Дикая. Вернуть темного

Пролог

Бар анархистов успел обзавестись вывеской. Над входом красовались любовно выведенные белой краской надпись «Мама Анархия» и полный гранёный стакан. Я даже языком прищёлкнула – талантливые, однако, люди эту вывеску делали. В бар хотелось зайти, даже если изначально ты шёл мимо.

Внутри по причине дневного времени было пусто и тихо, только за столиком у стены сидели двое: белобрысый тощий одиночка и анархист в красно-жёлто-зелёной вязаной шапке. На скрипнувшую дверь они не обратили внимания, продолжая беседовать о чём-то вполголоса. Я прошла мимо – к Булю, косящемуся на меня поверх газеты.

– Работы нет?

Буль покачал головой.

Весело… Последняя неделя на добычу вышла небогатой, а после того, как я заплатила технику за чистку и смазку автомата, денег и вовсе осталось только на чай и два бутерброда. Я выложила смятые бумажки на стойку и улыбнулась, надеясь, что на оскал это не похоже.

– Гуляю на все.

Дождавшись заказ, села за столик в углу и принялась цедить обжигающе горячий напиток. Ох, а вот теперь и правда хорошо! Стылый ветер Зоны проник, кажется, до самой души, так что согреться изнутри было очень и очень кстати. Вроде даже и есть уже не так хочется. Оставить, что ли, бутерброды про запас?

– Что-то тёмные зачастили, – тихо пробурчал белобрысый сталкер, обращаясь к анархисту.

Я резко подняла голову. Вот так всегда! Стоит только на секунду отвлечься – а у стойки бара уже маячат до боли знакомые фигуры в чёрных плащах-накидках. Грек… и Стас. Я уткнулась обратно в бутерброды, делая вид, что интереснее в жизни ничего не находила.

– Ну и что? – отозвался анархист. – Артефактами они расплачиваются исправно, пути среди аномальных полей показывают, а что рожами не вышли… – он усмехнулся. – Ты себя в зеркале когда последний раз видел?

– Да не в этом дело! Раньше они не чаще раза в неделю появлялись, а сейчас – чуть не каждый день. Вот что им надо?

– Ну ходят себе и ходят, – так же спокойно ответил собеседник. – Может, в дорогу собираются, провизию заготавливают. Было уже такое, пропадали едва не на полгода. Мы уж грешным делом думали – всё. А они через полгода так же в баре объявились, будто и не уходили никуда.

Белобрысый поморщился:

– Грешным делом… Ты этих-то сюда не приплетай, а? И так тошно.

Анархист снисходительно посмотрел на товарища, но комментировать не стал.

Я вгрызалась в первый бутерброд, искоса продолжая наблюдать за братом. За неделю, прошедшую с того дня, когда мы расстались у Мертвячьего города, я видела его всего раз – издали и мельком. Приветствуя, Безымянный махнул рукой, но не подошёл. Я настаивать не стала. Рядом с ним теперь был Грек, который, как я надеялась, не даст Стасу пропасть окончательно.

Если, конечно, не пропадёт сам… В памяти постоянно всплывали слова брата о том, что все тёмные однажды станут «кто спрутом, а кто изворотом». Однако эти мысли я привычно гнала прочь.

Бутерброд закончился быстро, и оставалось только, не привлекая лишнего внимания, тихонько выскользнуть из бара. Второй бутерброд всё же лучше пока оставить... Но едва я встала из-за стола, как тёмные, отвернувшись от стойки, уверенно направились к моему столику. Аккуратно поставили свои тарелки с вкусно пахнущей похлёбкой, неторопливо сели.

– Ну, здравствуй, сестрёнка, – уронил Стас, оценивающе посмотрев на пустую кружку, которую я вертела в руках. – Когда из Зоны уйдёшь?

– И вам не хворать, – ответила я. Улыбнулась Греку, отстранённо отметив, что чёрных пятен ожогов на его лице стало больше. – Не уйду. Мне там делать нечего.

Стас покачал головой. Зная моё упрямство, он вряд ли рассчитывал на другой ответ, но этот ему понравиться никак не мог.

– Что ты тут забыла? Вот только не говори мне про серую и тоскливую жизнь на Большой земле! – Он на секунду замолчал. – И про то, что медик в Зоне нужнее, тоже не надо. Люди стреляют друг в друга почём зря, а ты, чтобы им помочь, должна своей шкурой рисковать?

Я пожала плечами.

– Я без тебя не уйду. Должен быть способ, должен!

– Забудь, – холодно проговорил он. – Даже если он есть… Мне это не нужно.

– Тебе? – я прищурилась. – А кто сейчас передо мной?

Безымянный раздражённо дёрнул углом рта, не ответив. Я устало потёрла лицо.

– Прости, Стас. Но, если способ есть, я его найду. Дальше – решать тебе.

Долгое упрямое молчание. Он уже всё давно решил, это было понятно. Однако я знала и то, что иногда его получается переубедить. А значит, надо попробовать.

– И силой выкинуть меня за периметр не получится, – добавила я на всякий случай.

Белобрысый сталкер продолжал коситься в нашу сторону. Ну да, слухи о кровожадности тёмных по Зоне по-прежнему гуляют один другого страшнее, и я знала, что часть их имеет вполне чёткое обоснование. Но, к примеру, «Анархии» вести дела с тёмными это отнюдь не мешало, да и некоторые одиночки на свой страх и риск договоры заключали. Так что плевать. Тем более, что Безымянный наконец тряхнул головой, словно принял какое-то решение:

– С нами пойдёшь. Там разберёмся.

– А вы куда?

– Не к периметру, – он то ли усмехнулся, то ли поморщился.

Действительно, это можно по дороге выяснить, там лишних ушей нет. Да и двинут тёмные, скорее всего, к себе, а значит, нам по пути.

Глава 1. КАМЕНЩИКИ

– Лес к югу от Мертвячьего города. Что ты там ищешь уже неделю? – спросил Безымянный.

Я равнодушно пожала плечами, радуясь тому, что, пока мы сидели в баре, Барьер накрыл мелкий нудный дождь – лицо было закрыто капюшоном.

– Следишь за мной, братик?

– Аномалии сейчас весь лес перекрыли. Того, что нужно, всё равно не найдёшь.

Да знаю я про эти аномалии, знаю. Вот только дорога в обход «Закона» – до Смоляного озера в первую очередь, к науке – от этого менее нужной не становится. Или я найду её, или сдамся и буду молча наблюдать, как Стас всё больше становится Безымянным…

Но брату я этого не сказала.

Мы шагали ещё с полчаса, внимательно глядя по сторонам. Миновали поворот к Антеннам, засекли маленький костёр на стоянке сталкеров среди холмов, обогнули ржавый танк. Вокруг не было ни души, и, в общем-то, оно неудивительно: мало кто в Зоне ходит по дорогам, предпочитая более труднопроходимые, но менее опасные места.

– Куда идём-то?

– К «Камню».

Безымянный, как и прежде, был отстранён, холоден и спокоен – так что мне пришлось потратить несколько секунд на то, чтобы не шарахнуться от него подальше.

– Зачем?

Тёмные взяли влево, обходя раскинувшееся на дороге семейство «молний». Не отводя глаз от холма, за которым пряталась населённая спрутами деревня, обогнули сваленные на дороге бетонные блоки. Подозрительно покосились на хутор справа. И только потом Безымянный ответил:

– Познакомлю. Пригодится.

Не найдя на моём лице восторга по поводу предстоящего, пояснил:

– У тёмных с «Камнем» нейтралитет. Если их командиры будут знать, что ты нам не чужая – тебя не тронут. Но только командиры. Наткнёшься на рейдовую группу – никакое родство не спасёт, понятно?

Ну ни фига себе полезные знакомства! А меня спросить?!

– С чего ты решил, что они нас обоих ещё на подходе не пристрелят?

– Не пристрелят. – Безымянный не желал вдаваться в объяснения.

Я обернулась на молчащего всю дорогу Грека, и тот улыбнулся, совсем как раньше:

– Не боись, Дикая. Если Безымянный сказал, что всё будет в порядке – значит, так и будет.

М-да. Ну, допустим, шарахаться от родного брата – это всё же чересчур, признаю. Но если про такое «полезное» знакомство прознает хоть кто-то – на меня не только «Закон» охоту откроет.

А с другой стороны – чем конкретно для меня каменщики хуже, скажем, того же Наркоза? Ведь я в Бар сунулась, когда он там был, хоть и боялась ужасно. Если наглеть, так по полной программе.

– Разоружить себя не дам!

Конечно, оружие мне в случае чего даже поднять не дадут, но с ним в руках всё же спокойнее.

Стас снисходительно усмехнулся, тоже прекрасно это понимая.

– У них «экза» с пулемётом, – только и сказал он. – Но я бы не предлагал тебе пойти со мной, если б не считал, что оно того стоит.

Двусмысленно прозвучало – в свете того, что по Зоне ходят слухи о тайных лабораториях, в которых сумасшедшие учёные ставят опыты над пойманными сталкерами… Но я уже решила – будь что будет. Если я в этой долбаной Зоне не могу верить даже брату, то зачем тогда всё вообще?

***

Грек с нами не пошёл, свернул в сторону, едва мы вышли на опушку подступающего к городу леса. Безымянный, оставляя меня под прикрытием кустов в овраге, велел:

– Жди здесь, не высовывайся. Я вернусь за тобой. Один.

– Принято.

Я проследила, в какой стороне он скрылся, осмотрела окрестности на предмет возможных неприятностей и, устроившись среди кустов поудобнее, приготовилась к долгому ожиданию.

Зона жила своей жизнью. Справа за холмом изредка перелаивались собаки, с опушки леса доносилось карканье невидимой вороны. Где-то рядом гудела «мясорубка». Все как обычно.

Я посмотрела в затянутое серой хмарью вечереющее небо и задумалась. Всё же странно это, а, Зона? Брат-тёмный, грядущая встреча с «Камнем», которая даже в кошмарном сне не приснится… А дальше что? Чёрный призрак, Юрий Семецкий, камень, исполняющий желания?

Я заставила себя усмехнуться. Если думаешь, Зона, что я сдамся – ошибаешься. Моим братом Стас стал гораздо раньше, чем ты стала «матерью» для Безымянного. И вообще, если Безымянный – мой брат, то, может, и мне ты теперь – мать?!

Я аж замерла от неожиданной мысли. Ну а что, это объяснило бы мою сказочную везучесть. Вроде того, что Зона действительно «присматривает» за непутёвой «родственницей».

Ага, конечно. А снящиеся мне кошмары – это, видимо, чтобы не расслаблялась. Бурная у тебя фантазия, сталкер Дикая. Смотри, так и свихнуться недолго.

Стоп. Кошмары. Я уже давно не просыпаюсь по ночам!

Кажется, с того момента, как про брата узнала. Или нет, даже раньше. С того импульса, под который Грек угодил. Да, точно! Мне тогда ещё сон странный приснился про «Камень», навеянный не иначе как встречей с «пятнистыми» да разговором двух одиночек в баре.

Ха… Шаман, похоже, в чём-то был прав. По крайней мере, сны эти точно на «Камень» завязаны.

Со стороны дороги раздался тихий свист. Безымянный. Машет рукой, подзывая к себе.

– Договорился, пошли.

Я, заставив руки отпустить оружие, двинулась следом, но уж кого-кого, а брата обмануть можно было и не пытаться. Стас, на ходу повернувшись, легонько сжал моё плечо:

– Не переживай, я тебя в обиду раньше не давал и теперь не собираюсь. Да и «пятнистые», конечно, фанатики, но слово держат.

И я вдруг действительно успокоилась. Дитя Зоны или не дитя, но брат по-прежнему действовал на меня самым магическим образом, парой фраз возвращая забившуюся в пятки душу на место. Даже когда перед нами словно из воздуха материализовался часовой и, равнодушно мазнув по мне взглядом, отступил обратно в тень, я только проводила его взглядом. И подумала, что в умении сливаться с местностью мне с каменщиками не тягаться. Зуб даю, в окнах нависающей над нами пятиэтажки наверняка сейчас торчит куча народу с направленным на нас разнокалиберным оружием. Но снаружи здание по-прежнему выглядит необитаемым.

Хорошо, что в Мертвячьем городе я за неделю ни разу не появилась…

Из подъезда вышли четверо. Первой – обещанная мне «экза» с пулемётом, на фоне которой остальные смотрелись как моськи вокруг слона, такие же мелкие и неказистые. Но потом один из каменщиков выступил вперёд, и я поняла, что ошиблась. Медные волосы до плеч выдавали в обладателе женщину, а жёсткий прищур глаз и военная выправка – человека, перед которым захотелось встать по стойке «смирно».

– Лёгких дорог тебе, Яшка, – Безымянный приветственно кивнул, остановившись от женщины в нескольких шагах. – И тебе, Локи.

Придвинувшийся ближе коренастый мужчина с серебристыми висками едва заметно кивнул в ответ. Яшка... Странный позывной, который, тем не менее, очень женщине подходил. Под её сканирующим взглядом мне всё труднее было изображать невозмутимость. Вот схватиться за висящий на плече автомат – очень хотелось. А ещё хотелось развернуться и бежать как можно дальше. Останавливало только знание того, что самоубиться можно тысячей других способов.

– Она? – наконец коротко спросила женщина. Голос у неё оказался с хрипотцой.

– Да.

Яшка обернулась на Локи.

– Мы тебя услышали, Безымянный. Если твоя сестра не будет преграждать нам путь, её не тронут. И обращать тоже не станут.

– Этого вполне достаточно, – спокойно ответил брат. И, снова кивнув, уже на прощание, развернулся обратно. Я, сообразив, что аудиенция окончена, пошла следом, спиной ощущая всё тот же полный холодного интереса взгляд.

Уже перед поворотом, который окончательно скрыл бы нас из виду, не выдержала, оглянулась. На дороге остался только равнодушный часовой. Я криво усмехнулась и наконец расслабилась. Хотели бы убить – убили б уже.

Когда мы вышли на разбитую дорогу, окружающую город по периметру, я заявила:

– Интересный, однако, опыт. И всё же – зачем?

Стас даже удивился:

– Объяснил же. Теперь у тебя есть мизерный, но шанс уцелеть при встрече с «Камнем». В случае, если не убьют сразу.

– А что тебя с ними связывает?

– Тебе это ни к чему, – отсёк Безымянный.

Переход от родного брата к опасному тёмному был резкий, и настаивать я не стала. Родство родством, но у каждого из нас есть свои секреты.

Глава 2. ЧТО-ТО НЕ ТАК

Мертвячий город нынче действительно словно вымер. Даже зомби не попадались на глаза, а из звуков ближе к ночи остались только потрескивание «молний», которые мы аккуратно обходили. Безымянный внимательно прислушивался.

– Не нравится мне эта тишина, – наконец сказал он. – Похоже, через пару часов импульс грянет.

Я посмотрела на экран КПК. Нет, оповещения не было, но это ничего не значило: проблемы со связью в Зоне не редкость. Попытка отправить предупреждение в общую сеть тоже ни к чему не привела, напротив неотправленного сообщения продолжал гореть восклицательный знак.

– В горкоме заночуем, – принял решение Безымянный. – До деревни добраться можем не успеть, на окраинах бродят зомби, а вот центр города каменщики уже зачистили.

Я кивнула. Горком так горком. Двухэтажное здание с облупившимся «Слава КПСС» на крыше и чудесным видом на спину такого же потрёпанного временем Ленина вполне подходит для того, чтобы в относительной безопасности пересидеть ночь. Можно даже костерок небольшой развести, на втором этаже в прошлый раз много сломанных стульев оставалось.

Ещё через час мы сидели в небольшом закутке горкома, слушая ватную тишину, которую нарушало только потрескивание полусгнивших досок. Смотрели на пламя, думали каждый о своём. А тишина продолжала давить.

– Стас… – несмело позвала я. Брат поднял голову, и в его зрачках отразился огонь.

– Что, Рыжик?

– Расскажи что-нибудь.

Мне вспомнилось, как мы точно так же сидели с ним на берегу реки. Давно. Он ещё не был тёмным, мы оба знать не знали ни про какую Зону. Вокруг зудели комары, дым, попадая в глаза, заставлял жмуриться до слёз, в котелке закипал суп, и хотелось, чтобы это мгновение длилось хоть немного дольше.

Видимо, Стас тоже это вспомнил, потому что я почти физически почувствовала, как съёживается внутри него Безымянный.

– Что рассказать-то? – задумался Стас. – О, знаю! Один из сталкеров рассказывал. Шли они втроём как-то по дальним закоулкам Диких земель да в одном из строений наткнулись на свежеоторванную заячью голову, даже пар ещё шёл…

…Сначала парни, хоть и не новички в Зоне, испугались. Хищник, кто бы это ни был, бродил рядом, и скорее всего, он жутко недоволен тем, что двуногие так бесцеремонно прервали его трапезу. Встали сталкер спина к спине, ощетинились всем, что под руками было, но прошло пять минут, потом десять – а шорохов по-прежнему не слыхать. Да и когда сюда шли, не слышали ничего. В общем, сталкер уже и не помнил, чья была идея, но взяли они эту голову, сложили на манер артефакта в контейнер (не рюкзаки же пачкать), да и пошли до бункера учёных, где вручили «презент» самой молоденькой и впечатлительной лаборантке. Ох, визгу было!..

