнокровно убили соседа вчера на картофельном поле. Что вы скажете по этому поводу? — проникновенно глядя на бородатого мужчину, спросил Марк. -Ха, соседа-вора, подлючего, тварь лохматую. Слепой вроде, а картошечку там её за обе щеки уплетает, скотина клыкастая, — беззаботно пробасил Вакул.

У Марка загорелись глаза: «Вот это да, в первый же день дело об убийстве с чистосердечным признанием — надо немедленно печатать отчёт в центр, это успех». — думал он, доставая чистенькие бланки.

-То есть вы подтверждаете факт убийства? — строго спросил Марк.

-А что такого? Было и было. Мне от людей скрывать нечего, подумаешь.

-А труп куда спрятал?

-А что с ним возиться-то? Там же и закопал, под яблоней.

- Генри, заполняйте бумаги: убийство соседа и чистосердечное признание. Как подготовите, тотчас отправляйте немедленно депешу в центр, а я пока съезжу с господином Вакулом на следственный эксперимент, — сказал Марк

-Зря вы торопитесь, тут всякое бывает. Помяните моё слово, —начал возражать Генри.

-Разговорчики! Исполнять— приказал начальник участка.

-­Слушаюсь, — взбодрился Генри, тут же начиная заполнять формуляры, присваивая номер делу.

Марк отряхнул пальто, взял под руку Вакула и они проследовали к месту преступления. Проехав на повозке к месту, они вышли.

Вакул не сопротивлялся и, более того, был крайне разговорчив: рассказывал, в каких местных реках водится рыба и что им непременно нужно сходить на рыбалку.

Марк же был занят своими мыслями: он уже предвкушал, как его оперативные успехи высоко оценят в центре и непременно повысят и поставят на хороший счёт. И вот он уже в высшем свете пьёт с барышнями шампанское, как к нему подлизываются низшие чины и простофили, мечтающие погреться в лучах его славы. Он мечтательно вздохнул, сделал несколько заметок, в том числе, какого цвета повесить шторы в своём будущем шикарном особняке, и посмотрел на Вакула.

-­Так, подозреваемый, показывайте, где вы закопали труп вашего соседа

- Ах, это? Да тут недалеко, вон у поля яблонька раскидистая. Аккуратно под ней, — беззаботно говорит Вакул.

Они подошли к указанному месту. Из дома выглянула Клавдия и подбежала к ним, чтобы ничего не пропустить.

-Нам понадобится лопата, — говорит Марк.

-Какая там лопата? Я его так руками отрою, он же маленький, — рассмеялся Вакул и начал интенсивно рыть землю.

Марк оценил наивность селянина: маленький не маленький, но откапывать труп взрослого человека не так-то и просто. Не успел он это подумать, как Вакул радостно прокричал: «Нашёл!» и И протянул грязную руку.

В его ладони безжизненно распластался труп крота. Марк озадаченно посмотрел на Вакула. Тут подбежала Клавдия.

-Ага, вот он, супостат! Душегуб, Ирод бесчувственный, не стыдно тебе— запричитала женщина.

-Это кто? — озадаченно спросил Марк.

-Как кто? Сосед! — произнес Вакул.

-Ну это же крот, человек где? — холодея от ситуации, спросил Марк, переводя непонимающий взгляд на Клавдию. Та заплакала в истерике.

-А крот что, не человек? Загубил человека, живодёр! — завопила она.

У Марка закружилась голова, он сразу же осознал, в какую глупую ситуацию он попал. Его розовые мечты рушились, как песчаные замки в сильный шторм.

Сзади подошёл Том. Посмотрел на убиенного, затем спокойно, нисколечко не удивившись, спросил своего начальника.

-Что прикажете делать, шеф? Депешу отправили, что с Вакулом делать будем? В участок или отпустим?

Марк на секунду завис в оцепенении. Начатое дело, тем более с чистосердечным признанием. Никак нельзя было давать задний ход, тем более что убиенным оказался крот, будь он не ладен. Да его просто засмеют в управлении. О карьерном росте, о карьере можно забыть.

- Ведите в участок. В деле укажите: обвиняемый был в состоянии аффекта, — мрачно сказал Марк и направился к повозке.

Всю дорогу его одолевали грустные мысли: как он мог допустить такую оплошность, поспешить поддавшись своим грёзам.

Он вернулся в участок только через несколько часов. На нём лица не было, он был чернее тучи. Когда Марк сел за своё рабочее место, к нему осторожно подошёл Генри и потихоньку похлопал по плечу молодого шефа. –

- Крот, да? Не переживайте, босс, всякое бывает. У нас в селе и не такое бывало, и не за такое судили. Помню, как-то один во всю кричал, что царя убьёт, так его на каторгу сослали, а потом выяснилось, что он так гуся своего звал. Вот смеху-то было, —успокаивал своего босса помощник.

Марк, немного очнувшись от своего внутреннего катарсиса взволнованно посмотрел на Генри.

- Правда? И часто такие казусы бывали? — с какой-то странной надеждой в голосе спросил Марк.

- До безобразия часто, сэр. На счёт Вакула сильно не переживайте: по нему давно тюрьма плачет, дебошир и лесокрад. Всё село выдохнет, если его арестуют. Да и ему на пользу: отдохнёт на государственных харчах от своей кикиморы. Ох и крепко она ему плешь ест, он от того и запил, кстати - посмеиваясь, рассказывал Генри. Марк тоже улыбнулся. На том и порешили. Через неделю пришло письмо от руководства с хвалебными отзывами и пожеланиями продолжать в том же духе и о возможном скорейшем повышении. Марк был чрезмерно счастлив, но окунуться с головой в свои грёзы и сладкую жизнь он не успел. В дверь вошёл старичок, хромоватый, сутулый.

Звали деда Афросий.

- Господин начальник, человека украли, пропал человек! — запричитал старичок. Марк деловито оторвал взгляд от своих бумаг и пристально посмотрел на гражданина в фуфайке.

- Человек ваш гомосапиенс? — спросил Марк.

- Чего сказали, какой ещё гуматапенс? Поросёнок он породы. Сетую на Федьку кривого. Он давно на этого человека моего глаз положил, — озадаченно почесывая макушку говорит Афросий.

Марк улыбнулся: за неделю он освоился с местным колоритом и научился общаться на их языке, а ещё учёные словечки быстро вносили ясность, когда он с их помощью начинал общаться с местными.

На Федьку кривого уже были подобные жалобы, так что Марк посадил его с чистой совестью, ведь он тоже человек.

35. Одинаковые кейсы.

Одинаковые кейсы.

Случайности не случайны.

Казалось бы, пустяк, может

полностью перевернуть весь день.

Многое изменилось с XIX века: скромные железнодорожные станции буквально с парой веток железнодорожных линий сменились на огромные ж/д-вокзалы с целым внутренним миром. Даже небольшие городки не могли похвастаться таким количеством людей и разнообразием предоставляемых сервисов. Стальная паутина принимала и отправляла сотни поездов, электричек, грузовых локомотивов и скоростных современных вагонов. Тут был и эконом-класс, и настолько комфортный, чтоб можно было помыться, пообедать в ресторане, устроить конференцию или даже закатить вечеринку. На любой вкус можно было найти то, что нужно, если у тебя, конечно, есть деньги.

В этом живом муравейнике было легко затеряться, но и найти тебя могли очень быстро благодаря вездесущим камерам и огромному количеству полицейских и служб охраны вокзала.

В просторном зале ожидания среди множества людей сидел мужчина в длинном бежевом плаще и чёрной водолазке. Рядом с ним стоял чёрный блестящий кейс с хромированными застёжками — очень модная модель среди бизнесменов среднего класса. Данная модель привлекала своей надёжностью и привлекательным эстетическим видом в стиле минимализма. Реклама уверяла, что даже если он упадёт с большой высоты, он не сломается, и застёжки не слетят, раскидывая вокруг его содержимое.

Мужчина с короткой стрижкой, плавно переходящей в аккуратную окантованную щетину, внимательно изучал буклет с расписанием поездов и картой следования с указанием платформ и переходов. Человеку, оказавшемуся первый раз в таком огромном вокзале, никак не удалось бы сориентироваться без этого полезного путеводителя.

Он периодически посматривал на часы, поглядывая по сторонам. К нему торопливо подошёл крепкий мужчина на вид лет 45. Он запыхался и был слегка раздражён. Он устало плюхнулся рядом на единственное свободное место, поставив рядом чёрный кейс, как две капли воды похожий на тот, что стоял рядом у мужчины в бежевом плаще.

— Уф, наконец-то! Я уже 15 минут хожу по этому вокзалу в поисках свободного места, у меня уже ноги гудят, — пожаловался мужчина, глядя на соседа.

Тот посмотрел на него и вежливо улыбнулся:

— Да, сэр, сейчас сезон отпусков — это нормально.

— О, у вас этот буклетик! Умоляю, позвольте мне его изучить. Я совершенно не пойму, где тут кассы. Мне нужно на северную линию, — сказал мужчина, протирая запотевшие круглые очки и просительно поднимая брови вверх.

Сосед подал ему карту:

— Можете оставить себе, мне он уже не нужен. Я посмотрел, где тут восточная линия, — сказал мужчина в чёрной водолазке с добродушием.

— Спасибо, вы мой спаситель! Меня зовут Сэм, Сэм Паркер. Для друзей — Сэми, — протянул руку Сэм.

— Дэниэл Крейн, — сказал сосед, пожав руку незнакомцу.

У добродушного Сэма было очень крепкое рукопожатие.

— Очень приятно, Дэниэл. У нас одинаковые кейсы! Поверьте, реклама не врёт: он у меня уже 10 лет, и хоть бы что — даже бока не поцарапались, — сказал Сэм.

Дэниэл посмотрел на чемоданы: действительно, они были одинаковые модели из одной коллекции, чёрного цвета.

— Действительно, у вас хороший вкус, Сэм, — сказал мужчина.

Сэм, обменявшись любезностями, принялся внимательно изучать карту.

Впереди послышалась какая-то возня.

— Держите вора! — прокричал женский голос из толпы.

Среди растерянных людей вынырнул мальчишка с женской сумкой в руках. Он ловко перепрыгнул несколько рядов и проскочил между Сэмом и Дэниэлом. За ним гнался толстый охранник. Он не удержал равновесие и врезался в скамейку, где они сидели.

— Простите! — бросил служитель порядка, не останавливаясь, и продолжил погоню за юным воришкой, который уже убежал по эскалатору на второй этаж.

Сэм встал и недовольно отряхнулся. Поднял чемодан, закатившийся под лавку, и недовольно фыркнул.

— Вот растяпа! Неужели нельзя поаккуратнее? Ну да ладно, пойду за билетом. Удачного дня, Дэниэл! Спасибо за брошюрку, — сказал Сэм и направился в сторону касс северной железнодорожной линии.

Дэниэл кивнул, поднял чемодан, отряхнул от пыли, поставил поближе рядом с собой. Дэниэл вновь посмотрел на часы: до поезда оставалось ещё 30 минут — времени вполне предостаточно, чтобы ещё раз проверить содержимое пакета с информацией и фотографией его цели, которую нужно устранить. Отдельные паспорта тоже не мешало проверить, и, конечно, проверить пистолет, обоймы и глушитель. Стальную удавку он всегда носил в кармане. В кейсе под рубашками и вещами личной гигиены с двойным дном всё точно было на месте, но лишний раз проверить не помешает. Эту привычку он выработал после того, как однажды в сумку со складной снайперской винтовкой он забыл положить патроны, и цель благополучно ушла. Это было 5 лет назад. Дэниэл усвоил этот урок и теперь всегда всё проверял.

Он поставил кейс на колени и открыл его. Лицо его исказилось от удивления: в чемодане лежали совсем другие вещи — весьма странный набор: охотничий нож из слоёной стали, несколько хирургических скальпелей, два рулона строительного скотча, моток верёвки, зубная паста, щётка, коробочка с 30 небольшими склянками, в 27 из которых были человеческие зубы, бархатный мешочек с кольцами и женскими серьгами, несколько шприцов с ампулами, одноразовые перчатки и всякая всячина — конфеты, жвачки, плитки шоколада.

Дэниэл молча закрыл чемодан. Странное содержимое чемодана его не так волновало, как тот факт, что его кейс сейчас у какого-то непонятного мужчины, и дело пахнет большим сроком, если тот надумает обратиться в полицию. Дэниэл стиснул зубы: такая нелепая промашка из-за мелкого воришки с ним случилась впервые за 10 лет работы профессиональным киллером.

«Так, Дэниэл, успокойся. Ничего страшного не случилось. Он мог ещё не обнаружить, что чемодан не его. Так он сказал, идёт на северную линию — скорее туда», — подумал он, быстро срываясь с места и направляясь в сторону касс. При этом, не вызывая подозрений своей суетливостью среди сотни людей, он искал глазами Сэма. Он увидел его неподалёку от платформы, крепко сжимающего его кейс. С души упал камень.

— Сэм, хорошо, что я вас нашёл, — сказал Дэниэл.

Сэм вздрогнул и резко развернулся к нему. В его глазах был страх.

— Мы перепутали кейсы! Ваш у меня, а мой у вас. Хорошо, что я нашёл вас...

Он оборвал себя на полуслове, увидев, что у вагонов крутятся полицейские. Они явно кого-то искали. Нужно было срочно уходить. Ему совсем не хотелось попасться с орудием многих убийств, но тут его ход мыслей прервал Сэм, быстро затараторив:

— Да, правда, вот я растяпа! Я ещё и ветку перепутал. Мне же надо не на северную, куда вы идёте. Идёмте на восточную, вот точно. Пойдёмте скорее на восточную! Кейсами позже обменяемся.

Сказал Сэм, хватая его за плечо и чуть ли не силой уводя от станции. Дэниэл был только рад свалить подальше от полиции. Искать могли его в том числе.

— Вы не заглядывали в мой кейс? — спросил Дэниэл.

— Нет, что вы! Давайте поторопимся, — нервно сказал Сэм.

— А я, признаться, открыл. Собственно, так и узнал, что кейс не мой. У вас странные вещи, Сэм. Чем вы занимаетесь? — спросил Дэниэл.

Он заметил, что Сэм заметно нервничает при виде полицейских. Сэм поправил очки и хихикнул.

— Ах, вы об этом! Это я собирался к себе на дачу, взял немного вещей по хозяйству. А нож я хочу наточить — у меня там прекрасный точильный камень, — быстро ответил он.

— А скальпели и зубы? — спросил киллер.

— Я дантист — это мои образцы для работы. Скальпели тоже, — поправил очки Сэм.

— Украшения — это, видимо, подарки друзьям? — сказал Дэниэл.

— Как ты догадался, Дэниэл? Именно так, — улыбнувшись, сказал Сэм, оборачиваясь.

Дальше они говорили о потерянном подрастающем поколении и о том, что цены опять подросли. Вскоре они подошли к платформе. Тут настала очередь Дэниэла напрячься: по вагонам его поезда полиция обыскивала всех пассажиров. Они явно искали кого-то конкретного, и это явно был Дэниэл.

Сэм посмотрел на него:

— Я посмотрел ваш кейс. Думаю, ищут именно вас, — тихо сказал Сэм.

— А вы вовсе не дантист, — также тихо сказал Дэниэл.

Сэм кивнул. Они, не сговариваясь, обменялись кейсами.

— Дэниэл, нам лучше держаться вместе. Они ищут одиночек. Предлагаю идти на северо-восточную линию, сядем в первый же поезд и доедем до первой станции за городом, а там решим, что делать дальше, — сказал Сэм.

Дэниэл посмотрел на новоявленного напарника. В данной ситуации это звучало разумно.

— Идём, — сказал Дэниэл.

Они, купили билеты на ближайший рейс и направились к вагонам. На перроне показались полицейские — видимо, вокзал окружали по периметру.

Они двинулись в сторону станции, обходя проходящих полицейских. Один из полицейских, особо внимательный, заметил, что мужчина подходит под описание подозреваемого, и последовал за ними. Дэниэл сразу подметил это и свернул в сторону подсобных помещений. Он жестом показал Сэму немедленно идти по пустому коридору, а сам притаился за углом. Он схватил проходящего полицейского удавкой и отработанным движением придушил его до потери сознания, аккуратно положил его в угол.

Они двинулись к выходу. Обернувшись, он увидел, как Сэм достал из кейса охотничий нож и всадил его в беспомощного полицейского, тут же достал плоскогубцы и вырвал правый клык из ещё тёплого трупа. Сэм поправил очки и догнал Дэниэла. Они сели в вагон.

— Зачем ты это сделал? — укоризненно посмотрел на него Дэниэл.

— Он видел наши лица, он видел, куда мы идём. Он очнулся бы. Доложил и нас арестовали прямо в поезде.

Дэниэл нахмурил брови. Они сели в конце вагона — кроме них, было всего несколько людей.

— Это было не обязательно, — наконец произнес Дэниэл, перекладывая из кейса пистолет в карман плаща иположив в другой обойму и глушитель.

— Возможно, ты и прав, но я не хочу в тюрьму. Лучше скажи спасибо: по одному нас бы точно поймали. Ты видел, сколько там полиции? Интересно, ради тебя или меня? — сказал Сэм, протирая очки. В его глазах блестели дьявольские огоньки.

— Я так полагаю, ты и есть лондонский дантист, серийный маньяк, о котором писали в газетах? — спросил Дэниэл спокойно.

— Я предпочитаю «зуболом» — не так пафосно, зато брутально. Киллер и маньяк вместе ускользают от полиции — это же надо такому случиться! — сказал Дэниэл, сжимая переносицу указательным и большим пальцем, покачивая головой.

— Я не маньяк. Серийный убийца такой же, как и ты, только мне не платят за убийство, — надменно сказал Сэм.

— Как скажешь, — безразлично ответил Дэниэл.

Дальше они ехали молча. До станции оставались считанные километры. Мимо прошёл контролёр, проштамповал их билеты, посмотрел на них, пожелал хорошего дня и направился в другой вагон.

— Я пойду в туалет, — сказал Сэм и проследовал за проводником.

Дэниэл посидел немного, посмотрел на часы и, глубоко вздохнув, направился к выходу. Проходя мимо туалета, он услышал какую-то возню. Он открыл дверь и увидел, как Сэм планомерно всаживает свой нож в уже испустившего дух проводника.

— Твою мать, какого хрена? Мы почти доехали! — взревел Дэниэл, сжимая кулаки.

— Он нас узнал, точно тебе говорю. Ты видел, как он посмотрел на нас? Успокойся, скоро разберёмся. Если на станции ждут, то, поверь, будут ждать одиночек, — затараторил Сэм.

— Не смей трогать его зубы, — сжав челюсть, пробубнил киллер.

Зуболом активно закивал, вытирая нож о пиджак проводника и закрывая туалет.

Они вышли на маленьком перроне. К счастью, полиции не было — либо ещё не успели приехать. Дэниэл сказал, чтобы Сэм не делал никаких глупостей. Договорились с местным таксистом довезти их до ближайшего городка. Они поехали. Дэниэл сел назад. Проезжая мимо заброшенной заправочной станции, он увидел всё ещё рабочую телефонную будку. Он попросил притормозить.

— Мне нужно сделать важный звонок. Не уезжайте без меня — тут мало машин на трассе.

Водитель добродушно кивнул. Дэниэл дал ему несколько дополнительных купюр, чтобы он мог их смело катать весь день. Дэниэл набрал номер — к счастью, телефон был исправен.

— Да, это я. На вокзале была полиция. Передай Лазарю: у вас завёлся крот. Когда с ним разберётесь, я займусь клиентом. Связь как обычно, через Луи. Всё, отбой, — сказал он и сразу повесил трубку.

Он посмотрел на часы и спокойно направился к такси. Рядом с ней Сэм уже выковыривал зубы у мёртвого таксиста: спорол горло и три раза нанёс удар ножом прямо в сердце, не оставив бедолаге ни шанса. Дэниэл молча положил кейс на багажник, достал удавку и начал душить Сэма. Он оттащил его от дороги подальше. Тот хрипел и извивался, начал выворачиваться. Дэниэл отпустил почти потерявшего сознание Сэма и начал планомерно избивать по рёбрам и лицу ногами. Харкая кровью, лондонский дантист пытался что-то говорить. Часть зубов лежала в луже крови на асфальте. Дэниэл остановился, немного отдышаться, достал пистолет, вставил обойму и начал медленно накручивать глушитель.

— Что же ты за тварь такая? Он просто делал свою работу, — сказал Дэниэл.

— Он здал бы нас... Он догадался, кто мы такие, — вереща, сказал Сэм, плюнул кровью и расхохотался. — Хватит строить из себя невинную овечку! Ты сам убийца, убиваешь людей за деньги. Ты даже не знаешь, кто они и что сделали. Ты ничем не лучше меня!

— Это моя работа. Я вынужден это делать, и это не приносит мне никакой радости. Среди людей, которых мне дают устранить, редко попадаются приличные люди — это подонки, негодяи. Ты убиваешь ради забавы, — сказал Дэниэл.

— Я хищник, это у меня в крови. И, как любой хищник, я испытываю удовольствие от охоты. Я как охотник собираю трофеи — это естественно, это наша природа. Просто у всех остальных нет духу признать это. Я свободен. Мне не в чем оправдываться, — сказал Сэм.

— Хищники убивают ради пропитания, охотники рискуют жизнью, встречаясь с сильным зверем, и трофеи носят как знак доблести, гордости и отваги. Ты коверкаешь понятие в своей больной голове. Но в одном ты прав: ты свободен и умрёшь свободным на этом грязном асфальте. И за твою смерть я не возьму ни цента. Можешь собой гордиться: ты первый человек, которого я убью бесплатно, — сказал Дэниэл, нажав на курок.

Одна пуля попала в руку, другая в ногу. Сэм закричал от боли и засмеялся.

— Как не профессионально! Ты же киллер, — сквозь зубы процедил он.

— Я хочу, чтобы ты немного помучился. И так будет похоже на обычную разборку, — спокойно сказал Дэниэл.

— Плевать! Обо мне будут помнить и пугать моим именем детей. Никто не узнает, что лондонский стоматолог — это ты, — сказал Дэниэл, выпуская пулю точно в лоб Сэму. Затем подошёл поближе и пустил ещё две пули в сердце.

Он взял чемодан зуболома, нашёл в старой канистре немного бензина, облил кейс внутри и снаружи, поджёг и бросил в мусорный контейнер со старой ветошью. Вытащил труп бедного таксиста, вытер несколько капель крови с руля и поехал дальше.

Слова Сэма всё никак не выходили у него из головы: что они одинаковые. Он остановился и достал из кейса пакет с заказом. Он ещё раз изучил цель: его часто показывали по телевизору, он был перспективным политиком, но его тайная жизнь включала в себя наркотики и торговлю людьми. Его заказал один из конкурентов — такой же подонок, как и он. Он закрыл кейс и уверенно нажал на газ.

— Только подонки. Никаких женщин и детей, — подумал он, убеждая себя, что он зло во благо, а не зло ради зла.

Чёрный кейс послужил своему хозяину ещё 5 лет, пока его не упакуют в пакет для вещественных доказательств, достав из мёртвой руки хозяина.

36. Вова-геодезист.

Вова-геодезист.

Любая нивелировка не бывает лишней,

будь то настройка прибора или калибровка совести.

Быть человеком - это всегда в цене.

Когда дети в песочнице под ярким солнцем и присмотром своих родителей лепили куличики из песка, Вова уже тогда в таком юном возрасте строил песочные замки. Делал он это старательно, аккуратно и серьёзно. Взрослые восхищались им, продолжая сюсюкать, на что Вовочка хмурился, дуя губки бурча, что они глупые взрослые, ничего не понимают в строительстве.

К счастью, его родители сразу обратили внимание на тягу ребёнка к геометрии, точным расчётам и строительству. У него всегда было много конструкторов и геометрических головоломок. А что он вытворял с простыми кубиками — это просто не описать словами. Ему пророчили будущее успешного архитектора, но жизнь расставляет всё по-другому, не так, как мы планировали.

Вова хорошо закончил школу, без особых проблем поступил в строительный институт. На архитектурном факультете не было свободных мест, поэтому он устроился на факультет промышленного и гражданского строительства. Там он познакомился с весёлыми ребятами с соседнего потока, учившимися на инженеров путей сообщения. Студенческая жизнь захлестнула честолюбивого Вовку. Тут было всё: хорошая компания, секс, алкоголь, наркотики, участие в самодеятельности, упорная учёба, практика на производстве, угроза отчисления, участие в олимпиадах и соревнованиях, доска почёта, медали, бесчисленное количество грамот, первая любовь, первое предательство, кардинальная смена стиля одежды и причёски, бесчисленное откладывание перехода на факультет архитектуры и ещё много чего другого, что бывает только в золотые годы студенчества.

Вуз Владимир Петрович Лязгин закончил с отличием, несмотря на все приключения, но не архитектором. Он вышел из стен альма-матер инженером ПГС. Он корил себя за то, что всё-таки не стал архитектором, как мечтал. Но были и плюсы: диплом ПГСника был востребованным у работодателей. Владимир уже имел несколько интересных предложений в сфере жилого строительства — жилых многоквартирных домов, загородных коттеджей.

К счастью, Вова за 5 лет пребывания в институте умудрился не сторчаться и не подсесть на наркотики, не стал алкоголиком, хоть и любил выпить, не участвовал в мутных схемах и сохранил отменное здоровье и ясную голову. Он даже не обрюхатил наивную первокурсницу и не женился на ней сгоряча, как делают многие. Затем семья распадётся, и ребёнок растёт в неполной семье — всё это миновало Лязгина и по сути дало хорошую путёвку в жизнь, и он ею воспользовался.

Вовка устроился в проектное бюро и пошёл работать на сопровождение объектов. Он быстро освоил работу с геодезическими приборами: теодолитами, нивелирами, тахеометрами, лазерными сканерами, рейками и измерительным оборудованием. Уже через год он возглавил свою бригаду: прораб, мастер, начальник участка. Через 3 года он уже был начальником над всеми проектировщиками учреждения.

Дела шли хорошо. Вскоре его повысили до заместителя начальника. Владимир Петрович окунулся в мир денег, бюджетов, должностей, откатов, купленных торгов, взяточничества и откровенного казнокрадства. Он всё больше и больше отдалялся от производства и проектирования. У него появились деньги, власть, статус в обществе, но за всё это он платил высокую цену. Вова перестал заниматься любимым делом, и его время наполнили расчётами, деньгами и бесконечными встречами с чёрными людьми.

Ему не нравилось, как бесчестно делаются дела. Ему вся эта бюрократия, взятки, «честное» воровство были не по нутру. Но нужно было крутиться в этом золотом колесе. Со временем Владимир Петрович начал высказывать своё недовольство состоянием текущих дел и системы в целом. Он стал ставить на первое место честность, правильность и самое страшное слово — качество произведённых работ. Подрядчики затянули пояса: его проверки стали жёсткими, но справедливыми. Договорённости и взятки стали ему неинтересны. Он стал новой деталью в старом ржавом механизме.

Это было болезненно для привыкшей к откатам системы, и со временем через больших людей вышли напрямую к руководству Владимира Петровича Лязгина, и ему вежливо намекнули, что пора увольняться. Володя был не глупым человеком и прекрасно понимал, что если он сам не уйдёт, то его непременно подставят и ему надолго придётся сесть в тюрьму.

Провожала его вся контора, некоторые даже плакали. Как говорили про него, он настоящий мужик, соль земли. В честь старых заслуг, а также за то, что он никого не сдал и не раскрыл хитрых схем хищения, ему выдали хороший «золотой парашют». В свои 45 лет он мог не работать до конца жизни.

Владимир Петрович занялся рыбалкой, чтением книг, делал разные флюгеры у себя в просторном гараже и, конечно же, стал больше уделять времени жене и детям. К огромному облегчению Вовы, жена Светлана поддерживала его: «Всех денег не заработаешь, а могли посадить или даже убить. Хорошо, что ушёл. Тебе честно тяжело быть среди этих упырей», — говорила она, и ему становилось тепло на душе.

Несколько лет Владимир Петрович посвятил своей семье, но несмотря на умиротворение и покой, он захандрил. Светлана, как мудрая и чуткая женщина, заметила это и как-то за воскресным чаем подсела к нему и обняла: «Вовка, что грустишь, сидишь?» — хитро сказала она.

— Светусь, золотце, да что-то я по работе соскучился. Вроде бы всё хорошо, но чего-то не хватает, — он тяжело вздохнул.

Она погладила его по густой заросшей макушке.

— Иди поработай. Не для денег, так для души, — говорит она.

— Куда? Опять к этим оккупантам? Нет уж, — фыркнул он.

— Зачем к ним? Ты же сразу начальником стал. Когда тебе самому нравилось? Когда получал удовольствие, глаза горели? Мы тогда ещё с тобой познакомились, помнишь, это время, — говорит Светлана ласково.

Володя задумался, отматывая в памяти, когда это было. Он вспомнил, что тогда он работал простым геодезистом: выставлял отметки, репера, забивал станции для точек и стоял на приборе или бегал с рейкой. В общем, делал всё, чтобы объект ни на миллиметр не отличался от размеров, указанных в проектной документации. И делал это очень хорошо, точно и филигранно — прям как в детстве, когда он строил песочные замки.

— Геодезистом мне нравилось. Помнишь, с треногой ходил, с тахеометром? Ты его ещё фотоаппаратом перепутала, думала, я фотограф, — весело говорит он.

Света засмеялась, вспомнив эту смешную ситуацию.

— Ну вот же! Ты тогда меня сразу покорил: живой такой, весёлый, глаза огнём стреляли. Вот этим и займись, — уверенно сказала она.

— Ой, да когда это было. Я, наверное, всё забыл, — говорит Вовка.

— Ну не наговаривай на себя, всё ты помнишь, — хмуро сказала Светлана.

— Ну, так-то вспомнить недолго. А правда, займусь-ка я этим. Василий как раз дачу свою обстраивает, вот у него и потренируюсь, —Владимир Петрович радостно побежал звонить своему старому другу.

Светлана любящим взглядом проводила своего супруга.

— Вась, привет, как дела? Ну отлично. Я что звоню: ты не нанял ещё геодезиста на участок свой? Фундаменты там выровнять, участок разметить, все дела? Нет? Отлично. Давай-ка встретимся, я тебе сам всё там сделаю. Ну, типа подарок будет тебе на денюху. Да не за что, всё, давай, выезжаю, — сказал он и побежал за приборами в свой большой гараж.

У Василия были грандиозные планы этим летом: он решил сделать ремонт, поставить добротную баню, вырыть колодец, установить финскую беседку и построить летний домик. Владимир с радостью взялся составить проект и разместить всё на участке по уровню. Как оказалось, он всё прекрасно помнит. Он установил несколько реперов и расставил колышки с яркими лентами и отметками по высоте. Залитые фундаменты по его проекту оказались абсолютно горизонтальными и по высоте между собой не различались: аккуратными и ровными, как на картинке.

— Ну, Петрович, ты даёшь! Не зря начальником был. Ты как так ровно всё сделал? Аж глазам не верю, как хорошо получилось. Я как-то нанимал бригаду, они тоже бегали, мерили, денег кучу взяли, а в итоге то там на 5 см выше, чем надо, то здесь на 15 ниже. Халтурщики, в общем, — говорит довольный Вася.

— Да, хватает таких, мне попадались по работе. А так геодезия — наука точная. Если всё правильно сделать, то даже на миллиметр можно не ошибиться, — довольный собой, говорит Лязгин.

Он почувствовал такой прилив сил и энергии, что понял: именно этого ему не хватало. Владимир Петрович пристрастился к этому. Он помог всем своим друзьям, а когда помогать стало некому, подал объявление в интернете о предоставлении своих услуг по весьма демократичной цене. В большое строительство он не лез принципиально: во-первых, не хотел конкурировать с некоторыми из своих бывших коллег и подрядчиками. Поэтому его выбор пал на частные дачи, дома и коттеджи.

Слава о нём разлетелась быстро. Выстроилась целая очередь желающих воспользоваться его услугами. Володя общался всегда лично и старался помочь хорошим людям и тем, у кого денег было впритык. Особенно он не любил богатых скряг — этот противный тип людей, которые пытаются нажиться на недоплате простым работягам, вызывал в нём отвращение.

Закончив очередной проект, он сидел на веранде со своими детьми. Сын приехал в гости: он решил пойти по стопам отца и в отличие от своего родителя всё-таки попал на факультет архитектуры, чем крайне приятно удивил своих родителей.

— В общем, всё отлично, отец. Слушай, хотел спросить: можешь взять меня на работу? Мне практика пригодится, — заговорил сын Виктор.

— А почему бы и нет? Тебе геодезия пригодится. Давай так и сделаем. Мне как раз один мужик просил с проектами фундаментов разместить в натуре. Как раз тебе всё объясню и покажу.

— Отлично, я так-то всё знаю, практики просто нет, — ответил сын.

— Ну, тогда вообще отлично. Завтра с утра и поедем.

На следующий день они погрузили приборы и расходники в небольшой рабочий пикап. На своей дорогой машине Владимир Петрович не ездил: как-то было неудобно показывать, что у него на самом деле куча денег и он не нуждается в заработке. С сыном Витей они поехали в коттеджный посёлок, который интенсивно строился. Места там были очень дорогие и живописные — можно сказать, простые люди там не строились.

Через 1,5 часа они были на месте. По большому участку бегали таджики-гастарбайтеры, создавая видимость работы. Среди них ходил важный мужчина в золотых цепях с дорогим телефоном в руках. Он покрикивал на работяг, покуривая сигарету. Владимир Петрович представился и спросил, что нужно сделать. Клиент по имени Артур имел готовый проект: ему нужно было установить несколько фундаментов, выставить всё по уровню и расставить колышки по всему периметру.

Владимир внимательно изучил проект и сказал, что это займёт пару дней, по стоимости выйдет 50 000. Любой другой сделал бы эту работу за неделю и взял бы не меньше 70 000. Артур начал тут же прикидываться, говорить, что это очень дорого, потом плавно ушёл от вопроса цены, сказал, что потом разберётся, и пора приступать к работе. Петрович отказался бы, но он приехал с сыном, поэтому согласился, хоть клиент ему сразу не понравился.

Они приступили: выставили оборудование, заготовленные колышки, верёвки, рейки, нивелир, тахеометр. Затем заделали несколько реперов и приступили к работе. Нужно было разместить фундаменты будущего дома, гаража, сарая, будки для собаки, бани, беседки и склада с инструментами. В общем, работы было предостаточно, чтобы показать сыну, как нужно применять его знания на практике.

Сын уже знал, как работать с нивелиром и тахеометром, поэтому они сразу установили несколько реперов, и станций. Приступили к разметке территории. Виктор бегал с рейкой и выставлял колышки для будущих фундаментов — всё согласно проекту. Хоть проект, как обычно, был неточен и содержал кучу ошибок, Владимир Петрович их сразу же выявил и произвёл оперативную корректировку, что, кстати говоря, тоже стоило немалую сумму денег.

Работяги постоянно подходили и спрашивали на ломаном русском, что они такое делают. Вова привык общаться с такими ребятами в своё время на производстве и быстро нашёл с ними общий язык. Он простыми словами объяснил ту сложную и точную работу, которую они делали сейчас с сыном. Одобрительно покачав головой, работники с низкой зарплатой, но широкой душой вызвались им помочь — тем более пока Лязгины не закончат, они не могли начать заливать фундаменты. Вова улыбнулся и быстро нашёл им применение. Рабочие, как пчёлы, разбежались по всему участку: кто-то заколачивал деревянные колышки, кто-то бегал с рулеткой, кто-то вбивал колья в землю, где показывал Владимир. Работа спорилась.

Уже к вечеру они закончили предварительную разметку по периметру. Осталось установить метки по высоте, чтобы все строения были на одном уровне и имели хороший эстетический вид. Сделать это решили завтра.

Вечером за чаем Владимир нахваливал сына за то, что всё впитывает, как губка, и уже умудрился давать советы отцу. Светлану это очень порадовало: она старалась сдержать радостную улыбку, но у неё это плохо получалось. Виктор же был крайне доволен, что его отец — большой начальник — так легко находит общий язык с простыми работягами и столько знает о специфике проектных и изыскательных работ.

Лязгины в разгар разговора сошлись во мнении, что заказчик Артур — тот ещё тип. А позже Владимир вспомнил его: он работал на строительстве одного нежилого строения субподрядчиком, которых на том объекте было с десяток. В общем, заработал он свои деньги совсем нечестным путём. О нём долго говорить не стали, вспомнили про подругу Виктора: что пора бы познакомить их с ней и вообще подумать о свадьбе. Виктор сильно засмущался, но в целом с доводами родителей согласился: он искренне её любил, и она отвечала ему взаимностью.

На следующий день Лязгины приехали на объект, чтобы завершить работу и получить 50 000, как было обговорено раньше. Хозяин участка Артур активно общался с работниками. По обрывкам фраз было понятно, что они недовольны тем, сколько им заплатили. Артур кормил их завтраками и вечно обещал, что скоро заплатит. Увидев Лязгиных, он с радостью подошел к ним, тем самым избежав неприятного разговора с работягами.

Он поприветствовал их, спросил, как идут дела. Владимир ответил, что всё почти готово, осталось выставить высотные отметки по горизонтальному уровню, и сразу спросил об оплате, которую клиент задерживал. Артур заёрзал, начал нести словесный бред, старался всячески обесценить проведённую работу и что он сам может эти колышки за час расставить — тут думать особо не надо. Поэтому он быстро выдал из кожаного набитого кошелька 25 000 рублей и фыркнул, что для этого дела это даже много. Он прыгнул в свой дорогой джип и умчался в город с важным видом.

— Вот ведь гад! — сказал сын, сжав кулаки.

Вопрос даже был не в деньгах, а в самом отношении. Владимир ухмыльнулся и хитро посмотрел на сына.

— Вот, сынок, такие люди попадаются гораздо чаще, чем ты думаешь. Таких не грех и проучить. Сейчас мы ему весь фундамент отметки сместим, — сказал Владимир с хитрым видом.

Виктор достал чертёж, и пошла работа: одни углы понижались на 10–15 см, другие повышались, общая высота фундаментов также претерпела изменения. Рабочие, узнав, что делает Лязгин, с энтузиазмом одобрили идею наказать скупердяя. Вскоре они закончили. Рабочие сказали, что зальют фундаменты через неделю и что хозяин не пожалел денег на готовые помещения — их вскоре привезут для установки. Лязгиным пообещали обязательно приехать и посмотреть на этот импрессионизм в жилом частном секторе.

Через неделю они подъехали к участку Артура. Мощные строительные краны как раз устанавливали сборные блоки готовых зданий. Картина была пречудеснейшая: гараж покосился в одну сторону, финская беседка — в другую, собачья будка возвышалась неприлично высоко, основной дом наклонился сильно вперёд, как будто хмурясь. Складывалось ощущение, что это ребёнок нарисовал картину и по ней построили домики.

По участку, громко матерясь, бегал Артур, хватаясь за голову. Владимир с сыном вышли из машины, чтобы поприветствовать бывшего работодателя. Тот увидел их, с бешеным взглядом подбежал, начал крыть их матом: якобы, как вы посмели, такие негодяи, так поступить, это нехорошо и неприлично, и вас вскоре будут убивать и сексуально насиловать.

Владимир улыбнулся:

— Артур Рамисович, вы меня не узнаёте? Я Лязгин Владимир Петрович, мы как-то встречались, — сказал Вова.

Артур присмотрелся и обомлел: грозный лев тут же превратился в скулящую шавку с повадками шакала. Он тут же начал извиняться, что произошло недоразумение, и ему всё нравится, и что вообще он тут делает. На что Владимир Лязгин строго-настрого сказал: нормально заплатить работягам и всё переделать за свой счёт, а не за счёт ребят, иначе он вспомнит ту историю с пропавшим бетоном в особо крупных размерах на объекте, строящемся на федеральные деньги.

Артур смиренно потупил взгляд и обещал всё сделать. Лязгины сели в машину и, отъехав немного, в один голос рассмеялись: до того смешно изменился Артур. Владимир Петрович выдохнул с облегчением, глядя на предрассветный вид из окна. Быть геодезистом ему особенно нравилось.

37. Лесной блогер.

Лесной блогер.

Технологии все больше отдаляют от природы.

Но они же могут сблизить.

Бородатый мужчина с ясным взглядом смотрел в окно небольшого автобуса. Лесные пейзажи кончились полчаса назад, и урбанистическая застройка постепенно заполняла вид из окна. вездесущие провода, асфальтированные дороги, перекрестки, серые однотонные строения, бесконечные информационные вывески, таблички и указатели.

Уже на въезде в город воздух поменялся на тяжелый, загазованный. Городской житель никогда не заметит этого тонкого изменения в атмосфере, но человек, долго проживший в лесу или в глухой деревне, сразу заметит: этот воздух совсем другой. Тот же городской житель может заметить изменения, когда приезжает в горы или к открытому морю, но, вернувшись обратно в свой любимый мегаполис, разницу так ярко он не выявит. Постоянный монотонный гул машин, без которого некоторые горожане уже не могут уснуть. Бородатому мужчине это было неприятно, давило на уши. Конечно, это было интересно. В городах всегда интересно, но через час путешествия в город к своей племяннице он уже скучал по своему любимому лесу.

Наконец он приехал на автовокзал, вышел, расправив свою горделивую осанку. Его плотный плащ тут же послушно выпрямился в привычную форму. На голове — охотничья панама из плотного непромокаемого материала. На крепкой загорелой шее — деревянное ожерелье с крупным когтем медведя, надетое поверх вязаной водолазки, скатавшейся от времени. На ногах — темно-зеленые штаны цвета хаки с карманами, мощные черные ботинки, напоминающие армейские берцы. На поясе — большой охотничий нож в ножнах. За спиной — большущий рюкзак, в руке — черная хоккейная сумка. Солидная коренастая фигура под два метра ростом явно выделялась среди обычных горожан. Он достал трубку и закурил табак из кисета, оглядевшись вокруг, хитро сузив глаза.

— Дядя Борис, мы здесь! — раздался звонкий голос юной девушки, стоящей на парковке со своим парнем. Она радостно махнула рукой.

Борис внимательно посмотрел на них. Его суровое лицо со шрамом от переносицы до правой скулы озарила добродушная улыбка с крепкими зубами. Он помахал в ответ и направился к своей племяннице.

— Привет, Ольга! Тебя и не узнать, вон какая красавица вымахала. Это Миша? — сказал он мощным басом, но с какой-то мягкостью в оттенках.

Он крепко обнял племянницу и пожал руку ее парню, о котором только слышал по телефонным звонкам и перепискам. Миша с трудом выдержал железное рукопожатие дяди своей подруги, но вида не показал. Борис угукнул в знак одобрения. Они сели в машину и повезли дядю пить чай после долгой дороги.

Попив чаю с темным шоколадом, который любил Борис, он открыл свою спортивную сумку и начал доставать лесные деликатесы. Тут были и грибочки, и ягоды, и орешки, домашние колбасы из дикого мяса, и тушенка из настоящей дичи, мед и много еще чего такого, что в городе достать сложно. Ольга заохала от восторга. Борис посмотрел на Мишу и, улыбнувшись, достал большой бутыль со светло-коричневой жидкостью. Тут уже обрадовался жених.

— Это та самая знаменитая кедровица на меду и полевых травах?

— Она самая. Такого в городе точно нет. За ней ко мне губернаторы прилетают, — сказал Борис, доставая еще несколько свертков из своего рюкзака и кладя на стол.

Тем временем Миша принес стаканы и поставил вариться домашние пельмени. Попробовав изысканный напиток и одобрительно причмокнув, они начали делиться последними новостями. Борис старался приезжать каждый год к своей единственной племяннице. Так вышло, что из родных осталась только она: остальные либо умерли, либо не общались с ним. Борис уже много лет жил в затворничестве в лесах и работал егерем-охотоведом в одном лице. Он жил уединенно в своем домике в глухом лесу, следил за порядком, иногда принимал гостей — высокопоставленных чинов. Хотелось им в сласть поохотиться и порыбачить на крупную рыбу. К счастью, приезжали такие гости достаточно редко, а местные охотники и браконьеры старались обходить вверенные ему угодья из-за сурового нрава Бориса. Он любил уединение и после трагичной смерти жены полностью отдался работе. В узких кругах его уважали и отдавали дань его опыту и настоящей суровой мужской сущности, которой так мало стало в последнее время.

Накатив по очередному стаканчику, Борис улыбнулся своей обворожительной улыбкой и стал распаковывать свертки, обвязанные грубой пеньковой веревкой. В одном из свертков оказался резной деревянный ящичек. Он отдал его Мише. Тот с интересом открыл его: внутри лежал красивый охотничий нож, несколько точильных камней. На рукояти с одной стороны — красивая фреска с рогатым оленем, с другой — свирепый кабан. Снизу у рукояти был стильный набалдашник в виде головы волка. Чехол из дубленой кожи также был покрыт красивыми узорами и прошит капроновой ниткой. Миша достал из ножен подарок: темная матовая поверхность ножа сверкнула холодом. Клинок был весь в мелких разводах — множество слоев прессованной стали. У Миши загорелись глаза.

— Это что, дамасская сталь? — пораженно сказал он.

— Хе-хе, почти угадал. Это новый состав, особый. Прессованная сталь, нео-була называется. Приезжал ко мне как-то ученый-кузнец, разработали в своей лаборатории. Говорят, по свойствам не хуже, ничем не уступает старорусскому булату. Гвоздь пополам разрезает, а лезвие даже не тупится. Гибкий, легкий. Чарнинский его фамилия, — сказал Борис, причмокнув, допивая чарку и закусывая горячим пельменем.

Миша тут же с интересом достал телефон и загуглил.

— Ого, дядя Борь, да это известный оружейник! Только штучные работы делает, с военными плотно сотрудничает. Такой нож как три моих машины стоит. Вот это я понимаю, подарок! — сказал Миша, тут же примеряя, как клинок сидит в руке.

— Ну и славно, понравилось да и ладно. Вот колбасу им и порежь, только аккуратно, острый зараза, — усмехнулся Борис.

Нож действительно был настолько остер, что не требовалось абсолютно никаких усилий, чтобы отрезать ровный ломтик копченой колбаски из кабана. Борис достал еще один сверток. В нем лежала аккуратная кожаная сумочка с вставками из пушнины, пара уггов и безрукавка на меху. Порывшись еще, достал красивое ожерелье из цветных полудрагоценных камней с золотыми вставками в виде животных, несколько золотых браслетов с тонкой гравировкой.

— Какая прелесть! Где ты это взял? — удивилась племянница.

— Сам сделал. Времени у меня много, вот учусь потихоньку, — скромно сказал Борис.

— Ничего себе потихоньку! Я недавно видела похожее на выставке мод. Это же писк последнего сезона, девочки обзавидуются,

— Ну ты даешь, дядя Борь! Слушай, мы же тоже тебе подарочек припасли. Оль, принеси пакет-то, дяде Боре! — крикнул Миша.

Ольга с гордой осанкой вышла в меховой жилетке, в браслетах и ожерелье, в руках несла увесистый пакет.

— Это тебе, дядя Боря. Ты редко приезжаешь, а так будем видеться чаще, — сказала она, протягивая подарок.

Борис удивленно поднял мохнатые брови и с интересом стал раскрывать небольшую коробочку. Там был новенький телефон, набор камер GoPro, ноутбук с камерой, наушниками и микрофоном. Еще там лежала селфи-палка.

— Ого, ничего себе! У меня как раз вышку связи поставили. Большие люди, чтобы на связь выходить. Вот удружили, — сказал Борис с интересом, доставая гаджеты из хрустящих упаковок.

В технике он неплохо разбирался, да и фото-видео увлекался в свое время в институте. Они дружно все включили, попробовали, настроили все аккаунты на телефон, чтобы у них была всегда теперь связь.

— Буду вам природу снимать. У меня бывает интересно, получше вашего Дискавери будет, — усмехнулся Боря, делая селфи с ними через селфи-палку.

