"Дети Велеса" и анархическое поселение

Глава 1

– Кирилл Игоревич! Рад, что почтили, – кряжистый лидер «Детей Велеса» широко повел рукой, предлагая место за широким грубым столом, уставленным таежными яствами.

Гость в строгом костюме окинул хозяйским взором просторную комнату, залитую утренним светом, точно липовым медом. Простая грубая, но ладная мебель. Пучки трав, сложный научный комбайн в углу, мощные сервера и радиооборудование на необструганных полках. Старомодные кожаные журналы и ручки с карандашами, разбросанные в беспорядке среди препаратов и чашек Петри. Гость едва заметно скривился, но все же занял предложенное место. Тут же зажурчал простой жестяной чайник, наполняя светло-зеленым отваром глубокую пиалу. Густой ароматный травяной дух клубами заполнил пространство.

– Вот орешки, вот мед свежий. Копчености всякие. Хлебушек только сейчас из печи. А вот рулет мясной, Марфа Михайловна делала, чудо как хорош!

На суровом, как у римской статуи, лице гостя промелькнула благодарная улыбка, и строгая складка между бровей на секунду разгладилась.

– Спасибо, Михаил. Хоть я и знаю все твои фокусы наперечет, а все равно приятно.

– Помилуйте, Кирилл Игоревич! Какие фокусы?! Это все от чистого сердца! – Михаил развел в стороны ручищи в притворном жесте «сдаюсь». Лицо его воплощало саму оскорбленную невинность.

– Ладно-ладно, – махнул рукой Кирилл Игоревич, полной грудью втянув ароматные клубы пара. – Я же знаю, что ты не просто чаи гонять да пустопорожние разговоры разговаривать меня позвал. Значит, проблема действительно важная для тебя, и я, видишь, здесь. По первому зову.

– Ну, положим не по первому, – хитро сощурился Михаил. Озорные морщинки веером брызнули от уголков глаз. Колечки бороды приподнялись, лукавая улыбка мелькнула между ними.

– Уж извини, дела. Как только, так сразу. Давай ближе к делу.

– Вот чем вы мне нравитесь, Кирилл Игоревич, так это деловым подходом! Сразу быка за рога! –здоровяк отправил коротким пинком табурет к углу стола, поближе к гостю. Руки его в это время споро нарезали деликатесы. Он с шумом плюхнулся на стул, умудрившись при этом не расплескать ни капли таежного чая.

– А бывали ли вы в Авдеевке? Это километрах в пятидесяти под Новосибирском. Отличное место! Обширное озеро. Заливные луга. Речушка,– хозяин собрал себе исполинский бутерброд с маслом и копченостями, присыпав очищенными кедровыми орешками и сочными полупрозрачными кольцами лука, и так смачно откусил здоровенный кусок, что у гостя неприлично громко заурчало в животе. Михаил расплылся в самодовольной улыбке и поближе подвинул свежий, источающий умопомрачительный аромат, хлеб и изящный нож с белоснежной костяной ручкой.

Пока Кирилл Игоревич сооружал себе башню из разных копчёностей на постаменте хлебного ломтика, Михаил управился со своим куском и продолжил:

– И места там хорошие, и люди. Вот только рассеянные какие-то. Трех глав потеряли, что им из Новосибирска присылали, – Михаил хохотнул, хлопнув широченной ладонью по оструганным доскам столешницы, но глаза его оставались серьезными, жесткими. – Бизнес тоже что-то там не прижился. Представитель «Импекса» в бане угорел. Регионал «Марсельезы» на рыбалке перепил да утонул. В общем, в Новосибирске давно плюнули на них. Что с них взять, анархисты! Налогов не платят, законам не подчиняются. Представителей бизнеса не признают. Какой от них толк? Там еслимсотен пять душ наберется – и то хорошо. Обрезали им свет и воду, и дело с концом, – хозяин сделал паузу, засыпав себе в рот горсть орехов, приправив все это доброй ложкой янтарного меда.

– Ну так и что же, люди в Авдеевке? – гость наконец управился с бутербродом и принялся за ароматную пиалу.

– А ничего. Накупили генераторов. Панельки, ветряки, есть и дизель на крайний случай. Колодцы вырыли. Приспособились, одним словом. Живут своим умом. Вот даже школу всем миром построили.

– Ну, а ты-то тут причем? Зачем ты все это мне рассказал?

– А дело тут простое, Кирилл Игоревич. Под этой деревенькой наше место силы располагается. Очень хорошо там будет вырастить деревья для зеленого коридора. Приборы расположить для двемеров. Рощи для нашего покровителя сформировать.

– Ты хочешь, чтобы мы этих людей выселили? Но под каким предлогом? – резко очерченная черная бровь вопросительно выгнулась.

– О, предлог-то как раз не проблема. Экологическое бедствие, удобная зона для военных, продажа земли иностранной компании, научный эксперимент, в последнем случае даже душой кривить не придется. Я еще с дюжину предлогов придумаю, не напрягаясь.

– Хм, Михаил, сейчас для такой операции нет ресурсов. Если с техникой и людьми я еще, положим, разберусь, то утрясти все это в коридорах власти, спрятать все концы в воду и закрыть посторонним туда ход – будет тяжеловато. К тому же это довольно крупная сумма, чтоб всех обеспечить жильем в новом месте. Я уверен, ты сможешь найти другой выход или утрясти этот вопрос с местными.

– Вот как, – «Сын Велеса» задумчиво огладил бороду. – Хорошо, – он тряхнул головой, и буйная шевелюра разметалась по плечам. – Что ж, попытка – не пытка, кажется, так говорил товарищ Берия. А как там дела в министерстве? – перевел тему здоровяк.

– Это смотря, в каком. Но в целом наши люди уже на большинстве ключевых постов, но работы по-прежнему много. Нужно увязать все это в систему, но элементов все еще недостает. А у тебя как?

