Детский Советский Союз

Преамбула. Почему это важно.

Моя страна погибла 35 лет назад. На неё сразу же навалили кучи мусора, но ветер истории дул очень сильно — уже половину мусора развеял. У Союза много поклонников, в т.ч. среди тех, кто там никогда не жил, некоторые даже пишут про попаданцев туда. Одни некритически относятся к стране, считая её почти идеальной. Много и противников, рассказывающих как там якобы ужасно было жить. Истина посредине. Будь Союз таким хорошим, как говорят апологеты, гражданин Дмитрий Ярош уже давно бы сгинул в советских лагерях (там ему самое место), а товарищ Ирина Фарион работала бы себе в идеологическом отделе Львовского горкома КПСС и умерла бы в старости от естественных причин.

Поэтому я считаю своим моральным долгом рассказать всё, что помню, как можно точнее, и призываю других поступать так же. Не нужно ждать, когда вам стукнет 70. Вы не станете здоровее, память только ухудшится. Начинать лучше прямо сейчас. Кто знает, быть может когда-нибудь нейросеть обобщит все такие воспоминания, отделит правду от конфабуляций и восстановит для потомков истинную картину тех событий. Присоединяйтесь, товарищи!

Я родился при Брежневе, Андропова и Черненку застал уже подростком, а Горбатого — совсем подростком. При нём закончил школу и поступил в институт. Закончил институт уже при ельцинизме. В целях максимального правдоподобия буду стараться помещать свои нынешние интерпретации вот в такие скобки: (_ что я думаю теперь _). Также буду стараться отделять то, что видел/слышал сам, от того, что в детстве мне рассказали родители/старшие. Главы в этом тексте идут, в основном, в хронологически, но слабо зависят одна от другой: вполне можно выбирать по названию интересную тему и читать в любом порядке.

Если такая преамбула не напугала вас, читайте дальше, надеюсь, будет интересно.

Дошкольник вне детского сада.

Советский ребёнок значительную часть времени проводил во дворе, намного больше, чем дети сейчас. Мои родители были убеждены, что «нечего ребёнку киснуть дома», и выводили гулять на улицу, если я был здоров. Даже в дождь, если не сильный — куртка, капюшон, сапоги — и гулять, особенно если есть подходящая компания. А она в нашем дворе была: девочка на полгода меня младше (подруга детства), её сестра (на 3 года младше нас), ещё один мальчик на год младше, а другой — на год старше.

Для меня и других пацанов любимым развлечением было собирательство: высматривать на улице всякие интересные для нас вещи, подбирать и тащить в дом. Особой удачей было залезть на помойку и поискать что-нибудь там, но это не всегда разрешалось. Но в целом, родители относились к этому увлечению с пониманием: в углу у входной двери отец мне сделал полку, куда я складывал весь свой хлам. Кое-что, если было чистое, дозволялось нести в комнату. Моя подруга и её сестра тоже собирали для меня всё, что могло мне «пригодиться». Для нас этот хлам был не менее ценным, чем магазинные игрушки, мы с удовольствием им играли.

Но во дворе было множество других интересных занятий. Например, когда мы уже начали осваивать чтение, моя подруга выкладывала буквы из дождевых червей, а я собирал для неё материал. А когда возвращался с очередной порцией добычи, вдруг услышал крик. Наша соседка подошла, и, как любят некоторые взрослые, спросила: «ой, деточки, а что вы здесь делаете?» Увидев извивающиеся буквы, она завизжала и распинала их ногами. Мы заплакали.

Советские дети очень часто ходили друг к другу в гости. Сейчас в России возобладал принцип «мой дом — моя крепость», ценится приватность, а дети вынуждены в дни рождения принимать гостей на нейтральной территории — в ресторане, развлекательном центре и пр. У нас дни рождения соблюдались свято, как и новый год, и вся компания ходила в гости к каждому из нас. Но мы могли запросто пойти к друзьям в любой день без предварительного звонка (телефонов не было ни мобильных, ни городских), или привести домой друга. Если кто смотрел «Гостью из будущего», мог такое заметить. Это не пропаганда, так и было со мной, ещё до того, как этот фильм был снят. В гостях я очень хорошо ел, лучше, чем дома, этим часто ставил родителей в неловкое положение.

Но особым удовольствием для нас было поиграть чужими игрушками, поскольку свои надоедали. В этом смысле наиболее привлекательны были конструкторы и бродилки с бросанием кубика. Вместо «Лего» был ГДРовский конструктор Fischer, он у меня есть до сих пор. (_ Надеюсь, внуки в него поиграют, когда появятся, вспомнят прекрасную страну ГДР, оккупированную западногерманскими фашистами. _) Было ещё два других ГДРовских конструктора, один из них деревянный, позволял делать самолёты, вертолёт, лодку. А два конструктора в стиле были «юный механик», оба советские, металлические пластинки с дырочками, соединялись болтами и гайками.

