Дело – труба

Глава 1

1972

Из-за угла вывернули шестиклассники, с папиросками в зубах. Леха-Самосвал, Витька-Стриж и Обалдуев.

Гарик рванул назад: что-что, а встреча с гопниками в его планы не входила. Что он, не знает, что ли?! Обязательно остановят и заставят вывернуть карманы.

За спиной раздался топот. Гарик припустил во весь дух, но преследователи не отставали.

Гарик свернул к гаражам, надеясь затеряться среди них. Это стало ошибкой, потому что шестиклассники ориентировались в гаражах не хуже. Уже через пару минут Гарика догнали и ухватили за пальто.

Держал Леха-Самосвал – заводила в разбойничьей стае, – при этом улыбался степенной самодовольной улыбкой.

– Куда намылился, пацан? Бежишь от кого, что ли?

Гарик не отвечал.

– Может, ты что-то украл и теперь скрываешься от милиции? Слышь, Стриж, пошуруди у него в карманах.

Витька-Стриж – щербатый и тонкий, вечно на припевках – полез в карманы Гарика и выудил оттуда мелочь.

– Во! Есть! – доложил он.

Леха-самосвал заценил и ссыпал себе в карман.

– Украденное изымаем, чтобы отнести в милицию. Ты слышишь, – обратился он к Гарику, которого продолжал держать за ворот, – мы отнесем это в милицию.

Витька-Стриж хохотнул.

Оболдуев в обыске и разговоре участия не принимал, всем своим равнодушным видом показывая, как ему скучно. Открыто презирал Гарика то есть.

– Но, – продолжал Самосвал, – поскольку ты провинился, то должен быть наказан. Воровать нехорошо! Воровать нехорошо!

С этими словами Самосвал вмазал Гарику по скуле, еще и еще раз.

Все время, пока его избивали, Гарик кипел ненавистью, воображая, как страшно отомстит беспредельщикам. Такое не прощают.

1996

– Чуть не забыл, – вспомнил генеральный, уже по окончании беседы. – Есть нестандартный заказ, оптовый. На троих.

Его собеседник – с неприметной, но исключительно волевой внешностью, – вернулся в гостевое кресло и вытащил блокнот.

– Не надо, я все записал, – генеральный передал сложенный вчетверо листок бумаги.

Сотрудник с волевой внешностью расправил листок, вчитался и взглянул на начальника несколько удивленно:

– Данные неполные. Неужели фамилии неизвестны?

– Почему неизвестны? Известны, там написано. Первый – Обалдуев, год рождения указан, точность плюс-минус один. Вторая фамилия известна предположительно: то ли Стрижов, то ли Стрижевский – не помню. Третьего по фамилии не знаю, но кличка Самосвал. Номер школы записан. Все трое из шестого «В» – на указанный год, разумеется. Легко установить.

– Сделаем, Гарик Амбарцумович. Значит, установить точные фамилии и места теперешнего проживания и доложить вам?

– Нет, – сказал генеральный резко.

Сотрудник с волевой внешностью – в удивлении от того, что неправильно понял распоряжение начальника, – на мгновение замер. Он нечасто ошибался.

– Как же тогда?

Генеральный был абсолютно уверен в отсутствии в кабинете подслушивающих устройств, поэтому не использовал эзопов язык. Привилегия людей, добившихся подлинного успеха в жизни. В общем, высказался с обезоруживающей откровенностью:

– Не нужно докладывать, валите сразу. Премии по обычному тарифу. Доложите, когда все сделаете.

– Я понял. Сразу. По завершении доложить. Разрешите идти?

– Идите.

Неприметный сотрудник удалился, плотно прикрыв за собой дверь.

Закончив инструктаж, генеральный расслабился. В возможностях подчиненных структур он не сомневался, поэтому уплату по старым счетам счел почти завершенной. Ну, практически.

Несмотря на финансовые издержки, Гарик Амбарцумович предпочитал не оставлять в живых людей, когда-либо его оскорбивших. Это дело чести. Поздновато вспомнилось то школьное ограбление между пустынными гаражами, но лучше поздно, чем никогда – верно?!

2029

Гарик Амбарцумович еще раз окинул прожитые годы слабеющим взором и скончался. И сразу – оттого, что жизнь удалось прожить как нельзя лучше, и семье безбедное существование обеспечить – в груди разгорелось счастье, в виде слепящего оранжевого шара.

Душа умершего понеслась по длинному туннелю к слепящему Входу на горизонте. При этом не забыла прихватить оранжевый шар – доказательство того, что жизнь прожита не напрасно. Транспортировать бесценное сокровище следовало с величайшей осторожностью.

Внезапно скорость полета замедлилась. Покойного потянуло в сторону – в неприметное туманное ответвление, откуда выплыли три темных колеблющихся фигуры.

– Эй, мужик, куда торопишься? – поинтересовалась первая фигура, массивная.

Звуки по небесному туннелю не разносились, тем не менее покойный Гарик Амбарцумович прекрасно все слышал. Более того, голос показался ему отдаленно знакомым.

– Скрываешься от кого, что ли? – продолжила массивная фигура, отдаленно напоминающая грузовой автомобиль. – Приехали, разгрузочный пункт. Дальше полетишь налегке, понял?! А вещи получишь на складе, мы сами бесплатно растаможим. Разгружайся, короче.

Гарик Амбарцумович дернулся, пытаясь возвратиться в главное русло небесного канала, но ему не позволили.

– Эй, Стриж, зыркни насчет багажа!

Теперь он признал разбойничью компашку бугаев-шестиклассников. Уже далеко не шестиклассников, но какая разница?!

К сожалению, в прошлой жизни осталась должность генерального и неприметный сотрудник с волевой внешностью, а в одиночку справиться со старожилами небесных закоулков не представлялось возможным. То есть Гарик Амбарцумович попробовал, то был нещадно поколочен. Бил Леха-Самосвал – полупрозрачными кулаками, но весьма ощутимо. А Витька-Стриж в это время обыскивал трепыхающуюся душу на предмет багажа. Обалдуев, как в прошлый раз, скучал в сторонке, открыто презирая жертву и одновременно посматривая в туннель, на пролетающих по нему пассажиров.

И вот большое оранжевое счастье вывалилось из Гарика Амбарцумовича наружу, на всеобщее обозрение, и Стриж радостно загоготал.

Самосвал принял чудесный груз, покрутил в туманных ладонях и с сомнением вопросил:

– Братва, а мы этого мужика раньше не встречали?

– Если только в прошлой жизни, – поддакнул Стриж.

Он явно шутил.

По счастью, Гарика Амбарцумовича не опознали, иначе неизвестно, чем бы очередное – второе по счету – ограбление закончилось. А так Леха-Самосвал просто выпихнул жертву, заметно полегчавшую и потерявшую внутреннюю подсветку, обратно в небесный туннель.

Счастья не осталось ни капельки – напротив, душу переполняла злоба. Уж конечно, не за нанесенные Самосвалом и его прихлебателями побои, а за уворованное счастье – бесценный оранжевый шар, который попросят предъявить на Входе. Но предъявить будет нечего.

С опозданием родилась мысль:

«Не надо было эту тройку валить – ох, не надо! Заживо сгноить следовало».

Но Гарик Амбарцумович не отчаивался. Он верил: если на Входе – и тем, что находится за ним, – и отсутствует должность генерального, то что-нибудь достойное непременно отыщется. Не может такого быть, чтобы не отыскалось. И вот тогда...