Детские воспоминания

Валики

Как мне нравятся эти пушистые насадки для валиков. Они такие замечательные. Те, которые искусственные – их сразу заметно – они синие и ровно-пушистые. Они тоже по-своему хорошие, но не так как белый маленький – такой курчавенький, завитушечный и большой коричневый, из длинного меха. Их так приятно гладить. И они так замечательно подходят моим куклам в виде матрасиков. Но вот как объяснить взрослым, что они тебе так важны. Да что там – просто жизненно необходимы. Никак. Не понимают. Ремонт – это дело такое! Хорошо еще, что не отбирают лоскутки обоев, которые так и заворачиваются в трубочку. Хочешь – подзорная труба, а хочешь свиток как у герольдов в мультиках. Палочек по краям нет, но если утащить тяжелую большую кисть, пока она не в клею – отвратительное зрелище – этот клей мутный, тягучий будто сопли. Наверное поэтому он даже не клей, а клейстер. Если вот такую кисть утащить чистой, то можно вставить ее в кусочек обоев и тогда будет настоящий свиток, только пальцами надо придерживать.

Но что же делать с матрасиками?! Отнимут… поэтому надо сделать так – синие, искусственные надо положить в свои игрушки. Можно делать из них постельки, но главное – чтобы было заметно, что это те самые валики. А вот такие красивые – белый и коричневый… их надо засунуть туда, где точно не найдут – в свою одежду, далеко за банки с крупой, в ванную, под стиральную машинку, ближе к стене – там темно и ничего не видно.

Ну вот… синие отняли. Даже разрешения не спросили. Почему так – если ты ребенок, то на все-про все надо просить разрешения, а если ты взрослый – ничего подобного! Спрашивают про другие валики – а что? Я ничего не знаю. Совсем-совсем. Воооот! А теперь надо пока родители не видят, вытащить их потихоньку и положить в игрушки. Теперь-то уж их никто не отберет.

Платья

Наверное, так у всех, кто все лето проводит в деревне. Твоего тут очень немного – трусы, носки и майки. Все остальное – общее. Вернее как – платья, юбки, кофты, сарафаны, даже пальто и обувь – это все носили твои старшие сестры. А теперь носишь ты. И если будешь хорошо себя вести, а не скакать как драная коза по лужам, будет носит еще и младшая. А там и дальше по деревне кому-то в наследство перейдут. Это же так здорово, когда вам приносят ворох юбок, кофточек, косынок – все такое яркое, интересное. Ну и пусть вот тут мааааленькая дырочка, а здесь зашито нитками не в цвет. Зато здорово, из этого вороха можно выбирать. И носимся по деревне будто маленький цыганский табор – все в чьем-то, не своем. Зато весело.

А еще у старших есть своя одежда. Да и правда, у сестер такие красивые платья, что их так и хочется потрогать. Есть такое голубое-голубое, как небо. Без единой складочки, без единого цветочка. Только узенькие лямочки-веревочки и юбка-колокольчик. А есть белое с большими черными цветами, у него аж несколько юбок. Как красиво в таком на качелях качаться – ты взлетаешь и юбки вместе с тобой. Есть еще красное в мелкую черную крапинку с какой-то зеленой вышивкой. Но оно не интересное – как мешок, ни рукавов, ни юбки, зато длинное. А есть такое гладенькое, скользящее, за которое, если увидят, что ты его цапаешь – можно получить по рукам. Какое оно красивое. Взрослые говорят «Польша», «ГДР» и значительно качают головами. Мне все равно. Я знаю одно – я хочу эти платья! Поскорей бы уж сестры из них повырастали! Я тоже хочу носить такие платья и быть самой-самой красивой! А пока мне выделяют такой сарафан, какого нет ни у кого в деревне – он розовый в цветочек, из плотной материи и смотрится как простое платье, но вот на спине у него, как у всамомделишного взрослого сарафана, идут перекладинки. Такой замечательный треугольный вырез – а поперек него – бледно-желтые перекладинки. Целых три штуки!