Бродилки были очень разными, от простейших до навороченных, где, бросая кубик, нужно было на машинах ездить по городу с переключением светофора и соблюдением ПДД, учитывая знаки. В другой бродилке надо было, бросая кубик, лететь в космос, она тоже была очень популярна среди моих друзей. Была бродилка про воздушный бой между нашими и немцами. Похоже, она была вырезана из журнала (Мурзилка либо Весёлые Картинки). Я её очень любил, как и вообще самолёты. Ещё была электрическая железная дорога (ГДРовская) и механическая горная дорога (советская). Ну и пропасть машинок, конечно. Как-то родители подсчитали, их было около 30. Также игрушками считались обрезки дерева, фанеры, бумажные трубки от диаграммной ленты (отец с работы приносил), и уличный хлам, допущенный в комнату. Единственный недостаток такого времяпровождения — после ухода гостей я должен был убрать разбросанные игрушки. Но оно того стоило.

Видео было недоступно, от телевизора мать меня стремилась держать подальше. Но заменяли это диафильмы — фактически, слайды с титрами на фотоплёнке, показываемые через проектор. Как правило, это были всякие сказки, особенно Буратино и Чипполино. Я бы, конечно предпочёл картинки с изображением техники, особенно самолётов, но этого не было.

Играми, игрушками и диафильмами дело не ограничивалось: советские дошкольники очень любили, когда им читали книжки. И тут фавориты были совершенно неожиданными. Первое место занимала переводная книжка с английского «Рассказы о маленьком автомобильчике», автор Лейла Берг. Была зачитана до дыр, я требовал читать её по нескольку раз за вечер. Мать устала и дала книжку сотруднице, у которой ребёнок был на год младше. Через месяц та вернула книжку, сказав: «заберите, сил моих больше нет, по нескольку раз в день читаем». На втором месте была книжка «Наш гараж». Там почти не было текста, только картинки разных машин и подписи. Она стоила 10 копеек, её нам дали вместо сдачи при покупке «Сказок Пушкина». Эту книжку я тоже был готов читать по нескольку раз в день. К удивлению родителей, мне нравилась книга про японских кукол. Её я сам помню смутно, но, когда спустя много лет стал учить японский, слова нэко, кокэси, тэмари, тануки были мне знакомы.

По выходным часто устраивали походы в лес или на пруд. Было нормальным, когда чьи-то родители брали на мероприятие чужих детей. И вот однажды весной мой отец собрал всю нашу компанию и, в сопровождении соседского мальчика школьного возраста, повёл на пруд, на расстояние полтора километра. Подстава была в том, что я и мой друг (на год младше) были на велосипедах. На обратном пути мы рванули домой, а папа остался сзади. В нормальной ситуации он бы нас догнал, но дело осложняла орава детей, особенно трёхлетняя младшая сестра моей подруги детства. Поэтому мы оторвались и успешно преодолели расстояние до дома. Матери слегка удивились, увидев, что мы явились без взрослого сопровождения, тем более, что тот другой мальчик затащил свой велосипед на второй этаж, понимая свою провинность. Ну, а когда отец добрался до дома, нас ругали. Это я не запомнил, но сам побег помню, как и последовавший за ним «разбор полётов», когда от меня потребовали показать, каким путём я добрался домой.

Всё это было в холодную половину года. В тёплую половину года (с мая по октябрь) меня вывозили к бабушкам-дедушкам на юг, в Донецкую область и Краснодар. А между Донецком и Краснодаром меня вывозили на море. Все эти путешествия я совершал на самолётах, ежегодно проделывая в советском небе круг Москва-Донецк-Симферополь-Краснодар-Москва. Самолёты тогда летали ниже, чем сейчас, через зону турбулентности, их регулярно трясло, а меня тошнило. Но несмотря на это, самолёты были лучшим впечатлением моего дошкольного детства. По рассказам родителей, меня можно было подвести к окну с видом на лётное поле и оставить, я бы не ушёл никуда и готов был смотреть часами. Я знал все типы советских пассажирских самолётов, мог определять их на земле и в небе, чем часто удивлял пассажиров. У меня был любимый самолёт, Як-40, потому что на нём меня не тошнило. Самолёты были самым частым объектом на моих детских рисунках. (_ Даже позже, в институте, я часто рисовал их в тетрадках на лекциях и семинарах, а мой сосед по комнате смеялся и говорил, что мне надо было поступать на ФАЛТ. _)

В моих воспоминаниях красота авиации затмевает последующий летний отдых, но там тоже было хорошо. Мои родственники, как донецкие, так и краснодарские, жили на частном секторе: своя собака, свои коты и куры (у донецких), свой огород, свои яблоки, груши, сливы, вишни, орехи, свой виноград и персики (у краснодарских). Фрукты я не очень любил, часто меня заставляли их есть, но с животными играл с удовольствием. К тому же, в каждом частном доме был свой сарай — мечта для ребёнка: инструменты, гвозди, доски, фанерки, шурупы — всё это даже лучше, чем помойка дома. А в Краснодаре была ещё Кубань и парк «40 лет Октября».

