Дело о проклятом мече

Послесловие

Закладка:

Два письма

— Завтра мне придётся уехать на север, — тихо произнёс Марк де Сегюр, задумчиво глядя на пламя, полыхавшее в камине. В маленькой гостиной было темно, и блики огня лежали на изгибах полированного красного дерева, из которого была сделана изысканная мебель, блестели, отражаясь в начищенном серебре столовых приборов, и играли изумрудными искрами в зелёных глазах Джин Хо, тысячелетнего лиса, выглядевшего очаровательным рыжим юношей.

Кумихо, не утруждая себя соблюдением приличий, вылизывал длинным узким языком блюдо из-под индейки в вишнёвом соусе, но слова друга заставили его отвлечься от этого увлекательного занятия.

— Прямо завтра? — удивлённо спросил он. — Накануне королевского турнира? Ты же хотел в нём поучаствовать!

— Не получится, — вздохнул Марк и перевёл взгляд на измазанное соусом лицо своего странного друга. — Король тоже был недоволен, даже пытался возражать, но потом уступил. Я и сам от этого не в восторге, но деваться некуда. Знаешь, север — это не место для увеселительных прогулок.

— Значит, ты едешь туда по делу?

— Очень важному делу. Ещё утром я не знал, что всё так повернётся. Я получил донесение нашего резидента в городе Ревенборн. Этот городок находится в горах, вдалеке от королевских крепостей и владений Беренгара и де Гобера. Там почти нет наших союзников, и потому мы создали в тех местах сеть шпионов, чтоб не проморгать очередной заговор или создание какой-нибудь коалиции, выступающей против нашей экспансии на севере. Как только стало известно о новом появлении Ордена Чёрного зеркала, я сразу же разослал всем нашим резидентам тайные циркуляры, в которых велел им обращать внимание на слухи об Ордене, металлических масках и обсидиановых кинжалах. Естественно, и мой человек в Ревенборне получил такой приказ. И вот сегодня утром он прислал мне донесение… — Марк пошарил по карманам и достал свёрнутый в несколько раз лист тонкой желтоватой бумаги. Пробежав глазами по строчкам, чтоб найти нужную информацию, он прочел: — «Этот охотник по имени Тарн, которому я поручил наблюдать за окрестностями города, вскоре сообщил следующее. Тёмной ночью после дня святого Амвросия он задержался в лесу до поздней ночи и стал свидетелем необычного свидания. Его внимание привлек человек, вышедший вечером за городские ворота. Само по себе это настораживало, поскольку ворота уже были закрыты, а, следовательно, он воспользовался своим знакомством со стражниками или подкупил их. К тому же он кутался в чёрный плащ и пугливо озирался по сторонам. Проследовав за ним, наш охотник оказался в поросшей кустарником лощине и увидел там странный отблеск. Когда незнакомец приблизился, и был зажжён фонарь, при его свете Тарн увидел висящее в полной тьме серебряное лицо. При виде этого, как он позже рассказал, душа его ушла в пятки, и он чуть не сбежал, но природное любопытство пересилило страх, и он остался. К тому же тот человек, что вышел из города, отважно приблизился к маске, и только тогда Тарн разглядел, что он встречается с кем-то в чёрном то ли плаще, то ли балахоне, а удивительное лицо является лишь металлической маской. К сожалению, он не решился подойти ближе, и наблюдал издалека, потому не услышал, о чём там шла речь. Поговорив с человеком в маске, незнакомец повернулся и направился в сторону города, а его собеседник словно растворился во тьме. Проводив его до ворот, Тарн остался в лесу, дожидаться рассвета, и едва городские ворота открылись, бросился ко мне, чтоб рассказать об этом подозрительном свидании. Расспросив его подробно, я направился к коменданту крепости, с которым давно свёл знакомство, и сообщил ему о том, что ночью заслуживающий доверия человек видел, как из ворот кого-то выпустили. Комендант был сильно разгневан и тут же при мне провёл расследование. Сержант стражи признался, что действительно принял от некоего человека три серебряных дуката за то, чтоб выпустить его через боковую калитку, а после впустить обратно. Он так же сообщил, что знает этого человека давно, поскольку они родом из одного города, коим является Абервиль. Зовут того человека Дорлин, он служит в замке Ройвен, и рано утром, едва открылись ворота, выехал из города вместе с подводами, гружёными товарами и съестными припасами. Расспросив после прислугу на постоялом дворе „Чёрный кабан“, где он останавливался, я смог лишь узнать его приметы и то, что он приезжал, чтоб закупить товар по распоряжению управляющего замком…» Там дальше его приметы, и в данный момент они не имеют значения. Как видишь, у нас появилась ниточка. Кто-то в железной маске встречался с этим Дорлином в окрестностях Ревенборна.

— Почему за городом? — тут же озабоченно спросил лис. — Не может быть, чтоб в самом городе не было укромных уголков для таких встреч!

— У меня только одно объяснение: человек в маске живёт не в городе, и, возможно, приехал туда на встречу из другого места.

— Я, конечно, не очень разбираюсь в таких вещах, — озабоченно произнёс Джин Хо, — но искать кого-то в горах без дополнительной информации, всё равно что иголку в стоге сена.

— Я и не собираюсь рыскать по горам, — покачал головой Марк. — А дополнительную информацию можно в данном случае получить от этого Дорлина из замка Ройвен.

— То есть ты собираешься поехать в этот замок и допросить его?

— Всё не так просто, мой милый. Это не владения Сен-Марко, где мой жетон и цепь комиссара откроют мне любую дверь. Кстати, цепью там вообще лучше не щеголять.

— То есть тебе придётся действовать под прикрытием? Ты проберёшься в замок, встретишься с этим Дорлином и вытянешь из него нужную информацию? А если тебя поймают? Я вообще-то за тебя беспокоюсь! Случись что, кто тебя оттуда будет вызволять? И главное, как ты туда проникнешь?

— У меня есть пропуск! — пожал плечами Марк. — И я могу въехать туда верхом во главе своего отряда. Едва я прочёл название замка, как тут же понял, что недавно где-то уже встречал его. С помощью Монсо мне удалось найти в кипе отложенных писем одно приглашение…- Марк снова полез в карман и вытащил оттуда письмо на плотной белой бумаге, украшенное красной сургучной печатью. — Сначала я прочёл его до половины и отложил, поскольку оно показалось мне неинтересным, но теперь начал понимать его ценность в данной

Закладка:

— То есть, он надеется, что ты его купишь? — заинтересовался лис.

— Это лишь предположение. Может, он просто желает обратить на себя моё внимание, свести знакомство и при случае воспользоваться моей поддержкой при дворе. В конце концов, сейчас это не так важно, как возможность беспрепятственно въехать в замок Ройвен.

Джин Хо какое-то время настороженно смотрел на Марка своими зелёными глазами и при этом подозрительно щурился, а потом вдруг заявил:

— Я хочу поехать с тобой! Нет, не так! Я еду с тобой!

— Это не совсем разумно… — растерялся от неожиданности Марк.

— Разумно — это не про меня! Я хочу поехать с тобой! И точка! Слышишь? Мне надоело сидеть в этом городе, надоело хватать за хвосты расшалившихся лис, отбиваться от глупых, влюблённых в меня человеческих девиц и вести скучную жизнь в четырёх стенах, единственным развлечением в которой является встреча с тобой или драка в каком-нибудь притоне! Хватит! Я хочу путешествий и приключений!

— Но ты же мечтал побывать на королевском турнире!

— Какой смысл, если ты не участвуешь? За кого мне там болеть? Я насмотрелся турниров на всяких фестивалях в Европе, да и на Алкоре бывал. Ничего интересного, уверяю! Впрочем, и ваши турниры я уже видел. На этом будет просто больше участников и зрителей, призы подороже, еда на пирах повкуснее, а так — то же самое! Я уже был на вашем юге, западе и востоке! Я не был на севере! Я хочу! Ты не имеешь право отказывать мне в такой малости! Я столько для тебя сделал!

— Погоди, — Марк расслышал обиженные нотки в голосе друга и поспешно поднял руку. — Ты не совсем понимаешь, что значит ехать на север. Там холодно, серо и опасно. Замок, скорее всего, не отапливается, еда простая, без изысков. На дорогах разбойники…

— И ты собрался ехать туда без меня? — возмущённо взвизгнул лис. — А если на тебя нападут? Кто будет тебя спасать? Твои мальчишки? Нет, я еду, и не возражай! Я бывал на севере, правда, у нас. Я бывал там, где солнце уходит за горизонт на долгие месяцы полярной зимы, бродят белые медведи и даже мамонты… Впрочем, они бродят не там, но это не важно! У меня есть тёплая одежда, а в природе лисы спят на снегу. И едят то, что поймают. Без изысков. Так что не спорь со мной! Я старше!

— Ладно, ладно… — пожал плечами Марк. — Если хочешь, поедем. Только оденься теплее и возьми с собой меч.

— Он тяжёлый, — надулся Джин Хо.

— Приторочишь ножны к седлу. Народ там суровый, без меча появляться не принято.

— Хорошо, согласен. Нужно уважать чужие обычаи. Что ещё?

— Ничего. Просто тебе придётся поднапрячься и ни с кем там не ссориться. У северян есть плохая привычка набрасываться на противника толпой. К тому же они обидчивы и мстительны, и не любят чужаков, особенно с равнины, и ещё более из Сен-Марко. Я не знаю пока, кто этот граф Эмберлейн, но не питаю особых надежд по поводу его манер и образованности. Его замок тоже может оказаться лишь башней на вершине горы.

— Не важно, я ночевал и в менее комфортных условиях: в развалинах горных храмов, в сырых пещерах и даже в лесу под кустом. Если у этого замка есть крыша, которая не протекает, то мы устроимся там в лучшем виде. Может, взять с собой побольше еды?

— Только на дорогу, хотя по пути наверняка будут селения, где можно найти трактир или постоялый двор. В замке нас накормят, иначе не стали бы приглашать. К тому же в письме нет ни слова о том, что я должен явиться без свиты, значит, они готовы принять и моих спутников.

— Вот и ладно, — улыбнулся лис. — Значит, завтра утром выезжаем. Если честно, Марк, то меня очень заинтриговало это сообщение о ночном свидании с неким призраком в железной маске. Если он встречался там с этим Дорлином, значит, обретается неподалёку.

— Не обязательно, — возразил Марк. — Возможно, он приехал издалека, чтоб встретиться с ним. Как я понял, от Ревенборна полдня пути до замка Ройвен. Так что встреча была назначена там, потому что поблизости обретается тот самый Дорлин.

— Очень может быть, — задумчиво кивнул Джин Хо. — Но ведь этот Дорлин — слуга. Вдруг он встречался с железной маской по приказу своего хозяина, например, самого графа, и это приглашение — ловушка?

— Я не исключаю этого, — немного подумав, кивнул Марк. — Потому и возьму с собой всех своих рыцарей. О моей поездке знают граф Раймунд и король. Если в скором времени я не появлюсь и не дам о себе знать, они смогут привлечь к делу Беренгара и де Гобера, а это для северной знати сила куда более грозная, чем Сен-Марко. Из письма я понял, что хозяин замка весьма наслышан обо мне и, без сомнения, знает о моём статусе и связях. Вряд ли он пойдёт на риск, готовя для меня смертельную западню. А с остальным мы как-нибудь

Закладка:

— Логично, — Джин Хо взялся за кувшин с вином, чтоб наполнить кубки. — Давай не будем думать о плохом. У нас впереди интересное путешествие в суровый край, нам покажут необычный меч, и мы с тобой побродим по залам и галереям северного замка, отведаем местные блюда и полюбуемся горами. А заодно встретимся с этим Дорлином и расспросим его о приятеле в железной маске. Это будет неплохое приключение, которое разнообразит мою скучную жизнь в столице, а ты, надеюсь, получишь новые сведения об этом противном ордене.

— Ну, за удачное путешествие! — усмехнулся Марк и поднял свой кубок.

Леконт Абланкур

Рано утром по Королевской улице неспешно проследовал отряд рыцарей, под войлочными дорожными плащами которых поблескивали лёгкие доспехи. Впереди на своём большом чёрном коне ехал Марк де Сегюр. В этот раз его грудь также закрывала блестящая кираса, украшенная лебяжьими крыльями тонкой работы, а широкий тёплый плащ был подбит мехом. Лохматая волчья шкура оторачивала капюшон, лёжа на его плечах роскошным воротником. К сёдлам всадников, помимо туго набитых вещами сумок, были приторочены ножны с отнюдь не парадными мечами. Неспешное движение отряда не прошло незамеченным, и по сторонам улицы тут же собрались немногочисленные горожане, уже покинувшие свои дома. Вид суровых воинов в боевом облачении вызвал у них патриотический настрой, и они махали руками, выкрикивали благословения и пожелания счастливого пути, а узнав предводителя отряда, добавляли к своим словам его имя. Марк приветственно махал им рукой, испытывая искреннюю благодарность к этим простым людям за их добрые напутствия.

На пересечении с улицей военных баронов к ним присоединился красивый молодой наездник с рыжими волосами на таком же рыжем тонконогом коне. Джин Хо в стёганной синей куртке, подпоясанной красивым широким ремнём с филигранной пряжкой, и наброшенной на плечи расшитой накидкой, украшенной искристо-белой опушкой, смотрелся очень нарядно и совсем не грозно, хотя и к его седлу были прикреплены узкие, длинные ножны. Бросив взгляд на это с виду несерьёзное оружие, Марк только вздохнул и воздержался от комментариев.

— Я взял с собой меч, — заметив его неодобрительный взгляд, сообщил Джин Хо. — Тот самый, с помощью которого я спас тебе жизнь в начале нашего знакомства.

— Он смертоносен, — не стал спорить Марк, — но не выглядит опасным. Там, куда мы едем, главное — устрашить врага, тогда дело может и не дойти до поединка.

— Буду держаться к тебе поближе, — пожал плечами лис. — У тебя вид достаточно суровый, чтоб никому не пришло в голову проверять тебя на прочность.

— Ладно, — пожал плечами Марк и махнул рукой раскрасневшейся юной цветочнице, которая бросала под ноги коням свой ароматный товар.

Выехав за городские ворота, отряд свернул на левое ответвление дороги и перешёл в галоп. Мимо замелькали стволы высоких деревьев, над головой тихонько шелестели густые кроны и всё вокруг оглашал радостный пересвист едва проснувшихся после долгой ночи птиц. Прямая лента утоптанной красноватой глины, вела на север, и Марк с удовольствием приподнялся на стременах, увлекая своих спутников в новое путешествие.

Они скакали несколько часов, лишь раз остановившись ненадолго у реки, чтоб напоить коней и дать им небольшой отдых. Рыцари поспешно доставали из седельных сумок съестные припасы, а оруженосцы со сноровкой мгновенно расстелили на траве плотную льняную скатерть и разложили на ней хлеб, копчёное мясо и сыр. Марк присел на траву, рядом с ним устроились Джин Хо, Ламбер, Клеман и Делаж.

— Сколько времени займёт дорога? — спросил капитан. — Мы едем куда-то на северо-восток. Я не бывал там.

— Мы свернём у Абервиля, — пояснил Марк. — К вечеру должны быть в Ревенборне. Там заночуем и рано утром отправимся дальше. Если всё будет, как задумано, то уже к темноте доберёмся до замка Ройвен.

— Не так далеко, — заметил Клеман.

— Верно, но эти края нам незнакомы, они слывут дикими, а местные бароны не поддерживают ни Беренгара, ни де Гобера, хотя и побаиваются их. А к нашему королю они и вовсе относятся с недоверием. Вряд ли там будет опасно, и всё же ведите себя сдержанно, но не показывайте слабины. Для них это как приглашение напасть.

— Сурово, — пробормотал Делаж.

— Потому я и взял вас с собой в полном составе, — пояснил Марк. — Если ввяжемся в бой, то вряд ли уцелеем, но такой отряд всё же заставит задуматься о целесообразности провокаций.

— Всё как в былые годы, — усмехнулся Ламбер.

— Да, но, я надеюсь, ты с тех пор поумнел и не полезешь в драку по пустяковому поводу.

— Буду ждать приказа, — кивнул капитан и вытер лоснившиеся от жира руки тряпицей из-под оленины. — По коням?

По мере продвижения на север ландшафт начал меняться. Лиственные деревья постепенно сменились огромными соснами и елями. Они как-то сдвинулись, закрывая горизонт и бросая тёмные тени на дорогу, которая теперь извивалась, огибая невысокие горы, и иногда поднимаясь на седловины, снова уходила вниз, в прохладный сумрак хвойного леса. Потом деревьев стало меньше, среди желтоватого, поросшего мелкими цветами мха появились растрескавшиеся каменные плиты и валуны, а затем впереди показались горы, суровые и тёмные, но всё же не такие неприступные, как Восточные скалы.

Поднявшись на первый перевал, всадники увидели впереди и по сторонам коричневые вершины, окутанные туманом, который медленно стекал в ложбины и ущелья, а Марк уверенно гнал коня дальше. Для него этот путь был давно привычен, поскольку он бывал на севере, как по долгу службы, так и в гостях у своих друзей и маркиза Беренгара.

К Абервилю они подъехали уже ближе к вечеру. Он стоял у подножия высокой зелёной горы на берегу реки, которая несла свои чистые холодные воды на равнину. Городок был вполне уютным и даже живописным, с красивыми, выкрашенными в разные цвета домами под черепичными крышами и шпилями нескольких соборов, являвшихся не только его украшением, но и одним из источников дохода. Гробницы местных святых, которые по слухам исцеляли множество болезней, манили стремившихся сюда паломников со всего королевства. Именно потому и сейчас к городским воротам тянулась длинная очередь терпеливых путников и всадников, среди которых возвышались запылённые кареты более обеспеченных путешественников.

Марк не стал задерживаться здесь и, миновав развилку, свернул направо, туда, где среди тёмных отрогов виднелся просвет, обозначивший дальнейший путь на северо-восток.

К вечеру кони притомились, и

Закладка:

До самого Ревенборна они не встретили ни одного путника, ни одного всадника, да и сам город встретил их суровой каменной стеной, в которой чернела узким зевом небольшая арка ворот. Въезд в этот городок, затерянный в горах, стоил всего три медяка с человека, и Ламбер, не утруждая себя расчётами, передал стражнику две серебряных марки. Расспросив его, как проехать к постоялому двору «Чёрный кабан», Марк направил коня вдоль изгибающейся полукружьем улочки, над которой поднималось к вершине невысокой горы тесное нагромождение домов, выстроенных из того же тёмного камня.

Несмотря на поздний час, людей на улицах было много, они выглядели вполне благополучно и с любопытством смотрели на вытянувшийся вереницей отряд всадников, потому что иначе проехать по узкому промежутку между домами было невозможно.

Вскоре Марк оказался на небольшой площади, которую вполне можно было назвать пятачком, окружённой двухэтажными домами с висящими над входами вывесками. Чёрного кабана он увидел сразу же. Это выкованное из железа и уже изрядно проржавевшее животное украшало массивный фасад большого здания в два этажа с маленькими оконцами. Едва он подъехал к двери, как из неё появился лохматый парень в обтрёпанной одежде и, окинув оценивающим взглядом вновь прибывших, взялся за повод Грома.

Половину первого этажа занимала таверна — просторный зал, в глубине которого виднелся очаг со сложной системой вертелов. На них истекали жиром тушки индеек и целый, видимо ещё недавно бегавший по горам поджарый кабан. Маленькие оконца давали совсем немного света, и потому над широкими столами с низких балок потолка свисали лампы. В этот час только в некоторых из них трепетали огоньки свечей, освещавших те столы, за которыми сидели посетители.

Едва Марк вошёл, к нему устремилась высокая молодая женщина в серой блузе и подоткнутой юбке, из-под которой виднелись суконные штаны и красные кожаные сапожки. Она была крепкой и довольно миловидной, с копной светлых волос, собранных на затылке в большой узел, закреплённый полудюжиной длинных костяных шпилек.

— Сколько вас, господа? — деловито осведомилась она, взглянув на Марка.

— Пятнадцать человек, — сообщил подошедший следом Ламбер. — Ужин и ночлег. Господам нужна комната, остальным будет достаточно тюфяка на полу.

— Хорошо, — кивнула она. — Пять серебряных дукатов и вы получите всё, что хотите.

— Восемь марок серебром хватит? — уточнил капитан.

— Вы очень щедры, — улыбнулась она, протягивая крепкую смуглую ладошку. — Садитесь за столы! Сейчас слуги зажгут лампы и принесут эль и вино. У нас есть похлёбка с индейкой, запеченная рыба с овощами и кабаний окорок.

— Давайте всё, — кивнул Марк и направился в зал.

Он шёл, раздумывая, куда сесть, как вдруг услышал удивлённый голос, произнёсший его имя.

— Де Сегюр?

Он обернулся и увидел поднявшегося из-за стола высокого рыцаря в доспехах. Он был ещё не стар, в его чёрных волосах почти не было седины, и только сеточка мелких морщин вокруг больших карих глаз выдавала его уже далеко не юный возраст. Он радостно и при этом как-то недоверчиво смотрел на Марка, словно до сих пор сомневался в том, что не ошибся.

— Абланкур? — воскликнул Марк и шагнул к нему. — Неужели это ты? Сколько ж мы не виделись, старина!

Он рассмеялся и пожал протянутую ему руку, а потом, не разжимая пальцев, притянул рыцаря к себе и сердечно обнял.

— Ну, я-то видел тебя не так чтоб очень давно! — воскликнул тот. — Во время похода Ричарда ты часто проносился мимо нас, не повернув головы! Потому и не видел меня. Я служил под началом барона Хардвина, но, как многие, не снискал славы в том походе. В отличие от тебя! Ты же всегда был избранником богов и любимцем командиров! Теперь даже говорят, что ты подвизаешься при дворе, стал графом и богат, как король! Это слухи?

— Не совсем, дружище!

— Да, достаточно взглянуть на твой доспех, который стоит дороже, чем я мог заработать верной службой за всю жизнь!

В его словах не было зависти, лишь искренняя радость за давнего соратника, потому Марк лишь покачал головой.

— Жизнь — странная штука, друг мой. То отнимает, то даёт. А ты как?

— Это кто? — раздался позади ревнивый голос, и, обернувшись, Марк увидел Джин Хо, который подозрительно смотрел на рыцаря в исцарапанных и кое-как отшлифованных латах.

— Это Леконт Абланкур, — пояснил Марк. — Когда-то он служил Беренгару, и мы были довольно дружны, но после судьба развела нас. Знакомься, Леконт, это Хуан.

— Парень выглядит странно, — простодушно заметил рыцарь, с любопытством разглядывая кумихо.

— Я иностранец, — буркнул тот обиженно.

В этот момент подошли Ламбер, Клеман и Делаж, и как выяснилось, они тоже были хорошо знакомы с Абланкуром, и их встреча так же ознаменовалась радостными возгласами и дружескими объятиями.

Потом они вшестером сели за стол, где уже стояла ополовиненная миска с похлёбкой. Слуги вскоре принесли вино и еду, и после кубка, поднятого за друзей, за столом завязалась непринуждённая беседа.

— Где ты теперь? — спросил Марк, посмотрев на видавший виды нагрудник Абланкура. — Неужели так и бродишь один по дорогам?

— Нет, Марк, — покачал головой тот. — Я уже слишком стар для этого. Ещё после заключения Арманом перемирия я нашёл себе место в одном замке. Потом, когда Ричард стал собирать рыцарей под свои знамёна, присоединился к отряду Хардвина, но когда подписали мир, он распустил своё войско. Помыкавшись в столице, я решил вернуться на север, хоть меня тут никто и не ждал. Я поехал к Беренгару, и Баэрн взял меня в гарнизон замка Аинлир…

— Капитаном?

— Какое там! — рассмеялся Абланкур. — Я не столь честолюбив. Прочная крыша над головой, кусок хлеба с ломтём копчёной оленины и кружка доброго эля

Закладка:

— И всё же, — пробормотал Клеман, — ты ещё тот рубака, отваги тебе не занимать…

— Там много таких, прибившихся к цитадели Беренгара после подписания мира. Кому нужна наша отвага теперь, когда закончились войны? А больше мы ничего не умеем. Здесь на севере хотя бы погорячее, чем у вас на равнине. Не войны, так хоть стычки, вылазки. Да и провести обоз с товаром мимо алчных соседей — ещё та головная боль! Там я хотя бы при деле. А ты, Марк? О тебе рассказывают чудеса! Будто сам старый коннетабль признал тебя внуком!

— Ну, признал, — усмехнулся Марк. — Что ж теперь с этим поделаешь! Лучше скажи, как ты оказался здесь? Почему один? На дорогах опасно.

— Да кому я нужен? — усмехнулся Абланкур. — Я нищий. Мои латы ничего не стоят, как и моя жизнь. В кошельке — горсть монет, которых хватит лишь на похлёбку и эль. Шайке грабителей я и сам могу дать отпор, а от баронской дружины и отрядом не отбиться.

— Это верно, — кивнул Ламбер, подливая ему вина.

— А направляюсь я в замок Ройвен, — продолжил тот. — Ни с того ни с сего сын моего прежнего сеньора вспомнил о старом служаке и пригласил к себе. Я не хотел ехать, но потом понял, что заскучал на харчах да под защитой брата Баэрна. Вот и решился.

— Ты едешь к графу Эмберлейну? — уточнил Марк. — Как ни странно, мы тоже.

— Вот как? Хотите взглянуть на вновь обретённый меч?

— Это официальный предлог.