Рассказывал Стас выразительно. Я почти наяву видела хитрые глаза сталкеров, вытряхивающих свой трофей лаборантке прямо в доверчиво подставленные руки. Ну не жуки?

Дождавшись, когда я отсмеюсь, Стас закончил:

– Об одном он жалел. Контейнер потом отмывать пришлось очень долго, и всё равно целый месяц после этого пользоваться им без противогаза не было никакой возможности. Так что головы он подбирать зарёкся.

– Зато есть что вспомнить, – усмехнулась я, и Стас согласно кивнул.

В желудке требовательно заурчало, да так громко, что брат вздрогнул. Я, стряхивая сонное оцепение, потянулась к рюкзаку, с тоской думая о том, что бутерброд за прошедшие несколько часов никак не увеличился в объёме. А хотелось бы. Раз этак в семь-восемь.

– Оставь, – сказал Стас. Достал из сумки, которую под плащом видать-то не было, небольшой термос, открутил крышку, и по комнатушке разнёсся запах супа. Протянул термос мне.

– На, рубай.

– А ты?

– Рубай, сказал.

Я спорить не стала. Опустел термос быстро, и в сон стало клонить с удвоенной силой. Часы на КПК показывали одиннадцать, за пределами освещённого костром круга не было видно ни зги, и Стас, сняв накидку, протянул мне:

– Подстели под спальник, теплее будет. И ложись, отдохни до импульса.

– Скоро он? – спросила я, покосившись на молчащий КПК.

– Скоро.

– Стас… А на тебя импульс действует?

Брат хмыкнул.

– Отдействовал уже. Я просто чувствую его приближение. Ну… ты на горизонте видишь тучу и понимаешь, что скоро будет дождь. С импульсом примерно так же.

Он замолчал, снова задумавшись, а я, только сейчас почувствовав, как сильно устала за день, придвинула спальник поближе к костру. Закуталась в него и сама не заметила, как заснула.

***

Импульс начался часа через три и закончился перед самым рассветом. Выспаться я, конечно, не успела, но кошмары не снились, и это уже было прекрасно.

– Ты импульсы переносишь легче, чем большинство, – отметил Безымянный.

Я пожала плечами. Тёмному виднее, но голова во время импульса гудела так, что казалось – треснет. Не болела, нет, но если такое называется «легче», то остальным я вообще не завидую. Снова всплыла в голове мысль про маму-Зону. Может, спросить у Стаса?

При взгляде на него о вопросе я моментально забыла. Безымянный стоял с напряжённым лицом и к чему-то прислушивался.

– Что такое?

Он ответил не сразу.

– Не знаю. В деревне что-то не так. Пошли, если собралась.

Встревожился он не на шутку. Я еле поспевала за его широким шагом, благо, что нападения мутантов сразу после импульса ждать не приходилось. Но аномалии, как обычно, местоположение сменили, и приходилось внимательно смотреть по сторонам, чтобы не вляпаться даже краешком – след в след у меня ходить получалось не очень. Я потихоньку отставала, и Безымянный, заметив это, наконец-то пошёл медленнее. Он молчал, однако я всей кожей чувствовала его нетерпение и тревогу. Предложила:

– Иди вперёд, я догоню.

Секундное молчание.

– Лучше обойди деревню и жди в овраге. Я тебя найду. – И Безымянный, не тратя времени даром, быстро устремился прочь.

Эх, братик, вздохнула я, глядя в удаляющуюся спину. И уберечь меня хочешь, и дистанцию удержать. И пока это даже получается. Но надолго ли такое равновесие?

А я от тебя не отстану, даже не надейся.

До оврага я добралась без приключений, медленно, но верно отыскивая на тропе аномалии и тщательно их обходят. И даже успела выбрать место для отдыха – глубокую яму в корнях вывороченной сосны. Но только устроилась, как услышала неподалёку знакомый свист. Стас успел не только дойти до деревни, но и найти меня по следам.

– Всё нормально? – спросила я первым делом.

Он снова помолчал, прежде чем ответить.

– Не совсем. Пока сам мало что понял, но в ближайшее время держись от нас подальше. С Глюком что-то неладное произошло.

– Что? – Я навострила уши. Но Безымянный только плечами передёрнул.

– Держись подальше, – повторил он. – Если надо будет, я тебя сам отыщу.

Тааак. Показалось мне, или вид у Безымянного ещё более мрачный, чем обычно? Ну, если даже тёмного пробрало, то дела и впрямь творятся нехорошие. Но мне он, как обычно, ничего не расскажет.

– Главное, себя береги, – только и ответила я. Ужасно хотелось плюнуть на всё и заявить, что пойду вместе с ним – хоть в деревню, хоть к чёрту на кулички. Но ни брат, ни Безымянный этого не оценят. Поэтому я только сжала его плечо и заглянула в такие родные глаза:

– И не пропадай.

– Лёгких дорог, Дикая.

Он хотел что-то добавить, но передумал. Коротко меня обнял – только плащ взметнулся чёрным крылом – и, по обыкновению не оглядываясь, устремился обратно к деревне.

Я постояла на месте, прислушиваясь, но тёмные ходили бесшумно. Что ж, пора двигаться и мне. Тропа к Смоляному озеру сама себя не отыщет.

***

На следующем привале я с удивлением достала из рюкзака два пакета гречки, для верности замотанные в целлофан, и долго смотрела на них. Мыслительные способности, не иначе как с голодухи, отказали начисто, иначе сразу бы сообразила, кто подложил мне такой подарок. Стас, кто же ещё! Крепко, видимо, я спала, если не слышала, как шуршащий брикет меняет хозяина. Ну, братик, ну, жук… спасибо! Повоюем ещё, ох, повоюем!

Глава 3. НАУКА

Тропа, на поиски которой я убила целую неделю, теперь нашлась неожиданно быстро. То ли аномалии скромно разошлись в стороны, то ли просто пришло время, но уже через день на горизонте показались строения завода. Того самого, с пси-излучением и толпами зомби – так что его я предпочла обогнуть по большой дуге, только к вечеру второго дня выйдя к знакомому болоту. Заложила ещё один крюк, обходя его с юга и внимательно прислушиваясь к треску дозиметра – здесь случались пятна радиации.

Но на этот раз пронесло. Обошла «молнию», «птичью карусель», ещё одну «молнию» – и вот он, бункер, обнесённый бетонным забором с колючкой поверх. Кажется, что целая жизнь прошла с тех пор, как я была тут последний раз. Хотя, может, так оно и есть...

Подходила я не торопясь. Возле бункера почему-то аномалий не бывает, но если учёных охраняет «Закон», то ловить мне там, мягко говоря, нечего.

Нет, повезло – голос распекающего кого-то Казака я услышала издали. И хотя с военсталами на просторах Зоны встречаться тоже не следует, здесь, на территории бункера, можно пока рассчитывать на отношение вполне приемлемое. Наверное.

Завидев меня, Казак неподдельно обрадовался.

– Здорово, Дикая. Слышал, ты брата нашла? Поздравляю!

Я хмыкнула про себя. Даже знаю, кто тебе эту новость рассказал – «коллеги» с Технопрома. Скорее всего, про то, что брат – тёмный, ты тоже в курсе. А это ещё один довод в пользу того, что здесь меня не тронут. С тёмными связываться, вот ещё… Информацию о местонахождении Карпову сольют, конечно, но не больше.

– Спасибо. А у вас, смотрю, ремонт состоялся. Ворота наконец починили.

Эти ворота в глаза бросились сразу, как только я повернула за угол. На месте довольного широкого прохода в бетонной стене теперь красовались массивные даже на вид двери, на данный момент приоткрытые. Возле этой щели стоял с виноватым видом тощий боец. Похоже, Казак распекал именно его. По крайней мере, покосился он сейчас на подчинённого очень красноречиво.

– Починили. После того, как мантикора законников вырезала, у научного начальства сразу на ворота финансирование нашлось. А ты к Пильману опять?

– К кому ж ещё.

– Пошли тогда, оружие приму, как положено.

Казак ещё раз покосился на бойца у ворот, отчего тот вытянулся в струнку, и двинулся к бункеру вслед за мной.

Сдав, как положено, всё колющее и режущее, я дошла до знакомого кабинета. Постучала, вошла. Ну, хоть что-то в этом мире неизменно. А именно – поза Пильмана, сидящего за столом в окружении вороха бумаг.

– Пильман, вы с места хоть когда-нибудь сдвигаетесь?

– О, какие люди в наших краях! – Учёный расцвёл усталой улыбкой, что в совокупности с красными глазами, окружёнными, как у панды, чёрными синяками, смотрелось довольно зловеще. – Слышал про брата, слышал!

Я присела на стул, предназначенный для гостей, и тут же передо мной материализовалась исходящая паром кружка с чаем, а рядом – вазочка с печеньем. Ох, не уничтожить бы всё угощение!

– В каком он состоянии – тоже слышали?

Пильман, помрачнев, кивнул.

– Если вы из-за этого ко мне пришли, то простите, разочарую. Как помочь, я не знаю. Те исследования, которые мы успели провести, не привели абсолютно ни к чему. Откуда тёмные берутся, что с ними происходит дальше, обратим ли процесс – ответов мы так и не нашли.

– Есть версия, – прихлёбывая чай, аккуратно сообщила я. – Что тёмным можно стать, попав под воздействие импульса.

– Откуда знаете? – знакомо сощурился Пильман, как учуявшая добычу кошка.

– Видела. Сначала был одиночка, потом попал под импульс и стал тёмным.

– Интересно… – Пильман задумался. – Надо бы поднять наши данные по этому вопросу, может, что и прояснится. Мы давно подозревали, что импульс на всех действует по-разному… М-м-м… А вы, случаем, не можете этого тёмного ко мне привести? Я же правильно понимаю, что речь не о брате? Безопасность я, само собой, гарантирую.

Я пожала плечами.

– Поговорить попробую, а вот согласится ли… И будет это нескоро. Может, знаете кого, кто мне сейчас помочь может?

– Теоретически – Звериный Доктор. Он в принципе про Зону многое знает, может, что подскажет.

Пильман мечтательно вздохнул.

– Эх… Я бы и сам не отказался с ним пообщаться, да только его пойди ещё найди. Не говоря уже о том, что меня так далеко никто и не отпустит… Доктор вроде когда-то сюда, на Смоляное озеро, приходил прямо с Болот. Но осталась ли та тропка? Сталкеры предпочитают через Предбанник ходить, там дорога и шире, и безопаснее.

Кому как. В «100 рад» мне соваться нельзя, а в обход – так там столько радиоактивных пятен, что проще сразу упомянутую тропку искать. Но это уже что-то.

– А говорите, что зря пришла. Спасибо. Работа сейчас есть какая-нибудь?

– Вот работы нет. И так старые отчёты разобрать не успеваю. Артефакты несите, если найдёте, а больше пока ничего.

– Принято. За чай тоже спасибо, вкусный, как всегда. Пойду дальше.

Пильман посмотрел на висящие на стене часы.

– Время к вечеру, может, лучше у нас переночуете?

Я отрицательно покачала головой. Всё же лишний раз мозолить военсталам глаза тоже не резон. Карпов наверняка уже хватился так и не принесённого Безымянным груза, и проверять, насколько лоялен ко мне Казак, нет абсолютно никакого желания. Если он сам или кто-то из бойцов связались с базой на Технопроме и доложили о моём приходе, то увольте – ждать, пока Карпов сюда заявится, я не собираюсь.

Да и место для ночёвки уже присмотрено. Небольшая выемка между холмами к юго-востоку от бункера, где росли ёлки и почти не фонило. Я заглянула туда днём и не заметила ни крупной живности, ни аномалий. Нашла и ямку, в которой можно развести костёр без риска быть замеченной.

Теперь только оставалось только убедиться, что ничего не изменилось. И не успело солнце окончательно скрыться за горизонтом, как я уже разогревала на костре гречку, внимательно прислушиваясь к попискиванию кенгов в кустах. На глаза они не показывались, и меня это вполне устраивало. Но костёр придётся поддерживать всю ночь, чтобы мелкие твари не сунулись совсем близко.

Глава 4. ЗАВОД

Вот же… Блин! Я всё-таки умудрилась заснуть! Да так, что костёр практически потух уже; я и проснулась-то от холода. Я машинально схватила автомат и, не двигаясь с места, принялась оглядываться. М-да. Темень вокруг – хоть глаз коли. Подброшенные в костёр ветки положение не спасли, сделав темноту ещё чернее. И… показалось ли мне движение на самой границе освещённого круга?

Я отвернулась от костра, чтобы глаза хоть немного привыкли к мраку. Никого и ничего. Ни подозрительного движения, ни малейшего шороха. Темнота, тишина…

Точно, осенило меня. Кенги больше не пищат. Вот только что их тут было не меньше десятка – а теперь они словно растворились в ночи.

– Кто здесь?

Ответом снова стала тишина. Не шелохнулась ни веточка, не прошуршал под чужими ногами или лапами ни один листок, но через несколько секунд ощущение чужого взгляда исчезло.

И что это было?

Ещё минут пятнадцать я просидела без движения, пока возобновившийся писк кенгов не подтвердил – кто бы или что бы это ни было, оно уже ушло. Невольно я вспомнила то вызывающее оторопь существо, явившееся мне после смерти Сержанта. Ведь здесь это было, совсем неподалёку! И почему оно меня не тронуло – ни тогда, ни сейчас? Если, конечно, это снова было оно?

Вопросы, вопросы… Я с трудом вытряхнула их из головы. Возможно, что ответов я не узнаю никогда. А между тем на экране КПК неназойливо подсвечивается время – полпятого утра. Пора не вопросами голову грузить, а завтракать и собираться. День предстоит долгий. Впрочем, как всегда.

***

С направлением движения я определилась быстро. Прежде чем соваться на Болота, к которым ещё требовалось найти дорогу, нужно было пополнить припасы. Гречки в рюкзаке, как ни растягивай, надолго не хватит, а денег у меня нет. Значит, стоит наведаться в Дикие земли в надежде на то, что ещё не все артефакты там разобраны. Дальше – по ситуации.

Всю дорогу я вздрагивала и оглядывалась, но ночной визитёр проявлять себя не спешил. Может, не было его? Почудилось спросонья невесть что. А кенги… ну что – кенги? Мало ли почему они затихли, может, у них перерыв на сон. Всю ночь пищать – какие силы нужны!

Но чем дольше я шла, тем больше понимала – уговаривать себя я могу сколько угодно, вот только ночью к моей стоянке точно кто-то подходил. И пора бы, как ни странно, на этом успокоиться. Потому что хотел бы убить – убил бы. А раз я продолжаю радоваться солнечному утру и пустынной дороге, на которой только «молнии» трещат, то и мозги себе делать не стоит. Тем более, что я почти пришла, так и не встретив никого по пути. Но теперь – внимание! Тоннель с «топками» уже за поворотом, а там и до завода рукой подать, где в районе стройки если не бандиты, то наёмники постоянно ошиваются.

Я поднялась на холм и достала бинокль. Тоннель отсюда просматривался как на ладони, и часть строений завода тоже была видна прекрасно. И снова – тишина. Как будто и не в Зоне нахожусь, а на заброшенном полигоне. Не люблю я такую тишину, она обычно к неприятностям.

Ба-бах! Бах-бах-бах! Тра-та-та-та!

Ну, так и есть. В Диких землях что-то взорвалось, потом ещё раз и ещё. Затрещали автоматы. Кто ж там воюет и с кем?

Почти сразу в тоннеле наметилось движение, но вместо бандитов или наёмников на дороге показался сталкер в серо-зелёном охотничьем костюме. Такие встречались у некоторых опытных сталкеров и назывались, кажется, «Мглой». Не сказать, что в них было сильно удобнее, чем в обычной куртке и джинсах, но промокали и истирались они меньше. Соответственно, и стоили у местных торговцев недёшево…

А сталкер, кажется, из знакомых. Я снова вскинула бинокль, пригляделась. Да это ж Котяра! Живой, чертяка! Идёт, не торопится, по сторонам поглядывает. Вот сейчас у него и выясню, кто сегодня в Диких земля порядки устанавливает.

Ползком спустившись до середины холма, я аккуратно привстала и помахала рукой. Котяра заметил. Помедлил, вглядываясь, помахал в ответ. Дальше я пошла уже не скрываясь, с удовольствием наблюдая, как на его лице расползается знакомая улыбка чеширского кота. Удивился сталкер, это видно. Мало кто из живущих в Зоне скрывал своё местонахождение даже от друзей, я же на КПК локацию отключила сразу, как только мы с братом ушли с Технопрома. Вот и получилось, что для Котяры возникла я на пустом месте – будь кто другой, мог бы и выстрелить, не разбираясь.

– Привет, Котяра! Поздравляю с обновой! – я кивнула на «Мглу». – Куда путь держишь, что нового расскажешь?

– Нового-то? Я думал, ты мне расскажешь, – улыбнулся он. – Слышал, брата нашла? Можно поздравить?

– Можно. Только интересно — в Зоне теперь все в курсе про меня и брата?