Они подурачились с камерами. Ольга взяла обещание с дяди, что, как только он приедет, будет высылать посты каждый день. На том они и порешили. Посидев еще немного, все они пошли спать.

На следующий день Боря с племянницей пошел гулять по местным достопримечательностям. Теперь, увешанный камерами, наушниками на шее и с неприлично дорогим телефоном, он уже был не лесником, а настоящим городским хипстером. Ольга затащила его в торговый центр, где набрала всякой модной яркой одежды, объясняя, что ее дядя должен выглядеть стильно. Борис особо не сопротивлялся. Из центра он вышел помолодевшим лет на 10. Молодые девушки стали часто оборачиваться на необычного рослого мужчину. После похода в барбершоп Бориса вообще стало не узнать: ему сделали модную клинообразную бороду, аккуратно окантовали и подстригли под гордого викинга с выбритыми боками. Ольга ахнула:

— Дядя Борь, да ты у нас красавец! Все девочки твои! — сказала она.

Он лишь смущенно улыбнулся.

Борис планировал погостить недельку-другую, но через 3 дня ему позвонили какие-то важные шишки: ему пришлось ехать обратно, готовиться к встрече дорогих гостей. Он твердо пообещал, как они договаривались, присылать хотя бы одно видео в день и чаще звонить, потому что общались они в последнее время мало.

Прошло 2 недели. Ольга лежала на кровати и хихикала, глядя в телефон. В комнату зашел Миша, только что пришедший с работы. Он совершил хорошую сделку с заказчиком и был в весьма приподнятом настроении. Он плюхнулся на кровать, поглаживая ее по полуобнаженным бедрам.

— Ой, ну отстань, я зайцев смотрю, — мурлыкнула Оля, делая игривый вид.

— Какие еще зайцы? У тебя вот заяц лежит, — сказал Миша.

— Дядя Боря прислал, у них там их целая куча, — сказала она, показывая ему ролик на телефоне.

Миша вырвал телефон, и они вместе, развалившись вокруг подушек и одеяла, уставились в экран. Она легла ему на грудь, и они вместе стали смотреть ролики. Миша с интересом пролистал несколько роликов, присланных дядей.

— Оль, слушай, да у него талант! Смотри, как классно снимает, и камера его любит. Эти его шуточки — это вообще нечто, — сказал он весьма серьезно.

Оля угукнула:

— Ага, а места какие красивые у него там! И лес, и горы, и реки. Звери чуть ли не под ногами лезут. Сказка какая-то. Ему бы блогером быть, — засмеялась Оля.

Миша посмотрел на нее очень внимательно.

— А почему бы и нет? Давай в сеть его закинем, если он, конечно, не против. Я знаю ребят, они с продвижением помогут и с сопровождением тоже, — сказал Миша весьма серьезным тоном.

Ольга задумалась. На самом деле это была неплохая идея. Она обняла Мишу, и они, хихикая, завернулись в одеяло.

Вечером Ольга позвонила Борису и сообщила ему о своей идее. Он оказался не против и даже счел эту идею интересной. К делу он подошел основательно, регулярно присылая ролики для своего канала. Сначала он просто заливал видео с красивыми пейзажами, затем переключился на животных, рассказывал про их повадки и интересные истории. Позже он стал выкладывать хозяйские дела, сняв целую серию роликов о том, как правильно разделывать мясо, точить ножи, делать патроны, разводить костер без спичек, обрабатывать шкуры, секреты охоты и рыбалки и многое другое. Особое место он уделил мастерству: показывал, как шить, обрабатывать дерево, делать сетки, рисовал картины в ярко выраженном своем стиле. Несмотря на брутальный внешний вид, у него получалось весьма неплохо. Он снял многих животных и красивых пейзажей.

В своих записях он много и часто харизматично шутил, а иногда вдавался в философские рассуждения: кто мы такие в этом мире? Особенно он любил тему про единение с природой, внутренний духовный рост. Борис иногда заходил на свой канал и читал комментарии, на некоторые даже отвечал. Его это забавляло. Также он столкнулся и с негативными отзывами, пытался с ними конструктивно общаться, но, кроме ругани, ничего не выходило. Он тогда в очередной раз общался с племянницей и пожаловался на этот досадный факт. Ольга рассмеялась и успокоила дядю, объяснив, что это явление называется интернет-троллинг и воспринимать их всерьез просто не стоит. Лучше всего просто игнорировать. Борис так и сделал.

Прошел почти год. Борис, как обычно, занимался своими делами. К вечеру он закинул очередной ролик уже по привычке и сел рядом со своим домом на скамейку, глядя на багровый закат. На душе была тоска. Хоть к нему приезжали интересные люди, и он общался с людьми из ближайшей деревни, и в сети он часто переписывался с теми, кто ему писал, но все же он был одинок. Несмотря на то что он любил одиночество, хотелось все же, чтобы был рядом родственная душа. Он вспомнил свою давно почившую жену. Конечно, проблем с женщинами у него не было, но это все было не то. Из близких людей осталась только племянница Ольга.

Он решительно встал и пошел в дом собирать вещи. Тут на телефоне спиликало сообщение. Он посмотрел в яркий монитор: его грустное лицо невольно озарила улыбка. Это писала одна из подписчиц с его канала. Вот уже несколько месяцев они мило переписывались, и интернет-знакомство переросло в настоящую дружбу. Они делились своими мыслями и переживаниями. Борису становилось как-то легко, когда он общался с Катей. Он сообщил, что собирается к своей племяннице в гости. Она спросила, в каком городе живет она. Борис ответил. Некоторое время Катерина не писала, а затем ответила, что она живет как раз в этом городе. Тут настала очередь Бориса не отвечать сразу. Он был крайне удивлен узнать, что его интернет-подруга, с которой он столько беседует несколько месяцев, живет в том же городе, где его единственная племянница. И еще больше он разозлился по тому факту, что они за столь долгое время не удосужились узнать друг у друга , где живут. Он хотел написать, что хочет непременно встретиться и повидаться вживую. Но написал лишь: «Ого, вот это да». Он подумал: это будет неприлично договариваться о встрече. Но Катя сама предложила встретиться, когда он приедет. Его сердце почему-то забилось быстрее. Он написал, что обязательно напишет, когда будет в городе.

В эту ночь он долго не мог уснуть, ворочался, думая о Екатерине: какая она? И не разочаруется ли он от встречи с ней вживую? Конечно, он видел ее фото в сети, и она ему очень понравилась, но фото и интернет — это такое сочетание, что могло сильно отличать живого человека от оригинала.

Через пару дней Борис приехал в город. В этот раз он оделся более цивилизовано и уже напоминал больше городского жителя, хотя мощные ботинки, нож на поясе и охотничья панама остались на своем месте. С Катериной он договорился встретиться вечером. Он пошел пешком, прогуливаясь по городу до квартиры племянницы Ольги. По пути на него часто обращали внимание и показывали пальцем. Многие спрашивали: «Это он? Точно он». Несколько человек подошли к нему и попросили автограф, от чего Борис опешил, но все же расписался. Озадаченный таким поведением горожан, он постучался в дверь Ольги. Племянница открыла и радостно приняла дорогого гостя. Борис опять заставил холодильник лесными лакомствами и деликатесами. Они сели пить чай. Вскоре подошел Миша, радостно поприветствовал Бориса, сказав:

— О, а вот и большой человек приехал! — усмехнулся и пожал руку великану.

Борис рассказал о Екатерине и что он очень волнуется перед встречей. Ольга успокоила его, сказав, что все будет хорошо. Также Борис отметил странное поведение горожан. Ольга пожала плечами. Миша удивленно посмотрел на них.

— Вы что, шутите? Вы не знаете, что ли? Как так-то? Борь, твой канал в интернете месяц назад запустился — там миллион просмотров! Борис, вы звезда интернета! Лесной блогер, гайды от Борьки, Борис-мен, дядя Борис — вас знают, любят в интернете, вы звезда! — восторженно сказал Миша.

Ольга взяла телефон и зашла на канал к дяде, весело шикнув от удивления.

— Ого! Давненько я не заглядывала к тебе на канал. Там Миша два месяца что-то крутил, а я только так ролики глядела, и все, — смущенно сказала племянница.

— Вот дела, неожиданно, — улыбнулся Борис.

Они поболтали еще немного, и он пошел на встречу с Катей.

Они встретились в небольшом парке. Катя была прекраснее, чем он ожидал: хрупкая нежная девушка 30 лет с упругими формами и осиной талией, и черные длинные волосы развивались под порывами теплого воздуха. Большие черные глаза светились искренним добродушием. Борис не смог сдержать свою детскую обворожительную улыбку. Катя мило хихикала. Они пошли гулять по парку, делясь впечатлениями о встрече. Казалось, что они знают друг друга уже давно. Периодически подходили люди, чтобы сфотографироваться с ним, узнав его, непременно высказывали респект. Борис хмурился: такое внимание к его персоне его смущало. Катерина успокоила его, сказав, что, скорее всего, это временно и скоро про него забудут. Эти слова действительно успокоили Бориса. Они гуляли прогулялись до самого вечера.

Весь воодушевленный, он поздним вечером пришел к племяннице и долго рассказывал, какая замечательная девушка Екатерина. Ольга отметила, что похоже, кто-то влюбился. Борис смущенно нахмурился и пошел спать.

Борис задержался в гостях на неделю. Иногда он не ночевал у племянницы, а когда приходил, загадочно улыбался. Когда Ольга спрашивала, как дела у них с Катериной, он либо отшучивался, или сильно краснел. Ольга все понимала: ее дядя, наконец-то, снова влюбился. Вечерами за бутылкой кедровицы Борис вместе с Мишей беседовали об этой неожиданной славе. Миша говорил, что, пользуясь случаем, можно заработать много денег на рекламе. Тем более продолжение — весьма крупные и от солидных фирм. Вопрос долго не согласовывался, но в итоге Борис дал добро при условии, что ему самому должен нравиться товар, который будут рекламировать от его имени. Михаил сказал, что все устроит и что это будет качественный бренд, и он тоже ценится как знак качества.

Вскоре его вызвали на работу: опять приехали какие-то важные иностранцы взглянуть на первозданную природу. Хоть Борис и устал порядком от этой городской жизни и узнаваемости, ему было грустно уезжать от Кати. Он с тяжелым сердцем сказал ей об этом, но когда он сможет вернуться, он не знает — возможно, не скоро. Борис, как обычно, по высшему разряду встретил гостей и сводил их на охоту, рыбалку, конечно, баню. Один из гостей узнал его как блогера и был крайне удивлен и польщен, что их в такой глуши встречает такой известный в интернете человек.

Через 5 дней Борис сидел у камина, задумчиво курил свою трубку. В дверь постучались.

— Наверное, это Михалыч с соседнего кордона опять пришел за кедровицей, — подумал он.

Он открыл дверь и обомлел: на пороге стояла Катерина в спортивном комбинезоне, с рюкзаком и большим чемоданом. Ее глаза сияли.

— Я тут мимо проходила, дай, думаю, зайду — сказала она.

Борис, отойдя от шока, крепко обнял ее и на руках занес в дом.

Она сказала, что задержится на парочку дней. Но задержалась Катя немного дольше, чем думала.

У них появилось трое прекрасных детей. Они построили большой дом неподалеку и жили себе в удовольствие.

Катерина оказалась не права, когда думала насчет популярности своего мужа Бориса: она сохранилась на долгие годы. А деньги от рекламы сделали его весьма обеспеченным человеком.

Гайды от Бориски до сих пор хранятся в закладках браузеров любителей природы, охоты и рыбалки.

38. Кочегарская доля.

Кочегарская доля.

Важно не то, во что ты одет или твой счёт в банке,

важно то, что у тебя внутри. И чем ты готов поделиться с близким.

Кривая обшарпанная пятиэтажка, заросшая вокруг покосившимися от времени деревцами. На облезлой лавочке, скрипящей от каждого движения, сидели три немолодые дамы далеко за пенсионный возраст. Они интенсивно обсуждали вульгарную моду современной молодёжи, периодически называя проходящих школьниц проститутками. Городское утро только началось, а люди уже суетились, спеша по своим делам. Кто — на учёбу, кто — на работу, кто — опохмелиться, а кто — осуществить свою давнюю мечту? В старой части города всегда много людей, и разнообразие их судеб впечатляет.

— О, смотри, вежливый вышел. Вроде ладный мужик: и крепкий, и красивый. Не молодой и не старый, а всё к одному — дурачок, ума не нажил. Столько лет в кочегарке при заводе пашет. Ни котёнка, ни ребёнка, ни жены. Правильно я говорю, Петровна? — сказала пожилая дама, поправляя вязаный платок. Хотя день выдался весь жаркий.

— Правильно, Захаровна. Может, он из этих дурачков-то? Альбертовна, как их там кличут? — говорит женщина в спортивном костюме внука, пощёлкивая семечки.

— Аутисты, — спокойно ответила Альбертовна, поправляя свои круглые очки, не отрываясь от чтения книги «Избранное Шопенгауэра».

— Вот-вот, аутист. Жаль, мужик видный. Будь я помоложе, охмурила бы его в два счёта, —хохотнула Петровна.

Сплетницы дружно захихикали. Мимо прошёл мужчина средних лет и поприветствовал дам. Одет он был в жёсткую, местами обгоревшую робу. Несмотря на грубый фасон, одежда была вычищена. Ботинки блестели на солнце. Дамы проводили его взглядом, затем продолжили перемывать косточки соседям.

Иван всегда ходил на работу пешком — 7 км. По старому городу, по частному сектору, далее по лесной дороге и через территорию чудом незакрытого завода. Он работал лишь по бумагам — видимо, кто-то из хозяев просто отмывал через него деньги по многочисленным мутным схемам. На заводе он числился кочегаром. Там ещё было несколько сторожей. Платили сравнительно неплохо. Сторожа в основном пили и играли в карты, изредка гоняя молодёжь. Иван работал сутки через трое и выбрал это место из-за уединения и красивой природы. Завод потихоньку зарастал растительностью и уже напоминал какой-то древний город. Работы хватало даже летом. Иван сжигал многочисленную ветошь и мусор, скопившийся на заводе. По слухам, хозяева хотели сдать помещение большой организации под аренду, но уже много лет никто не приезжал и даже не интересовался.

Из частного сектора он направился к лесной тропинке, как вдруг услышал какую-то возню рядом с трассой, проходящей неподалёку место здесь было пустынным, и он решил проверить, что там происходит. За залесьем Иван увидел троих парней, вульгарно ведущих себя с молодой симпатичной девушкой, явно не туда повернувшей. Её взгляд давал понять, что ей нужна помощь. Он молча подошёл к ним. Ребята уже начали её зажимать через силу. Он быстро осмотрел их, потом её.

— Ты их знаешь? — спросил он.

Она отчаянно затрясла головой, явно давая понять, что эти типы просто домогаются её, воспользовавшись глухой местностью. Иван кивнул, всё понимая, и вырубил ударом самого главного альфача. Двое других яростно набросились на него, но тут же, как по волшебству, рухнули в густую траву. Девушка, с испуганными глазами посмотрев на своего спасителя, задрожала. Её густые чёрные волосы развивались на ветру. Такая маленькая, хрупкая, с внешностью фотомодели и наивными блестящими небесно-голубыми глазами.

— Ты как сюда попала? Нашла, где гулять. Здесь в деревне неподалёку половина бывших зеков и алкашей, — улыбнулся Иван, вытирая кулак.

Троица лежала без сознания от чётко поставленных ударов.

— Ой, спасибо! Я уж думала, всё, — сказала она смущённо, постепенно отходя от шока.

Иван посмотрел на часы.

— Пойдём, помогу. Где машина? Полагаю, на трассе? — спросил Иван, добродушно ухмыльнувшись.

Она кивнула. Они дошли до трассы. Иван поменял ей колесо. Её звали Оля. Она занималась графическим дизайном, увлекалась искусством, музыкой и в целом оказалась разносторонней личностью. Иван крайне удивил её своим познанием и способностью поддерживать любой разговор. Оля сначала очень удивилась, что он работает кочегаром, на что Иван, улыбнувшись, сказал, что не работа определяет человека, а человек — работу. Ольга согласилась с этим утверждением, отметив, что её дорогая машина — это всего лишь подарок родителей, и сама она ещё не заработала, хоть и весьма серьёзна в своей специальности и широко известна в узких кругах. Её благодарный сияющий взгляд целый день не выходил из головы Ивана.

К вечеру пришли гости. Сначала сторожа за добавкой: зная, что у Ивана всегда припасена бутылочка односолодового виски. Иван иногда выпивал полстаканчика, когда на него находили мрачные мысли о прошлом. Посмеявшись вместе, потравив анекдоты, охранники быстро удалились, увидев в темноте фары дорогого джипа. Они знали, кто мог приехать в эту глушь в такое время, и старались быть как можно дальше в этот момент.

В скрипучую ржавую дверь вошли без стука двое крепких мужчин в кожаных куртках, таща за собой плотный мешок. За ними зашёл седоватый мужчина в шёлковом шарфе, в итальянских ботинках и шляпе фасона Федора. Драгоценные камни в платиновой печатке на его среднем пальце стоили больше хорошей квартиры в центре города. Эти ювелирные украшения знали все, и даже если оставить его где-нибудь на улице, никто даже близко не подойдёт и не возьмёт. Эта печатка принадлежала криминальному боссу по совместительству депутату по общественным делам — Никифору Секачёву по прозвищу Секач.

— Приветствую, Иван. Рад видеть в добром здравии. Давно не виделись. Я, к сожалению, по делу. Стукача нашли, вот и к тебе, — сказал он, кивнув головой на увесистый мешок.

Иван показал бойцам, куда кинуть труп, и пригласил Секача за стол. Кочегарка была удивительно чистой. Помещение, большое, больше походило на офис банка, чем на кочегарку. Иван лично прикрутил каждый болтик и каждую панель подсветки, каждую ламинированную пластину. Он достал бутылку дорогого бренди, который когда-то подарил ему Секач. Это была традиция: каждый раз, притащив труп или другие улики, которые нужно сжечь, Никифор поминал бутылочкой крепкого марочного алкоголя. Они распили бутылку, пока бойцы ждали на улице. Обсудили последние новости и тяжёлое время, в котором приходится вертеться и подчас вести себя как акула.

Секач положил на стол толстый пакет с крупными купюрами.

— Никифор, но я же просил, не надо. Я не из-за денег тебе помогаю и не нуждаюсь в них. Ты же знаешь, — сурово сказал Иван.

Секач улыбнулся.

— Всё я знаю. Порядок такой. Это чтобы не думали, что ты... Что мы с тобой друзья. Мало ли что. Ты же видел этих бандерлогов сам, знаешь: слабину покажешь — и всё. Нельзя показывать.

Иван помолчал немного и, все понимая, кивнул. Положил пакет с наличностью в шкаф. Они допили бутылку и крепко обнялись. Секач двинул дальше по своим делам. Иван вновь вспомнил прекрасное создание, которое спас от любвеобильной молодёжи утром. На него нашло вдохновение, и он записал в свой кожаный блокнот музыкальную партию для будущей композиции. Музыкой он увлекался с детства, и у него весьма недурно получалось.

Через сутки он вновь проходил мимо лавочки к своему многоквартирному дому. Старушки, как будто не уходили, опять трепали языками. Он поприветствовал их, переоделся, принял душ, тщательно отмыл налетевшую копоть и лёг спать. Спать на рабочем месте он себе никогда не позволял, хоть проверять его никто и не приходил. Это был вопрос самодисциплины, собственно, как и необходимость здорового сна.

Хорошенько выспавшись, следующим делом он пошёл в бассейн, затем в тренажёрный зал, а после — на урок испанского. Ивану всегда хотелось в совершенстве знать хотя бы три языка, и уже много лет он постепенно шёл к своей цели. С китайским не задалось, и кроме основных фраз изучение этого языка не продвинулось. Испанский почему-то в разы легче изучался и звучал приятнее.

Кочегар хотел было поехать в свой загородный домик, но решил сходить в кино на вечерний сеанс. Вышла очередная часть фантастического ужастика про космических монстров, и он не смог отказать себе в удовольствии посмотреть фильм с попкорном. Он вновь вспомнил Ольгу. Почему-то эта незнакомка запала ему в душу.

После двух суток своих законных выходных он вновь одел робу, по привычке начистил обувь и попшикался масляными духами с тонким ароматом дуба, еловых веток и цветочными нотами. На улице капал мелкий грибной дождик, и мягко светило июльское солнце. Бабушки сидели с увесистыми зонтиками и судачили о том, что раньше было лучше. Субботним утром все спали, и сплетничать особо было не о чем. Вышедший Иван был для них как глоток свежего воздуха. Они радостно зашушукались, рассуждая о том, какой он бедный и несчастный и как бы мужичок не спился, хотя пьяным они его ни разу не видели.

Иван поприветствовал их и, как обычно, пешком не спеша направился в кочегарку. На входе на территорию завода он встретил охранника, собирающегося домой с ночной смены. В выходные ребята не особо любили быть на рабочем месте и просили Ивана прикрыть их. Этот день был не исключением. Охранник Василий потёр свою бороду и хитро улыбнулся.

— Вань, а тебя кто-то искал, — загадочно сказал он, хихикая и подпинывая его в бок.

— Секач, что ли? — спокойно спросил кочегар.

— Да нет. Ходок, иди сам увидишь, — сказал Василий, похлопал его по плечу и, вдохнув перегаром, поплёлся домой в свою деревню.

Заинтригованный Иван пошёл к своей кочегарке. За углом он увидел знакомую дорогую машину, которой пару дней назад поменял колесо. Его сердце забилось быстрее. «Неужели это она?» — подумал он. Он зашёл внутрь. На столе стоял тортик и бутылка красного сухого вина. За столом сидела Ольга в обворожительном сарафане в бело-голубую полоску с чёрным узором. Увидев его, она встрепенулась и встала, мило хихикнув.

— Ольга, как неожиданно, — смущённо сказал Иван.

— Привет! Я вспомнила, что вы говорили, что работаете здесь кочегаром. Я приходила вчера, но тебя не было. Василий сказал, что у тебя сегодня смена, и вот я решила тебя поблагодарить. Вот тортик испекла. Надеюсь, ты не против? — выпучив большие наивные глаза, спросила Оля с надеждой, что её не прогонят.

— Да, конечно, я очень рад тебя видеть. Но ты застала меня врасплох, я не ожидал гостей. У меня не убрано, — сказал он рассеянно, осматриваясь по сторонам.

— Ой, да ты верно шутишь! Я сначала думала, что попала в чей-то офис, а не в кочегарку. У тебя хороший вкус, — весело сказала она, беззаботно махнув рукой.

— Поможешь? — сказала она, показывая на бутылку с воткнутым штопором.

— Конечно, — сказал Иван.

Он легко открыл сосуд, разлил содержимое по гранёным стаканам для виски, подаренным Секачом. Торт оказался просто восхитительным: нежные прослойки из безе прекрасно сочетались с хорошо пропечёнными коржами и шоколадом.

Они проболтали несколько часов кряду. Разговор шёл легко и непринуждённо — такое редко бывает, когда встречаешь человека на одной волне с тобой. Они сами не заметили, как вместе сплелись сначала руками, потом губами, затем телами. Она провела рукой по его груди и призналась, что думала о нём всё это время. Все эти три дня. С ней ни никогда такого не было. Иван, немного поколебавшись, сказал, что почувствовал то же самое, и отметил, что это очень странно для него, потому что он очень редко откровенен с людьми и сближается с ними.

Она поцеловала его.

Ближе к вечеру Иван предложил Оле съездить в театр. Как раз в город приехала новая постановка, и по счастливой случайности у него было два билета на премьеру. Две недели назад он взял отпуск как раз на завтрашнее число — это было удивительное совпадение, особенно для Ольги, которая любила астрологию и нумерологию и в целом знала толк в неслучайных событиях.

Они подъехали к пятиэтажке. Иван быстренько переоделся в джинсы и чёрную водолазку — просто и стильно.

Они сходили в театр на современную интерпретацию «Ада» Данте. Интересно, но новое видение им обоим не особо понравилось. Иван признался, что тоже сочиняет музыку, и пообещал ей сыграть. Ольга заинтриговалась и сказала, что хочет это услышать. Иван улыбнулся, но для этого нужно было ехать в его загородный домик, и что это может затянуться до завтра. Ольга сказала, что у неё свободный график и дел в ближайшее время не предвидится.

Они выехали за город. Примерно через час наконец приехали к так называемому домику. «Домик» оказался огромным коттеджем, больше напоминающим резиденцию хозяина завода, чем жилище простого кочегара.

— Вань, ты меня удивляешь всё больше и больше, — сказала Ольга.

Иван улыбнулся и лишь пожал плечами. В просторном зале, где стояло фортепиано, он сыграл для неё свою композицию, записанную в кожаный блокнотик. Ольга отметила, что это прекрасно, но мотив чем-то напоминает мелодию Fire Dust трека «Пепел», который играл на радио пару лет назад. Иван улыбнулся.

— Это мой псевдоним, — рассказал он.

Ольга в очередной раз искренне удивилась новым талантам Вани. Он показал ей свои картины с милой, но весьма посредственной мазнёй, и отметил один буклет, лежащий на столе, художника графического дизайна в стиле нуар Hot-Min. Тут настало время удивиться ему: оказалось, что под этим псевдонимом скрывалась Ольга.

— Не может быть! Я думал, это какой-то китаец. Ты бесподобна, —восхитился Иван.

— Интересно ты живёшь, кочегар Иван, — игриво сказала Ольга, водя пальцем по груди Вани, укрываясь тёплым пледом.

— Видимо, это моя кочегарская доля, — иронично произнес он.

— И я — твоя доля, — сказала она.

Он нежно поцеловал её и крепко обнял, и не отпускал уже всю оставшуюся жизнь.

А бабки на обшарпанной лавочке заметили лишь, что иногда его забирала красивая девушка на дорогой машине — видимо, сестра, рассудили старушки. И всё так же судачили, что тяжела кочегарская доля и что пропадёт мужик.

39. Идеальный друг. ​

Идеальный друг.

Томас и Тим дружили с самого детства, и можно сказать, были неразлучными друзьями. Познакомились они при весьма печальных обстоятельствах. Томас рано потерял свою мать: она быстро сгорела от прогрессирующего рака мозга. Отец сильно горевал и вымещал горе от потери любимой на сыне, постоянно жестоко избивая его. В очередной раз забежав от побоев, семилетний мальчик ранним утром убежал. Томас не заметил, как пробежал старый пустырь, небольшой лесок и остановился на крутом обрыве заваленного старыми покрышками и строительным мусором карьера, залитого водой. Он громко всхлипывал, глядя на воду под ногами, из которой торчала арматура. С края обрыва сорвался небольшой камушек и плюхнулся в спокойную гладь воды.

«Один шаг — и всё закончится: вся эта боль, все эти мучения, весь этот страх. Один шаг — и я буду рядом с мамочкой на небесах», — подумал он. По щекам капали слёзы, сжатые кулаки дрожали.

— Что же ты медлишь, Томас? Прыгай! — крикнул он, немного сдвинувшись вперёд.

— Тише, чего орёшь? Всю рыбу распугаешь! — раздался звонкий детский голос откуда-то снизу, с берега.

Томас вздрогнул от неожиданности.

— Кто здесь? — осторожно спросил он, встав на колени и выглянув за край обрыва.

— Не шуми, говорю! Спускайся лучше по тропинке.

Томас вытер слёзы, потёр фингал под глазом и тихонько спустился по узкой тропинке, ведущей от вершины обрыва к линии берега. Пробравшись через кустарник, Томас оказался на песчаной отмели, где сидел белокурый мальчишка с самодельной удочкой. Сгорбившись, он внимательно следил за почти неподвижным поплавком, от которого изредка расходились небольшие круги.

— Рыба не любит, когда шумят. Поклёвки не будет. Я Тим, для друзей — Тими, — серьёзно, стараясь походить на взрослого, сказал парнишка. Он отряхнул руку от песка и протянул её озадаченному Томасу.

Томас неуверенно пожал ему руку.

—Я Томас. Что ты тут делаешь один? — спросил Томас.

— Разве не видно? Рыбу ловлю! —прошептал Тим.

— Да нет, я не об этом. А где взрослые? Сюда детей без присмотра не пускают.

— Ах, ты об этом... Я сам по себе. Родители умерли, я живу у тётки. Ей до меня совсем дела нет.

— У меня мама тоже на небесах. Отец бьёт постоянно, — грустно вздохнул Томас.

— Да, вижу: хороший он тебе фингал поставил. Всегда бил? — спросил Тим.

— Нет, после того, как мамы не стало.

— А, понятно. Тоже, значит, переживает. Не хватает вам её. Ты ему так и скажи: что тоже скучаешь, но вы должны жить дальше. И что ты вообще маленький ребёнок, и тебе вдвойне тяжелее, — сказал Тим, уверенно кивнув, и вновь уставился на поплавок.

Томас задумался. Он никогда не думал об этом с такой стороны. Ему казалось, что он делает что-то не так и отец за это его наказывает.

Они просидели несколько часов, болтая о том о сём. Когда Томас уходил, Тим сказал, чтобы он приходил сюда почаще: Тим часто проводил здесь свободное время и что он непременно поймает эту капризную, хитрую рыбу.

Томас ещё побродил по двору и, когда пришёл домой, отец был в ярости от того , что сын так долго отсутствовал. Томас сделал именно так, как сказал ему Тим. К его огромному удивлению, отец замер, выронил ремень, крепко обнял сына и зарыдал. Что-то, наконец, лопнуло в нём — то, что не давало пережить боль, то, из-за чего он срывал свой гнев на сыне и окружающих. С этого момента отец ни разу не ударил сына.

Томас стал часто приходить на пруд и много времени проводить с новым другом Тими. Иногда они гуляли по окрестностям, лазили по стройкам и играли. Тим оказался очень умным, начитанным и весёлым пареньком. Он был очень скромным, и когда Томас встречался со своими друзьями со двора или со школы, Тим всегда убегал по каким то делам. Когда Томасу было плохо и был нужен хороший совет Тими был тут как тут. Несмотря на свою закрытость, Тим всегда говорил, что он — другое дело и что Томасу нужно быть поувереннее: одного скромного в их компании больше, чем предостаточно.

Время шло. Томас быстро взрослел. Неуверенность, робкость и стеснительность в нём так и остались навсегда. Когда было нужно, на помощь всегда приходил его верный друг Тим. В первой своей драке Тим подставился под удар, и Томас, с детства крепкий парнишка, в ярости поколотил их обидчиков, чем заработал уважение и уверенность в себе и в своих силах.

Годы института и весёлой жизни разделили их, но когда Томасу бывало плохо, Тим всегда находил время пообщаться с другом по телефону или приезжал к нему в гости.

Томаса всегда считали немного странным, но его всепоглощающая харизма всегда позволяла ему быть в центре событий и не уходить в число аутсайдеров, над которыми насмехались, гнобили или втайне посмеивались.

Томас всегда стеснялся знакомиться с девушками, несмотря на спортивную фигуру и привлекательную внешность. но Тим помогал ему, давая советы и подбадривая, когда он робел подойти к какой-нибудь девушке.

Томас с отличием закончил институт, его взяли на перспективную работу в офис крупной компании по продвижению новых высокотехнологичных продуктов. С Тимом он не виделся несколько лет, пока не произошла трагедия. Отца Томаса, работавшего на крупном производстве, в результате аварии придавило устаревшим оборудованием. Неделю он пролежал в больнице, весь перемотанный и переломанный. Он успел лишь сказать, что любит Томаса. Вскоре он умер от полученных травм.

Тим, как всегда, пришёл на помощь другу. Он поддерживал сломленного горем Томаса. Отец и Тим были единственными по-настоящему близкими людьми для Томаса. Он взял отпуск и сильно запил, замкнувшись в самом себе. Страховые компании махали огромными чеками, лишь бы он не обращался в суд по поводу гибели отца. Как выяснилось, грубейшие нарушения, из-за которых произошла авария, унёсшая жизнь его отца, могли легко стать поводом для закрытия всего завода.

В итоге, через некоторое время, по совету Тима, Томас всё же взял чек. Отца всё равно не вернуть, а эта гордость ни к чему не приведёт, тем более если продолжать отказываться, его могли просто устранить как ненужного свидетеля.

Томас прекращал пить только тогда, когда приходил Тим. Через несколько дней он всё-таки уговорил Томаса выйти в город и развеяться. Процесс был трудным, но в итоге Томас благодаря другу вылез из грустного состояния. Тим устроился в отдел снабжения на работу Томаса, и они часто беседовали в подсобке, когда пили кофе на перекуре. Поводом была любая канцелярия или закончившаяся бумага в принтере.

Со временем Томас пережил потерю близкого человека, но в душе всё равно была тоска. У него не было проблем с девушками, но той единственной он так и не встретил. Была одна девушка, которую он уже давно заприметил, глядя в кафе недалеко от работы, куда она периодически заходила на бизнес-ланч. Она была мила, обворожительна и приятна, а этот дивный аромат, который Томас ощущал даже с приличного расстояния. Он просто сводил с ума. Каждый её жест, каждую улыбку, каждый случайный взгляд в его сторону Томас замечал.

Он всё не решался к ней подойти, хотя смущение перед девушками у него уже давно не было. Тут было что-то другое: ему казалось, что это именно та, и он боялся услышать из этих дивных уст отказ.

В очередной раз, сидя за столом в кафе, он наблюдал украдкой за ней. Она поправляла волосы, что-то печатала в своём небольшом ноутбуке. Томаса кто-то похлопал по плечу и сел рядом.

— Привет, дружище! Давненько тебя не видел. А я иду, смотрю, ты, не ты. — улыбаясь, сказал Тим.

Томас радостно пожал руку своему закадычному другу.

— Тими, рад тебя видеть!

— А, я всё понял: это и есть та прекрасная незнакомка, к которой ты стесняешься подойти уже несколько месяцев? — посмотрев на девушку, сидящую неподалёку, заметил Тим.

Томас покраснел.

— Да, ты походу влюбился. Тут медлить нельзя: закажи ей коктейль, а я подойду и скажу про тебя. Так уж ты точно не отвертишься, — усмехнулся, как всегда бойкий, Тим.

А ударить в грязь лицом Томас не хотел. Он подозвал официанта и указал на столик девушки. Тот кивнул и тут же удалился на кухню. В голове Томаса усилилось волнение, и он уже придумал план, как быстро скрыться с места, сославшись на важные дела. Но Тим уже стоял у столика прекрасной незнакомки и что-то ей шептал. Официант поставил коктейль, указывая на стол, где сидел Томас. Она поправила волосы, оторвала прекрасный взгляд от ноутбука и пристально посмотрела прямо на него. Девушка улыбнулась — с такой улыбкой, от которой его сердце забилось чаще. Тем временем Тим, показал жестом, что всё окей.

И быстро удалился.

Отступать Томасу было уже некуда. Он прокашлялся и уверенно направился к её столику.

— Добрый день. Можно присесть? — спросил он.

— Конечно, садись. Меня зовут Мэри.

— Меня Томас. Очень приятно.

- Думала, ты никогда не решишься подойти. Я заметила, как ты смотришь на меня. Скажу прямо: я сама хотела подойти к тебе ещё неделю назад, но как-то не решалась, — кокетливо закрутив локон своих волос и предательски краснея,- сказала Мэри.

Томас облегчённо выдохнул. Напряжение между ними сразу же испарилось.

— Мэри, я бы сам никогда не решился, если бы не мой друг Тим. Что делаешь? — спросил он, пододвигаясь поближе.

— О, ничего особенного: пишу обзорную статью для одного журнала.

Они проболтали весь ланч и чуть не опоздали на работу. Вечером вновь встретились и не хотели оба торопить события, но у них ничего не получилось. В тот же вечер, поддавшись страсти, перевернули весь дом Томаса, разбили торшер и пару раз упали с кровати. Томас почувствовал себя с ней на 10 лет моложе. Мэри сказала, что никогда так быстро не сближалась с мужчиной: её тянет к нему, как магнитом.

Их бурный роман развивался стремительно, но, в отличие от большинства подобных, не погас через пару недель. Их встреча переросла в долгосрочные отношения — искренние и настоящие. Они, как говорят, были родственные души, которые дополняют друг друга. Это именно то, что так долго не хватало Томасу.

С Тимом он стал встречаться гораздо реже, но часто рассказывал о своей избраннице, истории из их общего прошлого. Он хотел встретиться вместе, но всё никак не получалось.

Прошло несколько лет, Томас познал радость отцовства: у него с Мэри родился прекрасный сын. И забот прибавилось, но оно того стоило. Как оказалось, это самое настоящее слюнявое счастье, о котором только можно мечтать.

Лишь одно заботило Томаса: Тим пропал. Не появлялся на работе, не заходил в гости, не отвечал на телефонные звонки. Томас всерьёз опечалился. Мэри успокаивала его, что он взрослый человек и у него непременно есть своя жизнь. Томас поначалу успокоился, но вскоре всё-таки решил провести своё расследование: куда делся его друг детства?

В первую очередь, он сходил на работу, узнать, когда уволился Тим из отдела снабжения. С удивлением он обнаружил, что никакой Тим вообще не устраивался в их организацию. Он посмотрел каталог сотрудников с обязательными фотографиями — там Тима не было. Получается он работал неофициально? Затем Томас прошёлся по местам, где они часто сидели, спрашивая барменов и администраторов о нём, но никто подходящего под описание человека не видел. Томас начал напрягаться: становилось все как-то странно. Где бы он не наводил справки— все пожимали плечами, говоря, что никогда не видели Тима.

Уставший и озадаченный, Томас вернулся домой и всё рассказал Мэри.

— Знаешь, милый, я много слышала о Тиме, но ни разу не видела его, — сказала Мэри, собирая детскую коляску для вечерней прогулки. Погода стояла прекрасная, впереди были два выходных дня.

Томас удивлённо поднял брови.

— Как это? Ты разве забыла нашу первую встречу? Он подошёл к тебе и говорил про меня.

— Дорогой, ты что-то путаешь. Как я могу забыть этот день? Я помню его до мельчайших подробностей — вплоть до того, сколько долек лимона было в коктейле. Ко мне в тот день подошёл официант, а потом следом за ним подошёл ты. Я сразу влюбилась в тебя, когда ты открыл свой милый ротик и стал нести любезности, — хихикнула Мэри.

— Но как же... — ошарашенно произнёс Томас, листая фото в телефоне. Тим не любил фотографироваться, но всё-таки несколько селфи с ним у Томаса было. Он нашёл ту, где они стояли в обнимку на каком-то концерте, и показал Мэри. — Вот же он! Неужели ты его не помнишь?

— Конечно, помню, дурачок! Это же ты, когда ездил на концерт, — улыбнулась Мэри.

— Нет, я про того, кто рядом, — сказал Томас.

— Ты не заболел? Ты один на этом фото. Всё, хватит шутить, пойдём в парк, — сказала Мэри, выкатывая коляску в открытую дверь.

Томас озадаченно посмотрел на неё, а затем на фото себя и Тима. Ничего не понимая, он пошёл следом за своей семьёй.

В парке Мэри пошла общаться со своими подружками, обставленных детскими колясками в круг. Томас сел на лавку и молча смотрел, как дети постарше кормят уток в небольшом пруду. Кто-то похлопал его по плечу и сел рядом. Томас повернул голову и обомлел: это был Тим. Друг улыбнулся, но глаза его были печальны.

— Привет, дружище! Как ты? — спросил Тим.

— Боже мой, как ты меня напугал, Тим! Я тебя везде ищу, всё обыскал, всех спросил — никто о тебе не знает. Я уже подумал, что сошёл с ума.

Тим тяжело вздохнул.

— Тут такое дело, Томас... Да, я для тебя абсолютно реален, для остальных — нет.

— Что ты такое говоришь? — непонимающе произнёс Томас.

— Послушай внимательно, Томас, и это не шутка. Я был нужен тебе: ты страдал, ты закрылся, ты хотел покончить жизнь самоубийством и спрыгнуть с обрыва.

— Я помню, Тим, тогда мы и познакомились.

— Да, познакомились. Да только небольшая ремарка: я — Тим, мальчик с удочкой, — я твой воображаемый друг, — сказал Тим, проникновенно глядя на Томаса.

— Этого не может быть, — неуверенно произнёс Томас. В голове быстро крутились воспоминания: как они дружили и в какие переделки попадали — или он был один?

— Я понимаю, это сложно, но это правда. Ты создал друга — воображаемого друга. Это своего рода защитный механизм твоего подсознания, игры миндалевидного тела в мозгу. Я был нужен тебе, чтобы справиться с окружающим миром. И я пропадал, когда ты со всем справлялся сам. Когда умер твой отец, ты потерял ещё одного близкого человека. Я сделал всё возможное, чтобы ты смог найти свою родственную душу. Теперь у тебя есть Мэри и замечательный сын. Воображаемый друг тебе больше не нужен. Тим должен был исчезнуть ещё в детстве, но твой удивительный разум этого не позволил. Но сейчас мне пора уйти — уйти, чтобы ты мог жить нормальной жизнью, — сказал Тим, дружески похлопав по плечу друга.

Томас долго молчал.

— Воображаемый друг, значит…

— Так точно, — весело сказал Тим.

— Знаешь, даже если этотак — воображаемый или нет, — ты мой лучший друг, идеальный, — сказал Томас. На его глазах навернулись слёзы.

Тим улыбнулся, посмотрел добрыми глазами, обнял старого друга.

— Томас, с кем ты разговариваешь? — спросила только что подошедшая Мэри.

Томас посмотрел на любимую, затем на скамейку рядом с собой — она была пуста. Он достал телефон и открыл ту самую фотографию, где они с Тимом были на концерте. Силуэт Тима на фото растворялся и стал прозрачным, пока совсем не пропал с фото. Он смахнул скупую мужскую слёзу и посмотрел на Мэри.

— Ни с кем, дорогая. Ни с кем. Всё хорошо. Теперь всё хорошо. Идём домой, — сказал Томас, обняв любимую.

Малыш смеялся в коляске, играя с погремушками.

Что реально, а что нет — мы выбираем сами. Главное, чтобы это шло на пользу.

40. Арийский шалом в арабском квартале.

Арийский шалом в арабском квартале.

Альварес умел крутиться и мог достать всё что угодно и где угодно. Разговорчивый, наглый и харизматичный, он многое повидал в свои 28 лет. Не мог усидеть на месте долго: он быстро загорался чем-то новым, разбирался в этом, бросал и брался за другое. Он перепробовал множество профессий и, будучи с детства весьма одарённым, быстро достигал успеха.

Но было одно «но» — его страсть к сомнительным аферам и привычка браться за то, что выполнить нереально. Как говорится, любил, чтобы прыгать выше своей головы. Добавьте к этому жуткую вспыльчивость, любовь к спортивным и азартным играм и сомнительным махинациям — и дорога привела его к мошенничеству, крупным и мелким аферам, шельмовству и лукавству. Но в чём Альварес был действительно хорош, так это в посредничестве и весьма оригинальном бартере. Он умудрялся обменять, скажем, как бы несовместимые вещи и договариваться, казалось бы, о невозможном.

Вот и сейчас он шёл по арабским кварталам в поисках человека по имени Адольф, чтобы передать ему послание от еврейской общины. Альварес не понимал, как это вышло, но острый нож у его глотки, когда он сидел связанный вверх тормашками, убедил его, что эту миссию определённо нужно выполнить во что бы то ни стало. Тем более ему обещали даже заплатить, но, почему-то, китайскими юанями. Он шёл по рынку среди шумного народа, торгующего всем, что только можно представить, и думал, как же он умудрился попасть в такую передрягу. Мысленно Альварес восстанавливал цепочку событий.

— Нет, это не азартные игры и не подпольный покерный клуб: там ему обещали всего лишь отрезать 2 пальца, которые, к счастью, были сейчас на месте. И не та интрижка с близняшками, с Софией и Лорен: их чернокожий отец-наркодилер, скорее всего, даже не догадывается о том, что дочери не совсем уже невинны, иначе Альварес давно бы уже работал на фасовке кокаина в каком-нибудь грязном подвале с нелегалами. И, конечно, комиссар не знает, что проданная ему картина — подделка, которой он хвастается перед гостями, иначе он давно бы рыдал без остановки, когда в тюрьме к нему сзади пристраивался очередной бугай. Возможно, это те ребята, которых он свёл с продавцами урана. Ребятишки хотели свою маленькую революцию, и кто же знал, что продавцы — это молодчики под прикрытием и работали на правительство? От русских Альварес получил по морде, но сохранил целые конечности и, в принципе, он вернул им всё с процентами. И они даже выпили и побратались. Нет, это точно не русские: эти ребята злые, суровые, но душевные.

«Японцы якудза? Я не виноват, что рыба протухла перед встречей с большим боссом: это поганец Альфред не проверил рефрижератор в грузовике, а точно! Я им так и сказал, и поклялся честью — они поверили, дурачки. Кстати, давно я не видел Альфреда», — подумал он, обходя очередной прилавок с бижутерией.

Отвлёкшись от своих мыслей, он долго торговался с продавцом по поводу красивых чёрно-голубых чёток из резного камня. Наконец, найдя возможную дальнюю родню с продавцом, он договорился о хорошей скидке и, довольный, пошёл дальше.

— Как вообще я буду искать этого Адольфа? Тут народ нервный, да меня с говном съедят. Местная духовно чуткая интеллигенция, грёбаные мармоны, мать их. Эти, фанатики религиозные, антифашисты и не любители агрессивных идей, о сверхчеловеке и глазом не моргнут — нож в спину всадят за неправильный вопрос. Как пить дать, — думал Альварес.

Он ещё немного побродил по рынку, как бы невзначай спрашивая, где могут быть в квартале иностранцы. Народец оказался не особо сговорчивым. Единственное, что удалось выяснить: что неподалёку есть дом терпимости, где командуют китайские триады. Ну вот, китайцы и сюда просочились со своими опиумом и узкоглазыми девицами.

— Но кто я такой, чтобы отказывать себе в удовольствии и найти нужную информацию в таком дивном месте? — подумал Альварес. Проститутки-гейши всегда знали всё и обо всех, а за звонкую монету могли не только сделать лютый вихревой отсос, но и рассказать интересные секретики.

Бодрым шагом он направился в указанном направлении. Выходя с рынка, он разговорился с продавцом разливных масляных духов. Поспорив с ним, что в этом сезоне нотки лаванды не идут ни в какое сравнение с нотками остаточных ароматов сибирского кедра, и набрызгав на себя с десяток пробников, он двинулся дальше. Приятный шлейф ароматов тянулся за ним ещё пару кварталов.

— Хрен-то там еврейская община меня сюда отправила. Эти прохиндеи по-любому прикидываются. Кто же это на самом деле? Может быть, поляки, которым я продал остатки строительных материалов с лесопилки под видом красного дерева? Или, всё-таки, сербы? Но им грех обижаться: палёный гашиш из Афганистана они, на секундочку, купили за фальшивые деньги, так что тут мы квиты. Неужели к этому делу причастен телефонный бил? Я так и не извинился за поставку телефонных батарей и зарядок, от которых телефоны взрывались, как фейерверки. Нет, этот бы пытал меня током, а не предлагал любезно отрезать яйца. Брунхильда может ревнует меня к своей пышногрудой горничной, но я ни разу не попался, да и вообще сейчас на отдыхе в Австрии. Да, Альварес, задал ты себе задачку, —так размышлял Альварес, теребя плотную коробку, которую нужно было передать Адольфу.

Открывать он её, конечно, не стал, хоть и очень интересно было, что там внутри. Горький опыт научил его не задавать лишних вопросов и не лазить в посылки. Это любопытство уже несколько раз чуть не лишило его жизни, конечностей и психического здоровья. Там могло оказаться всё что угодно: начиная от дорогой памятной безделушки или драгоценных камней, заканчивая отрубленными пальцами, кодами от запуска ядерных ракет, компроматом или просто наркотиками. В общем, лучше не знать, что в этой долбаной коробке.

