Девятое

Глава 1

Так, ну и куда мне на этот раз ехать?

Я в запое вторую неделю и скитаюсь по городу. Пришло время сдаваться в наркологию или психушку. Я прямо нутром чувствую, что пришло, несмотря на то, что сейчас пьяненький и всё кажется ещё неплохо. Даже немножко денег ещё есть - примерно на фанфурик боярышника. Но я доверяю своей интуиции. Поэтому потрачу их не на фанфурик, а на проезд.

Исходя из того, где я нахожусь - обе областных наркологии далеко. Психушка тоже не близко, да и не особо в неё хочется. Ближе всего - городская наркология. Но я там два года назад устроил пьяный дебош в отделении, меня выгнали и сказали, что больше не возьмут. Месяц спустя пытался лечь через приёмный покой в любое другое отделение - не взяли. Собственно, тогда и открыл для себя две областные наркологические больницы.

Но стоп, прошло два года. В том отделении меня, может, и помнят, но там семь отделений, не считая женского. В каждом из них уж точно моих данных нет и моя фотка на стене не висит.

Решено. Сажусь в автобус и еду, отдав за проезд почти последнюю мелочь. Рядом со мной - пьяный в дрын-ля-ля солдат в форме, пытается открыть бутылку пива.

- Давай помогу. Военного патруля не боишься?

- Я никого не боюсь!

Я беру у него бутылку, открываю. Он берёт её у меня, пьёт и продолжает:

- Я никого не боюсь, понял?! И тебя не боюсь! Да я тебя могу…

- Боднуть головой в ботинок? Охотно верю. Дай сюда, тебе хватит - я забираю у него пиво, которое тот почти не пил.

- Ты чё? Да я тебя щас… Дай сюда!

- Я тебе открыл - имею право попить.

Солдат начинает клевать носом, бормоча: «Ты имеешь право… это я имею право… да ты знаешь, кто я такой…». Я спокойно допиваю всё пиво. В автобус заходит пожилой бомж. И тётка кондуктор, которая не связывалась с нами, вымещает всю свою власть на бомжа, сразу становясь большой и важной: мол, плати или выходи.

Приближается моя остановка. Я направляюсь к выходу, как раз мимо бомжа и кондуктора, с пустой бутылкой в руке.

- Возьми, братан - я протягиваю ему бутылку.

- Ещё и бутылку ему тут дали! Плати или выходи! - орёт кондукторша.

- Вот за него - я протягиваю ей свои последние монетки.

Автобус останавливается на моей остановке. Выходя, я оборачиваюсь к кондукторше и говорю:

- Это кореш мой. Завтра узнаю, если ты его высадила, не дала доехать - я тебя найду.

- Спасибо - тихо говорит бомж.

Выхожу, закуриваю, иду к наркологии. Пиво было крепким, и мне на всё выпитое ранее, да с учётом того, что давно ничего не ем - хорошо дало по голове. Возьмут ли меня такого?

Главное - выбрать отделение, где меня ещё не знают. Логика простая: городская наркологическая больница - это два пятиэтажных здания. То, в котором я накосячил, там же и приёмный покой - исключим сразу. Слишком многие могут меня там знать, даже в отделениях, где я не лежал.

Поэтому идём во второе здание. А во там - всё просто. Первый этаж - административные кабинеты, отделения начинаются со второго. Второй этаж - легендарное седьмое отделение. Туда берут только с белой горячкой и другими видами алкогольных психозов. Там сначала всех кладут в изолятор, привязывают, закалывают галоперидолом. Там любят колоть и сульфозин, которого уж почти нигде нет. В общем, такой себе вариант, да и косить под белочку я сейчас не готов.

Третий этаж - женское отделение. Четвёртый этаж - девятое, пятый - десятое. В десятом половина отделения отгорожена отдельно для наркоманов, и мест для алкоголиков там немного. Значит, в девятое и пойдём. Там я ещё не был. Да и вообще в этом здании лежал только в седьмом.

Поднимаюсь по лестнице. Прохожу мимо входа в седьмое, бормочу сам себе: «Как вспомню - так вздрогну». Прохожу мимо входа в женское, машу рукой дверям: «привет, девчонки». Пьяный я дурной, конечно. Поднимаюсь на четвёртый этаж и звоню в дверь девятого отделения.