— Опять твои тайны, де Сегюр! Ты вечно играешь то в сыщиков, то в шпионов. Впрочем, за это лучше платят. Но если ты едешь туда, то я буду рад такой компании.

— Погоди, ты сказал, что граф Эмберлейн был твоим сеньором?

— Верно, но не тот, что теперь является графом. Тот уж помер, потому я и не вернулся в Ройвен. А так я служил ему во время перемирия.

— Значит, ты всё там знаешь?

— Ну да, — кивнул Абланкур. — Я прожил там несколько лет.

— К своему стыду, я ничего не знаю ни о замке, ни об этом семействе.

— Так я тебе расскажу! Эмберлейны — старый северный род, они когда-то делили север с де Гоберами и Монтрезами. Монтрезы потом вымерли и на смену им пришли де Краоны. Потом с центральной равнины сюда перебрались Беренгары и начали отвоёвывать у старых семейств сферы влияния. Эмберлейны решили вышвырнуть отсюда наглых чужаков, но не смогли договориться ни с де Гобером, ни с де Краоном. Они выступили против предков нашего маршала со своими многочисленными, но довольно разобщёнными союзниками и вассалами и в результате были разбиты. Всё, что у них осталось, это владения вокруг замка Ройвен, впрочем, достаточно обширные, с пастбищами, селениями и двумя городами.

— Если этот граф двадцать первый, то род, и правда, довольно древний.

— Да, хотя не исключаю, что в родословную они для красного словца втиснули несколько не существовавших графов. У них большие амбиции, они мечтают вернуть хотя бы часть влияния, а сейчас, когда де Краоны лишились главы и практически разгромлены и разграблены, уверен, что их мечты кажутся им более чем достижимыми. Они даже распускают слухи, что когда-то именно Эмберлейны были королями севера, хотя тому нет никаких подтверждений.

— Ладно, а что с графом?

— Двадцатым графом был Элрик — отважный воин и властный сеньор. Он был грубоват, но его уважали, потому что он всегда был справедлив. У него было два сына. Старший Эрнил был под стать отцу, но, к сожалению, погиб на охоте. Младший Сигвальд и стал двадцать первым графом Эмберлейном. Ещё есть дочь Далия, когда она родилась, её мать скончалась от родильной горячки. Поскольку старина Элрик не питал больших надежд в отношении младшего сына, он, не дожидаясь конца траура по первой жене, взял вторую. Вот, скажу я тебе, была красотка: высокая, стройная, с косами воронова крыла и чёрными глазами — большая редкость в этих местах. И нраву она была хорошего, и умом не обижена. Сразу же родила мужу двух сыновей, успокоив его душу. Такой расклад был на тот момент, когда я ушёл в Сен-Марко под знамёна Ричарда, а, вернувшись, узнал, что старик Элрик умер и графскую корону теперь носит Сигвальд. Парень это никчёмный и ничего хорошего он семье не принесёт, потому и возвращаться мне не захотелось.

— Почему же он никчёмный? — уточнил Джин Хо, оторвавшись от индюшачьей ножки.

— Он с детства был болезненным, толком и меч в руке держать не умел, — с готовностью ответил Абланкур. — Хотя ему это и ни к чему. В замке надёжный гарнизон и крепкий комендант. Но хуже то, что у него скверный характер. От предков ему не досталось ничего, кроме амбиций. Отец приглашал к нему хороших учителей, но он едва осилил грамоту. Заносчив, груб и не слишком умён, к тому же ленив. Таким он мне запомнился, а уж каким стал теперь, сказать не могу. Может, получив титул, и поумнел. Хотя вот это письмо, где он хвастается, что откопал в подвале какую-то игрушку, вроде как не признак большого ума.

— Это верно, — задумчиво кивнул Марк. — Что ж, посмотрим, каков он, этот граф Эмберлейн.

Они не стали долго сидеть за столом, потому что светлые ночи коротки, время дорого. Допив кувшин вина, рыцари поднялись на второй этаж. Комнатой, которую предоставили Марку и Джин Хо оказалась небольшая каморка, отделённая дощатой стеной от общего зала, где на полу были уложены в ряд тюфяки. Но там хотя бы была кровать. Лис для порядка поворчал, но потом всё же залез под одеяло и вскоре по округлившимся очертаниям Марк понял, что он принял свой более удобный для сна звериный облик.

Замок Ройвен

Рано утром, когда отряд графа де Лорма, к которому теперь присоединился и Леконт Абланкур, подъехал к городским воротам, они были закрыты. Возле них не было ни одного человека. Никто не спешил покинуть Ревенборн в короткий светлый день, который вскоре должен был смениться сумерками, а затем и непроглядной долгой ночью. Услышав голоса, из караульного помещения появились два заспанных стражника и не спеша принялись открывать огромный

Закладка:

Снаружи терпеливо ждали возчики с подводами, на которые были уложены тюки с товаром. Они сидели, свесив ноги с телег, и задумчиво проводили взглядом группу всадников, после чего взялись за вожжи.Но Марк этого уже не увидел. Проскакав впереди своих спутников до развилки в лесу, он свернул налево и помчался дальше. Лес скоро закончился, и его снова обступили горы с чахлыми деревцами на уступах.

По пути они несколько раз проезжали мимо обширных ярко-зелёных лугов в сырых низинах, где бродили отары грязных нестриженых овец, похожих на шарики старой ваты. По правую руку промелькнула расщелина с высоким узким водопадом, потом показалась небольшая деревушка, состоявшая из круглых каменных хижин, крытых тёсом. Их провожал лай больших собак, отличавшихся от обычных волков только тем, что уши на их крупных, широколобых головах были висячими.

Эти скромные достопримечательности немного скрасили им путь по бесконечной узкой, постоянно извивающейся дороге, и Марку уже начало казаться, что она никогда не кончится. Небо понемногу темнело, и он с тревогой поглядывал вверх, но это были пока всего лишь тёмные, фиолетового оттенка тучи. Он невольно поторапливал Грома, и тот весело мчался по дороге, не зная усталости. Для такого коня, выведенного специально, чтоб носить на спине массивного рыцаря в полном доспехе с оружием и седельными сумками, Марк был лёгкой ношей. Гром был молод, и для него конюхи не жалели свежего сена и отборного фуража, баловали грушами и яблоками, чистили щётками его шелковистую шерсть, и единственное, чего ему не хватало для полного счастья в просторной конюшне, это вот такого стремительного бега по бесконечной дороге с любимым хозяином в седле. Потому сейчас он наслаждался своим полётом среди высоких гор и радостно вдыхал широкой грудью прохладный, напоённый влагой воздух.

Сумерки всё-таки наступили, окрасив часть горизонта в тёмно-синий цвет, постепенно наплывающий на небеса, словно кто-то нехотя натягивал на них бархатное покрывало. Они успели до темноты. В какой-то момент две скалы сжали дорогу, словно стремились раздавить её своими шершавыми ладонями, и, проскочив этот коридор, отряд выехал на высокую узкую гряду, по верху которой змеилась дорога, а впереди, окружённый пропастями взмыл вверх стоявший на вершине тёмный замок. Марк смотрел на него, не сбавляя скорости, и что-то в его груди невольно дрогнуло перед мрачным величием этого монолита, его высоких, теряющихся в вышине стен, угловатых башен и затерявшегося среди них отделанного каменной резьбой донжона, превращённого в маленький дворец. Сквозь серый туман он видел террасы с балюстрадами, ряды широких арочных окон, в которых тускло горели свечи, и высокий круглый купол, как шлем рыцаря, украшенный шишаком небольшого шпиля.

— Этот замок сложно было бы штурмовать, — почему-то пробормотал он на скаку и сам удивился этой мысли, потому что брать его на приступ не было никакой нужды.

Ворота в крепостной стене были распахнуты, подвесной мост опущен, решётка поднята. И это гостеприимство почему-то показалось Марку неискренним. Может, из-за серого гранита, окружавшего его, может, из-за тумана, затаившегося в пропастях сказочным драконом, а может, из-за того, что сумерки уже постепенно погружали этот странный замок в загадочную полутьму близкой ночи. Как бы там ни было, но арка ворот, приближающаяся с каждой минутой, показалась ему входом в западню.

Копыта коней глухо простучали по мосту, мимо промелькнули факелы, освещавшие короткий туннель в массивной крепостной стене, и он въехал в широкий грязный двор, мощённый давно расколотыми плитами. Он осадил коня, осматриваясь по сторонам, и Гром затанцевал в нетерпении, словно желал продолжить свой бег по горной дороге.

Замок был огромен, Марк этого не ожидал. Он осматривал высокие стены в отдалении, бесконечные запутанные галереи, квадратные сторожевые башни. Двор был размером с городскую площадь и по сторонам застроен хозяйственными помещениями: складами, навесами, амбарами. И везде копошились люди, занятые работой, в серых холщевых штанах и туниках, большей частью светловолосые, они таскали какие-то мешки и вёдра, чинили утварь, огромный кузнец в глубине своей кузни колотил по наковальне тяжёлым молотом, возле большой круглой лохани хлопотали прачки, крупный бородатый мужчина катил куда-то тележку с дровами. Здесь же по двору бродили чумазые гуси и индюшки, в луже у стены лежали пятнистые свиньи, откуда-то слышалось мычание коров.

К всадникам уже спешили конюхи. Большие ворота конюшни были распахнуты, и оттуда доносилось негромкое ржание. Марк спрыгнул с коня и посмотрел вперёд, туда, где высился донжон, связанный с крепостной стеной крытыми галереями. Странное нагромождение построек, где суровая простота горной цитадели соседствовала с вычурными украшениями жилой части и диковатой примитивностью хозяйственных помещений, больше похожих на недавно встретившиеся им на пути домики селян, создавала впечатление запутанного лабиринта. Где-то между их стенами должны были скрываться узкие проходы, глубокие, тёмные колодцы и мощёные площадки, где можно было разместить часть припасов или спрятать в засаде воинов.

— Ваше сиятельство! — услышал он молодой голос и обернулся.

К нему в окружении слуг и воинов спешил высокий молодой человек в дорогой накидке с воротником из рыжеватого искрящегося меха. У него было скуластое бледное лицо, большие голубые глаза и крупный капризный рот. Его густые русые волосы завивались в мелкие кудри и по местному обычаю были разобраны на прямой пробор. Под накидкой виднелся расшитый золотом бордовый наряд, украшенный к тому же графской цепью, из чего Марк заключил, что это и есть молодой граф Эмберлейн.

Он уже хотел поприветствовать его, но внимание юноши вдруг переключилось на Грома, который сердито мотал головой, не желая уходить с улицы в тёмную конюшню.

— Какой конь! — воскликнул граф с восторгом и кинулся к нему, но тот вдруг угрожающе заржал и поднялся на дыбы.

— Тихо! — рявкнул Марк. — Осторожнее, ваше сиятельство! Он не любит чужаков!

— Это ведь южный чёрный грифон? — продолжал восхищаться Эмберлейн. — Я лишь читал о таких. Говорят, что их осталось совсем немного на юге, и самый большой табун держит маркиз де Лианкур.

— Возможно, — не стал спорить Марк, которому раньше как-то не приходило в голову выяснять у деда, где он взял жеребца, подаренного им внуку.

— Вы можете продать мне его? — Эмберлейн с вожделением смотрел на круп Грома, который приведённый в смирение окриком хозяина, теперь спокойно уходил с конюхом, помахивая длинным кудрявым хвостом.

— Этот конь не продаётся, — отрезал Марк, дав понять, что даже не намерен вступать в какой бы то ни было торг.

— Как жаль… — Эмберлейн

Закладка:

Пока он рассыпался в любезностях, Марк осмотрел его свиту. Рядом с ним по правую руку стоял высокий молодой человек с длинными светлыми волосами. Он был чем-то похож на графа и немногим его старше, однако, куда более миловиден. К тому же он был высок и широк в плечах, на которых поблескивал доспех, отделанный выгравированным узором. Глядя на вновь прибывших, он высокомерно щурился, и Марк решил, что он — родственник графа. По другую сторону от него высилась могучая фигура ещё одного закованного в латы воина. Он был уже немолод, и в его чёрной гриве и густой бороде было немало седины. Рядом с ним, широко улыбаясь, стоял высокий мужчина, который даже в доспехах умудрялся выглядеть худым и долговязым. Это впечатление добавляла бледная от природы кожа и копна мелких рыжих кудрей, тоже кое-как разобранная на прямой пробор. Его закрученные рыжие усы и короткая острая бородка придавали ему щегольской вид. Остальные пока не вызвали у Марка интереса, поскольку были всего лишь слугами.

Заметив его интерес, граф Эмберлейн рассмеялся:

— Конечно, мне следовало начать с того, чтоб представить вам других гостей! — он повернулся к длинноволосому рыцарю и пояснил: — Это мой кузен Ролан де Валон. Он единственный сын моей тётки и раньше служил в войске Сен-Марко. Тот рыжий балагур — Вейрон Берен. Он тоже наш родич, но столь дальний, что я никак не могу определить степень нашего родства. Если вы знаете север, то вам наверно известно, что все тут чьи-то родичи, и, встретившись за кружкой эля в таверне с незнакомцем, к утру вы на полном основании сможете называть его братом или кузеном. Ещё один гость не вышел встретить вас, но вы увидитесь с ним за обедом. Это мой будущий тесть барон Меридок. С ним прибыла и его дочь, моя невеста Эланор.

— Я благодарен вашему сиятельству за тёплый приём, — учтиво кивнул Марк. — Позвольте представить вам моего друга, это господин Хуан.

Как всегда облик Джин Хо произвёл на всех неизгладимое впечатление. Они с каким-то недоверчивым любопытством смотрели на него, словно пытались понять, что не так с его лицом. Однако на сей раз никто не высказал по этому поводу своего мнения, и лис удостоился лишь сдержанных приветствий.

— А это мой капитан и друг Квентин де Ламбер, — Марк намеренно представил его хозяину замка, чтоб повысить его статус.

— Бравый воин! — как-то странно улыбнулся тот. — Что ж, тогда и мне стоит представить коменданта замка Ройвен, — он указал на рыцаря с сединой. — Это Герберт Аморис. Он служил ещё моему отцу, и продолжает защищать замок и меня.

— Достойно уважения, — кивнул Марк и поймал немного настороженный, суровый взгляд старого вояки.

На этом взаимные представления были закончены, и граф Эмберлейн пригласил гостей в свой дом. Марк шёл с ним рядом к эстакаде, ведущей на второй этаж огромного донжона, верхняя часть которого уже была почти не видна в подступивших сумерках. На стенах и галереях загорались факелы и фонари, и ощущение странного движения из-за продолжавших работу многочисленных обитателей хозяйственного двора было немного тревожным. Марк не привык к такому скоплению людей в замках, хоть и знал, что для гор это обычное дело. Посмотрев на вход наверху эстакады, он невольно вздрогнул, увидев там какую-то бесформенную фигуру с витыми рогами на голове. Это нечто начало спускаться навстречу, и по тому, что никто из гостей и хозяев замка не проявил по этому поводу беспокойства, можно было решить, что это призрак, явившийся лишь ему одному. Однако когда это нечто спустилось на плиты двора, Марк смог рассмотреть, что это не призрак, а человек, вернее, высокий старик в длинной волчьей шубе, с окладистой седой бородой. На его голову была надета странная шапка в виде головы волка, к которой вместо ушей были прилажены рога горного барана. На его груди матово поблескивал висевший на кожаном ремешке массивный кулон в виде кинжала, на широком поясе поблескивала круглая пряжка с какими-то странными символами, и вся шуба была увешана амулетами.

Приблизившись, он скупо кивнул Эмберлейну, бросив недобрый взгляд на его гостей.

— Это наш домашний жрец, его зовут Ройдерн, — как бы между прочим пояснил граф, проходя мимо, а старик меж тем двинулся по своим делам дальше, и Марк невольно обернулся, чтоб ещё раз взглянуть на его странный головной убор.

Как раз в это время старик поравнялся с Джин Хо и, пристально глядя на него, повернул голову, и Марк в ужасе замер. И виной тому был даже не этот странный и зловещий жрец, а выражение лица Джин Хо, едва скользнувшего взглядом по странному старику. Заметив это, Марк снова ощутил тот самый леденящий страх, который он испытал, когда в самом начале знакомства старый лис явился ему в своём истинном облике, потому что его лицо в этот миг снова стало чужим, нечеловеческим, слишком холодным, и в чертах проступила та самая звенящая магическая утончённость, которая делала его похожим на древнего духа. Зелёные глаза блеснули льдом горных ледников, а взгляд был острым, как жало стилета. Это длилось лишь мгновение, и они разошлись, лис опустил голову и когда снова поднял её, лицо его было обычным, хоть и не слишком дружелюбным.

Поднявшись вслед за хозяином замка по эстакаде, гости оказались в нижнем зале, пустом и холодном, едва освещённом факелами, укреплёнными на стенах. В полумраке виднелись запертые двери в каменных резных арках, а посредине располагалась лестница, ведущая на следующий этаж. Поднявшись туда, они попали в высокий зал, украшенный развешанными на стенах потемневшими знамёнами, трофейным оружием и большим гербом над камином, на котором был изображён чёрный орёл с золотыми когтями и клювом на красном поле, обрамлённый чёрной каймой с девятью золотыми «монетами». Пока Марк рассматривал

Закладка:

Она взглянула на него немного настороженно, но вскоре её взгляд оттаял, и она присела в сдержанном поклоне. Должно быть, она хотела ответить на его приветствие какой-то обычной в таком случае фразой, но неожиданно её опередила девочка.

Глядя в упор на Марка своими огромными голубыми глазами, она произнесла:

— Вы зря приехали сюда. Скоро будет темно, а потом пойдёт снег, который засыплет перевалы. И до того как он растает, умрут пятеро.

Марк замер от неожиданности, встретив этот совсем не детский взгляд. В зале нависла неловкая тишина, которую вдруг прервал истеричный, срывающийся на визг голос графа Эмберлейна:

— Заткнись! Мать, уведи эту сумасшедшую отсюда, пока я не вышвырнул её в пропасть!

Графиня бросила на него холодный взгляд и, едва шевельнув губами, произнесла:

— Идём, Далия, — после чего развернулась и ушла. За ней неохотно плелась странная девочка, и плыли по-прежнему невозмутимые дамы.

— Чёрт бы побрал эту ведьму! — прошипел им вслед граф и, смущенно взглянув на Марка, попытался улыбнуться. — Моя сестра безумна. Она всегда была такой. И не будь она моей сестрой, я уже давно сжёг бы её на костре!

Марк молча кивнул, дав ему знать, что не придал этому происшествию значения, и всё же оно произвело на присутствующих гнетущее впечатление. Поняв это, Эмберлейн поспешно произнёс:

— Вам, наверно, нужно отдохнуть и умыться с дороги! Слуги сейчас проводят вас в ваши покои. Вскоре вас пригласят к обеду в трапезную. Это рядом, — и он махнул рукой в сторону высокой двери за камином.

Марка и Джин Хо проводил старик в коричневом кафтане, поверх которого была надета отороченная мехом безрукавка. Он без конца кланялся, и всё же в его поведении было что-то неприятное, может, потому, что он постоянно отводил глаза и говорил тихим, словно шипящим голосом. Вскоре Марк узнал, что он управляющий замком, зовут его Дермот, и он готов выполнить любые пожелания уважаемых гостей.

Отведённая Марку комната была невелика, с очень высоким потолком, покоившимся на почерневших от времени деревянных стропилах. Возле стены стояла странная кровать, упрятанная в дощатый резной ящик, стенки которого открывались на обе стороны. В ногах разместился длинный узкий сундук. Возле окна — небольшой стол и два обтянутых телячьей кожей кресла. Камина здесь не было, только в углу стояла маленькая кованая печурка, зев которой был закрыт витой решёткой.

Скромность этой обстановки с лихвой компенсировали старинные гобелены покрывавшие стены, между которыми висели ярко раскрашенные, обитые кожей, круглые щиты.

— Там вода и полотенце, — старик указал на столик и поклонился, после чего взглянул на Джин Хо, приглашая его пройти с ним.

— Я останусь здесь, — заявил лис, хмуро взглянув на него.

— Как вам будет угодно, — не удивившись, кивнул старик и ушёл.

— Это значит, гости получают лучшее? — мрачно глядя по сторонам, спросил лис. — Ты такой же граф, как этот Эмберлейн, а может, и более знатный, а он поселил тебя в этой конуре? В его громадном дворце наверняка есть комнаты получше!

— Что с этой не так? — спросил Марк и, подойдя к окну, выглянул на улицу. Стёкол здесь не было, но по бокам виднелись ручки ставен, которыми можно было наглухо закрыть проём.

— Тут тесно! Почти нет мебели!

— Здесь есть кровать, стол и печь. Этого достаточно.

— Кровать? Вот этот гроб на колёсиках?

— Это для сохранения тепла, — пояснил Марк. — И печурка тоже. Ты же видел, здесь на мили вокруг нет леса! Дрова приходится везти издалека, они дороги. Климат суровый. Холодными ночами такую маленькую комнатку обогреть легче, чем большую палату. Кстати, ты знаешь, почему управляющий не удивился твоему желанию остаться здесь, несмотря на то, что в комнате только одна кровать? Потому что, когда холодно, даже мужчины нередко спят в одной постели, чтоб не замёрзнуть. Здесь в этом не видят ничего предосудительного.

За окном уже сгущалась тьма, но ещё можно было рассмотреть суровые горы, поднимавшиеся над окружившей замок пропастью. Марк невольно вздохнул. С улицы потянуло холодом, и он поспешно закрыл ставни.

Лис улегся на кровать и с обиженным видом смотрел на потолок ящика.

— Я предупреждал, что это будет не слишком приятное путешествие, — заметил Марк.

— Я не думал, что будет так скверно, — проворчал лис, приподнявшись. — Мне здесь не нравится. Дикость какая-то! И люди неприятные.

— Особенно этот жрец, — кивнул Марк.

Джин Хо мрачно взглянул на него.

— Этот тип — единственное, что убеждает меня в правильности решения ехать с тобой.

— Почему?

— Потому что он не жрец. Хотя, может, и жрец по должности, но на самом деле это колдун. У него тёмная аура. Он злой. Не люблю таких. Они творят всякие пакости из любви к этому малопочтенному занятию, но у этого ещё к тому же может быть какая-то тайная цель. Страшно подумать, что было бы, если б ты оказался под одним кровом с этим старым прохиндеем без моей защиты, — он бросил взгляд на стол. — Там есть бумага и перо?

— Есть. А зачем они тебе?

— Хочу сделать амулеты и к ночи наклеить их на дверь и окно. Так мне будет спокойнее.

Марк кивнул. Ему тоже не понравился этот старик. Хотя и граф не показался ему симпатичным человеком, а его странная сестра и вовсе вызвала ужас своим предсказанием.

— Что ты думаешь о том, что сказала та девочка? — спросил он, наливая в таз воду, чтоб умыться.

Лис уже поднялся и рассматривал гобелен, на котором было изображено странное шествие. Впереди на белом коне ехал рыцарь в латах, со штандартом, а за ним шли нарядные люди, которые почему-то вели за рога белого козла.

— Что тут изображено?

Закладка:

— Не знаю, наверно какой-то местный праздник.

— Понятно, — лис вздохнул. — Девочка может быть безумна, возможно, у неё есть дар ясновидения, а может, она просто что-то знает. Время покажет.

— Но то, что она сказала, может оказаться правдой?

— Марк, я не знаю! Даже если так, ты что теперь сбежишь отсюда? Нет! Так что оставим это и просто будем настороже…

Его прервал стук в дверь. Это явился слуга, чтоб пригласить их на обед.

Трапезная, действительно, располагалась рядом с парадным залом. Пройдя через ту самую дверь, друзья оказались в ещё одном зале, таком же просторном и высоком. Он выглядел пусто, поскольку посреди него стоял лишь широкий длинный стол, окружённый старинными креслами. Над ним на цепях висели три люстры-колеса с укреплёнными в них факелами. Другого освещения здесь не было. В простенках между стрельчатыми, затянутыми промасленным пергаментом окнами, стояли столы с посудой, скамьи и сундуки, а в углу на большой медвежьей шкуре лежали две огромные серые собаки, подозрительно похожие на волков.

Гости уже начали собираться. Леконт Абланкур стоял в компании Вейрона Берена и что-то объяснял, показывая на рукоятку своего меча. На одной из скамей сидел массивный пожилой мужчина в меховой накидке, под которой виднелась отделанная золотой инкрустацией броня. Его светлые с проседью волосы и борода были коротко пострижены, а на щеке темнел ещё не до конца заживший шрам. Рядом стояла высокая, статная девица со светлыми волосами, которые были частью уложены короной вокруг головы, а остальные двумя косами спускались на грудь. Её наряд из тёмно-красного бархата выглядел сдержанно, и Марк не удивился бы, если б под этой длинной широкой юбкой она носила штаны и высокие сапоги. Дочь барона Меридока Эланор была девушкой красивой и при этом своенравной, что выдавал её надменный и даже слегка вызывающий взгляд. Она бесцеремонно рассматривала Марка, а когда он взглянул на неё, фыркнула и отвернулась. Марк слегка склонил голову, приветствуя её отца, и тот нехотя кивнул, даже не попытавшись встать. Затем появился комендант Аморис, с которым пришёл и Ламбер. Он сразу направился к Марку и доложил, что его рыцарей разместили в боковой башне отдельно от гарнизона замка. У них есть всё, что нужно, а комендант, хоть и не проявил к гостям особой симпатии, отнёсся к ним с должным уважением.

— Я ещё раз предупредил наших, чтоб они вели себя сдержанно и не лезли на рожон, — закончил капитан.