Наконец Альварес добрался до публичного дома. Узнать его было просто: его оформили в классическом стиле времён династии Цин. Он с придыханием зашёл внутрь. Его ждала важная миссия по поиску информации: кто же такой Адольф и где его найти. В голове всплывали образы жёсткого арийца с голубыми глазами, светлыми волосами, волевой челюстью и крепким натренированным телом. И обязательно с шрамом на пол-лица и злобной улыбкой.

Как только он зашёл в основной холл, все мысли сразу развеялись. Бордель оказался весьма неплохим: играла приятная музыка, на сцене танцевала полураздетая красотка, разнообразие и качество куртизанок приятно радовало глаз. Видимо, триады это место специально открыли подальше от любопытных глаз — в арабском квартале, для своих. Альварес уселся на мягкий диван, ему тут же принесли кальян и фужер с коктейлем. Девочки знали своё дело и умели, как мягко соблазнить клиента, при этом не навязываясь. Это дорогого стоило в прямом и переносном смысле.

Вскоре Альварес разомлел и выбрал куртизанку посмазливее и уединился с ней в номере наверху. Азиатская кудесница, видимо, раньше занималась акробатикой и выделывала причудливые пируэты, извиваясь, словно кошка. Страсть забурлила в Альваресе. На третьем заходе он наконец вспомнил, зачем пришёл, и начал задавать вопросы у блудницы. Делал он это как бы невзначай, так как она могла подумать, что он коп, и в таком случае ничего бы не рассказала или наврала с три короба.

Он узнал, что, действительно, в квартале обитает некий тип по имени Адольф, у него ломбард на пятой улице. Девочки часто наведываются туда отдать свои вещи, которые клиенты дарили им или попросту забывали. А сладолюбец щедро платил за них и просил бонус в виде небольшого перепихона. Девочек это устраивало, так как, по её словам, он был весьма недурён собой. Альварес кончил ей на грудь, душевно поблагодарил чаевыми, отвешивая реверанс.

Наконец-то он пошёл отдавать злосчастную коробку Адольфу, любителю сладких азиатских попок.

Альварес осмотрел карманы на предмет ценности его вещей, кошелька и телефона. К счастью, мадам древнейшей профессии ничего не спёрла, значит, место было действительно приличное. Вновь окунулся в свои мысли, поправляя натёртый член в джинсах.

— Ох, Адольф, вот ты и попался. Да здравствует блуд, разврат и продажная любовь! Интересно, насолил ты кому-то? Я несу тебе бомбу или, наоборот, ты ждёшь что-то ценное для души или кошелька? А может, и то и другое. Твой дед был надзирателем в каком-нибудь концлагере и, возможно, познакомился с красивой еврейкой, и закрутился запретный роман жидовки и нациста? Да, вот, наверное, так всё и было. Или, всё-таки, это филиппинцы мутят под меня? Не могут простить партию вялых бананов. Хорошо, что я тогда крутанул их на фабрику по производству фруктовых йогуртов и вернул им деньги с процентами. Нет, нет, это не они, — размышлял Альварес.

— Быть может, Адольф — торговец людьми? И я несу ему ключи от контейнеров в порту? Кто вообще в здравом уме будет открывать ломбард в арабском районе, если тебя зовут Адольф, ты имеешь дело с еврейской диаспорой? Лишь бы маньяком не оказался или сектантом. Ох, уж не люблю я этих сатанистов! Помню, как поставлял им козью кровь. Я-то думал, высокая кухня, а они мерзости всякие вытворяют. Брр, мрак. Что-то задумался я, хватит гумозить, — подумал Альварес.

Он, окутанный своими мыслями, уже подошёл к месту назначения — ломбарду с поэтическим названием «ШаломБра».

— Ну точно псих, — вслух произнёс посыльный. Развернулся на пяточках лакированных итальянских ботинок и пошёл в противоположную сторону.

— Ну, нахер это всё! Уйду в бега, сделаю гусль* буду Фарды*. Соблюдать када* моя, чтобы ризык* нажить пока Аджаль*, не пришёл и в джаннат* — главное, чтобы гусль не стал хамартией*, — подумал он, наращивая темп шага.

Ризык*- (ст. татарский) хлеб насущный пропитание.

Хамартия* - происходит от греческого ἁμαρτία, от ἁμαρτάνειν хамартанейн, что означает «промахнуться» или «ошибиться». Чаще всего он ассоциируется с греческой трагедией, хотя также используется в христианской теологии.

Джаннат* — в исламской эсхатологии: райский сад, в котором после Судного дня будут вечно пребывать праведники.

Аджаль*- в исламском вероучении — неизбежное окончание срока жизни, отпущенного каждому живому существу Аллахом

Фард* — в шариате — поступки и нормы поведения, включая нормы благочестия и ритуальные действия, которые предписано выполнять и соблюдать как религиозные заповеди.

Када* — исламский термин, который обозначает предопределение всего сущего Аллахом. Слово означает «приговор», «приказ», «судопроизводство».

Гусль* (араб‎) — в исламе акт полного очищения тела путём ритуального омовения

Тут у него в голове мелькнул образ ножа и ощущение холода на его бритых яичках. Он встал как вкопанный, вновь развернулся на пятках и уверенно направился в ломбард «ШаломБра». Он открыл дверь и выдохнул. Дрожащим от волнения голосом, позвал хозяина:

— Адольф, я ищу Адольфа— тонким голосом произнёс он, не узнав собственного голоса.

За прилавком среди кучи разнообразных интересных антикварных вещичек сидел мужчина за 50, весьма крепкого телосложения, приятной внешности. Мужчина был смуглым арабом с чётко окантованной бородой клинообразной эспаньолкой, чернеющими волосами, зализанными назад, ярко-голубыми глазами. Он молча посмотрел на посетителя. Альварес подошёл к нему.

— Милейший, позови-ка мне Адольфа, да поживее! У меня для него посылка, — сказал он уже нормальным голосом, немного успокоившись.

Араб улыбнулся белоснежными зубами, какими могли похвастаться жители Новой Гвинеи.

— Я Адольф, уважаемый, — произнёс мужчина.

— Бросьте ваши шуточки, вы совсем не похожи на Адольфа! Где этот белокурый высокий ариец,? — спрашивает Альварес.

— О, прости, друг, тут только я, и моё имя Адольф, — сказал мужчина, отложив в сторону старый резной портсигар.

— В таком случае, сэр, это вам, — сказал Альварес, протягивая коробку с таинственным грузом.

— Благодарю. Судя по упаковке, это от моих еврейских друзей, — сказал он, беря коробку в руки.

— Всего хорошего, — произнес Альварес и направился к выходу.

— Адольф — араб с голубыми глазами. Евреи... Тут точно что-то нечисто, чёрт побери! Я должен узнать, что в этой коробке. Я просто не смогу жить, не узнав эту тайну, — крутилось в его голове.

Он метнулся назад к Адольфу и взмолился:

— Умоляю, скажите, что там! Хрен с ними, с яйцами, пускай режут, но я не смогу жить, если не узнаю! Адольф, я вас очень прошу, сделайте му джизу!* — чуть ли не плача говорит Альварес.

му джиза.* — чудо, публично совершаемое пророком.

Адольф посмотрел на него и усмехнулся.

— Ну хорошо, но это в первый и последний раз.

Он аккуратно снял упаковочную бумагу и открыл коробку. Внутри, на бумаге для запекания, расположились домашние печенюшки с шоколадом и корицей.

— О, мои любимые! — улыбнулся Адольф.

— Что, печенье? Да вы издеваетесь! Мне чуть яйца не отрезали из-за долбаного печенья!? Вы люди вообще? Да я тут чего только не думал, когда вас искал: шифровался, как будто компромат на президента везу или ядерную бомбу! Не знаю. Что вы за люди-то? Печенье? — не выдержал Альварес.

Адольф рассмеялся.

— Успокойтесь, молодой человек. Можете считать это тестом. Мы давно заметили ваши уникальные таланты в плане коммуникации и решения нестандартных ситуаций в условиях максимального стресса. Как видишь, место здесь специфическое: все про всех знают. Сделать что-то незаметно, особенно принести посылку, проблематично. А у вас, Альварес, это получилось, причём гораздо быстрее, чем мы ожидали. Как вы меня нашли? — спрашивает Адольф.

— Через бордель. Китаяночка шепнула, — говорит Альварес.

— О, неожиданный подход! Вы весьма удачливый. Мне нравятся тамошние барышни. В общем, мы предлагаем работу, причём весьма высокооплачиваемую. Но впредь коробки открывать я бы не рекомендовал, — серьёзно говорит Адольф, показывая пальцами сжимающие ножницы.

Альварес инстинктивно схватился за промежность и нервно сглотнул, но коммерческая жилка в нём победила.

— О какой сумме идёт речь?

Адольф нарисовал на листочке сумму с приличным количеством нулей.

— Это в месяц? — ошарашенно спросил Альварес.

— Это за каждую, — спокойно ответил Адольф.

— Я согласен, — не задумываясь, выпалил Альварес.

— Вот и славно. Вот вам телефон для связи: звонки только входящие будут. Скажут место, где забрать, и также район, и имя. Ну, меня вы уже знаете. Такая конспирация необходима, уж поверьте. Печеньку? — спрашивает Адольф, доставая из-под стола кнопочный телефон и протягивая коробку с печеньем.

Альварес взял телефон и скушал одно из предложенных лакомств. Оно было вкусным, рассыпчатым, домашним.

— Вкусно, — одобрительно покачав головой Альварес.

— О да, дочь моя готовила. Она еврейская немка. Не удивляйтесь: в нашей семье много кровей намешано, а вообще мы славяне, — говорит Адольф.

— Понимаю, я сам метис. Ну тогда всего доброго, я пошёл, —сказал Альварес и направился к выходу.

— Постойте. – окликнул его Адольф.

Альварес оцепенел от ужаса, медленно повернулся и с опаской подошёл обратно.

— Вот держите за первую доставку. Всего доброго, — сказал Адольф, протянув бумажный свёрток с крупными купюрами внутри.

Альварес взял деньги и, откланявшись, вышел из ломбарда. Ему не хватало воздуха. Свежий воздух улицы освежил его и привёл в чувства. Он открыл пакет и пересчитал деньги — сумма была более чем приличной. Похоже, он нашёл постоянную высокооплачиваемую работу, как раз под стать своим талантам.

— Всё-таки русские, — подумал Альварес и направился в бордель отпраздновать новую должность.

Альварес с детства был шустрым парнишкой и мог достать что угодно и где угодно.

41. Мраморный ангел. (мини рассказ) ​

92 мраморный ангел

(мини рассказ)

— Малышка, не вертись ещё минуточку, я почти закончил, — сказал мужчина с ясным взглядом, сосредоточенно водя по камню маленьким зубилом и тихонько постукивая молоточком.

— Ну, папа! Я уже устала, у меня шея затекла, — захныкала маленькая девочка.

Сложив руки у себя на груди, она уже несколько часов стояла на постаменте, позируя перед своим отцом-скульптором. Её подбородок был приподнят вверх, тонкая шея вытянута так, чтобы узор будущей фигуры был как бы устремлён к небесам. Отец уже не первый месяц работал над скульптурой ангельского дитя с крыльями, в тонком балахоне, спускающемся до самых пят. Богатый клиент, местный дворянин, хорошо платил за работу и не торопил со сроками, а это было особенно важно для художника.

Скульптора звали Эрнест. Он взял лучший кусок мрамора, чтобы выполнить этот заказ. Делал он это не потому, что клиент был богатым и влиятельным, и не потому, что за это ему заплатят кучу денег. Просто в качестве модели он выбрал свою маленькую дочь, а она достойна только самого лучшего.

Дочурка послушно позировала практически каждый день, бывало, по несколько часов кряду. Но дети полны энергии и нетерпеливы. Она любила своего отца, но со временем начинала вертеться, не выдерживая столько времени стоять абсолютно ничего не делая. Но было средство умаслить юное дитя.

— Марика, потерпи ещё немного. Обещаю, мы поедем в город гулять, есть мороженое, — добродушно улыбнувшись, произнёс Эрнест, продолжая стучать молоточком.

Он хитро сузил глаза, от чего вокруг них образовались мелкие морщинки. Девочка встрепенулась, её глаза тут же засияли предвкушением и интересом. Она тут же выправила осанку и подняла крохотный подбородок в нужную позу. Смешно выдохнула и стала напевать какую-то детскую мелодию. Это было так мило, что скульптор рассмеялся и отложил инструменты. Он отряхнул руки от мраморной крошки и пыли, вытер их тряпкой и подозвал дочь.

— А, чёрт с ним, поедем сейчас. Погода хорошая, светит солнце. Заодно заберём маму на обратном пути. Как говоришь, называется то кафе, где дают сразу три шарика мороженого? — спросил Эрнест, улыбаясь.

— Розовый слон! — прыгнув ему на колени, радостно обнимая отца, сказала Марика.

— Прекрасно, вот туда и поедем. Иди одень курточку и возьми зонт, возможно, будет дождь, — сказал Эрнест.

— Но папа, на небе нет ни облачка, — сказала Марика.

— У меня опять ноет колено, а это верный признак смены погоды, — улыбнулся Эрнест.

Дочь посмотрела на скульптуру в человеческий рост. Умиротворённый ангел в тонком платье держал руки перед собой, глядя в небо. Огромные крылья были расправлены в разные стороны. Статуя была великолепна. Обилие мелких деталей поражало: мельчайшие складки одежды, ямочки на коже и удивительно выразительные глаза были как живые.

— Папа, твой ангелочек уже закончен, зачем ты ещё трудишься над ним? — непонимающе спросила Марика.

Эрнест улыбнулся и погладил её по голове.

— Я хочу, чтобы эта работа передала хоть часть твоей красоты и нежности. Поэтому нужно ещё потрудиться над мелкими деталями. Но всё равно моя работа будет лишь жалкой копией тебя, мой маленький ангел, — добродушно сказал Эрнест, целуя в лоб дочь.

Они вместе собрались и отправились в город, где замечательно провели время, затем забрали мать, работающую в цветочном магазине. И, наполненные прекрасных впечатлений, отправились в свой небольшой, но уютный домик.

Вечером действительно пошёл дождь. Они смотрели в окно, как вдалеке сверкали молнии и доносились раскаты грома. Марика с интересом наблюдала за красотой бушующей стихии. Ей было совсем не страшно, она с детства росла любознательным ребёнком. Эрнест смеялся и говорил, что этим она пошла в мать.

Шарлиз, мать Марики и любящая жена Эрнеста, приготовила ужин и поставила домашние печеньки с шоколадной крошкой. Они жили не богато, но занимались каждый любимым делом и ценили хорошие отношения и человечность выше всяких материальных благ.

Через неделю Эрнест зашёл в комнату, где его девочки делали уроки. Он был весь покрыт пылью от мраморной крошки. Под серым налётом было видно лишь блестящие от радости глаза.

— Что, закончил? — с интересом спросила Шарлиз, откладывая учебник в сторону.

Скульптор молча кивнул, широко улыбнувшись белоснежной улыбкой. Он поманил их с собой. Марика вскочила и побежала, хватая Шарлиз за руку и буквально срываясь с места.

Зайдя в мастерскую, уставленную различными изваяниями, барельефами, декоративными плитками, незаконченными изделиями, они огляделись. Посередине стоял ангел, распушив свои крылья. Складывалось впечатление, что это была не статуя, а именно ангел, спустившийся с небес. То ли за счёт подсветки лампы, выходящей сзади и создающей как будто светящуюся ауру, то ли из-за тончайших деталей, то ли сама поза была выбрана настолько идеально, что статичная фигура как будто совсем недавно двигалась. А может быть, потому что моделью послужила их дочь.

Шарлиз ахнула, обняв мужа. Марика визжала от восторга, бегая вокруг изваяния крылатого ребёнка.

— Папа, папа, она как живая! Как ты это сделал? — восхищённо произнесла Марика тонким ангельским голосочком.

— Дорогой, это без сомнения лучшая твоя работа, — мягко произнесла Шарлиз.

Эрнест улыбнулся и печально вздохнул.

— Что с тобой, Эрнест? Ты загрустил. Я, кажется, поняла: тебе грустно, что придётся отдать этот шедевр заказчику. Если хочешь, можешь оставить себе. Мы как-нибудь переживём без денег, — приободрила мужа Шарлиз.

Он посмотрел на неё с любовью и пониманием.

— Нет, Шарлиз, человек ждёт и ждёт долго. Это будет подарок для его жены. Он рассчитывает на меня, я не хочу его подводить. Он хороший человек, и эти деньги нам пригодятся, — сказал Эрнест.

— Ну ничего, сделаешь ещё, — улыбнулась Шарлиз.

Эрнест засмеялся.

— О, боюсь, этого не получится, — захохотал Эрнест.

— Почему же? — спросила Шарлиз.

— Ну, во-первых, такого особенного куска мрамора мне больше не сыскать во всём свете. И этот мраморный ангел из тех работ, которые я не смогу повторить ещё раз. Конечно, я могу сделать копию, она даже будет лучше, красивее, с большим количеством деталей, но такую уже никогда. — сказал Эрнест.

Шарлиз понимающе кивнула. Марика сильно расстроилась от того, что её новую крылатую подружку скоро заберут. Увидев накатившиеся слёзы дочери, Эрнест пообещал, что не будет отдавать заказ ещё пару недель. Марика ещё немного капризничала, но всё же согласилась на эти условия.

Через две недели заказчик приехал лично за заказом. Это был очень обеспеченный бизнесмен, гордившийся своими дворянскими корнями. Работа маэстро изумила его до глубины души. Он взял обещание с Эрнеста, что это будет единственная копия: никаких форм для штамповки нет, а если есть, нужно их обязательно уничтожить.

Эрнест заверил графа Сафира, что это единственное и неповторимое произведение. Он мог неплохо обогатиться на штамповках своих изделий, но предпочитал авторский подход к каждой работе, и каждая скульптура была уникальной по сути своей, единственной в мире.

Сафир был весьма удовлетворён таким подходом, оплатил очень крупную сумму денег. Он посмотрел ещё раз на мраморного ангела и на грустное лицо мастера. Доплатил сверху ещё добрую половину от того, сколько она стоила по договору. Сафир был очень расчётлив в своих сделках и ценил каждую мелкую монету, но тут с ним что-то произошло. Он ощутил, что эта безделушка в подарок жене на годовщину действительно что-то особенное, и в том числе для мастера.

Они тепло простились, предварительно подписав договор купли-продажи. Сафир решил даже не вводить мраморного ангела в аукционный дом, где его бы каталогизировали и предложили завышенную стоимость, включили в каталог для богатых эстетов творческой элиты.

— Нет, эта вещь не для продажи, а для души, — подумал Сафир, указывая грузчикам, где установить грациозную фигуру крылатого ангела.

Место было выбрано на заднем дворике огромного особняка, в цветочном саду, в центре рокария на постаменте.

На годовщину свадьбы был устроен пышный банкет. Вечером жене Сафира Анабель, утончённой даме с изысканным вкусом, был предоставлен подарок в виде мраморной статуи ангела с расправленными крыльями работы местного мастера, хорошо известного в местных кругах.

— Дорогая, мастер Эрнест вложил всю свою душу в эту работу. Он с тяжёлым сердцем отдал её мне, понимая, что лучше он не сделает, потому что превзошёл сам себя. Этот ангел будет олицетворять нашу любовь и будет оберегать нашего любимого сына Маркуса на всём его жизненном пути. Я в это искренне верю, — проникновенно произнёс Сафир.

Гости обомлели, когда защитную ткань аккуратно сняли со статуи мраморного изваяния. Многие поначалу не могли поверить, что это статуя, а не живой человек с прикреплёнными крыльями. Убедившись, что это всё-таки мрамор, восхищённо зааплодировали.

Анабель не могла сдержать слёз, обняла горячо любимого мужа. Они познакомились ещё когда были совсем молодыми. У Сафира ничего не было за душой, кроме титула графа. Они прошли вместе огонь, воду и медные трубы, и нищету. И лишь искренняя любовь даровала им в самый трудный час остаться людьми, достигнуть высокого положения и неприлично большого богатства.

Вскоре гости вернулись обратно в банкетный зал. Сафир и Анабель последовали за ними. В саду остался лишь маленький мальчик лет десяти от роду. Он застыл как вкопанный перед мраморным лицом ангела, смотрел прямо в глаза и не мог оторваться.

— Как она прекрасна, — только и смог он тихо произнести.

Маркус так простоял ещё долго, пока служанка не позвала его к родителям помогать резать праздничный торт.

Маркус рос крепким, смышлёным парнишкой. Он много времени уделял учёбе и спорту, преуспел в рисовании и работе с глиной. Он нашёл своё вдохновение в мраморном ангеле. Каждый день приходил к нему, любуясь, неважно: светлое солнце или луна освещала прекрасный лик, свет фонарей или шёл проливной дождь. Даже засыпанный снегом в холодную пушистую шубу ангел был неизменно прекрасен.

Маркус с отличием окончил институт и основал собственную небольшую компанию. Ему удалось разработать мультибренд с силуэтом ангела в круглой окантовке. Всё было прекрасно, лишь личная жизнь не клеилась. У Маркуса с его богатством, красивой внешностью и харизмой не было проблем с девушками, но несмотря на их многообразие, всё это было не то. Тем более всех этих меркантильных особ интересовали в первую очередь его деньги и состояние его богатых родителей.

Со временем он просто остыл и довольствовался лишь сексом, даже не надеясь на дальнейшую перспективу. Переломным моментом в жизни Маркуса стала смерть его родителей, попавших в авиакатастрофу. Это стало полной неожиданностью для него. Он забросил все свои дела и сильно запил.

Ему часто приходили воспоминания о последней встрече с матерью Анабель, когда она сказала ему перед отъездом, что мол, хватит, сынок, менять девочек как перчатки в поисках той единственной и что она уже хочет понянчить внуков. Тогда Маркус не придал особого значения её словам, но сейчас его душу рвало на части, и пустота в груди разрасталась.

Он целую неделю выгонял семейного нотариуса, который приходил, чтобы вручить завещание его отца, графа Сафира, где он должен был подписать документы, и всё состояние перешло бы к нему вплоть до контрольного пакета акций в очень большой компании. Маркус не хотел подписывать эти бесчувственные бумажки, ведь этим он бы подтвердил, что родители действительно мертвы. Ему самому приходило в голову, что нужно признать это. Лишь крепко напившись он швырнул в нотариуса документы. Он всё же согласился подписать бумаги. Слова о том, что дела отца растащат по кусочкам и раскидают во все стороны без остатка без его вмешательства, убедили его это сделать.

В очередной раз крепко накатив, он вернулся с девушкой из клуба. Они продолжили пить и веселиться, вышли на террасу за домом в цветочный сад. Маркус не был там со смерти родителей. Лишь благодаря садовнику сад не пришёл в запустение. Мраморная статуя была заботливо укрыта плотной тканью.

— А это что такое, Маркус? — спросила девушка на высоких шпильках, потянув за ткань.

Плотная пыльная вуаль соскользнула, обнажая мраморные крылья. Девушка по имени Натали громко чихнула. Она была прекрасна: красивая, густые чёрные волосы, модельная внешность, упругое молодое тело, которому позавидовала бы любая фотомодель из глянцевых журналов. Сексапильность с неё так и хлестала. С чувством юмора и в целом она была приятна в общении.

Но Маркус уставился на мраморного ангела, не замечая ничего вокруг. Он как будто вновь вернулся в детство, когда любовался этой статуей и когда его любимые родители были ещё живы.

Маркус отправил Натали домой на такси, притворившись, что сильно пьян, пообещав ей встретиться в другой раз.

Когда она уехала, он вернулся в сад и, уставившись на мраморный лик, устремлённый к небесам, почувствовал прилив энергии, как будто хотя бы на мгновение его пустота внутри стала пропадать. Остаток ночи он провёл за тем, что рисовал эскизы как одержимый.

Утром он проснулся, взял первую попавшуюся бутылку из бара и, прихватив папку с эскизами, направился в свою мастерскую. Он отворил дверь, она тихо скрипнула. Рабочие столы и гончарный круг были закрыты покрывалами. Хоть прислуга в доме и убиралась здесь периодически, сразу было видно, что этим помещением не пользовались несколько лет кряду.

Маркус разложил эскизы и приступил к работе. Он взял кусок глины, поправил его и принялся творить. Целый день он провёл в мастерской, и следующие тоже. И когда у него заканчивались силы, он шёл в цветочный сад и подолгу сидел у мраморного ангела. И снова принимался за работу.

Боль потери близких ему людей, конечно же, не пропала, но она стала не такой мучительной.

Маркус перестал напиваться до беспамятства. Несколько раз он даже встретился с Натали, между прочим, хорошо проводил с ней время.

Все скульптуры Маркуса получались отменными. Чувствовались индивидуальный почерк, динамика, идеальные пропорции. Знакомый из кураторов, заходивший его проведать, сказал, что ему скоро нужно задуматься о своей выставке. Некоторые вазы и амфоры он и вовсе выпросил в свою личную коллекцию.

Маркус наконец-то начал приходить в себя. Вновь появился хоть и слабый, но всё же вкус к жизни. Он по-прежнему выпивал, но это было уже не так бурно, до беспамятства. Пустота внутри у него хоть немного, но заполнилась. Хорошие управляющие, которым он доверял, следили за компанией его отца и так же разработанным им мультибрендом. Он развивался уже без его участия.

Маркус, сложив руки на груди, задумчиво почесал заросший подбородок, потёр нос, испачкав его свежей глиной, и нахмурил брови. Сцена из героической в древнегреческой мифологии, как Геракл рвёт пасть льву, получилась динамичной и детальной, но чего-то не хватало в его работах. Никак не получалось запечатлеть то неуловимое восприятие, какое чувствовалось в мраморном ангеле, стоящем в цветочном саду.

Как-то раз к нему пришёл в гости старый друг Джон. Они сидели в беседке в цветочном саду и пили кубинский кофе. Маркус поделился с другом своими мыслями о том, что никак не может уловить ту тонкость, изысканность, не побоюсь сказать, душу в своих работах, как в том, что видел в мраморном ангеле.

Джон понимающе покачал головой, отпил из белой чашки терпкий напиток.

— Понимаю. Работы Эрнеста ценятся очень высоко как раз за это. Он никогда не повторяется и ценит индивидуальность каждой своей работы, — спокойно сказал Джон.

— Да, этот Эрнест настоящий мастер. Хотелось бы мне пообщаться с таким виртуозом, — вздохнул Маркус.

— Слушай, друг, а попробуй съездить к нему. Быть может, он тебя научит. Тем более у тебя руки точно из того места растут. Я бы так точно не смог, — рассмеялся Джон, поправляя запонки на чёрной рубашке.

Маркус равнодушно посмотрел на него.

— Скажешь тоже. Куда я к нему поеду? Я даже не знаю, где он живёт, в какой стране мира и жив ли он вообще, — сказал Маркус.

— Ты шутишь? Дак ты ещё не знаешь? Ну ты чучело! Эрнест не любит публику, можно сказать, затворник. Домашний уют ценит и покой. Но самое интересное — он живёт здесь, в пригороде, в одном тихом местечке. Я так-то заказывал ему статую для фонтана: шикарного дракона, пожирающего солнце. Но не суть. У меня есть адрес, где он живёт, — гордо сказал Джон.

— Серьёзно? Вот я дурак, мог бы и догадаться, — сказал Маркус.

— Ну, не думай, что такой ценной информацией. Я поделюсь бесплатно. Перекинешь на меня половину своей компании, — улыбнулся Джон.

— Да иди-ка ты, придурок. У тебя и так денег хоть жопой жуй. Обойдёшься, — рассмеялся Маркус.

— Ладно, ладно. Ещё одной чашечки этого дивного кофе будет вполне достаточно, — добродушно сказал Джон.

Посидев ещё немного, они отправились в путь. До пригорода им пришлось ехать не более сорока минут. Маркус удивился, что дом скульптора находился так близко, буквально под носом столько лет, и он не знал об этом. Местечко было тихое и живописное, в отдалении от других домов, в конце посёлка.

Джон представил Маркуса Эрнесту, его жене Шарлиз. Эрнест вспомнил отца Маркуса, мраморного ангела и был крайне доволен тем, что его произведение стоит не где-то в частной коллекции за пятью замками, а радует глаз простым людям в цветочном саду. Он соболезновал вместе с Маркусом о трагичной кончине его родителей в авиакатастрофе.

Он посмотрел на парня и всё-таки решил обучить его секрету своего мастерства, сразу предупредив, что будет мучить его нещадно и на его громкие регалии не посмотрит. Ему придётся переехать в летний домик мастера, чтобы ежедневно учиться тонкому и скрупулёзному искусству моделирования объёмных фигур.

Маркус с радостью согласился. Уже к вечеру он взял свои вещи из фамильного особняка и разместился в небольшом летнем домике на заднем дворе скульптора Эрнеста, рядом с его мастерской.

Первую неделю было очень сложно. Эрнест, учитель Маркуса, не прощал ошибок, заставляя переделывать снова и снова. Помимо этого они беседовали о природе и сути вещей, о том, что нужно научиться думать в первую очередь не думать, а чувствовать, и наоборот.

Маркус поначалу очень злился, но наконец понял, о чём говорит скульптор. Стал понимать, что чтобы придать форму тому, что ты хочешь воплотить, в нужное русло нужно именно почувствовать. И инструмент в твоих руках сам подскажет, что делать, и неважно, что это: глина, древесина или твёрдый камень.

Когда у Маркуса пришло осознание этого, они приступили к практическим занятиям и тонкостям секретов мастерства, самой механике работы с разными материалами. Теперь Эрнест совсем по-другому относился к своему ученику. Они начали творить, могли разговаривать на одном языке, с полуслова понимая друг друга. Только время и практика разъединяли их мастерство, и Маркус быстро сокращал эту дистанцию, проявляя невероятное трудолюбие и скрупулёзность. При этом не теряя свой особенный стиль, что было особенно важно для настоящего творца.

Прошёл месяц. Маркус даже не вспоминал о городе. Он зашёл в дом Эрнеста к его жене Шарлиз, собираясь сказать, что хочет ехать в город, чтобы закупить материал и новые инструменты. Выйдя на открытую террасу он обомлел. Рядом с Эрнестом и Шарлиз стояла молодая девушка с большим чемоданом на колёсиках.

Она была невысокого роста, хрупкая и утончённая. Под летним платьем на тонких бретельках выглядывали соблазнительные женские прелести, слегка обтягиваясь под лёгкой тканью. В её малейшем движении — повороте плеча, изгибе тела — вызывалось в Маркусе влечение, но не такое, когда он видел сексуальных девушек, от которых так и пышет сексом. Нет, тут было что-то другое: ему хотелось обнять и никогда больше не отпускать её.

Светлые волосы слегка вились за маленькими аккуратными ушками, были сплетены в небольшие косички, украшенные разноцветными колечками. Девушка развернулась и с интересом посмотрела на молодого человека с пятнами глины на футболке.

Маркус смотрел в её бездонные глаза, на тонкий подбородок, нежные губы, аккуратный носик и добрый прищур. Густые чёрные брови и чёрные ресницы. Её микромимика заворожила его. Маркусу показалось, что он знает её много лет, но он не видел её прежде. Это странное чувство дежавю. Его пустота внутри чудесным образом пропала, лишь стоило посмотреть на эту прекрасную незнакомку.

И тут его осенило: мраморный ангел! Это была она. Конечно, не сама статуя ожила, явившись в дом к своему создателю. Нет, но это определённо была она. Это дочка выросла и стала женщиной, и теперь стояла перед ним во плоти.

Он по-прежнему стоял, не в силах вымолвить ни слова, лишь челюсть тихонько ползла вниз от удивления.

— О, Маркус, знакомься, это моя дочь Марика. Приехала погостить на пару недель, — весело улыбнулся Эрнест, видя, как его ученик потерял дар речи, и, конечно, он сразу понял, почему.

Он ткнул Шарлиз в бок, и они удалились якобы по делам, хихикая.

— Очень приятно. Я Марика. Приехала навестить своих стариков. Думала, они скучают, а тут, оказывается, дом полон людей, — пошутила дочь Эрнеста.

Её ангельский голосок сладким мёдом обволок уши Маркуса, у него даже побежали мурашки.

— А отец не говорил, что ты немой. Мой привет, я Марика, — медленно сказала она, помогая жестами.

Маркус наконец очнулся.

— Ой, прости... Нет, всё в порядке, я не немой, просто задумался. Очень приятно, Марика. Я Маркус. Мы тут с твоим отцом... — начал он, покраснев от нелепой ситуации и смущённо почесав затылок, протягивая руку для рукопожатия.

Она протянула ему в ответ. Смесь её духов и естественного аромата закружила ему голову. У бывалого ловеласа сердце предательски забилось сильнее.

— Ой, да я знаю. Ты подрабатываешь у моего отца, хочешь научиться у него мастерству и немного заработать на хлеб. Это очень похвально. Но учитель из него так себе, как отец он намного лучше, — рассмеялась она.

Маркус ухмыльнулся, кивнул головой в знак согласия.

— Да, немного жестковат, но он настоящий гений. Благодаря ему я научился чувствовать материал, — искренне сказал Маркус.

Он был безмерно рад, что эта юная особа даже не догадывается, кто он такой на самом деле. Просто подмастерье, обычный работяга. Он с радостью принял эту роль хотя бы на время.

— Ха-ха. Жестковат? Я в детстве часами стояла, позируя для его статуй. Представляешь, как это сложно — просто стоять и не шевелиться? — фыркнула она, смешно надув губы и округлив глаза.

Она была бесподобна, так непредвзята, искренна, что это подкупало. Маркус засмеялся.

— Наверно, сложно, — сказал он.

— Невероятно сложно, но что не сделаешь за любимое мороженое? А куда ты собирался? — говорит она, улыбаясь.

— Я еду в город. Мне нужно закупить материал для моей работы, — сказал Маркус.

— Прекрасно, я тебя подвезу. Я еду к своей подруге. Вечером могу тебя забрать обратно, если ты не против, — сказала она.

— Я даже не знаю, удобно ли... — спросил Маркус.

— Удобно, удобно. Отец не пригласил бы тебя, если бы ты был злодеем или каким-нибудь хамом. А за деньги не переживай, уж молодого скульптора я уж как-нибудь потяну. Заодно купим тебе рубаху, а то в этой ты похож на оборванца, — хихикнула она, увлекая его за собой.

Она мельком кинула на него взгляд заинтригованности и искренней симпатии. Маркус был хорошо сложен, имел привлекательную внешность, но Марике запали эти глаза: весёлые с озорцой, но внутри покоилась печаль и искренняя тоска.

Шарлиз проводила взглядом из окна уезжающую ярко-жёлтую машину дочери. Она улыбнулась Эрнесту и сказала, что это любовь с первого взгляда и что женщины такие вещи чувствуют. На что Эрнест нахмурился, сказал, что всё это глупости и что у этого богача были такие женщины, что как бы прекрасна ни была его любимая дочь, они рядом не стояли с этими моделями.

— Вот увидишь, это судьба. Не зря ты тогда отдал этому графу своего ангелочка.

— Конечно, он хороший парень, но он не птица нашего полёта. Я всего лишь его учу. Вот не думаю, что он будет с нами, — задумчиво сказал он.

— И не говори, что он граф, пускай так и будет. Видишь, как у них завязалось, — сказала она.

— Да там и без меня они неплохо справляются.

- Ой, давай тут не ври, старый ты чёрт. Деньги он берёт с него. Да ты с ним вместе больше времени проводишь, чем со мной. Художники хреновы. Как будто он тебе не нравится, — фыркнула она.

— Ну ладно, признаюсь. И правда, он мне стал близок. Редко встречаются в наше время такие люди, которые меня понимают, — улыбнулся Эрнест, обнимая жену.

Он посмотрел вслед удаляющейся машине. Признаться честно, он бы хотел, чтобы его любимая дочь нашла родную душу и наконец-то одарила его внуками. Он мечтательно чмокнул и обнял Шарлиз, пригласив пить чай.

По пути в город, Маркус многое узнал о Марике. Она рано покинула родительский дом. Её любопытная натура искала путешествий. Она получила неплохое образование в Европе, закончила институт с отличием, активно участвовала в творческих мероприятиях и в целом была эдаким огоньком, который всех заряжал позитивом. Была несчастная любовь и измена, предательство, от которой она долго отходила. И в этом ей помогала как раз подруга, к которой они ехали на встречу.

В городе Маркус в основном отмалчивался, кратко отвечая. Он согласился с предположением, что он, скорее всего, из пригорода и поменял работу в офисе на работу для души, но приносящую душевную энергию, но мало денег. Марика всю дорогу болтала то ли от волнения, то ли от избытка чувств. Маркус заметил, что он ей тоже понравился, но вида не показывал, хотя соблазн был велик.

Они остановились у одного из торговых центров. Несмотря на возражения Маркуса, пошли в магазин одежды. Она выбрала ему красивую чёрную рубашку со стоячим воротником и рукавами, фиксирующимися на локтях. На груди красовался лейбл силуэта ангела в круглой окантовке: небольшой, стильный и узнаваемый.

— Вот, примерь. Это тебе подойдёт, у меня глаз намётан. Я подрабатывала консультантом в бутике, когда была студенткой, — весело сказала Марика.

— О нет, не стоит. Эта вещь немного дороговата, — смущённо произнёс Маркус, не показывая виду, что вообще то это его бренд и магазин тоже его .

— Никаких «нет». Да, немножко дороговато — это из-за бренда. Но это качественная вещь. Тем более ты не можешь отказаться и показаться перед моей подругой в таком виде, — строго сказала Марика.

Они посмотрели друг на друга, и он понял, что она не примет отказ.

— К подруге? — спросил Маркус.

— Да, я решила тебя познакомить с ней. Ты вроде милый парень. Тебе тем более всё равно. Мы едем обратно вместе, — сказала Марика.

Маркус улыбнулся и нарочито послушно кивнул. Она засмеялась. Рубашка действительно была ему в пору и сидела идеально. Марика смотрела на него оценивающим взглядом, хотела что-то сказать, но промолчала, покраснев при этом.

Затем Маркус закупил необходимый товар в этом же супермаркете, и они вместе поехали к подруге Марики. Подруга ждала их в уютном кафе знаменитого своими булочками с корицей.

— Привет, заходите! Как давно я тебя не видела! — обняв подругу, воскликнула девушка с большими чёрными глазами.

Милая внешность, пышные чёрные волосы с прямой чёлкой. Она чем-то напоминала гречанку, но смуглая кожа и небольшой разрез глаз говорили о смешении различных народностей. Она посмотрела на Маркуса своими глазками. Она сразу его узнала. Граф, богач-красавец был весьма известен в определённых кругах.

— Это же... — начала она.

Маркус посмотрел на неё умоляющим взглядом и отрицательно покачал головой: не выдавать его. Она сразу поняла.

— А что это за красавчик с тобой? Надеюсь, он не женат, — быстро выпалила подруга.

— Это Маркус, он работает на моего отца подмастерьем. Маркус, это Хлоя, мы с детства дружим, — сказала Марика.

— Очень приятно, Маркус, — пожав руку, сказал Маркус, благодаря Хлою взглядом.

— Он не женат, ведь так, Маркус? — добавила Марика.

— О нет, я ещё в поиске, — усмехнулся Маркус.

— Прекрасно, — сказала Хлоя.

— Не раскатывай губу, он не подойдёт тебе. Ты слишком развратная особа, а он будущий успешный скульптор, — засмеялась Марика, мельком посмотрев на Маркуса.

На секунду мелькнула искра ревности. Маркус улыбнулся.

— Ой, можно подумать, такая пай-девочка чему-то его может научить такого видного красавца. Ты посмотри, как он стильно одевается? Какая рубашка! — усмехнулась подруга.

— Вообще-то это Марика мне её подарила, — сказал Маркус.

— Ну и чёрт с вами. Давайте уже сядем и закажем круассанов. Ты не поверишь, сколько мне тебе нужно рассказать, подруга, — сказала Хлоя, присаживаясь за столик.

Её пышная грудь соблазнительно заколыхалась. За беседами они провели несколько часов. Подруга Хлоя, несмотря на откровенную внешность и чёрные шуточки, оказалась на удивление умной и начитанной девушкой. Про таких говорят: харизма хлещет через край.

Когда Марика отлучилась в туалет, убедившись, что они остались наедине, Хлоя тут же подсела к Маркусу.

— Ты же тот самый богатый граф. На тебе, чёрт возьми, рубашка твоего бренда. Твоя компания зарабатывает больше, чем бюджет этого дохлого городишки, и она об этом не знает. Почему? — выпалила в одно дыхание Хлоя, не в силах больше терпеть.

Маркус честно рассказал, что так получилось случайно, что Марика понятия не имеет, кто он такой, и что она знает, что он просто трудяга на работе у её отца Эрнеста. А потому, видя, какая она чистая и искренняя, он не смог ей об этом всем рассказать, боясь, что это всё испортит.

Хлоя задумчиво постучала по губам.

— Ты понимаешь, что она будет в бешенстве, когда узнает? — серьёзно сказала она.

Он кивнул.

— Понимаешь, что я тебе глаза выцарапаю, если ты её обидишь? — серьёзно спросила подруга.

Он опять кивнул.

— Она особенная. Не смей играть с её чувствами. Я сразу заметила, что между вами пробежала искра, молнии просто так и бьют, — засмеялась Хлоя.

— Поверь, я её не обижу. Мне кажется, нет таких, как она. Я уверен, что она та самая, понимаешь. И на это у меня есть причины так думать, — сказал Маркус.

— Что за причины? — с интересом спросила Хлоя.

Маркус хотел рассказать всю историю о мраморном ангеле, но у входа показался силуэт Марики, и они тут же, как ни в чём не бывало, заговорили на разные отвлечённые темы о погоде и разной ерунде.

Они проболтали до вечера. Всё было хорошо, кроме того, что Маркусу приходилось умалчивать. Многие вопросы, в том числе откуда он, что случилось с его родителями, так как эту историю хорошо освещали в средствах массовой информации.

У подруг остались ещё свои женские дела, и они направились весело смеясь. Договорившись с Маркусом встретиться позже. Маркус облегчённо вздохнул и сел за столик, обдумывая, как лучше сказать Марике, кто он на самом деле.

Раздался телефонный звонок. Это была Натали, её голос дрожал, и она была явно пьяна. Она сказала, что напилась таблеток и только он может спасти её от смерти. Если он не приедет прямо сейчас, её смерть будет на его совести. Конечно, это была манипуляция. Она была не из тех, кто так просто рвёт свою жизнь, тем более из-за кого-то. Но Маркус чувствовал вину, что обошёлся с ней нехорошо, игнорируя столько времени.

Он позвонил Джону, живущему неподалёку. Они вместе приехали к Натали. Она была пьяна, еле стояла на ногах. На столике среди бутылок лежали пустые пачки успокоительного. Джон, немного разбирающийся в таких вещах, промыл ей желудок, вызвав рвоту, заставил пить воду. Натали закатила истерику. Маркус получил стаканом по голове, отделался небольшой царапиной.

В итоге ему удалось успокоить её, и она вырубилась. Джон остался с ней, проследить, чтобы с ней всё было в порядке. Он убедил Маркуса, что так будет лучше: она всё ещё зла на него, его присутствие может сделать только хуже. Немного поколебавшись, Маркус согласился с этим, тем более Джон был хорошим психологом и помог бы ей намного лучше, чем он.

Вечером они с Марикой встретились и вернулись обратно в пригород. Марика была в хорошем настроении после общения с подругой. Она так же смотрела на него, и это означало, что Хлоя ничего не сказала, кто он такой на самом деле. На время можно было об этом забыть и быть просто скульптором-подмастерьем у Эрнеста.

Следующая неделя пролетела незаметно. Они много общались, гуляли, узнавали друг друга. О родителях он сказал, что погибли трагичной смертью. Марика больше не спрашивала об этом, видя, что это для него всё ещё тяжёлый вопрос.

Неизбежное случилось неожиданно и естественно. Когда Маркус показывал ей, как делать вазу из глины на гончарном круге. У Маркуса было много девушек, но эта ночь, проведённая с Марикой, была особенной. Они полностью подходили духовно. Это большая редкость среди людей.

Их отношения стали развиваться стремительно. Первое время они скрывали, что они любовники. Но шило в мешке не утаишь. Маркус и Марика пришли к родителям и обо всём рассказали. В итоге Маркус сказал, что его намеренья очень серьёзны по отношению к их дочери и просит её руки.

Эрнест поворчал для вида, но вскоре с радостным видом вместе с Шарлиз благословили влюблённых.

К этому времени друг Эрнеста Джон после того, как посидел с Натали, начал встречаться с ней. Оказалось, у них много общего. И Натали наконец отпустила Маркуса. Маркус был этому крайне рад, так как переживал за неё, а Джон был отличным парнем. Из-за него он был рад вдвойне.

Подружка Марики уехала с очередным ухажёром в Индию постигать ментальные практики, чистить чакры. Но, услышав, что Марика помолвлена, тут же изменила планы и пообещала приехать побыстрее, чтобы быть свидетельницей на предстоящей свадьбе. Марика рассмеялась, сказав, что это ещё далеко. Но останавливать подругу Хлою не стала.

Вскоре Маркус решил сделать сюрприз Марике, привезя в родительский особняк и уже там рассказать правду, которую уже устал скрывать. Он выбрал хороший солнечный день и привёз её в дом. Завязал ей глаза и отвёл в цветочный сад к мраморной статуе.

Он развязал повязку, и Марика увидела мраморного ангела. Она сразу же его узнала: это был тот самый мраморный ангел, для которого она позировала, когда была ребёнком. Она развернулась к Маркусу, её глаза навернулись слёзами.

— Боже мой! Это та самая статуя, которую создал мой отец. Как ты узнал? — спросила Марика.

— Сама судьба послала нам с тобой этого ангела, — сказал Маркус.

Они сели за круглый стол в рядом стоящей беседке, и Маркус наконец всё рассказал своей возлюбленной. С того момента, как его отец, граф Сафир, купил этого ангела на годовщину. Как он, совсем ещё дитя, любовался этим образом и как он запал ему в душу. Рассказал, как его родители погибли в авиакатастрофе и какой для него это был удар. Он чуть не спился. Именно эта мраморная статуя вернула ему рассудок. Как он случайно узнал об её отце Эрнесте и пошёл к нему в подмастерье. И о том, как не смог признаться, кто он такой, когда она подумала, что он просто работяга. Он даже рассказал историю о том, что Натали, подруга, теперь Джона, чуть не покончила жизнь самоубийством после того, как он её отвергнул из-за Марики.

Марика внимательно слушала. Она пристально смотрела на него. Когда он закончил, спросила лишь одно: обещает ли он больше ничего и никогда от неё не скрывать, хорошее это или плохое? Маркус поклялся сделать это и сдержал своё обещание.

Вскоре они поженились, сыграли скромную, но стильную свадьбу, пригласив только близких друзей и родственников. Казалось, жизнь не может быть лучше. Но случилось невообразимое.

Когда он, согласно сложившейся традиции, в цветочном саду вспомнил своих родителей и то, как жалко, что их нет рядом с ним, близкий друг его отца Сафира позвонил с шокирующей новостью: его родители, Сафир и Анабель, живы! Их самолёт потерпел крушение в джунглях, они чудом выжили, их нашло местное племя, живущее обособленно в глуши.

Несколько лет они жили там, в глухих джунглях. Исследовательская экспедиция случайно наткнулась на них, с удивлением узнав, что они именно те пропавшие люди — пара богачей. Теперь они в Европе и вскоре приедут сюда. Эта новость растрогала до слёз Маркуса. Марика была бесконечно счастлива за своего мужа.