Глава 2

Открывает медсестра:

- Вы к кому?

- К вам. Лечь хочу.

- Вы же пьяный.

- Все люди разные. Я пьяный, ты вот красивая. Я завтра протрезвею, а ты так и будешь красивая. Тебе лучше, конечно.

- Стойте пока здесь. Сейчас у врача спрошу. Если он захочет с вами говорить - позову.

Она закрывает дверь. Я остаюсь на лестнице. Довольно скоро она возвращается:

- А паспорт есть?

- Есть.

- Заходите.

Кабинет врача. Медсестра привела меня к нему и села в стороне - посмотреть. Врач с хитрым лицом (позднее я его так и прозвал - «Хитрый», и это прозвище к нему прилипло). Расспрашивает меня:

- А почему именно в наше отделение?

- Ну, на втором этаже- для белочников, я там лежал. На третьем - женское. Дальше - ваше. Поднимался, исключая то, что не для меня, и дошёл до вас.

- Этажом выше ещё отделение.

- До него не добрался, вот к вам зашёл.

- А рядом - ещё такое же здание. Там третье, четвёртое, пятое и шестое.

- Об этом я вообще не знал - вру я, хотя именно в четвёртом и накосячил.

- Там же - приёмный покой, и ложатся вообще-то через него.

- Об этом тоже не знал. В седьмое меня привозила исключительно скорая.

- И как там, в седьмом?

- Там весело. Меня там от галоперидола скрючило, а врач сказал, что это навсегда и я таким останусь.

- И ты поверил?

- Ага. Вены почикал. Но потом мне объяснили, что сдохнуть в их отделении - это серьёзное нарушение режима, что они этого не допустят и накажут.

- Наказали?

- Ага.

- И как?

- Мне понравилось. Лучше не вспоминать, а то протрезвею за секунду. Зря, что ли, пил?

- Ты у нас случайно вены не почикаешь?

- Зависит от количества галоперидола и вашего чувства юмора.

- Я смотрю, у тебя чувства юмора у самого достаточно. Во всяком случае, пока пьяный. Интересно будет на тебя посмотреть, когда протрезвеешь. В общем, смотри. Мы берём относительно сохранных. В наблюдательной палате у нас три кровати всего. Поэтому, если начинается психоз - в большинстве случаев мы отправляем пациента в твоё любимое седьмое.

- У меня сначала и был такой хитрый план: поймать белочку и попасть через вас в седьмое. Но потом я влюбился в вашу медсестру, и она в меня тоже, и решил остаться у вас. Поэтому белочка отменяется.

- Лена, ты слышишь? - поворачивается врач к медсестре.

- Ага, забавный - улыбается она.

- Говорит, ты тоже в него влюбилась.

- Ну как в такого не влюбиться, чешет и чешет языком. Пока пьяный. Посмотрим, какой будет, когда протрезвеет.

- Оставляем?

- Я - за. Прикольный тип.

- Давай паспорт.

Такого смешного приёма у меня ещё не было. Лена ведёт меня в пятую палату. Мне вообще везёт на палаты с номерами 3,4 и 5.

Захожу, здороваюсь с народом. Народу мало. Трое пацанов примерно моих лет и чуть постарше. У одного из них - Сани - нет ни одного пальца ни на одной руке, культяпки. Поспал пьяный в снегу.

- Тебя прямо бухого приняли?

- Ну да, в меня Лена влюбилась, уговорила врача.

- Я тоже бухой заехал - говорит ещё один из обитателей палаты, Серёга - И тоже Лене в любви признавался.

- И что?

- Ничего, она мне в капельницу такой дозняк снотворного добавила, что я сутки спал. Так что и ты готовься, братан.

- Ну а что снотворное, не сера же. И не галоперидол. Да и длительный сон после запоя - лучшее лекарство.

В это время заходит Лена с капельницей:

- Ложись давай.

- Кстати, а сколько время? Я что-то протупил - а ужин тут уже был?

- Тебе он сегодня не понадобится.

Серёга посмеивается и кивает мне - мол, а я тебе говорил.