— Смотрите в оба, — негромко велел ему Марк. — В этом замке что-то не так. Я бывал на севере, жил в замках местной знати, у многих было куда менее удобно, но нигде я не чувствовал такой затаённой враждебности.

Он вдруг сам удивился своим словам, но тут же понял, что именно они наиболее точно выражали то, что он сейчас чувствовал.

— Может, прислать к тебе кого-нибудь для охраны? — тревожно спросил Ламбер.

— Не стоит. Со мной Хуан. Этого достаточно. Поберегите себя.

Вскоре появился граф Эмберлейн в компании своего кузена.

— Моей матери нездоровится, потому она не выйдет, — сразу же объявил он и жестом пригласил гостей садиться за стол. Марк сел по правую руку от хозяина, как равный ему по титулу, рядом тут же устроился Джин Хо с таким видом, что никому не пришло в голову оспорить его решение. Напротив тяжело втиснулся в кресло барон Меридок, и, конечно, возле него оказалась его дочь, которая смотрела на мужчин с вызовом. Остальные рыцари сели дальше.

Слуги принесли блюда и кувшины с вином и элем. Лис с некоторым смятением взглянул на подгоревшие куски мяса с костями, а потом осмотрелся в поисках приборов.

— Это едят руками, — склонившись к нему, пояснил Марк, взяв кусок баранины.

— А салфетки? — с возмущением пискнул лис.

— Руки вытирают о скатерть.

— Ты шутишь? Нет, не шутишь. Я не хочу это есть, Марк.

— Подожди немного. Скоро будет перемена блюд и, возможно, принесут что-то более съедобное, — потом он поднял свой кубок и по обычаю провозгласил тост за хозяина замка.

Тот с довольным видом улыбнулся и, глядя на него, предложил выпить за своих дорогих гостей. Тем самым необходимый ритуал был соблюдён, и все занялись едой. Собаки, потягиваясь, встали со шкуры и подошли ближе, помахивая хвостами. И вскоре им полетели кости, с которыми они расправлялись с удивительной быстротой.

— Ага, — кивнул лис, глядя на них, — собакены здесь для утилизации отходов.

Вскоре слуги забрали пустые блюда и внесли приготовленную разными способами дичь. Изрядно оголодавший лис тут же придвинул к себе блюдо с жареным фазаном, но в этом обществе никто не посчитал это невежливым. Гости продолжали поглощать угощение, запивая его вином, слуги уносили опустевшую посуду и приносили новые блюда, псы деловито грызли кости и хрящи, которые бросали им из-за стола.

Наконец, утолив голод, барон Меридок вытер руки о край скатерти и, недружелюбно взглянув на сидевшего напротив графа де Лорма, проворчал:

— Как нынче изменились времена. Теперь и псов Сен-Марко начали привечать в наших местах.

Марк с любопытством взглянул на него, раздумывая, высказал ли он давно засевшую в голове мысль или ищет ссоры. В любом случае, он не собирался отвечать, и, глядя ему в глаза, поднёс кубок к губам. Его молчание, похоже, лишь разозлило старика, и он хотел сказать ещё что-то обидное, но его опередил возмущённый голос Абланкура.

— Как ты можешь терпеть столь очевидное оскорбление, де Сегюр! Почему не ответишь этому старому кабану?

— Кого ты назвал кабаном? — взревел Меридок.

— Я просто не намерен поддаваться на провокации, друг мой, — спокойно ответил Марк. — Особенно на чужой территории. К тому же, я вовсе не считаю собак чем-то скверным. Многие из них куда благороднее и вернее некоторых людей, — и он с улыбкой сунул кусок мяса в огромную пасть оказавшегося рядом волкодава.

— Я никого не собирался ни оскорблять, ни провоцировать, — проговорил барон. — Просто мне не нравится, что ваш король явно вознамерился прибрать к рукам север! Это земля наших предков, и чужакам здесь не рады!

— Я понял вашу мысль, — кивнул Марк.

— И всё? — не унимался Абланкур. — Это всё, что ты скажешь?

— А что он может сказать? — звонко воскликнула Эланор, бросив на него презрительный взгляд. — Все равнинные псы — трусы!

— Ещё

Закладка:

— Не говори о том, чего не знаешь, бродяга! — рявкнул барон, ударив кулаком по столу.

— Может, я и бродяга, но мой меч куда чаще купался в крови врагов, чем ваш! — не унимался Леконт. — Я прошёл столько битв, что уже потерял им счёт, и не позволю чернить моего короля. А вы что молчите, де Валон? Вы же тоже сражались под знамёнами Сен-Марко!

Но кузен графа Эмберлейна промолчал, сжав в ладони кубок.

— Он такой же трус! — рассмеялась девушка. — А ваш король…

— Эланор! — рыкнул Меридок, заметив, как Марк бросил на неё острый взгляд, не предвещающий ничего хорошего. — Не надо переходить границ и допускать оскорбления присутствующих. Мы вовсе не желаем драки!

— Отчего же? — с вызовом спросила она. — Разве мы не можем доказать им свою силу?

— Несложно доказывать силу тем, кто в меньшинстве, — спокойно возразил ей Вейрон Берен, до этого лишь с интересом наблюдавший за происходящим. — Я уверен, что граф де Лорм и Абланкур дали бы отпор любому из нас в поединке один на один, но как бы смелы и сильны они ни были, им не справиться с гарнизоном Ройвена и дружиной, которую ваш отец привёл сюда. Потому замечания юной леди выглядят вовсе не как признак её отваги, а как попытка покуражится над тем, кто может заплатить за ответ своей жизнью. Мне тоже не нравится, что влияние южан всё глубже проникает на север, но это вовсе не повод оскорблять тех, кто сидит рядом со мной за пиршественным столом.

Эланор обиженно взглянула на него и отвернулась.

— Берен прав, — кивнул барон Меридок. — Нам не стоит ссориться с ними, но я имею право высказать своё мнение.

— Оно было мною услышано, — кивнул Марк.

— Оно адресовано не только вам, — старик сурово взглянул на графа Эмберлейна, который с любопытством слушал эту перепалку. — Я удивлён, что ты пригласил к себе таких гостей, Сигвальд.

— Я граф Эмберлейн и сам решаю, кого мне приглашать в свой замок, — с вызовом ответил тот. — Я заранее известил вас о том, кому отправил приглашения, и вы могли не приезжать, но всё же приехали. Потому я прошу вас отнестись с уважением к моему праву выбирать своих гостей.

— Что сказал бы твой отец! — барон сокрушённо покачал головой.

— В любом случае он уже ничего не скажет! Он мёртв. И теперь я ношу графскую корону Эмберлейнов независимо от того, нравится вам это или нет.

— Ты мог бы быть более почтительным к моему отцу! — возмущённо воскликнула Эланор.

— А тебе стоит знать своё место и не встревать в разговор мужчин, — оборвал её граф.

— Да ты!..

— Он прав! — перебил её барон. — Прошу прощения, господа. Моя дочь своенравна, но это лишь из-за её неопытности. Со временем она освоит манеры и будет вести себя, как подобает леди, — он сурово взглянул на девушку и она снова обиженно отвернулась.

А Марк заметил, что де Валон бросил на неё украдкой сочувственный взгляд.

— Оставим это, — граф Эмберлейн махнул рукой, пресекая продолжение этого неприятного разговора. — Мы же можем поговорить о чём-то более приятном. Кстати, вы видели коня, на котором приехал граф де Лорм? Он просто создан для наших суровых мест! Я в жизни не видел такого сильного и одновременно резвого скакуна. Прошу вас, граф, продайте мне его! Я заплачу вам любую цену!

— Я не могу его продать, да и просто не желаю, — пожал плечами Марк.

— Но вы же не хотите обидеть меня?

— Вовсе нет, но, как я вам уже сказал, конь не продаётся. Его подарил мне мой дед маркиз де Лианкур. И я уже успел полюбить моего Грома, а он принял меня в качестве хозяина. Рыцарский конь, как и рыцарский меч — часть души воина. Так не ждёте же вы, что я продам вам свою душу.

— Кстати о мече! — оживился Берен. — Вы пригласили нас, чтоб взглянуть на него. Когда мы его увидим, граф?

— Как только встанем из-за стола, я отведу вас вниз и всё покажу, — проворчал тот, даже не пытаясь скрыть недовольство, вызванное повторным отказом Марка продать коня.

— Но как вы его нашли? — спросил Абланкур. — В вашем письме есть какой-то туманный намёк на весьма странные обстоятельства.

— Это и меня удивило, — пожал плечами Эмберлейн. — Я вырос в этом замке и думал, что мне всё о нём известно, но неожиданно случилось нечто, что приоткрыло завесу над весьма мрачной историей нашего рода.

Меч Калберн

— Так что же произошло? — хмуро взглянув на молодого человека, спросил барон Меридок. — Хватит набивать цену, и просто расскажи, как всё было.

— Не далее чем десять долгих дней тому назад произошло землетрясение, — пояснил Эмберлейн. — В этот раз нас тряхнуло особенно сильно, по стене северного бастиона пошли трещины, и рухнул в пропасть один из контрфорсов. Вот тогда и выяснилось, что в подземелье за пороховым погребом обвалилась часть стены, и нашему взору открылась странная картина. Прямо в толщу камня был вмурован скелет в проржавевших доспехах, который держал в руке странный меч. Я никогда не видел ничего подобного даже в книгах. Я был очень удивлён и спросил нашего жреца Ройдерна, не является ли это происшествие дурным предзнаменованием для нашей семьи. Он на три дня заперся в библиотеке и всё-таки отыскал старый пергамент, на котором едва можно было различить написанный там текст. Он переписал его на другой лист и представил мне. Вот из него я и узнал о том, кому принадлежали эти кости, и какая страшная история у этого меча.

— Так, может, ты расскажешь нам об этом? — спросила явно заинтригованная Эланор.

— Непременно, — улыбнулся он. — Но лучше я сделаю это внизу, чтоб вы смогли сначала увидеть всё собственными глазами.

Похоже, она была разочарована этой

Закладка:

По окончании обеда гости вслед за хозяином замка вышли из трапезной и направились по тёмным галереям и лестницам куда-то вниз. По пути к ним присоединились слуги с зажжёнными фонариками, похожими на те, что носили с собой в шахты рудокопы.

Оказавшись в подземелье, они ещё какое-то время петляли по сводчатым коридорам, проходили через низкие залы, служившие складами и, наконец, оказались в небольшой комнате, которая была проходной. С одной стороны располагалась лестница, ведущая наверх, а с другой — стрельчатый проём, в который была вставлена дубовая дверь. Напротив неё часть стены разрушилась и осыпалась прямоугольными каменными блоками на пол, обнажив выступающую из темноты странную фигуру — скелет в старинных рыцарских доспехах и шлеме, стоял, словно занеся для удара огромный и странный меч. Его латы были тёмными, покрытыми ржавчиной, но меч сиял чистым бело-голубым цветом, а под пальцами костяной руки на рукояти виднелся крупный синий кристалл.

Увидев эту странную картину, гости сперва оторопели, а потом кинулись к скелету, чтоб лучше рассмотреть его оружие, которое, действительно, выглядело необычно. Это был меч, состоявший из трёх клинков почти одинаковой длины: центральный, ромбовидного сечения был заключен в рамку из боковых с лезвиями односторонней заточки. Причём к рукояти боковые клинки плавно расширялись, отчего форма меча принимала гармоничный и при этом хищный вид. Сам металл действительно был бледно голубым и блестящим, и при этом его покрывал чёткий узор чёрных линий, которые странно изгибались, образовывали кольца и завитки, отчего казалось, что по светлому телу клинка проходят отравленные чёрные вены.

Марк не торопился подходить, сперва оценив необычный вид этого меча в целом, а когда Абланкур отступил, дав ему возможность подойти, внимательно осмотрел клинки и рукоятку, зажатую костяными пальцами скелета.

— Удивительно! — воскликнул Берен, любуясь этим необычным оружием. — Он поистине прекрасен! И эти странные разводы на клинке, словно капли чернил, упавшие в родниковую воду! Он выглядит так странно и при этом красиво. От него невозможно оторвать взгляд!

— Какой в этом смысл? — спросил барон Меридок. — Зачем эти три клинка, если не для того, чтоб пустить пыль в глаза и удивить? Такая вычурность доброму клинку ни к чему!

— Может, это сделано для того, чтоб облегчить широкий клинок? — предположил Абланкур. — Или придать ему устрашающий вид. Согласитесь, он выглядит как какое-то ритуальное, если не магическое оружие!

— А этот камень? — склоняясь к рукоятке, спросила Эланор. — Это ведь сапфир? Такой большой!

Марк тем временем заметил на пальце руки, сжимавшей рукоять, перстень-печатку и, взяв у слуги фонарик, склонился к нему. Внимательно рассмотрев рельеф на нём, он кивнул, но оставил свои догадки при себе.

— Это, действительно, сапфир! — с торжеством воскликнул Эмберлейн. — И меч, поистине, волшебный! — под заинтересованными взглядами своих гостей он достал из-под накидки белый свиток и, подозвав слугу, чтоб тот светил ему, развернул его и начал читать:

— «В древние времена в северных землях был явлен меч великий, именем Калберн, прозванный Клыком чёрного дракона. Горные боги вручили его Сигурду, первому графу Эмберлейну, когда он ещё был простым воином. В день ритуала, после принесения жертв на горе Мортран, явились ему три божества: одно — как древний старец, второе — как муж в расцвете сил, третье же — дитя невинное. Даровали они Сигурду три клинка и камень синий, что клинки те вместе соединил. Боги молвили, что ежели напоит он сей меч кровью сердец ста героев, познавших победы на поле брани, станет он королём севера. Поняв, что героев таких легче найти в горячих сражениях, отправился Сигурд в Сен-Марко и присягнул на верность королю Роберу. Собрав в битвах тридцать жертв для своего клинка, удостоился он от короля титула барона за свою доблесть. Но война завершилась, и, собрав войско, вернулся Сигурд в родные края. Отвоёвывая землю и замки у соседей, не знал он поражений, и великий Калберн, пируя кровью врагов его, вёл его к величию. Вскоре стал он графом, владея многими землями и пастбищами, и замок построил, имя которому дал Ройвен, в честь жены своей. Не найдя более среди соседей достойных воинов, Сигурд граф Эмберлейн начал зазывать отважных мужей со всех земель в свой замок на пиры, охоты и турниры, но лишь для того, чтобы напоить кровью их сердец свой меч ненасытный. Эта нечестивая хитрость разгневала богов. Когда до сотни жертв оставалось всего пять, гора, где замок его стоял, поглотила его вместе с мечом. Титул и владения его унаследовал сын, не помышляя более о короне севера, довольствуясь графским венцом и не разделяя стремлений отца своего. В памяти же народа гор Сигурд остался под именем Кровавый, а меч его звали с тех пор Кровопийцей. Записано на одиннадцатом году правления короля Карла жрецом третьего графа Эмберлейна Готтардом».

Закончив читать, граф Эмберлейн обвёл лица своих слушателей торжествующим взглядом.

— Меч, скрытый в горе двести лет, наконец, явил себя, в чём я вижу добрый знак для рода Эмберлейнов. И хоть эта кровавая история не делает чести моему предку, я полагаю, что обретённая реликвия станет достойным украшением замка Ройвен.

— Да, история скверная, — пробормотал Абланкур. — Хотя меч, и правда, хорош!

— Я принял бы вашу летопись за легенду, каких много в наших краях, — с воодушевлением произнёс Берен, — если б не увидел её героя собственными глазами. Смерть его была ужасна, хоть и заслужена. И я охотно верю, что это странное оружие выковано в подземной кузне горными духами, потому что за века, что он был скрыт в своём узилище, он не только не проржавел, как латы этого мертвеца, но клинок его даже не потускнел, а по блеску кромки лезвия я вижу, что он всё также остр и смертоносен.

— Ты хочешь оставить его здесь, Сигвальд? — недоверчиво покосившись на скелет, спросила Эланор. — Не лучше ли поднять его в главный зал и повесить на видном месте?

— Он всё ещё в руках своего владельца, —

Закладка:

— Своему потомку? — удивился Абланкур.

— Кто знает, насколько испортили его и без того крутой нрав годы заточения, — усмехнулся Марк.

— Ты веришь в призраков, де Сегюр? — удивился тот.

— А ты веришь в магические мечи?

— Ничто в этом мире не случается просто так, — барон Меридок строго взглянул на них, как на расшалившихся мальчишек. — Я тоже не поверил бы в эту историю, но и эти кости, и этот меч выглядят слишком странно. Я много повидал на своём веку, и этого вполне достаточно, чтоб верить в то, что любая легенда на поверку может оказаться правдой.

— Ты думаешь, что дух этого Сигурда может бродить по подземелью? — испуганно огляделась Эланор.

— Я думаю, что нам не стоит беспокоить мёртвых, — неожиданно отрезал старик и, развернувшись, направился к лестнице. Девушка поспешила за ним.

— Хотел бы я подержать в руках этот меч, — пробормотал Абланкур, снова подойдя, чтоб рассмотреть его ещё раз. — Как думаешь, де Сегюр, удобно ли биться таким?

— Кто знает… — неопределённо пожал плечами Марк.

— И ты не хотел бы заполучить что-то подобное?

— Лишь в качестве украшения в оружейный зал. В бою я привык полагаться на свой меч, который хоть и не носит столь громкое имя, уже не раз спасал мне жизнь. Ты всё хорошо рассмотрел? — обернулся он к лису, который задумчиво щурился, поглядывая на скелет и его оружие.

— Я увидел достаточно, чтоб не только задать некоторые вопросы, но и ответить на них. Идём?

Они ушли, оставив внизу хозяина замка, который с удовлетворением наблюдал за тем, как заинтригованные рыцари изучают его находку.

Когда друзья вернулись в свою комнату, там уже хозяйничал Эдам. Возле печурки лежала связка дров и стоял небольшой ящик с углём. На столе возле окна поблёскивал круглый чеканный поднос, на котором красовался кувшин и два кубка. Вещи из седельных сумок были аккуратно развешаны или сложены в сундук.

— Этот негодяй управляющий оказался таким жадным, — пожаловался оруженосец. — Мне пришлось помучиться, чтоб выпросить у него дрова и уголь. Пока тут тепло, но если, и правда, пойдёт снег, то будет куда холоднее.

— Ты думаешь, будет сильный снегопад? — удивился Марк, взглянув на него.

— Так говорят. Я уже свёл тут знакомства, и хоть некоторый назвали меня алкорским шпионом или псом Сен-Марко, другие отнеслись вполне учтиво. Сержант на крепостной стене сказал, что уже несколько дней на дне пропасти скапливается туман, и когда он достигнет стыка между стеной замка и скалой, обязательно пойдёт снег. А кухарка объяснила, что если первым светлым утром морозно, значит, через три-четыре длинных дня точно будет хороший снегопад.

Марк бросил задумчивый взгляд на плотно закрытые ставни.

— Снег закроет перевал, и мы будем заперты здесь до оттепели. А она может случиться нескоро.

— То есть мы не сможем уехать отсюда? — забеспокоился юноша. — Нас не хватятся дома?

— Я предупредил, что могу задержаться. Но рано или поздно хватятся. Пока отдыхайте, если будете нужны, я вас позову.

— Ладно, — Эдам в нерешительности замер посреди комнаты. — Может, помочь вам снять кирасу?

— Пока не нужно. Вечером Хуан поможет.

— Как скажете… — вздохнул юноша и направился к двери. — Если что интересное узнаю, прибегу, доложу.

Марк подождал, пока он выйдет и закроет за собой дверь, после чего с интересом взглянул на Джин Хо, который снова торчал у гобелена, но уже другого, изображавшего рыцарский турнир.

— Что ты думаешь обо всей этой истории с мечом?

— Подделка, — тут же уверенно ответил тот и уселся на кровать.

— Правильно! А почему ты так решил?

— Ну, понимаешь, — лис посмотрел на потолок, туда, где в таинственной полутьме едва можно было различить толстые стропила, на которых покоился закопченный потолок. — Едва я увидел эту странную картину, как мне вспомнились инсталляции в ролевых играх и старые фильмы. Ну, понимаешь, всё это было слишком наигранно, такая воинственная поза скелета с поднятым мечом, выступающая из гранита. Я подумал, как это можно было сделать с вашим уровнем развития технологий, и пока все восторгались мечом, поцарапал каменную стенку. Это не гранит, Марк, это строительный раствор на основе песка и глины, в который для цвета добавлены зола и сажа.

— Правда? Я этого не заметил.

— У тебя не такое острое зрение, к тому же там было темно. Я понял, что этот скелет приволокли откуда-то и вмуровали в стену. Он держался в ней за счёт раствора, а кисти рук были собраны из костей и скреплены сухожилиями животных.

— Да, ты много успел рассмотреть.

— Это ещё не всё. Я представил, как это было сделано, и решил, что сперва этого жмурика вмонтировали в раствор, а потом сложили стену, чтоб закрыть её, которую затем разрушили…

— Киркой! — улыбнулся Марк. — Вокруг этой дыры в стене не было трещин, которые должны были возникнуть при землетрясении, зато в одном месте я разглядел выбоину от удара киркой. Насчёт сборной перегородки ты прав. Камней там мало для того, чтоб заполнить эту нишу вплотную, к тому же некоторые имеют слишком правильную форму.

— Да, и на них остался тот же раствор, который почти не отличается по цвету, но крошится под руками. Я осмотрел кости и заметил на них следы земли, так что его вытащили из могилы, гроб, скорее всего, уже сгнил. Ну, и сам вид этого парня… Знаешь, он простоват для владельца обширных земель и целого графа. Доспехи простые, уже почти прогнили, на них нет никаких украшений. И какого чёрта он попёрся в свой подвал в шлеме?

— Тонко подмечено, — рассмеялся Марк.

— А ты что заметил?

— Начнём с доспехов. Такие носили при короле Рудольфе, то есть чуть больше сотни лет назад. Этот круглый шлем с выступами для защиты ушей и изогнутой пластиной надо лбом я часто видел на картинах того времени, и пара таких хранится в оружейной дворца. Доспех обычный, причём составной, собран из квадратных кованых фрагментов. Знать и военачальники даже здесь на

Закладка:

— На его руке был перстень, — напомнил лис.

— Это отдельная история! Видимо, для создания образа всё-таки какие-то украшения были нужны, а у покойничка на пальце был собственный гербовый перстень. Его оставили для вида, но там проблема с гербом. Герб Эмберлейнов висит в главном зале, это чёрный орёл на красном поле. У скелета на печатке герб четырёхчастный, в правом верхнем углу львиная голова, в левом нижнем — башня. Это не фамильный, а личный герб. Львиная голова — символ воинской доблести, башня — подвиг при штурме крепости. Он получил звание рыцаря за боевые заслуги и никак не может быть графом Эмберлейном. Однако никто здесь не разбирается в таких тонкостях, ни хозяева, ни гости.

— И рукопись, следовательно, тоже подделка?

— Конечно!

— Вот и я думаю, как этот Сигурд так точно подсчитал число подходящих жертв. Ладно ещё, когда заманивал их сюда или резал соседей, он хотя бы мог выяснить их прошлое. Но на поле боя…

— На самом деле это как раз не сложно. Достаточно выбирать опытных, не слишком молодых воинов. Это всегда значит, что они воюют давно, битвы проходят с переменным успехом, и, по меньшей мере, один раз такой воин должен был поучаствовать в сражении, которое привело его армию к победе. Но всё же там полно ошибок, указывающих на подделку. И снова это из-за того, что они, по сути, люди безграмотные и подготовили эту фальшивку для столь же неискушённых зрителей.

— Ну, конечно! — усмехнулся лис. — Как тут не вспомнить, что ваше сиятельство — воспитанник короля, который позаботился о достойном образовании своего любимца!

— И избрал моё обучение способом наказания за проступки, коих я в юности совершил очень много, — кивнул Марк. — Если ты желаешь знать о допущенных в рукописи ошибках, я тебе расскажу.

— Аудитория у ваших ног, — кивнул Джин Хо.

— Прежде всего, хронология событий и создания этой, с позволения сказать, летописи. Ты уже знаешь, что летоисчисление у нас идёт по годам правления королей Сен-Марко.

— Знаю! И считаю, что это неудобно. Давно нужно ввести сквозную нумерацию лет.

— Согласен, но о начале этого исчисления никак не могут договориться. Откуда считать?

— С момента сотворения мира!

— Он неизвестен.

— С рождения вашей святой Лурдес!

— То же самое! Она явилась в наш мир зрелой дамой с мечом наперевес!

— Дата явления?

— Неизвестна. Это лишь легенда, которую каждый рассказывает по-своему.

— Ну, там же есть какая-то дата обретения её меча, которую вы отмечаете?

— Малозначительный повод. К тому же у алкорцев есть ещё один меч девы Лардес, который они считают подлинным. Короче, пока книжники и сановники спорят на сей счёт, мы продолжаем считать время по годам правления. На самом деле, это не доставляет особых неудобств, потому что недавних королей Эдмонда, Армана, Ричарда и Жоана все помнят и знают. До них был Франциск, дед нашего короля, но это было уже довольно давно, потому просто говорят: во времена короля Франциска. Чем больше времени прошло с правления какого-то государя, тем хуже его помнят и тем меньше необходимость о нём упоминать. Вся эта хронология интересна ученым, книжникам, историкам и государственным деятелям, а простые люди живут сегодняшним днём.

— Но тебе она известна.