Прошло ещё несколько лет. Всё в том же саду сидел Сафир с Эрнестом. Они курили трубки, играли в шахматы. К ним подбежала девочка, проползла под столом, подтянув скатерть, тем самым сбив несколько фигур с шахматной доски, и убежала к мраморному ангелу.

— Вот ведь непоседа, вся в отца! — засмеялся Сафир.

— Дедушка, этот ангел похож на меня. Это что, я? — спросила девочка, развернувшись к старикам.

— Ты почти угадала, Эмили. Это твоя мать Марика, когда была в твоём возрасте, — сказал Эрнест.

— Да, сват. Красотой внучка точно вылитая мать, — засмеялся Сафир.

— Интересно, мать-природа чудит? А внук, Дэвид, похож на отца, а харизма какая! — засмеялся Эрнест.

— Это уж точно. Кстати, где он? — спросил Сафир.

— Убежал ловить кузнечиков, у него их уже целая банка, — сказал Эрнест.

— Знаешь, Эрнест, я тебе так скажу: это не просто мраморный ангел, это ангел-хранитель всей нашей семьи. Спасибо тебе, что ты создал тогда его, — сказал Сафир, похлопав по плечу старого скульптора.

— Эмили, зови дедушек на обед, всё уже готово! — послышался голос Марики.

Она стояла у дверей дома на задней террасе, придерживая круглый животик. Они с Маркусом решили не узнавать пол будущего ребёнка. Марика смотрела, как её дочура Эмили помогает подняться прихрамывающему дедушке Сафиру. А из сада идёт её сын Дэвид со своим отцом Маркусом. Затем она посмотрела на мраморного ангела, который, казалось, светится в лучах солнца, и тихо прошептала: «Спасибо».

42. Озорник.

Озорник.

Джозеф не был отшельником. Он просто полюбил природу, и уединение в последние 50 лет, из которых он жил в глухом захолустье среди гор, лесов, быстрых рек, ему было по душе. Возможно, многие посчитали его безумцем, который променял успешную жизнь в городе с хорошей работой, машиной и шикарной квартирой, а также влиянием и деньгами на жизнь в простом деревянном доме на отшибе в глуши. Где ближайшие его соседи были глухари, лоси, зайцы, лисы, волки, иногда забредавшие медведи, чтобы полакомиться диким мёдом. Возможно, имея успешную жизнь, к которой многие стремятся, променять всё это на близость с природой показалось бы безумием.

Когда жена Джозефа погибла в жуткой автомобильной аварии — тогда в них врезался пьяный лихач, — в нём что-то сломалось. Ему стало неинтересно всё, что его окружало, и он чуть не ушёл в глубокую депрессию, даже купил себе пистолет, чтобы при случае вышибить себе мозги. Но когда, он хорошенько накидавшись, беря в руки ствол и взводя его в боевое положение, посмотрел на фото Марии Джозеф замер. Она была так прекрасна со своей обворожительной улыбкой. Он тогда подумал: что пускай её уже нет, но она точно бы не хотела и не одобрила, если бы Джозеф забрызгал своими мозгами обшивку их любимого дивана, которую они так долго искали вместе. В нём что-то щёлкнуло, и он уехал из города. Вскоре, по какому-то наитию, он нашёл это место — а может быть, место нашло его, — где он обрел своё спокойствие. Как это произошло, мы уже никогда не узнаем.

Джозеф жил размеренной жизнью, завёл небольшое хозяйство: корову, несколько коз и баранов, курятник и вездесущих кроликов, которых он со временем просто перестал считать. Они размножались как сумасшедшие.

Когда заканчивались продукты, он брал большой рюкзак и тележку, пешком шёл до ближайшей деревушки, расположенной в нескольких километрах ниже по реке. Оказалось, для жизни требуется не так уж и много. Взяв в деревушке необходимые предметы типа соли, спичек и патронов, он иногда привозил сыр собственного производства, шкурки животных, лечебные настойки и травы, которые научился делать, и вновь возвращался обратно в свой домик в горах. Иногда его досуг скрашивали охотники, забредшие в эти глухие места, — это было крайне редко. Ещё реже заходили учёные и туристы. За годы жизни Джозефу удалось не раз спасти заблудившихся людей, отбить от диких животных, особенно от волков, обосновавшихся в ближайших лесах. Джозеф потратил много времени, чтобы хищные животные обходили его дом стороной. У них образовалось своего рода уважение друг к другу: он не трогал их, а они не трогали его, не заходя на его территорию, так же не трогали скот, даже когда он уходил в город.

Однажды, собирая ягоды на скальном пригорке, он услышал писк хищной птицы. По звуку это был только что оперившийся птенец. Джозеф отставил корзину и пошёл на звук. Вскоре он обнаружил птенчика, который, прихрамывая, ходил вокруг мёртвой птицы. Видимо, за добычу гордая птица вступила в бой с другим хищником и пала в потасовке. Птенец, не понимающий, что произошло, смотрел в стороны, верещал и расправлял свои неокрепшие крылья.

— Вот бедолага, ты остался один, летать-то ещё не научился, пропадёшь, — печально произнёс Джозеф, сев на корточки перед пташкой.

Птенец удивлённо посмотрел на него, разогнулся, клюнул в ботинок и пошатываясь, отчаянно махая крылышками, плюхнулся на бок. Джозеф рассмеялся: птичка была бойкая и смелая, не боялась большого человека. Даже когда его положили в большую корзину с ягодами, он пытался клюнуть своего спасителя. Птичку он принёс в дом и стал за ней ухаживать. Один, без родителей, с повреждённой лапкой он не выжил бы и пару дней.

Озорник, как назвал его Джозеф, на удивление быстро освоился. Птица оказалась очень смышлёной и любопытной, она быстро привязалась к отшельнику.

Вскоре, когда птенец окреп,он достаточно неплохо научился летать и везде следовал за Джозефом. Пришлось даже смастерить специальную плотную кожаную нашивку на плечо, и перчатку, чтобы малыш не впивался своими острыми когтями в тело.

По мере роста птенца, Джозеф заметил, что Озорник весьма неплохо обучается. Он стал учить его приносить различные вещи, открывать простые замки и даже загонять скотину в стойло, которая лишь от одного его хищного взора беспрекословно слушалась. Иногда они ходили на охоту. Со временем птица перестала бояться выстрелов и охотно находила добычу. Джозеф сделал фигурки животных, взглянув на которые, Озорник безошибочно находил что-то похожее поблизости и сигнализировал Джозефу, кружась над землёй. Здешние охотники диву давались, какой ловкий помощник завёлся у отшельника. Многие даже не верили, пока сами не увидели, на что он способен. Некоторые даже пытались купить птицу за очень большие деньги, на что Джозеф только добродушно смеялся: говорят, что друзья не продаются, и вообще ему деньги не особо нужны.

Джозеф часто ходил на лесные поляны, где у него была пасека диких пчёл. Путь был не близкий и проходил через старый обветшалый мост. Каждый раз, проходя по нему, Джозеф намеревался взять инструменты и наконец-то починить старые канаты, балки и настил, но, как это часто бывает, откладывал это всё на потом. Длилось это несколько лет подряд.

Как-то ночью Джозеф проснулся от шума сильного ливня, барабанящего по стеклу. Дождь шёл всю ночь и закончился только утром. Джозеф нахмурился: дождь мог попортить улья в лесной поляне, и он сильно переживал за диких пчёл, которых с таким трудом смог приручить на своей пасеке. Он собрал походный рюкзачок, взял небольшой перекус и направился по горной тропинке через лес к поляне. Озорник, недолго думая, полетел за ним. Джозеф вскоре дошёл до деревянного мостика, вступил на него, как делал это сотни раз. Но то ли от дождя, то ли от времени доски с хрустом проломились прямо под ногами Джозефа и рухнули вниз. Он попытался ухватиться за старые трухлявые деревяшки, разбухшие от воды. Скрепляющие канаты под его весом растянулись и рвались прямо на глазах. Плетёный мост раскачнулся, и он скатился по крутому склону и упал на берег ложбины, заваленный крупными булыжниками. Ещё метр вправо — и он упал бы в бурлящий поток реки, богатый на пороги и водовороты. Он потерял сознание.

Через некоторое время Джозеф очнулся от жуткой боли в ноге и холодной воды, которая хлестала о близлежащие камни. Рядом сидел Озорник,

который обеспокоенно махал крыльями и, переминаясь с лапы на лапу, издавал низкие клюкающие звуки, беспокойно глядя на застонавшего друга.

— Чёрт побери, угораздило же меня, — тихонько приподнявшись на локтях и смотря на ногу, тихо произнёс Джозеф он.

Нога быстро распухла, она была сломана. Всё тело болело от ушибов и ссадин, голова кружилась. Джозеф осмотрелся, задрал голову и ахнул: высота, с которой он упал, оказалась намного выше, чем он мог предположить. Было вообще чудо, что он выжил после такого падения. Видимо, он удачно скатился со склона, остатки моста, качающиеся сверху, снизили скорость падения, а рюкзак за спиной смягчил удар. Так же он крайне удачно шлёпнулся между валунами. Чуть-чуть в сторону — и он бы размозжил себе голову или переломался бы так, что не смог шевелиться.

Он достал из рюкзака фляжку со спиртным и тряпкой обработал раны, навязав импровизированные повязки. Из щепок и лежащего вокруг мостового каната он обвязал повреждённую ногу, чтобы зафиксировать её. Джозеф сел у большого валуна, сделал несколько глотков из фляжки, чтобы хоть как-то успокоить свои нервы.Нога меньше болела, но при каждом движении вызывала приступ адской боли. Через некоторое время он попытался подняться, но попытки оказались тщетными. Нога болела, а валуны вокруг создавали подобие каменной темницы. Он вздохнул и посмотрел на Озорника. Птица радостно высунула язык в приветствие хозяина. Отшельник улыбнулся, тихо щёлкнул по клюву и почесал загривок своего дружка.

— Да, дружок, ну и попали мы с тобой в передрягу. И как нам теперь выбираться? Вокруг ни души. По этому мосту, кроме нас с тобой, давненько уже никто не ходит, — сказал Джозеф, глядя вверх.

Озорник курлыкнул.

— Что говоришь, сами поднимемся? Сомневаюсь, дружок. Я уже не в том возрасте, чтобы лазить по скалам. Да и посмотри на мою несчастную ногу, она, чёрт побери, сломана. Эх, видимо, помирать придётся здесь. Ждать, когда волки доберутся до нас, — печально сказал Джозеф.

Озорник легко вспорхнул и спланировал на валяющееся ружьё и несколько патронов, лежащих рядом. Джозеф рассмеялся.

— Ах, вот как, отстреляемся? Ну хорошо, мне нравится твой настрой, — улыбнулся он и, немного покряхтев, подтянул к себе двухстволку с остатками патронов. На всякий случай он зарядил её и положил рядом.

До вечера он пытался выбраться, но все попытки оказались тщетными. Он разжёг небольшой костерок из лежавших рядом деревяшек и сухих веток. Джозеф набил трубку табаком и закурил, задумчиво уставившись на огонь.

«Быть может, кто-то будет проходить рядом? Ну как я их замечу из этой ямы? И вода шумит громко, мои крики никто не услышит, разве что только волки — это их территория. На крайний случай есть ружьё. Ну, это на крайний случай», — подумал он, подкинув веток в костёр.

Он уснул: как говорится, утро вечера мудренее, да и ночью выбираться отсюда было бы чистым самоубийством.

Утром Джозефа разбудила бабочка, севшая ему прямо на нос. Он громко чихнул. Дремлющий неподалёку Озорник от неожиданности вскрикнул и вопросительно уставился на человека. Джозеф сморщился от боли: нога ныла при каждом движении. Он смочил полотенце, прихваченное с собой, и обмотал ногу, чтобы хоть как-то уменьшить болезненную пульсацию. Он посмотрел на быстро движущиеся потоки воды рядом с собой.

— Хм, может быть, вплавь? — подумал Джозеф.

Озорник фыркнул и почесал клювом крыло.

— Согласен, меня затянет водоворот или разобьёт голову об камни на порогах — это была бы глупая смерть. Даже, будь у меня сейчас лодка, я бы не рискнул сплавляться по этой дьявольской реке. Что же я раньше не починил этот дурацкий мост? Будь он неладен, — с досадой стукнув по камню произнёс Джозеф.

В животе заурчало. Он достал запасы, прихваченные с собой, не забыв поделиться с Озорником, и принялся задумчиво жевать. В этот момент где-то вдалеке раздался звук выстрела. Джозеф встрепенулся: где-то да неподалёку охотились. Он хотел закричать: «Помогите!», но тут же понял, что это не сработает. У него в голове созрел безумный план: отправить за помощью Озорника. Показывая на ружьё, жестикулируя и указывая в ту сторону, откуда доносились выстрелы.

— Озорник, скажи им, что я тут, — сказал Джозеф.

Птица, не понимая, смотрела на него испытывающим взглядом. Тут отшельника осенило. Он вспомнил, как хорошо Озорник находил зверей, по фигуркам которых он ему показывал. Он залез в рюкзак и стал рыться в нём в поисках подходящей. Наконец он нашёл фигурку мужчины с ружьём и показал её Озорнику.

— Дружище, на тебя вся надежда, иначе мне конец, — произнёс Джозеф.

Птица моргнула большими блестящими глазами, мощно взмахнула крыльями, и скрылась за каменным уступом.

— Вот зараза, ушёл всё-таки, — плюнув на землю, произнёс тучный мужчина в камуфляжном костюме. К нему подошли ещё двое с охотничьими ружьями.

— А я говорил, Джо, спугнёшь. Этот лось с виду неповоротливый, бегает как танк, нам его не догнать в этом густом кустарнике, — сказал худой мужчина средних лет с небольшой бородавкой на лице.

— Борис, блин, знаю. Думал, что с новой оптикой я смогу снять его с этого расстояния, — буркнул тучный Джо. — Понимаю, что действительно поторопился.

— Может, зайдём к Джозефу? Передохнём. Он живёт неподалёку, да и до заимки идти очень долго, придём только к вечеру, — сказал третий мужчина, потирая седой подбородок и снимая запотевшие очки.

— Богдан, кто же такой этот Джозеф? — спросил тучный Джо.

— А ты его не знаешь? Местный отшельник, живёт тут один. У него есть ещё чудо-птица, любую дичь находит на раз-два.

- Дрессированная, что ли?

— Типа того, — сказал худой Борис, подкручивая тушки нескольких зайцев на поясе.

— Озорник, что ли? По фигурке животного сразу находит след? Иди ты, я думал, это охотничья байка, — удивлённо сказал тучный Джо.

— Ну ты даёшь! Птицу знаешь, а Джозефа нет. Друг, это не байка. Пойдём, познакомим тебя с ним, хороший мужик, — сказал Богдан, вешая ружьё на плечо.

— Пойдём, — сказал Джо.

В небе над ними раздался звонкий крик птицы. Хищник, сделав несколько пируэтов вокруг них, сел рядом на камень. Джо хищно улыбнулся.

— Не лось, так птица. Трофей есть трофей, — сказал он, вскидывая ружьё и сразу стреляя.

Птица, ничуть не испугавшись выстрела, тут же ловко упорхнула.

— Ты что, сдурел? — сказал Борис.

— А что? — удивлённо спросил Джо.

— Да ничего, пуля могла срикошетить от камня в нас. У тебя патрон на лося, — нахмурился Богдан.

Джо виновато опустил голову и ружьё, поняв, что действительно вытворил глупость, а на охоте глупость может стоить жизни. В этот момент птица стремительно села ему на плечо, клюнула в лоб и ловким движением вытащила компас на верёвочке из нагрудного кармана. Отлетев на безопасное расстояние, села на ветку, глядя на ошалевшую троицу, и громко гаркнула на них с призывом.

— Больно! Вот ведь гад, компас стырил. Ну ты видел? — возмутился Джо, хватаясь за карман и раненый лоб.

— Постой, постой, да я же знаю эту пернатую. Такие фокусы может проделывать только одна птица в мире, — медленно подойдя поближе, сказал Богдан, вытягивая руки вперёд.

Птица, как будто понимая человеческую речь, громко вскрикнула, мотнула головой и, не выпуская компас из цепких когтей, полетела в сторону моста.

— Будь я проклят, если он нам не указывает направление, — удивлённо сказал Борис.

— Вперёд за ним! — оживлённо сказал Богдан.

И троица двинулась вслед за птицей. Озорник периодически останавливался и вновь кружил над головой, как будто подгоняя охотников, громко вскрикивая. Вскоре они добрались до места.

— Этот мост был совсем недавно целый, — задумчиво сказал Джо.

— В той стороне пасека диких пчёл, ульи Джозефа. Он рассказывал о них, — сказал Богдан.

— Думаете, он вниз упал? — спросил Борис.

Птица громко гаркнула и спикировала вниз.

— Надеюсь, что нет, — сказал Богдан. — Так, нечего рассусоливать, спускаемся вниз. Я подержу верёвку.

С альпинистским снаряжением и верёвками вскоре они спустились и обнаружили спящего Джозефа. Рядом лежало тело мёртвой волчицы: видимо, она хотела полакомиться ослабленной жертвой, но Джозеф оказался быстрее.

— Ну дела, вовремя мы! Эй, Джозеф, просыпайся, это Джо и Богдан.

Джозеф устало открыл глаза и слабо улыбнулся.

— Нас привёл Озорник. Тебе крупно повезло, приятель. Тебя бы здесь в жизни никогда не нашли. Ещё и волка завалить успел, ну ты красавчик.

Они обвязали Джозефа верёвками чтобы поднять его наверх. Джозеф с благодарностью почесал Озорника, севшего ему на плечо на специальную кожаную нашивку.

В этот момент неподалёку что-то тихо заскулило. Из расщелины в скале показалась пушистая серая мордочка с испуганными глазками — это был совсем маленький волчонок.

— Эх, не задача: оказывается, мать-то я твою застрелил. Сирота, значит. Ребят, возьмём его с собой, пропадёт бедолага, — взмолился Джозеф.

Охотники переглянулись.

— На кой он тебе?

— Маленький же, жалко, пропадёт. Помогать будет по хозяйству, как Озорник, — сказал Джозеф.

— Ну ты и чудак, — усмехнулся один из охотников.

— Хорошо, возьмём бедолагу, — засмеялся Борис.

Вскоре они добрались до дома отшельника, где смогли вызвать врача.

Когда Джозеф поправился и смог ходить самостоятельно, волчонок вскоре освоился и стал бегать по двору, пугая кур и кроликов.

— Вот ведь шустрый какой! Так и назову — Шустрый, — усмехнулся Джозеф, глядя, как волчонок играет с Озорником.

Отшельник вырезал две дополнительные фигурки для коллекции: волка и хищную птицу.

43. Доверчивая Крис.

Доверчивая Крис.

Что мы знаем о Крис? Она с самого детства была доверчивым ребёнком и принимала всё за чистую монету — всё, что ей скажут. Но в природе всегда существует баланс. При этом она выросла красивой, обворожительной и харизматичной девушкой, способной свести с ума любого, лишь взглянув своими доверчивыми голубыми глазами.

Вот и сейчас, когда она открыла дверь, мужчина в пиджаке с коробкой в руках сначала опешил, увидев её такую улыбающуюся, такую молодую, такую доверчивую.

-Ничего себе девица! Так, Джек, соберись, этот неприлично дорогой пылесос сам себя не продаст. — прокрутил в голове мужчина.

— Что вы хотели? — осторожно спросила она.

— О, мисс, я не займу у вас много времени. Я представитель фирмы элитной бытовой техники «Клин Даймонд». И у меня только для вас совершенно ошеломляющее предложение. Позволите войти? Меня зовут мистер Джек Симонс, — улыбнувшись до ушей, произнёс сетевой распространитель.

— Выгодное предложение, говорите? Очень интересно. Заходите в таком случае, только я очень спешу. Постарайтесь побыстрее, — сказала она, пропуская мужчину в прихожую. У двери стояло несколько плотно упакованных чемоданов.

— О, вы куда-то собираетесь? Прошу прощения, что отвлёк вас, мадам, — сказал Джек.

— Зовите меня Крис, — беспечно девушка

— О, мисс Крис, не беспокойтесь, это не займёт много времени. А после демонстрации нашей чудо-техники вы не только захотите приобрести его, но и порекомендуете всем своим друзьям, — произнёс Джек, проходя внутрь и внося несколько массивных коробок в ярких цветах

— Очень на это надеюсь, — сказала Крис, мельком глянув на часы.

Мисс уселась на диван и стала внимательно слушать продажника. Тот поправил вельветовый галстук, закатал рукава и стал доставать из коробок хромированный чудо-пылесос с кучей различных насадок. Он подробно рассказывал об устройстве и о том, что в нём использованы новейшие технологии, в том числе военные. К слову сказать, пылесос действительно был очень мощным и практически бесшумным. Качественные материалы было видно невооружённым глазом. Джек провёл по ковру, и он как будто стал как новый, заблестев чистимыми яркими цветами. То же самое он сделал с диваном, кафелем, шторами, окнами, холодильником, постоянно меняя насадки. Крис восхищённо следила за работой. Это действительно произвело на неё впечатление, тем более Джек оказался мастером словесного жанра и действительно мог быть убедительным. К слову сказать, этот талант у него открылся в раннем детстве. Благодаря ему он уже не одну неделю занимал первое место в топе продажников и не безосновательно рассчитывал на солидную премию плюс бонус в конце месяца. Он даже смог объяснить неимоверно большую стоимость этого пылесоса, аргументируя, что это покупка разовая, что он вечен, универсален, удобен, практичен, неприхотлив, мощен и экономичен, интуитивно прост в управлении, стильный и красивый. И как бонус его можно взять в рассрочку.

По глазам Крис сразу было видно, что теперь ей точно нужна эта штука, и без неё она не видит своей дальнейшей жизни.

— Браво! Я возьму его. Как так вышло, что я не знала про такие замечательные устройства? — воскликнула Крис, включая чайник и долго роясь в кухонных шкафах в поисках чая.

— Это ещё один плюс, мадам. Наше предложение лимитированное, и не у всех есть такая штуковина, — улыбнувшись, сказал Джек.

На самом деле большинство не покупало этот хороший пылесос из-за слишком завышенной цены. Именно поэтому его не продавали в магазинах бытовой техники, а ходили по домам и рассказывали об этом устройстве. Нанять уборщицу на год и то было дешевле, чем купить этот удивительный пылепоглотитель.

Джек, достал документы для завершения сделки, в предвкушении лёгкого клиента. В очередной раз его ораторский талант помог продать что-то неприлично дорогое и не особо-то нужное за такие-то деньги.

— Я поставила чайник. Не могли бы вы мне помочь спустить вещи в машину и заодно эти громоздкие коробки с пылесосом? Я возьму его с собой, чтобы попробовать на даче, — сказала Крис.

— Конечно, мадам, — сказал Джек.

Он помог спустить коробки и несколько больших дорожных сумок на колёсиках, битком набитых вещами. Они спустились вниз и погрузили всё в небольшой розовый фургончик, номера у которого были плотно замазаны грязью.

— Ой, не обращайте внимания. Попала под дождь в плохом районе. Грязные лужи, всё дно забрызгали. Непременно заеду на автомойку, — хихикнула Крис, погладив по плечу Джека.

Они вернулись в квартиру, где Крис предложила чай гостю, а сама вновь взглянула на часы.

— Ой, простите, я оставила кошелёк в машине. Я быстро схожу туда и обратно, а вы, пожалуйста, пейте чай и дождитесь меня. И мы оформим сделку, — сказала Крис, беря со стола большую связку ключей и чёрные перчатки.

— О, мисс, как-то неудобно. Вы меня совсем не знаете, а вдруг я что-то украду? — пошутил Джек, беря чашку с чаем.

— О, перестаньте, я вам доверяю. У вас глаза добрые. Только обязательно дождитесь меня, — хихикнула Крис и послала воздушный поцелуй, захлопнув дверь.

- Неужели я им приглянулся? — подумал он. Помимо удачной продажи, тут наклёвывалась романтичная интрижка. Он сам не заметил, как прошло полчаса. Допив весь чай, он решил пройтись по квартире. В комнатах наблюдался лёгкий беспорядок, шкафы и комоды были открыты, полупустые. В гостиной он подошёл к шкафчику с семейными фотографиями. Там была пожилая семейная пара азиатского типа.

— Видимо, её родители. Совсем не похожи на них. Быть может, её удочерили? — подумал Джек.

Он посмотрел на часы. Крис сильно задерживалась, но ради такой яркой девушки Джек был готов ждать хоть до вечера, тем более он обещал, что дождётся её. Ну, ждать не пришлось слишком много. В дверях забренчали ключи, и в квартиру зашли мужчина крепкого телосложения лет за 50 и женщина — это были люди с фотографий. Они удивлённо уставились на Джека. Женщина осмотрелась вокруг.

— Это грабитель, Лихан! Шкатулка с драгоценностями пропала! — воскликнула женщина.

— Что? Грабитель? Нет, что вы! — оцепенев, хотел оправдаться Джек, но тут же получил мощный удар в грудь с ноги от нахмурившегося мужчины.

Джек рухнул, дыхание сбилось. Лихан тут же перевернул его на живот и связал руки за спиной его же вельветовым галстуком.

— Вызывай полицию, Сара. Теперь этот негодяй никуда не денется, —произнёс Лихан, сидя на Джеке.

Сара набрала полицию и сообщила адрес.

— Это какое-то недоразумение! Я представитель фирмы «Клин Даймонд», я продал вашей дочери Крис пылесос. Вы ошиблись! Она вот-вот вернётся. Отпустите меня, я не вор! — взмолился Джек.

— Какая ещё дочь? У нас нет дочери! Мы только что вернулись из путешествия, — недовольно произнесла Сара.

— Да что ты с этим воришкой разговариваешь? А ну, проверь лучше, что ещё пропало! — фыркнул Лихан, медвежьей хваткой держа отчаянно пытающегося освободиться Джека.

Его взгляд упал на полку с кубками и медалями по джиу-джитсу. Лихан оказался бывшим чемпионом по борьбе. Джек понял, что сопротивляться бесполезно, и стал дожидаться приезда полиции.

Когда служители закона приехали, они всё же разобрались, что он ни при чём, позвонив на работу Джеку в фирму «Клин Даймонд», где подтвердили, что он их сотрудник. Всё же с него взяли показания и описание грабителя. Джек лишь смог сказать, что она красива с виду, очень доверчивая и уехала на розовом фургончике с грязными номерами.

Один из полицейских рассмеялся:

— Вот чёртовка! Опять она, наивная Крис. Её почерк. Вечно её хотят обдурить, и сами остаются в дурачках. Не вовремя ты зашёл в эту квартиру, парень. Дорогой пылесос-то дал ей? Заметь, сам отдал!

— Очень дорогой. У нас элитные чудо-пылесосы, как автомобиль стоят, — удручённо произнёс Джек, когда с него сняли наручники.

— Вот, выпей чаю, бедолага. Прости нас, стариков. Ты тоже от неё пострадал, — сказала Сара.

— Нет уж, спасибо. Напился. Пойду я, — буркнул Джек.

— Не переживай, дружище. Эта наивная шельма таких крутила-раскручивала, что мама не горюй. Так что считай, легко отделался, — подбадривающе похлопав по плечу, произнёс полицейский.

Джек вышел из многоквартирного дома и печально посмотрел туда, где совсем недавно стоял розовый фургончик с грязными номерами. Он вздохнул. Нет, ему было не жаль потерянной дорогой техники, и не нелепая ситуация тревожила его. Он думал об этих блестящих глазах, искренне поверивших ему, об этих ключицах, еле заметных движениях декольте на летнем платье. Он только сейчас понял, что Крис ему на самом деле очень понравилась.

Он направился в ближайшее летнее кафе. Вся эта странная история разыграла в нём просто зверский аппетит. Расправившись с порцией баранины и салатом с базиликом, приправленным тёмным густым соусом, он отпил клюквенного морса и задумался о Крис. Она никак не выходила у него из головы. Он капнул на штанину тёмно-красным напитком и полез в карман за платком. В кармане, кроме платка, он обнаружил небольшую записку. На ней от руки был написан номер сотового телефона и надпись: «Позвони мне, буду ждать. Крис».

Его сердце забилось чаще. У Джона даже мысли не мелькнуло отдать этот номер полиции. Он расплатился по чеку и пешком пошёл гулять, думая, как ему поступить. Наконец, через несколько часов, сидя на скамейке в небольшом тенистом парке, он решился и набрал номер.

— Слушаю, кто это? — раздался сладкий голос.

— Это тот парень, которого ты обчистила и забрала дорогой пылесос, — усмехнулся Джек.

— Прости, пожалуйста. Но ты был так убедителен, что я не смогла не захотеть эту штуковину, — сказала Крис.

— Ничего, бывает. Потом пришли хозяева квартиры, настоящие хозяева, и скрутили меня. Хотели сдать полиции, но я рассказал, как всё было, и мне поверили. А могли посадить по твоей милости, — нарочито расстроенным голосом произнёс Джек, хотя почему-то совсем на неё не злился, хотя следовало бы.

— Я думала, ты уйдёшь раньше. Не думала, что они вернутся настолько рано. Обычно у меня день-два в запасе. Хм... Ты не сдал меня полиции? Где ты? Давай я за тобой заеду. И никаких «нет», — настойчиво произнесла она.

Джона прямолинейность Крис чем-то подкупала, особенно если знать обстоятельства их недавнего знакомства.

— Я в Лазурном Кипарисе, рядом с площадью Доверия и Единства, — сказал Джек.

— Знаю, где это. Я скоро буду.

Джек повесил трубку и ухмыльнулся. Он чувствовал нутром, что в его серой обыденной жизни идут перемены — плохие или хорошие, ему было плевать. Он просто хотел ещё раз увидеть Крис-воровку.

Вскоре подъехала машина молочно-голубого цвета с литыми дисками на низкопрофильной резине, блестящими хромом в лучах заходящего солнца. За рулём сидела Крис. Она посигналила Джеку и помахала рукой, как ни в чём не бывало. Джек сел на пассажирское сиденье, с удивлением разглядывая навороченный салон крутой тачки. Внутри приятно пахло хвоей и лавандой.

— А где грязный фургончик? — улыбнулся Джек.

— Я его угнала для дела. Хозяин — тот ещё тип, собирал деньги якобы для приюта бездомных животных. Решила его наказать за враньё. Отдала на разбор к местным бандюганам, — беспечно сказала Крис, хлопая глазами.

— Угу, понятно. А эта милая семейная пара азиатов чем тебе не угодила? — спросил Джек.

— Эти-то обычные жулики. Прикидываются добряками. Они поставляли продукты в детские садики и школы, причём по завышенной цене и к тому же просроченные. Об этом мне рассказала подруга. Теперь их побрякушки в ломбарде, а драгоценности отдала знакомому ювелиру, — сказала Крис.

— Ты получается какой-то Робин Гуд в юбке? Полицейский сказал: «Ты личность весьма известная», — усмехнувшись, сказал Джек.

— Ну, не Робин Гуд, конечно. Я не раздаю деньги богатых, так с трудом заработанные, направо и налево. Скажем так, я очень не люблю, когда людей обманывают, — сказала она.

Машина плавно тронулась с места.

— Признаю, моя работа тоже связана с некоторого рода обманом. Цена очень завышена. Ну, про качество я не соврал ни в одном месте, — вздохнув, сказал Джек.

— О да, говорить ты умеешь. Я оставила его себе, если ты не против, — улыбнулась Крис.

— Ты со мной и так откровенна. Как я могу тебе отказать? Скажи, почему ты мне всё-таки так искренне всё рассказываешь? — спросил Джек, внимательно глядя на неё.

— Ты меня впечатлил. Твоё красноречие — редко, у кого встретишь. У тебя талант. А мне нужен такой человек для одного дельца в пригороде. Если быть до конца честной, ты мне понравился, — сказала она, кинув на него тёплый взгляд и слегка смутившись.

— Думаю, с тобой нужно быть только честным. Я так и сделаю. Всё это время я только о тебе и думал, — сказал Джек, взяв её за руку.

Крис слегка заметно покраснела и нажала педаль в пол.

— Значит, едем! Ох, и наворотим мы с тобой делов, милый Джонни! — хихикнула она.

Молочно-голубая машина быстро удалилась в сторону пригорода, скрываясь за поворотом.

Через месяц в криминальной сводке напечатали статью об ограблении крупного магната прямо у него в роскошной загородной вилле. Примечательно то, что меценат практически сам выложил баснословную сумму денег двум аферистам. Крис и Джона так и не поймали. Богач вскоре разорился: вместе с деньгами злоумышленники выкрали и опубликовали документы в интернете, доказывающие загрязнение заповедников его промышленными заводами и коррупционные схемы с правительством.

Через год в тихом местечке на берегу горного озера Крис пылесосила ковёр бесшумным прибором марки «Клин Даймонд». Она погладила надутый животик и улыбалась. Джек подошёл сзади и нежно обнял, поцеловав её в шею.

— Дорогой, он такой бесшумный и так хорошо чистит! Просто чудо какое-то, — сказала Крис.

— Гарантия у него пожизненная. Когда наш малыш родится и подрастёт, мы расскажем ему, как мы познакомились благодаря этому хромированному чуду.

— Ты шутишь? Ну уж нет, лучше эту историю умолчим. Придумаем что-нибудь по романтичнее, — сказала Крис.

— Конечно, шучу, детка. Ты у меня такая доверчивая, — сказал Джек.

Крис фыркнула и легко щелкнула его по носу.

— За это ты меня и любишь, — сказала она.

— Конечно, за это. И за твою упругую задницу, — шлёпнув её, сказал Джек и быстро пошёл в другую комнату.

— Ах ты, негодяй! Ну, я сейчас тебе задам! — засмеялась Крис.

Уже через минуту они предались плотским утехам. Пылесос марки «Клин Даймонд» продолжал бесшумно работать в автоматическом режиме.

44. Мирон Грибоед. (Мини рассказ)

Мирон Грибоед.

(Мини рассказ)

Как всегда, в четверг, проходя мимо стихийного рынка, Мирон набрал большую стопку различных трав и лукошко грибочков. Ему хотелось удивить соседей по студенческой общаге рецептом фамильной грибницы, которому научила его бабушка Клавдия ещё когда он был совсем малышом. Уже в том юном возрасте Мирон увлекался ботаникой так сильно, что поступил в медицинскую академию по этому направлению. Об отраве, о грибах, разных ягодах и прочей растительности он знал практически всё. В общаге его называли бротаником — это ботаник, но правильный ботаник. У него всегда было немного конопли или ещё чего-нибудь по забористее. К нему каждый раз скапливалась очередь из студентов. Спортсмены искали бодрости и энергии, и, конечно, что-то для роста мышечной массы. Девушки — для красоты: волосы, кожа и, конечно, для похудения. Ну и большая часть жаждала что-нибудь для кайфа или просто расслабиться. Особенно была популярна конопля, которую Мирон селекционировал ещё на первом курсе. Это была не хвалёная гидропоника, вырубающая людей с одной затяжки, а настоящий природный продукт. Мирон растил её в одном неприметном местечке за оврагом: там было много солнца, и на пустыре, кроме бродячих собак, никого не было.

Собственно, и на рынок он заходил для того, чтобы скрыть волшебный свёрток обычной зеленью типа рукколы и кинзы с укропом. Так он мог спокойно, без лишних подозрений, проходить проходную на входе в общежитие. Не забыв при этом угостить чем-нибудь вахтёра, например, коробочкой клубники. Раздать всем желающим то, что они ждали, и взять за это небольшую сумму в виде денег, готовых рефератов и телефонов симпатичных девчуль.

Он наконец-то сел за свой стол в комнате. Его сосед, приятель по комнате, отлично готовил и уже во всю нарезал компоненты для будущего супа. Он с радостью помогал Мирону в надежде, что тот всё-таки откроет секрет семейной грибницы.

— Дуглас, какие планы на вечер? Ольга с Лимин хотели позвать нас в клуб. Пойдёшь? — спрашивает Мирон.

— Серьёзно, ты ещё спрашиваешь? Ты же знаешь, что я схожу с ума по Лимин. Эта японская бестия сводит меня с ума! — радостно воскликнул Дуглас.

Молодой парень не особо был силён в науках и учился в основном за счёт спортивных достижений: крепкий, рослый, с могучей спиной, как у атлета. Из-под густой светлой причёски бегали ясные глаза: голубоглазый блондин при всём при этом отличался от других качков-спортсменов отличным чувством юмора и добродушием нрава. Стоило ему лишь появиться на любой тусовке, как всё сразу начинало играть новыми красками.

— Знаю, бро, потому ясказал Ольге, чтобы она взяла именно её, — улыбнулся Мирон, отставляя книгу о воздействии веществ на нейротрансмиттеры головного мозга, непосредственно на кортекс и миндалевидное тело.

Дуглас подбежал к нему и сжал в стальные тиски, по-дружески похлопав по голове.

— Спасибо, Мирончик! С меня причитается, — сказал Дуглас.

— Как тебе корень женьшеня? Кстати, помогает в тренировке?

— Конечно, энергия через край льётся. Кстати, тебе кто-то прислал посылку из Бразилии. Она у тебя под кроватью, — сказал Дуглас.

Мирон тут же закрыл книгу и нетерпеливо полез под кровать.

— Да ладно, ну наконец-то!

Открыв деревянный ящик, там было несколько тёмных свёртков, пара деревянных длинных курительных трубок и письмо.

— Кто это тебе прислал? — с интересом спросил Дуглас.

— Да, один хороший друг, паренёк такой, знаешь, с дредами. Заходил пару месяцев назад, — говорит Мирон.

— А, раста! Фара джа! Лютую дурь приносит, про духов и душу всё рассказывает. Клёвый тип, как же его звали? Салли, точно, — сказал Дуглас.

— Салли, верно. Но он не совсем из травников. Он всерьёз занимается шаманизмом, уже написал несколько статей в научных журналах и пару книг. Сейчас ездит по миру, изучает ритуалы разных племён. Читал книгу «Корни внутреннего зверя»? — спрашивает Мирон.

— Конечно, лютая книга! Она в топ-3 в рейтинге общаги, — говорит Дуглас.

— Это он написал! — сказал Мирон.

— Он? Ладно... Роджер Дип Майнд — это Салли? Охренеть! Он ещё и богат. Это же бестселлер! — ошарашенно сказал Дуглас.

— А на что ты думаешь, он организовывает свои экспедиции по всему миру? Богат, но не зазнался, — говорит Мирон.

— Ну и что прислал? Что пишет?

— Я просил у него отправить мне ритуальные растительные компоненты для изучения. Вот пишет: сейчас в одном племени аборигенов прошёл у них посвящение, многое понял о мире благодаря древнему ритуалу «Скачок души пала балантай». Шлёт мне редкий вид грибов, которые растут в одной из пещер рядом с поселением. Говорит: очень мощные и опасные, нужно соблюдать все рекомендации и ни в коем случае не превышать дозировку. Прислал инструкцию. Хм, интересно... Пишет, что витамины гриба настолько мощные, что брать их можно только в перчатках, — говорит Мирон, с интересом разглядывая маленькие сморщенные грибочки темно-фиолетового цвета через плотный пластиковый пакет.

— Понятно, дурь экзотическую заказал. Ты же так сторчишься, — засмеялся Дуглас.

— Ха-ха, очень смешно. Ты же знаешь, я пишу исследование на эту тему. Шаманизм не просто так возник в древности и до сих пор популярен, — говорит Мирон с умным видом, убирая коробку обратно под кровать и продолжая внимательно читать письмо.

— Ладно, ладно, умник. Иди готовь свою мега-грибницу. Я всё порезал, вода уже закипает. А можно попробовать этот один твой грибочек шаманский? — спрашивает Дуглас.

— С ума сошёл? Нет, конечно! Нам ещё и с девчонками встречаться. Ну, может быть, вечером, но строго согласно инструкции, — строго говорит Мирон.

Так они и порешили. Отведав приготовленной грибницы, Мирон помог с заданиями на завтрашние пары Дугласу. Вечером они встретились с Ольгой и Лимин и тусили на дискотеке до часу ночи. Затем, развеселые и разгорячённые, они разошлись парами по своим комнатам. Лимин и Дуглас зашли в комнату девочек, а Мирон и Ольга — в комнату парней. Через пару часов они собрались в комнате у парней. Дуглас с Лимин зашли довольные, с блестящими глазами, обнимая друг друга. Сразу было видно, что свидание удалось. Мирон с Ольгой только что успели одеться и как ни в чём не бывало распивали вино, принесённое парнями как раз для такой романтической ночи. Дуглас зажёг свечи, и они сели полукругом, обсуждая последние новости. В процессе общения Дуглас разболтал про загадочную посылку, и Мирону волей-неволей пришлось показать им пакет с чудо-грибами из Бразилии. Друзья стали уговаривать его попробовать хотя бы чуть-чуть. Оказалось, об этих грибах ходили легенды в узких кругах молодёжи. Наконец Мирон сдался на их уговоры: хороший вечер, приятная компания и алкоголь сделали дело. Да и, признаться честно, ему самому не терпелось попробовать этих загадочных споровиков. Он сразу предупредил всех, что штука эта мощная и опасная. Строго следуя инструкции, он обработал в перчатках, отрывая пинцетом нужные волокна от сморщенного маленького грибочка, затем в определённых пропорциях смешал с табаком и набил одну из присланных деревянных трубок. Раскурившись по кругу, они сели ждать эффекта.

В начале ничего особенного не было, как будто они покурили обычной травы, хоть и с очень специфическим вкусом. Затем начались галлюцинации:. Все видели разное и одновременно одно и то же. Лимин с Ольгой — медвежонка, Дуглас гонялся по комнате за соколом, а Мирон гладил серого волчонка. Мирон вспомнил, что его друг писал об этом: это часть ритуала «Скачок души пала балантай» — явление внутреннего зверя. Вскоре животные пропали, и у всех практически одновременно накатил сон. Мирону приснился завтрашний день: как он тянет билеты и какой вопрос ему попадается. И в целом он как будто прожил целый день во сне. Утром они нехотя разбрелись по комнатам: нужно было готовиться к экзаменам. Мирон поделился с Дугласом тем, что увидел во сне. К его удивлению, тот сказал, что ему тоже снилось. На всякий случай они решили хорошенько зазубрить те вопросы, что попались им во снах. Вскоре на экзаменах совершилась немыслимая: им попались именно те вопросы, которые они видели во сне. Они встретились с Ольгой и Лимин и узнали, что у них произошло то же самое. Весь день они провели как будто в состоянии дежавю: все неприятности удавалось избежать. Это то, что они чувствовали, как всё может произойти. Этот день прошёл идеально.

— Бро, эти твои грибочки точно волшебные! Я видел во сне, как сломается спортивный снаряд — он мог сломать мне ногу. Я отошёл в сторону, и ты прикинь, он в натуре рухнул рядом. Миронка, дай мне ещё эти грибочки! — возбуждённо произнес Дуглас.

— Нет, исключено! Я же говорил: это мощная и неизученная штука. Я сам в шоке от его действия, но его применяют очень редко и в малых дозах. Возможно, там есть смертельный токсин, и следующая хапка может быть смертельной, — сказал Мирон.

— Ладно, хрен с тобой. Я пошёл гулять с Лимин. Как изучишь эту хрень, сразу говори. Эта штука лучше, чем секс! — весело сказал Дуглас и, схватив ветровку, выскочил из комнаты.

Мирон взял небольшой образец грибочка, трубку, письмо с инструкцией и направился в лабораторный корпус. Взял образцы, и он начал долгий процесс изучения состава вещества. Даже при первичном анализе этих таинственных фиолетовых грибочков из бразильских джунглей Мирон определил наличие большого количества мускариновых соединений, силлацибина и ещё кучи всего и некоторых неизвестных соединений. Яды тоже присутствовали, влияющие на нейросвязи: действие действительно могло привести к летальному исходу, по крайней мере, передозировка этого вещества могло безвозвратно изменить сознание с непредсказуемыми последствиями.

Несмотря на предостережения Салли, чётко указанные в письме, Мирон жаждал попробовать ещё этот удивительный гриб — конечно, в научных целях. По мнению Мирона, это вещество было способно предсказывать будущее, расширяя способности человека. А тот, кто знает будущее, управляет миром.

В пятницу особых дел не было: остаток дня он провёл с Ольгой, а в выходные решил плотно заняться исследованиями, взяв из студенческой лабаратории некоторое оборудование к себе в комнату. Дуглас с Лимин укатили за город на все выходные, и Мирон смог спокойно заняться своими исследованиями. Повесив на дверь табличку «Не беспокоить», тем же вечером он рассчитал безопасную дозу и не выдержал соблазна: закурил деревянную длинную трубку. Вскоре явился волчонок: он стал крупнее. Казалось, он разговаривает с Мироном, но не звуками и даже не мыслями, а чем-то таким, что невозможно передать словами. Это был сам Мирон — истинный, без масок и условностей, его зерно, искра, истинное нутро, сама суть: его внутренний зверь. Казалось, этот маленький зверёк способен поведать любые тайны мироздания — стоит только попросить.

Роджер Дип Майнд, он же Салли, писал в письме об очень мощном ритуале, который может изменить всю жизнь. Его делают только с опытными шаманами, и дозировки грибов в нём весьма высокие. Мирон не смог ждать: его обуяло то состояние, когда ты полон энергии и стремления, которое обязательно нужно реализовать, иначе наступит такое же опустошение. Он решился провести ритуал сам и заперся в комнате. Была суббота, вечер. Мирон съел несколько грибов целиком, запил водой и закурил трубку. Его тоже вырубило.

Мирон проснулся к полудню в воскресенье: его голова была ясная, как никогда в жизни. У него созрел план тут же: ладно, нужно срочно начинать полномасштабные исследования и выходить на фармацевтический рынок с этим чудо-препаратом. Он представил план в мельчайших подробностях, как всё это провернуть в максимально короткие сроки, как будто он работал над ним уже долгие годы. Начал он с того, что встал распределять микродозы вещества через наркодилеров, которых знал, чтобы быстро собрать деньги для дорогостоящих исследований и арендовать серьёзную лабораторию. А пока, забросив учёбу, дни на пролёт просиживал в студенческих научных корпусах. Он сам пробовал чудо-гриб, удивляясь каждый раз, как мало его нужно, чтобы ощутить эффект прозрения. Его товар быстро стал популярен и распространился за пределы института. Денег стало больше, чем достаточно. Мирон уже на то время жил с Ольгой в дорогой съёмной квартире. Она продолжала учиться, а Мирон, увлёкшись своими идеями, и вовсе перестал ходить в институт. Ольга поддерживала его и вскоре забеременела.

Мирон написал письмо Салли и попросил выслать ещё грибов для своих исследований и подробнее о них рассказать. Через месяц Салли заехал к нему в гости: он, конечно, привёз ему грибов, но предупредил, что это опасно, лучше бы он завязывал с этим. Внутренний зверь тем временем превратился во взрослого крепкого волка. Мирон часто его видел, когда курил по вечерам. Через полгода он стал крупным поставщиком нового наркотика. На эти деньги он оформил необходимые патенты, подкупив несколько нужных людей, нашёл связи в высоких кругах правительства, предлагая новое лекарство как уникальный продукт для избранных.

Через год у него была новая фармацевтическая компания. Его знали солидные люди, в том числе и в криминальных кругах: дорогие машины, охрана, брендовая одежда, обеды в ресторанах, где всегда у него и у Ольги был свободный столик. Это всё стало обыденным делом. Теперь они жили в шикарном особняке: стильный хайтек дизайн из прямых линий ярко выделял их дом от всех остальных. Он смотрел телевизор. Ольга спала вместе с ребёнком. В новостях говорили о росте преступности, о новом наркотике, сводящем людей с ума, и о криминальных разборках. Мирону позвонили: это был приближённый губернатора, его ждали завтра на секретное собрание элиты. Намечался глобальный раздел сфер влияния при поддержке самого президента, и Мирон являлся ключевым гостем. Мирон улыбнулся: ещё недавно он готовил грибницу со своим другом в простенькой комнатушке в студенческом общежитии, а теперь он на вершине мира — и всё это всего за 1,5 года. Это ли не чудо? Но тут же вспомнил Дугласа: тот умер от передозировки бодяжным наркотиком, который распространяли дилеры Мирона. И еще сколько людей пострадало, а сколько сошло с ума и не счесть. Конечно, у грибочка оказались побочные эффекты, и Мирон скрыл информацию об этом, чтобы получить лицензию для производства чудо-таблетки.

