Деньги. Смерть. Грибы.

Глава 1

Объявление мне попалось на форуме, трудно было поверить, но какой-то сумасшедший продавал трюфели в три раза ниже рыночной стоимости! Сначала я подумал, что это какой-то розыгрыш, но в ходе переписки с продавцом, звали ее Кейт, она прислала мне вполне сносную фотографию с внушительной корзинкой отборных грибов, черт, да такое можно загнать не за десять тысяч, а за все пятнадцать. Не теряя ни минуты я выехал на встречу с продавцом. Меня по-прежнему коробило, что где-то здесь подвох, пока я ехал в машине по проселочной дороге, сквозь стройные ряды пихтовых деревьев. Нос приятно защекотало хвойной смолой, шишками и еловыми…иголками? Во всяком случае, этот запах у меня стойко ассоциировался с джином и образом канадских бородатых мужиков в красных клетчатых рубашках, джинсовых комбинезонах и непременно огромными топорами, рассекающими кору деревьев. Но, по близости не было и намека на лесозаготовки, зато дорога круто ушла под откос, спускаясь с холма на колосистое плато упирающиеся в горный срез. Машина ехала с трудом, подвеска дергалась как одержимая, и если бы не ремень безопасности, я бы точно пробил макушкой крышу и торчал бы как динозавр Флинстоунов. Подъехав ближе, я уж было запаниковал, что завернул не туда, однако навигатор настырно твердил – езжай прямо. И правда, среди хвойной чащобы выбивался домик, утопающий в раскидистых кусах шиповника, как перевернутая ладья поросшая на макушке мхом, то ли илом. Я припарковал машину возле нестройно сколоченного забора поросшего плющом, взял в руки телефон и набрал номер хозяйки. Минута. Две. Три. Повторный звонок и опять такая же история. Еще звонок, еще и еще. Окончательно потеряв терпение и самообладание, смачно выругавшись, я ткнул ладонью на гудок. Протяжный вой сигнала раздался по округе, распугивая птиц, насекомым, мелких грызунов и даже капельки росы. В городе гудок способен спугнуть лишь спящего бомжа, который перегородил тебе дорогу в переулок, закутавшись в картон. И тебе еще смачно повезет, если он мирно уйдет, может ведь и бутылкой бросить в ветровое стекло, а того хуже попросту оказаться мертвым. Буквально в ту же минуту на порог обветшалого домишки вышла хозяйка. Вот она то и была в клетчатой рубашке в развязанной шапке ушанке набекрень, рваные синие джинсы были небрежно заправлены в высокие утепленные сапоги. Хотя ей под конопатость и рыжину волос весьма шел такой развязный стиль. Топора только не хватало, оно и к лучшему, полагаю. - Ааа, мистер Хендерсон, - протянула она, лукаво улыбаясь, - вы так рано прибыли, я ожила вас к вечеру. - Я вам звонил. - Вы в лесу, мистер Хендерсон, здесь не ловит связь, - она развела руками, - вы в обители дикой природы, где ловит только капкан. - Спасибо за ликбез, но мне бы хотелось взглянуть на грибы. Она обернулась заглядывая внутрь дома. Мне было сложно что-то уловить, кроме мелькнувшей тени на фоне. - Они, эм…хотите чаю? - Послушайте, Кейт, у меня мало времени, - я залез во внутренний карман и достал смятую пачку денег, - и плачу я наличными, давайте побыстрее решим этот вопрос, хорошо? - Ладно, ладно, - улыбка исчезла с