— Арман заставил меня зазубрить список своих предков. Я знаю не только кто чей отец, сын, дядя и внук, но и как звали их жён, сколько лет они правили, как проходило правление, сколько и с кем они воевали и с каким успехом.

— Да, Арман был суров…

— Это что! — усмехнулся Марк. — Мне пришлось изучить не только историю, но и искусство, символику, оружие, архитектурные стили, музыку и развлечения при дворе, литературу и кулинарные пристрастия. Нужно же было Арману чем-то меня занять, чтоб я не искал приключений на свою дурную голову.

— И он сделал тебя одним из самых образованных людей эпохи! Честь ему и хвала! И что с этим свитком?

— Как ты помнишь, Сигурд отправился ко двору короля Робера, воевал под его знамёнами и вернулся домой, когда война закончилась. На самом деле Робер Славный воевал всё время своего правления, даже не женился за неимением свободного времени и погиб на поле боя, оставив корону младшему брату Лерою. Тот был спокойнее, но исправно продолжал воевать, делая небольшие перерывы, чтоб перевооружить войска и немного отдохнуть. В любом случае, войны тогда не заканчивались, они на время затихали, а потом начинались с новой силой. Пограничные конфликты шли без перерыва, и в любом случае можно было отыскать поле битвы, где нашёлся бы очередной герой, познавший победу в бою. Таким образом, если Сигурд и уехал на север, то не по причине окончания войны. И конечно никто бы не позволил какому-то барону собрать собственное войско и увести его, когда воины нужны королю. Хотя можно сказать, что парень навоевался и решил, что пора обзавестись собственными владениями, а войско он собрал у себя в горах. Но вот с персоной самого летописца уже никаких оправданий быть не может.

— «Записано на одиннадцатом году правления короля Карла жрецом третьего графа Эмберлейна Готтардом», — процитировал Джин Хо. — Что с этим не так?

— Отличная память! — похвалил Марк. — Но и у меня неплохая. Начнём с того, что внук короля Генриха Карл, которого после ранения прозвали Хромым, был дедом Робера Славного, ко двору которого отправился никому неизвестный Сигурд. Других королей с именем Карл в нашей истории не было. То есть получается, что эта рукопись датирована периодом, имевшим место до того, как произошли описанные в ней события. Ну и вдобавок Карл правил всего два года, потому что на третий год своего правления погиб на турнире.

— И одиннадцатого года его правления вообще не было?

— Именно так.

— Но тогда зачем было писать в рукописи имена королей?

— Они на слуху и придают этой легенде видимость некой историчности. Робер Славный — излюбленный герой рыцарских романов и баллад, а Карл захватил за один сезон несколько алкорских крепостей на границе, но больше известен из детских песенок, которые высмеивают его хромоту. Ах,

Закладка:

— Понятно, они просто вписали в свиток имена королей, которых вспомнили, не подозревая, что к ним явится знаток истории, разбирающийся в таких запредельных вещах, как хронология правления королей Сен-Марко.

— Думаю, что так оно и есть. Для простых рыцарей, вроде Абланкура и Берена, едва умеющих читать и писать, и такого недалёкого скотовода, как барон Меридок, это всё выглядит вполне убедительно… — Марк вдруг замолчал, а потом добавил: — К тому же этот меч… Вот чему у меня нет объяснений. Он действительно выглядит необычно. Эти узоры на клинках…

— Дамасская сталь, — пожал плечами лис. — Ничего сложного. Просто берутся пласты из сортов стали с различным количеством углерода, прослаиваются, потом проковываются, сгибаются, снова проковываются и так до тех пор, пока не получится такой вот полосатый слоёный пирог. Говорят, что такая технология улучшает качественные показатели материала, но я в этом не очень разбираюсь. У вас я такого оружия доселе не встречал, а у нас его куют испокон веков.

— Но почему твой меч не такой, если полосатая сталь лучше? — заинтересовался Марк.

— Она лучше обычной, но хуже моей, — лис вытащил из ножен свой зеркально-белый клинок. — У меня меч из легированной стали, космические технологии! Идеальное соотношение прочности и гибкости, универсальная заточка и совершенная балансировка. Всё рассчитано на компьютере: и форма, и длина, и состав металла. Его и затупить-то сложно, не то что сломать.

— Значит, загадочный Калберн — не магический клинок?

— А вот в этом я не уверен! Форма странная. Я такие только в анимэ видел. И то не такие же, а похожие. А учитывая, что у вас технология дамасской стали не применяется, то можно сказать, это оружие уникально. И где они его взяли, сложно представить.

— А кристалл?

— Не знаю. Из-за полумрака и костяшек руки я не смог его рассмотреть. Может, стекляшка, может, сапфир, может, искусственный сапфир, — лис задумался. — Только знаешь, Марк, не понравился мне этот ножичек. Что-то в нём есть нехорошее, даже если б там не было инсталляции со жмуриком.

— Магия?

— Ты тоже про колдуна подумал? Этот старик показался мне опасным. К тому же, по словам этого мальчишки, именно он нашёл и расшифровал старый манускрипт.

— Или состряпал.

— Может, и так. Чем ещё он занимался, запершись в библиотеке? Вот и получается, что за всей этой инсценировкой стоит злой колдун. Именно ею заманили сюда нас и остальных. Тогда возникает вопрос: с какой целью? — лис взглянул на Марка.

— Понятия не имею, — нахмурился тот. — Значит, ты думаешь, это ловушка?

— Похоже на то. Что этому графу может быть от тебя нужно?

— Ничего! Я впервые о нём узнал из его письма. И если б не… — Марк замер. — Если б не возможная связь Дорлина из этого замка с Орденом Чёрного зеркала, я бы сюда не поехал. Ты думаешь, это может быть как-то связано с ними?

— Тебя хотят устранить и для этого заманили на север? Слишком сложно, Марк. А остальные гости? Они здесь для отвода глаз?

— У нас пока слишком мало информации. Давай, посмотрим, что будет дальше. Только нужно вести себя здесь очень осмотрительно.

— Ладно. Ты пока отдыхай, а я схожу на разведку, — лис поднялся. — Не беспокойся, я только осмотрюсь, чтоб знать, где мы, чёрт возьми, находимся!

Похищение скакуна

Лис ушёл, а Марк сел за стол. Ему хотелось открыть ставни, но он уже чувствовал, как тянет холодом сквозь щели. Ночь обещала быть морозной, и ещё больше выстудить эту стылую, неуютную комнату было плохой идеей. Он так и сидел, рассеянно глядя на старинный, покрытый чеканными узорами винный кувшин и обдумывая сложившуюся ситуацию. Однако вскоре его размышления прервал Абланкур, явившийся, чтоб пригласить его к себе выпить вина.

Марк не стал отказываться и, направившись за своим приятелем, вскоре вошёл в комнату, которую, как выяснилось, тот делил с Вейроном Береном. Судя по тому, как обрадовался его приходу рыжий весельчак, он был рад любой компании, да и Абланкур явно не тяготился его обществом.

Они сели за накрытый стол, и Абланкур на правах хозяина разлил вино в кубки. Выпив за встречу, Берен широко улыбнулся.

— Не обижайтесь на нас, господин граф! Ворчать на рыцарей Сен-Марко уже давно вошло у нас в обычай. Лично я ничего не имею ни против вас, ни против вашего молодого короля. Он мне даже нравится, как нравился Арман Миротворец.

— Я знаю об этом обычае, — усмехнулся Марк. — Но право же, вам не стоит обращаться ко мне столь церемонно. Если не желаете звать по имени, то обращайтесь, как Абланкур.

— О, барон де Сегюр! — рассмеялся Берен. — Это имя звучит как боевой клич! Я так и буду звать вас, потому что, произнося его, мне кажется, что я пою славную балладу.

— Неужели?

— Вы думали, слухи о ваших подвигах не дошли до наших ледяных пещер? Вас здесь прекрасно знают! И барон Меридок тоже, просто он терпеть не может Беренгара, наверно, просто ему завидует. Он не злой человек, но у него, что на уме, то и на языке. Он может дерзить, но в драку не полезет, так что просто пропустите его ворчание мимо ушей.

— Вы хорошо его знаете?

— Неплохо. Мой отец служил у него в замке, и мы с матерью часто навещали его.

— Он богат?

— Да, получил замок и земли от предков и приумножил их, частью скупая у соседей, но иногда и отбирая силой. Он хитёр, этот старый медведь! Думаю, что и, выдавая замуж единственную дочь, он рассчитывает через этот брак прибрать к рукам владения Эмберлейнов. Сигвальд капризен и высокомерен, но не слишком умён и не обучен вести хозяйство. Видит себя властелином северных гор, но на деле просто злой и капризный мальчишка. Думаю, что тесть постепенно приберёт к рукам его владения. Жаль, что кроме Эланор у него не осталось детей. Из семи человек выжила только она.

— Значит, она единственная наследница?

— Такое случается, — пожал плечами Берен. — Она девушка

Закладка:

— Мне показалось, что и молодой граф Эмберлейн не слишком любит свою невесту, — заметил Марк.

— Он её боится. Они обручены отцами с пелёнок и часто виделись. В детстве она его колотила, в юности — насмехалась, да и теперь спуску не даёт. Думаю, что он вовсе не в восторге от такой жены, но, с другой стороны, поддержка барона Меридока поможет ему решить накопившиеся проблемы. У него немного союзников и почти нет друзей. Соседи видят его слабость, потому не прочь отщипнуть кусочек от его не слишком обширных земель. Если Меридок всё возьмёт в свои руки, они не решаться сунуться к нему. Он сможет отстаивать его интересы с той же уверенностью, как делал и старый граф Эмберлейн.

— А от чего он умер?

Марк заметил, что по веснушчатому лицу Берена пробежала некая тень смущения.

— Говорят разное, — неохотно ответил он. — Кто считает, что это странное стечение обстоятельств, кто говорит о внезапном помрачении ума, а некоторые прямо заявляют, что здесь не обошлось без колдовства.

— Правда?

— Я понимаю, что у вас в Сен-Марко такие вещи случаются редко, — заметив его недоверие, произнёс рыжий рыцарь, — у вас запрещено колдовство. Но у нас дикий край, суровый климат. Здесь легенды переплетаются с былью, а рядом с людьми живут духи. Я верю в это, потому что сам видел бледную леди, выходящую из хладных вод озера, слышал завывание на дне пропасти и как-то чуть не умер, блуждая в горах, потому что злой дух водил меня кругами, не выпуская из своих владений. Меня спасло только то, что я набрёл на хижину травника, знавшего подходящую случаю молитву, которой он меня и обучил за горсть серебра. Старый граф Эмберлейн тоже верил в такие вещи и никогда не выходил в тёмное время за ворота без нужды и охраны. Но однажды он пропал. Его не было в замке и в округе. Лишь спустя несколько дней его нашли у водопада, где он спокойно сидел на камне, покрытый изморозью, как саваном, словно терпеливо ждал кого-то. Может быть, какой-нибудь злобный дух заморочил его, выманил наружу и завёл к водопаду, где он замёрз.

— Да, странная история, — согласился Марк. — И молодой Сигвальд стал графом.

— О, он был совсем не рад этому! Я был на похоронах и видел, что он напуган. Его отец был здоров и крепок, он надеялся прожить долго, у него было на тот момент три живых сына, которых он собирался растить и обучать, а потом выбрать из них наиболее достойного, чтоб передать ему наследство. Он просто не успел дать Сигвальду нужные наставления, и парень был не готов к такой ответственности. Но без иных распоряжений отца наследником стал он.

— По мне так никакие наставления не помогли бы этому болвану стать хорошим хозяином на своей земле, — заметил Абланкур, который слушал этот разговор со скучающим видом. — Он с детства был болезненным и недалёким, у него был старший брат Эрнил, который и должен был унаследовать графскую корону отца, а Сигвальд собирался всю жизнь прожить у него под боком, вкусно есть, пить и развлекаться. Он и сам всегда понимал, что довольно жалок по сравнению с отцом и братом, а теперь лишь пытается доказать всем, что на самом деле он достоин своего наследства, но понимает, что это не так. Потому я и не захотел возвращаться сюда после похода. Неизвестно, что взбредёт в голову этому сумасброду.

— Может быть, — пожал плечами Берен и снова принялся разливать вино.

— Оставим это! — глаза Абланкура неожиданно вспыхнули воодушевлением. — Давайте поговорим о том удивительном мече, который мы видели в подземелье! Де Сегюр, ты знаешь в этом толк и повидал много необычного оружия в королевской оружейной и во дворце альдора Синего Грифона. Что ты думаешь о нём? Он выглядит красиво, но удобен ли он в бою?

— Как знать… Я не встречал подобного оружия и не понимаю, зачем оно нужно. Ладно бы ещё два клинка односторонней заточки, выходящих из одной гарды, но зачем между ними третий? Что ж до удобства, то при определённой сноровке можно научиться пользоваться любым оружием так, что оно станет разить врагов налево и направо. Я знаком с воином, предпочитающим фальшион. Уверяю вас, когда он орудует им, перед ним никто не устоит! А ведь это оружие уже давно не пользуется прежним почётом. Тот меч в стене достаточно остр, лёгок и наверняка хорошо сбалансирован. Его длина соответствует длине обычного клинка. Возможно, в бою он хорош, но узнать это можно, только взяв его в руки, а граф Эмберлейн не намерен тревожить кости его владельца. Потому мы можем лишь любоваться этим оружием.

— Да уж, меч прекрасен, — мечтательно кивнул Абланкур. — Хотел бы я опробовать его или хоть раз подержать в руке.

Обсуждение этого меча и странного захоронения в подземелье замка продолжилось, но Марк не стал говорить им о своих открытиях и сомнениях на этот счёт. Он с интересом слушал рыцарей, чтоб разобраться в том, как восприняли эту диковину другие, куда менее искушённые зрители. И он видел, что оба они потрясены, восхищены и немного напуганы, поскольку и им казалось, что это жуткое захоронение окутано какой-то мрачной и опасной тайной. А может, дело было в истории, которую прочёл им граф Эмберлейн, и они приняли её на веру. В любом случае, всё это заинтриговало их и разожгло любопытство, потому Марк должен был признать, что если его этой постановкой обмануть не удалось, то его собеседники явно попались на удочку.

В свою комнату он вернулся довольно поздно. Там никого не было. От окна сильно дуло. Дощатые ставни не могли сдержать царящий за стенами ночной холод, который постепенно пробирался в жилище.

Немного подумав, Марк присел возле печурки и затопил её. А вскоре вернулся лис.

— Ты поужинал? — спросил он и откусил от зажатого в руке пирога. — Я зашёл на кухню и застал там твоих оруженосцев. Эдам уже покорил сердце кухарки, и она потчует их тем, что не попало на графский стол. Мне тоже перепало.

— Я поужинал с Абланкуром и Береном, — ответил Марк, протянув руки к

Закладка:

— Неплохо. Я обследовал весь замок. Местечко я тебе скажу… Такое чувство, что его уже строили без всякого разумного плана, а потом перестраивали, достраивали, сносили стены, возводили новые… Короче, получился какой-то безумный лабиринт коридоров, залов и комнатушек. Многие помещения заброшены, там пыль слоем в три пальца, а работники ютятся в тесноте в неотапливаемых домишках вдоль крепостной стены. Я нашёл библиотеку. Там грязно и сыро, многие книги почернели, а рукописи покрыты плесенью. А ещё забрёл в странное святилище. У них рядом с жилыми покоями хозяев есть небольшая и вполне уютная часовня, украшенная резьбой и высушенными луговыми цветами. А есть и пристроенное к замку капище. Оно располагается на скальной площадке на уровне верхней части крепостной стены и открыто всем ветрам. Каменные колонны подпирают костяк балок, на которых когда-то была остроконечная кровля. Стены между колоннами давно обрушились, крыша местами провалилась. Там чувствуешь себя как внутри скелета огромного чудовища, будто смотришь на мир между его рёбрами. Жутковато. Наверху тёмное небо с тучами, по сторонам тьма и чёрная масса гор. И ветер, налетающий со всех сторон.

— Что там произвело на тебя такое впечатление, что ты рассказываешь об этом так подробно? — Марк настороженно взглянул на старого лиса.

— Именно то, что я и сказал. Там устроено капище. Мусор убран, в глубине стоит каменный алтарь со следами крови, на полу рассыпаны какие-то пахучие травы. По сторонам установлены большие светильники, в которых огонь укрыт от ветра и дождя. Это было единственное место в замке, где я увидел стёкла, — в этих светильниках. А ещё там пахнет дымом и смертью. И на разбитых плитах пола какой-то необычной краской нарисованы символы… Они похожи на руны, но это не руны. Мне было неприятно на них смотреть. Они немного светятся, думаю потому, что в краску добавлен фосфор.

— То есть там проводят какие-то магические ритуалы и приносят жертвы?

— Именно так. Увидев этого старого колдуна, я сразу подумал, что тут должно быть такое место, но представить себе не мог, что оно находится у всех на виду. То есть он вполне открыто занимается здесь своими делами.

— Тебя это тревожит?

— Да. Мне всё больше не нравится это место, но единственное, что я могу сделать, это держать ушки на макушке, а лапу — на рукоятке меча. Ладно, уже поздно. Давай я сниму с тебя эту консерву и будем спать. Ты уже оценил пользу от моего присутствия, верно?

— Ещё бы! — воскликнул Марк, поднимаясь. — Кто ещё так быстро облазил бы этот большой замок!

— Точно! А теперь ты ещё получишь себе под одеяло тёплую меховую грелку, что будет совсем не лишним этой холодной ночью.

Он помог Марку снять доспех и тот, не раздеваясь, залез под толстое стёганое одеяло. Ему было неудобно, и он понимал, что скоро невыносимо захочется снять с себя одежду и помыться, но в этих местах даже знатные люди мылись по большим праздникам и каждый день носили доспехи. Так что и ему придётся терпеть эти неудобства. Огонёк свечи тем временем заколебался и потух, комната погрузилась в темноту, и под одеяло втиснулся пушистый тёплый зверь. Марк приподнялся и закрыл створки ящика, окружавшего кровать. Стало тихо, только под боком уютно сопел лис. И вскоре Марк уснул.

Эти странные звуки разбудили его среди ночи. Сначала он даже не мог понять, где находится, почему так темно, душно и при этом холодно. А странный, царапающий скрип слышался, словно издалека и всё же в окружающей тишине казался слишком громким и тревожным. Проснувшись, он какое-то время лежал с открытыми глазами, но ничего не видел. Вспомнив, где находится, он понял, что звук доносится от окна. Это его удивило. Он попытался встать, но рядом недовольно заворчал лис.

— Кто-то скребётся в окно… — прошептал Марк.

— Ты с ума сошёл? — сонно пробормотал Джин Хо. — Знаешь, на каком мы этаже?

— Но кто-то скребётся…

— Ладно, считай, что это ко мне. Мы не будем открывать. Пусть приходят утром. Спокойной ночи.

Марк ещё прислушивался какое-то время к этим неприятным звукам, но потом они смолкли, снова наступила тишина, и он заснул.

Его разбудил стук в дверь. Кто-то настойчиво стучал, а потом послышался голос Эдама:

— Ваше сиятельство! Я принёс воду для умывания!

Чертыхнувшись, Марк вылез из-под одеяла и аккуратно отодвинул спящего лиса. На ощупь открыв створку ящика, он выбрался наружу и похвалил себя за то, что не стал раздеваться вечером. В комнате было холодно, как на улице. Он нашёл сапоги и надел их, а потом на звук двинулся к двери, нащупал засов и отодвинул его. Оруженосец нагнулся за тазом, в котором стоял кувшин.

— Погоди, — проворчал Марк и распахнул дверь настежь.

В комнату упала расплывчатая полоса света от единственного фонаря, укреплённого на стене в коридоре. При этом скудном освещении он подошёл к столу и зажёг свечу. Он сразу же увидел прикреплённую на ставень узкую полоску бумаги, испещрённую странными символами. Ложась спать, лис всё-таки позаботился о магической защите их убежища. Вспомнив о ночных звуках, он хотел было открыть ставни, чтоб посмотреть вниз и узнать, не мог ли кто-нибудь подобраться к их окну по карнизу, но потом раздумал, поняв, что в комнату сразу же хлынет морозный воздух ночи.

Эдам со своим тазом тем временем терпеливо ждал за его спиной. Получив возможность, он поставил его на стол и снял с плеча чистое полотенце.

— У вас тоже холодно, мой сеньор. Я всё же попросил подогреть воду для вас.

Это было разумно, и Марк одобрительно кивнул. Он расстегнул и нехотя снял тёплую куртку, после чего умыл лицо, шею и руки. Снова одеваясь, он произнёс:

— Задержись ненадолго. Поможешь мне надеть кирасу.

— Да, тут все ходят в доспехах, — пробормотал юноша. — И не моются. Хорошо, что мы живём с нашими рыцарями, потому что в казарме, где размещается гарнизон, вонь, как в свинарнике. Я даже когда по лесам бродил, постоянно купался в реке, а эти, похоже, годами не то что не моются, даже не стирают своё тряпьё.

— Не ворчи. Воин не должен жаловаться на обстоятельства, в которых вынужден действовать.

— Я не жалуюсь, — пробормотал Эдам. — Просто делюсь наблюдениями. Вас приглашают в трапезную

Закладка:

Марк с сомнением посмотрел на кровать.

— Я пойду туда. Когда Хуан встанет, принеси ему что-нибудь поесть…

— Я с тобой… — донёсся из ящика голос лиса. — Просто «что-нибудь поесть» меня не устраивает.

В этот раз за столом собралась та же компания. Желания разговаривать ни у кого не было, и все молча поглощали пищу. Может, причиной тому была горячая похлёбка, которая оказалась весьма кстати после ночи, проведённой в холодных покоях. Хозяин замка тоже молчал, и в какой-то момент Марк заметил его смущённый и немного виноватый взгляд.

— Что-то случилось, господин граф? — спросил он.

— Нет, ничего! — как-то слишком поспешно ответил тот, а потом вздохнул: — Да, случилось. Сегодня рано утром с пастбища прискакал пастух. Ещё вчера я велел перегнать туда коней, включая вашего. И вот… ночью его похитили.

Марк молча смотрел на него, осмысливая эту новость, а потом уточнил:

— То есть вы велели отвести на пастбище моего коня, и его украли?

— Мне очень жаль…

— Зачем было уводить его на пастбище?

— Мы всегда уводим коней на луг! Там свежая трава, рядом ручей. Это лучше, чем тёмная конюшня.

— Но вы не смогли обеспечить надлежащую охрану!

— Там было несколько опытных пастухов с собаками. У них были луки, стрелы и мечи. Они могли отбиться и от волков, и от конокрадов, но… я немедля велю повесить их на башне!

— Каким образом это поможет вам вернуть моего коня?

— Это всего лишь конь! — раздражённо проговорил Ролан де Валон. — Кузен выплатит вам возмещение!

— Конечно! — торопливо закивал Эмберлейн. — Любое возмещение, которое вы потребуете.

— Любое? Пять тысяч марок золотом.

— Сколько? — опешил молодой человек.

— Вы с ума сошли! — возмутился его кузен.

— Ничего подобного, — возразил Абланкур, поставив на стол кубок. — Граф Эмберлейн сам признал в этом коне южного грифона. Недавно я слышал, что маркиз де Вард купил такого жеребёнка у маркиза де Лианкура за пять тысяч марок золотом и ещё был рад, что это обошлось ему не так дорого. Причём купил он его не для себя, а в дар королю, чтоб оплатить своё возвращение ко двору после опалы. Так что это не всего лишь конь, как вы выразились, де Валон! Это конь, достойный носить в своём седле короля. Потому пять тысяч золотом — это вполне справедливая цена за него!

— Но… — начал было Эмберлейн.

— Да-да, — перебил его Берен. — Я тоже кое-что припоминаю. Как-то я сопровождал в Сен-Марко табун одного торговца лошадьми. Мы говорили с ним на привалах, он рассказывал о разных породах. Упоминал и о южном грифоне. Он сказал, что хотел бы такого для себя, но даже если продаст своё дело, то денег хватит только на одно копыто самого слабого жеребёнка.

— Как я понял, вам это не по карману, — холодно взглянув на Эмберлейна, произнёс Марк. — Что ж, в таком случае отправьте людей на поиски. Если я не получу своего коня обратно и вы не выплатите мне возмещение до последней монеты, я позабочусь о том, чтоб все узнали о вашей неспособности как следует принимать гостей, а так же о вашей полной несостоятельности…

— Не нужно так! — примирительно произнёс Сигвальд, умоляюще глядя на него. — Я обещаю, что выплачу вам возмещение. Мне просто нужно уточнить сколько денег имеется у меня в наличии. Если этого не хватит, я раздобуду! Прошу вас, не сердитесь!

— Я вовсе не сержусь, — пожал плечами Марк. — Но требую гарантий. Вы напишете обязательство выплатить мне компенсацию за моего коня в сумме пять тысяч марок золотом и заверите его своей фамильной печатью.

— Вам недостаточно моего слова? — с возмущением воскликнул молодой человек.

— Во всём, что касается денег, я верю только надлежаще оформленным бумагам, — парировал Марк. — И что за беда? Если вы уже дали слово исполнить мои требования, почему бы не подтвердить его письменно?

— Хорошо, я напишу, — сдался Эмберлейн.

— Это грабёж, кузен! — воскликнул де Валон.

— Я не стану требовать денег, если мне вернут моего коня, — возразил ему Марк. — Отыщите конокрадов, и я верну вашему кузену его расписку.

— Хорошо! — воскликнул де Валон. — Ближайшим светлым утром я сам отправлюсь на поиски!