Котяра посерьёзнел.

– За всех не скажу, но «Закон» точно знает. Что они делать с этим знанием будут, мне, понятное дело, не докладывали, но думаю, что ничего хорошего.

Я согласно кивнула.

– Дальше что делать собираешься? – так же серьёзно спросил он.

– Ты про сейчас или вообще? Сейчас хочу по Диким землям побродить…

– Лучше не надо, – оборвал он. – Там сейчас людей немногим меньше, чем в «100 рад» по вечерам. «Закон» мутантов зачищает.

Понятно…

– А сам куда идёшь?

– На Смоляное. Сначала к учёным, а дальше как пойдёт. Кстати… – Котяра внимательно посмотрел на меня. – Подзаработать не хочешь?

– Спрашиваешь! – Я хмыкнула. – Что надо?

– Меня прикрыть. На заводе.

– Там же «пси»! – Моему удивлению не было предела. – Потому и зомби косяками шастают!

– Потому и пойдём сначала к науке, – в тон мне ответил сталкер. – Ходят слухи, у Пильмана защита от «пси» имеется. И наверняка ему тоже очень интересно, что делается на заводе.

«Тоже». Кто в таком случае отправил самого Котяру?

– На заводе бывать ещё не доводилось, – легко отозвалась я. – Уговорил. Прикрою.

Тем более, что «Закон» в Диких землях воевал всерьёз. Автоматные очереди и взрывы гранат стихать даже не думали, причудливо переплетаясь с боевыми и предсмертными воплями. Похоже, что нынче местной фауны там – хоть отбавляй, а значит, ловить мне всё равно нечего.

***

Время едва перевалило за полдень, когда мы вышли к котловине бывшего озера. Всё осталось на месте – и едкий химический запах, пока едва уловимый, и потрескавшаяся земля, и крики прыгунов, которым очень полюбился северный край болот. Не видать только зомби. Если вчера я ещё засекла под стенами завода парочку живых мертвецов, то сегодня они словно вымерли (три раза «ха»).

– Тишь да гладь, – пробормотал Котяра.

Но меня волновало другое.

– На завод когда собираешься идти, сегодня? Или завтра с раннего утра?

Котяра задумчиво посмотрел в небо.

– А что?

А то, что в бункере мне показываться неохота без крайней необходимости. Но вслух сказала:

– У зомбарей, похоже, перекур. Есть шанс прорваться на завод по-тихому. Давай я здесь покараулю, послушаю, что в округе творится, а ты пока к учёным загляни.

Котяре идея пришлась по душе.

– Ладно, жди.

Из своего укрытия в кустах я наблюдала, как он спускается по склону холма и неторопливо идёт к вызывающе новым воротам. Вот постучал по створке, вот переговорил с кем-то по ту сторону двери и, повесив автомат за спину, просочился в образовавшуюся в воротах щель. Теперь остаётся только ждать. Я уселась поудобнее, не выпуская ворота из виду.

Вспомнилось – так же ждала Грека, когда он на Могильнике ушёл в ангар бандитов. Тогда это казалось самой большой неприятностью…

Мысли потекли в другом направлении. Пильман, конечно, обещал тёмному неприкосновенность, вот только я помню, как загораются его глаза при упоминании чего-то необычного. Стоит ли рассказывать Греку о его предложении? Безымянный со своим положением долго смириться не мог, однако к учёным так и не пошёл. Чем это обернётся для свежеиспечённого тёмного – шансом вернуться к обычной жизни или ловушкой?

Нет, всё-таки сначала нужно пообщаться со Звериным Доктором. Про него вообще ходят слухи, что он зомби приручить смог. Значит, к тёмным у него отношение гораздо более спокойное, чем у учёных, и Грек особого исследовательского интереса вызвать не должен.

Что касается местных зомби, то они себя так и не проявили. Ни одного невнятного вопля поблизости, ни одной автоматной очереди – щедрой, до последнего патрона. Зато Котяра спустя час от учёных вышел в компании двух одиночек, один из которых габаритами напоминал былинного богатыря. В смысле, что был на голову выше и раза в два шире своих спутников. И нож на поясе висел больше похожий на тесак. При этом как-то сразу становилось понятно, что богатырь в Зоне – новичок, в отличие от своего напарника. То ли движения не такие скупые, то ли ещё что… Опытный сталкер с «отмычкой»?

Дождь начал накрапывать весьма вовремя – я натянула капюшон, пряча волосы, и краем глаза заметила, что то же самое сделал и Котяра. Махнула напарнику рукой и продолжила наблюдать за заводом. Надеюсь, незнакомым одиночкам в другую сторону.

Не угадала. Они подошли втроём, и Котяра объяснил:

– Пильман настоял, чтобы они с нами пошли. Иначе пси-шлем выдавать отказывался. Аппаратура дорогая и всё такое.

Ладно, где наша не пропадала. По негласному сталкерскому правилу ни один опытный сталкер не станет подставлять чужую «отмычку», а при данном раскладе моим командиром был Котяра – которому я доверяла, насколько это вообще было возможно.

– Один шлем-то? – спросила я, повернувшись. Обожаю наблюдать за реакцией сталкеров, осознающих, что перед ними девушка.

Эти отреагировали спокойно. Опытный равнодушно скользнул взглядом по выбившимся из-под капюшона волосам, богатырь удивлённо нахмурился. И всё. Ну и ладушки.

– А больше и не надо, – отозвался напарник. – Пильман сказал, «пси» над заводом сейчас нет. И не будет до полуночи. Он давно уже график активности составил, так что в своих словах уверен.

– Зачем тогда шлем? – спросила я, но Котяра, покосившись на «сопровождение», отмахнулся:

– Пригодится. На месте расскажу. Кстати, познакомьтесь…

Опытный назвался Федей, богатырь – Димой. Тут же выяснилось, что догадалась я правильно – Дима в Зоне был совсем недавно и прозвища пока не имел, Федя считался повидавшим всякое ветераном.

– Дикая, – ещё раз представилась я. Посмотрела на Котяру. – Идём?

Дорога, ведущая к воротам завода, была пуста. Даже обожающие потрескавшийся асфальт «молнии» нам встретились всего два раза. Вскоре слева потянулась заводская стена, справа – небольшая котловина ещё одного озера, пересохшего полностью. В тишине звучали только наши шаги, и это напрягало помимо воли. Вот и новичок Дима, то ли поддавшись общему настрою, то ли от Феди зная о коварстве такой тишины, молча крутил головой по сторонам.

У ворот, с которых свисали клочья жгучего пуха, Котяра остановился, и Федя, видимо, по-своему истолковав эту задержку, спросил:

– «Отмычек» первыми отправим?

– Дикая – не «отмычка», – неожиданно резко ответил Котяра. – И никогда ей не была.

– Как знаешь. – Федя изумлённо приподнял брови. – Но тогда и мой впереди не пойдёт…

– Я первый, – прервал Котяра. – Дикая замыкает. Дистанция – пять шагов. Мимо пуха проходим медленно, тогда не обожжёт. И внимательно по сторонам, здесь прыгунов тьма.

Федя пошёл вторым, Дима – третьим. Стоило пересечь обозначаемую воротами границу, как мне резко стало не по себе. И вряд ли из-за того, что вокруг оказалось неожиданно много трупов и частей тел. Окружающее пространство словно сдвинулось, грозя раздавить, уничтожить… Но Котяра уверенно шёл вперёд, Дима, поёживаясь, старался не отставать от Феди, и я последовала их коллективному примеру. Дышать было тяжело, в затылок будто смотрел кто-то очень недружелюбный, голова и ноги наливались свинцом. На что-то это было похоже… Точно! Пси-воздействие мозголома, только гораздо слабее!

Котяра, обернувшись, негромко произнёс, подтвердив мою догадку:

– Остаточное пси-поле. Неприятно, но не опасно.

– И что, над всем заводом так? – Я огляделась, оценивая масштабы строительства. – Это что ж тут такое производили, интересно?

– По документам проходит как завод по производству химикатов, – задумчиво проговорил Котяра. – До аварии, разумеется.

Связать пси-поле и органическую химию у меня не получилось никак, а ведь на фантазию не жалуюсь. И что это за документы, о которых говорил Котяра? Явно же не просто листы бумаги, найденные в первом попавшемся тайнике!

– Мы-то что тут ищем?

– Терпение, – усмехнулся сталкер. – Скоро придём.

Я покосилась на КПК. Четыре часа. До полуночи ещё много времени, что не может не радовать.

Котяра взял левее, предпочитая держаться возле заводской стены. Аккуратно заглянул внутрь ангара, махнул рукой: «чисто», выглянул за угол и уже быстрее пошёл вперёд. Я засекла движение за разбитой асфальтовой площадкой справа – достаточно далеко для того, чтобы поднимать тревогу немедленно, но слишком близко, чтобы не обращать внимания вообще. Однако ангар мы обогнули спокойно, и только подойдя к следующему изгибу стены и аккуратно выглянув уже из-за него, Котяра резко отпрянул назад.

– Зомби, – одними губами сказал он. И показал: «стойте, я разберусь».

Судя по шаркающим шагам и тихому бормотанию, зомби шёл прямо к нам. Котяра, убрав автомат за спину, достал нож, пригнулся и прыгнул, сразу оказавшись вне нашего поля зрения. Я только и услышала, как что-то хрустнуло, а потом тяжело осело на землю – и вот уже сам Котяра снова стоит перед нами как ни в чём не бывало.

– Ловко ты, – восхищённо покачала головой я. Дима закивал, соглашаясь, и даже Федя одобрительно ухмыльнулся. Котяра довольно хмыкнул, но тут же снова подобрался: где-то за стеной, совсем рядом, раздалось рычание прыгуна.

– Пошли, быстро, – беззвучно скомандовал сталкер.

Сделать нам осталось буквально пару шагов. Обогнули пристройку, оказавшуюся электрощитовой, и влетели в гостеприимно распахнутую дверь четырёхэтажки как раз в тот момент, когда за воротами слева от нас показались сразу три оскаленных морды. Котяра сноровисто запер дверь на засов и, кинувшись в соседнюю комнату, ощетинился автоматом в разбитое окно.

Но прыгуны на территорию завода лезть не стали. Грозно порычали из-за ворот, хищно покружили на месте и ушли.

– Чего это они? – недоумённо поинтересовался Дима.

Вопрос был более чем логичный – под створками ворот оставалось достаточно места для того, чтобы там пролез не только прыгун, но и, пожалуй, небольшая мантикора.

– Чужая территория, – коротко пояснила я. – Они не хотят ради нас ссориться с местными прыгунами.

Федя посмотрел на меня уже с интересом. Котяра кивнул, соглашаясь. Ещё раз выглянул в окно, убедился, что больше никого наша возня пока не привлекла, и пошёл обратно.

***

Довольно просторная лестничная площадка привлекла общее внимание сразу двумя вещами: лестницей, ведущей не только вверх, но и вниз, и разбросанными по ней явно человеческими костями. Я подобрала одну, всю в отметинах от зубов. М-да, человек был далеко не маленький…

Котяра, включив фонарик, уверенно и аккуратно направился вниз, предупредив:

– Смотрите внимательно, тут могут быть растяжки. И не только под ногами.

В этом мы убедились уже на следующем пролёте. В луче фонарика показалось чёрное пятно на стене, наводящее на мысли о сработавшей тут «топке», а ближе к остаткам перил блеснула свисавшая с потолка тоненькая леска. А на следующей площадке обнаружились ещё два трупа: один обгоревший, но целый, у второго отсутствовали обе ноги.

– Тут «топка» когда-то была, – подтвердил мои выводы Котяра. – Первый её в полумраке не заметил, второй, видимо, кинулся ему на помощь и нарвался на растяжку в проходе. Рвануло сразу, без задержки.

– Запаха почти нет, – отметила я другую странность. Трупы-то относительно свежие…

– И не сыро совсем, – отозвался Котяра. – Видимо, вентиляция есть.

Ещё два пролёта – и мы упёрлись в запертую и очень массивную железную дверь, рядом с которой как ни в чём не бывало перемигивался огоньками электронный замок. Площадка же перед дверью выглядела так, будто здесь прошла маленькая война. Чёрные стены, россыпь гильз и сколотая штукатурка на полу, царапины на двери. И снова – человеческий скелет возле стены, на этот раз с ярко выраженным круглым отверстием в черепе.

– Обалдеть, – выдохнул Котяра. – А замок до сих пор рабочий!

Он быстро набрал на замке какой-то код (интересно, откуда знает?), и красные огоньки сменились зелёными, а механический женский голос негромко возвестил о том, что дверь открыта. И действительно, теперь дверь хоть и со скрипом, но подалась. Котяра, не спеша заходить, прислушался. Нет, сверху на наш шум никто не среагировал, а вот из-за двери внезапно раздались нечленораздельные завывания.

– Зарраза, – с чувством процедил сталкер. – Зомби! И ведь даже гранату не закинуть, мало ли, какое там оборудование!

Он секунду подумал.

– Фонарики гасим и не шумим, может, утихомирятся.

Сработало. Несколько минут томительного ожидания в почти полной темноте – только из-за двери пробивался красноватый аварийный свет – и зомби действительно затихли. Котяра, заглянув в проём, кивнул и достал нож:

– Федь, давай со мной. Свет не включать. Дикая, Дима, на вас тыл. Шуметь только в крайнем случае.

Два тела упали почти бесшумно, и ещё через несколько минут мы тихо крались по просторному помещению, обшаривая по пути всё, что казалось интересным. Такого было немного: трупы зомби (у одного в кармане обнаружился пропуск), небольшой закуток типа будки охранника, где на столе лежал пистолет с полной обоймой, и – в самом конце – закрытый лифт, возле которого так же светился электронный замок. Пропуск к нему подошёл идеально, лифт оказался в рабочем состоянии, и мы спустились на нём ещё на этаж (это ж который по счёту?).

Внизу нас уже ждали. Сквозь сетчатые двери лифта прекрасно были видны морды двух прыгунов, а с противоположного края помещения, в котором мы оказались, завывали новые зомби. Котяра и Федя, недолго думая, открыли огонь, и один из прыгунов упал мёртвым. Второй, прихрамывая, упрыгал куда-то в темноту и затаился.

– Свет не включать, – повторил Котяра. – Лучи у фонарей узкие, больше нас слепить будут.

– А если тварям по глазам? – предложила я. – Они от яркого света явно отвыкли.

– Зомби это стрелять никак не помешает, скорее, даже навестись поможет. – Котяра качнул головой. – А прыгуна лучше сначала пристрелить, а потом уже его рефлексы проверять.

Тоже верно.

Помещение поражало пустынностью. Всего оборудования – лестница, ведущая куда-то под потолок и теряющаяся в полумраке, гигантские цистерны с трубами возле стены да более густая темнота слева, обозначающая ещё один проём. А пройдя вперёд и оглянувшись, я увидела над дверьми лифта нечто вроде смотрового окна – между шахтой лифта и этой комнатой явно было небольшое пространство, куда также вела небольшая лестница. Показав Котяре на окно и получив молчаливое согласие, я с ножом наготове полезла туда.

Это оказалось что-то вроде смотровой. Я нашла там только неработающий компьютер и папку с какими-то бумагами. Папку на всякий случай сунула в рюкзак и собралась уже спускаться, когда внизу раздались выстрелы. Сначала я решила, что это незаслуженно забытые нами зомби, но, судя по крикам, они тут были ни при чём. На Диму напал прыгун, и тот с перепугу начал стрелять. Монстра завалил, но вот теперь подключились зомби. В комнате металось эхо, тарарам вышел знатный, а лучшее, что могла сделать я – затаиться на месте, чтобы не создавать лишнего шума.

Наконец всё утихло.

– Дикая, цела? – это Котяра.

– Да, а вы?

– Диму прыгун задел слегка, но жить будет. Спускайся, пошли дальше.

Проходя мимо мёртвых прыгунов, я автоматически скользнула взглядом по шеям. Солдатских жетонов, как и предполагалось, на них не было – охотники изловили всех. Но я от этой привычки избавлюсь ещё не скоро…

В следующем помещении зомби не оказалось, зато лежало множество тел, и далеко не все из них были целые. Тут и там валялись оторванные – именно оторванные – руки и ноги. А сохранившиеся на трупах обрывки формы и вовсе едва не заставили меня присвистнуть. «Камень»! Что этим фанатикам тут нужно было?

– Опыты проводили, – ответил Котяра на мой невысказанный вопрос. Он прошёл чуть дальше и теперь стоял возле ряда клеток с выломанными изнутри прутьями. В комнате, где кто-то зверски расправился с небольшим отрядом каменщиков, весь пол был покрыт характерными бурыми пятнами, но именно в клетках этих пятен было особенно много.

– Подопытные вырвались на свободу, – задумчиво проговорила я. – И хозяевам не поздоровилось.

Нужно обязательно изучить лежащую в моём рюкзаке папку. Там наверняка не будет ничего про тёмных, но пару тайн Зоны она точно скрывает!

Федя уже перевязал Диме руку, и теперь они, включив фонари, обшаривали небольшую комнату слева. Лучи света метались в темноте, и светили они всё тусклее. Батарейки, что ли, садятся у обоих? Не успела я этому удивиться, как раздался ликующий вопль Димы:

– Я «Мглу» нашёл, новёхонькую!