– Да в целом неплохо, – лучики улыбки забрезжили из-под густой бороды. Хитро блеснули маленькие, глубоко посаженные глазки. – Народ мой растет. Появляются новые кланы. И неофиты, конечно, тоже приходят. Детей много, экие Маугли, право слово. Они будут совсем не такие, как мы. По двемерам тоже движется. Не хочется, конечно, сглазить, но, может,скоро удивлю…

– Это было бы кстати, – Кирилл Игоревич с сожалением отодвинул от себя ароматный хлеб и нарезанный мясной рулет с орешками и решительно поднялся, точно распрямленная пружина. – Хорошо у тебя, Михаил, но дела не ждут.

– Да, дела, особенно Ваши, терпеливым норовом не отличаются. Что ж, не смею задерживать, – могучие плечи хозяина устремились вверх, табурет легким и небрежным пинком был послан под стол. – Всегда рад видеть вас под своей крышей.

***

Стол был уже пуст, а солнечные лучи, беспрепятственно струящиеся сквозь широкие окна, успели коснуться печи, когда в дверь решительно постучали. Короткий стук, не слишком громкий и в меру долгий, ровной такой, каким он и должен быть у человека, точно знающего цену себе и своему визави.

– Входи, Вов.

В комнату неспешно скользнул мужчина лет сорока с резкими нордическими чертами лица, льдистыми серыми глазами и с седой, точно присыпанной пеплом, шевелюрой. Одет он был во что-то серое и мешковатое. Новый гость окинул комнату колючим цепким взглядом, что не ускользнуло от хозяина дома.

– Вечно ты, Вовка, настороже, – расслабься.

– Как прошло, что сказал куратор? – не стал ходить вокруг да около гость. Он взял табурет и присел к столу.

– Сказал решать проблему самим, – Михаил яростно почесал густую бороду. Его маленькие темные глазки блуждали где-то далеко. Тяжелые каштановые волны волос наполовину закрывали лицо. По всему было видно, что он пребывает в тяжелой задумчивости. – Значит, будем обращать .

– Мыслишь, получится? – тревожные серые глаза впились в отрешенное лицо лидера.

– Не ведаю. Пока. Начнем постепенно. А там агнцы сами очистятся от козлищ. Кто бежит, а кто и исчезнет…

– И кем они будут? Прозелитами? – с сомнением покачал головой Владимир.

– Нет, конечно. Скорее носителями. В любом случае мы сможем делать там все, что нужно, а посторонним туда ходу не будет.

***

Провинциальный дом культуры был заполнен чуть более, чем полностью. Люди теснились на сиденьях, стояли в проходах, точно в метро в час пик, робко тянули головы из-за дверей. Духота стояла неимоверная, некоторым даже стало плохо, и их с большим трудом вывели на свежий воздух. Решалась судьба поселения, а народ в Авдеевке был активный. Сцену уже огородили охранники в черном. Знаменитый бурятский корпус, известный своей стойкостью и жесткостью. Лучшие из тех, кого можно нанять за деньги. Их спокойные раскосые глаза расслабленно прочесывали толпу, но по жестким уголкам губ можно было прочесть несокрушимую решимость не щадить ни противника, ни себя.

Наконец, на сцену вышел рослый широкоплечий мужчина. Одет он был просто. Просторная клетчатая рубаха, которая, впрочем, не могла скрыть могучее телосложение хозяина. Закатанные рукава демонстрировали сильные руки с жесткими, как дубовая доска, ладонями. Широкие затасканные джинсы топырились добрым десятком карманов, на молниях, пуговицах, завязках… Незнакомец тряхнул головой, отбрасывая буйные волны каштановой шевелюры. Маленькие темные глазки пробежались по взволнованной толпе. На секунду на низкий лоб наползли морщины, и мохнатая, точно гусеница, бровь выгнулась дугой, но тут же лицо его разгладилось, и густой низкий голос, усиленный мощными, хоть и несколько устаревшими, динамиками, могучим приливом затопил зал:

– Добрый вечер, уважаемые! Меня зовут Михаил. Я представляю НКО «Дети Велеса». Рад Вам сообщить, что мы приобрели контроль над данной территорией. С бумагами может ознакомиться любой желающий у главы поселения. Все легально и заверено губернатором. Сумма, уплаченная за аренду на девяносто девять лет, выдана наличными и находится у головы. Ихорошая новость состоит в том, что вся она будет потрачена на улучшение жизни села. На нее будет построен новый централизованный водопровод и объединены ваши разрозненные генераторы в общую сеть с аккумуляторной станцией.

– Идите лесом! –раздались нестройные, но смелые выкрики.

– Нам от вас ничего не надо!

– Мы тут сами с усами и без вас справимся, проваливай!

– С нас и так взять нечего, крохоборы, последнее выжать хотите!

– Понимаю Ваше возмущение, – воздел руки Михаил, заставляя успокаивающими жестами приутихнуть толпу. – Однако сделка произошла, и это свершившийся факт. Деньги нам не нужны. И заставлять вас пользоваться какими-либо товарами в ущерб другим мы также не намерены.

Недобрый гул несколько поутих, заставив некоторых бурятов чуть приподнять уголок губы в ленивой презрительной усмешке.

– Повторяю, ни взымать с вас деньги, ни отнимать чей-либо бизнес мы не намерены! Но вам придется менять образ жизни самым серьезным образом! – зал постепенно затих, воцарилась напряженная, наэлектризованная пауза. – Изменения в основном коснутся правил поведения вне населенного пункта. С сего дня полностью запрещена рыбалка и охота. Ношение оружия и рыболовных снастей строго запрещены! Не бойтесь, мы позаботились о том, чтоб лес стал для вас безопасен. Можете удаляться на любое расстояние от поселка, хищных зверей здесь больше нет. Рубка деревьев строго по согласованию. Ни одно дерево, ни один куст, произрастающие за пределами ваших участков, теперь не могут быть срублены без нашего разрешения.

– А больше вам ничего не надо?!

– Пошли прочь отсюда, прощелыги! – заголосила галерка.

Представитель НКО понизил голос и тихо, вкрадчиво произнес:

– Вам все же лучше послушать меня.

Буряты оцепления надменно и плотоядно ухмыльнулись, почуяв запах любимой работы, и многих в зале мороз продрал по коже.