— Удачи, — кивнул Марк и дал знак слуге наполнить его кубок.

— Он сам украл Грома! — воскликнул лис, когда они вышли из трапезной и, пройдя по длинному коридору, оказались в мрачной, освещённой свечами гостиной.

Здесь тоже было промозгло, но хотя бы стояла удобная, обитая потёртым бархатом мебель.

— Я знаю, — кивнул Марк, садясь в кресло у холодного камина. Он больше не скрывал своего раздражения. Красавец Гром уже давно занял в его сердце особое место, и теперь он не только сожалел об этой потере, но и боялся за своего любимого скакуна. — Он решил заполучить его во что бы то ни стало, вот и придумал эту хитрость. Но он за неё заплатит! И я в любом случае верну Грома!

— Но если он выложит деньги…

— У него их нет! Он нищий.

— Ну, не настолько же! У него такой большой замок, в нём столько слуг.

— Это лишь доказывает его бедность! На самом деле такое количество народа в стенах крепости говорит лишь о том, что он не в состоянии защитить своих вилланов иначе, как впустив их в замок. Они прячутся здесь от голода и набегов, работают за кусок хлеба и крышу над головой. Ты же сам видел, что они ходят в обносках и живут в тесных холодных домах! Посмотри на этот разрушающийся замок! Здесь нет ни одного застеклённого окна. Ты думаешь, все на севере живут так? Когда я приезжал к Беренгару, я не спал в одежде, мне наливали лохань тёплой воды для купания по первому же требованию, и в его замке в окна вставлены не только стёкла, но и прекрасные витражи! Я уверен, у того же Меридока куда уютнее, чем здесь. Нет, Джин Хо, этот мальчишка беден, и у него нет таких денег.

— И что ты будешь делать с его распиской?

— Обращусь в суд, и потребую обратить взыскание на земли, а потом продам их.

— А как

Закладка:

— Очень просто! Зашлю сюда шпиона, и, едва Эмберлейн приведёт коня в замок, объявлю его вором и лгуном. Он ответит мне за всё, этот мелкий негодяй! Я ещё расскажу об этом Беренгару, и он с удовольствием поучаствует в травле этого тощего суслика!

— Ладно, не ругайся, — усмехнулся лис. — Лучше скажи, этот конь действительно столько стоит? Нет, я знаю, что де Вард заплатил твоему деду пять тысяч, но маркиз же его на дух не переносит, и я думал, что он из вредности загнул такую цену.

— Может, и из вредности, — наконец усмехнулся Марк. — Этого ему не занимать. Если честно, я не знаю, сколько стоит такой конь. Дед не любит их продавать, предпочитая оставаться единственным владельцем целого табуна. Мне же никогда не приходило в голову выяснять, сколько стоит Гром, потому что я ни при каких обстоятельствах не продал бы его. А что ты думаешь о тех ночных звуках, которые разбудили нас ночью? Может, кто-то подобрался к окну, чтоб напугать нас?

— А ты так прямо испугался? — уточнил лис. — Нет, полагаю, это колдун подослал какую-то когтистую тварь, которая летает или ползает по стенам. Она пришла не за тобой, а за мной, но не смогла прорваться сквозь заклятие.

— Он хочет тебя убить? — забеспокоился Марк.

— Скорее всего, он понял, что я не так прост и могу представлять для него угрозу, но явно меня недооценивает. Может, он решил, что я тоже колдун у тебя на жаловании или твой фамильяр. Вряд ли он понял, что я демон, иначе поостерёгся бы привлекать к себе моё внимание.

Марк хотел съязвить насчёт лисьего самомнения, но потом вспомнил, как тот устроил бурю, чтоб сорвать охоту в Рошамбо, и воздержался от колких замечаний. Внешность и игривость его друга были обманчивы, он и в самом деле мог быть очень опасным, потому хоть этот жутковатый старик и тревожил Марка своим присутствием где-то неподалёку, он немного успокоился на сей счёт.

Вспомнив о колдуне, он решил осмотреть то святилище, о котором упоминал лис, и попросил проводить его туда. Они долго шли по запутанному лабиринту комнат, залов и коридоров. Марк со смятением думал о том, как же велик этот затерянный в горах замок. Несмотря на то, что во дворе и на нижних этажах он видел много слуг, сейчас на их пути не встретилось ни одного человека. Их обступала тишина, едва горящие в маленьких лампах огоньки с трудом разгоняли тьму, вокруг метались тени, норовя проскользнуть к самому лицу и заглянуть в глаза. Увидев на стене догорающий факел, Марк не удержался и взял его с собой. Теперь, по крайней мере, он мог рассмотреть, куда ступает, да и вообще, живое пламя вселяло в него уверенность.

Откуда-то потянуло холодом и, пройдя по мрачной галерее, они вышли в то самое святилище. Марк, вспоминая рассказ Джин Хо, уже представлял себе это довольно мрачное место, но действительность превзошла все его ожидания. Тут было поистине жутко! В темноте виднелись едва различимые колонны, напоминающие рёбра древнего чудовища. Крыша непонятно как держалась на сломанной пополам балке, грозившей в любой момент обрушиться на голову. Сквозь щели виднелось тёмное небо, затянутое странно подсвеченными низкими тучами, а по сторонам угадывалось глубокое пустое и ледяное пространство, бескрайняя тьма и чёрная масса зловещих гор. Ветер, налетающий со всех сторон, завывал подобно призраку, и казалось, что он изрыгает своим шипящим языком древние проклятия.

Пройдя по расколотым плитам до массивного каменного алтаря, Марк осмотрел его при беспомощно бьющемся огне факела, который в любой момент мог погаснуть под порывами леденящего воздуха. Поверхность серого камня была покрыта темной массой, от которой исходил тошнотворный запах гниющей плоти. Под ногами шелестели охапки засохших трав, примешивая к ветру пряный аромат, вызывавший странное возбуждение, похожее на страх. И Марк вдруг понял, о каком запахе смерти говорил лис прошлым вечером.

По сторонам поблёскивали медными рёбрами совсем новые светильники на массивных опорах. Стёкла загадочно мерцали, покрытые мелкими каплями влаги, и казалось, что это слёзы неупокоенных душ, кружащихся среди чёрных щупалец снующих вокруг теней.

Ему захотелось поскорее уйти отсюда и, повернувшись, он заторопился назад и неожиданно замер, не решаясь ступить на плиты. На полу святилища бледным, мертвенным светом проступали странные знаки, которые словно затягивали взгляд, и ему на миг показалось, что он падает в какую-то бездну без дна.

Негромкий голос Джин Хо, пробившийся сквозь вой ветра, вернул его к реальности.

— Не смотри вниз, смотри вперёд, — проговорил лис, хмуро осматриваясь по сторонам. — Зря мы пришли сюда в самый тёмный час ночи. Недоброе время. Давай вернёмся.

Когда они снова оказались в галерее, факел всё-таки погас, и Марк остановился в нерешительности, но тут же почувствовал, как лис взял его за руку и потянул за собой. Он отлично видел в темноте, и Марк доверился ему, следуя, как слепец за надёжным поводырём. Впереди показался огонёк фонарика на стене, и дальше он уже мог идти сам.

— Чего молчишь? — обеспокоенно спросил Джин Хо, покосившись на него. — Тебе что-то привиделось?

— Нет, просто там действительно жутко, — ответил Марк. — Что же это за замок, если здесь есть такое место?

— Замок как замок, — проворчал лис. — Дикие места, суеверные люди, беспринципный колдун. Всё, как в страшной сказке.

— Давай найдём кого-нибудь, — Марк остановилсяи вставил в кольцо на стене погасший факел.

— Давай, делать всё равно нечего.

Они снова пошли по каменному лабиринту. Со временем стало светлее и уже не так промозгло. А потом начались помещения, имевшие вполне жилой вид.

— Нам туда, — сообщил лис, сворачивая в широкий сводчатый коридор. — Я слышу голоса и звон оружия.

Марка его слова встревожили, и он невольно поправил меч на перевязи. Вскоре и он услышал крики, а потом и звон мечей. Наконец они вышли на галерею, опоясывающую квадратный зал. Возле перил в кресле, закутавшись в лохматую шубу, сидел граф Эмберлейн. Рядом с ним разместился барон Меридок. Остальные рыцари стояли, облокотившись на высокую балюстраду, и смотрели вниз, откуда и доносились эти звуки, отдававшиеся эхом под высоким потолком. Подойдя ближе, Марк посмотрел вниз и увидел бьющихся на мечах воинов. Свирепо рыча, они бросались друг на друга, и это совсем не напоминало тренировку или дружеское состязание. Неприятную догадку подтвердил предсмертный вопль одного из них, пронзённого мечом.

Закладка:

— Весело тут у них, — неодобрительно проворчал лис.

Между тем смертельная схватка внизу продолжалась, и каждая новая рана вызывала одобрительный смех графа Эмберлейна. Он покрикивал на воинов, требуя новых смертей. Марк разглядел в полумраке под галереей Ламбера, стоявшего рядом с комендантом Аморисом. Тот был бледен и зол, и Марк разделял его чувства. Он перевёл взгляд на Абланкура и Берена. Эти двое, похоже, были потрясены такой бессмысленной жестокостью, да и де Валон, хоть и не выглядел обескураженным, явно не был любителем подобных кровавых развлечений.

Наконец, схватка внизу завершилась, и в центре зала, среди лежащих окровавленных тел, на ногах остался только один воин. Он слегка покачивался, озираясь вокруг, его одежда была покрыта кровью, а на плече темнела глубокая рана.

— Молодец, Жерард! — Эмберлейн захлопал в ладоши, радостно смеясь. — Ты настоящий вепрь! Вот твоя награда!

Сдёрнув с руки перстень, он бросил его вниз, и едва живой Жерард рухнул на колени и принялся ползать в крови, ища свой приз. Это зрелище было Марку столь неприятно, что он отвёл глаза и встретился взглядом с молодым графом.

— Вот и вы, граф де Лорм! — воскликнул тот. — Как вам наш турнир? Вы же прибыли сюда со своими рыцарями? Не желаете выставить их против моих воинов, чтоб узнать, кто сильнее?

— Нет, ваше сиятельство, — не скрывая своей неприязни, ответил Марк. — Моим рыцарям не нужно доказывать своё превосходство столь странным образом. К тому же они должны быть готовы умереть за меня, за Сен-Марко и короля, а не на потеху зрителям.

Внизу тем временем появились слуги, которые утаскивали куда-то тела убитых и увели едва живого Жерарда, сжимавшего в окровавленном кулаке кольцо, брошенное ему, как кость собаке. Когда зал был очищен, а на полу всё также темнели лужи крови, на площадку вышел комендант Аморис.

— Что ж, господин граф, — крикнул он, задрав голову вверх, — наши развлечения, и правда, не для всех. Но, может быть, ваши рыцари сразятся с нами хотя бы до первой крови? Или вы боитесь поражения? Может, сами выйдете против меня?

— Моему сеньору незачем вынимать меч из ножен, если я здесь, — произнёс Ламбер, выходя вслед за ним.

— Обсудим условия поединка? — оживился Эмберлейн. — И приз?

Марк перегнулся через балюстраду и спросил:

— Как твоя рана, капитан?

— Я справлюсь, — усмехнулся тот, извлекая из ножен свой клинок.

— Ладно, тогда я согласен. Но сегодня здесь и так уже слишком много крови. Разоружи его и получишь сотню марок серебром.

— Сделаю, командир!

— Вы так уверены, что он победит? — обиженно спросил Эмберлейн.

— Конечно! Моего капитана обучали в сражениях алкорцы, а я довёл его мастерство до совершенства. К тому ж он молод и горяч, в отличие от вашего коменданта.

Он снова посмотрел вниз, где два соперника застыли друг против друга с обнажёнными мечами. Аморис стоял, широко расставив ноги и свирепо глядя на противника. Он был выше и крепче его, и далеко не хрупкий Ламбер казался рядом с ним мальчиком. Но это его не смущало. Встав в стойку, он лихо крутанул клинок, который со свистом рассёк воздух, и в следующий момент они бросились друг другу навстречу. С первых ударов Марк понял, что Ламбер правильно выбрал тактику. Аморис пытался наносить тяжёлые рубящие удары, но капитан не спешил демонстрировать свою устойчивость, принимая их, а может, просто берёг раненное когда-то плечо. Он без труда уворачивался, используя любую возможность для контратаки. Он был легче и быстрее, его удары тоже были сильны, и уже несколько раз лезвие его меча звенело о доспех коменданта. Его движения становились всё быстрее, он явно изматывал своего немолодого соперника и вскоре перехватил инициативу, тесня его назад. В какой-то момент он ускорился настолько, что принялся наносить стремительные рубящие удары слева и справа, полностью лишив Амориса возможности проявить хоть какую-то инициативу. Тот вынужден был пятиться, прикрываясь мечом. Это окончательно выбило его из колеи, и Ламбер быстрым, давно отработанным приёмом выбил меч из его руки.

— Добей его! — заорал разгневанный Эмберлейн, вскочив.

Но Ламбер лишь отсалютовал мечом своему сеньору и вложил его в ножны. Аморис стоял, потерянно глядя перед собой, а потом поплёлся туда, где в луже крови лежало его оружие.

— Поднимайся сюда, — велел Марк и посмотрел на побелевшего от злости Эмберлейна. — Вы должны моему капитану сотню марок серебром.

Вскоре поединщики появились на галерее, и молодой граф едва не с кулаками накинулся на своего коменданта.

— Ты, должно быть, стал слишком стар, Аморис! — рычал он. — Еле шевелишься! И как ты будешь меня защищать? Кому нужна такая развалина? Убирайся из моего замка на все четыре стороны! Я найду себе нового коменданта! — он взглянул на Ламбера и резко спросил: — Хочешь занять его место? Я назначу тебя комендантом прямо сейчас!

— Зачем мне это? — поинтересовался тот, удивлённый его поведением. — Я служу своему сеньору и останусь с ним до конца!

— Продайте мне его! — потребовал Эмберлейн, взглянув на Марка.

— Не могу, — усмехнулся тот. — Квентин де Ламбер — дворянин, он кавалер Сен-Марко и сам решает, кому служить.

— Чёрт с вами! — выкрикнул молодой граф и осмотрелся. Его взгляд упал на кузена. — А ты? Хочешь быть комендантом?

Де Валон с изумлением смотрел на него.

— О чём ты, кузен? Разве можно так обходиться с верным человеком? После и меня ты так же выбросишь за ненадобностью за ворота? Разве дело коменданта крепости защищать тебя только мечом? Он готовит воинов, содержит в надлежащем порядке крепостные стены, обеспечивает людей провиантом и коней фуражом. Он знает здесь всех, до последнего конюха, ему известны все возможности и уязвимые места этой крепости, он достаточно опытен, чтоб организовать оборону, отбить штурм и сломать хребет любому врагу. При чём тут его меч?

— Господин де Валон прав, — кивнул Марк. — Работа коменданта крепости сложна и требует военного опыта, организаторских способностей и знания фортификаций, он должен готовить воинов, а не бросаться в бой впереди них. Если ему придётся это сделать, значит, твердыня рухнула и это жест отчаяния. Я уверен, что Герберт Аморис не допустит такого, а потому ему вовсе не нужно будет

Закладка:

Кипевший от злости Эмберлейн собирался возразить, но его опередил барон Меридок.

— Твой отец не зря назначил комендантом Герберта, Сигвальд. Он доверил ему защиту своей семьи, и тот оправдал его надежды. Такой опытный воин — большая редкость, а он к тому же знает замок Ройвен как свои пять пальцев. Если ты его прогонишь, он уже завтра найдёт себе место в другом замке, но кто будет обеспечивать оборону твоей крепости?

— Так и быть, — зло раздувая ноздри, проворчал тот. — Но я хочу, чтоб капитан Ламберт перешёл ко мне на службу. Я выполню любые его условия.

— Я останусь со своим командиром, — спокойно ответил ему Ламбер.

— Он дал свой ответ, — Марк пресёк очередные возражения этого вздорного мальчишки. — Надеюсь, вы не собираетесь умыкнуть моего капитана так же, как моего коня?

Эмберлейн замер от неожиданности, а потом обиделся:

— На что это вы намекаете, господин граф?

— А что, мой намёк не достаточно прозрачен? — усмехнулся Марк. — Кстати, вы так и не дали мне письменное обязательство выплатить возмещение за коня, а теперь должны ещё сотню серебром капитану.

— Он получит свой приз! — оскорблённо воскликнул Эмберлейн, поднимаясь. — А вы — свою бумагу. Идите за мной! — и он направился к выходу с галереи.

Марк снова шёл по запутанному лабиринту коридоров за спешащим куда-то графом Эмберлейном. Тот вбежал в какую-то тёмную комнату со сводчатым потолком и устремился к письменному столу, на котором уныло горели три свечи в бронзовом канделябре. Усевшись в кресло, он деловито достал из запылённого бювара лист, придвинул чернильницу и схватил с подставки засаленное перо. Потом Марк с изумлением смотрел, как он, прикусив от усердия губу, выводит на бумаге корявые строчки. Закончив, он поставил внизу какой-то росчерк и, выдвинув ящик стола, достал оттуда массивную печать, которую шлёпнул о расписку. Бросив её обратно, он встал и с гордым видом протянул своё сочинение Марку. Тому пришлось стиснуть зубы, чтоб не рассмеяться, когда он читал эти каракули, но ему удалось сохранить серьёзный вид. Он кивнул, и Эмберлейн поспешно покинул свой кабинет, который, видимо, был его самым нелюбимым помещением в замке.

— Серьёзно? — послышался сзади голос лиса. — Он вот так просто хранит печать в ящике стола?

— Не удивительно, — усмехнулся Марк и сунул ему под нос бумагу. — В его интересах, чтоб этот документ не дошёл до суда! Смеяться будет вся ратуша!

— Вот это почерк! Мой пятилетний внук пишет лучше!

— Ну, это ж твой внук! Мы получили свои гарантии, но я позабочусь, чтоб он выплатил и причитающийся Ламберу приз. На это у него денег хватит.

Первая смерть

Марк полагал, что Эмберлейн не явится в трапезную к обеду, сославшись на дурное самочувствие или срочные дела. Но нет, он пришёл и вёл себя как ни в чём не бывало. Он говорил, что сегодняшнее состязание рыцарей понравилось ему, и он надеется, что прибывшие к его двору гости смогут показать себя во всей красе, сразившись между собой. Потом он предложил утром устроить охоту в горах и сказал, что его егеря нашли где-то за озером стадо оленей, в котором есть матёрый самец с рогами о шестнадцати отростках. К тому же последнее время почти к самому замку выходят кабаны и волки, так что можно будет пострелять из лука и выяснить, кто лучший в этом воинском искусстве. Он явно любил всякие состязания, предпочитая в них роль судьи.

Трапеза не затянулась, и вскоре гости разбрелись кто куда. Лис снова ускользнул на разведку, а Марк, немного подумав, решил узнать, как устроились его рыцари, и вместе с Ламбером отправился в предоставленную им казарму. Это оказался большой холодный зал в одной из башен, где на низкие нары были постелены набитые соломой тюфяки. Тут же стоял стол. По заверениям рыцарей, их кормили неплохо, приносили еду и эль по первому требованию, и единственное, что им не нравилось, это необходимость сидеть в казарме, потому что капитан запретил им выходить.

— Тут столько сумасшедших, — проворчал Ламбер недовольно, — иные так и рвутся в драку. Зачем испытывать судьбу? К тому же на стенах и галереях несложно заблудиться. Кто строил этот безумный муравейник?

— Не знаю, — проворчал Марк, сев за длинный стол.

Только теперь он почувствовал себя в безопасности, среди своих людей, которым мог доверять. Он понял, что тревожило капитана, на которого сегодняшний турнир произвёл гнетущее впечатление. Пока Ламбер рассказывал об этом происшествии остальным, Марк сидел рядом, поглядывая на лица своих рыцарей, которые теперь казались ему ещё более молодыми и красивыми после потрёпанных и немытых воинов Эмберлейна.

Потом появился Эдам и очень обрадовался, найдя здесь своего сеньора. Он снова ходил на кухню, где было тепло и уютно, и принёс с собой узел с пирогами, которые дала ему кухарка. Раздав их товарищам, самый большой он положил на глиняное блюдо перед Марком и сообщил:

— Я выяснил, кто такой Дорлин! Это помощник управляющего Дермота. Именно он обычно ездит за провиантом и покупками в Ревенборн и заодно выполняет другие поручения, которые ему дают.

— Кто даёт? — спросил Марк.

— Да кто угодно! Граф, управляющий, кухарка! Он привозит заказанные графиней товары, отвозит письма обитателей замка и рассылает их по адресам, встречается со стряпчим по делам. В общем, связь замка с внешним миром, в основном, на нём.

— Значит, кто угодно мог поручить ему встретиться с этим призраком?

— Ну да, — Эдам озабочено жевал пирог. — Я спросил, как его найти, но кухарка сказала, что он весь день бегает по замку и поймать его сложно. Но за стены он не убежит. Нам нужно с ним встретиться?

— Да, но не привлекая особого внимания.

— Давайте я выслежу его и познакомлюсь. Постараюсь втереться в доверие.

— Почему бы и нет, — согласился Марк, зная умение своего оруженосца ладить с людьми. — Но будь осторожен. Мне не нравится это место, а расспросы об известном тебе свидании могут вызвать чьё-то недовольство.

— Я всё понимаю, — заверил его юноша. — Я познакомлюсь с ним, присмотрюсь, и потом вы решите, как нам к нему подступиться.

—

Закладка:

— Я ещё кое-что узнал, — добавил он, и Марк насторожился, заметив в его голосе нотки беспокойства. — К кухарке забегала за сладостями служанка графини. Её прямо распирало от желания поделиться новостями, и она выложила всё, даже не обратив на меня внимания. Оказывается, графиню рассердила вся эта история с Громом. Она пришла в ужас от того, что граф согласился выплатить вам такое возмещение, да ещё дал расписку. Она кричала, что он пустит их всех по миру, а потом умоляла отдать коня. Он, кстати, не стал возражать, заявляя, что тот действительно украден, но сказал кое-что, что меня встревожило. Он заявил, что расписка ничего не значит, потому что ему всё равно не придётся по ней платить. Что он имел при этом в виду неизвестно, но его тон почему-то напугал графиню, и она снова принялась уговаривать его отступиться и вернуть коня. Она говорила, что вы имеете слишком высокий статус при королевском дворе, что за вами стоят де Гобер и Беренгар, а с ними лучше не ссориться. Но граф просто сказал, что всё уладит, и ушёл. А графиня расстроилась. Она сидела грустная и, заметив это, госпожа Далия расплакалась. Вот графиня и послала служанку за сладостями, чтоб утешить её.

— Не придётся платить? — задумчиво повторил Марк. — Он, и правда, как-то слишком быстро согласился на эту сумму. Он что-то задумал.

— Вот и мне так показалось, — тревожно кивнул оруженосец. — Служанка добавила, что графиня поняла его намерения и испугалась ещё больше, опасаясь каких-то действий со стороны короля и Беренгара с де Гобером. Вдруг он собирается вас убить?

— Из-за коня? — с сомнением спросил Марк. — Как бы глуп он ни был, он не может не понимать последствий. Беренгар будет мстить за меня, как за родича, король применит указ о друзьях короля, а де Гобер воспользуется возможностью застолбить для себя место в этой части северных гор. Тут, действительно, происходят странные вещи, но я не вижу у Эмберлейна причин убивать меня. Может, он надеется оспорить расписку?

— Может быть, — неопределённо пожал плечами Эдам. — Но мне что-то неспокойно. К тому же этот старик-жрец… Его все здесь бояться, особенно те люди, что живут внизу. Они слушаются его, как собаки. Это неудивительно! Я встретил его случайно, и у меня от одного его взгляда душа ушла в пятки.

— А что о нём говорят?

— Кухарка сказала, что его призвал сюда старый граф. Он всю жизнь боялся горных духов, а этот старик будто может с ними договориться. Он проводит какие-то ритуалы по ночам и из старого святилища в это время доносится пение. И никто в такие ночи не решается выйти на стены или во двор. Там ему прислуживают двенадцать то ли человек, то ли духов, но кто это, неизвестно. Они всегда закутаны в чёрные плащи, и кто-то видел, что у них железные лица, но это не точно.

— Железные? — Марк взглянул на оруженосца и увидел, что у того от страха расширились зрачки. Когда-то он больше всех пострадал в Ущелье мечей от людей в таких масках и даже чуть не распрощался с жизнью. Не удивительно, что эти слухи вызвали у него такой ужас. — Ну-ну, — Марк похлопал его по руке, — вряд ли колдун, знающийся с горными духами, связан с Орденом Чёрного зеркала.

— Ещё не известно, что опаснее: Орден или духи, — проворчал Ламбер.

— Перестаньте запугивать себя и других! — проворчал Марк. — Это просто старый, мрачный замок и ночь. Завтра наступит утро, станет светлее и ваши страхи развеются.

— Хорошо бы… — пробормотал Эдам.

Выйдя из башни, Марк по крепостной стене направился в сторону донжона. Ветер стих, но это его почему-то не обрадовало. В этой неподвижной тишине появилось какое-то странное напряжение. Тьма вокруг давила, и под меховую накидку пробирался холод. Он не стал задерживаться на улице и через боковую дверь вошёл в донжон. По пути, указанному ему Ламбером, он направился на жилой этаж, но проходя мимо ответвления коридора, вдруг почувствовал ледяное дыхание и странный, свежий, едва уловимый аромат. Он сразу узнал его. Снег в Сен-Марко шёл редко, но каждый раз это случалось внезапно. Резко холодало и тёмные улицы застилал белый покров. Он прятал под собой грязь и мусор, выбеливал крыши и карнизы, и хрупкие цветы на подоконниках домов печально клонились под его тяжестью. А потом это белое покрывало превращалось в сырую кашу под ногами и медленно утекало в водостоки. И всё же Марк любил снег за тот краткий миг, когда он падает с серых небес на землю, распространяя тот самый нежный аромат свежести и украшая своим чистым, белым сиянием тёмный усталый город.