Федя шикнул:

– Чего орёшь? Зомби приманиваешь?

Дима выскользнул из темноты и сказал тише:

– Котяра, Дикая, смотрите! Бывают же чудеса!

В руках у него действительно был свёрток ткани, который при разворачивании оказался «Мглой».

– Чёрная? – удивился Котяра. – Не знал, что такие тоже есть.

– Это что! – довольно протянул Дима. – Она ещё и точно моего размера!

То ли остаточное пси-излучение давало о себе знать, то ли моя нелюбовь ко всяческого рода подземельям, но мне вдруг на миг показалось, что «Мгла» эта – не из ткани. Просто тьма, клубящаяся у Димы за спиной, приняла форму комбинезона.

И почему я больше не вижу света от Фединого фонарика?

– Там прохода дальше нет? – Котяра заметил странность раньше меня.

– Нет… – Дима пока ничего не понимал, но напрягся, глядя на нас. Обернулся:

– А где Федя?

Мы не успели его остановить – Дима метнулся обратно в темноту.

– Стой! – всё же крикнул Котяра, включая фонарик… и осёкся. Потому что темнота продолжала клубиться перед нами плотной стеной, не пропуская ни молекулы света. Клубиться хищно и крайне недружелюбно. Мы смотрели на неё… а она на нас.

И тишина. Не было слышно ни шагов, ни криков. Что бы ни творилось в этом закутке – от нас оно было скрыто надёжно.

Я всё же позвала, уже понимая, что это бесполезно:

– Дима! Федя! Шутить надумали?

– Не похоже. – Котяра стал медленно отступать, не поворачиваясь к темноте спиной. – Пошли отсюда. Что бы это ни было – ребят там нет.

Блин, да как так?! Ни крика, ни хруста – раз, и нет никого. Телепорт там, что ли?

– Пошли, – повторил Котяра. – Чёрная «Мгла» здесь, похоже, не просто так оказалась.

– Ты о чём? – только зайдя за угол, я осмелилась задать этот вопрос вслух.

Котяра сморгнул, переведя взгляд на меня. Темнота, вопреки нашим опасениям, следом не двинулась.

– Не знаю. Ощущение такое. Интуиция, если хочешь.

Я кивнула, соглашаясь. Моя интуиция твердила то же самое. Но всё же – как так?

– Зона… – сталкер пожал плечами. – Давай отойдём подальше, перекурим.

Да, перекурить определённо надо. Хотя бы попытаться уложить в голове произошедшее.

– Что делать-то теперь?

– Что делать… То же, что и собирались. Обыскать лабораторию, вынести всё, что найдём. Пильману так и расскажем, что сталкеры, которые пошли с нами, пропали в странной темноте. Может, учёные знают, что это за хрень, – с сомнением добавил он.

Я вновь вспомнила про лежащую в рюкзаке папку.

– А тебя-то сюда кто направил? – спросила как можно равнодушнее. – И про лабораторию рассказал, и код от двери дал…

Если бы Котяра меня оборвал или перевёл разговор на другую тему, я бы не удивилась. Однако сталкер неожиданно спокойно произнёс:

– Они называют себя «Прогресс». Что-то вроде «Ясного неба». В Зоне появились недавно и очень интересуются, что за опыты проводились здесь раньше. За работу платят хорошо, но лишние вопросы не одобряют.

– «Прогресс»… И на фига им все эти знания? – Ох, не люблю я науку. Там, где она лезет в странное и необъяснимое, пытаясь понять, объяснить и повторить увиденное, обычно хорошего ждать не приходится. Зона-то, говорят, тоже в результате неудачного научного эксперимента образовалась.

Котяра пожал плечами.

– Учёные… Лекарства разрабатывают, свойства артефактов изучают, теории о происхождении Зоны строят. А оснащены гораздо лучше, чем наши, на Смоляном. Значит, и возможностей у них больше.

Тебе это зачем, хотела спросить я. Не стала. Котяра и так рассказал много, как бы не решил, что я лезу туда, куда не просят.

В лаборатории по-прежнему стояла тишина, нарушаемая только нашим негромким разговором. Эта тишина да тусклое аварийное освещение здорово давили на нервы, в расплывчатых тенях боковое зрение улавливало какие-то колебания, мечущиеся движения. Я осторожно выглянула обратно за угол и почти не удивилась, увидев, что тьма в закутке, где пропали сталкеры, больше не клубится. Исчезло ощущение недоброго взгляда, мрак стал самым обычным – аномалия исчезла так же бесшумно, как и появилась.

Котяра, выглянув вслед за мной, тоже это понял и, покачав головой, сказал только:

– Пошли дальше.

Коридоры, коридоры… Обвалившаяся плитка, хрустящая под ногами бетонная крошка, спёртый сырой воздух и усиливающееся чувство психического давления. Я снова посмотрела на КПК. Всего-то шесть часов вечера! Значит, дело не в том, что генератор пси-поля вот-вот заработает.

Впереди снова показалась лестница, на этот раз – вниз. С неё открывался неплохой обзор на совершенно пустую широкую площадку и не менее широкий коридор, ведущий влево, к очередному тёмному проёму.

– Стой, – Котяра остановился и сам. Поверх ствола автомата осмотрел площадку, но ничего подозрительного не заметил и потянул с плеч рюкзак. Достал оттуда странную конструкцию, больше всего напоминающую наушники с металлическими пластинами, кучей проводков и датчиков, не торопясь приладил на голову. – Жди здесь. Уровень пси-излучения с каждым метром растёт, значит, без шлема дальше лучше не соваться.

– Там источник? – теперь понятно, зачем Котяре всё-таки понадобился шлем.

– Похоже на то. Жди два часа. Если за это время не объявлюсь, уходи, иначе не успеешь выбраться с завода.

Я, молча кивнув, покрепче перехватила своё оружие: пистолет и нож. Автомат остался висеть за плечом – в нынешних декорациях так было удобнее. Котяра, поглядывая на прилагающийся к шлему пульт с мигающими кнопочками, двинулся к проёму, и вскоре его шаги, и так негромкие, стихли окончательно.

Замечательное, однако, чувство… Я одна под многометровой толщей земли, в полной трупов и тайн лаборатории, где темнота едва разбавляется редкими светильниками, и откуда ждать очередной пакости – неизвестно. Даже наличие стены за спиной не прибавляло оптимизма. Наверняка здесь имеются тайные ходы, и кто знает, может, бывшие подопытные там ещё шатаются. Или бывшие экспериментаторы, что не лучше.

Час, который отсутствовал Котяра, показался мне едва ли не вечностью. Чем дальше, тем сложнее было справиться с порывом бросить всё и опрометью кинуться к выходу – лишь бы увидеть наконец над собой небо вместо обшарпанного потолка. Удерживало на месте только то, что голова при малейшем движении начинала гудеть не хуже колокола, а к горлу подкатывала тошнота.

Но час прошёл, и вернувшийся Котяра довольно сообщил:

– Филин был прав, лаборатория действительно очень интересная.

– Филин? – стоило сталкеру появиться на горизонте, и голову чуть отпустило. Настолько, что я вновь обрела способность к любопытным вопросам.

– С Вээсэсом часто в паре ходит. Вээсэса ты вроде знаешь.

Ещё бы. Я снова вспомнила закуток за баром анархистов, ящик с непонятным камнем и сталкера в «химзе».

– И Филина видела. Мельком. Так это они – «Прогресс»?

Котяра кивнул.

– Понятно. Я так понимаю, ты что-то нашёл? Идём обратно? А то мне здесь чем дальше, тем неуютнее.

Сталкер, спохватившись, схватился за шлем. Снял его, протянул было мне…

– Ох, ё… – простонал он. – Это ты называешь «неуютно»?

Я воззрилась на него, поспешно натягивающего шлем обратно.

– Ну да. Голову давит, но терпеть можно. Что с тобой?

Котяра вместо ответа быстро пошёл к выходу, не забывая, впрочем, контролировать тёмные углы. И только в комнате с трупами каменщиков наконец признался:

– Я вообще не понимаю, как ты здесь целый час без шлема провела. Когда я его снял, меня словно мозголом шарахнул! Вон и датчики показывают… – Он сунул мне под нос пульт от шлема. – Что здесь пси-излучение растёт с каждой минутой!

Мне стало не по себе.

– Пильман всё-таки с расчётами ошибся?

– Да чёрт с ними, с расчётами! Ты как вообще на ногах стоишь?

– Нормально стою. – Я пожала плечами. Все мышцы ныли, но тоже терпимо. – И предпочитаю, чтобы и дальше так было. Если излучение растёт, то чего мы болтаем? Двигаем отсюда!

Мы бросились едва ли не бегом. Залетели в лифт, вылетели из него этажом выше, пролетели по лестнице вверх, к выходу… Котяра резко затормозил, заметив в окне соседней комнаты красноватые отблески.

– Костёр? Странно. – Он покосился на пульт, который по-прежнему держал в руке. – Дикая, давай аккуратно, прикроешь, если что.

– Погоди, Котяр, – начала я, шагнув вслед за ним. – Похоже, это не костёр!

Но было поздно. Голову словно сдавили тисками, перед глазами сначала замерцало красное, а потом и вовсе схлопнулся чёрный экран. Последнее, что я увидела перед тем, как потерять сознание – оседающий у самого окна Котяра…

Глава 5. "ПРОГРЕСС"

Ооох, как башка-то болит! Пила я вчера, что ли? Блин, с кем, с мозголомом? Я ж не пью почти, а тут… перед глазами фейерверки взрываются, в ушах барабаны бьют, содержимое желудка наружу просится… паршивое состояние, короче. Ещё и лежу на чём-то очень холодном. И, кажется, если глаза сейчас открою, то очень об этом пожалею.

Открыла и тут же зажмурилась. Новая яркая вспышка ударила по глазам не хуже галогеновой лампы, а от раздавшегося следом жуткого грохота едва не заложило уши. Зато стало понятно, что лежу на выщербленном бетонном полу в каком-то старом здании, а за окном бушует гроза. Но как я тут оказалась? На этот вопрос ответа пока не было.

Надо встать, решила я. Медленно и аккуратно, как можно меньше вертя головой, в которой сейчас как будто чугунный котёл перекатывается. Сначала, стиснув зубы, на бок. Потом – на живот, потому что вертикальное положение сейчас я точно не осилю. Осталось собрать в кучу конечности…

Рядом кто-то застонал. Я резко повернула голову на звук, за что мгновенно поплатилась приступом выворачивающей внутренности дурноты. Зато, когда отплевалась, полегчало. По крайней мере, смогла навестись в нужную сторону и проползти пару метров почти не отклоняясь от курса, пока не наткнулась на тело. Котяра, вспомнила я имя. В прояснившейся голове замелькали картинки: завод, лаборатория, Дима с чёрной «Мглой», пси-шлем, аварийное освещение лаборатории и красноватые отблески в окне…

Ёкарный бабай!! Это ж импульс был!

Теперь Котяра лежал ничком у окна, и косой дождь уже изрядно промочил его комбез. Пси-шлем валялся рядом, и одного взгляда было достаточно, чтобы понять – восстановлению он не подлежит. Ну, хоть крови не видать и палёным мясом не пахнет, «утешила» я себя. Котяра под импульсом оказался почти без всякой защиты, странно, что он вообще дышит!

– Котяр? – осторожно позвала я. Утвердившись на трёх конечностях, левой рукой аккуратно дотронулась до его плеча. – Котяра, ты живой?

Ага. Шлем шлемом, а только меня, в отличие от Котяры, бетонные стены защитили. Так что встанет сейчас бывший сталкер, он же новоявленный зомби, и начнёт палить в белый свет как в копеечку, а я ни убежать, ни выстрелить в ответ не смогу. Состояние не то.

– Котяр… – снова позвала я, непонятно на что надеясь. – Слышишь меня?

И он очнулся. Посмотрел на меня мутными глазами, честно попытавшись сфокусироваться. Прохрипел:

– Слышу... Времени… сколько?

Ох, ёлки! Я схватилась за КПК. Начало двенадцатого ночи! Мысли заметались как бешеные тараканы. Нужно срочно уходить, но в таком состоянии мы далеко не уйдём ни вместе, ни поодиночке. Нет, бросать Котяру я не собиралась, но… Не нравилось мне что-то в его глазах, ох, не нравилось. Правый – словно жёлтой дымкой подёрнут. Что это, а? Показалось?

– У «Прогресса»… точка сбора… неподалёку… Один… не дойду…

– Мы и вдвоём не дойдём, – отмахнулась я, пытаясь совладать с калейдоскопом мыслей. Криво ухмыльнулась:

– Всяких котов таскала, но вот под центнер весом…

Стоп! Есть аптечка! А в ней – глюкоза, от которой Котяре хуже точно не станет. Я сноровисто, насколько позволяло состояние, задрала Котяре рукав и, утихомирив дрожь в руках, вколола сразу три ампулы. Глотнула воды из фляги, передала её Котяре.

– Ну как?

– Волшебница… – улыбнулся Котяра. – Лучше. Намного.

Он даже смог подняться. Сделал шаг, другой… Ноги дрожали, подгибались, и я пристроилась сбоку, закинув его левую руку себе на плечи. До включения пси-поля оставалось чуть больше получаса, но об этом я старалась не думать. Больше интересовал вопрос, как далеко мы сможем пройти, прежде чем Котяра свалится. Дежавю, однако…

Котяра шёл. Неровно, медленно, но шёл. Споткнулся, когда переступал порог, но на ногах удержался. И в глазах его горело уже знакомое мне упрямство. Такое же, как у нахватавшегося радиации Пары. Если понадобится – он с мантикорой схватится не на жизнь, а на смерть, и даже, возможно, выйдет из схватки победителем.

– К воротам… – указал направление Котяра. – В Мертвячий город пойдём.

– Какой город?! – возмутилась я. – Тебе к учёным надо как можно скорее. До города десять раз помереть успеешь.

Ворота оказались покосившимися, створки давно держались на одной скобе и честном слове, так что вышли за территорию завода мы без особого труда.

– Так мы… к учёным и пойдём… – он достал из кармана на плече рацию. – Филин… приём! А, чёрт! Связи нет…

– Да погоди ты со связью. Импульс же был. Скажи лучше – как далеко действие пси-поля распространяется?

– Вроде только над заводом, – не шибко уверенно ответил Котяра.

Ага. Я посмотрела на КПК. Через полчаса узнаем. Надеюсь, этого времени хватит, чтобы обогнуть скрывающуюся в пелене дождя где-то впереди пятиэтажку. По крайней мере, Котяра шагает относительно бодро – то ли потихоньку в себя приходит, то ли глюкоза ещё действует. Да и шлем, похоже, большую часть энергии импульса на себя принял.

Я вспомнила его желтеющий глаз.

– Этот Филин тебя на опыты не отправит? Ты же, как-никак, импульс пережил. Хоть и в шлеме, но можно в мутанты записать.

Котяра дёрнул углом рта.

– Риск, конечно, есть. Но смею надеяться, что я для них слишком ценный экземпляр. Да и за живым дружелюбным мутантом гораздо интереснее наблюдать, чем мёртвого препарировать, не находишь?

Я скептически хмыкнула, про себя надеясь, что Котяра прав.

Пиликнул КПК.

– А вот и связь, – констатировала я, машинально кинув взгляд на экран. – Ох, ёлки…

Сообщение, только что пришедшее на КПК, гласило: «Приближается импульс! Ищите укрытие!». Вот только отправлено оно было около трёх часов назад, когда мы шарахались по лаборатории, надёжно укрытой от радиоволн толщей земли.

– Вовремя, – пробормотал Котяра. Его КПК вообще не сработал.

– Легко отделались, – растерянно отозвалась я, только сейчас начиная осознавать, насколько нам повезло. Короткий импульс, закончившийся ровно в тот момент, когда мы выбрались наружу, и часовое «окно» до включения пси-поля… Это уже даже не сказочное везение, это – за гранью!

Котяра вновь достал рацию и попытался связаться с «Прогрессом». Успешно. В ходе короткого радиообмена выяснилось, что группа нынче обретается совсем рядом, буквально в соседней пятиэтажке. Если точнее – в той самой, которая высилась перед нами. И Филин, даже сквозь помехи уловив, что с Котярой что-то не то, уже послал нам навстречу двоих бойцов – Вээсэса и Прапора.

До полуночи оставалось пятнадцать минут. Я, чувствуя, что ещё немного, и мы с Котярой оба ляжем прямо здесь, достала из аптечки последнюю ампулу глюкозы. Котяре она точно не повредит, так же, как мне – двухминутная передышка. Отломить кончик, набрать жидкость в шприц, ввести, вдохнуть, выдохнуть…

Возникший рядом Вээсэс приветственно кивнул и, дождавшись, когда я закончу, молча оттеснил меня от Котяры. Прапор так же молча подхватил Котяру с другой стороны, и они почти бегом устремились обратно. Я подняла уже почти неподъёмный автомат и двинулась за ними, прикрывая. Точнее, пытаясь это сделать. Даже мысли в голове шевелились с трудом. У Прапора, кажись, лицо знакомое… Видела его несколько раз в Зоне, только тогда он в обычной куртке ходил…

И вот мы наконец в чистом и сухом подвале пятиэтажки. Массивную дверь на входе открыл изнутри сам Филин.