– Я понимаю, – между тем продолжал Михаил, – ограничения вам кажутся серьезными. Но мы позаботились об этом. Во-первых, уже с этого года урожаи грибов и ягод очень вас порадуют. Даю вам слово. Во-вторых, кто захочет заняться разведением лекарственных трав или деликатесных грибов, мы всемерно поможем. У нас и семена, и инструкции, и рынок сбыта, в накладе не останетесь. Ну, а если уж наши ограничения кажутся вам неподъемными, мы поможем с переездом и предоставим компенсации за жилье. Сказать по правде, у нас много сотрудников, которых мы бы хотели перевезти сюда.

– Вот еще! Дураков нет!

– Видали мы таких, сколько их здесь побывало! Обещатели чертовы.

– Смотри, как бы и ты в болотах не потерялся!

Михаил широко ухмыльнулся последнему крикуну. И вновь воздел руку, успокаивая публику:

– Дорогие жители. Мы пришли сюда надолго, пришли домой. Мы будем обустраивать это место, заботиться о нем и учить вас тому же. Нравится вам это или нет. Мы не лезем в вашу жизнь. Если у вас анархия – мы не против. Живите, как знаете. Решайте свои проблемы, как умеете, как привыкли. Мы лишь просим соблюдать несложные правила, а взамен предлагаем свою помощь. Несогласные могут уезжать. Всем, кто остается, мы поможем, никого не обойдем своим вниманием. А на нарушителей у нас найдутся свои меры. На этом все, уважаемые, все вопросы можно адресовать главе поселения, позже появятся наши кураторы, к ним можно будет обращаться за помощью или с предложениями, – широкими энергичными шагами представитель «Детей Велеса» устремился прочь с провинциальной сцены. Первые ряды попытались было броситься наперерез, но были довольно грубо отброшены оцеплением.

***

Пару дней спустя небольшая группа охотников устраивалась на ночлег в избушке. Сумерки уже сгустились меж стволов, и белесый туман успел сгуститься в низинах. С болотца тянуло промозглой сыростью, и мужики затопили печь. В тесной избушке быстро стало тепло, томно и по - лесному уютно.

Старший закрыл дверь на щеколду. Не то, чтобы боялись хищников, волков здесь давненько не встречали, а медведь сюда захаживал редко, да и не сунется он к человеческому жилью в сытую пору. Скорее опасались сквозняка, что откроет скрипучую дверь да выстудит избу.

Со стуком и шуточками на столе появились тарелки с гречкой и тушенкой – не зря ж тащили. К ним добавились небольшие граненые стопочки да запотевшая бутылка водки с ледника.

***

В сгущающихся сумерках на поляну вышли «Дети Велеса». Первым появился Михаил. Широкой властной походкой, вальяжно и враскачку он прошествовал на самую середину. За ним также спокойно следовали несколько человек. Все рослые, кряжистые, исполненные затаённой мощи и власти.

С другого конца под предводительством Владимира вышла другая группа побольше. Движения их были точны и слаженны. Их бледные аристократические лица, напоминали маски ночных языческих богов. Стройные фигуры двигались споро и дружно, как у людей, привыкших к командной работе.

Наконец, последними, от мрачных темных стволов отделились две девушки, так не похожие друг на друга, как Солнце и Луна.

Одна двигалась быстро и бесшумно, сверкая необычайно огромными темными глазами на круглом лице. Тщательно подобранный гардероб был идеально подогнан и притянут по телу. Длинные волосы старательно собраны в тугую косу. Аура загадки и смерти расстилалась вокруг нее, точно крылья ночного хищника.

Другая двигалась несколько разболтанно и лениво. Чуть мешковатая одежда цеплялась за высокие травы. Короткие волосы с рыжинкой были убраны в нарочито небрежную причёску. Весь ее вольный образ только глубже оттенял ее безумную, неукротимую природную силу. Даже сгустившийся сумрак не мог скрыть ее кошачью грацию и бесшабашный блеск зеленых глаз.

Наконец все встретились на середине поляны. Ночной порыв ветра сдернул истлевший саван облаков с полной луны. Михаил потянулся, приосанился, полной грудью до хруста втянул прохладный сырой воздух.

– Готовы? – мертвенно-белый ночной свет высветил бледную довольную ухмылку, лукаво выглядывающую из бороды.

Пронзительный вой, точно нож, пронизал мягкое брюхо ночного леса. Владимир выл самозабвенно, сладко, точно выпуская душу в стылое темное небо. Луна высеребрила его всклокоченную шевелюру, оттенила резкое угловатое и гордое лицо.

Дикий, рвущий связки и леденящий кровь крик присоединился к звериному вою. Девушка в просторной одежде запрокинула голову, стараясь докричаться до Луны.

– Да. Готовы, – взгляд Владимира был тверд, как закаленная сталь. В нем уже плясали всполохи дикой охоты. – Рыська, Софья, рад, что присоединились к нам.

– Ночные прогулки всегда радуют, – лаконично и с достоинством ответила Софья, сверкнув своими огромными глазами.

– Это всегда так волнительно, – загадочно подмигнула ее подруга.

Михаил молча скинул одежду и распрямился во весь свой немалый рост, раскинув руки в стороны. Остальные последовали его примеру, встав в неровный круг. Бледный свет бросил резкие тени, высветив атлетичные, стройные тела. Люди взялись за руки и медленно, с каждым шагом ускоряясь, двинулись в хоровод. Резким грозным голосом Михаил затянул речитатив. Все остальные хором будто бы отвечали на его вопросы.

Злой, свирепый вопрос и пушечный залп в качестве ответа. Атака – защита.

С шага люди перешли на бег, круг растянулся до предела. Стиснутые пальцы побелели от напряжения. Еще один выкрик-вопрос, и люди, точно горох из лопнувшего мешка, со звериным рёвом и клекотом устремились в темную чащу.

