Деятель искусства

Глава 1

Мужчина лет пятидесяти стоит перед зеркалом в спокойном осознании того, что на свой возраст он тянет. Красивый? Если только «всё ещё красивый». Всё ещё не так плохо, далеко не так плохо, как могло бы быть, учитывая… Впрочем, всё и не так хорошо, чтоб даже близко к идеалу. Хотя идеально-то никогда и не было, но многие этот факт просто почему-то замечать не хотели. Грустная улыбка от того, что удачных кадров и ракурсов с годами становится меньше. И грустна эта улыбка далеко не из-за жажды власти над людьми. Было бы зачем, и было бы над кем; да если и было бы: ни сил, ни желания властвовать никогда ведь не было, нет и не будет. Будет другое, совсем другое желание. И людям так много знать не надо.

Он не боится стареть. Но становиться жалким и беспомощным, пока не достиг своей цели, нельзя. Как бы глупо и ничтожно порой не выглядели его поползновения, какими бы противоречивыми не были людские реакции на его очередные выходки. Пока не достиг цели, останавливаться нельзя.

А значит, и выглядеть надлежит насколько это возможно презентабельно. Иначе… Не получится ничего, ибо визуализация, как показал печальный опыт, играет решающую роль. Но визуализация － это всегда воплощение внутреннего мира, кармы и миссии как таковой.

Смотрит в зеркало, усмехаясь. Значительная часть пути пройдена, переломный момент уже имел место. Это был лучший день в жизни? Это был шок. Долгожданный. Но опять же, большего поведать миру нельзя. Без подробностей. Хранить в себе всё, что можешь. Послания – только определённым образом закодированные, только для адресата, не более чем. Но ведь и не менее.

Ровно столько, сколько достаточно. В жизни всего и всегда ровно столько, сколько достаточно: красоты, силы, здоровья, да и молодости тоже, и мотивации. Только для решения конкретных задач. Должно хватить. Мир всегда предупредит, если идёшь не туда. Иногда это сродни хорошему удару по голове.

Но смотрящий в зеркало мужчина хочет совсем не таких ударов.

Алиби всегда должно быть. И лучше даже несколько алиби. Увлекательные истории для почтеннейшей публики. Все те, кто приходят на своего рода камлания и питают эгрегор, должны получить сказки, которых жаждут они.

Он же в свою очередь жаждал только правды. Какой бы горькой она не была, горше уж не будет, чем было. Наверное, это вообще лучший год его жизни. Или он, как советуют психологи, с оптимизмом проживает свой пятьдесят первый год жизни; становясь стариком, надо настраиваться на позитив, радостно воспринимая происходящие с тобой перемены, во всём видеть положительные стороны. Прекрасная версия, обоснуистая для людей в достаточной мере. Так, как говорится, и запишем.

Он внимательней всматривается в зеркальное стекло. Нет, он стоит так не каждый день, перед бесстрастно отражающей все его недостатки и достоинства поверхностью и глядит на себя. Не каждый день. И только одна идея ласково свербит где-то в глубине его мыслей. Отвлечь максимально внимание от недостатков и привлечь к достоинствам. Очевидно же, само напрашивается.

Достоинства следует до допустимого предела подчеркнуть и выделить. Длинные и стройные ноги, совсем почти и не кривые. Лёгкая сексуальная кривизна. У его улыбки от таких мыслей кривизна становится намного больше. Мышцы, вот что надо показать. Но в меру опять же. Он читал недавно, что женщинам нравится, когда у мужчин после сорока не перекачанные мускулы, а естественное тело, животик допускается. Критично оглядывая себя, мужчина подмечает: нет, не допускается.

Ладно, животик исправить дело пары недель диеты. Исправляла бы такая пара недель лицо. С лицом, с шеей, как быть, чтобы сделать их лет на десять моложе хотя бы? Да ещё и деформирующий полиартрит изукрасил кисти рук, пальцы… Он скептически оглядывает себя, уже думая слегка приуныть. Но приунывание, как показала практика последних лет двадцати, ни к чему хорошему помимо запоев, например, не ведёт, а запои, в свою очередь, нисколько в данной проблеме с лицом не помогут. Скорее её усугубят.