Глава 3

Просыпаюсь утром, хотя вырубился около четырёх вечера. Иду мутный в туалет, пошатываясь, возвращаюсь обратно и засыпаю снова. Просыпаюсь ещё раз где-то в обед, снова иду в туалет.

- Молодец. А я тогда обоссался - замечает Серёга.

- Я никогда не ссался - заплетающимся голосом отвечаю я - Моей заслуги тут нет, это у нас наследственное. Никто не ссался никогда. Так что, братан, Лена из нас двоих выберет меня.

- Вон тебе на тумбочке суп с обеда оставили, герой-любовник, поешь хоть.

- Благодарю, братва, от души.

Я съедаю суп и снова роняю голову на подушку, бормоча: «что она мне туда добавила?»

Потом выяснилось, что между этими двумя пробуждениями меня ещё будили на уколы, я подставил вену и ягодицу и уснул снова. Это не отложилось в памяти вообще.

Ещё одно пробуждение вечером - туалет - сон.

Окончательно просыпаюсь утром. Больше полутора суток во сне. На этот раз практически бегу в туалет - живот разрывается. Возвращаюсь и вижу на тумбочке тарелку каши - с завтрака принесли. Сажусь, ем. Конечно, похмелье ещё колбасит, но жить уже вполне можно.

- Ну как тебе начало? - хихикает Серёга.

- Нормальное начало. А чего бы не поспать. Я-то не ссусь, в отличие от некоторых.

- А в седьмом тоже так усыпляют?

- Нет. Там по другому делают. Если ты туда попадёшь - ты там ещё и сраться начнёшь.

Палата хохочет. И тут в дверь заглядывает медсестра - на этот раз неинтересная, пожилая:

- К врачу! - это она мне.

Прихожу в кабинет врача. «Хитрый» смотрит на меня поверх очков:

- Ну как, выспался?

- Да. Здорово. Мне понравилось. Белочки теперь точно не будет.

- Скорее всего, нет. Хотя видел я всякие случаи. Ну, давай пообщаемся.

Он долго расспрашивает меня о моей жизни, о детстве. О том, как начал пить, что чувствовал в первых опьянениях. От него я впервые узнал, что эйфория наутро после первых опьянений - признак врождённой склонности к алкоголизму. Интересный человек. Работает как психолог, я такого в этих больницах ещё не видел.

- Из вас и психолог получился бы.

- А он и получился. Лицензия психолога у меня тоже есть. Я не всем столько времени уделяю. Ты интересный человек. Может, и из тебя когда-то что-то получится.

- Я тоже пока не оставляю надежды.

- Но не в ближайшее время. Пока ты не готов к трезвости от слова совсем. Просто потенциал есть. Будем надеяться.

Возвращаюсь в палату. Цитирую персонажа известного фильма, а Серёга, специально или случайно, подыгрывает мне:

- Какой хитрый человек.

- Что спрашивал?

- Я не понял.

На ночь мне снова колют снотворное, но уже не такое убойное. Нет, белой горячки в этот раз однозначно не будет.

Глава 4

Проходит ещё два дня. Я окончательно пришёл в себя. «Хитрый» вызывает меня каждый день и много разговаривает.

- Ты не особо обольщайся, что ты такая интересная личность - говорит мне Саня, который без пальцев - Он диссертацию пишет. Что-то о психологии алкоголиков. Ты для него - материал.

- Ну а мне жалко, что ли. Пусть буду материалом. Я, скорее всего, всё равно сдохну где-нибудь под забором, так хоть какую-то пользу моя биография принесёт.

На двери нашей палаты нет ручки снаружи, только гвоздь. Саня просит придерживать дверь, когда возвращаемся из курилки - она закрывается сама, пружиной.

- Я не могу за этот гвоздь открывать культяпками своими. Каждый раз до крови их раздираю.

- Сань, а правда, что пальцы, которых нет, потом всё равно болят?

- Да, болят и чешутся. Чешутся - ещё хуже чем болят. Ночью просыпаюсь, хочу разодрать до крови, а нечего раздирать. И нечем.

- Братан, ты говори, когда что надо подать тебе, принести там. Мы же можем не сообразить. Вот про дверь ты сказал - знаем. И другое говори.

- Да я почти всё могу. Курю вот, не выпуская сигарету изо рта. Мне её прикурить только надо. Ложку держу двумя культяпками, хлеб.