На море меня возили обычно в Евпаторию. Не от хорошей жизни, а по состоянию здоровья, врачи рекомендовали мне грязи и ванны из местных минеральных источников. Меня можно было отправить туда в санаторий за бесплатно, но это без родителей, а мать не хотела отпускать меня одного. Поэтому мы ежегодно ездили туда, снимали комнату на Чайке, на частном секторе. Это называлось «отдых дикарём», (_ про него написано много, в т.ч. и на АТ: https://author.today/reader/377705 . У меня есть лишь небольшие уточнения. _) Родители выбирали такую хозяйку, которая разрешала готовить еду. В принципе, это было возможно, особенно если ехать не в пик сезона и селиться не слишком близко к морю. Такое жильё имело некоторую популярность у тех, кто заботился о здоровье и хотел сбросить лишний вес. Одним из них был наш сосед на Чайке, родители его называли Аркаша, еврей с Украины, музыкант симфонического оркестра. Отец подружился с ним, и тот научил его своеобразному морскому отдыху: зайти в море по грудь и прыгать. Число прыжков исчислялось сотнями, считалось, что помогает похудеть, кому нужно. Длинный путь от дома до моря тоже способствовал похудению.

Многие в своих воспоминаниях жалуются на переполненность пляжей, но я не могу этого подтвердить: то ли сезон был не тот, то ли из-за моего мелкого размера проходы между отдыхающими не казались узкими. Про пляж родители говорили, что там ракушечный песок, поэтому он сильно прилипает к телу. Я же помню обилие бурых водорослей, как в море, так и выброшенных на берег. Взрослые мужики там ловили крабов, рапанов, и мне тоже очень хотелось поймать. Конечно, всё это там продавалось в виде сувениров, но это не то, хотелось добыть самому.

Хозяйка не только разрешала готовить, но и выделила каждой постоялице что-то вроде персонального шкафчика на кухне для хранения фруктов-овощей, у нас такой тоже был. Но я его использовал не по назначению: насобирал улиток и положил туда (видно, взять в комнату не разрешили родители). За ночь улитки расползлись, а наутро другие женщины обнаружили их в своих шкафчиках и (по словам родителей) подняли визг. Мою причастность каким-то образом установили быстро и родителям пришлось улиток убирать с кухни.

А на лечебные процедуры меня водили в санаторий. Не знаю, как родители договаривались с его администрацией, но грязи и ванны мне делали. Там я насмотрелся на больных детей, и в самом санатории и на Чайке. В один год рядом с нами снимала комнату пара с ребёнком с миодистрофией Дюшена. Однажды родители повели меня вечером гулять и мы сорвали несколько подсолнухов на колхозном поле, один подарили этому ребёнку. Он был очень счастлив и хотел увезти этот подарок домой. Этого ребёнка уже давно нет в живых, они редко живут дольше 20 лет. (_ Болезнь вроде как моногенная, но это одно из сложнейших мест в геноме: транскрипт свыше двух мегабаз, несколько тканеспецифических промоторов, альтернативный сплайсинг. Во всём этом ОЧЕНЬ трудно в этом разобраться. С этой проблемой я мельком сталкивался в аспирантуре, но серьёзно не изучал никогда. _)

Но лето кончалось рано или поздно, и осенью меня возвращали домой. Однажды возвращение было настолько поздним, что в Москве выпал первый снег. Мать послала в Краснодар телеграмму, что у них холодно и чтоб меня одеть в тёплый серый костюмчик. Но отец перепутал, и надел на меня серый летний костюм с короткими штанами. Я помню, как мы сели в Москве, нас привёз Ил-18. Он остановил внешние пропеллеры и на внутренних подруливал к месту стоянки на лётном поле, а на поле лежали отдельные островки снега. Отец засуетился. Он завернул меня в свой плащ, оставшись в рубашке с коротким рукавом, и в таком виде на руках вынес меня из самолёта. Нас встречала мать и сильно ругалась. Но отцу повезло: в аэропорту нам встретились люди с его работы, они там были по делам на микроавтобусе, и нас довезли почти до дома, а он был в Подмосковье.