Черные шершавые стволы возникали то справа, то слева, заставляя отчаянно петлять. Корни, точно вздувшиеся старческие вены, выпирали из-под земли. Ветки норовили выбить глаза, а кусты отчаянно цеплялись за ноги. Но был мягкий, слегка колючий прохладный опад. Пьянящий и резкий ночной воздух, и незабываемое ощущение СТАИ. И пусть легкие горели огнем, а озябшие ноги были сбиты вкровь. Но ОН, большой и древний, следил темными провалами меж ветвей. Дышал прохладным ветерком с болот. Трогал тонкими щупальцами ночного тумана. Шептал в шуме ветра, куда бежать. ЕГО нельзя было назвать добрым, нет, стоит лишь усомниться, хоть на йоту ослушаться его приказов, пропустить лишь полслова и будешь бежать так по ночному лесу гонимый древним ужасом один до скончания дней. Но сегодня он благоволил к людям по каким-то своим причинам, и они смогли соединиться вновь, отчаянно работая ногами.

Скоро настырные стволы престали преграждать путь, люди словно нашли обширную тропу. Вот только свернуть с нее небыло никакой возможности. Куда ни глянь, всюду тесно переплетенные ветви, хвоя, листья шиповника и черёмухи, развесистые ветви папоротника. Зеленый коридор извивался и петлял, точно змея в агонии, заставляя людей низко припадать к земле на крутых поворотах.

Слегка запыхавшийся Михаил бросил на бегу догнавшей его Рыське:

– Сегодня Велес благоволит нам!

Она издала вновь свой душераздирающий крик и отчаянным прыжком скрылась за стеной зеленого коридора. Михаил счастливо расхохотался и взревел, переполненный клокочущей силой. Клич подхватили его люди.

Из-за зеленой стены раздалось приглушенное рычание, и приземистые вытянутые силуэты замелькали сквозь прорехи ветвей.

– Ну, Вовка! Твое время настало! – рявкнул Михаил. Казалось, людское из него стремительно улетучивается, оставляя место лишь первобытному, кровожадному и звериному.

Его визави молча и сосредоточенно кивнул и резко рванул в живую стену коридора, а вслед за ним и его клан.

***

Охотники успели уже изрядно захмелеть. Тепло печи, сытный ужин и дневная усталость изрядно разморили их. Внезапно в дверь поскреблись.

– Умка что ль? – слегка заплетающимся языком проворчал один из них. – Вот ведь дурак. То в мороз сорокаградусный в избу не загонишь, то посередь ночи ломится! Что это там ему стукнуло? – прокряхтел мужик, вставляясь в «домашние» калоши и шаркая к двери.

Он отпер щеколду, толкнул дверь и обомлел. На небольшом пятачке перед дверью, как один, уставившись на него, стояла стая волков. Большие серые звери молча и сосредоточенно пялились в расширившиеся от ужаса глаза человека. Никакой агрессии, ни капли страха - ничего. Точно восковые фигуры, расставленные каким-то шутником. До ближайшего можно было дотронуться рукой, остальные стояли чуть поодаль в нескольких шагах. Можно было даже учуять их резкий запах.

– Ну что там, Васятка?

Охотник молча и очень медленно потянулся за ружьем, висящим на стене. Волки не двигались. Чуть дыша, снял оружие с крюка и осторожно, точно оно было драгоценным, стал подтягивать к себе. Черные буравчики волчьих глаз клещами впились в зрачки мужика. Весь хмель моментально выветрился. Очень аккуратно, точно детонатор капризной бомбы, мужчина передернул затвор. Волки не двинулись, но рубашка под кофтой вся прилипла к телу. Ноздри животных трепетали. Гробовая тишина укутала лес, точно разом все звери и даже ветер замолчали и подобрались перед прыжком. Некто большой, страшный и неосязаемый глядел из-под темных ветвей.

Мужики в избе обеспокоенно зашевелились, а Васятка уже наводил ружье. Внезапно ватную тишину расколол дикий крик рыси. Близко. Очень близко. Где-то сверху и чуть справа. Невольно вздрогнув, охотник инстинктивно обернулся всего на долю секунды, чтоб встретиться с горящими чистым зеленым сумасшествием глазами животного, сидящего на низкой крыше. И в это мгновение бесшумные, изогнутые, как ятаганы, и острые, как хирургические иглы, когти совы вонзились в беззащитную белую шею. Ночной хищник бесшумно спикировал из-под темной кроны деревьев. Пошатнувшись, охотник не устоял и сделал шаг за порог. С коротким злым рыком волки, точно единый, хорошо настроенный и смазанный механизм, бросились на врага, и подбежавшие мужики успели лишь заметить серые хвосты, увлекающие брыкающиеся ноги в темные кусты. Все произошло настолько быстро, что никто не успел даже выкрикнуть.

Охотники высыпали наружу. Сквозь дырявый саван облаков бесстыже вывалилась полная луна, точно вспухший и бледный утопленник. Поляна была пуста. Напрасно мужики орали, и соседние кусты были пусты, и все вокруг избы. Только чернь ночи, исчерченная тусклым серебром лунного света. Ни волков, ни горе-охотника, ни рыси.

***

Михаил бежал по змеящемуся зелено-черному проходу. Могучие тени уже вовсю сокрушали кустарник по ту сторону зеленой стены, тяжело топая и призывно рыча. Он что есть мочи оттягивал тот сладостный и страшный момент, когда он рванется к ним, ломая ветви упругой и тяжелой мощью своего тела. Его люди уже не раз подавали ответный глас, заставляя тени яриться. Но все же время еще не приспело. Велес тихо вкладывал знания в его голову.

Острое звериное чувство хлынуло в мозг, коверкая и двоя изображение, острые волны запахов ударили в нос, уши наполнились десятками новых звуков, и человек понял: пора. Иначе он утратит контроль или не вернется. С ликующим воплем силы и ярости рванул на самую крупную фигуру по ту сторону тоннеля, краем уха уловив рык поддержки и одобрения своего клана.

***

Охотники не успели удалиться и на полсотни метров от избушки, когда в резком мертвящем свете луны появились широкие и приземистые фигуры, затрещали кусты, глухое раздраженное ворчание набатом вспороло ватную тишину.

– Медведь! – охнул кто-то.

– Да не один!