Сарафан

Мой папа дарит моей сестре на четырнадцатилетие такой сарафан, что просто ух! Вообще-то Лилька – дочь коки Вали и дяди Вити, но мне она сестра, хотя и зовет моего папу кокой. Как-то это странно. Ведь кока – это кока Валя. Может она просто имя путает, ведь моего папу зовут Колей?! У меня есть еще старшая сестра – Инна. Ее иногда зовут Инесса. Она – Лилькина сестра. Но и моя тоже. Это их платья я ношу в деревне. Они уже совсем взрослые и у них есть отдельный чемодан с одеждой в деревне. Я им так завидую.

А тут еще и этот сарафан. Как описать такое чудо?! Вот полотенце, когда пушистое – оно махровое и с этим все ясно. А как сказать про это пушистое желтое чудо с большими белыми пуговицами и двумя маленькими кармашками? У него даже пояс пушистый! Я умираю от зависти. Его так и хочется гладить и трогать. А уж ходить в таком сарафане куда-то – это же настоящее чудо. Лилька довольна. И со своими перевитыми косичками (у нее у одной волосы кудрявые. Такие мелкие барашки!) в этом желтом сарафане гордо сидит за праздничным столом. Летом она будет носить его в деревне и будет как маленький желтый пушистый цыпленок. А я… мне надо вырасти и следить, чтобы его никому другому не отдали!

Деревня

Да, жизнь в деревне не такая как в городе! Здесь даже зубы чистить не надо! Зато перед сном так интересно мыть ноги. Если ты маленький – то воду греют в ведре на газовой плите. Тогда в избе расстилают бывшее бабушкино платье, превращенное в тряпку, приносят маленький тазик и маленький кусочек мыла. Ничего хорошего. А вот если ты уже большой, то ноги моешь на улице. В этом же тазике. Только воду надо зачерпывать прямо им же из большой жестяной лоханки. Днем из нее пьют овцы, куры. Иногда даже наши кошки лакают, или пес Тарзан, хотя у него есть своя жестянка. Из этой же лоханки набирают воду, когда нужно мыть полы. Вечерами дед включает воду и из шланга, позущего через весь огород, словно черная змея, бьет тугая струя холодной воды. За день она нагревается на солнышке и к вечеру становится такой приятной. Чуть прохладной, но теплой. Прямо на траве перед домом кто-то из старших раскладывает еще одну тряпку. Это тоже раньше было платье, но оно настолько вытерлось и порвалось, что теперь непонятно, где там был зад, а где перед. Так приятно мокрыми ногами вставать прямо на эту тряпку и чувствовать травку, растущую перед домом. А теперь попрыгать по тряпке и травке и добраться до своей обуви.

Молоко

Молоко бывает разное. Честно-честно. Городское, кипяченное, его просто невозможно брать в рот. Гадость! Сразу же на ум приходят мысли о манной каше с комочками или ужасной молочной лапше с пенками. Это же отвратительно. И почему только это заставляют есть?!

Есть холодное деревенское молоко. Оно тоже разнится. Если оно утрошнее – то ничего вкуснее для тюри не придумать. Мне так нравится ломать большой ломоть хлеба (хорошо бы корочку, так гораздо вкуснее!) и заливать его молоком. Объедение! А вот если молоко вечерошнее – тут надо быть осторожнее! Наверху банки образуется плотный белый слой. Мы с бабушкой и сестрами снимаем его деревянной ложкой (нет-нет, ни в коем случае не металлической! Ими неудобно, у них форма другая, не для банки прямо!) в маленькие баночки – делаем сметану. Но как бы ты ни старался – весь этот слой целиком не снять. И остатки кружатся теперь по всей банке и так и норовят проскользнуть в кружку. Бабушка встряхивает банку и окончательно перемешивает молоко. Ну зачем?! Ведь если такая частичка попадется на язык – весь скривишься – такая кислая, противная. Вот почему так – городская сметана густая-густая и сладкая, а деревенская – жидкая и кислая?! Из нее и масло и творог получаются одинаково кислыми. Я не могу их есть. Хотя пахтать масло мне нравится. Раньше мы молотили сметану в деревянной колоде такой гладкой желтой палкой – пестиком. Надо часто-часто поднимать и опускать пестик, чтобы взбить масло. Бабушка быстро уставала и я ей помогала. Но надолго меня не хватало и я начинала лодырничать – бить пестиком вдоль стенок колоды. Бабушка ругалась и отнимала у меня пестик. Но я все равно ей помогала.