– Что случилось?

– Импульс. Самым краем зацепил. Пси-шлем вдребезги, – коротко ответила я, пытаясь отдышаться.

– Так. – Филин повернулся к Котяре, с трудом стоявшему на ногах, посветил фонариком в глаза, особенно заинтересовавшись правым. Обернулся, крикнул:

– Готовьте процедурную! Протокол «пять-пять»… – Он на секунду задумался. – «…тринадцать»!

В дальнем конце подвала хлопнула дверь, засуетились люди. Я сумрачно поинтересовалась:

– Что за протокол?

– Выживший после импульс. – Филин с интересом посмотрел на мои руки, вцепившиеся в автомат. – Думаешь, препарировать его собираемся? Ошибаешься.

– Хорошо бы, – хмыкнула я. – Всю глюкозу на него перевела, обидно будет, если зря.

– Глюкозу? – заинтересовался Филин. – И как?

– Как видишь. Дошёл. – Я прислонилась к стене, изо всех сил стараясь не выдать, что больше всего хочу упасть прямо здесь и чтобы меня никто не трогал. Но, видимо, маскировка не удалась, потому что Филин теперь внимательно посмотрел на меня:

– Ты сама как?

– Нормально.

А «нормально», как известно, понятие растяжимое. Неудивительно, что Филин не поверил. Но спрашивать больше ничего не стал.

– Ладно. Переночуешь у нас, завтра поговорим. Надеюсь, Котяра к тому времени тоже в себя придёт.

Я кивнула. Даже на банальное «спасибо» сил уже не осталось. До выделенной мне комнаты я дошла на автопилоте и, осев на пол, отключилась, едва за мной закрылась дверь.

***

Болело всё. Даже то, что болеть не могло в принципе. Оттого я и проснулась в семь часов утра вместо того, чтобы спокойно проспать как минимум сутки (ну или сколько бы мне дали). И тут же, словно того и ожидая, раздался стук в дверь.

– Дикая, спишь?

Котяра!

– Нет. Заходи. – Я сделала попытку встать, но затёкшее тело отказалось слушаться. Так что напарника пришлось встречать сидя, аккуратно разминая шею. – Ты как? Напугал меня вчера… ох, ёшкин кот!

Котяра невесело усмехнулся.

– Точнее не скажешь. Накаркали, выходит, а?

Причина такой моей реакции оказалась проста и незамысловата. Не ожидала я, что привидевшаяся мне вечером странность оформится за ночь окончательно. Но – оформилась, и теперь правый глаз у Котяры выглядел как от кошки пересаженный. Ярко-жёлтая радужка и хищно вытянутый зрачок.

Вот только мне ли таких странностей бояться? После брата-тёмного?

– Теперь ты точно – Котяра.

– Ага. «Закону» теперь на глаза лучше не показываться. Да и одиночки могут не оценить.

Тут он прав, как ни крути.

– Зато представь, как тебе, тёртому калачу, новички завидовать будут? Ты ж в темноте теперь как кошка видеть должен.

– Есть такое. – Котяра покрутил головой, явно привыкая к новой способности.

– Ну вот. Сколько о тебе баек сложат, представляешь? – я шутливо ткнула его по ноге.

– Такое себе утешение, – ответил Котяра. Но я-то видела, что губы его расползаются в улыбке.

Впрочем, он тут же посерьёзнел.

– Тебя со мной в лаборатории не было, поняла? – произнёс еле слышно, словно случайно придвинувшись вплотную и тут же вернувшись на прежнее место.

Чего ж тут непонятного… Чем меньше Филин знает о моём участии, тем лучше. Тот же Котяра может припомнить, что пси-излучение я перенесла гораздо легче его самого. Если уж он, зная «Прогресс», решил об этом не упоминать, то мне тем более не стоит.

***

После повторного осмотра в той же процедурной Филин резюмировал:

– Везучий ты, сталкер. Больше никаких изменений в твоём организме, кроме глаза, пока не обнаружено. Отделался лёгким испугом, можно сказать.

– Ага. Обделался, – хмыкнул Котяра. – Вот только законникам этого не объяснишь.

Филин почему-то посмотрел на меня.

– В связи с этим есть предложение. Как вы оба смотрите на то, чтобы вступить в нашу группу? Ты, Котяра, показал себя вполне полезным членом команды. Да и ты, Дикая… медик нам лишним не будет. Зато вам не придётся по кустам прятаться от каждого шороха.

Однако… Щедрое предложение, ничего не скажешь. И даже вроде без подвоха.

– А «наша группа» – она что из себя представляет? – поинтересовалась я больше для того, чтобы не молчать растерянно.

– Скажем так – наёмные учёные, – подмигнул вдруг глава «Прогресса». – В конфликты не вступаем, занимаемся сбором и обработкой различной информации. Соответственно, по Зоне ходить придётся не меньше, чем вы ходили до этого, но вот еду и патроны уже самостоятельно добывать не придётся. Да и твой глаз, Котяра, людей будет раздражать гораздо меньше. Точнее, связываться не захотят.

Мы с Котярой переглянулись, и он правильно истолковал сомнение в моих глазах. Повернулся к Филину:

– Мы чуть позже тебе ответ дадим.

– Понимаю, – кивнул тот и вышел из комнаты. Мы остались одни среди белой плитки, перемигивающихся приборов и различных колбочек. Только с потолка равнодушно смотрел глазок видеокамеры.

– Ты хоть и Дикая, но в группе шансов выжить больше.

Может, и больше. Но в таком случае «Прогресс» рано или поздно прознает про Стаса, и что за идеи взбредут тогда в их многоумные головы – одной Зоне, пожалуй, и известно…

– Зона против.

Котяра вздохнул.

– Мне с Зоной не спорить, факт. Ладно. Я у тебя в долгу, но пока могу отплатить только припасами в дорогу. А там… Зона сведёт – встретимся.

Я улыбнулась.

– Договорились.

Глава 6. ДОКТОР

Вычитав в КПК всё, что касалось Болот, я поняла только одно – Зона там ещё более негостеприимна, чем обычно. Живность по большей части не изучена, а та, с которой сталкерам повезло – или не повезло – встретиться, могла вызвать оторопь даже у самых опытных. Огромные зубастые твари в бочагах, мутировавшая до размеров крупной мухи кровососущая мошкара, призрачные зомби и плотоядные растения… Плюс ядовитые испарения, болотные огни, топи и прочие прелести, присущие болотам.

Но деваться мне было некуда. Звериный Доктор редко появлялся вне своей вотчины, и предсказать, когда и где это произойдёт в следующий раз, не мог никто. Так что между «ждать чуда» и «чудить самой»… простите, действовать… я выбрала второе.

– Что Пильману скажешь? – поинтересовалась я у Котяры перед уходом.

– Да как есть, так и расскажу. Прапор остатки пси-шлема принёс, будет что предъявить в доказательство. «Прогресс» я насчёт Феди и Димы уже озадачил. Пускай они головы ломают, что это было.

Они-то поломают… Надеюсь, не зазря. Мы мало-мальски внятного объяснения не нашли даже на свежую голову.

Теперь я шла по узкой лесной тропе, дышала свежим воздухом и никак не могла отделаться от ощущения, что всего этого могло больше не быть. Всё это могло закончиться вчера. Но почему-то я продолжаю – жить, шагать, дышать. Почему? Может, Зоне от меня что-то нужно?

Впереди послышался характерный электрический треск, и я выбросила из головы лишние мысли. «Молнии» в лесу – редкость, они больше асфальт и бетон предпочитают. Там, где всё это имеется, конечно. Я, стараясь как можно меньше трещать ветками, обошла опасное место, но вскоре с тропинки пришлось уйти окончательно: проход перекрыли сразу несколько разных аномалий. Я признала ещё одну «молнию», «топку» и две «комариные плеши» и собиралась обойти и их, когда «топка» неожиданно поползла в мою сторону. Едва удержавшись от изумлённого возгласа (мало ли, на звук среагирует), я оперативно вернулась в кусты, очень надеясь, что аномалия далеко не пойдёт. Пожара ещё тут не хватало…

«Топка» следом не двинулась, но лес здесь оказался настолько густой и буреломный, что о привале я начала мечтать уже через полчаса. Ветки и кусты цеплялись за одежду и волосы, коряги – за ноги, и вскоре я готова была поклясться, что они делают это специально. Ещё и лабиринт из упавших стволов, которые приходилось перепрыгивать, переползать, обходить… Хорошо, хоть аномалий здесь не было, видимо, им соседство с павшими лесными гигантами не нравилось.

В общем, я упала на отдых, едва добравшись до первой мало-мальски подходящей полянки. Подходящая – это пять шагов в диаметре и без нависающих над головой веток. Костёр, конечно, не развести, но сесть на ствол павшей берёзы, ноги вытянуть и перекусить консервами – самое оно. В лесу тишина, только ветер верхушки ёлок качает. Я покрутила головой, прислушалась. Откуда-то с юга донеслось грозное завывание, раздалась автоматная очередь, и снова всё затихло. Ну, мутантов здесь можно не опасаться – они тоже не дурные, чтобы в этом буреломе дичь караулить.

Сунув руку в рюкзак, сразу наткнулась на найденную в лаборатории папку. Я так и не сказала Котяре про неё. И уж тем более не стала сообщать «Прогрессу». Мне самой было очень любопытно. Про лаборатории, разбросанные по всей Зоне, слухов ходило множество, и большинство сталкеров склонялись к версии, что проводились там опыты по выведению новой породы людей. Иначе как объяснить появление всех этих спрутов, топтунов, мантикор? Это явно не просто мутации – это результат целенаправленного воздействия. Побочные продукты, так сказать… Я вздрогнула, вспомнив разорванные тела каменщиков. Интересно, создавая чудищ, они думали о том, что однажды сами попадут под раздачу?

Как я и предполагала – в папке оказались отчёты о ходе экспериментов и нечто вроде дневника одного из учёных. Я просматривала материалы по диагонали, спотыкаясь на незнакомых терминах, но суть уловила. В лаборатории действительно ставили опыты над людьми: исследовали скрытые резервы организма, облучали радиацией, кололи экспериментальные препараты. Увлекались и биоинженерией. ДНК человека скрещивали с ДНК цыплят, крыс, кошек… Неудавшиеся образцы утилизировали, с удавшимися – работали дальше.

Всё было изложено сухим научным языком, и это впечатляло гораздо сильнее самых страшных слухов, ходивших в сталкерской среде. Чем дальше я листала папку, тем больше хотелось зашвырнуть её в ближайшую аномалию – чтобы даже следа не осталось – и забыть прочитанное. Но тут взгляд выхватил в тексте фразу «обратимость изменений», и я, забыв о своих намерениях, впилась глазами в страницу. Пожалуй, подойди ко мне сейчас кто – я бы его не заметила даже в шаге от себя.

Однако подходить было некому, а отчёты именно с этого момента стали какими-то обрывочными и непоследовательными. Ясно было только одно – эксперимент по превращению мутанта обратно в человека проводился, и даже были положительные сдвиги, но чем всё закончилось, так и осталось для меня тайной.

Выбрасывать папку перехотелось. Я аккуратно сложила её обратно в рюкзак, решив, что о ней тоже обязательно поговорю с Доктором. Опять же, некоторые сталкеры болтали, что Доктор раньше принадлежал к некой организации, напрямую связанной с Зоной и всем, что в ней происходит. Но даже если это не так – кроме него мне надеяться не на кого.

***

Солнце клонилось к горизонту, темнело в лесу быстро, и я решила заночевать прямо на поляне. Тем более, что берёзовый ствол был достаточно толстым – укутавшись потеплее, несколько часов на нём можно покемарить с относительным комфортом.

Разбудил меня треск. Словно кто-то, неосторожно шагнув, сломал сухую ветку. В ночном лесу звук вышел особенно громким. Я быстро и бесшумно села, пристально вгляделась во тьму, ожидая увидеть как минимум пару хищных глаз, но не увидела ничего, кроме смутных контуров деревьев в лунном свете. Автомат лежал на земле, и я не стала за ним наклоняться, выхватив из кобуры пистолет.

Однако нападать никто не торопился, и звук больше не повторялся. Я молчала, не решаясь голосом выдать своё местоположение, ведь был ещё шанс, что тот, кто ходит рядом, меня не заметил. Убежать не получится, ночью я быстрее об корягу ногу сломаю, а пистолет хищника не отпугнёт, а только раззадорит.

Просидела долго, но так ничего и не дождалась. Точнее, дождалась, что небо светлеть начало. Вот уже и пресловутые коряги в предрассветных сумерках виднеются, и просветы между деревьями чётче стали. Пора выдвигаться, тем более, что зуб на зуб у меня не попадал уже не от страха, а от холода. Сверившись с КПК и определившись с направлением, осторожно двинулась в путь. Осторожно – потому что шла теперь в ту сторону, откуда ночью слышала треск. Вряд ли меня до сих пор кто-то там караулит, но вдруг…

Судя по сырому воздуху и пружинящей под ногами земле, Болота были уже рядом. Я крутила головой по сторонам, но под ноги смотреть не забывала, и только поэтому заметила в мягком мхе след. Один-единственный след от босой человеческой ноги. Я замерла на месте. Следопыт из меня невеликий, однако похоже было, что человек (человек ли?) простоял на одном месте достаточно долго, глядя в мою сторону.

– Что тебе надо от меня, а? – тихо спросила я. – Кто ты вообще такой?

Больше следов я не нашла. Ни отпечатков на земле, ни сломанных веток, ни мусора – ничего. Долбанула со злости по стволу дерева так, что оно аж завибрировало, а боль прострелила руку до самого плеча. Дождавшись, когда боль утихнет, достала убранный было в кобуру пистолет и снова поразилась, какое успокаивающее действие производит на меня это неказистое оружие. И то хлеб.

Где-то далеко впереди раздался взрыв и тут же – ещё один. На Болотах воюют, что ли? Но больше не было ни взрывов, ни стрельбы. На войну, даже локальную, не похоже, если только противники не пошли врукопашную. Я нервно хихикнула, представив законника, сражающегося с какой-нибудь многощупальцевой болотной тварью «на кулачках». Хорошо, что мне, судя по раскинувшемуся вокруг бурелому, до Болот ещё ползти и ползти.

Правда, через полдня мне уже так не казалось. Именно столько я потратила на то, чтобы выбраться наконец на относительно открытое место, оказавшееся полянкой вокруг небольшого озера с удивительно прозрачной водой. Жаль только, радиоактивной. Счётчик начал предупреждающе трещать ещё на подходе, и я, снова углубившись в лес, озеро обошла.

Но чем дальше, тем больше таких озёр попадалось на пути, а ещё через два часа передо мной без всякого предупреждения открылась водная гладь, обширность которой не мог скрыть даже нависающий над ней туман.

Я вздохнула. Дошла! Вот они – знаменитые Болота, и теперь для меня начинается самое сложное. Найти Доктора, никуда не вляпавшись.

В туман соваться не хотелось, и я аккуратно пошла по краю открывшегося мне простора – так, чтобы и в лес совсем не уходить, и не проваливаться поминутно в топкую землю. Как выяснилось совсем скоро – правильно сделала. В тумане взметнулось что-то огромное, ухнуло так, что у меня в ушах зазвенело, и с громким плеском рухнуло обратно, а пролетавшая над этим местом ворона испарилась, словно её и не было. Я покосилась на воду, чернеющую в нескольких метрах от меня. Нет, не сунусь я туда ни за какие коврижки!

Взрыв раздался, кажется, с самого центра Болот. Звук увяз в густом тумане, но источник явно находился где-то неподалёку. Я сочла за лучшее присесть и некоторое время не отсвечивать, но снова, как и в первый раз, продолжения не последовало. Кто ж тут балуется? Или это какая-нибудь местная аномалия срабатывает? В любом случае неудивительно, что мне на пути пока не встретился никто из местной фауны – попрятались наверняка от греха подальше.

***

Дом Доктора нашёлся неожиданно легко. По крайней мере, глядя с берега на тонущую в тумане избушку, хотелось думать, что больше здесь жить некому.

Вёл к домику аккуратный деревянный мостик, и я, поколебавшись, всё же на него шагнула, правой рукой перехватив поудобнее пистолет, а левой вытащив нож. Автомат по-прежнему болтался за спиной. Доски под ногами тихонько поскрипывали и пружинили, но разваливаться, кажется, не собирались, и я пошла вперёд быстрее, отчаянно надеясь, что, во-первых, все местные твари действительно попрятались, а во-вторых, Доктор находится дома.

На воде туман оказался гораздо прозрачнее, чем выглядел с берега, и человека возле избушки я заметила почти сразу. Но не сразу осознала, что он делает. Картина была настолько невероятной, что я споткнулась, едва не выронив пистолет. Впрочем, этого мгновения хватило, чтобы вспомнить, кто такой Доктор и чем он занимается. А он всего лишь делал то же, что и всегда – лечил. Аккуратно и неторопливо накладывал повязку на голову громадного и довольно упитанного спрута, которому ради такого дела пришлось согнуться едва ли не пополам.