Мирон закурил длинную деревянную трубку, чтобы отогнать тяжёлые мысли. Вскоре появился внутренний зверь: волк изменился, его глаза полыхали ярко-фиолетовым светом, пасть была наполнена острыми рядами клыков, большие чёрные когти, на мощном загривке выступала чешуя. Волк стал напоминать ящерицу — злобную и опасную. Мирон открыл глаза, он вспомнил фразу Салли: «Правильно корми внутреннего зверя». Он пришёл в ужас:

— Боже, кем я стал? — произнёс он.

В этот момент большое витражное окно разбилось, и в дом ворвалось несколько вооружённых людей.

— Это точно он. Дилер Фрэнк брал у него эту дурь, я сам видел.

— Что делать с ним? Всех в расход?

Дальше раздались звуки выстрелов. Последнее, что видел Мирон, когда падал на ковёр, изрешечённый пулями, — это то, что эти обдолбанные психи ни секунду не мешкая хладнокровно застрелили Ольгу и малютку. Он почувствовал, как простреленное сердце останавливается, глаз залило кровью. Мирон почувствовал, как умирает. Где-то далеко в шуме послышался печальный вой волка-ящера или еле слышное тявканье волчонка. Дальше наступила кромешная тьма.

Мирон открыл глаза. Он с удивлением посмотрел по сторонам: он был в непонятной комнатушке. С трудом он откинул плед, который был на нём, и сел на старенький диван. На полу валялся всяческий хлам: упаковки от чипсов, пластиковые бутылки из-под воды. Рядом с диваном виднелось засохшее пятно блевотины. Мирон наконец-то сфокусировал зрение. Оно предательски двоилось. Он тут же впал в состояние шока: моментальный катарсис, два по цене одного — так в голове он назвал это состояние. Он наконец понял, где находится: это была его комната в студенческом общежитии. Он посмотрел на часы: полночь в воскресенье, ровно 1,5 года назад, когда он решился увеличить дозу гриба и провёл ритуал пала балантай. По коже пошли мурашки, он обнял колени, задрожал и заплакал. Так он просидел не меньше часа.

— Ну уж нет, этого не будет, — тихо, но уверенно произнёс он.

Он встал и принялся убирать комнату. В большой мусорный пакет туда же угодили и длинные трубки, записки, распечатки с исследованиями балантайского гриба и, собственно, сам мешочек с грибочками. Утром он выбросил пакет как раз в подъехавшую машину для вывоза мусора. Глядя, как уезжает мусоровоз, Мирон чувствовал, что волк-ящер уходит вместе с ним. В нём ожил чувство зверя-волчонка: доброго и любознательного. Мирон поднялся к себе. Как раз в этот момент звонил телефон: это была Ольга. Она договорилась встретиться в парке, покататься на велосипедах. Мирон сказал, что будет через полчаса. Уходя, он увидел маленький сморщенный грибок темно-фиолетового цвета, лежащий у ножки дивана: видимо, он выпал из пакета, когда он убирался. Он посмотрел на него и хотел выбросить в мусорное ведро, затем, немного подумав, положил в маленький кармашек джинсов.

— Так, на всякий случай, на всякий случай, — буркнул он себе под нос и закрыл дверь. Быстрым шагом направился в парк, где его ждала любимая женщина.

45. Святой бультерьер Ратадум. (мини рассказ)

Святой бультерьер Ратадум.

(мини рассказ)

– Что я буду с ним делать? – недовольно произнёс мужчина с рассечённой бровью, тонким носом и массивной челюстью. Он указал на маленького белого щенка бультерьера, играющего с бабочкой, случайно залетевшей в вольер. Его необычайно большие голубые глаза, не свойственные породе бойцовских собак, ярко выделялись на острой морде и придавали какой-то мультяшный милый вид.

– А что, не так? Смотри, какие мускулы даже сейчас под шкурой играют! Ты дай ему шанс. Он, погоди, ещё похлеще твоих породистых убийц будет, – ответил ему второй мужчина, отсчитывая деньги, полученные за щенят.

– Нет, Фрэнк, так дела не делаются. Ты хоть знаешь, сколько стоит выдрессировать и выучить одного щенка, чтобы он смог достойно участвовать в собачьих боях? А нам, извини меня, нужны большие деньги, большие ставки, большие люди. Я не стану на за него тратить время, уж прости, Фрэнки, – сказал суровый мужчина, внимательно разглядывая остальных щенят.

– Значит, так: давай поступим следующим образом. Забирай их мать, ещё пару-тройку боёв она выставит, всё-таки бывшая чемпионка. А глазастого Ратадума сунь в клетку. Она будет его защищать и биться яростнее. Мы так уже делали, помнишь? – сказал Фрэнк.

– Хм, ни вашим, ни нашим. Ну хорошо, чёрт с тобой, договорились. Вот, держи деньги. Не жалко Матильду на растерзание отпускать? Старушка заслужила пенсию, – сказал организатор собачьих боёв, передавая ещё стопку деньжат и закуривая сигару.

– Жалко, а что делать? Это бизнес, – вздохнул Фрэнк. – Эй, Мираж, забери щенков и начинай тренировать. А этого лупоглазого с мамкой оставь, через месяцок с ней на бой пойдёт, как моральная поддержка, – усмехнулся он, пуская густые клубы дыма.

– Ого, какой милаха! Прям как покемон из мультиков. Гильермо, я его себе заберу, дочери подарю, – рассмеявшись, произнёс высокий смуглый мужчина с рваными шрамами на руках и шее, сербской наружности.

– Ишь губу раскатал! Нет, конечно. За него бабки заплачены пока так, а потом посмотрим, – произнёс Гильермо, внимательно рассматривая шустрого бультерьера. Он действительно был похож на покемона: даже чёрные пятна на белоснежной шкуре были в виде аккуратных ровных колечек разного размера.

Следующий месяц тренер Мираж нещадно муштровал щенят с самого детства, делая из них кровожадных псов, способных по команде вырвать глотку любому. Ратадума в основном не трогали, и он проводил почти всё время вместе с матерью в отдельном вольере. Мираж обучал его основным командам. Лупоглазый пёс оказался на удивление смышлёным, но совсем не агрессивным. Лишь в крайнем случае, если его доводили, он мог вцепиться в специальный рукав. Делал он это так жёстко, что приходилось вдвоём оттаскивать его.

– Слишком добрый, не годится, – говорил про него Мираж. Конечно, данные у собаки безусловно были, но добродушный характер пришлось бы непременно ломать, а на это требовалось время. Но времени как раз то и не было. Хозяин и распорядитель собачьих боёв был жёстким человеком и требовал быстрого результата. Собачьи бои – жёсткий спорт: некоторых псов рвали буквально на части, а с ранеными не церемонились. Избалованная элита требовала кровавых зрелищ и платила за это большие деньги, а деньги Гильермо ценил превыше всего. Хотя когда-то давно он и любил собак, теперь же для него они были просто способом заработка.

Через месяц Ратадума поместили в простую клетку и поставили в большой круглый ринг с высокими бортами. Вокруг уже собрались любители ставок и зрелищ. На балконе сидели особо почётные гости в кожаных диванах, с высока наблюдая за происходящим. Народу собралось больше обычного: выступала бывшая чемпионка Сатана, мать Ратадума. Многие помнили, как она в молодые годы рвала глотки сразу двоим, а то и троим соперникам гораздо крупнее ее. Она стояла на арене, прикрыв собой клетку с ничего не понимающим Ратадумом. Его уши были прижаты, он скулил.

Напротив них, громко лязгая зубами и брызгая слюной, рвался на привязи огромный питбуль в шипастом ошейнике. Ведущий представил бойцов. Толпа восторженно заревела. Многие поставили на бывшую чемпионку. Бой начался. Собаки вцепились друг в друга, выдирая куски шерсти и мяса. Питбуль был крупнее и моложе, но Сатана – опытнее, и у неё был стимул выиграть. Животное то и дело хотело добраться до хлипкой клетки со щенком, чтобы разорвать его. И у питбуля это почти удалось сделать, но Сатана ловким прыжком подскочила к нему и, отодвинув ошейник передней лапой, мёртвой хваткой вцепилась в шею. Пёс отчаянно затрясся, пытаясь сбросить её, но мать, защищающая своего ребёнка, держала его мёртвой хваткой, сжимая челюсти всё сильнее, не обращая внимания на кровоточащие раны от мощных когтей. Вскоре питбуль захрипел, закатил глаза и упал на бок в предсмертных конвульсиях.

– И победитель – непревзойдённая Сатана! Триумфальное возвращение, господа! – громогласно прокричал в микрофон ведущий.

Толпа разделилась на тех, кто выиграл, – радостно орущих, – и тех, чья ставка не прошла, – разочарованно кричащих и швыряющих купоны. На балконе зашептались: видимо, Сатана произвела хорошее впечатление на высоких гостей. Они подозвали распорядителя Гильермо.

– Предлагаем организовать новый бой с ней – уже с действующим чемпионом Бестией, новым поколением гибридных пород бойцовских собак, скрещённых с дикими сородичами.

Гильермо отказался. Против такого зверюги у Сатаны не было ни единого шанса, но после того, как ему вручили неприлично большую сумму денег, он немного поразмыслил и согласился.

Через несколько проходных боёв ведущий вновь объявил главный бой этого вечера: Сатана и Бестия. Толпа восторженно заревела. У кассы тут же образовалась очередь сделать ставку. Сатана зализала своего малыша через прогнутые прутья решётки и вновь встала перед ним, ожидая противника. Она прихрамывала на одну лапу: возраст давал о себе знать.

На ринг вывели Бестию. Толпа тут же замолчала. Это существо трудно было назвать собакой – скорее волк с тупой мордой и массивной челюстью.От его злобного взгляда становилось не по себе. Лапы бугрились от мощных мускулов и жил. Бестия не рычал, он молча смотрел на свою цель. Сатана заскулила и попятилась назад, но, уткнувшись в клетку с Ратадумом, фыркнула, потрясла головой и, угрожающе зарычав, сделала несколько шагов вперёд, готовясь к атаке.

Схватка началась. Бестия медленно шёл к клетке со щенком. Он с лёгкостью откинул Сатану. Она снова и снова нападала на него. Бестия казался не только мощным зверем, но ещё и удивительно ловким. Схватившись несколько раз, он неизменно оставался победителем, откидывая Сатану. Наконец он добрался до клетки и одним движением мощной лапы сломал дверцу. От удара Ратадум кубарем выкатился из клетки и зарычал, ощетинившись. Бестия опустился прямо над ним, оголяя свои огромные зубы. В этот момент, разогнавшись как следует, в него врезалась Сатана – израненная, с подбитым глазом. Она вцепилась ему в шею, яростно начав рвать. Бестия злобно зарычал. Он сбросил её с себя, придавил передними лапами, от чего послышался хруст ломающихся рёбер. Бестия в один укус вырвал Сатане гортань вместе с плотью. Больше Сатана не вставала: убийственная рана, текла кровь, шея была разодрана до мяса – было видно хрящи и вены.

Толпа взревела.

– И победитель – Бестия, чудовище из самых страшных закоулков ада! – произнёс ведущий.

На ринге послышался визг и какая-то возня. Это Ратадум вцепился в рану на шее Бестии: почти вся его морда ушла в неё. Он яростно нажимал на трахею, вены рвались под его маленькими, но острыми зубами. Бестия упал от неожиданности, попытался сбросить то, что сдавливало шею и не давало дышать. Но могучие лапы не доставали из-за мышечной массы до маленького большеглазого щенка. Толпа застыла в изумлении. Вскоре Бестия упал: он задыхался, так и не смог сбросить малыша.

Ратадум бросился к маме, скуля уткнулся ей в морду. Многие могли поклясться, что из больших глаз текли слёзы по окровавленной мордочке. На секунду в зале наступила гробовая тишина. Затем бойцовский клуб буквально взорвался: поднялся шум и гам, все хотели выигрыши в этой спорной ситуации. В ВИП-зоне тоже стало неспокойно, деньги были поставлены очень большие, никто не хотел уступать. Завязалась драка. Внизу тоже. Гильермо, видя, что пахнет жареным от града выкриков и полупустых бутылок, схватил полотенцем щенка и утащил подальше от толпы. Найдя дрессировщика-серба, он сунул ему в руки скулящего Ратадума.

– Избавься от него срочно! Из-за этого поганца мы можем поиметь большие проблемы. Я пообещал, что Бестия выиграет, очень серьёзным людям, – выпалил распорядитель.

– И что мне с ним делать? – недоумённо посмотрел на него Мираж.

– Мне плевать: утопи, прирежь, выброси в мусор, пристрели! Главное, чтобы он исчез, исчез. Остальное я как-нибудь разрулю, – злобно гаркнул Гильермо и побежал успокаивать беснующуюся толпу, придумывая на ходу новое правило на такой уникальный случай.

Мираж сел в машину и поехал со щенком на ближайший речной мост. Он поставил на перила плотный мешок с набитыми камнями, из которого выглядывала окровавленная мордочка с большими печальными глазами.

– Ну что ты на меня так смотришь? Думаешь, я этого хочу? – спросил у него Мираж.

У жёсткого тренера боевых псов сжалось сердце. Ратадум лизнул его жилистую, покрытую шрамами руку.

– Чёрт тебя дери, – прошипел Мираж, вытаскивая беднягу из мешка и беря на руки. Мешок плюхнулся в воду, камни быстро утащили его на дно.

Вдалеке виднелся свет от прожекторов передвижного цирка. Мираж сел в машину и направился туда. Он вошёл в вагончик к хозяину цирка, без лишних церемоний предложил дрессированного пса яркой необычной внешности. Чтобы не вызывать подозрений, он даже взял небольшую плату за него, прикинувшись, что залез в долги и ему срочно нужны деньги. Хозяин цирка сразу же рассмотрел в щенке породистые корни. А его милый нестандартный вид как нельзя лучше подходил для представления. Они пожали руки, и Мираж с лёгким сердцем уехал из бродячего цирка. Конечно, он не знал, что директор цирка Билл Клеймор был настоящим садистом, причём одинаково как к людям, так и к животным. Циркачи за глаза называли его Фрицем.

Цирковые тернии и светлый лучик во тьме.

На следующий день цирк уехал в другой городишко. Всю ночь Ратадум проспал в тёмной коробке, голодный, он чуть не задохнулся в своей новой тюрьме. Ему снились кошмары, как убивают его мать. Днём, на временной стоянке, коробку подняли и небрежно куда-то понесли. Щенок видел через маленькую щель, как его несут к яркому фургону, на котором были нарисованы собачки и кошки, прыгающие через обручи. Коробку бросили на пол и открыли. Щенок забился в угол и прищурился от ярких ламп.

– Вот, держи твой новый питомец. У тебя пара недель научить его акробатическим штукам, – язвительно сказал Билл Клеймор бледноватой девушке с миниатюрным лицом, как у фарфоровой куклы, и пронзительно-голубыми глазами. Её каштановые волосы были завязаны в косу и обмотаны толстой голубой лентой с мелкими стразами.

– А что с Бонго? Ты забрал его из больницы? – тоненьким голосочком спросила она, аккуратно доставая щенка и обтирая его испачканную мордочку. Он был очень слабый и буквально повис в её руках, как мокрая тряпка.

– Сдох твой Бонго. За работу, Клара, а то опять получишь взбучку! – рявкнул на неё Клеймор и, мельком осмотрев её похотливым взглядом, громко захлопнул дверь за собой.

Девочка вздохнула, протёрла пёсика, положила на плед, подставила миску с кормом и водой. Щенок, учуяв запах, стал жадно хрустеть едой и пить, громко чавкая языком. Клара хихикнула:

– Бедняжка, проголодался. Не слушай этого похотливого дурака, он псих: всех бьёт почём зря, издевается. Даже если всё нормально. Видал, как он на меня смотрит? Этот извращенец спит и видит, как я стану женщиной, и владеет мной, как остальными девочками в цирке. Все знают, но молчат, потому что идти нам всем некуда. Вот эта скотина и пользуется. Но я этого не допущу, я лучше горло себе перережу вот этими ножницами. - сказала она. Щенок внимательно уставился на неё, как будто всё понимая. Говорят, собаки не понимают человеческую речь, но всё чувствуют. Клара улыбнулась самой прекрасной улыбкой на свете и погладила щенка, который не знал ласки кроме материнской. Он закрыл глаза от удовольствия. Девочка посмотрела на простой кулон с именем, выцарапанным на скорую руку: «Ратадум».

– Какое грозное имя для такого милахи! Нет, назовём тебя Жук. Лупоглазый Жук. Ну точно, с такими глазищами и мордочкой ты мне напоминаешь какого-то жука, – засмеялась Клара.

Жук оживился, виляя хвостиком, залез к ней на коленки.

– Ох, малыш, ты даже не представляешь, в какое злое место ты попал. Ну ничего, теперь нас двое. Ещё есть кошка Лукреция и овчарка Топотун. Вы подружитесь. А теперь наедайся и поспи как следует. Скоро мы начнём тренировки. Если ты не освоишь трюки за две недели, он забьёт тебя палкой. И меня заодно, – печально сказала она.

Прошло две недели. Жук окреп и научился многим трюкам, даже прыгать через обруч получалось у него. Это оказалось для него легко акробатика у него была в крови. Лукреция и Топотун сначала подозрительно отнеслись к малышу, но вскоре играли вместе, делились едой и помогали учить трюки, показывая на своём примере. Вместе они прятались от Билла, который вечно ходил недовольный и лупил всех длинной палкой. Никто не смел ему перечить, даже цирковые атлеты под два метра ростом, с лёгкостью поднимающие огромные штанги и гири.

Жук познакомился со всеми участниками цирковой труппы. Большинство из них были несчастные, озлобленные или потерянные люди. Лишь Клара излучала добрый свет в этом вертепе мрака и тирании. Бывало, Клара приходила в свой трейлер и долго плакала в подушку. Приставания Билла Клеймора становились с каждым месяцем всё более навязчивыми, и Клара прятала свою грудь, которая начала расти. Она обматывала её жгутами, чтобы Билл не заметил её физиологических изменений.

Прошёл год. Жук окреп, стал мощным, ловким и сильным. Его необычный вид, большие глаза и добродушие восхищали публику, тем более что порода бультерьеров во всём мире считается опасной и злобной, хотя на самом деле это не так. Жук стал гвоздём программы, выписывая невероятные пируэты и кульбиты, удивляя публику. Казалось бы, всё не так уж и плохо, и уже можно не сетовать на жизнь. Но хорошее время длилось недолго.

Кто-то отравил Лукрецию и Топотуна: они поели из миски Жука, когда они с Кларой гуляли на стоянке. Клара сразу поняла, что это кто-то из труппы: многие завидовали тому, что им достаётся лучший трейлер, еда и деньги, хотя те эти крохи, которые Билл платил за выступления, и деньгами-то назвать было нельзя.

– Запомни, Жук, люди бывают хуже животных, – печально сказала Клара, закапывая своих друзей на ближайшем поле.

К Биллу она, конечно, не пошла: ему попросту было плевать. Несколько месяцев назад один из клоунов умер от палёного алкоголя, который Билл же им и продал. Все списали на возраст и сердечную недостаточность. Клеймор сунул на лапу полиции, чтобы не было лишних вопросов, и тут же они уехали из города. Это происходило постоянно. Ходили слухи, что Билл Клеймор делает это специально, чтобы устранять неугодных ему людей. Поэтому боялись ещё больше. Что уж говорить о животных: их он вообще воспринимал как реквизит, не более.

Но беда не приходит одна. Как-то Клара не закрыла дверь, когда переодевалась, и мерзкий Билл подсмотрел, что девочка наконец-то созрела. Он ничего не сказал, лишь самодовольно улыбнулся. На следующей стоянке цирка он позвал её к себе. Клара, побледнев, взяла с собой ножницы. Жук почувствовал, что-то не так, и тихо последовал за своей хозяйкой и другом. Она зашла в трейлер к Биллу. Некоторое время было тихо, а затем началась возня и разговоры на повышенных тонах.

– Ах ты, чертовка! Ты за это заплатишь! – выкрикнул Билл.

Жук ворвался в трейлер. Увидел картину: на диване полуобнажённая Клара плачет в порванном платье. На ней навис Билл Клеймор, откидывая ножницы, которыми она попыталась защититься. Билл обернулся, презрительно посмотрел на собаку.

– Пошёл вон отсюда, шавка! И до тебя доберусь, – произнёс тиран.

Жук вспомнил свою мать, которую до смерти загрыз страшный зверь, бесноватая толпа называла его Бестией. В нём что-то щёлкнуло. Милый Жук превратился в Ратадума, впился в тело Бестии – только сейчас на его месте был Билл Клеймор. Он даже не успел ничего сделать: крик захлебнулся в крови, обильно хлынувшей из разодранной глотки. Уже через минуту садист был мёртв.

На лице Клары не было ни страха, ни ужаса, ни печали. Она натянула порванное платье, плюнула в мёртвое лицо их мучителя, столько лет издевавшегося над ними, вскрыла его сейф и, накинув длинный плащ, бросилась на улицу.

– Жук, мы уходим, – холодно сказала она.

Бультерьер облизнул кровь с морды, уткнулся в руку и пошёл рядом.

Когда в цирке узнали о случившемся, они уже были далеко. Запрыгнули на проходящий товарняк и проехали всю ночь и полдня в пустом вагоне, набитом мешками с мукой.

– Спасибо тебе, Жук. Ты спас меня. Теперь мы с тобой вместе навсегда. Ты мой ангел-хранитель, – обняв пса, сказала Клара, укрывшись плащом.

В эту ночь девочка очень быстро повзрослела. Жук понял, что жестокость иногда просто необходима, когда на твоём пути встречаются бестии.

Они нашли пристанище в церкви. Их там приютили и переодели. Но мир не такой белый и пушистый: священник также косо глянул на невинную Клару, пользуясь тем, что у неё ничего нет, и она божественно чиста и невинна. Он стал приставать к ней. Это было его ошибкой: Жук отгрыз ему руку. Вновь они пустились в бега. Слонялись по окраинам. Работы не было, жилья тоже. Деньги катастрофически быстро заканчивались. Без документов Клару нигде не брали на работу. В итоге через несколько лет в Китае она устроилась в захудалый бар официанткой. Там было сносно, и давали небольшую комнату жить.

Как-то раз возвращаясь домой к ней, пристали двое пьяных парней. Жук уже был готов покалечить их, как делал не раз за это время, но откуда ни возьмись появился высокий и худой мужчина.

– Эй, парни, вы ничего не перепутали? Отстаньте от этой девочки, – хриплым голосом сказал он.

– Нарываешься? – подскочил один, замахиваясь кулаком. Второй достал нож, но Жук тут же цапнул его за кисть, да так крепко, что сразу хлынула кровь. Парень закричал и бросился наутёк. Второго с одного удара вырубил высокий мужчина.

– Ты в порядке, девочка? Хороший у тебя пёс. Будь я проклят, – посмотрев пристально на пса, стоящего в боевой стойке рядом с хозяйкой. – Ратадум? Не может быть, – произнёс он в шоке.

Это был Мираж. Он присел на корточки и протянул свои длинные руки, покрытые рваными шрамами. Он засвистел особым образом. Жук повёл ухом, взглянул, повернул голову на бок, втянул запах. Виляя хвостом, подошёл к нему. Мираж погладил его за ухом.

– Откуда вы знаете, как зовут Жука? – удивилась Клара.

– О, девочка, это долгая история. Я Мираж. Я знал его, когда он был совсем щенком. Пойдёмте отсюда, пока эти дурни не очнулись.- по доброму сказал серб.

Они зашли в кафе неподалёку. Пока Жук уминал большой кусок говядины, они пили кофе. И Мираж рассказывал историю Ратадума: о том, как погибла его мать и о том, как он спас его от смерти, отдав в цирк. Клара с печалью посмеялась, рассказав об этом дурном месте, о том, как она обучала Жука, о том, как они выживали, и о том, как убили садиста-извращенца Билла Клеймора и покалеченного священника. И о годах скитаний.

Выслушав их, Мираж тяжело вздохнул.

– Да, Клара, это жестокий мир. Но вы с Ратадумом, то есть с Жуком, умудрились сохранить чистоту и доброту. Это дорогого стоит. Знаешь, работая в этом дрянном баре, ты свою жизнь не изменишь. Тут каждый день тусуются подонки похлеще этих. Тебе срочно нужно менять круг общения, – сказал Мираж.

– Я бы с радостью, но как? У меня ни документов, ни денег. Работу-то я нашла с большим трудом, – вздохнула Клара.

Мираж задумчиво потёр подбородок, затем улыбнулся и доброжелательно посмотрел на неё и подслушивающего бультерьера с необычайно большими глазами.

– А знаешь, я тебе помогу. У моего шурина есть магазин зоотоваров и ветеринарная клиника. Ему как раз нужен продавец-консультант. Ты, я вижу, любишь животных. Можешь помогать и в клинике. Это неплохие деньги, между прочим. Документами я займусь, да и Жуку тоже – он всё-таки с богатой чемпионской родословной, – сказал Мираж.

– Правда? Вы это сделаете? Как мне вас отблагодарить? – воскликнула Клара.

Мираж отмахнулся.

– О, не стоит. Мне это не составит никакого труда. Тем более вы выжили, и ваша история – лучший подарок или плата, как угодно. Тем более я чувствую себя обязанным перед Ратадумом. Его мать кинули просто на бойню зверю. Чудо, что она смогла его ранить. Ратадуму повезло что он смог добить зверя, – сказал Мираж.

Буквально через пару дней документы были готовы. Клара устроилась в магазин в хорошем спокойном районе, и жизнь потекла размеренной и приятной волной. Через год ей даже удалось купить небольшую квартиру неподалёку. Конечно, им помог Мираж, одолжив половину суммы в рассрочку. Он частенько навещал их и по сути стал как родной дядя.

Однажды в магазин зашёл приятного вида молодой парень в элегантной одежде. Они с Кларой сразу встретились взглядами. Возникла неловкость, как говорят, между ними пробежала искра. Молодого человека звали Марк. В руках он держал пушистого кота с необычайно большими ушами. Клара с интересом посмотрела на милого питомца.

– О, не смотрите так. Я знаю, Чифир выглядит немного необычно, но мне нравится таким, – улыбнулся Марк.

Клара улыбнулась и указала на Жука, мирно грызущего резиновую игрушку рядом.

– Это мой Жук. Тоже отличается от обычной породы бультерьеров, – улыбнулась она.

– Ого, какой милаха! Какие глаза интересные. Говорят, они злобные, но я читал, что это неправда, и они очень добрые и верные собаки, – сказал Марк.

– Это правда. Что вы хотели? – спросила Клара, проводя по волосам.

– О, мне бы ошейник с маячком. Мой сорванец постоянно убегает, я уже устал его искать, – сказал Марк.

– Да, у нас есть такие. Я думаю, к такому мохнатому красавцу подойдёт вот этот, – сказала Клара.

Они мило пообщались, и Марк ушёл. На следующий день он вернулся под предлогом покупки корма и в итоге пригласил Клару на свидание.

Когда они стали жить вместе, Чифир и Жук долго не могли поделить резиновую игрушку. Вторая купленная такая же решила проблему лишь на время: они стали таскать друг у друга вторую.

Клара доверилась Марку и рассказала их историю. Марк внимательно выслушал и обнял Клару. Он подозвал Жука. Тот с разбегу плюхнулся к ним на диван. Он поцеловал его, почесал за ухом и обнял.

– Ты святой пёс, Жук. Ратадум, храни тебя Господь.

46. Карамельный мальчик.

Карамельный мальчик.

— Антонио, я тебя умоляю, не связывайся ты с ним, — говорит полный мужчина с набитым ртом, уплетая пасту.

— Чего это вдруг? Вся улица нам платит, а этот крендель не платит. Хочешь сказать этому кондитеру: «Не нужно наша защита»? Мы крышуем всех на этой гребаной улице, кроме этого странного старика. Карлито, это бьёт по нашему авторитету, — отвечает молодой мужчина испанской наружности. Антонио сдул пылинки с чёрной шляпы марки «Федора». Он отпил из бокала красного вина и вопросительно уставился на толстяка.

Тот отложил вилку, вытер рот салфеткой, поправил на пальцах золотые печатки с крупными камнями.

— После смерти твоего дяди Марчелло — упокой Господь его душу — ты перенял его дела, и ты теперь главный в семье. Но есть свои тонкости в делах. Мы не трогаем этого Йохана. Ни русские, ни японцы, ни триада, ни цыгане, ни сербы. Никто к нему не лезет. Плохая примета, понимаешь? Уже не первый десяток лет, — произнёактивно жестикулируя руками перед собой.

Антонио рассмеялся, поправляя идеально зализанные назад волосы.

— Ох, только не говори, что ты суеверный. Ради святой Магдалены и Девы Марии расскажи толком, что не так. Я не понимаю, — не унимался новоявленный босс местной диаспоры итальянской мафии. Он достал увесистый крест, поцеловал его для убедительности.

Карлито отодвинул тарелку с недоеденной пастой, глотнул вина и тяжело вздохнул.

— В общем, Антонио, расскажу, что знаю сам. Много лет назад здесь была настоящая война за территорию. Группировки враждовали за крышу. Платили все, и даже тогда его не трогали. Эта гребаная кондитерская лавка не платила ни цента ни одной семье. И, конечно, каждый хотел заполучить это место. А как ты успел заметить, место то проходное — деньги там водятся. Китайцы первые попробовали наехать. И что ты думаешь? На следующий день их всех убили. Затем русские — то же самое произошло и с ними: перебили, как собак. Японцы продержались неделю. Сначала мы думали, что это бандитские разборки или просто совпадение. Но твой дядя — упокой душу его — решил подстраховаться и послал туда ирландцев. И что ты думаешь, Антонио? Их всех порешили. С тех пор мы не связываемся с этим проклятым местом.

Антонио нахмурился, скрестив пальцы перед собой.— Может, его правительство крышует?

Карлито отрицательно покачал головой.

— Мы тоже так подумали. Пробили через друзей — мимо. Говорят, работает одиночка. Работает чисто, как призрак. Или, наоборот, очень грязно и громко. В общем, ему плевать, главное — результат: все мёртвые. Его прозвали «карамельным мальчиком». Это своего рода местная легенда. Кто обидит этого старика или невинных , приходит карамельный мальчик и всех глушит. После него не остаётся никого, только обёртки от конфет и палочки от чупа-чупсов. И куча трупов, — говорит толстяк.

— Карамельный мальчик, Карлито? Это что за шутка?

— Какие уж тут шутки? Спроси любого — все его знают, и никто не видел.

— Любого, значит? Эй, гарсон, поди сюда! Ты знаешь карамельного мальчика? — с усмешкой спросил молодой босс.

Официант кивнул с серьёзным видом.

— Чёрт побери, да вы сговорились тут все! Ладно, принеси ещё вина.

— Антонио, ну хорошо, допустим, я поверю в этот бред. Но прошло уже 30 лет, если я не ошибаюсь. Ваш суперкиллер уже, наверное, давно сдох.

— Ну, скорее всего. Как-то никто не отважился проверять. Брось ты эту затею — дела идут прекрасно. Сдался тебе этот старик? — Карлито, умоляюще взглянул на босса.

— Может, ты и прав, — задумчиво произнёс Антонио.

Закончив ланч, они сели в лимузин и отправились дальше по своим делам. Проезжая мимо кондитерской, босс проводил взглядом улыбающегося старика, насыпающего цветные крендельки в бумажный пакет. Место было действительно проходное — там почти всегда была небольшая очередь. Антонио с досадой, стиснул зубы: «Если нельзя доить это место, может, сжечь его ко всем чертям — и всего делов», — подумал он.

Зазвонил телефон. Молодой босс оживился — нужно было ехать на важную встречу.

Прошла неделя. Антонио почти забыл о кондитерской, пока однажды, проходя мимо охраны, не заметил пакет из того самого заведения. Он взял один из крендельков и задумчиво откусил его.

— Хм, вкусно. Ничуть не хуже, чем в самой Италии, — подумал молодой босс.

— Господин Антонио, это Йохан из кондитерской «Нуга и корица» присылает нам каждую неделю. Они были в хороших отношениях с вашим дядюшкой Марчелло, упокой Господь его душу, — сказал крупный охранник, поправляя кожанную куртку на плечах.

— Ясно. Подгони машину — мне нужно кое-куда прокатиться, — сказал Антонио.

Уже через минуту его мустанг стоял у входа в офис.

— Крендельки, значит, — тихо произнёс он, вдавив педаль в пол.

Вскоре он уже был на той самой улице и смотрел на кондитерскую «Нуга и корица». Поправив костюм — тёмно-синий в белую полоску, с запонками на манжетах, — он зашёл внутрь. Мягко зазвонил дверной колокольчик. Из магазина выходила покупательница с бумажным свёртком. Старик лет 80 на вид — худощавый, с ясным взглядом и белоснежной улыбкой — доброжелательно посмотрел на вошедшего.

— А, мистер Антонио Бертолуччи! Рад видеть вас в моём скромном заведении, — сказал старик.

— Вы меня знаете? — удивился Антонио, подойдя к прозрачной витрине и разглядывая различные сладости.

— Конечно, вы большой человек в городе. Как можно вас не знать? Тем более ваш дядюшка Марчелло часто показывал ваши фотографии, где вы отдыхаете на Сицилии. Он очень лестно отзывался о вас, — сказал Йохан.

— Приятно слышать. Получается, вы с ним дружили? — спросил молодой босс.

— Не то чтобы дружили — скорее, уважали друг друга.

— Уважали, старик? Я всё не могу взять в толк: мой дядя был очень мудрым и предприимчивым человеком. И как так вышло, что только вы не платили за защиту? И что вообще за «карамельный мальчик», о котором все толкуют? — прямо спросил Антонио.

Старик понимающе покачал головой.

— Я вас, прекрасно понимаю. Это мой ангел-хранитель, можно и так сказать. Однажды помог ему, теперь он оберегает мой покой. И поверьте, лучше его не злить — он, скажем так, через чур кардинален, — улыбнулся старик.

— Я возьму вот это печенье с корицей, — сказал Антонио.

Старик положил ему печенье и несколько кексов в подарок в бумажный пакет.

— Сдачу оставьте себе, — сказал Антонио и вышел, откусывая свежее печенье.

— Приятного дня, — ответил старик. Колокольчики вновь тихо брякнули от закрывающейся двери.

— Вкусно, очень вкусно, — задумчиво произнёс итальянец, садясь в дорогую тачку. Он отъехал на соседнюю улицу и резко схватил телефон.

— Да, это я. Помнишь тех отморозков с Гаити? Свяжись с ними — нужно грабануть одно место. Встретимся вечером, — сухо произнёс молодой босс.

Ночью на кондитерское заведение и несколько соседних заведений поблизости было совершено дерзкое ограбление: были побиты витрины, вскрыты кассы, в целом учинён разгром. В камере видеонаблюдения попали трое крепких гаитян с массивными дредами под балаклавами. В полицейских базах таких не обнаружилось — решили, что это приезжие.

К полудню в офис итальянцев пришёл старик Йохан с печальным видом. Он поднялся к Антонио и сообщил о случившемся несчастье. Он принёс свёрток денег — заплатить за так называемую «крышу». Он с досадой вздохнул, что надеется, карамельный мальчик не узнает о погроме магазина. Антонио, конечно, сделал вид, что не в курсе, и обещал найти этих беспредельщиков. Хорошо, что дед пошёл сразу к нему, а не в полицию.

Когда Йохан ушёл, молодой босс ликовал.

— Выкуси, дядя! Вот и этот старик заплатил. 20 лет вы не могли его сломать, а я сразу же его подцепил на крючок. И он ещё благодарен при этом, — думал Антонио.

Он налил в гранёный стакан виски и закурил сигару. Оставалось для вида отхлопать местную преступную шушеру, сделать козлами отпущения и рассчитаться с гаитянцами, ожидающими в пригородном отеле. И дело сделано. Всё это он решил отложить на потом, а сегодня устроить разгрузочный день.

Проснулся он лишь на следующий день в обнимку с двумя красотками. Кругом валялись бутылки от шампанского и белый порошок. Он принял душ и отправил девиц на такси. Нужно было ехать к гаитянцам, так как народец этот был нервный и долго ждать не любил. Он прыгнул в мустанг, обильно набрызгавшись духами. На всякий случай прихватив ствол.

Приехав в нужное место, он вышел из машины. Было очень тихо. Старый мотель не пользовался популярностью: обшарпанные стены, бомжи, бродяги, проститутки, беглые преступники и гастарбайтеры — вот в основном, кто редко, но всё же пользовался услугами этого заведения. Не закрылся он лишь потому, что хозяин сам жил здесь: лишняя копейка ему не мешала, а на то, что происходило в номерах, ему было плевать — лишь бы платили и сдавали ключи вовремя.

Антонио подошёл к крайнему номеру, где разместились гаитянцы. Окна были плотно завешены шторами. Дверь не заперта. В комнате темно. Антонио выхватил пистолет и осторожно вошёл внутрь. Нащупав выключатель, он щёлкнул рубильником. Перед его глазами предстала страшная картина: трое гаитян — трое крепких, суровых воинов — лежали мёртвые в лужах собственной крови. Двое были убиты точными выстрелами в голову. Третий успел сопротивляться, но по всей видимости проиграл: на нём были следы пыток и побоев. По характеру повреждений Антонио понял, что гаитянин долго терпел, но всё же всё рассказал. Под ногами что-то хрустнуло. На грязном ковре под ногой лежал фантик от конфеты. Окинув взором, он увидел, что фантики и палочки от сосательных леденцов были повсюду.

— Карамельный мальчик... Но как? Как он вообще смог узнать? — подумал Антонио.

Кровь застыла в жилах. Как будто в трансе, он закрыл дверь и медленно пошёл к своей машине. Сев за руль, он как будто очнулся: «Гаитянец рассказал, кто его нанял. Нужно срочно ехать в офис, сказать ребятам, что нужно быть наготове».

Он быстро поехал обратно в офис. Добравшись до места, он остановился у охранника на ресепшене и поприветствовал его. Тот — всегда разговорчивый и даже болтливый — в этот раз не ответил. Под дорогими лакированными итальянскими ботинками вновь хрустнуло: фантик от конфеты. Антонио развернул к себе большое кожаное кресло с высокой спинкой и обомлел: охранник неподвижно сидел с простреленной головой.

Антонио отшатнулся, выхватил пистолет и помчался наверх. На лестничной площадке он обнаружил ещё пару трупов. Поднявшись в свой офис, он увидел, что все, кто там был в данный момент, убиты. А на его большом мраморном столе стояли две отрезанные головы. Между ними лежал бумажный пакет с символикой кондитерской «Нуга и корица». И записка, заляпанная кровью.

Антонио взял записку, стряхнул капли крови. На ней было написано: «С наилучшими пожеланиями».

Антонио сжал записку и в ярости спустился вниз. Он взял из подсобки несколько канистр с бензином, всегда хранящихся там на особый случай.

— Я сожгу это место. Надо сразу было это сделать, — процедил он сквозь зубы, закидывая канистры в багажник мустанга.

Взревел мотор машины, срываясь с места, оставляя чёрные полосы на асфальте. На улице уже стемнело, никого не было поблизости. Антонио зашёл в кондитерскую лавку — она была временно закрыта по причине ремонта, пока старик Йохан ждал, когда придут новые витражные окна. Антонио небрежно бросил канистру перед собой, стал искать зажигалку в кармане.

— Не это ли ищешь? — тихо произнёс кто-то хрипловатым голосом, бесшумно подкравшись сзади.

Антонио слегка развернулся и успел лишь увидеть свою зажигалку в руке незнакомца, затем его оглушили точным ударом рукоятки пистолета с глушителем. Босс Бертолуччи потерял сознание.

Он очнулся связанным, сидящим на стуле в небольшом заброшенном складском помещении. Под ногами хрустели фантики от конфет. Он поднял голову: перед ним сидел мужчина в плаще, разглядывающий свой пистолет. Во рту громко брякал леденец на палочке. Мужчине было на вид лет 40, от силы 45. Пепельные волосы небрежно торчали в разные стороны, опускаясь до бровей, немного прикрывая уши. Увидев, что пленник очнулся, он широко улыбнулся — его зубы были идеально ровные и белые, белее снега. Под ногами валялись с десяток фантиков от конфет.

— О, проснулся наконец! Видать, я тебе крепко приложил. Теряю сноровку, — улыбнулся незнакомец. Он протянул леденец на палочке Антонио. — Леденец будешь? Клубничный.

— Ага, — ответил Антонио. — Почему бы и нет? — печально усмехнулся итальянец, видя, что в его положении особо выбирать не приходится.

Незнакомец аккуратно вставил сладость ему в рот. Антонио распробовал, одобрительно кивнул.

— Значит, ты и есть карамельный мальчик? — спросил итальянец.

— Да, некоторые меня именно так и называют. Наверное, это из-за того, что я постоянно ем сладкое. Видишь ли, у меня диабет — нужно поддерживать уровень сахара. Инсулин, все дела, ну, ты понимаешь.

— Для такого сладкоежки у тебя слишком хорошие зубы. Мужчина рассмеялся.

— О, не заблуждайся: мои зубы я потерял ещё в детстве — отец выбил их мне. А это металлокерамика.

— Почему я жив? Тебе от меня что-то нужно? Я слышал, ты никого не оставляешь в живых, — спокойно спросил молодой босс Антонио, готовый принять свою участь.

— Нет, ты мне не особо нужен. Действительно, я люблю всех подчищать за собой, если уж выхожу на охоту. Но за тебя просил старик Йохан. Дать тебе шанс. Как твоему дяде Марчелло.

— Вот как? Ты с ним встречался? Он мне не рассказывал. - удивился Антонио.

— О таких вещах, парень, не рассказывают, а благодарят Бога, что остался жив. Ты, наверное, помнишь, что твой дядя хромал на правую ногу? Так вот, это я прострелил её ему — как напоминание. Тебе для этих же целей я прострелю левую ногу. Уж извини, ну так ты точно не забудешь нашу встречу. Надеюсь, ты больше никогда не увидишь меня, а я тебя. — прохрипел карамельный мальчик и доброжелательно улыбнулся.

Антонио понимающе кивнул головой.

— Можешь не объяснять — я сам не ангел, знаю, как это работает. Я одно не могу понять: 30 лет прошло, тебе на вид лет 40. Ты начал убивать, когда был совсем ребёнком? — спросил Антонио.

Мужчина задумчиво посмотрел на него и пистолетом почесал висок.

— Знаешь, Антонио, а я, пожалуй, расскажу тебе. Но пообещай, что ты никому ни слова. Хорошо? Ну вот и славно. Отец сильно бил меня и мать. Он был садистом. Дошло до того, что он убил мою мать, и следом, может, и меня кончил бы. Вот тогда и появился Йохан. Он укрыл меня от отца в своей кондитерской. А когда отец всё-таки нашёл меня, Йохан не моргнул глазом — убил этого здоровяка. Труп до сих пор захоронен в фундаменте кондитерской. Как сказал Йохан, это будет напоминание на всю оставшуюся жизнь, — мужчина развернул конфету.

— Йохан, этот чудной старичок, мог кого-то убить? Да он на ногах еле стоит! — удивлённо говорит Антонио.

— О, не суди книжку по обложке. Даже сейчас он на многое способен, а уж 30 лет назад — тем более. У него тёмное прошлое: он из последних ликвидаторов какого-то там тайного общества. Он не любит про это рассказывать, зато любил делиться опытом. Он взял меня к себе жить и стал обучать меня, разглядев во мне главный талант...

— Какой же? Любовь к сладкому? — ухмыльнулся Антонио.

— Хладнокровие. Он сразу перешёл к практическим занятиям: мы валили негодяев, которых не будут искать ни полиция, ни мафия. На них с самого детства я оттачивал своё мастерство. Правила трёх дистанций: снайперская, пистолетная выстрел и ближний бой с ножом. Все остальные уровни и прочее — это лишь для расширения кругозора. А потом на Йохана стали наезжать. Он хотел заплатить, но я решил по-другому: за доброту надо платить делом. Первые были китайцы. Они даже не поняли, что произошло, когда маленький мальчик зашёл и планомерно всех расстрелял. Русские вообще сначала восприняли это как глупый розыгрыш, а когда поняли, в чём дело, было уже поздно. Вот с япошками было посложнее. Эти гребаные азиаты сразу смекнули, что дело нечисто, но всё же их я изничтожил, хотя чуть не погиб. С тех пор я стал тщательно готовиться к каждому делу. Йохан научил меня это делать. Поэтому теперь, даже спустя 30 лет, я всегда готов. Информация правит миром. Когда ты приехал в город, я уже знал, где ты, что ты делаешь, кто ты. Всё, что происходит в этом городе, в этом районе, я знаю. Современные технологии в этом очень помогают, и мои единомышленники — назовём их сладкоежками. О ни сообщают мне все подозрительные вещи. Помнишь официанта в кафе? Он один из моих помощников. Практически весь обслуживающий персонал — мои люди. Я здесь и нигде. Люди и техника помогают мне это сделать, а я в этот момент могу отдыхать где-нибудь, например, на Мальдивах. Так что, господин Антонио Бертолуччи, постарайся не обижать старика Йохана. Он и мухи не обидит, если его не трогать. Он даже меня отговаривал, чтобы я не вмешивался, но это уже не его дело, а моё — моя клятва. Да и другим можешь дать тот же совет. Твой дядя был мудрым человеком — упокой Господь его душу . Он поступил именно так. Жаль его, хороший был мужик: жёсткий, но справедливый, — с грустью произнёс хрипловатый мужчина.

— Удивительная история. Клянусь, я никому не расскажу, — искренне произнёс Антонио, качая головой.

— Конечно, не расскажешь. Старик Йохан не ошибается в людях, — произнёс Карамельный мальчик и резко подставил пистолет с глушителем, точно выстрелив в кость левой ноги ниже коленного сустава.

Антонио взвыл от неожиданности и боли, но стиснул зубы, кивнул, что всё в порядке и всё понимает. Мужчина с пепельными волосами набрал номер скорой помощи и сообщил адрес, положил телефон рядом с Антонио.

— Ну всё, жди — скоро приедет помощь. Ах да, передатчик в твоём каблуке на случай похищения — я вырубил. Можешь не ждать своих, езжай сразу в больницу. Кость раздроблена, но жить будешь. Прощай, господин Антонио. Живи по правде, — сказал карамельный мальчик и вышел из ангара.

Через двадцать минут приехал экипаж скорой помощи.

Через три месяца Антонио вышел из больницы. Он остановился у кондитерской «Нуга и корица» и, прихрамывая, опираясь на трость, зашёл внутрь. Поприветствовал Йохана, купил вкусняшек и вышел обратно. Дул лёгкий южный ветер. Он сел в мустанг, откусил хрустящее печенье с нежной начинкой внутри.

— Вкусно, очень вкусно... — задумчиво произнёс он.

Больше в этих краях о зверствах карамельного мальчика не слышали.

47. Ломаный синоптик.

Ломаный синоптик.

Двое крепких парней, надрываясь и пыхтя, тащили полутораметровый ящик. Рядом с ними спокойно шёл коренастый мужчина с небольшой коробочкой в руках. Он был одет в длинный плащ, на руке болталась трость-зонт с блестящим наконечником. Он слегка прихрамывал на левую ногу и мурлыкал простой мотивчик себе под нос.

Один из крепышей недовольно посмотрел на него, стирая пот со лба.