Немного подумав, Марк свернул в этот коридор и вскоре вышел на неширокую террасу, освещённую двумя факелами. Здесь было чисто, каменную балюстраду украшал резной узор, по краям виднелись колонны, подпиравшие полукруглую арку кровли. Наверно днём отсюда открывался чудесный вид на горы, которые простирались до самого горизонта, но теперь там была густая темнота, в которой, медленно кружась, опускались в пропасть пушистые хлопья снега. Их странный танец завораживал взгляд и навевал по-детски радостное ощущение внезапного волшебства. Марк подошёл к перилам и протянул раскрытую ладонь, на которую тут же опустились несколько снежинок, мгновенно расплывшихся капельками воды.

Он вдохнул посвежевший воздух и вдруг заметил в стороне какую-то тень. Взглянув туда, он увидел графиню Эмберлейн, которая так же стояла у балюстрады, кутаясь в пушистую шубку.

— Простите, мадам, что я нарушил ваше уединение, — учтиво произнёс Марк и, не дождавшись ответа, как бы про себя добавил: — Снег всё-таки пошёл.

Поскольку она продолжала молчать, он счёл, что следует удалиться, но неожиданно услышал её тихий, как шелест, голос:

— Да, и в этом нет ничего странного. Снег всегда идёт в это время года. Я уже давно заметила, что на закате тучи над горами слегка серебрятся, а утром из пропасти поднимается туман. Чем его больше, тем ближе снегопад. Так что ещё десять дней назад мы знали, что совсем скоро снег укроет перевалы.

— Неудивительно, что ваша падчерица сказала об этом.

— Моя дочь иногда говорит странные вещи, её считают безумной и одержимой. Даже меня порой пугает недетская мудрость в её словах. Вам следовало прислушаться к её предостережению и уехать, пока была такая

Закладка:

— Вы говорите о предсказанных ею пяти смертях? — спросил Марк. — Это прозвучало зловеще. Но стоит ли доверять словам этой странной девочки?

— Как знать… Может, она и ошиблась. Я была бы рада. Но Далия слишком часто бывает права. Каким бы пугающим ни был её странный дар, у меня никого нет, кроме неё.

— А ваши сыновья?

— Они умерли…

Марк бросил на неё полный сострадания взгляд.

— Я сочувствую вашей утрате.

— Вряд ли вы понимаете, о чём говорите, — устало заметила она, поёжившись под своими мехами.

— У меня два сына, — возразил он, — и мне трудно представить…

— Не представляйте! — неожиданно воскликнула она и взглянула на него огромными и тёмными, как провалы, глазами. — Не нужно! Я надеюсь, боги будут милостивы к вам, и вы никогда не узнаете, какая это боль.

Она снова взглянула на кружащиеся в темноте клочья снега.

— Простите, что я спрашиваю, — осторожно произнёс Марк, — но от чего они умерли?

— От внезапной болезни. Вечером у них начался жар и лихорадка, они плакали от резей в животе, а к утру скончались, — она снова взглянула на него. — Я знаю, о чём вы подумали. Может, вы и правы, но если кто-то был виновен в их смерти, если б даже он ответил за своё преступление, разве это вернуло бы моих мальчиков? К тому же, войдя в эту семью, я должна блюсти её интересы и хранить покой этого дома… Я всего лишь слабая, сломленная судьбой женщина. Когда-то я была молода, красива и полна надежд, но долг заставил меня оставить родной дом и приехать сюда, чтоб стать женой графа Эмберлейна. Я старалась соответствовать этому статусу, заботилась о своём супруге и его детях и родила ему ещё двух сыновей. Но он умер, а потом не стало и моих мальчиков. И вот я доживаю свой век здесь, как призрак в стенах заброшенного дома.

Марк хотел возразить ей, сказать, что она всё ещё молода и красива, что у неё впереди ещё долгая жизнь, но что он знал об этом? Была ли какая-то надежда у этой вдовы, лишившейся любимых детей, в доме, которым теперь владеет её своенравный и жестокий пасынок? Он промолчал.

— Я хотела поблагодарить вас, господин граф, что вы вступились за коменданта Амориса и отговаривали Сигвальда от того, чтоб прогнать его, — тихо проговорила она. — У нас не так много опытных и надёжных людей, чтоб так просто терять их.

— Меня удивил порыв молодого графа, — признался Марк.

— Власть кружит голову. В любом случая, я признательна вам за это. И за то, что вы не допустили нового кровопролития. Вы благородный человек, и мне не хотелось бы, чтоб с вами случилось какое-то несчастье. Будьте очень осторожны, оставаясь в этом замке.

— Кого же мне следует опасаться? — спросил он.

— Всех, — немного подумав, проговорила она. — Порой мне кажется, что этот замок проклят, и мрачный рок навис над родом Эмберлейнов. Его спасёт только свежая кровь, но где её взять? Берегите себя, граф, и как только будет возможность, уезжайте из этого дома, и никогда больше сюда не возвращайтесь!

Сказав так, она на мгновение присела в кратком поклоне, но тут же выпрямилась и, гордо вскинув голову, удалилась. Марк постоял на террасе ещё какое-то время, прислушиваясь к тишине и глядя на снег. Странное ощущение запустения царило вокруг. Словно замок был пуст, и не было здесь тех людей, которых он видел недавно во дворе, не было коней в конюшнях, скота в хлеву и собак на псарне. Всё вымерло и только древние горы застыли где-то во тьме равнодушными и неподвижными громадами, да тихо кружились, устилая тёмный камень белые хлопья снега. Их было всё больше, и он понял, что хоть следующее утро и будет светлым, он при всём желании не сможет покинуть Ройвен, потому что перевалы и горные дороги будут непроходимы.

Уйдя с террасы, он прошёл коротким коридором и вышел в галерею, ведущую к лестнице на жилой этаж. Взглянув в её противоположный конец, он различил там какую-то фигуру и, присмотревшись, узнал коменданта Амориса. Тот неотрывно и как-то подозрительно смотрел на него. Не видя причин задерживаться, Марк свернул к лестнице.

Следующее утро было по-особенному светлым. Острые серебристые лучики пробивались в щели ставен, и Марк всё-таки не удержался и приоткрыл их, чтоб выглянуть наружу. Вокруг всё было белым. Сглаженные вершины гор были укрыты снегом, который превратил их острые контуры в мягкие очертания, словно, их кто-то закинул плотным льняным покрывалом. Небо тоже было почти белым, с лёгким сероватым оттенком. Свет дня, сочившийся сквозь тонкий слой туч, озарял заснеженные горы и, отражаясь от них, подсвечивал небеса, а между землёй и небом застыло тихое сияние наступившего дня. Полюбовавшись этой картиной, он уже хотел закрыть ставни, но перед этим бросил взгляд вниз, на стену замка. Нет, не было здесь никакого карниза или выступов, по которым можно было подобраться к окну. А потом, присмотревшись, он заметил на каменном откосе оконного проёма свежие отметины — три следа по четыре параллельныелинии, словно кто-то царапал стену огромными когтями.

Захлопнув створки, он с некоторым удовлетворением посмотрел на полоску бумаги, исписанную крохотными непонятными символами, и решил, что не будет снимать её до отъезда.

Лис уже проснулся и высунул из-под тёплого одеяла свою ушастую звериную голову. Голубые глаза поблескивали и сонно жмурились.

— Идёшь завтракать? — спросил Марк и подошёл к сундуку, на котором поблескивала льдистым металлом его нарядная кираса. — Где шляется этот мальчишка?

— Ты хочешь, чтоб он помог тебе напялить эту консервную банку? — поинтересовался лис. — Тебе не надоело таскать эту тяжесть? Думаешь, она спасёт тебя от меча?

— От ножа точно спасёт, — ответил Марк. — Ты же видел, все рыцари здесь ходят в доспехах, защищающих тело и руки. Это дело привычки. Хотя, если честно, даже на войне я не носил латы постоянно, но здесь мне в них как-то спокойнее.

— Но от магии они не защитят.

— От магии меня защитишь ты, — Марк снова подумал о царапинах на откосе окна. — Какая тварь могла царапать стену и ставни?

— Кто знает… — неопределённо пробормотал лис. — У каждого народа есть свои демоны и духи. Тут наверняка есть своя эндемичная нечисть. Но поскольку

Закладка:

Его прервал стук в дверь, и Марк резко обернулся.

— Кто там? — крикнул он, потому что этот стук был куда более громким и решительным, чем обычный стук оруженосцев.

И всё же это был Эдам.

— Ваше сиятельство! — срывающимся от волнения голосом, прокричал он. — Меня послали за вами! Абланкур убит!

Они снова стояли в полумраке, где из темноты выступал скелет, наряженный в проржавевшие латы и помятый шлем. Потемневший череп злобно скалился остатками зубов и хмуро взирал на стоявших перед ним рыцарей, а они смотрели на лежащее на полу тело своего собрата. Абланкур лежал на спине и его большие, удивлённо раскрытые карие глаза уставились в теряющийся в темноте сводчатый потолок.

— Его, действительно, убили, — тревожно проговорил Берен, ещё вчера сидевший с ним за одним столом.

Для того чтоб сделать такой вывод, не нужно было особой наблюдательности. На сером, поцарапанном чужими мечами нагруднике убитого в середине груди и в районе сердца темнели несколько отверстий. Точнее, их было шесть, по три в ряд: ромбовидное посредине и треугольные, основанием к ней, по краям. Там, где сердце, броня прорвалась внутрь, и отверстия были больше, в центре — наружу и поменьше.

— Его ударили в спину, а потом добили ударом в сердце, когда он уже упал, — проворчал барон Меридок, который, наверно, знал много о ранах.

— Нет, — возразил Марк. — Сердце пронзили, когда он уже был мёртв. Первый удар должен был перерубить позвоночник, то есть был смертельным.

— Может быть, — не стал спорить старый вояка. — Но зачем тогда нужен был второй удар?

— Может, на всякий случай, — Марк пожал плечами и присел рядом на корточки. — Если мы внимательнее осмотрим труп…

— Вряд ли это уместно! — возмущённо воскликнул де Валон. — Я слышал, что вы проводите расследования убийств по приказу короля, но здесь — не Сен-Марко. У вас нет никаких полномочий, чтоб копаться в этом деле!

— Вы правы, — Марк поднялся. — По сути, это вообще меня не касается.

— Ничего не надо расследовать! — проговорил бледный, как полотно, Эмберлейн. — Я знаю, кто его убил! Вчера Абланкур уговаривал меня позволить ему подержать в руках меч. Я отказался, потому что не хочу оскорблять память Сигурда Кровавого, дух которого бродит здесь. Но он, видимо, решил сделать это тайком, спустился сюда и попытался забрать меч, за что и был убит оскорблённым духом моего предка! Он проявил неучтивость и посмел прикоснуться к Калберну и поплатился за это!

— Логично, — согласился Марк. — Кстати, где он?

— Дух? — испуганно переспросил Сигвальд.

— Калберн.

Все посмотрели на скалящегося из ниши мертвеца. Меч пропал, а оторванная кисть лежала на камнях, рассыпанных рядом.

— Где? Где мой меч? — воскликнул Эмберлейн, озираясь. — Его похитили? Кто это сделал?

— Наверно, сам Сигурд спрятал его от алчных рук, — предположил Марк серьёзным тоном.

— То есть, призрак унёс меч и спрятал его где-то? — язвительно спросил де Валон.

— По-моему, так и было, — невозмутимо кивнул Марк. — Абланкур оторвал ему руку и взял меч, предок нашего гостеприимного хозяина обиделся и заколол его. Ну, сначала он отобрал у него Калберн, зашёл со спины и проткнул насквозь, а потом завершил возмездие уже привычным ударом в сердце. Согласитесь, де Валон, если призрак может кого-то убить мечом, то он может и унести этот меч.

Ролан хмуро смотрел на него, но не стал спорить, поскольку это абсурдное предположение было лишь развитием абсурдного заявления Эмберлейна.

— Ты действительно не будешь расследовать это убийство? — поинтересовался лис, когда они вернулись в свою комнату.

— Конечно, буду, — проворчал Марк. — Абланкур не был моим близким другом, но мы воевали плечом к плечу. Он был благородным человеком и отважным воином. К тому же само по себе присутствие в замке убийцы несёт опасность для всех. Но я не могу вести расследование открыто. Де Валон прав, у меня нет здесь никаких полномочий, никакой власти. Граф Эмберлейн явно не желает, чтоб кто-то что-то расследовал и высказал свою версию, которую если и не признали вероятной, то и не оспорили.

— Это верно, — озабоченно кивнул Джин Хо. — Никто не позволит тебе шататься по замку и задавать вопросы. Мы даже не можем проверить алиби хозяев и гостей, не говоря уж о слугах.

— Верно. Мы можем поговорить разве что с Береном, но и он под подозрением. Может, он вместе с Абланкуром спустился вниз, они взяли меч и заспорили, после чего он его убил и ушёл, прихватив реликвию старого Сигурда.

— Ты в это веришь?

— Почему нет? Этот рыжий весельчак мне симпатичен, но я ничего о нём не знаю. Мы вообще ничего ни о ком не знаем. Кроме Абланкура, я никого не встречал до нашего прибытия в замок.

— И как мы будем расследовать? — расстроился лис.

— Как получится.

— Не слышу уверенности в твоём голосе.

— Это потому что её нет… — Марк задумался, глядя на белые линии просачивающегося снаружи света, расчертившие тёмные ставни. — Я вот думаю, почему первый удар был нанесён сзади. Ведь, если это была ссора, то более вероятным был бы поединок между рыцарями, или хотя бы удар в грудь, в живот и ли рубящий по шее. Но нет, кто-то предательски ударил его в спину, когда он этого не ожидал. А потом ещё зачем-то пронзил ему сердце.

— Ну да, если б сначала пронзили сердце, то переворачивать его и бить в спину уже было незачем.

— Меч прошёл насквозь, и острия его клинков вышли наружу. Значит, во время этого удара Абланкур стоял. Судя по расположению и форме выходных отверстий, клинки вошли почти по прямой, то есть убийца примерно одного с ним роста. И очень силён, если сумел пронзить его одним ударом.

— Не обязательно. Мы не знаем свойств этого меча, но он должен быть очень прочным. Все три клинка тонкие и острые на концах. Может, этот меч режет сталь или пробивает его за счёт формы и свойств металла, из которого он изготовлен.

— Ладно, может, он и не так силён. Неуверенность в своих силах объяснила бы его нападение со спины. Но вот то, что он

Закладка:

— Не спорю. Что ещё мы можем выжать из беглого осмотра места преступления?

Марк молча покачал головой.

— Не так много. Там было настолько темно, что даже пропажу меча не сразу заметили.

— Или сделали вид, что не заметили.

— Возможно. А ты ничего такого не разглядел?

— Нет, если не считать наличие трупа и отсутствие меча, всё было как в прошлый раз. Никаких признаков драки. Похоже, он и убийца явились туда, взяли меч, оторвав мертвецу руку, осмотрели его. Абланкур отдал меч убийце и повернулся, чтоб уйти, после чего убийца и нанёс ему удар в спину. Если они и поссорились, то только словесно.

— Согласен. А ты ничего там не унюхал?

— Шутишь? Эти дикари не моются годами, от них такой запашок исходит, что мухи дохнут! Что я мог унюхать?

— Тогда это всё, что у нас есть. Пойдём, поговорим с Береном. Может, он что-то интересное расскажет.

Рыжий рыцарь в это время сидел за столом в своей комнате, которую ещё недавно делил с убитым. Перед ним стояли кубок и кувшин вина, и вид у него был расстроенный. Однако увидев Марка и Джин Хо, он обрадовался, объяснив, что ему хочется напиться, но пить в одиночку слишком грустно. Велев им садиться за стол, он куда-то ушёл и вскоре вернулся с довольным видом.

— Сейчас принесут ещё вина и закуски, — пояснил он. — Завтрак в трапезной не состоится, еду подадут гостям в комнаты. Я бы и не хотел сейчас сидеть там и смотреть на их унылые лица.

Его отношение к гибели приятеля было обычным для человека, повидавшего много смертей.

— Как думаете, кто убил его? — спросил он, задумчиво взглянув на Марка. — Только не нужно говорить, что вы всерьёз полагаете, что это сделал призрак!

— Конечно, я не согласен с версией Эмберлейна, но мало что могу ей противопоставить. Вы же слышали, расследование убийства в этом замке вне моей компетенции, граф не просил меня об этом, а его кузен и вовсе высказался против. Я никого здесь не знаю, не смог осмотреть тело и лишён возможности вести допросы.

— Печально, — кивнул Берен. — Я имею в виду то, что Эмберлейну нет дела до того, кто убил его гостя. Хоть он и пригласил его к себе, но, по сути, относился к нему, как к слуге.

— Зачем тогда пригласил?

— Кто знает… Может, он хотел, чтоб Абланкур потом рассказал о мече Баэрну Беренгару, а тот передал бы это своему отцу? Он не лишён честолюбия, этот мальчишка, и коль не может хвалиться силой и отвагой, почему бы не похвастаться столь необычной находкой?

— Вы знаете, куда Леконт ушёл вчера вечером?

— Нет. Мы снова сидели здесь и пили. Он хотел пригласить и вас, но на стук в вашей комнате никто не отозвался, потому мы были здесь вдвоём. Потом я ушёл в отхожее место, а когда вернулся, его уже не было. Я допил кувшин и лёг спать.

— Скажите, Берен, может, Абланкур ссорился здесь с кем-то?

— Ну, то, что произошло между ним и бароном Меридоком в день вашего приезда нельзя назвать ссорой. Старый кабан хоть и ворчлив, но не злобен. Такие перепалки не могут сдвинуть его с места и заставить взяться за меч. К тому же он не стал бы кого-то убивать сам, поскольку притащил сюда два десятка своих головорезов. Вчера Абланкур, кажется, поцапался с де Валоном, но Ролан ссорится со всеми подряд. То ему кажется, что все недостаточно почтительно относятся к его кузену, то косо смотрят на него самого. Он даже с Эланор без конца ругается… Такой уж у него нрав. Он ведь хоть и племянник старого графа, но здесь его считают чужаком. Младшую сестру выдали по обету за рыцаря с равнины, который оказал семье какую-то услугу. Муж вскоре умер, и она вернулась с сыном сюда, но их не слишком любезно приняли. В жилах Ролана течёт кровь рыцаря Сен-Марко, потому за глаза его часто называли псом. Он злился и, чтоб доказать, что не хуже других, даже отправился на войну. Вот только это была опять же война короля против альдора, то есть ему она принесла немного чести. Так он и живёт, пытаясь отстоять своё достоинство и стараясь кому-то что-то доказать. Он предан Сигвальду и терпит его грубость, потому что не знает, куда мог бы отсюда уйти, ведь он вырос в Ройвене. Ему не понравилось, что Абланкур ведёт себя без должного уважения к графу Эмберлейну и вообще к северянам, вот он и вспылил. Но эта перепалка быстро заглохла, когда в неё со своих позиций вступила Эланор, а отец её выругал за дурные манеры. Хотя какие ещё могут быть манеры у девицы, выросшей в овчарне!

— То есть серьёзных ссор у него ни с кем не было?

Берен покачал головой.

— Я понимаю, что хоть вы и заявили, что не станете расследовать это дело, Абланкур был вашим другом. Потому и рад бы вам помочь, но, увы, нечем. Мы почти всё время были вместе, он ни с кем не ссорился, никого не вызывал на поединки и не сказал, куда уходит вчера вечером. Если пошёл в подземелье снова взглянуть на меч, который так запал ему в душу, то меня с собой не позвал.

— Это правда, что он просил графа позволить ему взять меч в руки?

— Да, но тот не согласился, сказал: если разрешу вам, как не позволю остальным? Абланкур всё-таки собирался как-то уговорить его, потому что был потрясён необычной красотой этого оружия. Вот я и думаю, что он пошёл и всё-таки взял тот меч в руки, но его там застал убийца, забрал меч и им же убил. Но кто это может быть? — Берен задумчиво посмотрел на Марка. — Меня удивило, что, потеряв своё сокровище, Сигвальд не стал его искать. Неужели он верит в то, что это сделал призрак?

— А может, он просто знает, где сейчас этот меч? — предположил Джин Хо. — Может, он сам застукал Абланкура за осквернением останков своего предка, разозлившись, заколол его мечом, и спрятал орудие убийства от греха подальше?

Берен хотел было ему возразить, но потом пожал плечами.

— Что ж, и так может быть. Но тогда нет смысла влезать в это дело. Он вправе был

Закладка:

— Что ж, эта версия вполне правдоподобна, — не стал спорить Марк. — Где сейчас его тело?

— Хотите его осмотреть? Вряд ли получится. Граф приказал уложить его в гроб и вынести на холод в старое святилище. При нём по местному обычаю будут находиться слуги, вооружённые мечами, а ночью жрец проведёт похоронный ритуал. Как только снег растает, его отнесут на вершину горы и сожгут на погребальном костре.

— Ты, и правда, думаешь, что это мог сделать Эмберлейн? — спросил лис, когда они вернулись к себе.

— Я считаю это вполне вероятным, — пожал плечами Марк. — Кстати, удар в спину вполне соответствует его характеру. Но, возможно, это был кто-то из его слуг. Тогда у нас, действительно, нет причин вмешиваться. Если хозяин замка покарал гостя за столь вопиющий поступок, — вспомни хотя бы оторванную руку скелета, — то у него было право наказать его и даже убить.

— И это вообще, нормально? — недоверчиво спросил Джин Хо. — Так просто взять и заколоть?

— Это дикий край, — напомнил Марк. — На своей земле сеньор может карать и миловать любого по своему усмотрению. Законы Сен-Марко здесь тоже не действуют. К тому же, если Абланкур оторвал мертвецу руку и взял запретный меч, это не просто проступок, это преступление. Он оскорбил хозяина замка, его предка, его род и его дом. Являясь гостем и пользуясь гостеприимством графа Эмберлейна, он должен был относиться к нему с должным уважением, не нарушать установленных запретов и, тем более, не посягать на кости его предка.

— Но если Эмберлейн действовал в своём праве, то почему бы не сказать об этом прямо, вместо того, чтоб придумывать эту глупую версию с призраком?

— Может, ему не хотелось объясняться или ссориться с Баэрном Беренгаром, которому служил Абланкур. Может, он просто трусоват и таким образом решил избежать неприятностей. Или просто отпугнул от захоронения желающих подержать в руках его реликвию и под этим предлогом спрятал свой меч. А может, он вообще не имеет к этому отношения, просто искренне верит в эту странную историю и призрака. А Абланкура убил кто-то другой.

— И украл меч? А вдруг убийца увезёт его отсюда?

— Кто сказал, что его не будут искать, но осторожно, чтоб не оскорбить гостей. С Береном и де Валоном, конечно, можно не церемониться, но я и Меридок — другое дело. Думаю, что слуги тайком перероют наши вещи, но сам Эмберлейн будет тепло улыбаться и поднимать за нас чашу с вином.

— Логично, — согласился лис. — Давай всё же сходим в святилище и посмотрим, что там делается. Скажем, что хотим проститься со старым другом.

Марк не стал возражать, тем более, что заняться ему было совершенно нечем. Вдвоём они пошли в святилище, посреди которого на грубых деревянных козлах стоял наскоро сколоченный из старых досок ящик. При нём находились два взлохмаченных субъекта, похожих на лесных разбойников с вполне подходящими этому образу мечами. Внимательно выслушав Марка, они отнеслись к его просьбе с пониманием и даже без возражений открыли крышку гроба.

Стоя со скорбным выражением на лице над телом своего приятеля, Марк внимательно осмотрел его, но лишь убедился в правильности ранее сделанных выводов.

Вскоре после возвращения друзей в комнату, туда явился слуга и пригласил их на обед в трапезную. В этот раз стол был накрыт куда богаче, а в стороне сидел бородатый человек в зелёной куртке и настраивал арфу. Явившийся в компании своего кузена граф пояснил, что устраивает поминки по погибшему ночью Абланкуру.

Сперва за столом, и правда, царило минорное настроение, а человек в зелёном пел высоким тенором под переливы струн печальные баллады на местном диалекте. Потом, по мере того, как слуги уносили прочь пустые кувшины и приносили их вновь наполненными вином, Эмберлейн повеселел и потребовал сыграть что-то более весёлое. Арфист послушно забренчал какую-то бодрую мелодию и запел песенку, которую, как помнил Марк, Беренгар запрещал петь при своём дворе в виду её непристойности. Раскрасневшийся от вина барон Меридок радостно захохотал, Берен подмигнул Эланор, а та недовольно фыркнула и взглянула на задумчивого де Валона. Абланкур был забыт и поминки перешли в обычную пирушку. Впрочем, Марк уже давно привык к таким вещам, а лису, сосредоточившемуся на угощении, и вовсе не было до этого никакого дела.