ее лица, а затем появилась вновь, - добро пожаловать на грибную ферму Роузов, мистер Хендерсон. - Зовите меня Кларк. В доме было темно, воняло сыростью, а с потолка кажется и вовсе что-то капало. Надо бы закинуться антибиотиками по приезду домой, не хотелось подцепить здесь какую-нибудь заразу, коих много судя по телесериалам, типа Доктора Хауса, или как его. - Мистер Х…Кларк, вы не могли бы подождать здесь, - она указала на комнату справа, где за обеденным столом сидел угрюмого вида мужик с сальными волосами и чистил перочинным ножом яблоко, - Нужно достать грибы из погреба. Чаю? Я жестом отказался, мало ли, судя по убранству и сервизу, кружки они не мыли с момента покупки. Убрав руки с клеенки, я украдкой обтер их о брюки. Похоже придется стирать и всю одежду, а лучше сжечь. - Бушь? – дурнопахнущий мужик с яблоком предложил мне ломоть. - Нет, благодарю, - я старался быть вежливым, хоть то и дело поглядывал на часы, - а как давно вы разводите трюфели? - Бушь? Спелое, червивое. Кажется, он полностью проигнорировал суть моего вопроса. - Я…больше по грибам, знаете ли. - Дурак. – буркнул мужик. - Что, простите? – мой левый глаз задергался. Приступ ярости прервали часы с кукушкой. Эта механическая пернатая бестия орала как потерпевшая прямо в уши. Все, с меня хватит, если мне принесут сраные опята или мухоморы, я разнесу здесь все к чертовой матери и спалю. Один хрен по ним санэпидемстанция плачет. - Мистер Кларк, а вот и ваши грибочки. Голосом ангела запела Кейт на подходе к кухне. И да! Она тащила увесистую корзинку отборнейших. Нет..идеальных грибов! Какой фасон, какая фактура, безупречная шляпка, гладки и прямой ствол, да это не гриб, а произведение искусства! Какие там пятнадцать тысяч, отдадут все двадцать, а когда станет дефицит и все тридцать. Мою ненависть и презрение к этим реднекам как рукой сняло, да они же гении, настоящие художники и творцы. А творческим людям прощается все, даже внешняя нелепость и вонючесть. - Я…я беру все. – кажется Кейт и мужик увидели как у меня стекла слюна по подбородку. - Тфи фтухи, - мужик говорил с набитым ртом указывая на меня. Честно, я нифига не понял и продолжал улыбаться как блаженный. - Освальд говорит: три тысячи с вас, Х…Кларк. Спасибо тебе прекрасная грибная фея за перевод с тролличьего. - Вы не поняли, - я едва сдерживался, что бы не засмеяться, - я беру все! Вообще все что у вас есть. Богатство, черное ресторанное золото, практически у меня в кармане, то есть в корзине. Девушка переглянулась с мужиком и повернулась ко мне: - У нас наберется корзинок на десять… Я плюхнул денежную котлету на стол, прямиком на заляпанную скатерть. - Здесь сорок одна тысяча. - Я думаю, - Он оказывается это умеет. Освальд высморкался в ладонь и обтер ее о щиколотку, - нашему гостю нужно посмотреть на урожай самостоятельно. - Ты уверен, милый? – Кейт заметно нервничала. - Да! Он уверен! – завопил я, ломанувшись в коридор. Сгорая от нетерпения, я зашагал к входу в подвал, вдруг увижу секретную технологию идеального гриба? И тогда мне больше никогда не придется торчать в этой сырой проперженной хате. - Мистер Кларк, погодите!