– Бегом в избу! – мужики дали бы фору лучшим бегунам, несмотря на то, что они отчаянно петляли и оскальзывались на влажном опаде.

– Что за черт!? Их там целая стая! Так не бывает! – взвыл самый молодой, едва дощатая дверь со стуком захлопнулась за последним из группы. – Их там было штук семь, если не больше! Все взрослые! Это что, глюки?! – голос охотника сорвался на истеричный визг, и он, устыдившись, умолк, и стал возиться с бутылкой воды.

– Хочешь проверить? Вон Васятка походу уже проверил, – зло огрызнулся другой.

– Малой правду говорит, – отозвался самый старый. – Так не бывает. Тут дело нечисто. Видать, сам дьявол крутит с нами шутки! – старик запустил руку за пазуху, сжав крестик.

– К черту твоего дьявола! А если дверь снесут?! – добавил третий, судорожно озираясь в поисках чего-либо, чем можно забаррикадировать дверь.

– Накаркаешь! – затравленно отозвался старый.

Дверь сотряс тяжелый удар, точно тройка боксеров тяжеловесов, вложившихся в джеб. Косяк заходил ходуном, пара досок треснула, но петли все же устояли. Звук когтей по древесине и раздраженное ворчание могучего зверя заставили охотников попятиться и сжаться.

– Ружья! – сдавленно прошипел, стараясь лишний раз не шуметь и не провоцировать зверя, молодой.

– У нас только дробь! Сидим тихо, – зло шикнул на него другой.

Словно поняв только что оброненные слова, в окно заглянула морда медведя. Огромная лобастая башка ткнулась в стекло. Маленькие хитрые глазки забегали по углам, схватывая местоположение людей. Длинный язык точно в издевке пару раз лизнул стекло. Медведь не уходил, все так же ехидно разглядывая остолбеневшие фигурки.

– Мужики. Он все понимает – крест даю! Это не просто зверь! – старый забился в самый темный угол, судорожно тиская свой крестик.

– Цыц, паникер! –осадил его «атеист» и с силой сунул в руки ему ружье. – Эта сволочь с нами играет! – он перезарядил свое ружье, но тратить патрон не стал. Легкая дробь не сможет повредить такому крупному зверю, но ярость у него обязательно вызовет.

Сверху заскрипело, и между досок посыпалась хвоя и опилки.

– Он на крыше! – охнул молодой.

– Сидим тихо! – припечатал «атеист». И тут же поправился. – Это не он, это другой. Я их тут не меньше пяти штук насчитал. Тот, что на крыше, – шестой.

К утру звери куда-то подевались вместе с собаками, но несчастного Василия так и не нашли.

***

По селу поползли разнообразные слухи. Группа активистов ввалилась в кабинет кураторов от «Детей Велеса», но разговор вышел коротким: «Охотники нарушили установленные правила и поплатились за это. Нет, помощь оказывать не будем. Можете жаловаться хоть в «Спортлото».

После чего несколько охранников из бурятского корпуса довольно грубо вытолкали местных на улицу.

***

Несколько дней спустя тройка рыбаков раскидывала сети на небольшом спокойном озере, когда на берег вышел сутулый человек со снулым лицом. Он окинул плоскодонку блеклым взглядом выпученных безразличных глаз, потер маленький безвольный подбородок, пожевал бескровные узкие губы и стал раскладывать на берегу какие-то приборы.

Сперва рыбаки не придали этому никакого значения: ну копошится турист на берегу и пусть. Не мешает и ладно. На Рыбнадзор непохож, а, значит, и беспокоиться не о чем. Но когда человек разделся и зашел в воду, волоча за собой какие-то провода, в лодке забеспокоились. Рыбаки окрикнули несколько раз незнакомца, но тот словно бы и не слышал три луженые глотки. Он старательно выкладывал на воде какие-то бусы из оранжевых шариков для пинг-понга, что-то бормотал под нос.

Забеспокоившись, местные задергали двигатель, но тот, как назло, чихал, кашлял, но заводиться никак не желал. Между тем по воде прошла мелкая рябь при полном штиле. Видимо, приборы снулого заработали. Незнакомец порезал себе предплечье, и темная кровь, натужно выходя из раны, капала теперь в воду. Вода вокруг незнакомца закипела от рыбьих хвостов, пораженные рыбаки бросили двигатель и глядели во все глаза на это чудо.

Незнакомец опустил руки, коснувшись руками воды, а затем молча указал на лодку. В тот же миг вода стихла, только мерный, едва ощутимый гул приборов заполнял тишину. Спустя некоторое время сотни рыб взвились в воздух вокруг. Караси и щуки, язи и даже жирные карпы без разбора дождем сыпались в лодку.

На несколько долгих минут рыбаки онемели от сюрреализма обстановки, а лодка между тем, наполняясь, погружалась все глубже. Очнувшись, мужики стали выкидывать рыбу назад, но та все сыпалась и сыпалась, заполняя посудину. Спустя несколько минут рыба уже не могла удержаться в переполненной лодке и ссыпалась в воду. Рыбаки оскальзывались на трепещущей добыче, падали, матерились, снова поднимались, но продолжали бороться за плавучесть своего судна. Вода была у самых бортов, и мужики отчаянно балансировали, чтоб не зачерпнуть воды.

Внезапно на лодку выбросился огромный сом. Он был столь велик, что не смог полностью забраться на борт и беспомощно скользнул назад в кипящую пучину. Лодка опасно раскачивалась после такого маневра, зачерпывая краями воду, но все же еще плыла: столь велик был задел прочности этого еще советского изделия.

Вдруг ее сотряс страшный удар. Переполненная посудина качнулась, черпанула воды и перевернулась. Весь улов устремился в разные стороны, а лодка пошла ко дну.