Марк и Джин Хо вернулись к себе уже довольно поздно, хотя их комната всё так же была освещена полосками света, пробивающимися между досками ставен. Марку уже хотелось спать, к тому же он немало выпил. Он попросил лиса помочь ему развязать ремни, крепившие нагрудник к спинной пластине, чтоб снять надоевшую кирасу. Лис, насвистывая, принялся за дело, но потом вдруг остановился. Взглянув на него, Марк увидел, что его друг застыл, как охотничий пёс в стойке, а потом из его огненной шевелюры и вовсе показались большие лисьи уши.

— Ты слышишь это?

— Ничего не слышу, — Марк аккуратно снял доспех и поставил его на сундук.

— Такой гнусавый противный вой! У меня шерсть на загривке встаёт дыбом…

— Наверно, это погребальный ритуал над гробом Абланкура.

— Я хочу посмотреть!

И не успел Марк возразить, как Джин Хо шмыгнул к двери и скрылся за ней. Как ни хотелось Марку лечь в постель, он решил дождаться лиса и сел за стол, уныло глядя на стоявший там кувшин, а потом вздохнул и наполнил кубок.

Джин Хо вернулся примерно через час.

— Я всё видел! — радостно сообщил он. — Это воют двенадцать придурков в чёрных плащах! Они водят хоровод вокруг гроба, а в головах стоит дед с рогами и бормочет какую-то ахинею, изредка срываясь на крик и размахивая руками. Уверяю, обычный дикарский ритуал! Никакой магии.

— Они были в масках?

— Да, но не в таких, о каких ты думаешь! Те были хотя бы красивые и мастерски сделаны. Эти — тёмные, грубые, спаянные из полос железа. Ничего общего! Это точно не Орден Чёрного зеркала.

— Ты уверен, что это были люди, а не призраки?

— От них несло таким амбре, что у меня не осталось ни доли сомнения! Это люди, причём люди, не знакомые даже с основами гигиены!

— Ритуал завершился?

— Нет! Мне надоело, и я ушёл,

Закладка:

— Тебе стоило остаться и проследить за ними. Так мы узнали бы, кто эти подручные колдуна.

— Мне было скучно, — заныл лис. — И холодно! Там жуткий сквозняк. И репертуар у них так себе, на любителя. Я же — эстет, люблю всё красивое и приятное. Я и так получил удар по обонянию из-за этой газовой атаки, не говоря уж об оскорблении всех пяти чувств этим ужасным фарсом! Ты не имеешь права меня ругать! Я и без того, сделал тебе одолжение, сходив на разведку!..

— Хочешь вина? — спросил Марк.

— Не подлизывайся, — проворчал лис и сел к столу. — Наливай!

Вторая смерть

Рано утром Марка снова разбудил громкий стук в дверь. Вскочив, он одной рукой схватился за лежавший рядом меч, а второй отодвинул створку ящика, закрывавшего кровать от гуляющего по комнате сквозняка. Но это снова был Эдам.

— Опять, ваше сиятельство! — чуть не плача, воскликнул он. — Рано утром нашли труп Берена. Кажется, он тоже заколот тем мечом!

В этот раз добраться до тела оказалось сложнее. У выхода Марка и Джин Хо встретил мрачный комендант Аморис, который поманил их за собой на крепостную стену. Поднявшись по наклонной галерее, они направились мимо бруствера, обустроенного высокими оплывшими зубцами, к группе людей, стоявших на небольшом треугольном выступе, пристроенном к стене. Среди них были граф Эмберлейн, барон Меридок и Ролан де Валон. Подойдя ближе, Марк увидел, что между крепостной стеной и этим острым выступом имеется треугольный колодец, глубиной во всю высоту крепостной стены. Именно в него и смотрели собравшиеся здесь рыцари. Заглянув туда, Марк увидел светящиеся где-то далеко огни двух факелов. Голоса спустившихся вниз людей отдавались глухим эхом.

— Он внизу, — хмуро пояснил Аморис. — Караульный на стене заметил кровавый след, ведущий к колодцу, — он указал на смазанные коричневые полосы на каменных плитах. — Он доложил мне об этом, и я послал стражника, чтоб посмотрел, что там.

— Может, он просто свалился вниз? — проворчал Эмберлейн, явно недовольный тем, что его спокойствие нарушила новая трагедия. — После вчерашней пирушки он был изрядно пьян.

— Нет, — мотнул головой комендант. — Эти следы показывают, что его убили здесь, дотащили до колодца и сбросили вниз. Если б не эти борозды, мы бы ещё долго его искали. Стражник осмотрел тело и сказал, что на его нагруднике три раны: ромбовидная и две треугольные по краям.

— Только этого не хватало! — тревожно воскликнул барон Меридок.

— Ваши караульные никого не видели этой ночью? — спросил Марк, взглянув на коменданта.

— По ночам, когда Ройдерн проводит ритуалы, никто не выходит из казарм, — проворчал тот. — Это его требование и приказ графа.

— В такие ночи замок не нуждается в дополнительной охране, потому что находится под защитой горной магии, — бросив на него недовольный взгляд, объяснил молодой граф. — Возможно, в этот раз ритуал пробудил дух Сигурда, и он наткнулся на бродившего по стене Берена.

— Ну да, проткнул его мечом и протащил по плитам, чтоб скинуть в колодец, — саркастически добавил Марк. — Должно быть, он не любит пьяниц и не раскидывает трупы, где попало.

— Что вы имеете в виду? — насупился Сигвальд.

— Я не сомневаюсь в существовании призраков, ваше сиятельство, но такое поведение свойственно не им, а людям. В этот раз у нас нет никаких оснований полагать, что Вейрон Берен как-то оскорбил дух вашего предка, и, тем не менее, он убит таким же способом, что и Абланкур. Вы собираетесь что-то предпринять в связи с этим?

— Что я должен предпринять? Ловить призрака, или провести дознание и тем самым оскорбить своим подозрением собственных гостей, включая вас? Кто его убил? Я полностью доверяю своим людям. До вашего прибытия ничего подобного не случалось. Так кто же его убил? Вы, барон Меридок или мой кузен? Я склонен считать, что это призрак. Возможно, Берен вышел на стену и начал орать какие-то оскорбления в адрес Сигурда. Он же был огорчён смертью Абланкура, верно? Может, он обвинил моего предка в этом жестоком преступлении. А тот воспылал гневом и убил его. Что же до полос на плитах, то ему не обязательно тащить его. Взмаха руки ему достаточно, чтоб труп выбросило в колодец!

Марк понял, что спорить и переубеждать его совершенно бесполезно. Он перевёл взгляд на старого барона и заметил, что тот мрачнее тучи.

— Это всё тот проклятый меч, — хмуро произнёс он. — В недобрый час он снова явился миру, и не зря предвестием тому была пляска гор. Он намерен закончить собирать свою кровавую дань! Попомните мои слова! Он охотится за воинами, познавшими победу на поле битвы, чтоб испить крови их сердец. Если б этот проклятый снег не закрыл перевалы, я бы уехал отсюда немедля, даже если б ночь застала меня в пути! Лучше ночевать в холоде на дороге, чем в этом злосчастном замке!

И тяжко вздохнув, он удалился. Его опущенная голова и согбенная спина выдавали не только его тревогу, но и какую-то обречённость.

— Старик напуган, — озадаченно шепнул Марку лис.

— Горцы суеверны, — ответил Марк. — И у них есть на это причины.

— Кузен, — граф Эмберлейн обернулся к де Валону, — распорядись насчёт гроба, пусть его поставят в святилище рядом с первым, — и, больше ни на кого не взглянув, удалился.

— Как-то нехорошо это прозвучало, — пробормотал Джин Хо, глядя ему вслед.

— Мне нужно дать указания слугам, — недовольно взглянув на него, проворчал де Валон. — Сегодня еду вам подадут в комнату.

— Я хочу взглянуть на тело, — требовательно произнёс Марк.

Ролан вспыхнул от возмущения, но в следующий момент вдруг остыл и, бросив взгляд на тёмные полосы на плитах, махнул рукой.

— Делайте, что хотите!

Комендант Аморис, ни слова не говоря, отвел их вниз, туда, где в узком закутке рядом с дном колодца на каменном полу лежал Вейрон Берен. Его освещали два факела в руках стражников, стоявших рядом. Подойдя, Марк опустился на колени, чтоб осмотреть тело. На блестящем нагруднике со стороны сердца действительно чернели три характерных отверстия. Осмотрев и ощупав тело, Марк обнаружил множественные переломы, голова покойного тоже была разбита и

Закладка:

— Он действительно был вдрызг пьян, — заметил лис, стоявший поодаль. — Даже отсюда я чувствую запах перегара.

— Он много выпил, и убить его было несложно, — кивнул Марк. Он наклонился ниже и ощупал края отверстий. — Эти клинки, действительно, режут сталь, как масло.

— Что ещё ждать от этого проклятого меча, — проворчал Аморис. — Едва я увидел этого мертвеца в доспехах, сразу понял, что это не к добру! Молодой господин обрадовался, решив, что это знак будущего благоденствия его семьи. Но разве может нести благоденствия оружие, которое обагрено кровью не только врагов на поле боя, но и друзей, которых заманили в смертельную ловушку? Барон прав, на нём лежит проклятие.

— Вы тоже думаете, что это призрак? — спросил Марк.

— Необязательно. Я слышал, что иногда духи вселяются в людей, и те убивают по их желанию, а потом ничего об этом не помнят. Это может быть кто угодно: вы или я, или любой из моих стражников, или работников во дворе. С тех пор, как умер граф Элрик, здесь всё понемногу приходит в упадок, и творятся страшные вещи. Слабый наследник, безумие дочери, смерть младших сыновей, разорение и нищета — это лишь шаги, приближающие нас всех к краю пропасти. И явление этого меча — дурной знак. Он говорит лишь о том, что дороги назад нет. И все, кто приходят сюда, попадают под тень этого проклятия.

— А если это всё-таки сделал человек, укравший меч? — спросил Марк, поднимаясь.

— Зачем кому-то убивать этих двоих? Абланкур был хорошим человеком, у него не было здесь врагов, а Берен и вовсе весельчак и балагур, какой в каждой компании найдёт себе друзей. Нет, ваша милость, я не думаю, что это кто-то из наших. Барон Меридок — человек здесь известный, и я не представляю, что он выкрал бы этот меч и тайком убивал кого-то. Он слишком горд для этого. Да и ваша слава дошла до наших мест, что не даёт мне усомниться в благородстве барона де Сегюра. Так кто же? — он задумчиво взглянул на Джин Хо, но тот обиженно замотал головой.

— Я вообще не знал этих двоих! К тому же не стал бы воровать этот чёртов меч, у меня есть свой, и он куда лучше! Потому оставьте свои подозрения при себе, уважаемый, и скажите, все эти беды начались не с того ли времени, когда здесь появился этот жрец Ройдерн?

Марк заметил, как вздрогнул этот могучий человек, и в его суровых глазах появился ужас. Потом он поспешно отвёл взгляд и проворчал:

— Если вы закончили, ваша милость, то позвольте мне заняться своими делами.

Он кивнул стражникам, ожидавшим его приказа, и отвернулся.

— Ты заметил, как напугало его упоминание об этом колдуне? — спросил лис на обратном пути.

— Мы уже решили, что он может быть причастен ко всему этому, — напомнил Марк.

— А как тебе идея барона Меридока о том, что меч собирает свою кровавую дань?

— Она мне не нравится. Постой! — он неожиданно замер и обернулся к лису. — А ведь в замок, включая де Валона, прибыло пять рыцарей, познавших победу в бою! И именно столько жертв не хватает мечу для обретения короны короля севера! И Абланкур, и Берен получили удар в сердце. А что если кто-то пытается таким образом исполнить древнее предначертание, о котором говорится в свитке?

— Но он же фальшивый!

— Это мы с тобой знаем об этом, а убийца, как и остальные, мог поверить в старую легенду. Погоди, — Марк прислонился к стене и потёр лоб. — Графиня сказала мне, что о сильном снегопаде было известно задолго до того, как он начался. Выходит, нас пригласили сюда именно в это время для того, чтоб заманить в ловушку, из которой мы не сможем сбежать!

— Тогда это Сигвальд! Это он направил письма!

— Необязательно! Он не слишком умён и легко поддаётся влиянию. К тому же среди гостей его будущий тесть. Вряд ли он собирается убить его, ему нужна защита и поддержка, которую может предоставить ему Меридок.

— Но если он собирается стать королём севера, зачем ему этот старый и властный ворчун?

— Сама по себе мысль об этой короне севера кажется мне абсурдной! — проворчалМарк и пошёл дальше.

— Они все тут какие-то мутные, — бормотал Джин Хо, следуя за ним. — Этот Меридок наверняка имеет в Ройвене своих шпионов и сам не прочь стать королём севера. Де Валон страдает от своих комплексов и мечтает возвыситься так, чтоб больше никто не смел помыкать им. Граф — мелкий неудачник с большими амбициями. Комендант тоже дядька себе на уме и, по сути, в его руках вся крепость. И кто знает, сколько здесь ещё таких тёмных лошадок, о которых мы ничего не знаем? Ещё колдун этот…

Сидеть в комнате Марку не хотелось, потому он опять отправился к своим рыцарям. Лис отказался с ним идти и снова отправился на разведку. Похоже, ощущение опасности, этот запутанный и мрачный лабиринт и множество тайн, которые он скрывает, завораживали его. Он жаждал приключений и, возможно, замышлял какие-то лисьи шалости. Потому Марк не стал переживать о нём.

Рыцари, скучавшие в своей просторной казарме, были рады его приходу. Здесь вполне хватало места для дружеского поединка на мечах, а стол был достаточно широк, чтоб сыграть на нём в кости и карты, а потом накрыть его для дружеской и по-настоящему весёлой пирушки. Этот день, несмотря на гуляющий по залу сквозняк и темноту, разгоняемую несколькими факелами на стенах, он провёл вполне приятно. Среди этих людей он мог не беспокоиться о своей безопасности, не подозревать их в скрытых замыслах и искренне смеяться их простоватым шуткам.

Когда вечером он отправился к себе, Ламбер и Клеман пошли его проводить. На улице давно стемнело, и над крепостью нависло низкое и холодное, как свод склепа, небо. К тому же, едва они вышли на крепостную стену, откуда-то донеслось заунывное стройное пение.

— Что они воют, как волки? — проворчал Клеман. — От этого аж мороз по коже!

— Наверно, жрец опять проводит погребальный обряд, — предположил Марк, которому тоже было не по себе от этих звуков.

Они шли

Закладка:

— Нехорошее место, — вздохнул Ламбер, невольно ускорив шаг. — Скорей бы убраться отсюда.

Марк промолчал. Ему тоже хотелось уехать, хоть он до сих пор так и не встретился с Дорлином, имевшим какие-то дела с Орденом Чёрного зеркала. А может, это был и не Орден? Ведь на том незнакомце могла быть какая-то другая маска, такая же, как у этих подручных старого колдуна. Но он знал, что нужно всё выяснить. Увы, в этот раз Эдам не смог его порадовать. Ему удалось разыскать Дорлина, но наладить общение не получилось.

— Он был учтив, но вёл себя настороженно, — пояснил оруженосец. — «Да, нет, как вам угодно»… Это всё, чего я добился. Он такой недоверчивый и скользкий, что я не смог вызвать его не то, что на откровенность, но даже на какой-либо невинный разговор о погоде и местных обычаях. Думаю, что так просто заставить его рассказать о том свидании не сможете даже вы. Ведь это дело секретное, а он вообще не хочет говорить с чужаками.

Громкий сухой треск заставил Марка вздрогнуть и отвлечься от невесёлых размышлений. Где-то за донжоном что-то полыхнуло, озарив на мгновение небо голубым сиянием. Ему даже показалось, что он успел заметить ветвящуюся молнию, блеснувшую над башней. Пение оборвалось, издалека слышались какие-то крики, потом снова всё стихло, и тишину нарушил всё тот же унылый хор.

— Что это было? — тревожно спросил Клеман, вглядываясь в темноту.

— Неважно, — ответил Марк. Они уже подходили к арке входа. — Возвращайтесь обратно. Теперь я дойду сам.

— Нет уж! — внезапно заартачился Ламбер, поправив меч под плащом. — Мы проводим тебя до дверей твоих покоев, и я не поленюсь зайти туда и убедиться, что там всё спокойно!

Спорить с ним было бесполезно, к тому же сзади налетел шквал ледяного ветра, и Марк поспешно отворил дверь и вошёл внутрь. Уже знакомым маршрутом он прошёл в свою комнату и почти на ощупь зажёг стоявшую на столе свечу. После этого Ламбер тщательно осмотрел все углы и даже заглянул в сундук и за кровать.

— Может, отправить сюда двоих, чтоб дежурили у двери? — спросил он. Хоть он и не нашёл в комнате ничего, что указывало бы на какую-то опасность, беспокойство его не покинуло. Наверно, сама атмосфера этого места внушала ему тревогу.

— Не нужно, — ответил Марк. — Со мной будет Хуан, так что мне ничто не угрожает.

— Ну да, — кивнул Ламбер и бросил выразительный взгляд на полоску бумаги, прилепленную к ставне. — Кстати, где он?

— Кто ж его знает? Скоро явится.

— Нам подождать?

— Нет. Я не ребёнок и могу постоять за себя.

— Уже ночь, — неожиданно заметил Клеман. — Каждую предыдущую кого-то убивали.

— Не каркай, — проворчал Ламбер, сурово взглянув на него.

В коридоре раздались быстрые шаги и на пороге возник Джин Хо. Влетев в комнату, он тут же плотно закрыл дверь и кивнул находящимся здесь рыцарям.

— Что-то случилось? — спросил Марк, взглянув на его взволнованную мордашку и взлохмаченные волосы.

— Ничего! Я нагулялся!

— Ладно, тогда мы уходим, — подозрительно взглянув на лиса, произнёс Ламбер. — Не выходи никуда один, Марк. А ты приглядывай за ним.

— Ага! Будьте осторожны на обратном пути. Там темно.

— Мы возьмём фонарь со стены.

Они удалились, а лис тщательно запер за ними дверь, после чего уселся на кровать.

— Так что случилось? — повторил свой вопрос Марк.

— Не знаю, с чего и начать, — пробормотал Джин Хо. — Ладно, начну с начала. Я решил в этот раз снова понаблюдать за ритуалом и дождаться его конца, чтоб, как ты и говорил, проследить за этими железными масками. Я явился, когда они уже были там. Фонари по краям площадки были зажжены, колдун стоял на своём месте возле уже двух гробов, а эти придурки бродили вокруг них вереницей, как утята за уткой, и распевали свои гимны. И всё шло, как в прошлый раз, я даже заскучал, но потом случилось нечто странное. Ещё больше похолодало, по святилищу заструились смерчи из снега, а этот дед с рогами начал светиться каким-то голубоватым, мертвенным светом. Он принялся размахивать руками, что-то бормотать, его глаза вспыхнули синим и… в общем, он меня увидел. Заревел, как тираннозавр… Ах да, я забыл сказать, что в этот раз у него в руках был посох с черепушкой на конце. Когда появилось то свечение, череп тоже засветился, но зелёным. А когда этот дед меня увидел, тут же заорал и ударил этим посохом по плитам так, что они раскололись. Его прислужники перепугались и кинулись врассыпную, а сверху ударила молния. Почти в меня, но я с испугу шарахнулся в сторону и бросился бежать. Какое-то время я слышал позади топот ног, но потом всё стихло, и снова послышались голоса, затянувшие этот дьявольский хорал. В общем, в этот раз я со всей ответственностью заявляю, что это магия, причём, довольно мощная.

— Сильнее твоей? — забеспокоился Марк.

Лис задумчиво посмотрел в потолок.

— Не знаю, может, и нет.

— Но ты с ним справишься?

— Марк, — нахмурился Джин Хо, — надеюсь, ты не думаешь, что я буду с ним биться, швыряясь молниями? Я — лисичка, моя сила — это коварство и удары исподтишка. Я понял, что он умеет и в чём источник его магии…

— У него есть артефакт? Тот посох с черепом?

— Нет, это лишь инструмент. Его сила проистекает из природной стихии, как и моя. С одной стороны, это обильный источник энергии, а с другой, если перекрыть канал, то он будет не намного опаснее любого другого деда с бородой.

— И ты знаешь, как его перекрыть?

— Пока нет, — беспечно пожал плечами лис. — Но я буду думать.

— То есть до того, как ты придумаешь, он может создать нам проблемы?

— Ага, по меньшей мере, испепелить на месте, если над головой будут грозовые тучи. Тебя это беспокоит?

— А тебя нет? Он же

Закладка:

— Он увидел маленькую летнюю лисичку, слегка облезлую и серенькую. С тощим хвостиком. Никому и в голову не придёт, что она — это я, такой высокий и красивый.

— И рыжий, — наконец, усмехнулся Марк.

— Скажу по секрету, я всегда завидовал лисам-огнёвкам!

Третья смерть

Проснувшись, Марк какое-то время лежал в темноте, прислушиваясь и боясь снова услышать отчаянный стук в дверь. Потом он поднялся и зажёг на столе свечу. Было тихо. Он понятия не имел, наступило ли тёмное утро или ещё ночь. Спать больше не хотелось, и он присел к столу. Ему снова вспомнились слова Клемана, что здесь теперь каждую ночь кого-то убивают. Он надеялся, что в этот раз ничего такого не случилось, по крайней мере, пока никто не принёс ему эту страшную весть.

Потом явился Эдам, замёрзший и слегка напуганный. Марк вдруг подумал, что в этом замке для парня просто пройти из казармы в донжон по крепостной стене, чтоб принести сеньору воду для умывания, является подвигом. Но вдвоём, наверно, было не так страшно, потому что вслед за алкорцем, торжественно несущим кувшин и полотенце, плелся заспанный Шарль с тазом под мышкой. Умываясь, Марк думал, что уже чувствует неприятный зуд под плотной одеждой, которую не снимал несколько дней. Когда-то для него это было привычным, но ведь тогда он либо странствовал по дорогам, не имея крыши над головой, либо находился на войне. А теперь в доме графа Эмберлейна он даже не может снять эти тряпки, чтоб обтереться влажным полотенцем, потому что чертовски холодно даже в спальне. И ему ещё пришлось снова надеть эту тяжёлую кирасу, которую, зевая, навешивали на него оруженосцы.

Лис снова до последнего момента сидел под одеялом и с недовольным видом таращился из темноты, прожигая Марка своими жёлтыми сердитыми зрачками. Он тоже хотел домой, к мягким диванам, жарким каминам и хорошо приготовленной вкусной еде, но на этот раз хотя бы не изводил Марка своим привычным утренним ворчанием.

К завтраку они спустились в трапезную и застали там Эмберлейна, скучающего в компании де Валона и Амориса. Увидев Марка, он бросился к нему.

— Знаете, господин граф, у нас случилось нечто странное! В замке видели лису. Понятия не имею, как она пробралась сюда, учитывая, что ворота не открывали уже несколько дней. Она, наверно, жила на хозяйственном дворе и ела мышей, но вчера стащила из курятника цыплёнка, прямо на глазах у птичницы. Та закричала на неё и хотела уже бросить ковш для зерна, но эта бестия ускользнула вместе с добычей. А после этого её видели здесь, в донжоне. Я уже объявил своим людям, что тот, кто принесёт мне её хвост, получит награду в десять серебряных! Вы тоже можете поучаствовать в охоте, но для вас приз будет куда более ценным! Что скажете об охотничьем арбалете с золочёными накладками?

— Вряд ли у меня появится желание выслеживать здесь какую-то лису, — улыбнулся Марк.

— И то верно, — рассмеялся Сигвальд. — А вот Ролан не прочь попробовать! Верно, кузен?

— Я поймаю для тебя этого зверя и вытряхну из шкуры, — пообещал де Валон.

— Только будьте осторожны, — недовольно проворчал Джин Хо, с нетерпением взглянув на накрытый стол. — Лисы кусаются.

— Её зубы против моего меча! — воскликнул молодой рыцарь.

— Наконец вы нашли для себя достойного противника, — съязвил лис и, не обратив внимания на вспыхнувшего обидой рыцаря, спросил: — Кого ждём?

— Барона Меридока, — ответил Сигвальд. — Я уже послал за ним.

— Понятно, — разочарованно протянул Джин Хо, а потом подошёл и, взяв с блюда кусок сыра, сунул его в рот.

Вскоре в главном зале послышались торопливые шаги, но это был не барон. В трапезную вбежал слуга и замер с округлившимися от ужаса глазами.

— Ну, что уставился, болван? — недовольно проворчал граф. — Где Меридок?

— Он… мёртв… — испуганно проблеял парень.

Барона Меридока убили прямо в постели. Он лежал на спине на широкой кровати под пыльным балдахином, и его лицо было спокойно, будто он всё ещё спал. Толстое одеяло было откинуто, и на его груди, по грубой ткани гамбизона — подбитой волосом куртки, которую он носил под доспехом, расплывалось тёмное пятно.

Марк невольно осмотрелся, по привычке пытаясь составить представление о месте преступления. Это были просторные сводчатые покои, состоявшие из двух комнат, хорошо обставленные, но такие же холодные, как и другие помещения в этом замке. Камина здесь также не было, но в стороне на скамеечке стояла круглая закрытая жаровня с длинной ручкой, какими обычно грели постель.

— Я хочу знать, кто убил моего отца? — раздался звенящий девичий голос, и Марк обернулся, чтоб взглянуть на Эланор, стоявшую у кровати в окружении четырёх рыцарей-северян, высоких, светловолосых, с длинными, спускающимися почти до груди усами, облаченных в пластинчатые панцири, надетые поверх кольчуг. Они сумрачно смотрели на собравшихся в комнате, словно только ожидали приказа, чтоб ринуться в бой и отомстить за своего господина.