— Слышь, Ломаный, не хочешь помочь нам? Этот ящик тонну весит, — сквозь зубы произнёс он, шмыгая кривым носом. — Вот-вот у меня уже грыжа вылезет, подсоби малеху. — фыркнул другой, краснея от натуги.

Ломаный посмотрел на них с лёгкой ухмылкой.

— Я бы рад, ребятишки, но шеф сказал, в этой маленькой коробочке что-то хрупкое. Мы же не хотим расстроить нашего горячо любимого шефа, если с ней что-то случится, — сказал он, поправив чёрную чёлку с лёгкой сединой.

— Мудак ты, Ломаный, — недовольно промычал крепыш с массивной челюстью. Из-под его куртки громко брякал пистолет в кобуре об угол ящика.

Наконец-то они добрались до машины и не без труда запихали ящик в багажник. Горбоносый сел за руль и с облегчением выдохнул:

— За каким хреном тебе зонтик? На небе ни облачка, ещё и сапоги высокие надел. На улице жара.

— Коленка ноет, дождь сильный будет. Да и неизвестно, когда мы с этим делом закончим, — спокойно ответил Ломаный.

Горбоносый рассмеялся, поворачивая ключ зажигания.

— Ха-ха, слышал, Рама? Коленка у него болит! Ну ты выдал. Да тут делов на час: отгрузили ящик, забрали деньги и всё. Вообще не понимаю, зачем такого инвалида, как ты, с нами послали, — фыркнул горбоносый.

— Согласен, Клин, и без него бы справились. Ломаный, это кто же тебе такую погремуху придумал? Видать, не везло тебе, часто ломался, что ли? — усмехнулся Рама, потрепав по плечу Ломаного, сидящего на переднем сидении.

— Ломался... Можно и так сказать. Но мало во мне костей, которые остались целы. Титановых скоб уйма, а в башке пластина. Хорошо, что не киборгом назвали, — отшутился Ломаный.

— Ладно, не серчай, брат, мы не со зла. Правда, ящик тяжеленный, — сказал Клин.

— Ага, сейчас груз доставим и в баре посидим. Расскажешь хоть, откуда ты такой взялся и почему шеф тебя так любит, — согласился Рама.

— Это можно, если времени хватит. Что-то у меня дурное предчувствие, — произнес Ломаный, поправляя кожаные перчатки.

— Ладно, погнали, — нахмурился Клин.

Машина направилась в промзону — любимое место встреч для мутных сделок городских бандюганов. Клин и Рама давно работали вместе: Выбивали дерьмо из борзых и должников. В целом им их работа устраивала. Они проявили себя как надёжные ребята, которые не любят трепать языком. Вот и сейчас операция была тайная: шеф хотел провернуть крупное дельце в тайне от картеля. Видимо, на это у него были свои причины. Ребята не возражали — главное, чтобы платили. Ломаного дали, видимо, в нагрузку, чтобы всё проконтролировал. Но Клин и Рама себя дураками не считали, поэтому даже и не думали о том, чтобы кинуть шефа и смотаться с наверняка ценным грузом.

В старом ангаре заброшенного консервного завода их уже ждали две чёрные тонированные машины. Рядом стояло шесть вооружённых мужчин, двое из них держали кейсы.

— Чёрт, это Хай-Лонг. Мутный тип, — с досадой произнёс Ломаный.

— Лонг, не Лонг, какая разница? Все они мутные. Они же не идиоты — кидать нашего босса, да и своего тоже, — беспечно произнёс Клин, останавливая машину рядом и мельком осматривая бойцов.

— Дай-то бог, — тихо произнёс Ломаный, медленно выходя из машины.

Рама и Клин молча открыли багажник и, пыхтя, вытащили ящик к месту сделки. Хай-Лонг вышел вперёд.

— Товар привезли? Показывайте, — без лишних прелюдий гаркнул остроносый китаец.

— Конечно. Деньги-то при вас? — спокойно спросил Ломаный, держа коробку в руке.

Хай-Лонг презрительно посмотрел на него и, специально выдержал паузу. Затем махнул здоровякам с чемоданами. Они тут же подбежали.

— Рама, покажи груз. Клин, принимай деньги, — спокойно произнёс Ломаный.

Клин нахмурился, но всё же пошёл и взял чемоданы. Рама открыл ящик: там лежали слитки чистого золота. Хай-Лонг алчно оскалился, дав сигнал троим здоровякам забрать ящик.

— Погодите-ка, здесь только половина суммы. Где остальное? — произнёс Клин, пересчитав деньги.

Хай-Лонг, как будто только и ждал этого вопроса, кивнул своим ребятам. Один приложил прикладом дробовика Раму по голове, двое других дали под дых Клину и наставили на него стволы. Хай-Лонг с самодовольным видом подошёл к Ломаному, тыкнув ему в грудь. Ломаный поёжился, отступил. Хай-Лонг рассмеялся.

— Берите, что есть, если жизнь дорога. Мне плевать, что вы скажете своему боссу. А это что у тебя за коробка? — с интересом спросил Хай-Лонг.

— Это подарок, если сделка пройдёт успешно. Знак доверия и уважения, — сказал Ломаный.

— Дай сюда, хромой. Считай, что сделка прошла идеально, — с довольным видом сказал Хай-Лонг, забирая коробку и подходя к своим людям.

Бойцы лупанули ещё по разочку Клина и Раму, предусмотрительно забрав у них стволы и выбросив их в ближайшую кучу мусора.

— Шеф нас убьёт, — тяжело дыша, прошипел Клин.

Ломаный, хромая и опираясь на трость-зонт, подошёл в сторону Хай-Лонга.

— Господин Хай-Лонг, вы даже не взглянете? Это сногсшибательная вещица, — тихо произнёс Ломаный, поглядывая на ребят, стоящих рядом с Клином и Рамой.

Оружие у тех было всё ещё снято с предохранителя, и, видимо, живыми их отпускать вообще никто не собирался. Попросту говоря, их решили кинуть — возможно, и своего босса тоже, потому что грозные парни заметно нервничали и торопились побыстрее тут всё закончить. Хай-Лонг с интересом развернулся и открыл коробку. Несколько ребят с любопытным видом столпились сзади него. В коробке что-то щёлкнуло, и раздался взрыв. У всех заложило уши. Откуда ни возьмись, в руке Ломаного появился пистолет. Он точными выстрелами прикончил двоих, стоящих рядом с Клином. Затем Ломаный ловко подскочил к здоровяку с дробовиком, просто ткнул в район предплечья, выбил дробовик из руки и ткнул острым кончиком зонта прямо в гортань, пробив его насквозь. Сработал зонт, прикрыв Ломаного от обильно хлынувшей крови.

От взрыва Хай-Лонгу оторвало голову. Ещё несколько бойцов валялись на бетонном полу, оглушённые взрывом. Одного осколками ранило в плечо, второй держался за оторванное ухо. Третий, оклемавшись и сжав пистолет, попытался встать, но не успел — Ломаный уже был тут как тут. Запустил бедолаге пулю в лоб между бровей, другому вбил зонт глубоко в ухо, а последнему зарядил по челюсти тяжёлым ботинком и выстрелил несколько раз в район сердца.

Он повернулся и медленно подошёл к Раме и Клину, в шоке наблюдавшим за происходящим. Всё произошло настолько быстро, что они только сейчас начали понимать, что случилось. Ломаный стоял перед ними с досадой на лице, выковыривая осколки взрывного устройства, торчащие из бронежилета, спрятанного под его водолазкой.

— Бар отменяется, ребята. Надо убрать трупы. Сожжём вместе с машинами и в обрыв, — спокойно сказал Ломаный, как ни в чём не бывало.

— Что произошло? Они что, нас кинуть хотели? — непонимающе произнёс Клин.

—Ладно, кинуть... Завалить могли, чтобы свидетелей не оставлять. Я же говорил: Хай-Лонг — мутный тип. Видать, хотел нас в расход, золото забрать и шефа своего на бабки кинуть. Потому я и взял коробку с сюрпризом. Предчувствие такое с утра, что что-то не так. Ещё и коленка ноет. В общем, вставайте, тащим трупы. Нужно успеть до темна: сжечь трупы и в обрыв.

Ломаный помог напарникам подняться.

— Ну ты, Ломаный, даёшь! Как ловко ты их всех уложил и от взрыва нас прикрыл. Я всё видел: спасибо, братан, ты нам жизни спас, — сказал Клин.

— Пустяки, меня тоже могли шлёпнуть, — посмеялся Ломаный.

Они собрали оружие, скинули трупы в машину, золото и деньги положили обратно в свою машину. Ломаный сел в одну из машин Хай-Лонга, Рама — в другую. К ним подъехал Клин, опустив стекло, закурил сигарету.

— Слышишь, Ломаный, может, на металлосборник поедем? — сказал Клин.

— А что там? — спросил Ломаный.

— У меня там кореш работает. Мы эти тачки с трупаками там подождём, а Фрэнк их быстренько в прессе в кубы зажмёт. Как тебе? Парень надёжный, хрен там кто их искать будет. Он их так металлоломом закидает — рыть устанут, — сказал Клин.

— Отличная идея, Клин. Тогда едем, мы за тобой, показывай дорогу.

Три машины выехали из ангара в сторону мусорного металлосборника. Начал капать дождь. Когда они подъехали, дождь разошёлся. Поговорив с Фрэнком, они подожгли машины прямо внутри пресса. Фрэнк засмеялся, что этой хреновине ничего не сделается, и что — как это странно ни звучит — рад тому, что один из трупов принадлежит Хай-Лонгу. Видимо, у Фрэнка были свои счёты. Фрэнк отказался от предложенных денег, но Ломаный настоял, мотивируя, что каждый труд должен быть оплачен. Фрэнк, пожав плечами, согласился. Начался дождь. Они пожали руки и уже вскоре были у шефа.

Ломаный объяснил, что Хай-Лонг решил кинуть всех, но доблестные Клин и Рама перебили подонков и надёжно спрятали тела. Золото в сохранности, и половина суммы, принесённая как приманка, тоже. Шеф внимательно выслушал и похвалил их, сказав, что они сделали всё правильно. С другим боссом мафии этот вопрос он обещал решить мирно — крысу Хай-Лонга никто не любил. И это даже поможет их общему делу. Он дал ребятам по тугой пачке денег из чемодана, как бонус за проделанную работу.

— Вот в чём секрет, Ломаный? На любое мутное дело, куда ты едешь, всё проходит гладко. Ты даже, чёрт возьми, зонт взял, — засмеялся шеф, глядя на мокрых Раму и Клина, сидящих на диване.

— Наверное, мне просто везёт. Ну и опыт: я такие вещи уже чувствую, — тихо сказал Ломаный, скромно пожав плечами.

— Ну ладно, не хочешь — не говори. Отдыхайте, ребята, молодцы, хорошо поработали, — сказал шеф.

Ребята тут же удалились. Они засели в баре, где можно было посидеть и спокойно пообщаться без лишних любопытных глаз и ушей.

— Ломаный, ну ты крут, отвечаю! Как ты всё чётко раскатал. Мы ещё и в плюсе оказались, — сказал Клин.

— Точно, шеф — жёсткий мужик, мог нас обвинить, что якобы мы сорвали сделку, — подтвердил Рама, отхлебнув из высокого бокала тёмного эля.

— Как говорится, опыт не пропьёшь. Я по молодости тоже шишек насобирал — живого места на мне не было. Ну, я умею учиться на своих ошибках и стараюсь думать наперёд. Ну и чуйка: я не только дождь научился предсказывать, — улыбнулся Ломаный.

Он заказал скотч с одним кубиком льда, тихо побрякивающим в бокале.

— Слушай, а пушка откуда у тебя взялась? — с интересом спросил Клин.

Ломаный поднял руку, и в его ладони появился пистолет. Он задрал рукав плаща и показал хитроумное устройство на запястье: кожаный нарукавник с выдвижным механизмом ловко выстреливал пистолет точно в ладонь — абсолютно беззвучно и точно так же уходил обратно во внутреннюю часть локтя.

— Ого, я такие только в фильмах видел. Где купил? — сказал Рама.

— Сделал на заказ в моём родном городе. Есть один специалист, делает такие шпионские штучки. Не раз мне жизнь спасали, — сказал Ломаный, заправляя рукав обратно.

— Хорошая штука, я бы себе такую же взял, — сказал Рама.

— Я дам тебе адрес мастера. Скажешь от меня — он тебе скидку хорошую сделает. Только никому: он работает только с проверенными людьми.

— Спасибо, Ломаный, — сказал Рама.

— Слушай, а что тебе в своём городе не сиделось? Начудил, что ли? — спросил Клин.

— Нет, ребята, там всё хорошо. Меня к вам консультировать послали: позиции шефа вашего приподнять, картель так приказал. Вот можно считать, что у меня здесь, у вас, отпуск, — усмехнулся Ломаный.

— Ничего себе отпуск: людей в стальные кубы прессовать, — засмеялся Рама.

— Поверь, это цветочки. В моём городе ухо надо держать востро, — сказал Ломаный, допивая скотч.

— Хорошо, что ты с нами, брат. Я бы поработал под твоим началом, — сказал Клин серьёзным тоном.

— Поживём — увидим. Что делать будем? У нас вроде как выходной, — спросил Рама.

— Что делать, что делать... Поехали уже по бабам. Есть тут хорошенькие? — улыбнулся Ломаный.

Клин заржал и потрепал его за плечо.

— Ах ты, чертяга! Я думал, ты никогда не попросишь. Есть, конечно. Едем, там девочки — высший класс. На своих двоих точно не уйдёшь, они из тебя всю душу высосут, — сказал Клин.

Расплатившись по счёту и оставив приличные чаевые, они отправились на встречу плотским утехам.

Через несколько дней им вновь дали задание — уже на зачистку конкурентов. В этот раз Ломаный удивил ребят своими боевыми навыками и стратегией. Клин и Рама хорошо прикрывали ему спину. Тогда откуда ни возьмись появилось подкрепление. Ломаный, как чувствовал и установил заранее растяжки где надо. Это их и спасло.

С тех пор у ребят появилось профессиональное доверие. Через месяц Ломаного позвали обратно в родной город. Он замолвил словечко, и Клин с Рамой поехали вместе с ним.

На подъезде к городу они остановились в небольшой закусочной. Ломаный зашёл в туалет. По выходу он обнаружил, что у машины стоят Клин и Рама, готовые взяться за стволы. Их машиной с неместными номерами заинтересовались местные бандиты — их было человек двадцать. Они что-то вкатывали про свою территорию и прочий разводнический бред.

Ломаный спокойно подошёл и встал рядом.

— Что случилось, господа? Какие-то проблемы? — тихо произнёс он.

Один особо дерзкий выдвинулся из толпы.

— О, ещё один! — радостно произнёс он.

К нему тут же подбежал один из банды и крепко схватил за плечо.

— Это Синоптик. — с тревогой в голосе сказал он.

Бугай тут же отшатнулся, как будто его обдало огнём.

— Нет, сэр, что вы! Никаких проблем, мы уже уезжаем. Приятной дороги, — сказал он услужливым тоном и тут же скомандовал бандитам убираться прочь.

Когда они уехали, Клин, поправив в кобуре, подошёл к Ломаному.

— Синоптик? — удивлённо спросил Клин.

— Да, так меня называют в определённых кругах. Кстати, совсем забыл: у нас в городе не принято обращаться по кликухам. Так что позвольте представиться — Билл Кейн, — улыбнулся он.

— Чёрт возьми, Ломаный... То есть Билл. Столько времени работаем, а я впервые слышу твоё имя. Ну хорошо, я — Джонни, — сказал Клин.

— Очень приятно. А ты, Рама, что молчишь? — спросил Билл.

— Он не любит своё имя. Его Арчибальд зовут, — засмеялся Клин.

— Иди в жопу, Клин, — огрызнулся Рама, слегка покраснев.

— Арчибальд, значит? Это хорошо, красивое имя. Мы работаем с богатыми и влиятельными людьми — такие имена там не редкость. Ты хорошо впишешься, — сказал Билл Кейн.

— Что, правда? — оживился Арчибальд.

— Определённо, Арчибальд. А теперь в дорогу — нас ждут великие дела, — сказал Билл Кейн.

Они сели в машину. Билл заёрзал на месте, потирая плечо под плащом, как будто пытаясь унять назойливую боль.

— Что такое, друг? — спросил Джонни Клин, бросив взгляд в зеркало заднего вида, пока заводил двигатель. Машина мягко заурчала, и они тронулись по шоссе, ведущему в город.

— Да ключица ноет. Снег сегодня пойдёт, — ответил Билл, глядя в окно на ясное июльское небо, где солнце палило немилосердно, заставляя асфальт дрожать от жары.

— Я тебя умоляю, июль на дворе! Какой снег? Может, ты с градом путаешь? — фыркнул Арчибальд с заднего сиденья, вытирая пот со лба рукавом рубашки. Он всё ещё краснел от недавнего разговора о своём имени, но теперь это сменилось скептицизмом. — Ты же не метеоролог, Билл. Или это часть твоей "чуйки"?

— Тогда, когда идёт град, у меня ноет правое запястье. Определённо будет снег. И надо заехать в хозтовары, взять побольше мусорных мешков. Чувствую, вечером они нам понадобятся, — сказал Билл Кейн по прозвищу Синоптик, не отрывая глаз от горизонта. Его голос был спокойным, но в нём сквозила уверенность, как у человека, который слишком часто видел, как его предчувствия сбываются. — Не спорьте, ребята. Лучше подготовиться.

Джонни и Арчибальд переглянулись, но спорить не стали. Они заехали в ближайший хозяйственный магазин на окраине — скромный сарай с полками, забитыми инструментами, краской и всякой мелочёвкой. Билл купил целую пачку больших чёрных мешков для мусора, тех, что не рвутся от тяжести. Продавец, с седой бородой, бросил на них любопытный взгляд, но промолчал. Когда они вернулись в машину, Арчибальд не удержался:

— Ладно, допустим, снег пойдёт. Но мешки-то зачем? Мы что, в уборщики подаёмся?

Билл только улыбнулся уголком рта.

— Увидите.

Они въехали в город к вечеру. Небо, ещё недавно ослепительно синее, начало темнеть не по-июльски быстро. Облака набухли, как синяки, и воздух остыл, принеся с собой запах озона и чего-то металлического. Джонни включил радио, и диктор новостей заговорил о неожиданном циклоне с севера — аномалия, принесённая арктическими ветрами, которая нарушила все прогнозы метеослужб. "Температура упадёт ниже нуля, ожидается сильный снегопад. Жителям рекомендуется оставаться дома..."

— Чёрт возьми, — пробормотал Арчибальд, глядя, как первые хлопья снега, крупные и пушистые, начали падать на лобовое стекло. — Июльский снег. Ты реально синоптик, Билл.

Снег набирал силу с каждой минутой. К тому времени, как они добрались до центра города — района с узкими улочками, старыми складами и теневыми заведениями, где решались дела картеля, — улицы уже покрылись белым ковром. Машина скользила по свежему насту, а прохожие, растерянные от такой погоды, спешили укрыться. Билл припарковался у неприметного бара, который служил им временным штабом. Но едва они вышли, как зазвонил телефон — срочный звонок от местного босса.

— Проблема на складе, — кратко объяснил Билл. Конкуренты решили наведаться. Чуйка не подвела.

Они вооружились и направились к старому зданию на окраине, где хранились "товары" картеля. Снег валил стеной, снижая видимость, но Билл двигался уверенно, прихрамывая, опираясь на свою трость-зонт. Внутри склада их ждала засада: трое или четверо — мелкие выскочки из Ривальской банды, пытавшихся стащить партию. Короткая стычка — выстрелы эхом отразились от стен, и тела осели на бетонный пол.

— Вот для чего мешки, — сказал Билл, доставая пачку из багажника машины, которую они подогнали ближе. Снегопад скрывал всё: звуки, следы, даже кровь, которая быстро покрывалась белым пухом. Они упаковали тела в мешки, завязали крепко и загрузили в багажник. — Снег заметёт следы, а к утру никто ничего не найдёт. Аномальный холод — наш союзник сегодня.

Джонни и Арчибальд, тяжело дыша от адреналина, кивнули. Арчибальд даже засмеялся, стряхивая снег с плеч.

— Ты не просто ломаный, Билл. Ты чёртов пророк. Что дальше ноет? Может, землетрясение?

— Пока тихо, — усмехнулся Билл, садясь за руль. — Но если что, скажу. А теперь поехали — нас ждут великие дела. И, ребята, добро пожаловать в мой город. Здесь погода меняется быстро, и не только на небе.

48. Клуб искателей.

Клуб искателей.

(мини рассказ)

Николас сидел на массивном перильном ограждении моста и пустым взглядом смотрел на волны, гонимые ветром далеко внизу. Ночь выдалась холодная, ветер трепал его волосы. От холода лицо онемело, а кончик носа покраснел. Костяшки пальцев побледнели, вцепившись в холодные перила, покрытые многослойным слоем краски, потрескавшимся от времени, местами облупившимся. Пешеходный мост в это позднее время пустовал. После строительства нового моста неподалёку этим уже редко пользовались.

Николас пришёл сюда с весьма определённой целью — покончить с собой. Плавать он не умел, вода была холодная, а течение сильное. Да и почти наверняка он бы разбился, так как высота до кромки воды была значительной. Душа была пуста, его тело замёрзло и дрожало, но Николас этого не замечал. Его мысли были сосредоточены на бесконечно меняющих свой узор в волнах.

Мысль о самоубийстве не пришла к нему спонтанно, она зрела и продолжала расти уже полгода. И ничего не могло остановить её развитие. У молодого человека 30 лет было всё: и отменное здоровье, и весьма привлекательная внешность, работа по душе, приносящая хорошие деньги. Даже несчастной любви у него не было. Но всё же он попал в плен своего разума и скрытой неудовлетворённости этой бренной жизнью. Некоторые называют это фатальной хандрой, глубокой депрессией.

И вот теперь он стоит, устав от вполне благополучной и насыщенной жизни, стоит и ждёт того момента, когда отпустит руки. Ему даже не нужно будет отталкиваться — просто потянуть голову вперёд, и тело само, ведомое всемогущей и безусловной гравитацией, увлечёт его вниз, в бездну, откуда не вернуться живым. Почему-то Николас подумал о реке Стикс, через которую, по поверью древнегреческих мифов, перевозили души мёртвых. Николас не был набожным или суеверным, скорее всего относил себя к агностикам, но всё же имел глубокое уважение ко всему духовно неизвестному и даже носил христианский крест, подаренный его матерью перед её смертью.

Ещё мгновение — и он сорвётся вниз, а если не хватит духа, ему поможет ветер. Так как руки уже слишком застыли, чтобы держаться ещё хотя бы 5 минут.

— Слышь, мужик, погодь, не прыгай, — сказал мужчина, кутаясь в длинный плащ от нарастающего ветра. Николас посмотрел на него безучастным взглядом.

— Есть прикурить? Представляешь, зажигалка кончилась, — весело сказал он с улыбкой, разглядывая замёрзшего, сидящего на перильном ограждении человека.

— Есть, — удивлённо произнёс Николас, дрожащей рукой потянувшись во внутренний карман пиджака.

— Погоди, слезь, а то ещё уронишь. Успеешь прыгнуть, я тебе мешать не стану. Твои дела, брат, — сказал мужчина, доставая пачку сигарет. Николас подумал, что выронить онемевшими руками зажигалку действительно очень просто, тем более мужчина действительно не пытался его остановить. Он, дрожа всем телом, прилагая большие усилия, двигая окоченевшим телом, спустился на тротуар и протянул незнакомцу зажигалку. Тот поблагодарил и подкурил сигарету, глянул на дрожащего Николаса и предложил ему сигарету из пачки.

— Закуришь? Признаться, не люблю курить один, я типа бросаю и один не курю. Выручай, брат, — улыбнулся мужчина. В его зелёных глазах отражался свет тусклых фонарей, тёмные брови приподняты беспечно, лучезарная улыбка. Про таких людей говорят: обаятельный. Даже стоя молча, он создавал впечатление, что что-то знает, и как говорят церковные особы — наполнен изнутри. Николас пожал плечами и взял предложенную сигарету. Он сидел здесь уже около часа, и действительно курить хотелось.

— Спасибо, — произнёс Николас.

— Покуришь и гони по своим делам, — дружелюбно толкнув в плечо, сказал незнакомец и звонко рассмеялся. Николас ухмыльнулся и сделал глубокую затяжку. Произнесённое это вслух звучало забавно. Минуту они стояли молча. Незнакомец посмотрел на Николаса. Он заинтересовал его.

— Из-за бабы? — спросил он.

— Что? Простите? — спросил Николас.

— Ну, из-за девушки прыгать собрался? — пояснил незнакомец.

— Нет, у меня всё хорошо, просто не вижу другого пути. Всё хорошо, но всё не так, — сказал Николас.

— А, понимаю. Было такое, брат, только я выхлопными газами хотел в машине удавиться, — незнакомец смущённо почесал затылок. — Как видишь, неудачно. Так себе идея: кашлял больше, дымом провонял машину, выветривал неделю. В общем, мрак, — сказал незнакомец.

— Больше не пробовал? — спросил Николас.

— Хотел, конечно, но другой выход нашёл.

— И какой же? — спросил Николас.

— Клуб искателей. Ладно, парень, спасибо за огонь, я пошёл. Холодно тут. Если хочешь, пошли со мной, расскажу, если, конечно, интересно. А если нет, то мешать не буду. Ты это, извини, если отвлёк, — смущённо сказал незнакомец и вернул зажигалку, направился в сторону города. Николас постоял некоторое время, глядя в сторону загадочного незнакомца. Докурил сигарету и взялся за поручень. Но черт возьми, чувство любопытства победило. "Что ещё за клуб искателей? В конце концов, я решил спрыгнуть и могу это сделать в любой момент", — подумал Николас и потирая озябшие руки, пошёл за незнакомцем.

— И что это за клуб такой? — догнав его, спросил Николас.

—А, это ты! Нельзя же так подкрадываться, напугал. Пойдём, тут бар неподалёку, я продрог, надо согреться. Да и тебе, братец, — кутаясь в поднятый воротник плаща, предложил незнакомец.

—Меня зовут Николас.

— Я Джо, Джонни. Будем знакомы, — сказал Джо, крепко пожимая руку Николасу. Они вышли на оживлённую улицу города. Жизнь здесь кипела даже ночью. Немного пройдя по тротуару, они свернули в подворотню по дороге из старой брусчатки. Освещение здесь было мало, как и прохожих, но вполне хватало, чтобы не потеряться. Они подошли к невзрачному заведению с надписью над резной дверью: "Синий лещ". Николас усмехнулся.

— Да, знаю, название не ахти, но здесь очень уютно, недорого и подают свежее пиво. А мой знакомый бармен подгонит хорошего виски. А здешние стейки на удивление хороши, — сказал Джо.

Они зашли в заведение. Внутри действительно было малолюдно и уютно, потому что заведение было небольшим. Они сели в кожаные кресла в углу и подозвали официантку. Подошла симпатичная брюнетка, обильно покрытая разнообразными татуировками. Николас даже залип на некоторое время, разглядывая сложные детали и узоры на упругом молодом теле.

— Привет, Тиффани. Нам по кружечке эля, два стейка с фирменным соусом и спаржей. Ну и скажи Маркусу, пускай достанет того ирландского виски, — ласково сказал Джо, пожирая глазами красотку.

— Привет, Джонни. Кто твой друг? — с интересом спросила Тиффани, выдувая пузырь мятной жвачки.

— Это Николас. Недавно познакомились. С моста хотел прыгнуть.

— Джо, ой, хорош заливать! Джонни достал со своими шуточками. Симпатичный, — сказала Тиффани, подмигнув Николасу, и направилась к барной стойке.

— Эй, я ревную, Тиффани! — нахмурил брови сказал Джо наигранно обиженным голосом.

— Мечтай, мечтай, Джонни, — засмеялась Тиффани.

— Эх, не даётся моим чарам. Я и так, и так — всё не поддаётся. Видал, какая красотка? Эх, — вздохнул Джо, провожая взглядом аппетитную попку в обтянутых голубых джинсах.

— Мог бы просто пригласить её на свидание прямо, без всяких уловок, — спокойно произнёс Николас, изучая меню.

— Ну, не знаю, она меня отошьёт. Я уже полгода хожу в это место, — сказал Джо.

— Ну, а ты попробуй. Просто попробуй, — улыбнувшись, сказал Николас. Тиффани быстро принесла заказ и поставила порцию бесплатных гренок с чесноком. Отпустила шуточку, что они похожи на двух замёрзших сурков, и удалилась на кухню. Ребята чокнулись и отпили по доброй половине кружки чёрного, как ночь, эля. Николас одобрительно причмокнул.

— Я же говорил — свежак. Давай по стопочке, чтобы разогреться, — сказал Джо, наливая в рюмки жёлтую амброзию. Они выпили. Приятное тепло сначала обожгло желудок, а затем разошлось по телу. Пока ждали стейки, они болтали о всяких пустяках, когда просто общаешься в хорошей компании и разговор образуется сам собой.

— А знаешь, я так и сделаю, Николас, — сказал Джо.

— Ты о чём? — непонимающе спросил Николас.

— Я приглашу Тиффани. Вот сегодня же подойду к ней и договорюсь о свидании на завтра, — уверенно сказал Джо. Николас улыбнулся. Его беспечность и в то же время внутренняя глубина заставили его хоть на мгновение забыть о пустоте, уничтожающей его изнутри.

— В таком случае рекомендую сделать это сейчас, пока мы не прикончили эту бутылку, — сказал Николас, разрезая стейк. Прожарка медиум — идеально, с розовой сочной серединкой, достойной дорогого ресторана. Мясо таяло во рту. Джо не обманул: стейк действительно был великолепен. Джон глубоко вздохнул, решительно кивнул и направился к Тиффани, что-то отмечающей в журнале заказов. Он поговорил с ней и через некоторое время вернулся с серьёзным, грустным лицом.

— Блин, Джонни, прости. Мне казалось, ты ей нравишься. У неё, когда на тебя смотрит, глаза блестели. — виновато сказал Николас, глядя на поникшего Джо. Тот посмотрел на него осуждающим взглядом.

— Она согласилась, — тихо произнёс Джо, тут же превращаясь в того же беззаботного парня, который просил закурить на мосту.

— Ах ты, пройдоха! А я уж подумал, она тебя отшила. По тебе театр плачет, Джо, — Николас облегчённо выдохнул.

— Ты оказался прав, брат. Не надо было усложнять. Завтра мы идём в театр. Не смотри, что это татуированная топ-модель работает в забегаловке, она очень умная и утончённая особа, — сказал Джо.

— Ну что, братец? Не отпустило? Завтра опять пойдёшь прыгать? — помолчав немного спросил Джо.

—К сожалению, да. Завтра уже наверняка.

- Ну, ты это, не торопись. Это дело быстрое, сам понимаешь. Давай завтра обожди. Я схожу на свидание с Тиффани, а вечером мы с тобой встретимся, и я покажу тебе клуб искателей, — сказал Джо.

— Что это такое вообще? Что за клуб-то? — непонимающе спросил Николас.

— Это сложно объяснить. Нужно просто побывать в нём, вот и всё. И ты сам всё поймёшь.

— Но что там? — не унимался Николас. Любопытство глодало его сильнее экзистенциальной тоски.

— Скажем так, это сообщество людей, которые видят мир по-другому. Больше ничего тебе сказать не могу. Решай сам.

— Признаться, я заинтригован. Я подумаю, — сказал Николас.

— Вот-вот. Давай так: завтра здесь, в 10 вечера. Завтра как раз четверг, в 11 собрание клуба, неподалёку отсюда, — сказал Джо. Они чокнулись большими стаканами. Кубики льда тихо забренчали, медленно растворяясь в односолодовом алкоголе. К часу ночи они вызвали такси и разъехались по домам.

Утром Николас встал на удивление бодрым и свежим. "Что же это за клуб такой?" — крутилось у него в голове. Он проверил квитанции, не желая оставлять после себя долги, если решится прыгать с моста. Сегодня дела на работе он поручил своему помощнику и взял недельный отпуск. Кошку также отдал знакомой подруге, сославшись, что может уехать из города.

К 10 часам, проходя мимо рокового моста, он кинул беглый взгляд на перила, где всё ещё лежали два окурка от вчерашней встречи - его и Джо. Он зашёл в "Голубой лещ". Джо пил кофе, рядом сидела Тиффани, они обнимались, как обнимается счастливая парочка. Увидев Николаса, Джо радостно помахал ему. Тиффани поцеловала его в губы и пошла к стойке.

— Привет, Николас.

— Рад, что ты здесь, братец. Пойдём, тут недалеко, пешком минут 20, — сказал Джо, взял плащ и зонт. Николас последовал за ним. Через 20 минут они пришли на место — здание старой библиотеки с покосившейся вывеской "Закрыто на реставрацию". Джо подошёл к двери и постучал особым образом. Вскоре дверь открыл высокий мужчина с чёрной густой бородой, прямым носом и глазами, смотрящими как ястреб на добычу.

— Привет, Клаус, — поздоровался Джо. Клаус кивнул он и запустил обоих внутрь, плотно закрыв дверь на массивный засов. После чего он сел в большое кресло, накрытое защитной тканью от пыли, и взял газету, продолжая читать криминальные хроники. На небольшом журнальном столике в пепельнице дымилась сигара. Рядом с креслом Николас заметил многозарядное ружьё.

— Охранник? — тихо спросил Николас.

— Нет, член клуба. У него уже есть задание, — ответил Джо.

Они поднялись по винтовой лестнице на второй этаж, прошли большой читальный зал, затем стеллажи с бесконечными рядами пыльных книг и зашли в заднее помещение, где горел свет. В небольшом помещении за круглым столом сидели трое мужчин, четвёртый стоял у небольшого окна, разглядывая городской пейзаж. Ещё один уткнулся в ноутбук, что-то выискивая и быстро долбя по клавишам, и дёргая мышкой.

— Приветствую вас, искатели. У нас вольный слушатель сегодня, его имя Николас, — сказал Джо. Компания напряжённо посмотрела на Джо, а затем на Николаса. Джонни терпеливо вздохнул.

- Николас, скажи, что ты хотел сделать вчерашним вечером, когда я просил у тебя огонька?

— Хотел сброситься с моста, — недоумённо сказал Николас. Члены клуба тут же переменились в лице: на место подозрения и недоверия пришло искреннее дружелюбие. Они по очереди стали подходить и представляться.

— Корнелиус, можно просто Корни. — сказал небритый коренастый крепкого телосложения мужчина.

— Биг-Тик. — произнес парень в круглых очках, худощавый, с бегающими глазками.

— Домингос. -улыбнулся парень. Рослый спортивного телосложения со смуглой кожей и блестящей лысиной.

— Ричард Парк. — сказал полный мужчина в костюме-тройке с блестящими запонками, с проседью в пышной шевелюре, зачёсанной на бок.

— Тони Прайд. — сказал мужчина худощавый, но жилистый, с чётко очерченными скулами и бесстрашно смотрящими небесно-голубыми глазами.

— Очень приятно. Тони, мне кажется, я вас где-то видел, — сказал Николас.

— Вполне возможно. Тони у нас личность известная, собственно, как и все здесь присутствующие. У него своё шоу телевизионное: выживание в дикой природе и охота на хищников с одним ножом, — пояснил Джо.

— Точно, я смотрел. Вы неделю прожили в диких джунглях, чуть не умерли от яда, голыми руками убили взрослого крокодила. Вы настоящий монстр, — восхищённо сказал Николас.

— Крокодил не так страшен, как муссонные дожди, — улыбнулся Тони Прайд.

— Ну, хорошо. Со всеми ты ещё успеешь познакомиться, они расскажут о своей искре искателя. А теперь все в круг, соблюдаем регламент, — сказал Джо. Мужчины встали в круг вокруг стола, положив левую руку на стол, касаясь только пальцами. Стол пошатнулся, но когда последний из них опустил руку, он встал как влитой, поймав баланс.

— Приветствую вас, искатели и вольные слушатели. Огласим правила клуба. Первое правило клуба: никаких правил. Второе правило клуба: помни о правилах. Третье правило клуба: каждый имеет свою искру. Четвёртое: в поиске искры можно и нужно помогать другим искателям. Пятое: поиск искры не должен вредить невинным. Шестое: искатель сам выбирает свой путь. Седьмое: став искателем, человек становится членом клуба и берет его устройство и конфиденциальность любыми средствами. Восьмое: новичку рассказывают о выбранных путях. Девятое: каждый выбирает свой путь или помогает в пути другому, если так велит его искра. Десятое: новичок, не выбравший путь, возвращается к своей изначальной цели — точке невозврата. Одиннадцатое: искатель всегда помнит, что искра может гореть мало и ярко, а может гореть годами, давая иной свет; главное — свет искры должен что-то менять, то что приводило к пустоте. Двенадцатое: адепты лично следят за тем, чтобы правила не нарушались; при необходимости отступника приводят физически к точке невозврата так же, как и всех искателей. Тринадцатое: пустое наполняется, наполненное опустошается.--Произнёс Джо. Все похлопали друг друга по плечу и расселись по кругу.

— А теперь, Николас, можешь задавать вопросы, — сказал Джо.

— Их много. Кто вы вообще такие? Что за искра? Точка невозврата? Что за путь? — поинтересовался Николас.

— Мы все неудавшиеся самоубийцы, так или иначе по разным причинам попавшие в этот клуб искателей. Точка невозврата — это смерть. Искра — это то, что внутри тебя, то, что в тебе родится на месте пустоты, заставляющей тебя прыгнуть с моста, хотя в жизни у тебя всё хорошо. А путь — это то, почему мы все ещё живы, хотя путь есть путь к смерти, но у каждого члена клуба он свой и наполнен искрой. Понимаешь? — ответил Джо. Николас кивнул.

— Вот и отлично. Мы не вдаёмся в долгие объяснения. Обычно люди нашего типа понимают всё с полуслова, поэтому и решили когда-то собраться вместе. Это усиливает нашу искру и удлиняет путь. Теперь каждый расскажет о своём выбранном пути, а затем мы послушаем, что ты думаешь об этом.

Начал Домингос:

— Я хотел сброситься с небоскрёба, чтобы мозги мои разлетелись по тротуару, но попал в клуб. Я выбрал путь экстремального спорта. Теперь я прыгаю, ныряю, погружаюсь на глубину там, где люди даже не мечтали побывать. Я открыл безопасные пути подъёмов и спусков сотням тысяч спортсменов, сохранил уйму жизней. На следующей неделе я взбираюсь на фатальный пик в тибетских горах. Вот он-то, думаю, меня и убьёт, — весело засмеялся Домингос. Группа людей зааплодировала.

Следующий был Биг-Тик. Он поправил круглые очки и закрыл ноутбук.

— Я, классический задрот. Писать коды я научился раньше, чем читать. Я могу взломать всё и где угодно. В общем, захандрил, засел дома как японский затворник и играл в компьютерные игры до изнеможения. Так я хотел свести счёты с жизнью, и у меня это почти получилось, но в одном из чатов даркнета я наткнулся на чат. Джонни пригласил меня в клуб. В общем, теперь я взламываю таких страшных людей, что лучше никому не знать, а их деньги раздаю нуждающимся. В общем, цифровой Робин Гуд. Пока меня не вычислили, но это вопрос времени. Ох, как меня будут убивать, — смакуя момент, закрыв глаза с улыбкой на лице, закончил свой рассказ Биг-Тик. Клуб разразился аплодисментами.

На очереди был Ричард Парк.

— Ну, молодой человек, я, миллиардер, магнат и филантроп. Чуть не пустил себе пулю в лоб. Ты даже не представляешь, какой может стать жизнь человека, у которого всё есть. Даже путь Домингоса с его адреналином и азартом меня не впечатлил. Но моя искра разгорелась на пути славной конкуренции с нефтяными магнатами, биржевыми брокерами, с этой гнилой банковской системой и финансовыми мыльными пузырями, которые доят простых рядовых граждан. В общем, у меня идёт жёсткая экономическая и технологическая война. Я ввожу мирный атом, водородные двигатели, электродвигатели с действительно рабочей системой экологической утилизации и правильные экономические схемы кредитования, помогающие развиваться, а не сажающие на кредитную иглу. Конечно, другим жадным компаниям это очень и очень не нравится. Я уже пережил пять покушений. Через месяц выходит моя линия автомобилей, экологичных и экономных, способных вообще обходиться без топлива почти полвека. Это может поставить нефтяных кровососов на колени. Так что, пока ждём. В моём пути мне помогает путь Биг-Тика и Клауса. Позже придёт Клаус и расскажет поподробнее, — сказал Ричард Парк, поправляя дорогой галстук с алмазным зажимом из платины.

— Уж он-то точно расскажет, — сказал Тони Прайд. Они вновь дружно поаплодировали.

Настала очередь Тони Прайда.

— Ну, Николас, особо рассказывать нечего. Всё понятно в моём ток-шоу реалити. В каждом выпуске я действительно рискую жизнью. Поэтому моё шоу так популярно. Пока мне везло. Моя искра горит ярче именно на этом пути. И благодаря мне теперь многие знают, что и как лучше не делать. А ведь я мог просто напиться таблеток, как и планировал, и спокойно перейти к точке невозврата. Тихо, лёжа у себя в спальне. Благодаря клубу искателей я всё ещё на пути, моя искра горит, я счастлив. Я всё так же могу умереть в любой момент на съёмках, — улыбнувшись, сказал Тони Прайд. Искатели дружно похлопали в ладоши.

Николас с каждой историей всё больше проникался этим сообществом, этой идеей, что до точки невозврата можно дойти разными путями, и эти пути укажет искра, если разгорится внутри. Но, а если нет — то вот, мост совсем рядом, и наверняка на мостовой всё ещё лежат два одиноких окурка.

Корнелиус откашлялся и приступил к своей мини-истории.

— Я всегда думал, что умру где-нибудь в баре в поножовщине, но видно не судьба. Даже когда я решил покончить с собой, целенаправленно нарвавшись на очень плохих ребят, не срослось.

Там были Джо и Клаус, они посмеялись над тем, какой бесполезный способ я выбрал, чтобы прийти к точке невозврата — чтобы меня запинали до смерти какие-то отморозки. В тот вечер они не дали этому случиться, любезно убив их всех. А мне предложили сходить в клуб искателей или завершить начатое этими грубиянами. Как видишь, я выбрал первое. Думаю, ты догадался, почему? Да-да, любопытство - Корнелиус пристально посмотрел на Николаса. Тот кивнул, подтверждая, что он сам очутился здесь среди них именно по этой причине.

— Так вот, моя искра зажглась в спорах и громких пари. Любой мой спор смертельно опасен и собирает кучу зевак. Самое простое из них — игра в русскую рулетку. Заключая пари и устраивая игры со смертью, я спас множество людей от жестоких расправ. Конечно, только тех, кто этого заслуживает. И пока я на этом пути, моя искра освещает мне путь, закончил Корнелиус.

— Удивительно. Каждый из вас живёт насыщенной жизнью. Ваши пути, искры... Я вижу, что вы действительно нашли себя. И при этом вы, как и я, готовы к смерти в любую секунду. Ой, простите, к точке невозврата, — сказал Николас.

— Пока жив один из нас, клуб искателей будет существовать, — вступил в разговор Джо.

— Но как выбрать путь мне? Как стать искателем? — спросил Николас.

Джо улыбнулся,— Поэтому мы и зовём себя искателями. Даже если ты ощутил в себе искру, нужно направить её по пути, который подойдёт именно тебе. И сделать это не всегда просто. Поэтому ты можешь попробовать пойти по пути любого из нас, мы всегда поможем. Это наш обет: несмотря ни на что, члены клуба помогают друг другу. Например, Биг-Тик и Корнелиус помогают заметать следы за Клаусом, которого ты видел у входа.

— А у него какой путь? — спросил Николас.

— А вот сейчас он сам об этом и расскажет, — Ричард Парк, широко улыбаясь, отодвинул стул для вошедшего долговязого бородача. Тот сел и прислонил рядом с собой ружьё.

Клаус причмокнул и уставил свой орлиный взгляд на Николаса.

— Хм... Мой путь такой — мочу, в общем, отъявленных отморозков и организованную преступность. Выслеживаю маньяков, насильников и психопатов, до которых не может добраться полиция. Каждое дело на моём пути — смертельный риск. Я-то сам наркоманом был, хотел загасить пустоту наркотиками и в определённый момент сделал золотой укол. Но почему-то выжил. Позже познакомился с клубом. В общем, я начал уничтожать наркодилеров, барыг и тех, кто поставляет наркоту, постепенно переключился на всех остальных. Таков мой путь, такова моя искра. Ребятам-искателям я тоже помогаю, убирая с их пути тварей в человеческом обличии, а они помогают мне не сесть за решётку. Так работает клуб, — Клаус сделал паузу.

— Я мог бы попробовать вам помочь. Я неплохо стреляю, — вдруг неожиданно для самого себя произнёс Николас. Клаус одобрительно потряс бородой.

— Хорошо, юный брат. Завтра вечером пойдём на дело. Есть у меня одни ребята на примете, и как раз мне может понадобиться помощь. С собой ничего не бери из личных вещей: ни кредиток, ни телефонов. Оружие подходящее я тебе найду. Могу взять бронежилет, — Клаус внимательно смотрел на Николаса.

— Броник, я думаю, будет лишним, — сказал Николас.

— Похвально, Николас, похвально, — произнёс Клаус. Клуб загудел и зааплодировал стоя. Они похлопали по спине Николаса, отметив, что он большой молодец и сразу выбрал путь помощи брату. Таким образом найти свой собственный путь гораздо быстрее. Главное — ощутить искру.

Джо достал из-за стопки книг бутылку красного вина и вылил всю в большую чашу. Они передали её по кругу, отпив примерно половину; остальное досталось Николасу как новичку. Конечно, он ещё не стал искателем, но был принят как свой в этом закрытом, странном обществе людей, которые хотели дойти до точки невозврата, но выбрали другой путь.

Остаток вечера они провели, общаясь на разные темы. Искренность, лёгкость общения, идущих на краю между жизнью и смертью, поразила Николаса. Домой он пришёл одухотворённый и даже вдохновлённый. Что это было? Хорошее вино, общение с приятными людьми, искра или ощущение чего-то нового, доселе не ощущаемого, или ожидание завтрашней встречи со смертью? Николас не знал, да и по большому счёту ему было плевать. Он уснул как младенец, с улыбкой на лице.

С Клаусом они встретились в условленном месте, долго петляли на его машине, затем встали в углу неприметного старого пустыря. Клаус выдал Николасу многозарядное ружьё и, на всякий случай, пистолет. Маски на лицо они одевать не стали, потому что этим они привлекут лишнее внимание, да и свидетелей после себя Клаус никогда не оставлял, за исключением заложников, если такие попадались на деле.

Они крадучись прошли по тёмным переулкам к старому многоквартирному дому в трущобах.

«В таких районах в галстуках не ходят», — подумал Николас, глядя, как несколько бомжей греются у горящей бочки неподалёку. Они зашли в здание, с виду пустующее, но на нескольких этажах горел свет.

— Зайдём через чёрный вход. Стреляй в любого, кого увидишь. Здесь обитает банда Сэма Холдена, отпетые головорезы: рэкет, наркотики, вооружённые кражи. Говорят, Сэм сегодня будет здесь, а он без охраны не ходит, — с задором сказал Клаус. Николас кивнул и снял ружьё с предохранителя. Они зашли в коридор, и тут же Клаус продырявил голову метким выстрелом опешившему охраннику. Клаус разряжал обойму за обоймой. Николас последовал за ним и стрелял в тех, кто попадался на глаза. Бил он, конечно, не так быстро и метко, но, как прикрытие тыла, действовал весьма неплохо, хоть следовать за быстро удаляющимся Клаусом было непросто. Тот совсем не заботился о безопасности и пёр как танк напролом, чем застал врасплох всю банду. Некоторые даже не понимали, что происходит, высовываясь из комнаты и получая немедленно свою порцию свинца.