Они настигли меня перегородив вход. - Да, Кейт, в чем дело? – я расслабил галстук на вороте рубашки от духоты, странно, здесь должно быть влажно и прохладно, но нетерпение распаляло меня изнутри. - Я попрошу вас…- Кейт замялась, теребя ушанку в руках, - позвольте завязать вам глаза, мы очень дорожим нашими секретами. Понимаете… С ощутимым трудом я сдержал вздох разочарования, ну какого дьявола, женщина? Надеюсь мне удастся хотя бы на обратном пути убедить этих диких фермеров, что мне можно полностью доверять. - Конечно, Кейт, как скажешь. Ведите. Стало темно, переносицу сдавило повязкой и неуютное место стало еще неуютнее давая простор для самых безумных фантазий осознанных только на уровне инстинктов, внутренних страхов и запахов. А воняло отвратительно, как в отделении с тяжело больными, овощами, что гадят под себя и так далее. Я знал этот запах, каждое второе воскресенье месяца навещая бабушку в хосписе. Шли долго, ноги с непривычки даже успели устать, лет десять уже не поднимаю задницу с дивана дома и с кресла в автомобиле. Я почувствовал влагу под ногами и звуки отдаленного эха ветра. Мы очевидно шли по какой-то пещере, ноги скользили по камню, но Освальд, своими грязными руками направлял меня в нужную сторону. - Вот мы и на месте, - выдохнула девушка снимая с меня повязку. О господи, кусок ткани на моем лице оказался замызганной тряпкой. Придется трижды помыться шампунем, а лучше сходить к дерматологу сразу. - Вы с гостем? – со стороны небольшой закрытой теплицы располагавшейся под сводами неглубокой пещеры с редкими сталактитами, подошел еще один мутный тип, и в отличии от худосочного Освальда, этот был жирнее и мерзее. - С покупателем, - я взял инициативу на себя, широко улыбнулся протягивая открытую ладонь верзиле, - Рад познакомится, меня зовут Кларк Хендерсон, я восхищен вашим продуктом и готов приобрести его целиком без остатка. Верзила расплылся в щербатой улыбке, тень которой была едва заметна под густой серебристой бородой: - Невилл Роуз. – мы обменялись крепким рукопожатием, с отвратительной ноткой того, что у него было всего три пальца. - Хозяин. Как чувствовал, это все хватка коммерсанта, всегда знаешь кто пешка, а к кому лучше подмазываться проявляя харизму и тратить свои лучшие умения. Невилл посоветовал мне задержать дыхание, потому что трюфели не розы, и от большой их концентрации и концентрации удобрения можно не кисло так одуреть, а то и вовсе блевануть. Дверь отворилась, затемненный свет держал теплицу в полумраке, и я едва мог что-то разглядеть. - Хотите попробовать? – внезапно спросил хозяин и тут же добавил, - бесплатно. - Да, конечно! – воскликнул я, стараясь дышать одним ртом. - Сейчас, я оторву для вас самый зрелый. - Оу, премного благодар… Слова застряли в горле сухим комом, и если бы не прохладный воздух меня бы точно вырвало. Гриб…был сорвал со спины. Спины закопанного по пояс в грядку человека. Он выглядел отощавшим, потресканные губы, оголенные ребра, едва различимые под слоем земли и грязи… впалые глаза. Нет же..нет, пустые глазницы в которых витали грибные споры. - Гос…поди, - я почувствовал, что начинаю терять сознание. Меня подхватили сзади, сунули под нос нашатырь. - Тише, тише, мистер Хендерсон, - пробасил Невилл, - вы же еще даже не попробовали, а уже теряете сознание от одного великолепного вида моих чудных грибочков. За стеблем трюфеля тянулась нитка густого гноя, белая, вонючая, она исходила от глубокого кратера на шее бедолаги с зашитым ртом. - Нет, уберите этот меня, - я начал брыкаться, но руки Освальда держали мертвой хваткой, - вы, вы больные. Помогите! Помогите! Я заорал надрывая глотку, пока мне в рот не ткнулся трюфель, Невилл своей грязной трехпалой культей засунул гриб в мой рот, смеясь как ненормальный, он резко всадил мне кулак в солнечное сплетение и я забыл как дышать.

Почему так темно…почему я чувствую саднящую боль…я хочу кричать, но не могу. Я хочу бежать, но не чувствую ног. Чувствую лишь как что-то чужое, инородное копошится в моем теле словно червь, что-то рвет мою кожу изнутри. Я плачу, я правда плачу, но не чувствую жара слез на своих щеках. Они рвут мою плоть, они рвут с меня грибы. Я стал их грядкой для трюфелей.