Самым странным было то, что спрут уже заметил меня, но не кинулся навстречу, растопырив щупальца, а всего лишь переступил с ноги на ногу, не отводя глаз. Что, конечно, тут же было замечено Доктором. Он обернулся.

– Проходи, сталкер, – произнёс буднично. – Оружие только убери. Никто тебя здесь не тронет.

Ох, мамочки, да мне даже ночью так страшно не было! Под немигающим взглядом спрута я убрала пистолет и нож, помимо воли ожидая, что вот сейчас-то он на меня и бросится, отшвырнув Доктора. И что тогда? До берега добежать точно не успею. В воду нырять?

Между тем ноги продолжали шагать вперёд. Опомнилась я, только стоя на берегу в окружении грядок с вовсю растущей на них зеленью.

– Картошка? – удивилась я, помимо воли отвлёкшись от мутанта.

– Она, родимая, – улыбнулся Доктор. Он за это время успел закончить перевязку и теперь поливал руки водой из кувшина. Спрут, как только Доктор его отпустил, удалился в сарай, тихонько ворча. Я ещё раз покосилась ему вслед.

– Обалдеть. – Более подходящего определения в голову мне так и не пришло. Доктор снова улыбнулся. Ага, тебе-то это не впервой, едва ли не с обидой подумала я. Мне же спрута так близко видеть доводилось один раз, и это был не тот опыт, который хочется повторить.

– Пошли в дом, темнеет уже. Голодная, наверное? Поедим, да и расскажешь, что тебя сюда привело.

Я наконец оторвалась от созерцания сарая.

– Простите, Доктор. Много слышала про то, что вы местную фауну лечите, но вот увидеть – это удовольствие совсем другого рода.

Словно в подтверждение, из дома выглянул зомби. Классический такой – деревянная походка и внешний вид далеко не первой свежести. Мне стоило огромных усилий не выхватить нож, когда он кинулся навстречу.

– Бабахи! Сталкер, дай бабахи!

– Изя! – прикрикнул Доктор. – А ну марш в дом! Хватит с тебя бабах!

Зомби понурился, как не получивший игрушку ребёнок, но послушно развернулся и так же деревянно ушёл обратно в дом.

– Чего-чего он хотел? – оторопело переспросила я. Доктор досадливо махнул рукой:

– Гранаты. У всех встречных-поперечных их выпрашивает, а потом по всему болоту раскидывает. Местные звери уже знают – если Изя из дома вышел, то спасайся кто может!

– Так он и сегодня гулял? – осенило меня.

– Гулял. Где он на этот раз свои «бабахи» достал, ума не приложу!

Меня чуть не пробрал истерический смех. Вот почему Болота сегодня такие тихие! Изя гулял…

В доме меня ждало новое потрясение. Да такое, на фоне которого померкли разбегающиеся от Изи монстры. Пахло картошкой! Самой настоящей варёной картошкой, а ещё – свежим хлебом! Я недоверчиво застыла на пороге, гадая, уж не аномалия ли это, но Доктор прошёл к столу, открыл стоящую там кастрюльку, и запах тут же стал ещё сильнее.

– Будешь, – заключил Доктор и, достав с полки две тарелки, быстро наполнил их исходящими паром клубнями. Так же быстро на столе появились кружки с молоком. Молоком! Я вопросительно посмотрела на Доктора, мол, это-то откуда?!

– Козу держу.

Козу… В Зоне… Там, где тьма спрутов, прыгунов, мантикор и других тварей. Про псевдоволков, прямых потомков волков обычных, я вообще молчу. А один из спрутов и вовсе сейчас у Доктора в гостях.

Впрочем, иногда чудеса надо просто принимать. Тем более, что я действительно успела проголодаться. Так что, бросив затею осмыслить всё мной увиденное и услышанное, я полностью переключилась на еду. Картошка, молоко и свежевыпеченный хлеб – прямо как в далёком детстве…

Дождавшись, когда я наконец переведу на него взгляд, Доктор сказал просто:

– Рассказывай.

Я собралась с мыслями.

– Спасибо за ужин. Давно картошку не ела. И молоко. – Он снова улыбнулся, мол, ты в этом не первая. – Я тут документы принесла, может, будет интересно.

Я дотянулась до рюкзака и достала страшную теперь для меня папку, протянула через стол. Доктор, взглянув, удивлённо хмыкнул.

– А почему не к учёным?

– У учёных интерес слишком кровожадный, – так же хмыкнула я. После прочтения документов в папке сомнений в этом не оставалось никаких. Даже Пильман меня иногда пугал, что уж говорить про остальных? Тот же «Прогресс»?

– А что тебе до их интереса? Деньги они за эту папку заплатят очень даже неплохие.

– Я здесь не ради денег оказалась.

И я, не дожидаясь дальнейших расспросов, рассказала всё. Про гибель родителей, про службу брата и его пропажу, про то, кем он стал теперь, и про упоминающуюся в папке обратимость мутаций.

– Как считаете, Доктор, возможно ли повернуть мутации тёмных вспять? – Я затаила дыхание, ожидая ответа.

– А у брата ты спрашивала, чего хочет он? – прищурился Доктор.

– Спрашивала. Не хочет он обратно. Перегорел. Вот только и монстром он становиться тоже не хочет. Простите, Доктор. – Я поправилась. – У вас к «детям Зоны» отношение, наверное, другое. Но я считаю неправильным, что мой родной человек медленно превращается в кого-то другого и ничего с этим сделать не может. И потому делает вид, что всё идёт как надо. А я хочу, чтобы у него была возможность выбора. Если он и после этого решит остаться тёмным – это уже будет его собственное решение. А не чьё-то, принятое за него.

Я замолчала, снова вспомнив, как мне рассказывали про попытки Безымянного выбраться за периметр. Его, беспамятного, всё же что-то тянуло из Зоны – это при том, что вполне нормальные, немутировавшие люди, живут здесь годами и другой жизни для себя не видят.

Доктор долго внимательно смотрел на меня. Ещё раз пролистал папку, особенно задержавшись в конце, где речь шла про эксперимент по превращению монстра обратно в человека. Задумчиво покачал головой.

– Знал я одного молоденького прыгуна… Попрыгушку. Девочку собственный отец в лабораторию отправил. Использовал последний шанс, лишь бы она от лейкоза не умерла.

– В прыгуна превратил? – ошарашенно спросила я. – Дочь?

Снова перед глазами возник первый увиденный мной прыгун. Обломки рёбер, месиво вместо живота…

– Он, судя по всему, такого исхода не ожидал. – Доктор пожал плечами. – Но – да, превратил. От лейкоза, надо сказать, вылечил.

– И что с ней дальше стало? – заинтересовалась я. Не просто так же Доктор это вспомнил.

– Продолжила жить, только уже не человеком. Спала в обнимку с игрушечной уткой, играла в догонялки и прятки со старшими прыгунами, росла. Изредка появлялась на Болотах, и с каждым разом подпускала меня к себе всё неохотнее. Её вполне устраивает такая жизнь, и возвращаться она явно не хочет. Да, человеком быть замечательно… но зачем это прыгуну?

– Но Стас – всё ещё человек, – возразила я. – А не только «дите Зоны». Почему я не должна ему об этом напоминать?

Я не мигая смотрела в серо-голубые глаза Доктора. Эти глаза много повидали такого, что в прошлой жизни мне не приснилось бы в самом изощрённом кошмаре. И, наверное, увидели что-то во мне. Что-то, чему я сама не могла подобрать определения и потому называла коротко «фамильным упрямством». Благодаря ему я нашла брата и, надеюсь, найду способ его вернуть. Даже если ради этого придётся обойти всю Зону.

– Звать тебя как? – нарушил тишину Доктор.

– Дикая.

Он поморщился.

– Да не кличка твоя… Мама с папой как назвали?

Я ответила не сразу. Нет, имя своё я не забыла, но это был кусок другой жизни, до Зоны. И вспоминать его не очень хотелось.

– Люба.

Доктор понимающе кивнул и встал.

– Вот что, Люба… Время позднее, пойдём, покажу, где ночевать будешь. Я пока документы посмотрю, а завтра утром поговорим, – и вполголоса добавил:

– Есть у меня одна мысль, обмозговать надо.

Ну, хоть не прогнал сразу, и на том спасибо, почти разочарованно подумала я. Мне снова не терпелось, как учуявшей запах дичи охотничьей собаке. Но если днём Болота были смертельно опасны, то ночью становились просто смертельными – без вариантов. Я в который уже раз подивилась лёгкости, с которой прошла от Смоляного до дома Доктора. Не Предбанник же, в самом деле! Но нет, из всех неприятностей – ползающая «топка», босоногий ночной наблюдатель да схарченная каким-то болотным жителем ворона. Когда-нибудь везение закончится, и я совсем не жажду приближать этот момент ночной прогулкой по Болотам. Так что – спать. С надеждой, что утром я встану как следует отдохнувшая.

Глава 7. ЕСТЬ НАДЕЖДА!

Рано утром под самым окном взвыло так, что я скатилась с кровати и зашарила по полу в поисках автомата прежде, чем раскрыла глаза и вспомнила, где нахожусь. Выглянувший же из избушки Доктор, совершенно спокойно потрепав за ухом псевдоволка, так же спокойно вышел за калитку, где его поджидала устрашающих размеров чёрная мантикора.

Я услышала обрывок фразы:

– Бинты… Заживает?

Жуткая морда мантикоры была в считанных сантиметрах от затылка склонившегося Доктора. Одно движение страшенными челюстями – и всё… Она внимательно наблюдала за действиями человека, недовольно фыркала и клацала зубами, но Доктор, не обращая внимания, продолжал осматривать передние лапы монстра. Видимо, перевязка больше не требовалась (а другого объяснения приходу мантикоры я так и не нашла), и после осмотра Доктор, что-то сказав, развернулся к мантикоре спиной и зашёл обратно во двор. Мантикора же, проводив его взглядом обеих голов разом, развернулась и почти мгновенно исчезла в предрассветных сумерках.

Я выдохнула и только теперь поняла, что всё это время простояла у окна затаив дыхание. Но стоило задуматься о том, не вернуться ли ко сну по причине раннего времени, как за дверью послышалось царапанье и строгий голос Доктора произнёс:

– Фу, Дружок, нельзя!

Дружком, кажется, зовут собаку Доктора… Точнее, псевдоволка. Я покосилась на дверь и, хотя царапанье там прекратилось, поняла, что спать сегодня больше не буду. Вряд ли Дружок рвался в комнату с плотоядными намерениями, но всё равно от обилия хищников поблизости было не по себе. Да и сон, стоило мне вспомнить подробности вчерашнего вечера, слетел окончательно. Что-то решил Доктор?

На завтрак снова была вкуснейшая картошка с молоком, но жевала я её механически, не спуская глаз с Доктора. Я ждала ответов. А он, о чём-то глубоко задумавшись, казалось, вообще забыл о том, что находится на кухне не один. И только когда тарелки опустели и молоко было выпито, словно очнулся.

– А, Люба…

– Что скажете, Доктор? – не дождавшись продолжения, спросила я.

– Посидел я тут с этими документами… Любопытные бумаги. И кажется мне, что есть способ, как тёмным свои мутации если не повернуть вспять, то хотя бы остановить. Потому что ты права – чем больше пройдёт времени, тем больше шансов у каждого из них в полноценного… если можно так выразиться… мутанта превратиться. Однако всё нужно проверять.

Доктор покосился в сторону двери, за которой, как я успела понять, у него было нечто вроде палаты для тяжёлых пациентов. Понятно. Прямо сейчас он проверкой не займётся при всём желании.

– Может, могу помочь?

– Это очень опасно. – Он покачал головой. Подумал, покачал головой ещё раз. – Но, с другой стороны, время тоже не на твоей стороне...

Доктор поднялся, прошёл в угол кухни, где стояла небольшая тумбочка, полностью забитая книгами. Достал толстую тетрадку и вернулся за стол.

– В Рыжем лесу тебе бывать не доводилось. — Скорее утвердил, чем спросил. Я кивнула. Он открыл тетрадь, нашёл нужную запись.

– Вот, смотри. Чернобыльский подорожник.

Я посмотрела на рисунок. Действительно, подорожник. Только листья с красноватым оттенком и стебли покрыты мелкими колючками.

– Лечит даже открытые переломы, – пояснил Доктор. – Но тебе нужен не он, а растение, которое обычно растёт рядом с ним. Сталкеры, кто в курсе, его «бессмертником» называют.

На следующей странице тетради красовалось подробно зарисованное нечто, больше всего напоминающее колючий мох. Сплошной ковёр мелких сине-зелёных колючек с редкими вкраплениями неожиданно ярких рыжих шариков.

– Растёт только в Рыжем лесу, да и там встречается нечасто. Зато по свойствам эта травка сходна со «светлячком». Слышала про такой артефакт?

Ещё бы. Снова вспомнилось обожжённое импульсом лицо Грека. «Дикая… Я же «светлячок» нашёл!»...

Я едва не заорала от внезапного понимания.

– «Светлячок» может тёмного вылечить?!

Но Доктор пожал плечами.

– Предположительно. Вот только встречается он ещё реже, чем бессмертник, поэтому пока на бессмертнике остановимся. Я тебе на карте помечу места, где его можно найти. Учти: сок у этой травы очень ядовитый. Кожу и слизистые при попадании разъедает на раз. Да и транспортировать его лучше в подсушенном виде.

Он закрыл тетрадку, протянул мне.

– Советую изучить. До границы Болот я тебе завтра безопасную тропку покажу, но в Рыжем лесу хватает растений, смертельных даже для местной фауны.

Со стола убрано было быстро, и Доктор, помыв руки, скрылся за дверью в «палату», махнув рукой на моё несмелое предложение помочь. Я же, удобно устроившись на скамье, принялась за чтение, оказавшееся на диво увлекательным. Словно триллер читала.

Вот чернобыльская яблоня, при взгляде на которую я сразу вспомнила вкусные анархистские яблочки и вопрос Котяры «не радиоактивные?». А вот чернобыльский подсолнух, от обычного отличающийся причудливой формой цветка и высоким радиационным фоном. Попадёшь в такое подсолнечное поле – и после уже никакой антирад не поможет. Уже знакомый мне подорожник, опять-таки «чернобыльский», и немного похожая на него перевязка, листья которой можно (и нужно) использовать в качестве бинта. Зато к вот этому дереву, вместо листьев ощетинившемуся колючками, лучше не подходить вообще – колючки у него крайне ядовитые, а в силу непрочного крепления к стволу способны при малейшем порыве ветра оторваться и пролететь несколько метров.

В общем, растения Зоны поражали многообразием, и я честно потратила остаток дня на то, чтобы изучить тетрадь от корки до корки. Но больше всего меня заинтересовало растение, которое Доктор назвал «живичка». Судя по всему, этому невзрачному кустику с листьями-трубочками он посвятил много времени, и не зря – в процессе исследований выяснилось, что выжимка из его ягод способна вылечить самые запущенные формы лучевой болезни. А ведь растёт живичка зачастую именно в радиоактивных очагах!

Доктор сновал из палаты во двор и обратно, а я, отложив тетрадь, задумалась. Если предположить, что мутации тёмных – это воздействие в том числе и радиации, уровень которой во время импульса повышается, то живичка тоже вполне может оказаться лекарством. Точнее, одним из компонентов. Нужно обсудить с Доктором. Иметь несколько вариантов в запасе лучше, чем один.

***

За ужином Доктор, внимательно выслушав мои соображения, крепко задумался, после чего сказал:

– Здравое зерно в твоих словах есть. Однако как быть с тем, что радиация тёмным, наоборот, сил придаёт?

– Но ожоги откуда-то берутся. Наверняка из-за запредельных доз радиации.

– Тоже верно. Тогда… тогда предположим следующее: живичка может уменьшить внешние проявления, если сталкер примет её в ближайшее время после превращения. Причём пригодятся и повязки с отваром, и приём внутрь. Ведь радиация воздействует на весь организм, а не только на кожу.

– В общем, живичка не помешает, – заключила я.

– Не помешает. Только без снаряжения её не достать. Сам займусь. И ещё…

Он побарабанил пальцами по столу, прикидывая.

– Один бывалый сталкер рассказывал: где-то в районе «Янова» есть источник, глоток воды из которого на ноги ставит моментально. Он случайно наткнулся. Споткнулся, упал – и прямо лицом в зелёную лужу. Сначала решил, что всё, в «ведьмин студень» угодил. А когда выбрался, понял, что и ноги уже не гудят, и голова не болит, и словно десять лет с плеч скинул. Конкретного места я не знаю, но, возможно, и эта информация пригодится.

Что-то слышала я такое краем уха. В «Маме Анархии» сталкеры трепались про некий «источник жизни» едва ли не на самой ЧАЭС. Мол, пробивается из-под земли в нескольких километрах от охладительного пруда, видать, и начало своё от него берёт. Вот только вода не радиоактивная, и трава рядом вполне себе зелёная. Часто вы в Зоне зелёную траву видите? Вот то-то же!

– Пригодится, Доктор, обязательно пригодится! Вот только… на ком всё это добро потом испытывать? Не на тёмных же?