Люди что есть силы устремились к ближайшему берегу, прочь от зловещего чужака. Наглая рыба кусала пловцов, брызгала в лицо, падала сверху, норовя притопить. Наконец двое коснулись земли и смогли встать. Рыба по-прежнему бесновалась вокруг их поясов, допрыгивая до лица. Но люди стояли на земле, и караси да щуки уже не могли их напугать. Однако третий их приятель немного отстал, лишний вес и возраст сыграли с ним злую шутку. Огромный сом ударил хвостом совсем рядом и высунул тупую морду из воды, идя параллельным курсом. Мужики закричали, подбадривая своего друга и предупреждая об опасности, и кинулись на помощь. Сом еще какое-то время плыл рядом, затем без всплеска нырнул,и спустя секунду под водой скрылся и старый рыбак. В тот же миг стихла вода, и вся рыба ушла на дно.

Мужики кричали, ныряли, но все без толку. Их приятель исчез, как будто его и не было вовсе. Ни звука, ни всплеска, ни даже пузыря на поверхности. Рыбаки обошли озерцо, в надежде отыскать незнакомца. Но ни человека, ни приборов, ни даже следов от транспорта они не нашли. С той стороны располагались лишь гиблые топи, в которые и зимой то не особо совались. Незнакомец, точно морок, растворился в воздухе.

***

Днем позже группа рабочих валила лес, когда из чащи вышла молодая девушка, игриво вздернутый носик, зеленые глаза с озорной искоркой, гибкая и сильная фигура.

Мужчины остолбенели. До города километров двадцать таежного бездорожья, а по единственной дороге никто не подъезжал. Откуда она тут? Может, из центра опять людей прислали, очередной хитрый рейд? Впрочем, очень быстро эта мысль отошла на второй план.

Девушка игриво подмигнула и неспешно направилась в чащу. Мужики переглянулись и, не сговариваясь, поспешили за ней. Между тем она перешла на легкий бег, лесорубы тоже припустили, уже предвкушая потеху. Но девушка была не так проста. Ее короткая толстая косичка мелькала меж ветвей, легкий топот ног доносился то слева, то справа. Лесорубы отчаянно петляли, гоняясь за своей добычей, и самые слабые уже подумывали отказаться от погони.

Вскоре вся группа заприметила беглянку, она бежала по широкой тропе наподобие просеки, густо поросшей кустами по краям. Окрыленные близостью победы мужики поднажали, не сразу заметив, что тропа смыкается, образуя сплошной зеленый коридор: ветви слева, ветви сверху, снизу корни, лишайники, свисающие точно борода лешего, под ногами узловатые корни. Сплошное переплетение зеленого и коричневого.

«Добыча» остановилась на секунду, подмигнула «охотникам» и нырнула в сплошную стену ветвей и папоротника. Добежав до места, мужики хотели было остановиться, но вдруг накатил такой ужас, что волосы встали дыбом, вся кожа покрылась иголками, как будто все внутренности враз выпотрошили, а теплое и живое нутро набили обледенелыми булыжниками. Они припустили обратно на ватных, негнущихся ногах. Казалось, кто-то невероятно древний и могучий беззвучно движется по пятам. Глядит из-под каждого темного листочка. Дышит в затылок холодом, и, когда он догонит, случится кое-что пострашнее, чем смерть.

Неизвестно, долго ли длилась погоня, но лесорубам показалось, что целую вечность. Ноги горели огнем и отказывались двигаться. Легкие точно выжгли напалмом. Зрение сузилось, точно глядишь в подзорную трубу, и стало тусклым и чёрно-белым, только кровь, точно заводные молотобойцы, бухала в ушах. И когда уже последняя надежда готова была покинуть слабые тела, деревья вдруг расступились, наотмашь ударил стылый режущий до костей сырой ветер, глаза резанул простор и мрачное серое море.

Мужики попадали на колени на холодный песок, кашляя, хрипя, с трудом пропихивая в легкие побольше холодного свежего воздуха.

Наконец, один из них с трудом вымолвил между судорожными вдохами:

– Саня, где мы? И почему так холодно?

Саня нашел в себе силы подняться с колен, ежась под пронизывающим морским бризом. Он окинул дикий пустынный берег. Насколько хватало глаз, лишь серая галька, свинцовые воды и хмурое небо, даже птицы куда-то подевались.

– Я фиг знает, мужики, солнце вон как низко и вообще не в той стороне. Холод какой-то ненормальный. Не должно быть по сезону так холодно. И море еще это, какое вообще на хрен море под Новосибирском?!

– Это мы и без тебя поняли, – зло огрызнулся первый. И тут же его голос просел: « Ля, мужики, а лес-то где?»

Все оглянулись назад, а там под стать морю раскинулась ровная, как стол, равнина, такая же унылая, как серое море, и покрытая чахлой мелкой растительностью, с проплешинами.

***

Между тем дела в Авдеевке начали принимать совсем уж скверный оборот. В селение начали захаживать звери как к себе домой. Медведи, волки, даже пару росомах видали. И ладно бы, если бы по одиночке. Хищники ходили группами и поддерживали друг друга, если случались стычки с людьми. Волки приходили на помощь медведям, росомахи помогали волкам, хорьки и барсуки, даже орлы и вороны – все действовали как одна большая слаженная команда.

Они ходили по улицам и в целом не обращали особого внимания ни на людей, ни на скот, только пару собак сорвавшихся с цепи задрали медведи. Охотники, конечно, попытались подстрелить хищников, но были моментально растерзаны, стоило им ступить за порог, а изумленные соседи из окон наблюдали, как звери уволакивали трупы своих обратно в чащу.

Конечно, жизнь не остановилась. Взрослые перебежками или на машинах добирались до магазина и назад. Фельдшер по-прежнему дежурил на ФАПе, ассенизатор исправно объезжал клиентов, стараясь особо не пялиться на новых хозяев села.

Многие пытались выбраться из села, но, понурив голову, возвращались назад, рассказывая странные вещи, как будто давно знакомая дорога петляла и кружила, вилась, пока бензин в баке не подходил к критической отметке, но стоило повернуть назад, как через пару километров возникали родные дома.

Жители пытались дозвониться до Новосибирска, но никто не хотел заниматься анархичным поселением. Помнили в центре, как пропадали в бескрайней тайге их люди. Друзья, родственники тоже кружили по трассе, попадая то в одно село, то в другое, не в силах добратьсядо центра заколдованного круга.