Мать очень любила театр и пыталась приучить меня к тому же. В дошкольном возрасте, в основном, меня возили в Москву, в кукольный театр Образцова. Будь у меня выбор, я бы предпочёл посмотреть на самолёты, но и этим вариантом был доволен. В одну из таких поездок случились события, запомнившиеся мне, скорее всего, на всю жизнь. Во-первых, я нашёл рубль, тогда это было 20 поездок в метро, 10 походов на детский сеанс в кино, два бутерброда с чёрной икрой в буфете кукольного театра. Родители сказали: «молодец, это твоя добыча, владей», но я не знал, как им распорядиться. А во-вторых, случилось ещё более редкое событие для брежневского Союза: в электричке просили милостыню, причём делала это девочка школьного возраста, с ней был какой-то ребёнок помладше. Я впервые увидел такое и не понял. Когда родители объяснили, я всё равно до конца не понял и спросил, можно ли ей отдать рубль. Родители удивились и разрешили, добавив, что рубль мой и я могу с ним делать, что хочу. Когда девочка дошла до нас, я отдал. Она не захотела брать, но мои родители её убедили. Она пошла дальше по вагону, потом вернулась и начала благодарить моих родителей. Те сказали, что их благодарить не нужно, так как рубль мой и отдал его я, имея на это полное право. Девочка засмущалась, не помню, что было дальше, наверно она ушла. Родители меня похвалили. Впрочем, как нормальный брежневский дошкольник, я жил фактически при коммунизме, зачем мне рубль, если есть родители, друзья, самолёты и многое другое?

Ещё одно необычное событие случилось зимой. Мы куда-то спешили, и отец взял меня на руки, чтобы идти быстрее. И вдруг неожиданно поставил на снег. Оказалось, что его попросил помочь другой мужчина: его жена была настолько пьяной, что не могла сама идти, падала, и он попросил помочь довести её до дома (совсем рядом). По словам родителей, на меня это произвело очень глубокое впечатление. Я размышлял несколько дней, а потом выдал: «нет, не буду жениться, а то вдруг жена пьяная попадётся». (_ Но попалась не пьяная, вообще не пьёт — 0 промилле. _)

Насколько я помню, для меня в том возрасте самой приятной темой для разговора были самолёты, ракеты, космос. И я, как бывший советский ребёнок, очень благодарен «тоталитарному режиму» за все эти достижения. Космос завораживал. Я до сих пор помню тот восторг, когда мать зимними вечерами водила меня и друзей на прогулки, показывала планеты и созвездия. (_ Много позже я прочитал в воспоминаниях о детстве православного философа Флоренского, что его очень огорчила новая картина мира, в которой Земля — лишь крупинка среди звёзд: он в таком мире чувствовал себя неуютно. _) Но у меня, советского дошкольника, огромность космоса вызывала восхищение. А вот будь это маленький уютный мирок под небосводом, я бы, наверно, огорчился. Очень любил смотреть репортажи с орбиты, в начале программы «Время» их часто показывали. Меня удивляла невесомость, и я её имитировал в ванне во время вечерних купаний, пока всю воду не расплёскивал. В нашей компании мы часто обсуждали расположение и названия планет Солнечной системы, а самый старший из нас знал многие спутники Юпитера и Сатурна. В гостях мы тоже часто играли в космос, по рассказам родителей, строили трубопровод Земля-Венера-Марс- и куда-то там ещё.

В это же время произошло важное изменение в жизни нашей семьи: мы переехали в отдельную квартиру. Но я это совершенно не оценил. Возможно, потому что обе квартиры были на первом этаже, а мне хотелось жить повыше, с хорошим видом из окна.

(_ Предвижу возражение: «не все так хорошо жили, а вот у нас в Свердловске не хватало первого, второго, и далее по списку». Причём виновной в этом объявляют Партию, а не того пьяного подонка, что посадил Свердловскую область на талоны, помочился на стойку шасси самолёта Рокфеллера и расстрелял Дом Советов вакуумными снарядами. Но давайте посмотрим на дело с другой стороны. На АТ есть воспоминания о советском детстве, например, Евгения Каплана (он на 18 лет старше меня, из Ленинграда, родители — выпускники ЛГУ, дед — фронтовик). Вот здесь он описывает своё детство: https://author.today/reader/119521 . Просто прочитайте и сравните — эти изменения произошли за каких-то 18 лет. Но самое, на мой взгляд, несправедливое, что этот период называют «застоем». Да чтоб у вас до старости так стояло, дорогие критики. _)

Детский сад.