– Можно на нём. – Доктор кивнул на умильно улыбающегося Дружка, который, заметив направленный на него взгляд хозяина, вскочил и завилял хвостом. – Я про бессмертник благодаря ему узнал. Когда его в Рыжем лесу прыгун чуть не порвал так, что я уже думал – всё, конец. Псевдоволки и лекарства, и яды хорошо чуют.

– Если поможет – его сородичи не порвут? Он же сильно отличаться будет.

Не сказать, что я прониклась к Дружку симпатией, но всё же это какой-никакой почти домашний питомец.

Доктор улыбнулся:

– Не порвут. Все собаки Зоны периодически травками подлечиваются, инстинктивно. Той же живичкой, например. Шерстью после этого обрастают так, что издали от обычной собаки не отличить. Так что вид Дружка их вряд ли шокирует.

Впервые за долгое время я ложилась спать со спокойной душой. Осталось всего ничего – найти нужные травки в Рыжем лесу и принести их Доктору. Да, это очень непросто и опасно, но я знаю, что искать и для чего, а это главное.

...Уже проваливаясь в сон, я усмехнулась: заодно проверю, действительно ли Зона за мной «приглядывает», или я это придумала.

Глава 8. ЗОМБИ-НАЁМНИК

Утром Доктор проводил меня до северо-восточного края Болот, специально проведя мимо подводной «мясорубки» и показав по пути ещё одно коварное растение Зоны – болотную игольницу. С виду это обычная метёлка камыша, облепленная странными зелёными зёрнышками, но Доктор рассказал, что при малейшем касании зёрнышки облетают и впиваются во всё, что попадётся на пути. Хуже всего, если попадут на голую кожу – выделяемые ими токсины моментально вызывают жуткий зуд и боль. И чем дольше они контактируют с кожей, тем больше выделяется веществ, а обычным стряхиванием избавиться от них не получится. Их можно только аккуратно срезать, и как минимум несколько дней поражённое место будет чесаться и болеть – пока не выйдут микроскопические иголочки, которыми покрыто каждое зёрнышко. Ну а если человек по незнанию попытается смыть зёрнышки водой, то летальный исход в течение нескольких минут ему практически гарантирован – в воде токсины резко увеличивают свою активность.

– Благо, что период цветения у камыша недолгий, – пробормотал Доктор, глядя на метёлки. – Ещё два-три дня, и они облетят в воду, отчего та возле камышей станет ярко-зелёной и очень ядовитой. А ещё через несколько часов вернётся к прежнему виду. Но крупные хищники всё равно будут обходить её стороной, а мелкая живность этим пользуется, прячась в камышах.

Я поёжилась. Похожие метёлки встречались в лесу рядом с Мертвячьим городом, но никаких зёрнышек на них не было. И хорошо! Наверняка бы сунулась посмотреть, что за чудо такое.

– Самосёлы приноровились этими зёрнышками свои ножи смазывать, – продолжил Доктор. – Достаточно лёгкую царапину напавшему зверю нанести – и тот от боли всю агрессию растеряет моментально. А нападали на них часто поначалу.

– Что за самосёлы?

– Местные. Те, кто после аварии на ЧАЭС отказались свои дома покидать.

– И такие были?

– Были и есть. И немало. – Доктор внимательно посмотрел на полуразрушенные опоры моста слева от нас и принялся подниматься по склону. – Почти пришли.

Наверху мне открылся вид на широкую дорогу, уводящую в окружавший Болота ельник.

– Спасибо, Доктор. И за гостеприимство, и за помощь.

Он махнул рукой в сторону леса.

– Тебе туда. От дороги сильно не отклоняйся, она прямиком к Мертвячьему городу выводит, а там до Рыжего леса рукой подать. Ну а если самосёлов раньше повстречаешь, то у них про бессмертник спроси. Скажешь, что от меня – помогут непременно. Удачи.

Дорога была ровная, как стрела, и даже не сильно разбитая, идти по ней было одно удовольствие. Жаль, недолго. Едва по сторонам закачали лапами ели, как дорогу перегородили сразу несколько «молний» и «топок». Я, памятуя о недавней встрече с «топкой» блуждающей, на этот раз свернула в кусты заблаговременно, но уже через несколько шагов чуть не наткнулась на «птичью карусель». За ней крутила хоровод мелкого лесного мусора «мясорубка», ещё дальше расположилось сразу несколько «плешей»…

В общем, расстояние до города оказалось коротким только на карте. Как обычно. Хорошо хоть, что импульс был недавно, думала я, устраиваясь на ночёвку под широким шатром ёлочных веток. Мне хватило того «краешка», которым зацепило нас с Котярой. А здесь и прятаться абсолютно некуда, даже в землю не зароешься – близость Болот сказывается, в почве воды много. Однако в моём убежище оказалось достаточно сброшенных елью иголок, чтобы переночевать и при этом не промокнуть.

К Мертвячьему городу я вышла в середине следующего дня аккурат со стороны поселения тёмных. А не заглянуть ли в гости? Тем более, что и новости есть. Убрав автомат за плечо, я осторожно пошла между домиками, зная, что тёмные чужое присутствие на своей территории засекают мгновенно, а Стас вовсе неведомо как всегда заранее чует моё приближение.

– Безымянный! – на всякий случай позвала я. – Грек!

Вот, теперь на случайного посетителя, от которого нужно избавиться как можно скорее, я точно не тяну. Ведь не все тёмные знают меня в лицо.

Но навстречу никто не вышел. В деревне царила тишина, свойственная давно опустевшему месту, и я заволновалась. Если «Закон» так рьяно воевал в Диких землях, то, может, они и сюда наконец добрались? Или военсталы облаву устроили? Куда все делись-то?

Крови на земле нет, но это ни о чём не говорит. Я забежала в ближайшую избушку, готовясь увидеть следы борьбы, а то и чей-то труп, но там оказалось тихо, темно и пусто. И так же оказалось в остальных домиках. Где все?

Я устало присела на крыльце, пытаясь не паниковать. Скорее всего, тёмные просто ушли. Куда и зачем? Выясню. Но явно не просто так им пришлось покинуть это место.

Точно, Безымянный же говорил, что в деревне что-то неладно! И ещё добавил, что мне нужно держаться от них подальше. Почему?

Ни на один из вопросов у меня ответов не было. Значит, будем действовать по старинке – найдём и спросим. И начну я с Мертвячьего города, точнее, с его подземных коммуникаций. Тем более, что есть шанс по этим трубам проскочить мимо патрулей каменщиков, контролирующих нужное мне северное направление.

***

Планам не суждено было сбыться. Переночевав в одном из бревенчатых домиков на окраине города, утром я направилась к знакомому уже люку, ведущему в городские тоннели. Но едва спустилась, как в глаза сразу бросилась свежая грязь на полу. Кто-то здесь есть… я схватилась за лестницу, намереваясь подняться обратно.

– Дикая, ты чего здесь?! – Котяра стоял в нише позади меня с ножом наготове.

– А ты? – обалдело спросила я, оглядывая его. Глаз остался жутким, кошачьим, а вот комбез сталкер сменил на более прочную «химзу», чёрную с серыми вставками. Я и узнала-то его не иначе как чудом, лицо за забралом угадывалось с трудом. – Вступил-таки в «Прогресс»?

Котяра оглянулся и убрал нож.

– Вступил. Ты зря сюда пришла сейчас. Мы подземелья проверяем.

Вопрос «зачем?» я задавать не стала. Не расскажет. Одно ясно: тёмных здесь нет. Даже если были – ушли раньше, чем «Прогресс» их смог бы засечь.

– Понятно. Не буду мешать. Будьте поосторожнее, я недавно каменщиков видела.

Блин, прикидывала я про себя, поднимаясь обратно. Подземелья заняты «Прогрессом», значит, мне придётся идти поверху. И хотя интуиция твердила, что делать этого не стоит – другого пути не было. Единственное, что я могла сделать – как можно быстрее выбраться из города и обойти его лесом. Всего-то два дома миновать…

У соседнего дома, на краю поля зрения, мелькнуло что-то синее, и тут же раздалось несколько быстрых сухих щелчков. В левое плечо словно ударили молотком, рука мгновенно онемела – вся, от плеча до кончиков пальцев. Я ещё не успела сообразить, что произошло, а тело рефлекторно метнулось в сторону, под защиту кустов. Снова щелчки, и следующая пуля просвистела совсем рядом с ухом. Я кубарем, ломая ветки, вкатилась в заросли, уже понимая, что мне, кажется, конец. Стрелком в синем мог быть только наёмник, а эти ребята свидетелей не оставляют. То, что больше выстрелов не последовало, говорило только о том, что начатое он решил доделать не тратя патронов.

Зажав рану, я упорно продолжала продираться сквозь неожиданно густую растительность. Рука горела и не слушалась, в глазах мелькали чёрные мушки, рукав куртки набух от крови. Наёмнику не придётся долго возиться, даже если он захочет покончить со мной голыми руками – ещё несколько секунд, и я просто потеряю сознание. Удивительно уже то, что не упала сразу, хватило сил убраться в кусты…

Ну уж нет, просто так не возьмёшь! Я сцепила зубы, прогоняя дурноту. Аптечка-то под рукой, а в аптечке – обезбол! Мешком осев на землю, я как могла сноровисто достала заветную коробочку и вогнала себя содержимое хранящегося там шприц-тюбика. Пригодился-таки, зарраза! Сейчас, сейчас, пара минут – и в глазах посветлеет, и я смогу достать пистолет, чтобы не встречать убийцу совсем уж безоружной…

Когда я пришла в себя, надо мной стоял Котяра.

– Помощь нужна? – риторически вопросил он.

– Бинт… в рюкзаке… Где наёмник?

– Кончился. Один был. Зомби в «экзе». – Котяра нашёл в моём рюкзаке бинт, попутно вытащил баночку с тетрациклином и, одобрительно хмыкнув, вручил мне. Осмотрел рану и хмыкнул ещё раз:

– По касательной задело. Шрам, конечно, будет, но это мелочи, правда?

– Угу.

Я готова была взвыть от злости. Способность соображать потихоньку возвращалась, и первое, что я осознала – по Зоне с таким ранением не погуляешь. А значит, в Рыжий лес дорога закрыта. Зомби, блин! Одного зомби на тебя хватило, великая ты походница!

Котяра задумчиво посмотрел на пропитывающийся кровью свеженаложенный бинт и полез в свой рюкзак. Жестом фокусника достал контейнер для переноски артефактов, аккуратно вытряс из него на ладонь нечто, больше всего напоминающее комок прозрачной слизи, и протянул мне:

– «Слизевик». Кровотечение остановит. А вот рану надо зашивать.

Я покосилась на рюкзак, в котором лежал хирургический набор, но сказать ничего не успела – Котяра покачал головой:

– Даже не думай. И сам не возьмусь, и тебе не дам. Ты крови много потеряла, отлежаться надо, а не по Мертвячьему городу бродить.

Я вскинулась, готовясь резко ответить, что не его это дело… но руку снова прострелила боль. Чёртов зомби! Надо же было так подставиться! Однако сталкер прав, как ни крути. Даже если я сейчас в горячке смогу сама себе рану обработать, то через день-два она всё равно может загноиться, и это будет намного, намного хуже.

Котяра сноровисто примотал артефакт к ране и сочувственно улыбнулся.

– Лучше потерять несколько дней, чем сгинуть из-за спешки. У «Анархии» медик хороший, заштопает в лучшем виде. Пойдём туда вместе, у меня тоже на Барьере дела есть.

Кровотечение из раны действительно прекратилось, и даже, кажется, рука стала болеть гораздо меньше. Я с тоской посмотрела на север, где за полосой одичавших пригородных садов отчётливо проглядывали рыжие деревья бывшего заповедника, он же – Рыжий лес. Что ж, отдохну немного у «Анархии» за крепкими складскими стенами, послушаю, какие слухи курсируют нынче в баре… может, что-нибудь полезное узнаю. Я благоразумно удержалась от того, чтобы досадливо стукнуть здоровой рукой по земле. Боль, притупленная лекарством, всё же остерегала от резких движений.

Неслышно подошли Филин и Вээсэс, заставив меня вздрогнуть, и настроение из невесёлого стало откровенно мрачным. Что они тут делают? Тоже ищут тёмных? Если так – то наверняка не для того, чтобы дружески пожать руки. Или у «Прогресса» здесь иные заботы? И связаны ли они с каменщиками? Я покосилась на Котяру. Оснований не доверять конкретно ему (в отличие от мутной группировки) я по-прежнему не видела, но это не значило ровным счётом ничего.

Так. Мало мне было руки – теперь ещё и голова кружиться начала. Не иначе как от обилия вопросов, на которые ответов у меня не было. Ну или от обезбола… Я поймала взгляд Котяры и жестами показала, что пойду вперёд. Догонит. Мне нужно было хотя бы десять минут побыть одной, собраться с мыслями, которые собираться не хотели никак – наверное, из-за разливающейся по телу слабости.

Пришлось, отгородившись от города и двух сталкеров холмом, встать, отдышаться и аккуратно тряхнуть головой – Дикая я или где? А ну, не расслабляться!

Помогло. По крайней мере, теперь я вновь могла сосредоточиться на дороге, не отвлекаясь поминутно на боль в руке и навязчивые мысли в голове, и зашагала гораздо бодрее.

– Ошалела?! – раздался сзади голос Котяры. – Куда одна пошла? До первой собаки?

Я сообразила, что, кажется, совершила глупость. Но мысли в голове по-прежнему ворочались лениво, неохотно, и я решила перевести тему.

– Ты как?

Котяра хмыкнул.

– Как видишь. Отметила меня Зона и отпустила. Вроде как, знаешь… на заметку взяла, – добавил словно бы про себя.

Да уж. Тот же Грек после импульса в себя приходил гораздо дольше. Он в живых-то остался только благодаря тёмным, в этом я теперь уверена. Так что Котяра, похоже, действительно отделался очень легко.

– Что в Зоне нового слышно?

– Да всё по-старому. – Он шагнул было в сторону подозрительно шуршащего куста, но там оказался всего лишь одинокий кенг, и Котяра опустил ствол. – Лисяру недавно в «Маме Анархии» видели, похоже, где-то неподалёку обосновался нынче.

– Это кто? – имя прозвучало так, словно персонаж знаком минимум половине населения Зоны.

– Владелец Чёрного рынка. Едва ли не один из первых торговцев в Зоне, – ответил Котяра, ничуть не удивившись моему незнанию. – Тип мутный, поговаривают, что из местных… ну, из тех, кто жил здесь до катастрофы и здесь же остался после.

– Самосёл?

– Вроде того. – Судя по тону, добавить Котяра мало что мог, и я не стала спрашивать дальше, сделав в памяти зарубку. Авось, пригодится когда-нибудь и Лисяра, и его Чёрный рынок.

– А что Лёха Безгранат учудил, слышала?

– Безгранат? – переспросила я. Чудное, однако, прозвище.

– Ага. Была там тоже история, – усмехнулся Котяра, но развивать тему с прозвищем не стал.

– И что учудил?

– Пришёл в Предбанник и давай сталкерам у костра рассказывать, что есть инфа-«сотка», как от спрута мучительной смерти избежать. Надо, мол, прямо перед ним лечь на землю, строго ногами к нему, и замереть, тогда не тронет.

– Ну?

– Ну… Новички решили проверить. Пошли с ним двое. Через несколько часов Безгранат возвращается с одним и говорит, что инфа-то – «сотка», но работает пятьдесят на пятьдесят.

Я хмыкнула. Ясное дело, что Безгранат новичков как «отмычек» использовал, но как обставил… Талант!

Лес кончился на удивление быстро, я даже глазам не поверила, когда впереди показался заброшенный блокпост. Однако… То ли Зона за последние пару недель незаметно так уменьшилась в объёме, то ли мы с Котярой нынче поторопились. Я покосилась на парня. Вроде идёт как всегда – не быстро, не медленно, по сторонам посматривает, оружие готов применить при первых признаках опасности.

Ладно. Мне же на руку. Тем более, что она-то как раз болеть начала зверски. Я вспомнила, как бодро скачут после подобного ранения герои американских боевиков и чуть не выругалась. Конечно, если ты вместо крови перемазан краской – сложно изобразить, что рука тебе как чужая. Даже завидно.

Я посмотрела на высоко стоящее в небе солнце. Похоже, уже сегодня в «Маме Анархии» окажемся. Найду первым делом медика, потом отлежусь дня два-три, лишь бы только рана чуток затянулась – и обратно.

Я даже прибавила шаг, петляя между гигантскими валунами, которых в этой части Барьера было хоть отбавляй. Но Котяра, почему-то всё больше хмурившийся, внезапно свернул с тропы.

– На хуторе переночуем, – бросил он. – Не нравится мне что-то…

– Тут осталось-то… – я осеклась. Котяра прав. Барьер – это вам не Болота, это вполне оживлённое место, где можно наткнуться и на бандита, и на сотрудничающего с тем же «Законом» одиночку, и даже на каменщика. То, что крупных прорывов с Антенн не было давно, тоже ничего не значило, а из меня боец и раньше был аховый, сейчас же вовсе никакой. Лучше перебдеть.

– Как рука?