- Бухать опять же можешь, раз здесь лежишь.

- Бухать без пальцев - это первое, что научился.

Все ржут. Серёга замечает:

- А я - столяр. Хороший столяр. Если бы со мной такое случилось - я бы вскрылся сразу.

- Как бы ты вскрылся? - возражаю я - Я, было дело, вскрывался один раз. У меня-то пальцы были, только не слушались из-за галоперидола. И то не смог. А без пальцев - как ты вскроешься?

- Ну, повесился бы.

- Узел не завяжешь.

- Ну, тогда… тогда бы прыгнул с двенадцатого этажа.

- Ты бы выжил, и тебе бы отрезали до кучи ноги - замечает Саня. Все снова ржут.

- А почему именно ноги?

- Ну потому что лететь будешь вниз тем, что тяжелее. Не головой же. Голова у тебя явно пустая. Самоубился бы он. Жить хочется всегда, дурень.

- Ладно, хорош тут жути гнать - обрываю я - Столяр, говоришь?

Прихожу к Хитрому:

- У вас, я видел, половина курилки завалена какими-то брусками, досками и прочими деревяшками. А у вас часом инструментов нет? Ну там, пила, молоток, гвозди. Мы бы ручку на двери сделали. А то Саня без пальцев дверь открывать не может. Я пару раз забывал ему придержать - чувствую себя уродом каждый раз. Захожу в палату, а он следом стучится.

- А кто ручку сделает? Ты?

- И я могу. А вообще там Серёга хвалился, что он великий столяр.

- Этого ничего не заставишь делать - хмыкает Хитрый - Я более ленивого человека не видел.

- Ну вот и посмотрим. А не заставлю - сам сделаю.

- Интересный ты человек. Сейчас всё дам.

Он куда-то уходит, и вот у меня уже есть маленький топорик, пила, молоток и гвозди. Я зову Серегу и предлагаю ему показать, что он за столяр такой. Вдвоём мы мастерим грубую, здоровенную, уродливую, но ручку. И прибиваем её к двери.

Потом нам становится скучно, и мы решаем сделать что-то ещё. Всё равно дерева много.

Сейчас лето, и курим мы чаще на балконе. А там негде присесть. В четвёртом была скамейка, а здесь пустой балкон. И мы решаем сделать стул. И делаем. Точнее, низенький табурет - на длинные ножки брусков не хватило. Но это уже лучше, чем курить стоя или на корточках.

В отделении три врача: заведующий отделением, Хитрый и Бородатый. Заведующий ведёт мало больных. Он по основной специальности психиатр и берёт себе тех пациентов, у которых помимо алкоголизма есть психиатрические патологии. Хитрый берёт интересных личностей типа меня. А Бородатый - всех остальных. Бородатый - добрый старичок с короткой аккуратной седой бородой, простой и скромный. С пациентами особо не разговаривает, просто назначает лекарства. Он курит и, в отличие от Хитрого, не гнушается курить с нами на балконе. Вот он заходит, я подставляю ему наш новый стул:

- Присаживайтесь.

- Сами сделали? Молодцы какие! Правильно говорят: среди алкоголиков много талантливых людей. Да ладно, ребята, вы же себе сделали, я постою.

- Садитесь, садитесь. Вы врач и вы самый старший здесь.

Бородатый присаживается. Как он с такой скромностью работает с таким контингентом, как мы? Впрочем, больные его уважают - как раз за скромность и доброту. А Хитрого - побаиваются. Говорят, что от него постоянно можно ждать подвоха.

На следующий день Хитрый вызывает меня к себе:

- Молодцы. Хороший стул, хорошая ручка. А что ты этого балбеса заставил работать - ты вообще уникум. Хотите ещё поработать на благо отделения?

- Смотря что делать.

- Видел, какой у нас линолеум у коридоре? Его как будто грызли. Надо на все дырки поставить заплатки. У нас есть ещё такой же линолеум, из него нарежете. Возьмётесь? Вам же всё равно делать нечего целыми днями.

- Да с удовольствием.

- Там гвозди специальные нужны. С большими шляпками. Купишь в строительном магазине, он тут рядом - Хитрый протягивает мне деньги - Чек принесёшь и сдачу до копейки.