Клаус взбежал на второй этаж. Под скрип лестницы, падающих пустых гильз и предсмертных криков с ответными выстрелами, Николас добил ещё двоих, выбежавших из ниоткуда, видимо с улицы услышав шум выстрелов, и, запыхавшись, поднялся наверх.

Коридор был завален кучей трупов. В конце коридора горел свет, слышался голос Клауса, выпытывающего у Сэма Холдена какую-то информацию. Николас осторожно заглянул за угол. Грозный предводитель Сэм стоял на коленях и дрожал. Клаус держал ружьё, плотно приставив дуло ко вспотевшему лбу Сэма. Вокруг лежали трупы охранников, чемодан с наркотой и сумка с деньгами. Судя по всему, здесь проходила сделка двух группировок. Холден умолял оставить его в живых.

Неожиданно из тёмного угла соседней комнаты тихо вышел затаившийся там мужчина и в упор прицелился в затылок ничего не подозревавшего Клауса.

— Клаус! — инстинктивно воскликнул Николас и, сам от себя не ожидая такой резвости, выстрелил на вскидку, практически не целясь, попав бандиту точно в висок. Тот замертво рухнул на скрипучий пол, даже не успев нажать на курок. Клаус удивлённо посмотрел на человека, который чуть было не снёс ему голову, и благодарно кивнул Николасу.

— Прощайте, мистер Сэм Холден, — тихо с хрипотцой произнёс Клаус. Раздался выстрел. Мозги растеклись по полу.

— Само провидение привело тебя сюда сегодня, Николас. Ты спас мне жизнь. Теперь мой путь продлится благодаря тебе. Моя искра ещё погорит немного, — сказал Клаус .

— Я сам не ожидал, что попаду, — Николас быстро дышал от возбуждения.

— Уходим. Я подожгу дом. Ты, если хочешь, можешь взять деньги себе. Кто знает, возможно, они тебе пригодятся. Клаус стащил в кучу все, что горит, и обильно полил крепким спиртным, щедро расставленным по логову. Особенно тщательно Клаус облил чемодан с наркотой. По его лицу было видно, что вид наркотиков ему отвратителен и, одновременно, где-то глубоко внутри жаждал их. Тяга к наркотикам остаётся на всю жизнь.

Николас поколебался немного, но, увидев, как быстро разгорается пламя, схватил сумку, полную денег, и они вместе с Клаусом также незаметно ушли, долго петляя по тёмным дворам. Выждав немного, они вернулись к машине на пустыре и уехали прочь из этого места.

— И вот так каждый раз тебя могут убить в любой момент? — спросил Николас.

— По большому счёту, да. Это дельце было чуток посложнее. Не думал, что там окажется сразу две банды, но в итоге вышло весьма неплохо. Надеюсь, ты не ранен? — Клаусвнимательно посмотрел на Николаса.

— Нет, со мной всё в порядке. Сердце только всё ещё бьётся.

— Это адреналин, это нормально. В общем, малыш, это мой путь. Я буду следовать ему до конца, пока горит моя искра, — усмехнулся Клаус.

— Признаться, я не думал, что это будет так волнительно, — сказал Николас.

— Поедем в "Голубой лещ", отметим это дельце. Там спокойно и подают прекрасные стейки, — предложил Клаус.

Николас кивнул, он и сам вдруг ощутил резкий приступ голодных позывов.

Они вывернули на шоссе объездной дороги с видами на новые строящиеся кварталы.

— Послушай, Клаус, в клубе искателей все рассказывали о выбранных путях, и лишь Джон ничего не сказал. Почему? Каков его путь? — с интересом спросил Николас.

— Не искатель он, -Клаус хитро ухмыльнулся, глядя на собеседника своим орлиным взором.

-А кто же он тогда?

-Созерцатель путей. Он уже не стремится к точке невозврата по конкретному пути, — ответил Клаус.

— И что же он делает?

— Теперь он ищет тех, кому нужна искра, кто бесцельно идет к точке невозврата, даже не стараясь изменить что-то в мире, который их не устраивает. И, самое интересное, — он даже не прикладывает к этому никаких усилий. Взять хотя бы тебя: он просто шёл мимо и попросил у тебя прикурить, а теперь ты в клубе, помогаешь мне с моим путём и вскоре выберешь свой.

— Интересно, как он этого достиг? Какое-то просветление получается, — задумчиво произнес Николас.

— Как говорил Джо? Он перепробовал множество путей. Его искра зажглась, когда он попал в так называемое состояние потока. Джо стал видеть эту пустоту в простых людях и решил им помогать. И делает он это лишь тогда, когда человек сам искренне захочет помощи. И в этом он преуспел. Наш клуб существует давно, но по понятным причинам многие из нас приходят к точке невозврата. Но благодаря таким людям, как Джо — созерцатель путей, — наши ряды пополняются. Вот и ты теперь с нами, — улыбнулся Клаус.

— Получается, ему не нужно стремиться в пути. Он меняет мир, направляя других, — сказал Николас.

— Сам у него спросишь, как увидишь. Мы уважаем созерцателя путей и особо не лезем с расспросами. Достаточно того, что его принципы работают, и благодаря им, ты сейчас не на дне реки, и тебя не глодают рыбы. А я жив и могу двигаться дальше по своему путиблагодаря тебе, дружище.

Николас задумался. Действительно, ведь совсем недавно все было по другому.. Как это всё работает? Ну да ладно. Главное, что работает.

Они зашли в "Голубой лещ". Там сидел Джо вместе с Тиффани. Увидев ребят, Джо шепнул что-то ей, и Тиффани пошла переодеваться.

Они собрались в кино. Ребята сели за столик. Джо махнул официанту, тот в тот же миг принёс три стакана и бутылку виски.

— Ну что, как всё прошло? Вижу, вы оба не достигли точки невозврата. Это обнадёживает, — сказал Джо. Николас лишь восторженно выдохнул, разведя руками, показывая, что это было феноменально.

— Николас оказался в нужном месте в нужное время на моём пути. Моя искра чуть не погасла от пули, направленной мне точно в затылок, но Николас спас меня. Джо, ты, как всегда, не ошибся в этом пареньке. Не знаю, как ты это делаешь, да собственно и неважно. Давайте отметим. Банды Сэма Холдена больше нет, и ещё какой-то, попавшей там под замес, — сказал Клаус, наливая полные стаканы, разлив практически всю бутылку.

— Вот как, две банды за раз? Да вы дьявольски везучие, господа! Клаус, ты превзошёл сам себя, —воскликнул Джо. Они выпили.

— Клаус сказал, ты — созерцатель путей, Джонни. Как у тебя получилось им стать? Ты действительно принял этот мир таким, каким он есть? — спросил Николас.

Джо проницательно посмотрел на него.

— Придёт время, сам всё поймёшь. Я принял то, что мир никогда не будет таким, каким он нужен мне. Осознав это, действительно осознав, я принял его и теперь меняю то, что сам могу изменить, не переживая обо всём остальном. Ладно, ребята, мы с Тиффани идём в кино. Спасибо, Николас. Если бы не ты, я бы так и не подошёл к ней. Она дополняет мою искру. Я это чувствую, — сказал Джо и, схватив пальто, направился к подруге, уже ожидающей у входа.

Николас некоторое время смотрел на уже закрывшуюся дверь, крепко задумавшись. "Неужели я, как и он, вновь ощущу вкус к жизни и перестану испытывать постоянно накатывающую тоску?" — вслух произнёс он свои мысли.

— Ну, братец-помощник, скажу так: о смерти искатели точно не думают, от слова «совсем». И лишь путь и искра важны. Простыми вещами ты вновь сможешь наслаждаться, если сам того захочешь, — сказал Клаус.

Они заказали по стейку и хорошенько выпили. Клаус, несмотря на свой угрюмый вид, оказался на удивление славным и весёлым парнем. От его рассказов и похождений в молодости Николас чуть не надорвал живот от смеха.

Позже к ним присоединился Биг-Тик, неразлучный со своим ноутбуком. Видимо, бар "Голубой лещ" было местом постоянных встреч членов клуба искателей. Клаус, уже подвыпивший и весёлый, торжественно объявил, что теперь Николас — официальный помощник искателей. Биг-Тик был впечатлён тем, что на первом же деле Николас так выручил Клауса. Он тут же предложил поучаствовать в одном из его опасных проектов по взлому: нужно было проникнуть в серверную одной крупной корпорации. Николас опять, не думая ни секунды, согласился.

Через некоторое время к ним за стол присоединился Домингос и вскоре утащил всех в ночной клуб "Неоновый бриз". Клаус тактично отказался и поехал домой.

Утром Николас проснулся в своей квартире в обнимку с пышногрудой блондинкой. Кажется, они познакомились в клубе, и она была чем-то расстроена. Её звали Лариса. Он приготовил ей завтрак и крепкий кофе. Они мило пообщались.

Лариса оказалась довольно приятной девушкой и была совсем не похожа на клубных чик. Более того, их тянуло друг к другу, что бывает не так уж часто, чем может показаться. Они обменялись телефонами и договорились встретиться уже в более приличной атмосфере.

Вскоре с Николасом связался Биг-Тик, хотя хакеру никто не давал его номер и адрес, где он живёт.

Дело они провернули весьма удачно, даже не попавшись. Охранная система и камеры видеонаблюдения слушались Биг-Тика как ручные собачки.

В течение следующего месяца Николас смог поучаствовать в помощи всех путей членов клуба искателей, и это было каждый раз рискованно-смертельно: то встреча с диким животным, то полёт на параплане по узким каньонам, то подписание контракта о сделке корпораций, за которую конкуренты могли наслать наёмного убийцу в любой момент.

За этот месяц Николас ощутил силу клуба: все его члены помогали друг другу, прикрывали, покрывали, спонсировали, убивали, зачищали, договаривались и прочее. По одиночке, несомненно, на их пути гораздо раньше они бы достигли точки невозврата.

Николас почти не появлялся на работе, поручив все дела своему помощнику и получая лишь небольшие проценты от бизнеса как акционер. Это всех устраивало, поэтому никто вопросов не задавал. С Ларисой он продолжал встречаться, и у них всё было достаточно серьёзно. Но в дела клуба, по вполне понятным причинам, он её не посвящал.

Была у Николаса одна проблема. Хотя Николас и оказался великолепным помощником и не раз выручал искателей, но, к сожалению, свой путь он так и не смог найти, несмотря на все свои усилия.

Однажды, совершая вечернюю пробежку, поглощённый своими мыслями, он ошибся поворотом и по тропинке ушёл к железнодорожному мосту. Где-то вдалеке гудел приближающийся товарняк. Он с удивлением обнаружил, что не понимает, где находится и что это за железнодорожная ветка. На мосту стояла одинокая фигура паренька лет 25. Тот смотрел, как вдалеке показались огни локомотива. Николас, протерев влажный от пота лоб и, отдышавшись, поднялся по лестнице и подошёл к парню.

— Эй, приятель, не подскажешь, где тут Клеверный парк? Я что-то заблудился, — весело спросил он. Парень через некоторое время посмотрел на Николаса. В его глазах была пустота и отчаяние. Николас подумал, что, наверное, такой же взгляд был у него самого пару месяцев назад, когда он стоял на мосту над рекой и дрожал от холодного ветра.

— Понятно, поезд ждёшь. Слушай, братец, делай что хочешь, твоя жизнь. Просто не мог бы ты показать, куда мне идти? Я даже телефон не взял, прикинь. - невозмутимо произнес Николас.

— Вам нужно спуститься с северного крыла, повернуть направо до развилки, затем по левому направлению. На середине идите вниз, там есть лестница, ведущая в магазин печати, затем по Второй заводской вы выйдете к Клеверному парку, — Паренёк поднял глаза, закатывая их ко лбу и вспоминая маршрут.

— Хо-хо, я так заблужусь ещё сильнее. Может, проводишь? Ну, давай, это же не последний поезд в твоей жизни. Ну, в смысле, другой подождёшь.

Парень постоял немного с задумчивым видом, затем ухмыльнулся: фраза о последнем поезде в его жизни его явно развеселила. Вскоре они уже подходили к Клеверному парку.

Парня звали Роберт.

— Спасибо, Роберт. Дальше я сам. В общем, послушай мой тебе совет: адрес я тебе дал, завтра четверг, приходи в 11, приходи — не пожалеешь. Скинуться под поезд ты всегда успеешь, уж поверь мне, — сказал Николас, пожал руку Роберту и трусцой побежал в сторону дома.

В четверг, в 11 часов, клуб искателей по обыкновению встал в круг.

— Приветствую вас, искатели. У нас вольный слушатель, его имя Роберт, — произнёс Николас и приветливо кивнул новичку.

Глаза Николаса в тот вечер светились совсем по-другому, на лице появилась умиротворённая улыбка. Он понял, что нашёл свою искру и свой путь.

Версия дополнительных историй о членах клуба, предложенная Нейросетью.

Немного о Джо.

Джо, или Джонни, как он предпочитал себя называть в те времена, когда ещё искал смысл в именах, не всегда был тем спокойным, лучезарным парнем с зелёными глазами, отражающими свет фонарей.

Его путь начался в маленьком промышленном городке на окраине штата, где фабрики дымили круглосуточно, а люди казались шестерёнками в огромной машине, которая перемалывала мечты в пыль. Джо был одним из них — двадцатипятилетним механиком, чинящим конвейеры на заводе по производству автомобильных запчастей.

У него было всё, что полагалось для "нормальной" жизни: стабильная зарплата, небольшая квартира с видом на реку (ту самую, что позже станет символом для Николаса), друзья, с которыми он пропускал по пиву в пятницу вечером, и даже девушка по имени Анна, которая любила готовить пасту и смотреть старые фильмы.

Но внутри Джо зрела пустота — та самая, которую он позже научится распознавать в других. Она не пришла внезапно, как удар молнии. Нет, она росла постепенно, как трещина в бетоне под дождём. Сначала это были мелкие сомнения: зачем чинить машины, если они всё равно сломаются? Зачем жить, если каждый день — повторение предыдущего?

Анна ушла, когда он начал пропадать ночами, бродя по улицам и глядя в тёмные воды реки. "Ты как призрак, Джонни," — сказала она на прощание.

Друзья отмахивались: "Перебесишься, брат." Но пустота росла, и однажды Джо понял: он хочет уйти. Не из-за боли, не из-за потери — просто потому, что жизнь казалась бессмысленной игрой, где правила навязаны кем-то другим.

Его первая попытка была классической, как у многих в клубе. Он выбрал выхлопные газы в гараже — тихо, без шума, без лишних свидетелей. Закрыл дверь, завёл мотор старого пикапа, сел за руль и закрыл глаза, вдыхая ядовитый дым. Но что-то пошло не так: кашель раздирал лёгкие, машина заглохла, а Джо очнулся на полу, весь в саже, с головной болью и злостью на себя за неудачу. "Даже умереть толком не могу," — подумал он. Вторая попытка была драматичнее: он полез на крышу фабрики, где работал, с намерением прыгнуть. Ветер хлестал по лицу, внизу мигали огни города, и на миг пустота отступила, сменившись адреналином. Но в тот момент появился старый охранник, дядя Фрэнк, который курил на крыше тайком. "Эй, пацан, не дури. Жизнь — дерьмо, но в ней есть пиво и футбол. Слезай, я угощу сигаретой."

Фрэнк не был искателем — он был просто уставшим от жизни стариком, но его слова запали в душу Джо. Они проговорили всю ночь, и Фрэнк рассказал о своём "пути": он пережил войну, потерял семью, но нашёл смысл в мелких актах доброты — помогать таким, как Джо, не дать им сорваться. "Искра, пацан, — сказал он. — Найди свою искру, иначе пустота сожрёт тебя." Джо не понял тогда, но слова запомнил. Фрэнк умер через месяц от сердечного приступа, и Джо, стоя у могилы, почувствовал первую искорку — любопытство. "А если попробовать жить по-другому?"

Так Джо начал свой поиск. Сначала он уволился с завода и уехал в большой город, где присоединился к группе экстремалов — прыжки с парашютом, скалолазание без страховки. Это был путь, похожий на Домингоса: адреналин заглушал пустоту, каждый прыжок был танцем со смертью. Однажды, вися на скале над пропастью, Джо почувствовал "поток" — состояние, когда время замедляется, а разум становится кристально чистым. Искра загорелась ярче, но ненадолго. Адреналин выгорал, и пустота возвращалась.

Затем он попробовал путь хакера, как Биг-Тик. Научился кодингу в даркнете, взламывал корпоративные сети, раздавал деньги анонимно. "Робин Гуд в цифровом мире," — шутил он сам над собой. Однажды он провернул крупную аферу с криптовалютой, переведя миллионы на счета сиротских приютов. Но полиция вышла на след, и Джо еле ушёл от погони. Искра горела, но он понял: это не его. Слишком холодно, слишком одиноко за экраном компа.

Дальше был путь борца с преступностью, как у Клауса. Джо ввязывался в уличные разборки, выслеживал дилеров в тёмных переулках. Он даже убил одного — маньяка, который терроризировал район. Кровь на руках не пугала, но и не наполняла. "Я становлюсь тем, с кем борюсь," — подумал он после очередной драки. Искра тускнела.

Он перепробовал всё: экономические войны, как Ричард Парк (инвестировал в стартапы, боролся с монополиями), выживание в дикой природе, как Тони Прайд (провёл месяц в лесу с одним ножом), даже споры на смерть, как Корнелиус (играл в русскую рулетку в подпольных барах). Каждый путь давал вспышку, но не вечный огонь. Пустота возвращалась, и Джо снова стоял на мосту, глядя в воду.

Перелом случился в одну дождливую ночь. Джо сидел в баре — том самом "Синем леще", который позже стал его любимым местом. Он пил виски, размышляя о новой попытке самоубийства, когда зашёл незнакомец — старый искатель, основатель клуба (его имя стёрлось со временем, но дух остался). Они разговорились, и незнакомец рассказал о клубе: сообществе тех, кто нашёл искру на пути к смерти. Джо присоединился к ним первым — или одним из первых. Он помогал создавать правила, собирал первых членов. Но, в отличие от других, Джо не застрял на одном пути. Он перепробовал их все, помогая братьям, и в процессе вошёл в "поток" навсегда.

Это было как просветление: он увидел, что пустота — не враг, а пространство для роста. Мир не изменить полностью, но можно менять его по частям, помогая другим найти искру. Джо стал созерцателем путей — тем, кто видит пустоту в глазах прохожих, в их жестах, в их словах. Он не ищет — он направляет. Как с Николасом: просто попросил прикурить, и цепочка запустилась. Джо больше не стремится к точке невозврата; его искра — в других. Он принял мир таким, какой он есть, и меняет то, что может, не переживая об остальном. Иногда он шутит: "Я — пастух для потерянных овец. Только вместо посоха у меня зажигалка и улыбка."

Но даже созерцатель не вечен. Джо знает: когда-нибудь его путь завершится — тихо, без фанфар. Может, от случайной пули, может, от старости. Но до тех пор он будет бродить по мостам и барам, зажигая искры в тех, кто готов их принять.

Историяпути Клауса.

Клаус не всегда был тем бородатым великаном с орлиным взглядом и ружьём наперевес, которого боялись в тёмных переулках. Его настоящее имя — Карл Шмидт, но он давно забыл о нём, как и о той жизни, которая привела его к краю.

Родился он в большом промышленном городе на Среднем Западе, в семье иммигрантов из Германии. Отец работал на сталелитейном заводе, мать — швеёй в маленькой мастерской. Детство было суровым: бедность, строгие правила, вечный шум машин за окном. Клаус рос крепким парнем, с широкими плечами и упрямым характером. В школе он дрался с хулиганами, защищая младших, и учителя пророчили ему карьеру в армии или полиции. "Ты рождён для справедливости, Карл," — говорила мать, крестя его на ночь.

Но жизнь повернулась иначе. В семнадцать Клаус потерял отца — несчастный случай на заводе, раздавлен прессом. Мать сломалась, начала пить, и дом превратился в ад. Клаус бросил школу, устроился на ту же фабрику, чтобы прокормить семью. Там он впервые попробовал наркотики — коллеги предлагали "что-то для расслабухи" после смены. Сначала это была марихуана, потом амфетамины, чтобы выдерживать двойную переработку. Искра? Тогда он даже не знал, что такое пустота. Жизнь казалась просто тяжёлой ношей, которую нужно тащить.

Пустота пришла позже, когда наркотики взяли верх. Мать умерла от цирроза, Клаус потерял работу, друзей, всё. Он скатился в героин — "золотой билет в забвение", как шутили в притонах. Улицы стали его домом: кражи, драки за дозу, ночи в подвалах. Пустота росла — не от боли, а от бесцельности. "Зачем жить, если мир — это помойка, где сильные жрут слабых?" — думал он, глядя в потолок обшарпанной комнаты. Попытки самоубийства были жалкими: вены резал, но останавливался; таблетки глотал, но рвало. Наконец, решил сделать "золотой укол" — чистый героин, передозировка, тихий уход. В грязном мотеле он ввёл дозу, лёг на кровать и закрыл глаза, ожидая тьмы.

Но тьма не пришла. Он очнулся в больнице — какой-то прохожий нашёл его, вызвал скорую. Врачи сказали: "Чудо, парень. Твой организм — как танк." Клаус лежал в палате, глядя в белый потолок, и пустота стала невыносимой.

Выписавшись, он бродил по улицам, размышляя о новом способе. И тут наткнулся на Джо — или, точнее, Джо наткнулся на него. В тёмном переулке Клаус пытался купить дозу у дилера, но что-то пошло не так: драка, ножи. Джо проходил мимо, вмешался — не для спасения, а просто потому, что увидел пустоту в глазах Клауса. "Эй, брат, не трать искру на эту дрянь," — сказал он, утихомирив драку парой слов и улыбкой. Дилер ушёл, Клаус остался в недоумении.

Джо пригласил его в "Синий лещ", налил виски и рассказал о клубе. "Ты ищешь смерть, но найди сначала путь. Искра — она внутри, просто разожги её." Клаус не поверил сначала, но любопытство взяло верх — то же, что позже приведёт Николаса. В клубе он услышал истории: Домингос с его горами, Биг-Тик с кодами. Но для Клауса искра зажглась на仇 преступности. "Я видел, как наркота разрушает жизни, — сказал он на первом собрании. — Я был частью этого. Теперь я буду уничтожать." Его первый "путь" — охота на дилеров. Он начал с малого: выслеживал уличных барыг, бил их, сжигал товар. Но скоро перешёл на крупную рыбу — банды, маньяков, тех, кого полиция не трогала из-за коррупции или страха.

Каждое дело — риск: перестрелки в заброшенных складах, погони по крышам, засады в трущобах. Однажды он чуть не погиб — пуля прошла в сантиметре от сердца, когда он штурмовал лабораторию по производству метамфетамина. Но клуб помог: Биг-Тик взломал камеры, Корнелиус уладил свидетелей. Искра горела ярко — не от мести, а от ощущения, что он меняет мир, убирая "тварей". "Мой путь — чистка, — говорил Клаус. — Пока горит искра, я буду мочить их, пока не доберутся до меня."

Со временем Клаус стал легендой в клубе: угрюмый, но верный. Он помогал другим — Ричарду с покушениями, Тони с "дикими" экспедициями. Но тяга к наркотикам осталась, как тень: вид чемодана с порошком всегда вызывал тошноту и жажду одновременно. "Это мой крест," — признавался он Джо. Благодаря клубу он держался, удлиняя свой путь. Клаус знал: точка невозврата ждёт — от пули врага или от собственной слабости. Но пока искра горит, он идёт вперёд, с ружьём в руках и орлиным взглядом, сканирующим тьму. "Пустота наполняется делом," — повторял он, как мантру. И в этом был его путь.

История пути Домингоса.

Домингос не сразу стал рослым, спортивным парнем со смуглой кожей и блестящей лысиной, который смеётся над фатальными пиками в Тибетских горах. Его настоящее имя — Доминго Рамирес, родом из маленького прибрежного городка в Бразилии, где океан шепчет секреты, а горы стоят как стражи. Сын рыбака и учительницы, он вырос под палящим солнцем, плавая в волнах и карабкаясь по скалам за кокосами. С детства Домингос был полон энергии: в школе — звезда футбола, на пляже — король сёрфинга. "Ты рождён для приключений, сынок," — говорил отец, обучая его нырять за жемчугом в опасных бухтах. Мать добавляла: "Но не забывай о душе — она важнее тела."

Жизнь казалась идеальной: в восемнадцать он уехал в Рио, стал инструктором по дайвингу, женился на красавице Марии, открыл свой центр экстремального туризма. Деньги текли рекой, клиенты — из всех уголков мира. У него было всё: здоровье, любовь, адреналин от ежедневных погружений в океанские глубины.

Но пустота подкралась незаметно, как прилив. Сначала это были мелкие сомнения: "Зачем рисковать жизнью за деньги туристов?" Мария ушла, устав от его постоянного отсутствия, — "Ты любишь океан больше меня." Бизнес пошатнулся из-за шторма, уничтожившего оборудование. Друзья отстранились: "Ты стал странным, Доми."

Пустота росла — не от потерь, а от ощущения, что жизнь — бесконечный цикл волн, смывающих следы на песке.

В тридцать лет Домингос стоял на крыше небоскрёба в Рио, глядя вниз на муравейник улиц. "Разлететься по тротуару — и всё кончится," — подумал он. Ветер толкал в спину, пустота шептала: "Прыгай." Но в тот момент позвонил старый клиент — американец, пригласивший на экспедицию в Анды. "Это будет эпично, брат!"

Домингос не прыгнул — любопытство победило. Экспедиция стала поворотом: во время подъёма на вершину он сорвался, повис на страховке над пропастью. В тот миг пустота отступила, сменившись чистым потоком — адреналином, фокусом, жизнью на грани. Он выкарабкался, но искра зажглась: "Риск — это смысл."

Вернувшись, он продал бизнес, уехал в США, где скитался по горам и океанам. Попытки самоубийства повторялись: нырял без акваланга на опасные глубины, лез на скалы без снаряжения. Однажды, в Калифорнии, готовясь прыгнуть с утёса в бурное море, он встретил Джо. Тот шёл по тропе, попросил воды: "Эй, приятель, не торопись в бездну. Есть прикурить?" Они разговорились у костра. Джо увидел пустоту: "Ты ищешь смерть, но найди путь к ней через искру." Пригласил в клуб.

В "Искателях" Домингос нашёл дом. Его путь — экстремальный спорт, но с целью: открывать новые маршруты, спасать жизни. Он прыгал с парашютом над каньонами, нырял в пещеры, где никто ещё не бывал, делился знаниями с тысячами людей.

"Я открыл безопасные спуски, сохранил уйму душ," — рассказывает он на собраниях. Каждое приключение — танец со смертью: лавины в Гималаях, акулы в Тихом океане. Однажды в Тибете он потерял напарника — обвал, — но искра не погасла: "Это удлиняет путь." Клуб помогает: Ричард спонсирует экипировку, Биг-Тик взламывает карты запрещённых зон.

Домингос знает: фатальный пик ждёт. Но пока искра горит, он идёт — смеясь над пропастью, наполняя пустоту высотами. "Путь к смерти — это жизнь на максимуме," — говорит он, хлопая новичков по плечу. В этом его искра.

История пути Биг-Тика.

Биг-Тик, или просто Тик, как звали его в клубе, не всегда был тем худощавым парнем в круглых очках с бегающими глазками, уткнувшимся в ноутбук и взламывающим цифровые крепости. Его настоящее имя — Теодор "Тед" Кинг, родом из тихого пригорода в Силиконовой долине, где родители — инженеры из Кремниевой долины — мечтали о сыне-гении. С детства Тед был вундеркиндом: в пять лет собирал компьютеры из старых запчастей, в десять писал первые программы, в тринадцать выиграл хакатон для взрослых. Школа? Скука. Друзья? Зачем, если есть код. Родители гордились: "Наш Тед — будущий миллиардер, как Гейтс или Цукерберг." Он поступил в MIT в шестнадцать, но бросил через год — "Слишком медленно, слишком предсказуемо."

Жизнь казалась бесконечным кодом: стартапы, фриланс, деньги от взломов систем для "белых хакеров". У него было всё: квартира с видом на Сан-Франциско, гаджеты последней модели, анонимные аккаунты в даркнете, где он был легендой под ником Big-Tik (от "big tick" — Большой Тик, как метка в коде). Но пустота подкралась незаметно, как баг в идеальной программе. Сначала это были бессонные ночи: "Зачем писать код, если мир — симуляция, а люди — NPC?" Социальные сети казались фальшивкой, друзья — виртуальными. Он заперся дома, как японский хиккикомори, играя в игры до изнеможения, питаясь доставкой. Пустота росла — не от неудач, а от бесцельности. "Жизнь — бесконечный луп, без экзита."

В двадцать пять Тед решил выйти из игры: передозировка энергетиков и таблеток, сидя за компьютером с запущенной симуляцией конца света. "Пусть система крашнется." Но организм выдержал — проснулся в луже рвоты, с мигренью и злостью. Вторая попытка: повеситься на сетевом кабеле — иронично, но кабель порвался. Пустота шептала: "Даже умереть не по-кодерски." Он бродил по даркнету, ища "рецепты ухода", и наткнулся на чат — анонимный, зашифрованный. Там был Джо, под ником "Pathfinder". "Эй, кодер, не трать байты на delete. Есть искра в твоём коде?" Они переписывались часами. Джо увидел пустоту в его сообщениях: цинизм, отчаяние под маской сарказма. Пригласил в клуб — "Не онлайн, реал. Приходи, или крашнись сам."

В "Искателях" Тед нашёл баг в своей системе. Слушая истории — Домингос с горами, Клаус с пулями — он понял: его путь в цифре. "Я взламывал для забавы, теперь — для дела." Искра зажглась на "цифровом Робин Гуде": взламывать счета мафиози, корпораций-хищников, раздавать деньги анонимно — сиротам, больницам, активистам. Первое дело: хакнул банк, связанный с наркокартелем, перевёл миллионы на благотворительность. Адреналин от погони — ФБР на хвосте, но клуб помог: Клаус убрал "физических" преследователей, Ричард спонсировал прокси.

Каждый взлом — риск: вирусы-ловушки, кибер-охотники, реальные угрозы. Однажды его вычислили — наёмники вломились в квартиру, но Тик успел стереть данные и бежать, оставив "сюрприз" — вирус, обваливший их сеть. "Ох, как меня будут убивать," — шутит он, смакуя.

Искра горит: "Я меняю код мира." Но он знает — вопрос времени, когда фаервол сломается. Пока — хак, раздача, побег. В клубе он — "глаза и уши": взламывает для всех, заметает следы. Пустота наполнена — байтами справедливости. "Мой путь — delete зла," — говорит Тик, поправляя очки. В этом его искра.

История о пути Ричарда Парка.

Ричард Парк не всегда был тем полным мужчиной в костюме-тройке с блестящими запонками, ис проседью в зачёсанной на бок шевелюре, который поправляет дорогой галстук с алмазным зажимом из платины, рассказывая о своей войне с нефтяными гигантами. Его настоящее имя — Ричард Пак, но он добавил "р" для благозвучия, когда строил империю. Родился он в скромной семье корейских иммигрантов в Детройте, где отец работал на автозаводе, а мать — в маленьком магазинчике. Детство было наполнено амбициями: Ричард с ранних лет разбирался в финансах, продавая лимонад соседям и инвестируя карманные деньги в акции. "Деньги — это свобода, сын," — учил отец, показывая, как экономить на чёрный день. Ричард впитывал это, как губка: школа с отличием, стипендия в Гарварде, степень по экономике и MBA.

К тридцати он был миллионером: стартап по софту для биржевых торгов принёс fortune. К сорока Ричард сталмиллиардером: инвестиции в технологии, недвижимость, энергетику. У него было всё: яхты, особняки в Монако и Силиконовой долине, жена-модель, трое детей в элитных школах, влияние в Вашингтоне. Филантропия добавляла блеска: фонды для образования, больницы в Африке. Но пустота подкралась, как трещина в фундаменте империи. "Зачем всё это, если мир — игра, где я уже выиграл?" — думал он, глядя на город с пентхауса. Жена ушла с молодым тренером, дети отдалились — "Ты всегда на встречах, папа." Друзья? Льстецы и партнеры, не более. Пустота росла — не от утрат, а от пресыщения. "Всё есть, но ничего уже больше не трогает."

В пятьдесят Ричард стоял в своём кабинете с пистолетом у виска. "Пуля в лоб — чисто, быстро." Триггер был нажат наполовину, когда зазвонил телефон: анонимный советник предупредил о рейдерском захвате его компании. Любопытство победило — он отложил пистолет, разобрался в интриге. Но пустота не ушла. Вторая попытка: передозировка таблеток в отеле, но слуга нашёл его вовремя. "Даже умереть как магнат — с помпой," — иронизировал он в больнице.

Перелом случился на конференции в Давосе. Ричард слушал речь нефтяного магната о "необходимости ископаемых", и что-то щёлкнуло: "Они доят мир, как корову."

Там он встретил Джо — тот "случайно" сидел рядом, попросил ручку: "Эй, приятель, не торопись с пулей. Есть искра в твоём портфеле?" Они проговорили ночь в баре. Джо увидел пустоту: "Ты имеешь всё, но не меняешь ничего. Клуб — для таких, как ты." Ричард скептически отнёсся, но приехал на собрание — любопытство, как всегда.

В "Искателях" искра зажглась на "славной конкуренции": война с гнилой системой — нефтяниками, банками, которые душат людей кредитами и загрязнением. "Мой путь — технологии для будущего: мирный атом, водородные двигатели, экологичные авто без топлива на полвека."

Первое дело: инвестировал в стартап по водороду, сорвал сделки конкурентов. Покушения начались сразу — пять пережил: отравление, авария, снайпер. Но клуб помог: Биг-Тик взломал их сети, Клаус убрал наёмников.

Искра горит: "Я ставлю их на колени, меняя экономику." Ричард знает — точка невозврата близко, от пули или краха. Но пока — битвы, инновации, спонсорство клуба. Пустота наполнена — войной за лучший мир. "Мой путь — не смерть, а революция," — говорит он, поправляя галстук. В этом его искра.

История о покушении на Ричарда Парка.

Одно из самых запоминающихся покушений на Ричарда Парка произошло около двух лет назад, в разгар его "славной конкуренции" с нефтяными магнатами. Это было третье по счёту — после неудачной попытки отравления на благотворительном ужине (кто-то подмешал цианид в его бокал шампанского, но Ричард заметил странный привкус и не допил) и подстроенной автокатастрофы (его лимузин "случайно" потерял тормоза на горной дороге, но водитель-охранник успел вырулить в кусты).

На этот раз задействовали снайпера— классика для тех, кто не любит пачкать руки лично.

Это случилось в Нью-Йорке, во время презентации прототипа его водородного двигателя на конференции по зелёной энергетике. Ричард стоял на сцене в конференц-зале отеля "Плаза", окружённый инвесторами, журналистами и телекамерами. Он только что объявил о прорыве — двигателе, который мог бы сделать нефть устаревшей реликвией. Когда раздался тихий хлопок, пуля прошла в сантиметре от его головы, разбив микрофон и врезавшись в заднюю стену. Зал взорвался паникой: крики, беготня, вспышки фотоаппаратов. Ричард инстинктивно пригнулся, но не запаниковал — его искра, как он позже сказал в клубе, "горела ярче от адреналина". Охрана эвакуировала его через чёрный ход, пока полиция обыскивала крыши и чердаки соседних зданий.

Снайпер оказался наёмником — бывшим военным из Восточной Европы, нанятым через посредников одной из "большой семёрки" нефтяных компаний (название которой Ричард знал, но не разглашал, чтобы не спугнуть).

Биг-Тик из клуба помог: взломал цепочку платежей в даркнете, отследил переводы на офшорные счета. Клаус, как всегда, "убрал" посредника — тихо, без шума, в каком-то мотеле на окраине. Ричард пережил это без царапины, но оно изменило его: он усилил охрану, но не отступил. "Это был знак, — рассказывал он на собрании искателей, поправляя галстук. — Они боятся, значит, я на верном пути. Ещё два покушения — и я поставлю их на колени."

После инцидента акции его компании взлетели — публичность сыграла на руку. Но пустота? Она отступила ещё дальше, наполненная борьбой. Ричард знал: следующее покушение может стать последним, но пока искра горит, он продолжает войну. "Мой путь — не просто выживание, а победа," — улыбнулся он, чокаясь с Джо виски в "Синем леще". В этом был его огонь.

49. Уха для духа.

Уха для духа.

Любое приукрашивание историй придает особый шарм и остроту,

но, как и с перцем, во всём надо знать меру.

Янис Петрович очень любил фантазировать и приукрашивать свои заслуги. Про что бы он ни рассказывал, всё у него увеличивалось многократно, будь то выловленная рыба или косуля, убитая на охоте, увеличивались до исполинских размеров. Не хватало даже ширины расставленных рук в разные стороны. В драке он всегда был победителем, непременно с несколькими противниками, хотя мог и сам отхватить. Но говорил, что сам всегда выходил победителем.

По рассказам, он знал всех и вся и умел практически всё, что угодно. Это часто прокатывало за чистую монету, потому что поверхностные знания Яниса Петровича были, к слову сказать, весьма обширные. Но когда в разговор вступал знаток, от вопросов Янис Петрович ловко увиливал на другую тему. Делал он это весьма филигранно и умело. И, в целом, был любимцем шумных компаний. На его сладкие враки хорошо клевали барышни. И харизматичный мужчина часто просыпался вместе с наивной молодушкой.

По натуре он был человеком не злым и, на удивление, не хвастливым, просто любил фантазировать. Его харизма, любознательность и трудолюбие в его 53 года привели на должность помощника по бытовым вопросам очень влиятельного человека, большого любителя охоты и рыбалки.

Как то раз его босс собрал у себя в загородном доме с собственной вертолётной площадкой дорогих гостей. Янис Петрович тоже помчался на кухню, узнать, всё ли готово. Раздавая ценные указания, быстро засеменил в винный погреб. «Лучшее вино. Коньяк, братец. Поищи бренди в дальнем углу», — крутились слова шефа в голове Яниса Петровича. Он любил гостей хозяина. Но с ними нужно было держать язык за зубами, потому что люди попадались очень серьёзные, а некоторые без разговоров могли пустить болтуну пулю в лоб. Богатые люди, всемогущие. Тем более, когда вхожи в правительство и криминал.

Вот и в этот раз, глядя в маленькое пыльное окно погреба, Янис Петрович видел, как из только что приземлившегося вертолёта идёт грустный мужчина с косым шрамом на лице. Массивный нос с горбинкой, строгий взгляд сверкал из-под густых бровей. Во рту - большая сигара, зажатая золотым клыком. Янис Петрович сразу узнал этого человека. Это был крупный корпоративный босс, воздвигнувший свою империю, поднявшись с самых низов преступного мира. Рамир Дариус Стронг.

За ним шёл высокий мужчина с аккуратной седой бородой, на глазах очки-невидимки, одет в строгий костюм в мелкую полоску с серо-фиолетовым отливом. Сенатор соседнего округа, любимец электората и великолепный оратор. Связи родителей, учёба в Оксфорде и природное чутьё наполовину с красноречием быстро подняли его по политической лестнице. В свои 35 лет он уже был сенатором и имел колоссальные связи в правительстве. Он громко смеялся, похлопывая по плечу Стронга, рассказывая очередной анекдот. Рамир Дариус одобрительно кивал, видимо, он был в хорошем расположении духа. Из-под кожаной куртки виднелась кобура с двумя пистолетами. Он привык быть на чеку. За ним следовали четыре охранника. Не эти идиоты с наушниками в чёрных очках и костюмах, а боевые ветераны, невзрачные на вид, но способные убить человека тупой ложкой.

Сенатор Микки Холдран помахал хозяину поместья. Эрнест Тайм-Белл, коренастый мужчина 47 лет, выбритый наголо после того, как увидел первую залысину на макушке. С аккуратной бородкой острым клином, идущей от висков до подбородка, поприветствовал их. Он вышел по-простому, в домашних шлёпанцах из крокодиловой кожи и махровом халате с фирменной гравировкой фамильной геральдики. Тем самым он сразу показал друзьям, что встреча будет неформальная, и сегодня они здесь, в первую очередь, чтобы отдохнуть.

Янис Петрович очнулся, схватил бутылки и устремился на кухню. Эрнест Тайм-Белл не любил, когда стоят над душой, поэтому Янис Петрович старался быть просто где-нибудь поблизости, так как промедление Тайм-Белл не любил ещё больше. Прислуга рассказывала, что однажды охранник закемарил и не открыл ворота хозяину, за что получил жёсткую взбучку, а потом вовсе исчез. Уволился он или его тело покоится с бетонным каблуком где-то на дне озера — достоверно было неизвестно. Но оба варианта Яниса Петровича не устраивали, поэтому он прилагал все усилия, чтобы качественно выполнять свои обязанности, но при этом не опускаясь до лизоблюдства и подхалимства.

Гости с хозяином ушли в кабинет. Янис Петрович принёс им бутылку вина и бренди и тут же удалился, плотно закрыв за собой дверь. Они просидели там около часа, обсуждая свои дела, затем вышли в хорошем расположении духа и проследовали в банкетный зал.

К вечеру они остались узким кругом, прогнав всю охрану и прислугу, оставив лишь Яниса Петровича. Вовремя вставленные комментарии помощника пришлись по вкусу гостям, а хозяин довольно улыбался тем, что у него такой помощник, не дающий скучать гостям.

Хорошо выпив, гости разговоры о женщинах плавно перешли на охоту. Ну тут уже Янис Петрович не выдержал и выставил себя в свете просто гуру охотничьего дела. У них зашёл жаркий спор о боеприпасах и марках оружия, но в итоге предметом разговора стала уха.

— Я говорю вам, лучшая уха —из горной форели с добавлением сливок и базилика. Мне готовил её лично Франсуа, шеф-повар трёх звёзд Мишлен, на секундочку, — говорит Микки Холдран, попивая вино, любуясь бликами от огня, потрескивающего в камине.

— Господа, только карась. Мне готовили уху коренные жители в Сибири — это аборигены. Они добавляют рюмку водки для более пикантного вкуса, — вторит ему хозяин Эрнест Тайм-Белл, потягивая коньяк марки «Двин». На бутылке красовался 1943 год.

— Уха, настоящая уха, готовится на природе в котелке, и точка. Из свежевыловленной рыбы. Уж мне-то можете поверить, — говорит Рамир Дариус Стронг. Куски льда в его стакане с бренди болтались, как арктические айсберги в шторм.

Подвыпивший Янис Петрович не смог сдержать свой длинный язык и вновь включил свою богатую фантазию, начав со слов:

— Это что! Вот моя бабка делала уху — всем уха уха, король уха, уха для духа. Секрет ушицы передаётся из поколения в поколение. Бьюсь об заклад, это уха самое лучшее в мире! — выпалил он.

— Об заклад говоришь? И что ты готов поставить, коли не брешешь? – сузив глаза произнёс Стронг.

Тут бы Янису Петровичу сбавить пыл и отшутиться. Что, конечно же, нет, и это только четвёртое место среди рецептов, достойных гостей и хозяина. Но он уже и сам поверил в чудо-рецепт бабушки, которого он и в глаза не видел.

— Да хоть собственную жизнь, если на то пошло! — выпалил Янис Петрович, залпом выпив добрые полстакана бренди.

Стронг удовлетворительно улыбнулся. Попахивало спором, а это дело он любил.

— Прекрасно, тогда пари. Предлагаю так: мы завтра полетим в горы, наловим рыбы — я знаю, где обитает лазурный карп. Ини Петрович приготовит нам свою чудо-уху. Мы как третейские судьи отведаем лакомство. Если нам придётся по душе, каждый из нас выдаст по 1 000 000 в крупных купюрах. Вы согласны, господа? — говорит Стронг.

Все дружно поддержали идею.

— А если нет? — робко спросил Янис Петрович.

Стронг тут же стал серьёзным.

— Всё, как ты и сказал, уважаемый Янис: если нет, я пристрелю тебя прямо на месте, как бродячую собаку, — сказал Стронг.

Эрнест и Микки с интересом посмотрели, что скажет Янис Петрович. Вот и ещё один шанс сорваться с крючка. Эти люди не шутят, Янис Петрович прекрасно понимал это. Но внутренняя гордость не дала ему дать заднюю, упасть в глазах и стать посмешищем. Он не мог, поэтому ответил решительным согласием. Они пожали руки, тем самым оформив пари. Хотел этого Янис Петрович или в нём просто говорил алкоголь — в тот вечер да подлинно было неизвестно.

На следующий день, как и было оговорено, все четверо, вместе с пилотом отправились на вертолёте в горы, в лесной заповедник у горной реки. Охрана осталась в особняке. Багажное отделение предусмотрительно было забито доверху амуницией и провиантом. Только сев в вертолёт и пролетев некоторое расстояние, Янис Петрович начал осознавать, в какую нелепую авантюру он ввязался. В голове вертелись сомны мыслей одна за другой, бомбардируя сознание, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации.

Гости сначала решили поохотиться, и у Яниса Петровича немного отлегло от сердца: возможно, они всё забудут о дурацком пари.

Прилетев в нужное место, они разбили лагерь рядом с рекой, где проходил небольшой изгиб, крайне удобный для ловли рыбы. Эрнест, Микки и Рамир немного выпили для согрева и, обвешавшись амуницией и ружьями, отправили вперёд квадрокоптер - выслеживать дичь. Вскоре в камеру летательного помощника попался крупный кабан, снующий неподалёку. Друзья отправились за добычей. Янис Петрович остался следить за лагерем и готовить комфортное пребывание для гостей. Уходя, Рамир Дариус Стронг сказал, что будет кушать шашлык из свежей кабанятины. Неплохо бы половить лазурного карпа на завтрашнюю уху. Напомнив о пари, от этих слов у Яниса Петровича сердце ушло в пятки. Но в голове всё-таки созрел дьявольский план: напоить до беспамятства бравых охотников. Что-что, а правильно подливать, поддерживая тосты и рассказы, он умел в совершенстве. Уху, конечно, придётся приготовить, хотя бы для того, чтобы потом с грустным видом сказать о ней, когда они будут улетать, что она вышла так себе.

Когда опасность миновала, он вместе с пилотом уселся с удочками на берегу. Лазурный карп оказался крайне тяжёлой добычей и рвал удочки, как будто на крючке не рыба, а разъярённый бык. Но всё же к вечеру удалось поймать две большие рыбины. Когда они разделывали рыбу, охотники вернулись измождённые, но довольные. Они все были испачканы в крови и имели страшный вид. Кабана они решили разделать прямо в лесу, поэтому пришли уже с готовым мясом. Вскоре на большом вертеле зашипели большие куски свежей кабанины. Красно-серые угли тихонько шипели, от капающего мясного сока.

Янис Петрович сразу начал проводить свой план в действие, активно травя байки и весёлые истории, не забывая подливать. К полуночи они выпили практически за всё: за друг друга, за близких, за бизнес, луну, кабана, вертолёт, ветер, реку и траву. Янис Петрович ещё стоял на ногах, попутно подкидывая в уху все новые и новые ингредиенты. Клиенты оказались матёрые, поэтому споить их задача оказалась не из лёгких, но Янис Петрович с ней успешно справился, показывая, как нужно правильно пить, чтобы не разгневать лесных духов. К трём часам ночи даже Рамир Дариус Стронг, громко похрапывая, обнимал обрубленную голову дикого вепря, прихваченную в качестве трофея.

Янис Петрович облегчённо вздохнул, подкинул еловых веточек в бурлящее месиво с рыбой в котелке.

— Всё идёт по плану, — подумал он, помешивая уху длинной деревянной палкой.