Единственный, у кого в эту пору прибавилось работы, – местный батюшка. Несмотря на звериную угрозу, каждую службу церковь ломилась от прихожан. В эти дни его авторитет необычайно возрос. Хозяин местной церквушки, сонный добродушный колобок, сбился с ног, успокаивая прихожан и развенчивая всяческие слухи, один другого мрачнее.

К концу недели звериного засилья по Авдеевке пролетела весть, что представители НКО снова зовут всех на встречу, говорили, что будут приняты особые меры безопасности и что будет озвучено нечто очень важное. И, конечно, в воскресный день на площади между администрацией и домом культуры собралось все село. На удивление на улицах было тихо и чисто. Ни одного волка или барсука, даже хорьки и те куда-то сгинули. Лишь ошарашенные коты и собаки вновь обследовали давно знакомые улицы.

В назначенный час на площадь вышли люди «Детей Велеса». Возглавлял шествие уже знакомый здоровяк Михаил. За его спиной важно и тяжело ступали такие же грузные и могучие мужчины, как и он сам. Рядом шла группа мужчин с резкими и гордыми чертами лица. Все поджарые и собранные, точно отряд военных. Их колючие глаза непрерывно обшаривали округу, намечая цели, изучая пути отхода, отмечая стратегические позиции.

Следом шли щуплого вида мужчины и женщины. Жилистые, подвижные, на узких лицах сверкали умные и злые глазки. От их взглядов хотелось спрятаться. Сразу было понятно, что в их лице не стоит наживать себе врага, ибо враг этот коварен, изворотлив, умен и очень злопамятен. Были и другие представители НКО, но всеобщее внимание привлекли к себе не они. За людьми следовали звери, точно некто собрал со всех окрестных лесов всю дичь и согнал сюда.

С десяток медведей мирно шествовали за людьми Михаила. Рядом с гордыми мужчинами с сединой, держались волки. Были тут и барсуки, и кабаны, и даже могучие фигуры лосей маячили где-то за спинами прочих.

Сперва народ было попятился, но Михаил поднял ладонь, и медведи тут же остановились и, поворчав немного, сели на землю, вслед за ними остановились и волки с остальными зверями, дальше люди продолжили путь в одиночестве.

– Дорогие односельчане, теперь я могу уже и так сказать,– в звенящей тишине мощный голос Михаила господствовал над площадью. – Видите, когда мы говорили, что мы пришли домой, мы совсем не шутили! Пришло время Вам послушать нас всерьез. Мы показали самый краешек нашей силы. И мы будем строго следить за соблюдением всех правил. Даже не думайте схитрить. У нас много глаз, – он подмигнул, слегка кивая в сторону зевающих мишек. – Думаю, горе- добытчики уже понарассказывали вам историй. Но семью ведь не построишь на одних угрозах и насилии, правда? И мы несем с собой не только ограничения, но и возможности, и знания, а они, поверьте мне, велики. Каждый желающий, независимо от своих талантов, умственных способностей или здоровья, сможет ими воспользоваться. Стоит лишь постоянно, системно и планомерно прилагать небольшие усилия. Да, ваша жизнь изменилась навсегда. А для несогласных у нас условия прежние: переезд. Чем можем, мы поможем.

– Что же с нами будет? – проблеял робкий женский голос.

– Как что?! Будете жить! – утесоподобный Михаил распахнул объятья, как бы желая заключить в них всех собравшихся на площади. Белые зубы сверкнули из зарослей бороды, озорные морщинки лучиками брызнули от уголков глаз. – И жить хорошо. Кто-то уедет, конечно, не всем по нраву лесная жизнь. Но вы тут не в неволе, живите своей жизнью. Отправляйтесь в гости, возвращайтесь назад. Гуляйте, работайте. Жизнь-то продолжается.

– Ага, работайте! – передразнил его грубый мужской голос. – У меня тут заимка была, люди на охоту-рыбалку ездили. И что теперь прикажешь делать?!

– Ну, с охотой, конечно, придется завязать. Но есть мысли и по твоей избушке – поможем перепрофилировать, так сказать, коли пожелаешь.

– У меня десять человек работало! Лес валили мужики! И что их теперь по домам – лапу сосать? – вперед вышел красный, как рак, пузан в камуфляжном костюме. – А технику куда?!

– А, Александр Николаевич, как же. Знаю про твои дела. Ну, давай начнем с того, что лес-то ты валил незаконно и без разбору, без каких-либо санитарных норм и даже без просто разумного подхода. Просто хапал от жадности лучшие куски! А хоть одно дерево посадил-то сам? А? Да и мужикам своим ты хорошо, если треть отдавал. Но то дело-то прошлое, правда?

Рыжий, с глубокими залысинами лесоруб уже набрал было воздух, чтоб что-то возразить. Но Михаил бесцеремонно прервал его жестом:

– Технику свою можешь сразу продавать. А вот люди, знающие местный лес, да еще и уже организованные в команды, нам пригодятся, если, конечно, они пожелают учиться и работать головой, а не только бензопилой.

– А звери? Звери-то?! Так и будут по городу шастать?! – щуплый дедок выбился вперед, потрясая клюкой.

Михаил подошел к возмущенному старику, пристально посмотрел в глаза. Старик взора не отвел, твердо и остро взглянул в маленькие темные глаза оппонента:

– Ну!?

– Нет, отец. Не будет хищников. Ни в селе, ни вокруг, если и вы слово держать будете! Слышите? Все! – он возвысил голос. – Коли не нарушите правила, это место будет вам и крепостью, и житницей, и отрадой. А кто нарушит, тот пусть пеняет на себя!

***

– Так, значит, ты так решил проблему, – Кирилл Игоревич мерно шагал по центральной улице Авдеевки, обшаривая колючим взглядом обновленные заборы и аккуратные фасады домов. – Я-то думал, ты хочешь всех до одного вывезти.

– Конечно, так было бы лучше. Но и так получилось неплохо. К тому же это неплохой полигон для будущей социализации людей в нашу общину. Ведь мы не всегда будем просто отрядом Велеса, мы его дети.