- Спасибо за доверие. Конечно, принесу.

- Конечно, принесёшь. Я же психолог. И с тобой не первый день общаюсь. В людях кое-что понимаю.

Так начинается наша новая работа. Мы нарезаем куски линолеума и прибиваем их на рваные места.

- А давай вот этот треугольный сделаем? - предлагает Серёга.

- Ага, а тот ромбиком, а этот в виде звёздочки. И так уродство получается. Они должны быть как можно более одинаковыми.

- Нет в тебе творческой жилки.

- Есть. Но это будет не творчество, а дебилизм. Мы лучше творчески потом что-нибудь из дерева смастерим снова.

Я колочу молотком. Серёга замечает:

- А прикинь, под нами девчонки, вот мы их задолбали этим стуком, наверно?

- А кстати - замечаю я - не все же они там страшные чудовища. Бывают алкоголички ничего такие. Никто не пробовал познакомиться с кем-нибудь оттуда?

- А как? Мы там, они тут. Мы друг друга даже не видим.

- Сейчас прикинем…

Глава 5

Я пишу записку - мол, девчонки, если кто хочет познакомиться с парнем этажом выше, пишите, есть два свободных на выбор. А если не хотите вы - спросите своих соседок, может, кто хочет. Мы подвешиваем её на нитку и спускаем в окно курилки. Таким образом, чтобы она оказалась на уровне окна этажом ниже.

- Все отделения почти одинаковые по планировке - объясняю я Серёге - Если у нас тут курилка, то и у них тут курилка. Там всегда кто-то есть, заберут.

Записка висит, её никто не трогает. Мы уходим. Серёга курит чаще меня, и вскоре снова идёт курить. Мы с Саней так часто не курим. Вскоре он прибегает, взбудораженный:

- Есть! Прямо при мне! Рука с колечком, явно молодая, высунулась и записку оторвала! Ждём ответа!

- В тюрьме это называлось «конь». «Гонять коней» - замечает Саня.

- Да, в спецстационаре тоже так называли - киваю я.

Вскоре ответ приходит. Аккуратным женским почерком написано, что её зовут Света и она хотела бы познакомиться в первую очередь с автором записки - ей понравился грамотный язык, которым написано.

- Ну, тебе и карты в руки, грамотей - несколько обиженно разводит руками Серёга.

Мы начинаем переписываться. Оказывается, что её палата хоть и не под моей, но мне лучше «гонять коней» из своей палаты, чем из курилки - ей там девчонки передадут. Света также пишет, что хочет бросить пить насовсем и вернуться к нормальной жизни. Я отвечаю, что тоже хочу. Строим планы о встрече. За день успеваем обменяться десятком записок. Вскоре я замечаю, что записку болтает ветром, и начинаю под запиской прикреплять деревяшку, как грузик. Свете потом приходится привязывать эту деревяшку обратно. К тому же, с каждым обрывом нитки она укорачивается и её приходится удлинять. Так никаких ниток не напасёшься. Вскоре я нахожу решение: снимаю одну металлическую зубастую прищепку, что держит занавески в нашей палате. И теперь зажимаю записку ей. И грузик не нужен.

На следующий день меня вызывает

Хитрый:

- Наладил связь с восьмым отделением, значит?

- И много у вас тут стукачей?

- Не у меня, не подозревай. В восьмом настучали. Ну а оттуда нам позвонили, в курс поставили. Да мы же не запрещаем. И они не запрещают. У нас же не тюрьма. Ты другое пойми: знакомство действующего алкоголика и действующей алкоголички - это верный путь на пару в запой.

- Да я знаю. Но у меня и без неё шансов не много. Если бы без этого знакомства были шансы - я бы не стал связываться, а так…

- Я просто предупредил. Смотри сам.

Мы начинаем переписываться каждый день. У меня нет к ней какого-то серьёзного тёплого чувства, как в своё время к Марине из областной наркологии. Просто забавно. Потом я уговариваю Хитрого выпустить меня ко входу, когда они пойдут из столовой - наши отделения ходят в разное время. И мы впервые видим друг друга. Да, она красивая. Совсем не похожа на алкоголичку. Обмениваемся всего парой фраз, и злая старая медсестра из её отделения требует от неё прекратить и идти за всеми.