– Терпимо. – Я покосилась на залубеневший от крови рукав куртки. Ужасно хотелось лечь и уснуть, от слабости потряхивало, хотелось пить, но это и вправду было терпимо. А уж до анархистской базы я бы добралась на чистом упрямстве. Вот вколю сейчас ещё один обезбол, и хоть на край Зоны!

***

…Оповещение запоздало. Через час, когда я после ужина с наслаждением вытянулась на продавленном диване, Котяра, устроившийся было во дворе караулить, влетел обратно в домик как ошпаренный.

– Импульс!!

Я вскинулась, забыв про рану. Руку немедленно прострелило болью, но было уже не до того. Небо за окном наливалось красным, где-то совсем рядом громыхнуло… и только тогда КПК напомнил о себе вибрацией пришедшего сообщения. Мы скатились в подвал очень вовремя. Едва крышка над нами закрылась, как земля содрогнулась, а мы, не удержавшись на ногах, упали.

Котяра выдохнул.

– Повезло.

Я кивнула, не задумываясь о том, что в кромешной тьме это останется незамеченным.

– Если бы ты к хутору не свернул… – фраза повисла в воздухе. Погибших будет много: очередной импульс дня через три ждали, не раньше. Были бы среди них и мы…

А если бы я не подставилась под зомбячью пулю, то теперь должна была быть в Рыжем лесу…

Играешь, Зона?

Что ж, твои поддавки меня более чем устраивают. А о том, чем за такое везение придётся расплачиваться, я предпочитала не думать.

Глава 9. «МАМА-АНАРХИЯ»

Импульс закончился ночью, и идти по темноте мы, естественно, не рискнули. Тем более, что ошалевшие от внеочередной встряски местные мутанты – те из них, кто успел попрятаться по норам – до самого утра наполняли воздух визгом и рычанием, чуть притихнув, только когда на горизонте заалел рассвет. Гон прошёл, похоже. По этой причине поспать толком не получилось: я то и дело подрывалась, услышав едва ли не за стеной звуки очередной собачьей свары. Котяра же, кажется, и вовсе не ложился, так и просидел на карауле всю ночь, отмахнувшись от моего предложения сменить его.

– Вообще-то странно, – сказал он наутро. – Раньше гон был предвестником импульса. Верная примета была – как пошла волна мутантов в сторону периметра, так и жди импульса. А теперь…

Он махнул рукой. Я промолчала. Моего опыта в Зоне – месяца два, и при мне гон даже сопровождал не каждый импульс, не то что предварял его.

Зато по следам гона до базы «Анархии» мы добрались быстро. Все аномалии – как на ладони. И навстречу попались только несколько сталкеров, которые, переждав импульс в баре, выбрались в обновившуюся Зону. Мало ли дел у вольного бродяги – пытать удачу в поисках артефактов, налаживать новые тропки, проверять полученную информацию…

На базе Котяра, коротко оглядевшись, сразу же потащил меня в скромный домик слева от основной дороги, где с порога заявил высокому тощему парню с красным крестом на правом плече:

– Принимай работу.

И не успела я оглянуться, как куртка с меня была аккуратно снята, бинт разрезан и выкинут, а съёжившийся артефакт возвращён Котяре. Доктор, полив на руки из большой баклаги и мимоходом глотнув оттуда же (резко пахнуло спиртом), осмотрел рану и кивнул:

– Когда ранили? Вчера? Хорошо…

Задумчиво посмотрел на баклагу.

– Куришь? Нет? Зря. Обезбол у меня кончился. – Он налил спирт в кружку и протянул мне. – Давай, залпом. Котяра, руку держи, вот так.

От растёкшегося по пищеводу огня дыхание перехватило, зато голова поплыла мгновенно. Я уже с весёлым интересом наблюдала за приготовлениями доктора: вот он достаёт и раскладывает на застиранной простыне инструменты, вот щедро льёт на рану всё тот же спирт и берёт в руку небольшой скальпель. Оххх… по-моему, ударивший в голову хмель выветрился сразу после первого надреза. Я не попыталась выдернуть руку только потому, что, кажется, на секунду потеряла сознание. Да и не вышло бы это – хватка у Котяры оказалась крепкая, прямо-таки бульдожья.

В голове шумело, рука горела так, что лучше бы она просто отвалилась, и я почти не слушала, о чём сталкер говорит с доктором. Потом уже, задним числом, припомнила, что вроде бы об оплате. Но на тот момент мир сузился до размеров раны, в которой вовсю орудовали скальпелем – быстро, уверенно. Несколько минут, показавшихся мне часами – и доктор, не глядя достав из стоящего на столе контейнера какой-то невзрачный комок, сноровисто затолкал его прямо в рану и принялся накладывать поверх него бинт.

– Это «мясо». – Я наконец-то смогла разобрать слова. – Он не даст ране воспалиться. Приходи дня через два, если дело выгорит, то смогу швы наложить.

Подумал и добавил:

– Настоятельно рекомендую за пределы базы эти два дня не высовываться. Помимо всего прочего – для тебя сейчас любое падение, даже самое аккуратное, может переломом закончиться. Побочка у арта такая. Всё, иди. По оплате – топайте к командиру.

***

– В смысле – топайте к командиру? – недоумённо спросила я у Котяры, едва мы вышли от доктора. Он пожал плечами:

– Есть у меня информация, которая «Анархии» небезынтересна. Вот доктор и решил, что она послужит оплатой за лечение. Он с неё потом тоже поимеет очень даже нехило.

– Понятно…

Что же это за информация, ради которой доктор решил за лечение взяться авансом?! И что Котяра потребует с меня за это?

– Если прикидываешь, чем будешь со мной расплачиваться, то забудь. – Сталкер серьёзно посмотрел мне в глаза. – Ты меня из лаборатории вытащила, так что это я тебе должен.

Я открыла было рот, чтобы возразить, но он отмахнулся:

– В общем, считай, что у тебя два дня отпуска. Отдыхай и не дури, успеешь ещё по Зоне побегать. Никуда она не денется.

Унылый кивок. Я уже примерно представляла, какими долгими окажутся эти дни вынужденного безделья. Где-то там, в Зоне, Безымянный всё больше захватывает власть над Стасом, а я торчу здесь в то время, когда мне столько всего нужно успеть сделать! Но Котяра снова прав: если я загнусь из-за того, что практически однорукая поторопилась выйти в Зону – легче от этого Стасу не станет, а вот мне будет обидно вдвойне.

Поэтому, разойдясь с Котярой, я сразу же двинула в «Маму Анархию», твёрдо намереваясь просидеть там все два дня. Это единственное полезное, что я могу сделать, ведь все слухи берут своё начало именно в баре. Вдруг услышу что-нибудь интересное? Да и постираться не помешает – а то с этим живописным кровавым пятном на рукаве издали на зомби похожа, наверное.

***

В баре снова играла музыка. Тихо-тихо, едва различимо, но мне хватило двух секунд, чтобы узнать песню. «Зло». Похоже, кто-то здесь очень любит «Кукрыниксов». А у меня опять по телу мурашки – настолько исполнители угадали с тем, что сейчас происходит с моим братом.

Ну-ну… Я упрямо тряхнула головой. Не дождёшься ты его, Зона!

«Дождусссь…»

Я вздрогнула, прислушалась. Показалось? В баре стояла непривычная тишина, нарушаемая только порывами ветра за окном да негромкими голосами из комнатушки за барменской стойкой. М-да… Кажется, подмешал что-то в свою баклагу анархистский доктор, вот и мерещится фиг знает что.

Я прошла к дальнему столику, вытряхнула на скамью содержимое рюкзака, хотя и так знала, что за обед нынче платить нечем. Консервы ещё остались, но их лучше приберечь. Может, на этот раз работа на анархистской базе найдётся, даже для временно однорукой меня? Я оглядела бар. Да, чистоту тут навести не помешает. Вот только отдохну чуток…

Как уснула, я даже не заметила. Проснулась от громких голосов за окном. Вскинулась, проверяя оружие и рюкзак – всё на месте, перехватила снисходительный взгляд материализовавшегося за стойкой Буля… Порядок вроде бы.

– Да вот те крест! – громогласно раздалось от входа в бар. – Сам его видел! Думал, конец мне пришёл!

Анархисты. Пять человек, похоже, только что вернувшихся из Рыжего леса. Пропылённая, кое-где порванная форма, у одного – свеженькая повязка на бедре. И да, очень громкие голоса.

– Здоровенный – против обычного спрута раза в два больше, ей-ей, не вру! – продолжил разговор перевязанный. – И, понимаешь, белый! Ну вот абсолютно. Ни одного пятнышка!

– Это когда ж ты его разглядеть успел со всех сторон? – хмыкнул другой, с козлиной бородкой, отчего рассказчик мгновенно вскипел:

– Я бы на тебя посмотрел в той землянке! Ты-то импульс на базе переждал! Как чувствовал, – уже чуть не с завистью добавил он. – Ну и вот… Только я, понимаешь, обрадовался, что от импульса успел укрыться – и тут понимаю, что я в землянке не один, а в компании здоровущего монстра. А у меня, как назло, ни одной гранаты при себе и магазин почти пустой.

– Заливаешь, – неуверенно протянул козлобородый. – Как же ты живой остался?

– Не поверишь! – На этот раз перевязанный решил не обижаться. – Сам бы не поверил… Спал он! Стоит, понимаешь, тихонько у стеночки, руки чуть не до земли свисают, щупальца колышутся… метра полтора между нами, не больше, а он ноль внимания! Ну я где стоял, там и сел. Медленно сел, аккуратно, чтоб не разбудить, значит. Сколько сидел, даже не вспомню… Но как только голову отпустило – импульс, значит, кончился – ноги потихоньку расправил, потому как затекли знатно, и сиганул оттуда так, как в жизни никогда не бегал!

–Так, может, он и не живой был? А то и вовсе глюк? – протянул внимательно слушающий Буль. Анархист отмахнулся:

– Такой же живой, как мы с тобой! Я ж с него глаз не сводил. Дышал он! Фууух… видимо, сквознячок в землянке в мою сторону тянул, вот он меня и не учуял. – Сталкер вытер лоб и шагнул ближе к стойке. – Налей-ка, родной, водочки, да не жалей! Стресс снять надо.

Разговор быстро перешёл к извечной теме качества нынешнего пойла, а я, перестав слушать, задумалась. Землянка, значит. В Рыжем лесу. И там объявилась новая тварь, которая всем местным мутантам фору даст – если, конечно, анархист не привирает.

Остаток дня я потратила на то, чтобы тщательно изучить карту Рыжего леса в КПК. Дикий в своё время побывал и там и очень подробно описал едва ли не каждый кустик. Стоянка рядом с аномалией «Симбиоз», телепорт над ржавым советским танком, лежбище матёрого спрута со светло-серой шкурой– с ним до сих пор не смог совладать даже «Закон», Чёрный яр... И множество мутантов – начиная с пресловутых безглазых псов и заканчивая топтуном, неоднократно замеченным возле всё того же «Симбиоза».

В общем, место – веселее некуда. Идея соваться туда одной сильно походила на отчаянную попытку самоубиться – в бывшем заповеднике, случалось, пропадали группы в десять-двенадцать человек. Но другого выхода я не видела. Посвящать тех же анархистов в свои планы мне не хотелось, как бы лояльно они к тёмным не относились. Да и народ они, что называется, «без царя в голове». Одиночки? Таких джентльменов, как Котяра, можно по пальцам пересчитать. Сочтут, что выгоднее меня Наркозу сдать – сдадут без зазрения совести, решат, как Безгранат, очередную теорию на мне проверить – проверят. Нет уж, спасибо. Подлечу руку, и только меня здесь и видели.

Я даже на ночёвку устроилась в самом дальнем закоулке базы, куда не то что одиночки – анархисты редко заглядывали. А даже и заглянут – меня он обнаружат, только наступив. Ну или… Я усмехнулась, некстати вспомнив, что рассказывал один из одиночек в баре.

Наткнулся он на группу наёмников. Повезло, что заметил первый, но времени на отступление уже практически не оставалось. Еле успел в кустах залечь прямо возле дороги. Наёмники мимо прошагали, не увидели, и только сталкер выдохнуть собрался, как приспичило одному из «синих» по малой нужде. Угадайте, спрашивал он, какое расстояние нас разделяло? Правильно, не больше метра. Замер сталкер, не ожидая такого поворота, а сам гадает: что сделает наёмник, завидя на столь короткой дистанции от самого сокровенного не самую дружелюбную рожу? Прежде чем пристрелит, естественно. Но повезло и тут – наёмник по сторонам не смотрел, видимо, терпел долго. Иначе, заключил рассказчик, меня бы с вами не сидело…

Ночь прошла спокойно, если не считать жуткого зуда в руке. Да под утро приснилось что-то кошмарное, отчего я снова проснулась ни свет ни заря. Рана уже не болела. Может, стоит ещё раз наведаться к доктору?

Но прежде я заглянула в бар. Изъявила сменщику Буля желание поработать – если, конечно, имеется работа. Он неподдельно обрадовался, вручил мне материализовавшуюся будто из воздуха метлу и ведро с водой:

– Полы грязные. Ну а с меня… – Секунду подумал. – Весь день питаешься за счёт заведения.

Ну, хоть с этим разобрались.

– Идёт. Только к доктору вашему зайду сначала.

Доктор, осмотрев рану, сказал, что заживление идёт хорошо и шить можно будет уже сегодня, но попозже, сейчас у него профосмотр. Ну и отлично. Сегодня не торопясь наведу в баре чистоту, заодно голову разгружу, потом к доктору под нож, а уже завтра с утра, глядишь, можно будет в путь отправляться.

Кто-то из новеньких, увидев меня с метлой и ведром, посмеялся было, мол, «место женщины на кухне», но его быстро одёрнули, указав на болтающуюся на перевязи руку. Уж не знаю, что за слухи дошли до местных завсегдатаев – смотрели они не то чтобы с уважением, но и без привычной снисходительности. Оно мне и на руку. Сейчас быстро пройдусь между столами, сметая крупный мусор и словно бы невзначай прислушиваясь к разговорам, а ночью уже помою как следует.

Вот седой мужчина с серьгой в ухе что-то дружески спрашивает у молодого анархиста с татуировкой-треугольником на левой кисти. Анархист в ответ с сожалением качает головой. Я улавливаю, что разговор идёт про какого-то Оператора, и вздрагиваю. «Оператор покажет тебе, где живут тёмные…» Мысленно отмахиваюсь – мало ли Операторов может быть в Зоне!

Вот два типа, у одного из которых бегают глаза, треплются про невиданную удачу, посетившую их кореша. Мол, после того, как вляпался в какую-то фигню вроде чёрной паутины, везёт ему неслыханно. И случайно ли, что торгаш, которому он «Ожерелье» загнал, помер буквально на следующий день?

– Не случайно! – вклинивается в разговор сидящий за соседним столом одиночка, перед которым стоит ополовиненная бутылка водки. – «Дьявола-хранителя» он подцепил! А эта тварь у окружающих удачу выгребает подчистую… – язык у него заплетается всё больше. Не договорив, он падает лицом в сложенные на столе руки и начинает храпеть.

Сталкеры, сидящие за крайним столиком, говорят о науке. Точнее, о конкретном учёном, который каким-то образом получил способность к направленному пси-воздействию. Профессор Краснов – мозголом в теле человека. Говорят, опыты свои он проводил где-то в подземельях Мертвячьего города, и лабораторию ту не вскрыли до сих пор…

Так… А в этой лаборатории может оказаться много интересных документов! Я вспомнила Котяру, шагнувшего ко мне из ниши с ножом в руке. «Прогресс» там шарился явно не просто так! Нашли ли они что-нибудь? Конечно, у них спрашивать не стану – обыщу подземелья Мертвячьего города сама. Если профессор настолько хорошо разбирался в мутантах и их способностях, то наверняка в его записях найдётся что-то полезное и для меня. Если, конечно, записи остались. И если смогу в лабораторию попасть… Но такая зацепка лучше, чем никакой. Тем более, что мне по пути.

– …сам видел! На Технопроме здоровенная воронка теперь. Говорят, группа военсталов гробанулась наглухо. Да блин, пол-Зоны этот взрыв слышало. Не пожалели ведь взрывчатки, чтоб уж точно наверняка…

Технопром… Карпов? Ну нет, вряд ли. Сколько в Зоне военсталов кроме него?

Близился вечер, и в бар набивалось всё больше народа. Я, закончив работу и в кои веки плотно поужинав, повторно направилась к доктору, но он, взглянув на рану, лишь присвистнул:

– Заживает на тебе, как на собаке! Артефакт до утра на ране оставь, а я нитки переводить не буду.

Ну и хорошо. При воспоминании о местном обезболивании невольно пробирала дрожь. Я пробралась в свой укромный угол у дальней стены и, снова вытряхнув рюкзак, принялась перебирать содержимое. Дорога предстоит сложная, запаслась я, кажется, всем. Консервы, вода, патроны. Был разобран и почищен автомат, проверила я и пистолет, и нож. С этим порядок. Немного подремав, я вернулась в бар, домыла полы, подслушала, что «Ясное небо» нынче серьёзно окопалось в Дзержинске, и с рассветом вновь покинула гостеприимную базу.