Куратор остановился, обдумывая эту мысль, его взгляд упал на молодой дубок, высаженный прямо посреди проезжей части. Чуть ли не единственная асфальтированная улица в селе была перекопана ради этого молодого растения. – Это что? – кивок в сторону растения.

– Это дубок, – констатировал Михаил. – Корней сюда высадил. Понадобится для зеленых коридоров. Вскоре мы сформируем кору и ветви специальным образом, чтоб там могли жить двемеры, будет нам опорным пунктом для построения зеленого пути. Да и для местных будет символ нашего покровителя.

– Ну, а в другое место посадить нельзя было? Мешает же.

– Кому мешает? Кирилл Игоревич? Это наш дом. И он устроен так, как нам надо. И раз Корней посадил сюда, значит, строго здесь он и нужен. Объедут, –задумчиво добавил здоровяк, пожевав губу.

– Ясно. А не вымерзнет? Морозы-то тут порядочные, за тридцать совсем не редкость.

– Нет, под нашим доглядом не вымерзнет. А как двемеры его обживут, так и вообще любые морозы ему не страшны будут. Да и срубить его вряд ли кто сможет тогда,– кривая ухмылка раздвинула густую бороду.

Под эти разговоры они достигли небольшой центральной площади. Напротив небольшого дома культуры и теперь стояло несколько больших столбов со странными угловатыми символами. Под ними теснились палатки и лотки с разносолами, дарами природы, какими-то изделиями. Зазвучала музыка, и люди в странных одеждах, покрытых ломаными кислотно-яркими символами, закружили в толпе, увлекая за собой случайных зевак. Хороводы сплетались и распадались на змейки, обменивались хвостами.

Одна такая змейка захотела увлечь и Михаила с куратором, но тот вскинул ладонь:

– Се, ведаю!

И ведущий проскользнул мимо парочки, точно те мгновенно растворились в воздухе.

Кирилл Игоревич вопросительно взглянул на лидера отряда.

– День Велеса! – пожал могучими плечи Михаил. – У себя-то мы его по-тихому отмечаем. Это больше день знаний, размышлений. День, когда мы особо внимательно прислушиваемся к себе. А здесь народ надо как-то приобщать. Вот и придумали такую игровую форму. Ну, что-то типа ярмарки. Замечательно легло на эту тему, тем более что дело к осени, урожай и все такое.

– Ну, с этим, положим, понятно. А что за столбы ты тут навертел? Ну чисто капище.

– Так это оно и есть! – хохотнул собеседник. – С одной стороны, это место силы. И эти резы двемеров помогают нам в работе. С другой стороны, это место для обучения. Те, кто желает и кого, что называется, «тянет», учатся здесь. Ну и в целом геометрия этих символов такова, что помогает человеку заглянуть в себя. Это и карты таро, и магический шар гадалки, и сложнейшие уравнения высшей математики - все в одном флаконе. Это особенное место, Кирилл Игоревич. И эти пляски тоже не просто так.

– Понятно, не буду лезть в вашу епархию, – с долей иронии хмыкнул куратор: – Я смотрю, у вас тут торговля? Ты же вроде против товарно-денежных отношений?

– А это и не товарно-денежные, – Михаил запустил могучую пятерню в бороду и яростно поскреб подбородок, стараясь сформулировать мысли. – Вот вы, например, можете подойти и взять все, что вам нужно. Совершенно бесплатно. – Его визави лишь иронично и вопросительно выгнул бровь. – Это сложно в двух словах объяснить. Как личное в этой системе соединяется с социальным, – на долгую минуту он задумался. – Понимаете, Кирилл Игоревич, тут надо учитывать анархичное прошлое этого поселка. В общем, когда один человек берет у другого какой-либо товар или, например, оказывает услугу, продавец ее как бы оценивает. С учетом личных отношений. То есть мне-то, допустим, вон то варенье за сто рублей продадут, а Вам за двести, потому что я сосед и помогал в прошлом. Но на деле, конечно, никто никому не платит. Сделка фиксируется искусственным интеллектом поселения, и цена корректируется с учетом пользы жителя для поселения, имущества обоих, статуса, словом, там сложная формула. Поэтому жадничать не стоит. Продавец тоже, кстати, оценивается. Если он ставит слишком большую цену, то ему это зачтется. Малую – тоже. Быть может, его голос при решении каких-то вопросов приобретет большую силу, или при распределении благ его жизненная позиция окажет решающее влияние. Закрывать эти долги можно и общественной деятельностью, и оказывая услуги другим. Искусственный интеллект постоянно занят тем, что отслеживает такие «сделки» между людьми, подводит баланс и устраивает взаимозачеты, направляет ресурсы сельчан в нужное русло. Он как мудрый беспристрастный правитель помогает людям в их повседневной деятельности.

– У Вас социальный рейтинг? – фыркнул куратор.

– Не совсем. Наша система человечнее и более всеобъемлюща. Просто технологии помогают вести тот образ жизни, какой люди сами себе выбирают. Здесь нет принуждения, но люди по большому счету отрезаны от мира и потому взаимозависимы. Справедливо распределять ресурсы и поддерживать друг друга для них жизненно необходимо. Им просто так удобно, а для нас это интересный полигон.

– Что ж, мы в ядре с интересом изучим твой опыт. А в целом я смотрю, ты хорошо устроился. А ведь ты хотел закрыть поселок?

– Ну, на сто процентов его закрыть, конечно, не получится. Кто-то будет уезжать, кто-то приезжать. Но в целом мы сейчас как раз работаем над тем, чтоб незваные гости не смогли приехать сюда. Чтоб просто кружили по трассе и попадали в другое место. Думаю, этого нам хватит.

– Что ж. У тебя получилось как нельзя лучше! – мимолётная улыбка озарила строгое лицо куратора. – Впрочем, как и всегда у тебя. Я рад, что все так сложилось. Еще раз повторюсь, мы в ядре внимательно изучим твой опыт.

– То Велес помог, – хмыкнул в ответ здоровяк. – Не сомневаюсь, обязательно изучите.