Ну а теперь о вещах менее приятных. Я детский сад помню, но не очень чётко, многое основано на рассказах родителей. По их рассказам, мою близкую подругу отдали в детсад на месяц раньше, чем меня. И весь этот месяц она там плакала. Первый день, когда она не плакала — это когда меня туда же отдали. Она вытирала мне слёзы и уговаривала не плакать. Моим первым днём в детсаду был четверг, а на выходных родители повели меня в лес и я сказал: «о, смотрите, говно.» Они очень удивились скорости детсадовского обучения: до этого я говорил «какашка».

Сам же я помню волну горя, накатывавшуюся на меня, как только я туда приходил. Горе было таким сильным, что сопротивляться я не мог и плакал. На самом деле было от чего: воспитатели обращались с нами крайне грубо. Я помню, как кто-то в туалете помочился мимо унитаза. И воспиталка орала на детей: «Кто нассал мимо толчка?! Ты? Ты? А ну признавайтесь, щас по глазам посмотрю. А, вижу, по глазам вижу — ты, в две струи нассал!» Это бедный ребёнок плакал. Вообще, из двух воспиталок, эта была более злобная. Мать рассказывала, что, когда меня привела однажды, один ребёнок там сидел, плакал, и сквозь слёзы утешал меня: «Не плачь, Семёновны сегодня не буудет.» Но он ошибался. Семёновна была после обеда.

Помню ещё один эпизод. Мы возвращались с прогулки. Ботинки были на шнурках, липучек тогда не было в принципе. Кто-то потянул не за кончик, а за бантик, и затянул узел. Семёновна ругалась: «ты узлы зализываешь, а я что, разлизывать за тебя должна?»

По рассказам родителей, меня и подругу воспиталки особо невзлюбили из-за того, что мы плохо ели детсадовскую еду и были слишком привязаны друг к другу. Но это не на долго, скоро в нашей компании появился третий — мальчик из неблагополучной семьи, сын алкоголика, отец, вроде бы, даже бил его с матерью. Все удивлялись, что мы выбрали себе такого друга и иногда даже ссорились из-за него. Но он был очень полезен, многому нас научил. Ругаться матом, например.

Проблему с едой я, спустя какое-то время, решил, но не на долго. Завтракал я плохо, и воспиталки меня спрашивали, что я ел дома утром. Однажды я ответил «котлету с макаронами» (это была правда). От меня отстали, и я применял этот метод регулярно. Тогда они наехали на мать: «зачем вы его утром кормите??». Моя хитрость раскрылась, и на вопрос, что я ел, теперь отвечал: «мандаринку». Но это не помогало.

Другим моим недостатком было то, что я не спал после обеда. На раскладушку меня, конечно, клали, но я не засыпал. Это очень злило воспиталок, меня ругали дополнительно. Они использовали тихий час для общения, других дел, а я смотрел и запоминал. Так я выяснил, что Семёновна носила парик, я это называл «шапочка из волосиков».

Но однажды я сбежал из этого концлагеря. Дело было зимой, и в обеденный перерыв мать пришла в детсад, может, принесла мне что-то из одежды. Я ОЧЕНЬ просил её забрать меня оттуда. Не забрала, сказала, что папа скоро заберёт (он работал до трёх, поэтому меня и подругу забирали раньше, чем других детей). Пословицы про «спасение утопающих» я тогда не знал, но решил действовать соответственно. Детали побега я помню далеко не все, но точно, что детсадовские ворота не были закрыты, я этим воспользовался. Самое трудное как я думал, было впереди: надо было пройти мимо вино-водочного ларька, он был между детсадом и домом. Мать каждый день водила меня мимо него, и, указывая на покупателей, говорила, что это пьяницы. Я их очень боялся. Очень трудно было набраться смелости и прошмыгнуть мимо пьяниц, но я справился. И, когда победа была уже почти достигнута, меня встретила соседская девочка на 10 лет старше. Она сказала, что отведёт меня домой, но отвела в детсад. Дальше был мой допрос во время тихого часа. Сам допрос я плохо помню, но по крайней мере меня не заставляли спать в тот раз, причём обращались со мной мягче, чем я ожидал. (_ Наверно, испугались возможных последствий. _) Ведь моего отсутствия они даже не заметили, уложили детей как ни в чём не бывало. Матери они тоже об этом не рассказали, она узнала от меня уже много лет спустя. (_ Впрочем, подобное случается идо сих пор. 24-го сентября сообщили, что в Новой Москве из частного детского сада сбежала полуторогодовалая девочка. Прохожие её вернули обратно, а воспитатели даже не заметили отсутствия ребёнка, как и в моём случае. Надеюсь, когда ИИ возьмёт под контроль детсады, он будет замечать пропажи детей сразу. _)

В интернете есть множество подобных рассказов, что-то я могу подтвердить, что-то — нет: заставляли всё съедать — да, меня тоже заставляли. заставляли стоять голым в наказание — не помню такого, меня точно не заставляли называли по фамилиям — да, и мы друг друга так же называли. У одного фамилия была Добротворский, его воспиталки звали Злотворским, я даже не сразу тогда сообразил, что это не фамилия, а издевательство.