Я стою на пороге больницы, курю. Думаю. А вдруг случится чудо? И вдруг у меня с ней что-то получится и мы не улетим вместе в запой? Чудеса же бывают?

Главное - не позволять себе чувств, как в случае с Мариной. Второй такой ситуации моя психика не выдержит. Я и после того раза до сих пор ору во сне.

На следующий день нам закидывают нового соседа. Наркоман и алкоголик в одном флаконе. Сюда попал после запоя. Но с гордостью называет себя наркоманом. По моему опыту, если наркоман гордится тем, что он наркоман - с ним всегда будут проблемы. Также он называет себя участником боевых действий в Чечне:

- Я воевал! Я такое видел - вам ни в каком кошмаре не приснится!

- Мы тоже кое-что повидали - замечаю я - Веди себя поскромнее.

Наркоман не хочет вести себя поскромнее. Разговаривает громко, ведёт себя вызывающе. Сане говорит, что тот сам виноват, что лишился пальцев - а нечего спать в снегу. Серёге заявляет, что такие столяры-алкаши работали в его фирме, и он их постоянно гонял за лень. А мне - что переписки с алкоголичками это днище и что у него были такие девушки, нам всем и не снилось.

Во время очередной беседы с Хитрым интересуюсь, действительно ли воевал наш новый сосед.

- Он вообще в армии не служил - фыркает Хитрый - Скажет тоже. «Воевал». Его война в подъездах со шприцами была. И шприцы победили.

Я возвращаюсь в палату. А из палаты выходит Саня. Он видит мой вид - задумчивый, растерянный - и уже знает, что это обманчивое выражение лица и оно ничего хорошего не сулит. В отличие от простоватого Серёги, Саня умный и сразу всё понимает.

- Миш, не надо. Хитрый за драку серу назначит.

- Ну, вряд ли в четыре точки. А в одну или две - потерплю.

Я захожу в палату. Наркоман стоит посередине в важной позе и рассказывает Серёге какие-то очередные небылицы. Я, ни слова ни говоря, пробиваю ему ногой в солнечное сплетение. Он складывается пополам. Я бью ему кулаком в затылок. Он падает. Следов нет.

Я наступаю ему на голову, наклоняюсь и тихо говорю:

- Я взял у врача твой адрес. Если ты сегодня же не свалишь из больницы - к тебе домой придут мои друзья, настоящие участники той войны. Ты понимаешь, да, что с тобой будет? Если же свалишь - считай, что всё обошлось и тебе повезло.

- Свалю… Убери ногу… - злобно хрипит наркоман.

- Уже скоро пойдём на ужин. Оттуда и свалишь. А пока исчезни из палаты и на глаза нам не попадайся.

Наркоман выходит злобно оглядываясь. Серёга спрашивает меня:

- Правда, что ли, Хитрый тебе его адрес дал?

- Нет, конечно - отвечает за меня Саня, зашедший в палату следом за мной и тоже всё видевший - Классно на понт взял, Миш.

После ужина наркоман действительно исчезает. Ужин в отделении рано - в пять вечера. А после ужина меня вызывает Хитрый:

- Технично ты от наркомана избавился.

Я прикидываю: Саня и Серёга всё это время были рядом со мной. Никто из них не успел бы увидеться с Хитрым и настучать. Других свидетелей не было.

- Почему это я избавился? Сам он ушёл.

- Я тебе уже говорил - я очень хорошо разбираюсь в людях. И примерно могу представить, что там у вас в палате произошло. Он вышел из палаты помятый и взбудораженный. Злобно оглядывался и что-то бормотал. А потом пошёл на ужин - и сбежал.

- Ну, бывает.

- Сделал и не попался - молодец. Попался бы - за физическую агрессию к другим пациентам пришлось бы тебе… Ну не как в седьмом, помягче, но всё же. Полежал бы с температурой.

- Я бы тогда вас попросил перенести это на завтра. Завтра моя любимая Лена, пусть бы она делала. Из её рук всё приятно.

- У тебя уже есть любовь, в восьмом отделении - смеётся Хитрый.

Глава 6

Через несколько дней мы идём в увольнение. Я и Света. Меня отпустил Хитрый, её - тамошняя врачиха. Свидание.