Продолжает критично рассматривать отражение своего тела в зеркале. Широкие плечи, это надо обязательно демонстрировать. Густые всё ещё волосы, естественный цвет, хотя от краски портятся ведь, но лучше, чем седые, да и на первый взгляд незаметно, что крашеные, ведь так? На первый взгляд это просто средство для укладки способствует такому преломлению световых лучей… Длинные ноги, рельефные руки. Всё это есть, всё это в ближайшее время никуда не денется. На этом и акцентировать. И блеск, блеск в глазах чтобы был.

Пронять всем тем, что ещё осталось, отвлечь внимание от неисправимых уже вещей и привлечь ко всё ещё прекрасным нюансам. Само движение, гибкость, пластичность, результаты каждодневной медитации над телом, которое пока что нельзя терять, которое является средоточием жизненной энергии в данной системе координат. Тело и его движение, выражающее энергетический баланс. Чувствующий, да почувствует.

Хотя скепсис к себе, эдакому всё ещё бодро трепыхающемуся клоуну, периодически всплывал со дна души. То ли это было здравое желание беззлобно посмеяться над собой, выраженное в несколько извращённой форме, то ли обыкновенный, старый и привычный, мазохизм.

Как бы и кого бы не волновал животрепещущий вопрос «зачем он всё это делает?», уже не важно. Живи, играй, продолжай рисковать, останавливаться нельзя, чувствуй, нащупывая верный путь при помощи своей интуиции, сходи с ума яростно, позитивно, и давай миру то, чего мир жаждет от тебя. Каждый увидит в меру умений своих. Каждый отразит себя. Однажды луч света совпал с лучом света той же яркости, а остальное уже не так важно.

Как кричит одиночество, не понять тем, кто сам не одинок настолько же. Чудовищная боль, не все в силах осознать её масштаб, да и не для всех этот гештальт, у каждого он свой, кого-то просто отринет прочь от себя такое зрелище. Страдающее тело. Род матери и род отца, тело прородившие, у них надо вымолить поддержку, чтобы как-то форсировать ситуацию. За карму уже рассчитался, за алиби плата была ничтожной, цепная реакция уже запущена, её бы ускорить. Если на то будет разрешение высших сил. Это предел его рационализма, плавающего как лодочка в океане эмоций. Хотя с годами, преодолевая себя, из песчинок здравого смысла он составил целую лодку, научился жить среди людей, научился скрываться хорошо, изучил механизмы взаимодействия и особенности энергообмена в данной среде. И даже выжил, максимально успешно обновляя интерфейс. Самому ему кажется, что он и некрасив, и стар, и выглядит странно, неправильно, порой уродливо. Что сильно рискует, но не рисковать – ещё хуже: чем ближе ощущение финала, тем активнее и изощрённее барахтается, на пределе своей решимости, как бы страшно не было, парадоксально, но места страху нет, ведь если взглянуть в будущее, то уныло сидеть и страдать уже попросту нет времени. Самое красивое – то, что он чувствует, только это и побуждает жить, движет к цели.

«Зачем он всё это делает?» Знает тот, кто знает. Кому знать не надо, того просто выкинет из данной системы, странного противоречивого камлания. Теперь больше не нужны такие жертвы, нужны информационные поля, и игра изменяется. Световой луч ярок, ощутим, но всё ещё далёк. Далёк, но ближе, чем за все последние более, чем двадцать лет. И потихоньку, день за днём, становится ещё ближе. Как болезненно медленно, но стабильно. С годами мы обретаем опыт. Так будет проще сформулировать. Простая и ёмкая, эта фраза заключает в себе достаточно. Не распространённая чувствами, может казаться безликой, при этом найдёт отклик в сердцах тех, кто смог познать. А большего и не надо. Только познать самому.

Каждый отражает себя. Своё. Поэтому бояться нечего. Предопределённость и ускоряющееся движение световых волн. Опустив глаза, мужчина еле заметно улыбается.

Основной текст 28 декабря 16 – 02 января 17, правки – в январе 17.