(_ Результат детсадовского воспитания таков, что я теперь ненавижу гречку (её скармливали там, выработался павловский рефлекс), а моя подруга детства, вытиравшая мне слёзы, уже будучи студенткой делала крюк, чтобы обойти детский сад, если кратчайший путь вёл мимо него. _)

Но в целом наш детский сад скорее всего считался хорошим по совокупности показателей. Нас оттуда даже в бассейн водили, где я и научился плавать ещё до школы. Вынужден признать, что водить детей в бассейн — занятие очень трудное, т.к. их нужно раздеть, потом высушить и одеть. Однажды я там потерял носок, а потом выяснилось, что два носка на одну ногу надел. С походом в бассейн связано одно из ярких положительных детсадовских воспоминаний — я увидел пятна на Солнце. Дело было зимой и облачность была такая, что Солнце сквозь неё выглядело красным, но чётким. И пятна были такими крупными, что можно было видеть невооружённым глазом. Год был 1975-й или 1976-й.

За павильоном нашей группы лежало срубленное трухлявое бревно, и в тёплое время года там было полно всякой беспозвоночной живности. Некоторые дети очень любили его ковырять. Там была целая экосистема: слизняки, многоножки, мокрицы и ещё много всякого, сейчас уже не упомню. Это, пожалуй, самое яркое положительное впечатление от детсада, запомнился даже прелый запах от бревна. Правда, временами за павильоном пахло и похуже, дети туда ходили отливать.

Там же я ознакомился с детским фольклором. Многие, конечно, знают стишки:

Был в помойке царь Борис,

Председатель дохлых крыс,

А жена его Лариса,

Замечательная крыса.

Обезьяна Чи-чи-чи

Продавала кирпичи

Не успела продавать,

Улетела под кровать.

Обезьяна без кармана

Потеряла кошелёк.

А милиция узнала,

Посадила на горшок.

А горшок горячий,

Обезьянка плачет,

А горшок «тут-тук»

Обезьянка «пук-пук».

Забавнее всего было, когда дети видели самолёт. Они задирали головы вверх и кричали:

Самолёт, самолёт,

Увези меня в полёт

А в полёте пусто,

Выросла капуста

А в капусте червяки

Все ребята дураки.

Вместо «дураки» некоторые дети говорили «мудаки», или даже «пиздюки», и я не помню, чтобы воспитатели за это наказывали. (_ Возможно, это один из самых древних стишков такого рода. Мой отец 1936 года рождения тоже слышал его в детстве, хотя тогда самолёты намного реже бороздили советское небо. Некоторые считают стишок продолжением древних закличек, обращённых к птицам. Не знаю, как такое проверить. _)

(_ Французский демограф Эманюэль Тодд в 1976 году предсказал гибель СССР. Его аргументация была необычной: в СССР начала расти младенческая смертность, причём год от года. А потом статистику вообще перестали публиковать. Он говорил, что если страна не может защитить своих детей, то у неё нет будущего. Советская система перестала воспроизводить себя демографически, и это первый признак системного кризиса, который проявляется за десятилетия до политического коллапса. С этим можно поспорить: Союз был неоднороден, рождаемость падала в РСФСР, а младенческая смертность там была ниже, чем в Средней Азии, где рождаемость была высокой. Можно привести контрпример Афганистана и других стран. Но мне всё же интересно, что сказал бы Тодд, узнав эту и многие другие подобные истории? Возможно, это делает причинно-следственную связь более прозрачной. Ведь родители знали, что мы ненавидим детский сад, и по факту не делали ничего. Случись такая Семёновна сейчас в капиталистической РФ, её бы, наверно, на аминокислоты порвали (в Москве во всяком случае). А тогда всё сходило с рук. Некоторые удивляются, почему, когда Горбатый разваливал страну, народ ему не помешал? А с чего бы? Если они молчали, когда воспиталки так себя вели с нами, что им какой-то там Горбатый в какой-то там Москве?

Я пытался выяснить у родителей, почему за нас не заступились, но однозначного ответа не получил. Как будто бы, доверие к государству было настолько сильным, что и вмешиваться не стали. Впрочем, это моя интерпретация. Может быть, кто-то скажет, что не только «доверие к государству», но и страх, и ощущение собственной малозначительности, и привычка терпеть, и отсутствие механизмов обратной связи. С этим я, определённо, не соглашусь, и надеюсь в следующих главах показать, что это не так.