Мы гуляем, едим мороженое, она рассказывает о себе. Она замужем. Муж - тоже алкоголик, но считает её более запущенной алкоголичкой: у него нет запоев, а у неё есть. Бьёт её. Она подала заявление на развод. Он, узнав об этом, избил её снова. Она ушла из дома, запила - у одной подруги, у другой. Потом попала сюда. Муж приходил к ней в больницу, но она сразу предупредила персонал, чтобы его не пускали. Пришёл второй раз - уже пьяный и буйный. Сдали его в милицию.

- Если я буду с тобой - он не отстанет.

- Если всё как ты говоришь - отвадим.

- Ты мне не веришь, что ли?

- Мне с тобой хорошо и приятно гулять, общаться. Пока так. Доверие - это уже роскошь.

- Я тебе рассказываю всё как есть.

- Значит, всё подтвердится. Тогда и будем решать. Не обижайся, Света. Я никому не верю. Даже себе.

- Наверно, ты прав. Я тоже сама себе не верю.

Мы целуемся. Во рту у неё холодно от мороженого. Это забавно.

- Надо будет с тобой ещё после горячего чая поцеловаться. Это холодный поцелуй, а это будет горячий.

- Где мы вместе горячий чай будем пить?

- У меня, например. Тебя отпустят на выходные? Ты же тоже уже относительно давно лежишь.

- Ты серьёзно?

- Ну да. Я живу один. Съездим на одну ночь ко мне. Потом долечимся. Мы же выписываемся почти в один день. Ну а дальше - будем решать по обстановке.

Я прошу Хитрого отпустить меня на субботу-воскресенье. Честно говорю, зачем.

- Смотри сам. Ты много сделал для отделения и я тебя, конечно же, отпущу. Но ты уже после ситуации с наркоманом взбудораженный. У тебя даже походка изменилась. Ходил плавно, а теперь как на шарнирах. Такая поездка - ещё один стресс. И, знаешь, мой опыт показывает, что до этой поездки случится ещё что-то стрессовое. Но я не могу тебе запрещать. То есть могу, конечно, но морального права не имею. Ты сам должен набить все свои шишки.

В этот же вечер, перед отбоем, меня зовёт медсестра Лена:

- Миша, там у нас пациент белочку поймал. Бегает по коридору. Будь дело днём - перевели бы его в седьмое, а так у себя оставим Послали за дежурным врачом, но его надо привязать. Поможешь?

- Как любовь - так за пределами отделения, а как буйных привязывать - так Миша - притворно бормочу я. Лена смеётся.

Выхожу в коридор. Навстречу бежит маленький шустрый мужичок с выпученными глазами:

- Там! Там! Они там!

Я делаю шаг в сторону, как бы давая ему пробежать мимо меня. А в нужный момент приседаю и выбрасываю ногу вбок на уровне пола. Мужик падает от моей подножки. А я сажусь на него сверху и просовываю руки ему под мышки, сцепив их у него на затылке, пригибая его голову вниз.

- Ааааа!!! Вы все тоже с ними! Вы их агенты! - орёт белочник.

Я, продолжая держать его, спокойно говорю:

- Дурак ты. Мы тебя спасаем. Ты бежал прямо им в руки. Доверься мне, и они до тебя не доберутся.

- Врёшь ты всё! Вы меня сейчас привяжете! - орёт мужик.

- Привяжем. Но если обещаешь, что не будешь сопротивляться - я лично встану снаружи наблюдательной палаты и буду тебя охранять всю ночь.

- Правда?

- Конечно. Не будешь дёргаться?

- Ладно, не буду. Но я боюсь!

- И я боюсь. Вместе мы справимся. Пойдём.

Я отпускаю его и веду к наблюдательной палате, всё же придерживаю за руку.

- Если у нас когда-то появятся санитары - ты первый кандидат на эту должность - замечает Лена.

- Опоздала. Я уже хочу быть главврачом. А тебя назначу главной медсестрой больницы и ты будешь приходить ко мне каждый день с докладом.

Лена смеётся и идёт за вязками. Вдвоём мы привязываем пациента.

- Это что за сложная паутина? - удивляется она.

- В седьмом так привязывают.