Теперь бабушке купили электрическую взбивалку. Просто вылил сметану, закрыл крышку и включил. Главное – удержать от подпрыгивания. Масло сбивается одним большим комком, с него стекают белесые капельки. Надо как следует отряхнуть, положить на тарелку и убрать в холодильник. А вот остатки масла с венчиков можно размазать по хлебной корочке. Брат и сестра (они младше меня) так и делают – я отказываюсь и с недоумением смотрю, как они посыпают свои бутерброды сахаром. Сыпь-не сыпь – все равно кисло! Я люблю другое!

А еще в деревне есть такая потрясающая вещь – парное молоко! Вкуснее него ничего не бывает. Особенно, когда бабушка только подоит и оно еще не процеженное, с пенкой, тихо плещется в ведре. Мы с братом бросаемся на перегонки и пьем как телята прямо из ведра. Потом, дома его процедят, разольют по банкам и отправят нас с бидончиком к соседям – Макаровым. Их все так зовут. Они живут через огород и у них чудной дом. Вообще-то их фамилия Марфины, но у них был дедушка Макар и поэтому они – Макаровы. У них только куры и никого больше. Как так можно – в деревне без коровы? Я не понимаю. Да это и не важно.

Мы неимоверно горды своей миссией – мы несем молоко. Но не просто так. Мы отдаем его только в обмен на конфеты! Все честно – мы им молоко – а тетя Лиза нам каждому по конфетке. Иногда это «Школьная», иногда «Премьера», а иногда вообще карамелька. Машке, как самой маленькой, иногда дают по две штуки. А еще одну штуку мы несем бабушке – она очень любит «Школьные».

А перед сном мы пьем по стакану молока уже из банки. Процеженное, чуть остывшее, оно тоже вкусное. Но, конечно же, не такое, как из ведра. Да и в чем радость – пить из стакана?!

Ромашки под водой

У нас в деревне есть речка со смешным и странным названием – Пьяна. Папа смеется и говорит, что ее так назвали, потому что она виляет во все стороны как пьяный. Не знаю – у нас в деревне она течет ровно, сверху вниз, от фермы до пастбищ.

Каждую весну, когда тает снег, насыпную дамбы смывает в половодье. И речка пересыхает, едва струится посередине небольшим ручейком. А если приехать в деревню пораньше – в конце мая, например, то можно застать, когда в глине и иле еще есть ракушки. Лешка называет их беззубками. Он мне тоже родственник, но мы с ним то дружим, то нет. У него тоже есть старшие сестры, но они в деревню больше не приезжают, так что он один все лето живет у бабушки Веры, по соседству от нас. Но играть постоянно приходит к нам – нас больше и у нас веселее.

Мы ходим на речку и ищем ракушки. Это так здорово – найти целую, с двумя створками. Но и кусочки раковин тоже пойдут. Они блестят, переливаются перламутром и такие приятные, гладенькие на ощупь. Если их собрать побольше, то потом можно украсить ими поделку в школе.

А в июне, когда становится жарко, на дне бывшей речки распускаются ромашки. Целые заросли – высоченные, густые, темно-зеленые и очень пушистые. Это совсем не полевые ромашки, которые растут по одному цветочку. Это настоящие кусты. Пчелы летают, жужжат, ромашки пахнут лекарствами и роняют желтую пыльцу.

Мы ходим недовольные – уже жарко, а речки все нет, когда же мы будем купаться? Но вот с полей приезжает трактор и начинает насыпать дамбу. Пройдет несколько дней и река начнет заполняться водой. Всего неделя – и можно купаться.

Хватаешь пенопласт и изо всех сил гребешь к середине реки. Туда, конечно, нельзя, там глубоко, но ведь надо! Держась за плотный бок пенопласта, набираешь воздуха и ныряешь. А там – внизу под водой – колышутся ромашки! Листья у них кажутся почти черными, сердцевинки зелеными, а лепестки все такие же белые, колышутся от любого твоего движения. Жуть, какая красота!