Я решил воспользоваться помощью нейросетей. Я спросил Алису и Гигачат, есть ли какие-то исследования этой проблемы? Когда началось, когда закончилось, когда был пик, какие регионы были охвачены, каков процент беспредельствующих воспитательниц/детсадов? Обе нейросети ответили, что исследований практически нет.

Алиса сказала, что самое близкое по теме вот это:

1 Катриона Келли, «Children's World» (2007). Её фокус — преимущественно детдома и интернаты, а не обычные детсады.

2 Единственный советский опрос — журналиста Н. Н. Филиппова, конец 1980-х. Он провёл анонимное анкетирование 7 500 детей 9—15 лет в 15 городах. Результат: 60% родителей применяли телесные наказания; 86% из них — порка, 9% — стояние в углу на горохе/соли/кирпичах, 5% — удары по лицу и голове. Но это — про семью, не про детсад.

_) От себя добавлю, что ко мне родители телесные наказания не применяли. (_

3 Современное российское исследование (Волкова, 2016). Выборка 227 детей 11—18 лет в Нижегородской области. 78,4% сталкивались с какой-либо формой насилия; 2/3 — в школе, 3/4 — в семье. Но это — РФ, не СССР, и детсад отдельно не выделен.

Гигачат ответил:

1 По оценкам современных клинических психологов, работающих с травмой поколений 70—80-х, признаки систематического эмоционального насилия (игнорирование, изоляция, принуждение к еде, публичное высмеивание физиологических неудач) фиксируются у 30—50% их клиентов этого возраста. Важно понимать, что это выборка людей, уже обратившихся за помощью, а не репрезентативный срез населения.

2 Социологические опросы конца 1990-х — начала 2000-х среди взрослого населения показывают, что около 20—25% респондентов оценивают свой опыт посещения советского детского сада как однозначно негативный и травматичный.

3 Высокая концентрация: Промышленные города РСФСР (Урал, Сибирь, крупные центры вроде Москвы и Ленинграда) и УССР. Здесь существовала самая разветвленная сеть государственных комбинатов полного дня, куда сдавали детей с яслей, чтобы обеспечить матерей рабочей силой.

№2 и №3 вроде бы по делу, но Гигачат не смог дать конкретную ссылку. Возможно, это его галлюцинация.

Это странно. Ведь судя по отзывам в интернете, с таким столкнулись многие. Казалось бы, чего проще, провести соцопрос: «как вы оцениваете ваш личный детсадовский опыт и почему». Но этого как бы не было. Если кто-то из читателей видел или нашёл исследования по этой теме, пожалуйста, отзовитесь.

Но детский сад работал только по рабочим дням с осени по весну, в начале четвёртого нас забирали, и начиналось счастливое детство, описанное главой ранее. _)

Начальная школа.

Всё плохое когда-нибудь кончается, кончился и детский сад. Поэтому первое сентября стало для меня праздником избавления. И по началу всё было вполне хорошо.

В первый школьный день у нас уроков не было. Нас провели по школе с экскурсией и отпустили домой.

Но уроки начались уже со следующего дня. Сейчас в первом классе оценок не ставят, а тогда ставили сразу, и примерно через неделю мне поставили тройки. Мать огорчилась, думала, я на пятёрки учиться буду. Позже пятёрки действительно появились по математике и природоведению, но по чтению и письму — нет.

Шариковые ручки уже появились в то время, но у нас их запрещали. Ручки были чернильные, с закрытым или открытым пером, при падении или достаточно сильном сотрясении оставляли кляксу. Сами чернила высыхали довольно медленно, если преждевременно провести рукой по написанному, оно смазывалось. Поэтому тетради продавались вместе с вложенными туда «промокашками» — листами бумаги похожими на фильтровальную.

В классе было более 30 человек. Учительнице было от 40 до 50, не слишком добрая, но и не вредная, позже учителя были значительно хуже. Начальная школа даёт, в основном, не знания, а навыки, и эту задачу наша учительница выполняла хорошо. Читать и писать нас натренировала, а считать я и без неё умел. Правда, у меня был ужасный почерк, таким он и остался. Некоторые жалуются в воспоминаниях, что за почерк им снижали оценки. Я не помню, снижали мне, или нет, к школьным оценкам я был довольно безразличен.

В первом классе осенью нас приняли в октябрята. Это было не в школе, нас всем классом отвели в Дом пионеров. Там привели в большой (по нашим меркам) зал и построили. А напротив нас построили третьеклассников. Кто-то сказал какую-то речь, а потом нам прикололи октябрятские звёздочки. Баянист при этом что-то играл на баяне. А потом — по домам. А в третьем классе при подобных обстоятельствах я сам принял в октябрята двух девочек.