- Прекрати. Замучаешься потом развязывать эти сто узлов. Делай как я. Никуда он не денется.

Пожимаю плечами и привязываю как в четвёртом отделении. В девятом та же методика.

- Ты обещал! - орёт пациент.

- Я обещал - я делаю. Сейчас я стою снаружи палаты и никто сюда не войдёт.

- А если они в окно?!

- Какое окно, тут сорок восьмой этаж.

- Да? Ничего себе! Ну ладно.

- Лежи и ничего не бойся.

Мы с Леной выходим за дверь. Через пару секунд я заглядываю в палату снова:

- Я здесь. Сторожу. Не бойся.

Раздаётся звонок во входную дверь отделения.

- Это дежурный врач - говорит Лена - всё, дальше сами. Спасибо тебе, Миша.

- Спасибо - это много, хватит твоего поцелуя.

- Ты неисправим! - смеётся она и уходит открывать врачу.

А я ухожу спать. Но не сплю, мучаюсь бессонницей. Эта ситуация ещё больше выбила меня из равновесия. Белочники всегда выбивают из равновесия.

Глава 7

На следующий день Серёга приносит в палату магнитофон - Хитрый разрешил, но предупредил, что прослушивание нашего любимого шансона может сказаться на нашем равновесии. А других кассет у Серёги нет. У него музыкальные вкусы в точности как у меня. Да и у Сани тоже. Поэтому в палате весь день играет привычный нам репертуар. Это вроде бы повышает настроение.

Утро назначенного дня. Я взбудораженный сверх всякой меры - Хитрый, конечно, был прав. Второй день стоит сильная жара. Серёгу тоже отпустили в увольнение, и он хочет пойти на ближайшее озеро купаться. Зовёт меня. Но я говорю, что мы со Светой едем ко мне.

Саня выглядывает в окно:

- Миш, к тебе там конь прискакал, из восьмого отделения.

Вытягиваю записку. Света сообщает, что её отпустят только после обеда.

После обеда! Ещё только завтрак был. Мне не сидится на месте, я наматываю круги по палате. Потом решаюсь:

- Пошли, Серёга, на твоё озеро. Я тут с ума сойду, пока её жду.

Выходим. Идём по улице. Я нервно курю. Вдруг Серёга останавливается у продуктового магазина:

- Подождёшь, я куплю кое-что?

Я киваю, думая, что он хочет купить сигареты или лимонад какой-нибудь. А он выходит с бутылкой портвейна:

- Оппа!

- Да ты охренел? У меня свидание со Светой! - вскрикиваю я в бессилии. Понимая, что не смогу отказать.

- Ну и что? Ты не старый алкаш, что ли? Что нам будет-то с неё одной? Ещё и искупаемся - выветрится всё!

И мы купаемся на озере. Пьём. Потом Серёга бежит за второй. Пьём и её. Возвращается к отделению сильно после обеда. У входа стоит Света:

- Где ты был? Я тебя тут жду уже…

Потом глаза её расширяются:

- Да ты пьяный!

- Свет, мы немножко.

- Не подходи ко мне! Не подходи! Ты всё испортил! - она заливается слезами и убегает внутрь.

- Миш, а нам туда уже явно нельзя - выгонят - замечает Серёга - поехали к одному моему знакомому?

- Зачем?

- У него всегда есть спирт. И он мне должен.

Через несколько дней я, добравшись до дома и находясь в запое, позвонил в восьмое отделение и попросил позвать Свету к трубке. Она, услышав мой голос, сказала «забудь про меня» - и бросила трубку. Был бы трезвый - забыл бы. Но через пару дней попросил позвонить туда своего собутыльника. Придумал, как сделать, чтобы её точно позвали.

- Это из отделения милиции такого-то района - официальным голосом представился мой собутыльник - Мы могли бы прислать сотрудника, конечно, но нам нужно задать ей буквально пару вопросов, проще по телефону.

- Она ушла из отделения. Запила и ушла - ответили там - Если вы действительно из милиции, у вас есть её адрес.

- Она там не живёт, она разводится с мужем.

- Ну, это уже не наше дело. Здесь она тоже больше не живёт. Вы милиция - вы и ищите.

Мы с ней не сорвались в запой вместе. Но и чуда не произошло.

КОНЕЦ