Он даже не заметил, как уснул. Проснулся он от жжения в руке: деревянная палка, загоревшись от костра, медленно обугливалась. Красные искры добрались до пальцев. Янис Петрович тихо ойкнул, обсосал палец. Охотники крепко спали. Вдалеке медленно светлело небо, предвещая о приближении восхода солнца. Ранним утром реку тянуло густым туманом, медленно заползая на берег. Вокруг стрекотали насекомые, изредка ухали птицы.

Янис Петрович потёр глаза и с ужасом обнаружил, что вся уха практически выкипела. На дне уже оказались крупные куски лазурного карпа. Он закрыл рот руками, чтобы не разбудить всех криком ужаса. Паника охватила его целиком.

- Меня точно пристрелят! Что же делать? Нет, Янис Петрович, не сегодня! Уху им значит, сейчас я сделаю вам уху на 3 000 000. — подумал он, решительно вставая.

Оглянувшись по сторонам, на глаза попалась корзина с вином и водкой и другими крепкими напитками. В голове блеснула безумная идея: слить в уху, сделать её на чистом алкоголе. Он стал планомерно выливать бутылку за бутылкой, периодически тщательно перемешивая. Он убрал бутылки и накрыл котелок крышкой. Янис Петрович тут же бросился прибирать лагерь, чтобы как можно быстрее можно было убраться отсюда. Он аккуратно убрал ружья и сложил припасённое мясо в контейнер, голову вепря поместил в специальный вакуумный мешок. Охотники спали, похрапывая.

Неохотно открыл глаза сенатор Микки Холдран, с удивлением посмотрел на часы.

— Господи Иисусе, святой прокурор, уже полдень! Так, ребята, нам надо собираться. У меня сегодня важное заседание, будем лобировать наш совместный проект по строительству дамбы, — пошатываясь и держась за голову, сказал он.

Ребята тут же спохватились и стали собирать вещи и укладывать в вертолёт, но с удивлением обнаружили, что все вещи уже аккуратно сложены.

— Браво, Янис Петрович, ну голова! Заранее всё собрал. Хвалю, братец, — говорит Эрнест Тайм-Белл, громко хлопая и похлопывая его по плечу.

Невооружённым глазом было видно, что все как один ещё пьяны, и их светлые головы раздирает жутчайшие по своим масштабам похмелье.

— Прекрасно, Янис Петрович, ты наш спаситель! Значит, есть ещё время отведать знаменитой ушицы по рецепту твоей бабушки, — хриплым голосом говорит Рамир Дариус Стронг, с трудом поджигая сигару трясущимися руками.

— Тащи скорее, братец! — поддержал идею Микки, присаживаясь за складной столик.

Феерия чувств пронеслась внутри Яниса Петровича. Виду он, конечно, не подал, лишь странно улыбнулся, когда разливал три тарелки ухи дорогим гостям. Он лишь молился всем богам, каких мог вспомнить. А потом наступил покой и принятие. Когда Рамир, Микки и Эрнест практически одновременно стали пробовать рыбный настой, душа успокоилась и приготовилась отправиться к любимой бабушке на тот свет от пули, выпущенной в лоб.

Когда от первой ложки поморщился Рамир, Микки закашлялся, а у Эрнеста выкатились глаза. После секундной паузы они отбросили ложки и стали жадно пить уху прямо через край тарелки. Затем пошли крики, отборная ругань и восхваляющие возгласы о поварском искусстве Яниса Петровича.

— Такая острая и освежающая! У меня в глазах перестало двоиться, — радостно произнес Эрнест.

— Неповторимый вкус, насыщенный и уникальный! Браво, у Франсуа появился конкурент, — закатывая глаза от удовольствия подчеркнул Микки.

Все трое уставились на Рамира Дариуса Стронга. Тот причмокнул и пристально посмотрел на Яниса Петровича испытывающим взглядом.

— Ну, Янис Петрович, удружил! Голова в момент трещать перестала. По мне так острая-то, но надо признаться, что вкуснее ухи я в жизни не пробовал. Выиграл пари, чёрт! Я уже думал, врёшь, пристрелить тебя хотел. — говорит Дариус, давая знак пилоту.

Тот тут же притащил чемоданчик с 3 000 000 в крупных купюрах и вручил потерявшему дар речи Янису.

— Вот так уха, уха для духа! — сказал хозяин Яниса.

— Верно, я даже опохмеляться не хочу. Чудо, как хороша! — говорит Микки.

— Я что, я ничего. Это всё бабушка, — скромно произнёс Янис Петрович.

Возвращаясь обратно на частном вертолёте и глядя в иллюминатор вниз на горы, реку и лес, на ярко светящееся солнце из-за облаков, Янис Петрович пообещал себе больше никогда в жизни не придумывать подобных небылиц и говорить только правду. Что он и делал до конца своей долгой жизни.

50. Наследие, сизый дым и птицы.

Наследие, сизый дым и птицы.

Традиции — не пустая формальность.

Они объединяют поколения и

не дают забывать свои корни.

Кларенс с задумчивым видом стоял у окна и курил сигарету. По стеклу быстро появлялись различные капли. Они медленно увеличивались, скатываясь вниз неровными бороздками. Сизый сигаретный дым, ударяясь об стекло, плавно завихряясь, расползался вокруг мужчины. Он поправил галстук и посмотрел на часы — стрелки показывали 15 минут седьмого. Кларенс нахмурился, плюнул с досадой на догоревший почти до фильтра окурок и придавил его лакированным ботинком.

— Опять опаздывает, шельма. Сколько можно, каждый раз одно и то же, — забурчал он себе под нос.

Шум дождя усилился, начался проливной ливень, не свойственный для этих засушливых мест. За дверью послышались шаги и шуршание чего-то тяжёлого. В полуосвещённый цокольный этаж железнодорожной разгрузочной станции зашёл промокший мужчина лет 30 в короткой кожаной куртке нежно-бежевого цвета с чёрными продольными полосками. Он тащил за собой большой чёрный мешок с ручкой. Внутри что-то ворочалось и мычало. Мужчина швырнул мешок в центр комнаты и устало выдохнул, стряхивая с себя капли дождя, попутно отряхивая лицо и волосы.

— Ден, ну какого хрена? Мы договаривались ровно в шесть. Ну что с тобой не так? — вспылил Кларенс.

Мужчина отряхнулся от лишней влаги. Его небритый волевой подбородок нервно заёрзал, скулы выдвинулись от недовольного прищура серых глаз. Он громко фыркнул.

— Кларенс, иди в жопу. Я этого мудака по всему городу искал и попал почти вовремя. Тем более этот грёбаный дождь в центре — все как с ума посходили. Как дождь начинается, весь город в пробках, — фыркнул Ден, кивая на чёрный мешок. — Тут я с тобой согласен. Хоть дождь, хоть снег — дуреют люди, дуреют. Ладно, чёрт с ним. Это он? Узнал у него, где груз? — спросил Кларенс с интересом, глядя на извивающийся мешок.

— Я тебе и не дознаватель. Ты просил найти — я нашёл. Всё остальное за дополнительную плату, — улыбнулся Ден, зачёсывая чёрные волосы раскладной расчёской, вынутой из кармана.

— Справедливо. Ладно, доставай этого ублюдка и вяжи на тот стул, — сказал Кларенс, беря с подоконника небольшой молоток.

Ден кивнул и тут же исполнил. Зажужжала молния, из мешка показался измождённый парень. На лице виднелись свежие кровоподтёки и ссадины — видно, совсем недавно он проехался мордой об асфальт, либо шершавую стену. Парень был худощав, смуглая кожа и скошенный нос выдавали в нём метиса-латиноса. Хотя на улицах пройдоху все звали Француз. Его длинные, слегка вьющиеся волосы закрывали пол-лица. Он злобно смотрел по сторонам, пока не увидел, к кому его привезли. Он на глазах побледнел и затрясся. В глазах вспыхнул ужас.

— Мистер Кларенс, что... как... Я не виноват, это не я! Я не дурак, чтобы лезть в ваши дела, — дрожащим голосом запричитал он.

Ден громко расхохотался:

— Какой покорный стал! Не такой дерзкий, когда я тебя ловил по всему городу, крыса французская, —Ден хотел ударить, но Кларенс остановил его.

— Значит, ты меня знаешь. Хорошо. Француз, ты взял груз — один квадратный чемодан. Он был у ростовщика Билла в лавке, у которого вы с ребятами обчистили на прошлой неделе, — сказал Кларенс, садясь на стул прямо перед Французом.

— Сэр, мы... мы... Мы не знали, что там могут быть ваши вещи, такого большого человека, — начал лихорадочно извиняться Француз. На его лбу выступил холодный пот.

— Такой шушере, как ты, и не должно быть об этом известно. Расклад такой: либо ты мне говоришь, где чемодан, и уходишь на своих двоих, и я вызову тебе скорую. Ну или, если я не услышу то, что мне нужно... Хм. Посмотри на этот мешок, в котором Ден тебя любезно доставил сюда. Этот мешок для трупов. Смекаешь, к чему я клоню? — спокойно сказал Кларенс, пристально глядя на Француза.

Француз нервно сглотнул.

— Мистер Кларенс, да мы всё сбыли кому попало по-быстрому, за полцены. Откуда я могу знать?

Кларенс тяжело вздохнул, снял пиждак и закатал рукава. Он развернулся и ударил острым концом молотка чуть выше коленки пленнику. Гвоздодёр наполовину застрял в ноге, потекла кровь. Француз взвыл от боли и шока, но его рот тут же залепили техническим скотчем. Ден крепко схватил его за плечи, чтобы он не упал в конвульсиях на пол.

— Неправильный ответ. Вот почему всегда одно и то же? Что вы за дебилы такие? Вот ты конкретно, ты, Француз, знаешь, кто я, и продолжаешь строить из себя целку. Почему у вас, идиотов, всех как одного сначала нужно измучить, пытать и бить до полусмерти, чтобы вы начали говорить правду, а не надеяться на какое-то блядь чудо? А, Француз, что не так с этим миром? Вы мазохисты, что ли? Твой выбор, Француз, твой выбор, — хмуро произнёс Кларенс, крутя ручкой молотка с изогнутыми зубьями.

Как ни в чём не бывало, закурил сигарету и, выдыхая клубы синего дыма в лицо Француза, как ни в чём не бывало крутил молотком. Периодически он доставал его из раны и бил по суставам, затем вновь вгонял зубья в тело и прокручивал. На лице Француза обильно текли слёзы боли. Ден морщился — пытки он не очень любил, предпочитал вырубать людей с кастета или вовсе глушить из огнестрела. Он периодически отвешивал Французу пощёчины, чтобы он не потерял сознание.

— Кларенс, ну хорош. Он уже маму родную сдаст. Ну посмотри на него, он уже обоссался, — брезгливо сказал Ден.

— Хм, действительно. Ну ладно, отклей ему рот.

Как только скотч был отклеен, Француз жадно глотнул воздух и выпалил:

— Эндрю Бирк! Это был Эндрю Бирк. Он сказал, что убьёт нас и наши семьи, если мы хоть слово скажем об этом деле, — в одно дыхание произнёс Француз, тяжело дыша, сжимая зубы, стараясь побороть накатывающие приступы боли.

Кларенс отложил молоток и задумчиво потёр подбородок. От чего на нём остались кровавые следы.

— Эндрю Бирк... Хм. Я недавно помогал его ребятам разобраться с китайцами в порту. Он собирался за городом что-то отпраздновать, — сказал Ден, больно рванув плечо Французу.

— Хватит, я всё скажу! Он сказал, что у ростовщика Билла есть вещь господина Кларенса, и она ему нужна. Мы набили полный фургон всякого добра, он взял только чёрный кожаный чемодан с ручкой на замках, — жалобно произнёс Француз.

— Откуда это узнал Бирк, я ещё выясню. Но тебя не смутило, что ты идёшь на дело красть мои вещи? — спросил Кларенс.

Француз виновато опустил глаза, не зная, что сказать.

— Он хорошо заплатил нам, — тихо произнёс Француз после недолгой паузы.

— Мог бы и не спрашивать. Ладно, живи. До города сам доберёшься. А ,хотя лучше вали-ка ты вовсе из города, бестолочь, — спокойно произнёс Кларенс, вставая со стула и вытирая окровавленные руки и молоток специально заготовленной тряпкой-полотенцем, щедро поливая антисептическим раствором.

Ден возмущённо вскочил.

— Кларенс, какого хрена? Давай вальнём его! Я что, зря мешок тащил? И место уже нашёл для трупа, — возмутился Ден.

— Я сказал, пусть живёт. Развяжи. А ты мне понадобишься. Поехали, дождь как раз закончился, — сказал Кларенс, быстро направляясь к выходу.

Ден тут же кивнул, разрезал верёвки ножом и пнул стул. Француз сморщился, хватаясь за изувеченные ноги. Ден последовал за Кларенсом.

— Спасибо, мистер Кларенс, я ваш должник, — тихо вдогонку пропищал Француз.

Дверь со скрипом захлопнулась. Двое мужчин, хлюпая по лужам, сели в чёрную машину и с буксом быстро устремились с ж/д станции. Она уже несколько месяцев была закрыта на реконструкцию.

Проехав немного, Кларенс толкнул в плечо набычившегося Дена.

— Ладно тебе, Ден. Пускай живёт, — сказал Кларенс.

— На нахрена он нужен, крыса французская? — возмутился Ден.

— Согласен, но у этого поганца есть хорошая черта: если он обязан кому-то, то из кожи вон вылезет, чтобы угодить. Он и его ребята понадобятся мне вскоре для одного небольшого дельца, — сказал Кларенс.

— Всё-то ты заранее продумываешь. Даже скучно с тобой, — успокоившись, сказал Ден.

— Ну всё, да не всё. Куда мы едем, не запланировано.

— Куда мы, кстати, едем? — спросил Ден.

— К Эндрю Бирку, в его загородный дом. Завалим этого дятла.

— Ого, ты разыгрываешь меня? Самого Эндрю Бирка? Наконец-то решился. Я давно говорил, он в бизнесе как кость поперёк горла, — возбуждённо сказал Ден.

— Просто он покусился на дорогое моему сердцу, сам того не зная, и я ему этого не прощу, — сказал Кларенс.

— Что же интересного в этой загадочной коробке? — поинтересовался Ден.

— Это не важно. Важно то, что он посягнул на моё. А бешеную собаку, попытавшуюся укусить, я предпочитаю пристрелить.

— Уважаю тебя: строго, но справедливо. Вот именно поэтому люблю работать с тобой, — одобрительно кивнул Ден.

— Подъедем сзади, подкрадёмся пешком. Проследим. Его дочь на учёбе в Лондоне, а жена, если не ошибаюсь, на Карибах с любовником Стефаном — её массажистом. Уберём охрану и поговорим по душам с Бирком, — сказал Кларенс.

— Ты что, следил за ним? — удивлённо спросил Ден.

— Держи друзей близко, а врагов ещё ближе, — произнёс Кларенс, доставая пистолет и проверяя работу затвора.

— Боюсь представить, что же там в коробке, если сама хладнокровность Кларенс Стоун решил лично устранить вора, — сказал Ден.

Кларенс странно улыбнулся, похлопав по плечу лучшего устранителя проблем в городе — Дена Парадайза.

К вечеру они достигли места назначения. Пробравшись через пролесок и высокий забор, Ден мастерски отключил систему безопасности и тихо прирезал двух охранников — они даже не заметили, как он бесшумно выскочил из тени. Кларен спокойно следовал за ним, внимательно озираясь лишь глазами. Глушитель тихо скрипнул, плотно прижавшись к стали ствола. Они зашли в дом и, поднимаясь по лестнице, уложили ещё трёх верзил, игравших в карты.

Наверху играла музыка, и слышались восторженные и в то же время разъярённые крики. Двое охранников стояли у входа, устало наблюдая, как их босс Эндрю Бирк крутится вокруг стеклянного стола с подставкой в виде мраморной головы слона, держа в руках бутылку бренди. На столе стоял кожаный ящик с откинутой стенкой. Внутри блестела подобие амфоры, отдающее металлическим блеском. Крышка была полуоткрыта. На стеклянной поверхности валялись пакеты с травой, таблетками и разноцветными порошками. На серебристом подносе были расчерчены характерные дорожки. Рядом лежала нюхательная трубка. В пепельнице, набитой окурками, дымилась незатушенная сигарета. Эндрю Бирк был пьян и обдолбан. Шумела музыка, и он, закатив глаза, крутился в танце. На голом торсе звенела толстая золотая цепь.

Ден и Кларенс, подойдя одновременно со спины к охранникам, всадили по пуле в основание шеи, под углом пробив сердце. Хлопков выстрелов и падения обмякших тел не было слышно из-за громких басов, сотрясающих окна. Кларенс спокойно пододвинул кресло и уселся поудобнее, наблюдая за развлекающимся конкурентом. Он дал знак приглушить музыку. Ден кивнул и медленно сбавил звук, затем вовсе выключил мощную аудиосистему. Бирк ещё по инерции крутанулся пару раз и открыл глаза, немного приходя в себя. Он хотел наорать на охрану, что помешали ему отдыхать, но, увидев два неподвижных тела с нарастающими под ними лужами крови, отшатнулся. Ден улыбнулся и помахал ему рукой с зажатым стволом. Наконец, Бирк увидел Кларенса Стоуна и в шоке рухнул на диван. Он сглотнул из бутылки и, понимая, что просходит, покачал головой и ухмыльнулся.

— Француз... Вот ведь крыса. Так и знал, что расколется. Надо было его сразу вальнуть, — сказал он.

— Кто рассказал тебе о ящике? — спокойно произнёс Кларенс.

— Никто, не переживай. Следили за тобой, узнали, что ты ходишь к ростовщику Биллу. А он и выдал, что хранит одну твою вещицу. Он бы не рассказал, но я взял в заложники его детей — вот старик и размяк.

— С ним всё в порядке? — спросил Кларенс.

— Конечно. Я хоть и тварь, но женщин и детей не трогаю. Ты же знаешь.

— Знаю. Зря ты это взял. Ты даже не знаешь, что это, — сказал Кларенс.

Ден, заскучав, ходил по комнате, осматривая интерьер, попивая маленькими глотками скотч. Он юркнул в соседнюю комнату. Там послышалась возня и хлопок выстрела. Ден, как ни в чём не бывало, вышел, смахивая с куртки капли крови.

— Чертов Ден, это был последний охранник. А ладно, чёрт с ним. И так понятно, что мне хана, — ухмыльнулся Эндрю Бирк, вытирая вспотевшую грудь.

— В голову или в грудь? — спросил Кларенс.

— Знаю я, что это, потому и рискнул, — оскалился Эндрю.

Кларенс с интересом посмотрел на него, опустив пистолет.— Неужели? И что же это, по-твоему? — спросил он.

— Это тот новый наркотик, прототип, который невозможно отследить. Ноу-хау, технологическое чудо. Мои лаборатории изучили эту серую дрянь несколько дней. Там есть примесь кокаина, мефедрона, неогерыча и кристальных ангелов. Но в основном ингредиент пуст — там ничего нет, ничего! Но эта дрянь прёт так, что голова взрывается. Как ты это сделал? Китайцы? Китайцы синтезировали это чудо? Или, может быть, русские? Скажи мне, я имею право знать, за что умру, — произнёс он. Его зрачки то расширялись, то превращались в маленькие точки.

Кларен Стоун усмехнулся и подозвал Дена. Шепнул ему что-то на ухо и указал на амфору в кожаном ящике. Ден внимательно выслушал и заразился диким хохотом. Сдерживаясь, он прикрыл рот рукой и сел неподалёку посмотреть, что будет дальше. Его глаза слезились от сдерживаемого смеха.

— Что? Что не так? Скажи мне, Стоун! — не унимался Бирк.

— Конечно, я скажу тебе. Ты действительно имеешь право знать. Но боюсь, тебе это не понравится, — ответил Кларенс. — Это мой прадед. Точнее, его прах.

— Что? Что ты такое говоришь? — непонимающе произнёс Эндрю.

— Ты вынюхал прах прадеда Рика Стоуна. Это урна с прахом, умник, — не выдержал Ден, хихикнув.

— Я... я не понимаю. Это наркотик, я сам пробовал, — непонимающе произнёс хозяин дома.

— Я тебе объясню, Эндрю. Как тебе известно, в наркобизнесе наша семья уже очень давно. Именно мой прадед Рик Стронг организовал наркобизнес на широкую ногу. Он умер. Его прах находится в этой урне, в кожаном ящике. У него было странное пожелание: чтобы его прах смешали с чистейшим товаром. И каждый последующий Стоун добавлял частичку того товара, которым занимался. Стронги исполнили волю прадеда Рика. Поэтому твои учёные нашли так много следов разных наркотиков. Там, кстати, есть и астро-эйфоретик — новый вид, скоро мы его запустим на улице. Но в основном в этой амфоре пепел, прах, так сказать, Рика Стронга, — улыбнулся Кларенс.

Эндрю Бирк долго молчал, глядя на него.

— Прах... Значит, прах старого говнюка Стронга, — произнёс он.

Он посмотрел на кожаный ящик и, вспомнив, как совсем недавно пускал по ноздре прах с примесями наркоты, выругался. Затем улыбнулся, потом засмеялся. Его смех становился всё громче, пока не превратился в истерику. Он обезумел.

— В голову или в сердце? — ещё раз спросил Стоун, подойдя к нему наставив пистолет.

Но Эндрю Бирк только бешено хохотал.

— Как знаешь, — произнёс Кларенс, выпустив ему пулю в лоб.

Смех тут же прекратился. Эндрю Бирк замолчал навсегда. В глазах его застыла какая-то томительная тоска и разочарование. Стоун аккуратно сгрёб полоски серого порошка обратно в урну и плотно закрыл крышку, затем застегнул чёрный кожаный ящик и передал его Дену.

К машине они вернулись тем же путём. Ден вызвал команду зачистки, чтобы обставить это дело как нападение китайцев, в последнее время пытавшихся закрепиться в городе.

— Приятно работать с тобой, Ден. Ничего не надо говорить — сам всё знаешь. Заодно и китайцев кончим. Завтра навещу помощника Эндрю — он давно метил на его место, — сказал Кларенс.

— Кто бы мог подумать: прах прадеда. Такого я ещё не слышал. Слушай, Кларенс, а вы-то со своим отцом, братьями и дедом занюхивали деда? — хитро сузив глаза, спросил Ден.

Кларенс молчал, сдерживая улыбку.

— Нет, — ответил он.

— Ах ты, шельма! Я же вижу. Ну-ка, выкладывай, — сказал Ден.

— Ну да, да. Это было в завещании прадеда. Все взрослые мужчины рода Стоунов обязаны занюхать прах, если участвуют в нашем бизнесе. Это первый и последний раз. Стоуны под страхом смерти не употребляют наркотики — такие условия поставил нам прадед Рик Стронг, — улыбнувшись, сказал Кларенс.

— Да ну, и чудак был человек. А может, и не чудак. Кто же его разберёт. Но так или иначе, твой прадед до сих пор в деле, — сказал Ден, улыбнувшись.

— А что ты ухмыляешься? Я слышал, у Парадайзов тоже свои странности в роду.

Ден неловко закашлял и с подозрением посмотрел на Стоуна.

— Голуби, — коротко произнёс он.

— Голуби? — удивился Кларенс.

— Голуби. В общем, каждый Парадайз обязан убить голубя из своего первого пистолета, — серьёзно ответил Ден.

Стоун рассмеялся.

— Эй, в этом нет ничего смешного, — нахмурился Ден.

— То есть, беря первую пушку, ты должен сначала завалить голубя? — допытывался Кларенс.

— Именно так. И это не так просто, как кажется. Во-первых, иди попробуй найди белого голубя с голубым пятном на груди, а во-вторых, жаль валить этих беззащитных птах.

— Наверное, вы кучу голубей перестреляли. Ваш род наёмников очень старый.

— Так и есть. Поэтому по дурацкому обычаю мы и выбираем обычно один хороший ствол. Я вообще хожу с отцовским, — сказал Ден.

— Ну а с ножами как? Ты не расстаёшься со своим тесаком.

Ден вздрогнул.

- И с ножами то же самое. В общем, с любым оружием. Я рыдал, когда первый раз прирезал бедную пташку, — признался Ден.

— Да, суровый вы народец, —произнес Кларенс.

— Это ещё что. Я же могу душить людей голыми руками. В общем, и руки пришлось окропить птичьей кровью, — продолжал Ден с грустью в глазах, вспоминая свёрнутую шею птицы.

Стоун не выдержал и разразился диким хохотом. Ден злобно посмотрел на него.

— Ой, да иди ты в жопу, нюхатель прадедовского пепла! — фыркнул Ден.

— Ты же никому не расскажешь? — спросил Кларенс.

— Шутишь? Конечно, нет. Как и ты — о птичьей традиции, — сузив глаза произнес Ден.

Кларен закурил. Из машины потянул сизый дым. Они пожали руки и направились в центр города. Впереди предстояла война с китайским картелем, у которого наверняка тоже водились странные ритуалы и традиции. Ведь, как известно, "Восток" — дело тонкое».

51. Облачные проявления.

Облачные проявления.

Мир таков, каким мы его видим.

Мы можем не замечать светлое,

концентрируясь на плохом.

Мы сами выбираем свой путь,

нужно только приглядеться и поверить.

Недельная жара наконец-то спала. Холодный ветер быстро уносил полуденный зной. Низкие облака, постоянно меняя форму, изгибались в причудливых рисунках. Они складывались в красивую картину, постоянно меняющуюся на голубом экране неба. Вдалеке виднелась большая тёмная туча. Но пока небольшое скопление кучевых облаков лишь изредка заслоняло солнце. Лучи, пробиваясь через массивы белых облаков, подчёркивали ощущение пространства и великолепие меняющейся на глазах природы. Тени на лугу прыгали по траве, создавая ощущение, что по ней кто-то бегает.

По полевой тропинке быстро шла девочка, оглядываясь по сторонам. Серые глаза под хмурыми бровками рыскали по окрестностям. Наконец девочка остановилась, уставившись на небольшое раскидистое дерево. На ветвях его лежал мальчик, беззаботно закинув руки за голову, покачивая ногой и глядя вверх на небо сквозь листву. Девочка приподняла голубой сарафан, чтобы побыстрее добраться на пригорок, и недовольно воткнув руки в боки, подняла голову. Её чёрные, как ночь, волосы упёрлись в поясницу, покачиваясь небольшими кудряшками на ветру.

— Фрэнсис, ах ты негодяй! Вот я до тебя доберусь! Я тебя целый день ищу! — прокричала она тоненьким голосочком.

Мальчик посмотрел, кто это там кричит, и, увидев знакомые кудряшки, улыбнулся во весь рот.

— А, Молли! Это ты? Забирайся скорее сюда, а то всё пропустишь! — весело произнёс он, махнув ей рукой.

— И что же это я там пропущу? Очередную белку? Этим меня не удивишь. Слезай давай, скоро дождь начнётся, — сказала она, надув губки от нетерпения.

— Да какая белка? Тут целый зоопарк на небе! — улыбнулся мальчик.

— Шутишь? Откуда здесь зоопарк? И как мне подняться? Я упаду! — сказала Молли с недоверием, глядя на изогнутый массивный ствол дерева.

— Ни капельки не упадёшь, честно-честно! Вставай на правую ветку сзади, там увидишь ступеньки, я вчера приколотил, — сказал Фрэнсис. Он сел на ветку, показывая, с какой стороны лучше подойти. Зелёные глаза мальчишки с интересом смотрели, как, шипя и возмущаясь, девочка восьми лет всё же, подняв подол платья, прыгнула на выступающий корень. Нашла нужную ветку и быстро, как обезьянка, забралась по приколоченным к стволу деревянным ступенькам. Она села рядом с Фрэнсисом на раскидистой ветке, на которой было сколочено что-то вроде импровизированного гамака.

— Ну, показывай свой зоопарк! — произнесла она требовательно, проделав такой путь.

— Ложись вот сюда и смотри между вон тех двух веток, — сказал Фрэнсис.

Они легли рядом, прижавшись головами, и мальчик показал рукой, куда именно смотреть. В длинный просвет между листьями и изогнутыми ветвями двигались облака.

— И что? — спросила Молли.

— Подожди секундочку. Вот, видишь, туча в виде пончика, а рядом с ней носорог.

Девочка с недоверием посмотрела на него, но всё же уставилась в указанное место, ища глазами тучу в виде пончика. Через мгновение глаза расширились, улыбка озарила детское лицо.

— Ой, и правда носорог! Ой, смотри, рядом жираф! — восхищённо сказала Молли, сходу поняв придуманную Фрэнсисом игру.

— А вот попугай и лисица, — показал Френсис на причудливую тучку.

— А там едет поезд! Смотри скорее, пока он не превратился в дракона!

— Смотри, а там ворчливый дед Морис, у которого мы воровали яблоки, — хихикнул Фрэнсис.

— Точно, и шляпа его дурацкая! Ой, как похож! Как вылитый!

Они вместе засмеялись. Ветер задул сильнее, начали капать редкие капли надвигающегося дождя.

— Нам и правда пора. Давай я помогу тебе спуститься.

Молли кивнула. Спустившись, она поправила платье, и, взявшись за руки, они побежали в сторону дома.

— Неужели бесстрашный Фрэнсис испугался дождя? — засмеялась Молли.

— Вовсе нет, просто ты намочишь своё платье, — серьёзно произнёс Фрэнсис.

Молли улыбнулась, чмокнула его в щёку, хихикнула и побежала вперёд. Фрэнсис от неожиданности выпучил глаза, но, опомнившись, побежал за ней, начиная моментальную игру в догонялки. Он тогда проиграл, но Молли с тех самых пор навсегда запала в его сердце.

Ливень хлынул. Они в последний момент успели забежать в дом родителей Фрэнсиса. Те как раз собирались пить чай с пончиками. Молли жила по соседству с бабушкой и часто гостила у Фрэнсиса. Родители были всегда рады видеть в доме весёлую и хорошенькую подружку сына. Они помолились, как это было принято в их семье, и приступили к чаепитию. Фрэнсису с детства нравилось молиться и общаться с Богом, с высшей силой Вселенной, как ни назови. Его детский неиспорченный разум был открыт к добру и благодеянию. Мама всегда говорила ему, что всё вокруг — всегда есть проявление Господне, указывающее правильный путь. Нужно только научиться их видеть.

На следующий день Фрэнсиса отправили погостить у бабушки Молли. Родителям мальчика надо было съездить в город на поезде. Они долго не могли найти билеты, купленные заранее, и даже хотели перенести поездку. Но дела не терпели промедления, и решили купить билеты на станции по двойной цене. Они поцеловали Фрэнсиса и, сев в такси, пообещали, что скоро вернутся. Тогда Фрэнсис еще не знал, что видит своих любимых родителей в последний раз.

Их поезд столкнулся с товарняком. Жуткая авария унесла несколько сотен жизней. Слёзы текли из остекленевших глаз, когда его увозили в город к единственной тётке, которую он на дух не переносил. Она оказалась единственной родственницей. Служба опеки тут же увезла осиротевшего мальчонку к ней. За машиной долго бежала Молли, махая рукой и что-то крича, пока не плюхнулась на землю. В тот день Фрэнсис первый раз усомнился в существовании Бога.

Десятилетний мальчик очень быстро повзрослел.

Злобная тётка Мара не любила Фрэнсиса. Она взяла его только из-за пособия. К тому же она много пила и не давала житья убитому горем мальчонке, у которого в один миг перевернулась вся жизнь. Он продолжал молиться каждую ночь, забившись в тёмный чулан, чтобы тётка не нашла его и не поколотила просто так, ради забавы. Но теперь в молитвах он просил, чтобы тётка скорее сдохла. И вскоре, примерно через полгода побоев и унижений, тётка и правда померла, отравившись какой-то бормотухой, купленной с рук. В тот момент Фрэнсис почувствовал облегчение, подумав, что его несчастья закончились. Но не тут-то было.

После похорон тётушки социальная служба, недолго думая, отправила мальчика в ближайший детский дом. Вот там-то он и узнал, что такое настоящий ад на земле. Воспитатели и руководство были хуже надсмотрщиков в концентрационном лагере. Местные обитатели вели себя хуже стаи голодных озлобленных собак. Плюсом было только одно: Фрэнсис быстро выработал в себе мужской характер, внутренний стальной стержень, поняв, что в этом жестоком мире можно рассчитывать только на себя. Там же он научился постоять за себя и хорошо драться. Уже в 14 лет он вытянулся и был выше сверстников на голову, широкоплечий и мускулистый. Этим он пошёл в своего отца — статного, крепкого от природы сильного мужчину.

На 15-м году жизни Фрэнсис решился на побег. И, несмотря на то, что детский дом охраняли похлеще, чем Бастион, он совершил дерзкий побег. Усыпил охрану таблетками из лазарета, стащил ключи от окна и спустился по верёвке из смотанных простыней. Конечно, он не забыл навестить кабинет директора Брайана Фикса — садиста и изувера, — украв у него все ценные вещи, в том числе золотые часы на цепочке, по которым директор любил сверять время и наказывать за каждую секунду опоздания. Фрэнсис переночевал в подворотнях, а утром на междугороднем автобусе отправился в случайный город в округе. Он сел на промежуточной остановке, расплатившись наличными и сказав, что едет к дядюшке, который его встречает. Так часто бывает, поэтому у водителя не возникло никаких подозрений.

Фрэнсис заложил все украденные вещи у директора в ломбарде, сохранив лишь золотые часы, как напоминание о случившемся с ним.

Деньги скоро закончились, но Фрэнсис быстро нашёл выход из положения, прибившись к пацанам, сидевшим на спортивной площадке. Острый ум, харизма и правильный напор в купе со способностью постоять за себя помогли быстро влиться в компанию. Ребята промышляли мелкими разбоями и кражами, жили где придётся, в основном периодически меняя берлоги и флэты.

К 18 годам он уже имел авторитет в местной банде. Старшаки стали доверять ему участие в серьёзных делах.

Его душа не очерствела от жизни преступного мира лишь благодаря фотографии, которую он хранил с самого детства. На ней было запечатлено то самое раскидистое дерево на лугу, он сам и его подруга Молли. Френсис часто смотрел на это фото, залепленное скотчем и потёртое от времени, когда ему становилось совсем плохо. Отношения с Богом на тот момент у него совсем испортились. Чёрствая жизнь и окружающие его люди быстро делали из него циника. Высшая сила теперь наказывала и карала совсем не так, как говорила ему покойная мать.

Однажды перед важным делом он в тысячный раз взглянул на фотографию, заделанную его отцом, где он с Молли был ещё совсем ребёнком. На заднем фоне он увидел среди прочих облако в виде пончика, которое он раньше не замечал. Он вспомнил тот день, когда они вместе сидели на дереве и смотрели на небесный зоопарк. Молли тогда увидела почти такое же облако. Почему-то он задумался об этом.

На дело было решено ехать без оружия. Они с ребятами так и сделали. Как потом выяснилось, их решили кинуть. Двоих убили сразу. Фрэнсис и водитель Джо быстро побежали к машине. Фрэнсис успел запрыгнуть, упав на спину на переднее сиденье пассажира. Джо повезло меньше: его пристрелили, и он повис на двери, обняв руль. Фрэнсис взмолился: «Господи, дай мне знак!» — и отчаянно посмотрел сквозь лобовое стекло в небо. По небу плыли облака, освещаемые светом мягкого апрельского солнца. Вдруг он увидел бублик и рядом облако, чудесным образом напоминающее бардачок их машины. Недолго думая, он открыл его и под дорожной картой обнаружил пистолет, забытый Джо ещё неделю назад. Он выхватил его, щёлкнул затвором и тут же направил на двух подошедших громил, разрядив в них всю обойму. Тяжело дыша, он осторожно вышел. На заброшенной территории старого завода никого не было. Он чудом спасся. В этот момент Фрэнсис ощутил присутствие того, что было с ним всю жизнь, присутствие, которое он видел каждый день, но упорно не замечал.

— Всё это были проявления, — тихо произнёс он, отойдя от шока.

Он свалил трупы в ближайший сливной коллектор. Было ясно, что из города надо валить. Они с ребятами были частью большой городской цепи. Если задели их, значит, в городе началась война. Зная силы и мощь конкурентов, в живых не оставят никого. Он сел в машину и уехал. Слава Богу, его ничего не держало. Единственный человек, с которым он нормально общался, был Джо, и теперь он был мёртв, а убийцы лежали рядом.

Когда он выехал на шоссе, у него в голове родилась безумная мысль: что если небо — его проявление? И нужно следить за знаками. Ведь именно странная туча в виде бардачка машины спасла ему жизнь. Он вспомнил и о поезде, превращающемся в дракона, накануне того рокового дня, как его родители погибли в жутком железнодорожном крушении, и много других знаков, которым он попросту не придавал значения. Он вспомнил все странные тучи, которые могли изменить его жизнь. Лишь значение пончика оставалось для него загадкой.

Из злосчастного города он уехал в возрасте 20 лет.

Прошло 5 лет. Фрэнсис сидел за столиком фешенебельного ресторана на открытой террасе. Заведение делало акцент на серьёзных бизнесменов, поэтому столики стояли далеко друг от друга, чтобы не мешать деловым людям обсуждать свои дела. Официант быстро подходил только после того, как клиент сам нажмёт специальную кнопку на столе, чтобы не отвлекать и не подойти в ненужный момент. Фрэнсис не торопясь пил кофе из небольшой круглой чашки. Это был настоящий молотый кофе, специально приготовленный в турке на горячем песке для более правильного нагрева и ферментации. Дорогой костюм-тройка, итальянские туфли, галстук за 1000 $, подаренный ему партнёрами по бизнесу. Сам Фрэнсис предпочитал стильную качественную одежду, но даже для него такой дорогой галстук был ненужной прихотью богатеев. Он его даже бы не надел, но он хорошо подходил к его костюму. Запонки и крупный перстень имели одинаковую гравировку с объёмными буквами «Ф. С.». Причёска аккуратно зализана на бок, бока выбриты в стильной причёске а-ля Берсеркер. Что очень шло молодому человеку и дополняло его светлую бороду с клинообразной окантовкой. Ясные белки глаз с зелёной радужной оболочкой смотрели то на оживлённую улицу внизу, где сновали торопливые прохожие бизнес-центра, то на сидящего напротив мужчину — худощавого в очках в чёрной оправе и чёрной водолазке. Он увлечённо что-то печатал на ноутбуке. Рядом лежали диктофон и телефон. Рядом стояла полу допитая кружка кофе.

— Ну что, мистер Бари Лонг, мы закончили интервью? — неторопливо, но настойчиво спросил Фрэнсис.

Мужчина в очках, он же журналист крупного газетного издания «Тайм-би-Тайм», перестал стучать по клавиатуре и закрыл ноутбук.

— Да, мистер Фрэнсис. Этого хватит для статьи. Как обещал, первая полоса. Ваша история потрясающая! Вы ворвались в мир больших денег и бизнеса, как метеор. Вы просто находка этого города — пример для всех молодых предпринимателей. Всего за 5 лет воздвигнуть свою империю по развитию и поддержке убыточных проектов и производств — это просто феноменальный результат! —отметил Бари Лонг, поправляя очки.

— Спасибо, я польщён.

— Ой, вот уж не надо этой скромности! Вы это заслужили. Это ваша история о трудном детстве, трагической гибели родителей, тётушке, жестокой жизни в детдоме, жизни на улице, криминальном мире. Вас чуть не убили, вы чудом спаслись, одумались и начали жизнь с чистого листа. Вложили все деньги в выкупленную почти развалившуюся прачечную и вскоре поставили её на ноги. Открыли целую сеть, а дальше — больше. Вы брали мёртвые проекты и объекты и возрождали их заново, как грёбаный Феникс. И теперь вы миллионер, и, как я вижу, даже не планируете останавливаться, — сказал Бари Лонг с неподдельным восхищением.

— Ну, наверное, мне просто повезло, — улыбнулся Фрэнсис.

— Повезло? Да бросьте! Каждый ваш новый проект, если бы не заработал, вы бы точно разорились, учитывая, что вы всё без остатка пускали в модернизацию и набор качественного квалифицированного персонала. На одном везении не вытянешь, — сказал Бари Лонг.

Фрэнсис потёр бороду, посмотрел на небо и, улыбнувшись, сказал:

— Тут вы правы. Одного везения мало. Тут нужна вера, вдохновение и стремление, несмотря ни на что, идти к своей цели. В этом мне помогают проявления самой Вселенной. Я научился их видеть в небе, в облаках, иногда ещё где-то, но в основном в облаках.

— Вы говорите о Провидении? Я, к сожалению, не верю в Бога. Я скорее агностик. — сказал Бари, поправляя очки.

— А это неважно. Главное, что это работает.

— Но как? Можете мне показать?

— Вот смотрите. Что вам напоминает вон то облако?

— Ну, колесо от машины, — задумчиво сказал Бари Лонг.

— Вот, а мне — пончик. Я как раз, когда ехал сюда, видел кондитерскую с большим пончиком с глазурью и корицей на вывеске. И сейчас мы туда поедем. В этом городе я не был с самого детства и приехал смотреть один завод, подавший на банкротство. Возможно, и эта кондитерская на что-то сгодится. Едемте, — сказал Фрэнсис, оплачивая счёт и надевая бежевое тонкое пальто.

Бари пожал плечами и последовал за ним, быстро собрав всё в наплечную сумку. Вскоре они подъехали к кондитерской. Обеденное время уже закончилось, и народу в ней было мало. Рассказывая друг другу истории из жизни, они зашли в светлое помещение кондитерской. За прилавком стояла миловидная девушка на вид лет 20 с соблазнительной фигурой и шикарными чёрными волосами, немного вьющимися кудряшками. Она стояла полубоком, запаковывая коробку со сладостями для старушки. С довольным видом старушка уходя говорила, что их сладости самые лучшие в городе. Мужчины подошли к прилавку. Девушка развернулась и уставилась на Фрэнсиса большими серыми глазами. Улыбка тотчас спала с её милых губ. Она оцепенела, как будто увидела привидение. Бари ничего не понимая, посмотрел на Фрэнсиса. Он также не отрывал от девушки взгляда, как будто тоже оцепенев.

— Молли? — ошарашенно спросил Фрэнсис.

— Фрэнсис? — спросила девушка.

— Что происходит? — сказал Бари, непонимающе глядя на них.

— Ой, извини, Бари. Это Молли, моя подруга детства, — произнёс Фрэнсис, боясь даже на секунду отвести взгляд. Вдруг это видение, и оно тотчас исчезнет.

У Бари зазвонил телефон, и он, извинившись, быстро отправился, видя, что явно лишний при этой встрече старых знакомых. Он сел в свою машину и ответил на звонок из редакции.

Фрэнсис и Молли, не веря счастливой случайной встрече, сидели и беседовали за столом в уютном уголке кондитерской. Аромат свежей выпечки — корицы, ванили и теплого теста — витал в воздухе, смешиваясь с легким запахом кофе из кофемашины. Солнечные лучи пробивались сквозь большие витринные окна, отбрасывая золотистые блики на деревянный столик, где стояли две чашки чая и тарелка с ассорти из пончиков: глазированные, с кремом, посыпанные сахарной пудрой. Молли, в своем фартуке с логотипом кондитерской, нервно теребила край салфетки, ее серые глаза, теперь блестели от непролитых слез. Она не отрываясь смотрела на Фрэнсиса. Он, в своем дорогом костюме, казался таким же, как в детстве — с теми же зелеными глазами, полными тепла, — но теперь с бородой и зрелой уверенностью, которая делала его еще более привлекательным.

— А помнишь тот пончик, когда мы сидели на ветвях дерева, когда были маленькими? — начала Молли, ее голос дрожал от волнения. — Вот тогда я твёрдо решила открыть свою кондитерскую. Я представляла, как буду печь такие же сладкие, пушистые пончики, как то облако на небе. Бабушка научила меня печь, и я думала: "Если Фрэнсис увидит, он будет гордиться". Но тебя не было... Годы прошли, а я все равно иногда смотрела на небо и вспоминала нас.

Фрэнсис улыбнулся, но в его глазах мелькнула тень боли — воспоминания о потерянных годах. Он осторожно взял ее руку в свою, чувствуя, как ее пальцы, теплые и чуть дрожащие, сжимаются в ответ. Кожа на ее ладонях была чуть шершавой от работы с тестом, но для него это было как прикосновение к чему-то настоящему, живому, чего ему так не хватало в мире бизнеса и сделок.

— Ты не поверишь: облачный бублик и сейчас привёл меня сюда. И в своё время спас мне жизнь. Если честно, всему, чего я достиг, и тому, что до сих пор жив, я обязан вот этому, — сказал Фрэнсис, доставая из внутреннего кармана пиджака аккуратно оформленную рамочкой фотографию. На ней они — маленькие, счастливые, у того самого раскидистого дерева на лугу. Облака на заднем фоне казались живыми, как в тот день. — Я носил ее с собой все эти годы. Когда было тяжело — в детдоме, на улицах, в той перестрелке... Я смотрел на нее и вспоминал твой смех, твои кудряшки на ветру. Это фото — мой талисман. Оно напоминало, что в мире есть добро, есть знаки от Вселенной.

На лице Молли проступили слезы, одна за другой скатываясь по щекам. Она сжала его руку сильнее, как будто боялась, что он снова исчезнет.

— Я так горевала, когда тебя увезли. Помнишь, я бежала за машиной, кричала твое имя, пока не упала? Я пыталась искать тебя — спрашивала у соседей, даже писала письма в службы опеки, но все тщетно. Годы шли, я выросла, открыла это место... Но в глубине души всегда ждала. Думала: "А вдруг он вернется? А вдруг небо даст знак?" И вот... ты здесь. Как в сказке.

Фрэнсис наклонился ближе, стирая слезинку с ее щеки большим пальцем. Их лица были так близко, что он чувствовал ее дыхание — сладкое, как пончики на столе.

— Теперь это неважно. Теперь мы здесь, и всё будет хорошо, — прошептал он, горячо обняв её. Молли уткнулась лицом в его плечо, вдыхая знакомый с детства запах — теперь смешанный с нотками дорогого одеколона. Объятие длилось долго, как будто они пытались наверстать все потерянные годы. В кондитерской тихо играла музыка — легкая джазовая мелодия, — и редкие посетители, заметив эту сцену, улыбались, не мешая.

Когда они наконец отстранились, Молли рассмеялась сквозь слезы:

— А помнишь, как я чмокнула тебя в щеку под дождем? Ты тогда так выпучил глаза!

Фрэнсис засмеялся в ответ, его глаза сияли.

— Конечно, помню. С тех пор ты в моем сердце навсегда. И теперь... давай не терять больше ни минуты. Пообедаем пончиками, как в детстве? А потом... кто знает, может, небо подскажет, что дальше.

Они сидели так еще долго, болтая о прошлом и мечтая о будущем, пока солнце не начало клониться к закату, окрашивая кондитерскую в теплые тона. Это было начало новой главы — той, где знаки с неба наконец-то привели их друг к другу навсегда.

Тем временем Бари Лонг ехал в редакцию:

— Какое-то проявление неба, тучи... Что за бред? Наверняка скопил деньжат на своём криминальном прошлом, хотя по документам всё у него чисто, — подумал журналист.

В этот момент заднее колесо дёрнулось, и машину заметало. Он сбросил скорость. Бари вышел и посмотрел на спущенное колесо, плюнул и полез в багажник за запаской, домкратом, газовым ключом и перчатками.

— В редакцию опоздаю, но время точно есть. Хорошо, что не на трассе, — пробурчал он себе под нос.

Откручивая гайки, он потёр вспотевший лоб. Солнце ярко светило на небе. Сероватые тучи с белыми краями. Бари заметил одну тучу, напоминающую его машину, усмехнулся и продолжил менять колесо.

Через месяц в новостной ленте таблоидов напечатали, что завидный холостяк Фрэнсис, основатель индустриальной империи «Фрэнсис-Скай», наконец-то женился на никому неизвестной хозяйке кондитерской по имени Молли Санчес.