Советские дети ходили в школу самостоятельно с самого начала. Водить ребёнка в школу — значит унизить его. Впрочем, мой путь до школы не был длинным, всего лишь 600 метров по Яндекс-картам, перейти три улицы, но движение там очень редкое.

Несомненным преимуществом начальной школы перед детским садом была экономия времени. Четыре урока — и ты свободен, как ветер. Некоторых несчастных детей оставляли на продлёнку, я их всегда жалел. Сам старался как можно скорее, не задерживаясь, уйти из школы, я там даже не ел (детсадовской кормёжки мне хватило на всю жизнь). Ну, а дома побыстрее сделать домашку и заниматься делами, подобающими советскому ребёнку.

Первый месяц первого класса у нас жила моя бабушка (краснодарская), она кормила меня, когда я возвращался домой. Потом я уже как-то сам решал эту проблему. Принято думать, что мелкие дети той эпохи носили на шее ключ от квартиры, чтобы попасть домой. На самом деле, ключ был привязан к штанам так, чтобы его было удобно положить в карман.

Но были и недостатки в школьной жизни: необходимость раннего подъёма и школьная форма. Форму я снимал сразу, как приходил домой. Родители на этом настаивали, чтобы её не пачкать и не мять, но и сам я был рад побыстрее снять такую неудобную одежду.

Проблема ранних подъёмов временно решилась во втором классе, когда нашу школу закрыли на ремонт, нас перевели в другую школу во вторую смену. Впрочем, такой распорядок создавал небольшой психологический дискомфорт: было неприятно утром сидеть и понимать, что скоро надо в школу, а вечером, только сделаешь уроки — и уже спать. Но в третьем классе всё опять стало по-старому.

Иногда случались забавные вещи. Однажды наша учительница задержалась в очереди за курами и опоздала на урок. Дети расшумелись и наша староста (это была крупная девочка) начала их успокаивать и призвала на помощь меня, чтобы я им рассказывал про строение атома. Я как раз незадолго до этого прочитал подходящую детскую книжку. А тех, кто не слушал, она била, поскольку была крупнее и сильнее многих мальчиков. Но потом прибежала училка, и урок начался.

Во втором классе я бросил свой первый маленький вызов обществу. Когда мы на уроке труда делали ёлочные игрушки, я склеил Урфина Джюса. Впрочем, никаких последствий это не имело, просто проинформировали мать. Она неоднократно об этом вспоминала в дальнейшем, когда у меня были всякие проблемы в школе и не только.

В третьем классе нас приняли в пионеры. Мероприятие было в заводском музее, я его плохо помню. Но мы тогда надели пионерскую форму. В брежневское время у школьников было два варианта формы: обычная и пионерская. В обычную (для мальчиков) входила тёмно-синяя куртка, под которую нужно было одевать светлую однотонную рубаху. В пионерской вместо куртки была пионерская рубаха, весьма удобная, с пионерской эмблемой на рукаве. У нас её разрешали одевать довольно редко, и это был как раз тот случай.

Самым неприятным последствием начальной школы было то, что я все три года просидел на первой парте у окна. Учительница должна была пересаживать детей время от времени, но не делала этого. В результате у меня развилось искривление позвоночника. В молодости это особо не сказывалось, но с возрастом последствия дали о себе знать.

(_ На АТ есть другие воспоминания о советской начальной школе. Например, старший меня на 18 лет ленинградец Евгений Каплан пишет (https://author.today/reader/119691), что его первая учительница была «довольно строгая женщина», «могла дать и хороший подзатыльник, но дети её любили, потому что она была добрая». _) Я не помню ни одного случая рукоприкладства со стороны учительницы в начальной школе, но не сказал бы, что мы её любили. Я уж точно нет. Просто нормально относились. (_ Очевидно, за эти 18 лет произошла частичная десакрализация профессии учителя, и началась она как минимум в семидесятых. Читая другие воспоминания, я вижу, что мне повезло в начальной школе. Некоторые пишут, что первая учительница их третировала https://author.today/reader/655902/6278694 с самого начала, а родители, принимая её авторитет, наказывали ребёнка. Но спасла его бабушка, она пришла в школу и пригрозила повыдёргивать учительнице все патлы, назвав мандой солёной, лярвой, курвой. А ребёнок подслушивал. В этом случае механизм десакрализации очевиден, но это лишь частный случай. Кто знает, быть может исследователи будущего с помощью нейросетей обобщат все эти разрозненные факты и поищут связь с последовавшими вскоре процессами распада советского общества. _)