Диалектика догмы

Глава 1

Кохэна был озадачен. Святой отец, которому он безоговорочно верил, потому что его устами говорил самый могучий из всех богов, верховный бог белых людей, Иисус Христос, говорил на сегодняшней проповеди такие странные вещи — не убий, иначе ты совершишь страшный грех, и душа твоя после смерти навечно попадёт в ад!

— Как же так, святой отец! — спросил его Кохэна после проповеди. — Значит, если на нашу деревню нападут воины кечуа, то мы не сможем от них обороняться? Ведь если я убью воина кечуа, то моя душа попадёт в ад? Но ведь если я не убью его, то он убьёт меня, украдёт мой скот и уведёт в рабство мою жену?

— Сын мой, если на вашу деревню нападут дикари, то долг всех воинов — защищать с оружием своих близких и имущество, и убийство в этом случае будет благим делом, а вовсе не грехом.

Кохэну смутил такой ответ святого отца.

— Но души убиенных будут преследовать меня в этом и ином мире, а Великий Отец не допустит мою, отягощённую таким грузом душу, в своё царство, — печально произнёс он. — Мой отец учил меня убивать врага, проливая кровь во имя наших богов. Твой бог запрещает мне убивать. Его заповеди ставят меня перед невозможным выбором: убить и быть проклятым, или не убить, и быть убитым или опозоренным. Твой бог обещает мне сладостную жизнь после смерти, за позор в этой жизни. Мой — дарует славу в этом мире и покой в будущем. Какой же дорогой мне пойти, святой отец?

— Путь к Единому труден и тяжел, он испытывает своих рабов в тяжких трудах, но он и дарует им вечную жизнь рядом с собой. Это ли не блаженство!

— Святой отец, вы пришли в наше племя один, без оружия, и несёте нам слово божье, и мы вам верим и уважаем безмерно. А вот семь дней назад в деревню племени кечуа пришли солдаты белого короля в железных доспехах, а начали забирать реликвии племени, изготовленные из золота и драгоценных камней. Когда воины кечуа попытались помешать им, то они убили многих, а уцелевшие бежали в лес. Жилища кечуа были сожжены. Вы, святой отец, и белые воины — одного племени. Почему вы не учите ваших воинов, что убивать — грех? Они разве не знают, что попадут в ад и будут там мучиться до скончания веков? А может быть, нет никакого ада, поэтому они не боятся убивать?

— Конечно, ад есть, — ответил священник набожно. — А воины убивают потому, что надеются, что их души отмолят священники, если они привезут белому королю много золота и драгоценностей.

— Ах вот как, значит, священники своей молитвой могут спасти совершившие смертный грех души? — задумчиво проговорил Кохэна. — Святой отец, я прошу вас помолиться за души воинов моего племени аймара, которые сегодня ночью вместе с уцелевшими кечуа уничтожат отряд белых воинов, похитивших реликвии деревни племени кечуа, убивших половину мужчин деревни и сжёгших жилища.

— А где, где этот отряд сейчас? — святой отец явно был взволнован.

— Выше по реке, полдня пути для белых и вдвое меньше для индейцев, — простодушно ответил Кохэна.

— Сын мой, прости меня великодушно, но дела духовные требуют, чтобы я немедленно уединился и начала молиться за всех убиенных, — и святой отце осенил Кохэну крестным знамением и собрался уходить.

— Так вы будете молиться, святой отец, за души воинов кечуа и аймара, которые совершат грех и убьют белых воинов? — настойчиво вопрошал Кохэна.

— Буду, сын мой, но вряд ли это поможет. Только святые люди, здесь, на земле, и на небесах, могут отмолить такой тяжкий грех.

— А тебя твой Бог примет в своё царствие? — не унимался Кохэна.

— На то уповаю, сын мой. Трудами тяжкими путь туда проторяю, —нараспев ответил пастырь.

Удар острого ножа был точен, а смерть пришла быстро. Падре тяжело сполз разом отяжелевшим телом к ногам воина аймара, и его недоуменный взгляд застыл от дыхания вечности.

— Прощай, святой отец. У престола Творца молись и проси искупления для душ воинов кечуа и аймара, которые совершат сегодня ночью грех.