Эланор была бледна, как полотно, но спокойна и решительна. Она сурово взглянула на Эмберлейна и отчеканила:

— В этот раз тебе не удастся уклониться от расследования, как ты сделал после смертей Абланкура и Берена! Я требую ответа, Сигвальд! Я хочу, чтоб убийца моего отца был найден и наказан, и не приму никаких отговорок вроде сказок о призраках! Ты слышишь меня? Если ты не выдашь мне преступника и не представишь доказательств его вины, то именно тебя я обвиню перед всеми в убийстве моего отца! Я объявлю тебя кровным врагом и буду мстить! И к этой мести присоединятся все наши родичи и союзники! Земля будет гореть у тебя под ногами!

— Успокойся, Эланор, — произнёс де Валон, бросив тревожный взгляд на обиженно насупившегося кузена, — зачем обвинять невиновных…

— Невиновных? — воскликнула она. — Нет, даже если не он убил отца, он виновен в его смерти, потому что не смог защитить своего гостя под собственным кровом! Более того, он не предпринял никаких мер, чтоб схватить убийцу после того, как два его гостя были убиты его же мечом! Но мой отец — это не бедный рыцарь, за которого некому вступиться! Мой отец — барон Меридок, лендлорд и глава рода! Он прибыл сюда по приглашению Сигвальда, он предупреждал вчера, что будут ещё смерти! И

Закладка:

— Мне незачем было убивать твоего отца! — воскликнул Эмберлейн. — Я искренне опечален и готов выплатить тебе откуп!

— Ты нищий! — крикнула она, топнув ножкой. — И даже если ты продашь свой замок, который, к слову сказать, никто и не купит, ты не сможешь откупиться от меня. Мне нужен убийца моего отца! Проведи расследование и выдай его!

— Но я даже не знаю, с чего начать! Мои люди надёжны и служат здесь давно. Те, что копошатся во дворе — всякий сброд! Наверно, это кто-то из них! Я разрешаю твоим рыцарям вырезать всех, и убийца наверняка будет наказан…

— Я повторяю, — низко прогудела она. — Ты не откупишься от меня ни деньгами, ни жизнями своих вилланов. Мне нужен убийца, и он в этом доме!

— Но кто это? Только семь человек явились сюда недавно, трое из них мертвы, ещё ты, а остаются…

Она с неприкрытой ненавистью смотрела на своего, наверно, уже бывшего жениха, а потом перевела пылающий взгляд на Марка.

— Господин граф, я слышала, что вы расследуете всякие загадочные и зловещие происшествия по приказу короля Жоана. Ваша слава сыщика едва ли не превосходит вашу славу воина. Я никому не могу здесь доверять, потому что все подчинены графу Эмберлейну и из шкуры вон лезут, чтоб угодить ему. Вы один никак не зависите от него, и я могу рассчитывать на вашу честность. Я прошу вас провести расследование смерти моего отца и найти его убийцу. А тебя, — она снова взглянула на возмущённого её предложением Эмберлейна, — я прошу ему не препятствовать. Если ты невиновен и искренне опечален смертью моего отца, то тебе нечего скрывать, и ты должен быть сам заинтересован в обнаружении преступника.

— Как скажешь! — воскликнул тот. — Если граф согласится, я не против! Но это, в конце концов, мой дом, потому я хочу знать о ходе расследования. Потому вместе с графом де Лормом искать убийцу будет мой кузен. Ты поможешь им, Ролан!

— Я сделаю всё, что нужно, — кивнул де Валон.

— Вы ведь поможете мне? — девушка снова взглянула на Марка, и в этот раз её взгляд был полон мольбы.

— Конечно, я помогу вам, — согласился Марк.

— Мы поможем, — уточнил Джин Хо, который всё это время бродил по покоям и принюхивался. — Я часто помогаю ему по просьбе короля.

— Что ж, если вы так опытны, то полагаю, моё участие в этом не требуется, — проворчал Эмберлейн и, бросив на своего кузена многозначительный взгляд, удалился.

Ролан вышел следом, и Эланор хмуро взглянула ему вслед.

— Он служит ему, как верный пёс, и наверняка будет путаться под ногами.

— Может, и нет, — произнёс Марк и подошёл к кровати. — Мне нужно осмотреть тело вашего отца.

— Делайте всё, что считаете нужным, только найдите убийцу! — воскликнула она.

Марк кивнул и, склонившись к трупу, принялся расшнуровывать пропитанный кровью гамбизон.

— Снова те же раны, — ничуть не удивившись, констатировал он. — Других повреждений на теле я не вижу. Наверно, его убили, когда он спал.

— Какой подлый трус этот убийца, — неожиданно всхлипнула девушка.

— Он не просто спал, — сообщил Джин Хо, подойдя к ним. — Его к тому же одурманили.

— О чём ты? — насторожился Марк.

— Я чувствую здесь запах, но пока не могу понять, откуда он исходит, — лис осмотрелся и его взгляд упал на жаровню. — Может, здесь? — он подошёл и, открыв крышку, принюхался. — Так и есть! На угли бросили дурманящие травы, чтоб его сон был крепче. А убийца, и правда, трус!

— Абланкура он убил ударом сзади, Берена в грудь, но тот был мертвецки пьян, а барона Меридока одурманили. Похоже, ты прав, убийца не храброго десятка, и совсем не уверен в своих силах.

— Надеюсь, это снимает подозрение с меня? — раздался от дверей голос де Валона. — Что вы выяснили?

— Барона Меридока одурманили, — ответил Марк, проигнорировав предостерегающий взглядЭланор.

— Что ж, в этом случае мы можем отбросить версию о призраке Сигурда Кровавого, верно? — неожиданно заявил молодой рыцарь.

Марк с любопытством посмотрел на него.

— То есть вы не согласны с версией графа Эмберлейна?

— Сигвальд всю жизнь прожил в этом замке среди гор. Здесь верят в богов, горных духов и разных демонов. Он слышал эти истории с детства, от кормилицы, наставников, слуг, воинов и забредавших сюда путешественников. Ему кажется обычным делом, что рядом с людьми живут тёмные сущности, у которых весь смысл существования заключается в том, чтоб вредить смертным. Я же слишком много времени провёл на равнине, где подобные истории считают сказками и рассказывают ночами у очага, чтоб нагнать жути. Я не исключаю, что здесь присутствует какая-то злая сила, но убийство совершил не дух и даже не меч. Это сделал человек, державший его в руках.

— Разумно, — согласился Марк.

— С чего мы начнём расследование?

— Тебе точно нужно встревать в это? — нахмурилась Эланор, глядя на рыцаря. — Разве Сигвальд не велел тебе шпионить за нами и мешать?

— Я не его раб! — обиделся де Валон. — Он, действительно, велел мне обо всём ему докладывать, но не приказывал мешать. Поверь мне, Эланор, я и сам хочу найти убийцу. Кто знает, кто у него следующий на примете? Да и вообще, убийца славных рыцарей, какими были твой отец, Абланкур и Берен, должен быть наказан!

— Вот и отлично, — кивнул Марк, не дав девушке продолжить спор. — Я думаю, что для начала нам нужно обсудить то, что нам уже известно, и вряд ли удобно это делать, стоя у смертного одра.

— Конечно, — закивал де Валон. — Я знаю, где мы можем спокойно поговорить. Там нас никто не услышит.

Выйдя из покоев барона Меридока, они прошли по коридору и спустились по винтовой лестнице на два этажа ниже. Ролан привёл своих спутников в просторную низкую комнату, в которую вёл широкий арочный проход. Каменные стены без украшений, выщербленный пол из плит разного размера и

Закладка:

Осмотревшись, Марк убедился, что подойти незаметно, чтоб подслушать их разговор, было невозможно, потому что широкий вход позволял хорошо видеть весь коридор. Правда, в углу была небольшая дверца, но, открыв её, он увидел уходящий во тьму узкий проход и стоявшие у стены козлы для копий. Когда он вернулся, де Валон уже зажёг лампу над столом, а Эланор уныло сидела на скамье, глядя прямо перед собой. Лис обошёл комнату, но, не заметив ничего настораживающего или просто интересного, сел напротив. Вскоре Марк и Ролан присоединились к ним.

— Итак, что мы имеем, — произнёс Марк, окинув взглядом всю компанию. — Первым был убит Леконт Абланкур. Его ударили мечом сзади, а потом проткнули сердце. Тогда же исчез сам меч, который называют Калберном. Следующим умер Вейрон Берен. Он был убит ударом в сердце на крепостной стене. При этом он был сильно пьян. После убийства преступник подтащил его тело к колодцу в крепостной стене и скинул вниз. Третьим погиб барон Меридок. Его одурманили дымом трав, которые добавили в угли жаровни для постели. Снова удар в сердце мечом Калберн. Все трое убиты ночью, без свидетелей, при этом не могли оказать сопротивление, поскольку Абланкура застали врасплох, Берен едва держался на ногах, а барон Меридок крепко спал. Точное время смерти из-за холода установить сложно. Обычно в таких случаях выясняют наличие или отсутствие алиби у подозреваемых, но нам сложно даже просто определить их круг. В замке слишком много людей, большая их часть спокойно спала в своих комнатах, и кто угодно мог пройти по пустым коридорам незамеченным.

— К тому же в ночи, когда этот чёртов жрец проводит свои моления, домочадцы и челядь просто боятся выходить из своих комнат, — кивнул де Валон.

— Да, и даже на стенах никто не дежурит, как сообщил мне комендант Аморис, — подтвердил Марк. — Попробуем понять, кому нужно было убивать этих троих?

— Мне это неизвестно, — тут же произнёс рыцарь. — Их давно знают в замке, всегда относились с должным уважением. У них не было здесь явных врагов.

— Ты ссорился с Абланкуром, — напомнила ему Эланор.

— Нет, он ссорился с твоим отцом, но это давно всем известные разговоры об экспансии Сен-Марко. Все это обсуждают, ссорятся, мирятся, сходятся во мнениях и снова расходятся. Это ни о чём не говорит. Когда Абланкур служил здесь, мы были приятелями. Зачем мне его убивать? Как и Берена. Я уж не говорю о твоём отце.

— Что общего у этих жертв, — Марк постарался вернуть их к теме обсуждения. — Все трое мужчины, рыцари, опытные воины, побывавшие в боях. Все трое в обычном поединке были бы весьма опасными противниками. Все трое были убиты в тот момент, когда оказались совершенно беззащитны перед клинком преступника. Всем троим нанесён удар в сердце, даже Абланкуру, которого сперва проткнули клинком сзади. О чём это говорит?

Де Валон и девушка напряжённо смотрели на него, а потом она пробормотала:

— Вы что, говорите о том, что их убили, как в той рукописи? Чтоб напоить Калберн кровью из сердца героев?

— Это единственный мотив, который приходит мне в голову, — спокойно произнёс он. — Но я внимательно выслушаю ваши предположения, если они у вас есть.

Де Валон недоверчиво смотрел на него, а потом вдруг нахмурился и протестующе мотнул головой.

— У вас есть какая-то идея? — тут же повернулся к нему Марк.

— Она кажется мне совершенно дикой, — ответил тот. — Но я вдруг подумал, что в замок были приглашены четыре рыцаря, покрывших себя славой на полях сражений.

— Но там нужно было пять! — воскликнула Эланор.

— Один уже был здесь, не так ли, господин де Валон? — уточнил Марк. — Мне тоже пришло это в голову. К тому же я узнал, что о сильном снегопаде, который прошёл здесь вчера, было известно ещё несколько дней назад. То есть нас пригласили сюда в то самое время, когда снег должен был покрыть перевалы, отрезав нам путь к бегству.

— Да, — пробормотал Ролан. — Серебристые облака показались ещё в день святой Вероники. Уже тогда стало ясно, что снегопада следует ждать до Варфоломеева дня. То есть полагаете, вас заманили в ловушку? Но это не может быть Сигвальд!

— Почему же? — воскликнула Эланор. — Разве не он так носится со своим мечом, не он отказался расследовать первые убийства, и мне едва удалось добиться его согласия на расследование смерти отца! И это он подписал те письма с приглашением!

— Не спорю, но Сигвальд не слишком умён. Многие в замке уже достаточно хорошо его знают, чтоб добиваться от него нужных решений. Возможно, его кто-то убедил пригласить вас!

— Кто, например? — уточнил Джин Хо.

— При нём есть три очень влиятельные фигуры. Прежде всего, комендант замка Аморис. Он старый воин, друг его отца, человек надёжный и опытный. Сигвальд всегда прислушивался к его мнению, правда, последнее время он впал в немилость…

— Почему? — поинтересовался Марк.

— Из-за графини. Он уже давно любит её, а тут и она начала оказывать ему знаки внимания. Не вижу в этом ничего плохого. Она молодая, красивая женщина, и ещё может изменить свою жизнь. Но Сигвальд от такой мысли приходит в ярость. Он заставляет мачеху удалиться в обитель милосердных сестёр в Абервиле и замаливать там грехи.

— Чьи?

— Не знаю, мужа, пасынка, свои собственные… Его же не разберёшь! Эльфреда пока упирается, держится за Далию, и не хочет запираться в четырёх стенах, но, боюсь, однажды он её заставит. Как только Далия войдёт в возраст, когда сможет быть принята в обитель, он отправит туда обеих. Аморис всё это видит и, хоть не проявляет подлинных чувств, наверняка недоволен. А Сигвальд не хочет держать рядом человека, которому не может доверять. К тому же я не вижу у коменданта причин убивать кого-то Калберном.

— И он не стал бы нападать со спины, убивать

Закладка:

-Управляющий Дермот. Он с виду такой тихий, услужливый и покорный, но в его руках большая власть. Он управляет замком, в его ведении запасы провианта, скот, пивоварня, кузня, две сотни работников и слуг. Сигвальд не хочет этим заниматься, потому давно уже передал всё это Дермоту. Именно он решал, кому и за сколько продавать мясо и шерсть, у кого и как покупать дрова, ткани, утварь, телеги, еду и всё остальное. Даже Эльфреда вынуждена выпрашивать у него деньги на кружева и белое мыло. И если он скажет Сигвальду, что какая-то рискованная операция принесёт пользу или доход, тот на неё согласится. Правда, я не знаю, зачем Дермоту убийства в замке, хотя вот ему-то точно пришлось бы опоить, усыпить противника или напасть на него со спины, потому что иначе он бы точно не сумел никого убить.

— И кто третий?

— Этот жрец Ройдерн. Это он явился когда-то и убедил дядю, что может защитить его от горных духов. Тот с детства боялся их, накупил всяких амулетов и приглашал шарлатанов для установления магической защиты. Но только этот пришёлся ко двору. Он мастак показывать всякие фокусы и запугал здесь всех настолько, что даже стражники не выходят на стены, когда он устраивает в старом святилище свой балаган.

— Это ведь, кажется, он нашёл и переписал ту рукопись о Сигурде Кровавом?

— Именно так.

— Выходит, он точно с самого начала замешан в этом деле. Может, это он убедил графа Эмберлейна в том, что ещё пять жертв для Калберна обеспечат ему корону короля севера?

Какой-то шум со стороны маленькой дверцы заставил его смолкнуть, и в тот же миг Ролан сорвался с места и кинулся туда. Он на минуту скрылся за дверью и оттуда раздался испуганный крик, после чего он втащил в комнату упирающуюся девочку с косичками.

— Ты подслушивала! — кричал он, сжимая руку вырывающейся Далии.

— Перестань! — возмутилась Эланор и поспешила к ним. Оттолкнув рыцаря, она обняла девочку и погладила её по голове. — Зачем ты её пугаешь?

— Он просто не умеет говорить с маленькими девочками, — ответил Марк и, встав, подошёл ближе. — Не надо бояться, юная леди, — тихо, с нежной улыбкой произнёс он. — Просто у нас тут секретный разговор, и ваш кузен решил, что вы подслушивали.

— Да, я подслушивала, — всхлипнув, заявила она. — Я всегда подслушиваю! У меня такой слух, что я всё слышу! Я стараюсь всех предупредить, но мне никто не верит! Я говорила отцу, что Ройдерн обманул его, когда сказал, что наша матушка ждёт его у водопада, но он не послушал меня! Он даже не взглянул в мою сторону и ушёл! И умер! И мои братики! Я говорила им не есть пряники, которые дал им Сигвальд, но они смеялись, говоря, что я хочу всё съесть сама… И тоже умерли, — по её лицу уже текли слёзы. — Я и вам говорила, что будет пять смертей…

— Сигвальд отравил мальчиков? — изумился Ролан. — Но зачем? Они же были совсем маленькими и никак не могли ему угрожать! Они даже не могли претендовать на титул и замок, пока он жив.

— Это не он… — пробормотала Далия, потупившись. — Жрец принёс ему пряники, которые привезли из Ревенборна, и велел угостить братцев, но ни в коем случае не есть самому.

— Так это колдун! — воскликнула Эланор.

— Юная леди, — Марк присел рядом на корточки, — а что заставило вас предостеречь нас? Вы что-то слышали?

— Да, — кивнула она, — я слышала, как Сигвальд говорил с Ройдерном и сказал, что когда Калберн напьётся крови из сердец пяти рыцарей, которых он призовёт, то древнее колдовство будет завершено и явится корона короля севера, которая и увенчает его голову. А тот сказал, что нужно призвать всех до того, как пойдёт снег, потому что убивать их нужно по одному и каждый раз проводить обряд, и если один умрёт, то остальные могут уехать. Я не хотела, чтоб кто-то умер, но боялась, что если скажу прямо, Сигвальд рассердится. Он и так рассердился, а вы не послушались…

— Что ж, — Марк улыбнулся, — я благодарен вам за попытку спасти нас и за то, что вы набрались отваги и всё рассказали нам. Теперь мы предупреждены и сможем защититься.

— Этот Ройдерн очень плохой! — Далия страдальчески взглянула ему в глаза. — Я очень боюсь его. Я боюсь его даже больше, чем Сигвальда. Он убивает каждого, кто пытается выступить против него.

— Ничего, малышка, мы справимся, — успокоил её лис. — На каждого злобного духа найдётся экзорцист… Или демон, что ещё лучше.

— Не говори никому о нашем разговоре, ладно? — попросила её Эланор.

— Даже матушке? — доверчиво спросила та.

— Пока, да. Я сама поговорю с ней позже.

— Хорошо. Я пойду, а то она заметит, что меня нет, и расстроится. Я не хочу, чтоб она плакала.

Далия ушла, а Марк и его соратники вернулись за стол. Он уже не сомневался в искренности де Валона, который был потрясён услышанным, а Эланор невольно сжимала кулаки, и на её лице застыло решительное выражение.

— Ну, вот, мы получили подтверждение наших самых мрачных догадок, — произнёс Марк. — Теперь мы знаем, что за всем этим стоит жрец Ройдерн. Именно он убедил графа Эмберлейна в том, что тот может завершить ритуал с мечом и стать властелином севера. Они заманили нас сюда, чтоб принести в жертву.

— Я не могу поверить в это, — покачал головой де Валон. — Неужели Сигвальд задумал убить и меня? Мы же были друзьями в детстве, играли вместе. Я на правах старшего защищал его и поддерживал во всём, даже брал на себя вину за его шалости и принимал от дяди наказание. Я во всём старался помочь ему и всегда вставал на его сторону, даже если он был не прав. И он так просто готов отнять мою жизнь?

— Ну, не так просто, — усмехнулся лис. — На одной чаше весов ваша жизнь, на другой — корона короля севера… Он, младший сын, которым раньше помыкали, отец наверняка ругал его

Закладка:

— Вам бы романы писать, — проворчал Ролан и взглянул на Марка. — Боюсь, что в чём-то ваш друг прав, господин граф. Ладно ещё я, убил, сжёг с почестями и забыл, но вы… Он же знает об указе о друзьях короля! Мы не раз обсуждали это! Он, верно, решил, что новый статус избавит его от возмездия за вашу смерть.

— Мы уходим в сферу догадок, — заметил Марк. — Не важно, что он там себе намечтал. Важно, что он решил, подобно его мифическому предку, пригласить в свой замок славных рыцарей и убить их. Трое уже мертвы. На очереди двое — вы и я. Выходит, перед нами стоят три задачи: выжить, наказать убийцу и уничтожить его сообщника в лице этого колдуна Ройдерна.

— Всего-то… — саркастически усмехнулся де Валон. — Нас двое, у вас всего лишь десять воинов и капитан. Да ваш изящный друг в бархате с лёгким мечом в нарядных ножнах. А у него — дружина, колдун и толпа вилланов, которая просто растерзает нас по его приказу.

— У нас есть мои люди, — напомнила Эланор.

— Хорошо. Ещё двадцать мечей против сотни.

— Не буду спорить, расклад не в нашу пользу, — согласился с ним Марк. — Но нам же не обязательно лезть в драку, верно? Вы уверены, что коменданта Амориса нельзя склонить на нашу сторону?

— Он человек чести и клялся в верности Эмберлейнам.

— Наверно, графу Элрику, не так ли?

Де Валон нахмурился и взглянул на Марка. Немного подумав, он кивнул.

— Возможно, если он узнает о том, что за смертью дяди стоит колдун, он согласится выступить против него, но станет ли он перечить Сигвальду в случае прямого приказа?

— Поговорите с комендантом. Постарайтесь убедить его в том, что в смерти его друга и сеньора, как и его сыновей, виновен Ройдерн. Скажите, что это колдун обманом заставил молодого графа действовать по его указке. Даже если вы не сможете склонить его на нашу сторону, то хотя бы обеспечите некоторое состояние нейтралитета со стороны гарнизона.

— Я попробую. А что будем делать с колдуном?

— Это моя забота, — успокоил его Джин Хо. — Я тоже умею показывать фокусы и гораздо лучше него.

— А вывести на чистую воду Сигвальда? — спросила девушка. — Я не прощу ему убийство отца!

— Он должен убить нас собственной рукой, — напомнил Марк. — Нужно просто схватить его с поличным.

— Просто? — воскликнул лис. — Не забывай, что этот прохвост не нападает на боеспособных противников, то есть наверняка опять придумает какую-нибудь каверзу, чтоб вывести вас из строя. Допустим, тебя-то я прикрою, не впервой! А что с этим другом делать?

— Я справлюсь, — неуверенно проговорил де Валон.

— И как? Вы довольно простодушны, а колдун коварен. Он разбирается в травах и ядах. К тому же ваш кузен просто может угостить вас чашей вина, после которой вы свалитесь. Решитесь отказаться? А если его вольют в вас силой?

Рыцарь напряжённо посмотрел на него.

— Нам нужен план, — произнёс Марк. — Следующее убийство должно произойти этой ночью. Нам нужно всё продумать и подготовить до вечера.

— Но мы же не знаем, что они задумали! — воскликнула Эланор, с тревогой взглянув на де Валона.

— Значит, наш план должен быть достаточно гибок, чтоб его можно было приспособить под любые обстоятельства.

— Кроме плана нужна ещё подготовка, — напомнил Джин Хо, — и не помешало бы хотя бы общее представление о том, что они собираются сделать.

— Согласен.

— Давай устроим им фальстарт.

— Что? — Марк вопросительно взглянул на друга. Он уже привык к тому, что тот вставляет в свою речь незнакомые словечки, и давно уже пропускал их мимо ушей, но это слово, кажется, имело важное значение.

-Ну, пусть они начнут до свистка, а мы посмотрим, как они бегают.

— Послушай, можно объяснить понятнее? Даже я ничего не понял.

— Ладно, ладно, — уступил лис. — Похоже, вы тут не блещете эрудицией. Снисхожу до уровня аудитории. Они убивают каждую ночь, да? Эта ночь не будет исключением. Но мы поставим их в условия, когда они ничего не смогут сделать. Посмотрим на их реакцию и выиграем время для подготовки. Срыв планов заставит их нервничать, потому что, чует мой лисий нос, скоро начнётся оттепель, а значит, снег на перевалах будет таять.

— Что ты предлагаешь?

— Сделаем так, что обе жертвы будут вне зоны их досягаемости. С тобой, конечно, проще. Ты можешь снова уйти к своим рыцарям и будешь держать меня при себе. Я распознаю и яд, и колдовство и отобьюсь от убийц… Ладно, мы отобьёмся. А вот как устранить на время этого парня, я не знаю.

— Я думаю, что они начнут действовать вечером. Господин де Валон, почему бы вам во второй половине дня не отправиться к коменданту Аморису. Навяжитесь ему в компанию, выпейте по чарке вина, потом по второй, а затем останьтесь ночевать в казарме, на виду у всех. Не верю, что вас решаться убить при таком количестве свидетелей.

— Это можно, — кивнул Ролан. — У меня среди рыцарей гарнизона есть добрые друзья, и я вполне могу отправиться к ним, захватив пару кувшинов вина. Заодно поговорю с комендантом. Посмотрим, как он к этому отнесётся, и можно ли будет рассчитывать на его помощь.

— Графу ничего не говорите, он не должен знать, что вы ушли. Посмотрим на его реакцию, когда он вас хватится. Потом скажете, что я отправил вас опросить рыцарей гарнизона, не видели ли они что-нибудь странное в ночи убийств.

— А что делать мне? — спросила Эланор.

— Это зависит от того, хотите ли вы, чтоб этот колдун провёл свой обряд над

Закладка:

— Конечно, нет! — воскликнула она. — Разве этот злодей может указать моему отцу путь в лучший мир? Он, скорее, заточит его душу или поглотит её!

— Тогда призовите своих воинов и пусть они охраняют тело вашего отца. И сами оставайтесь неподалёку.

— Я сама буду читать над ним текст погребального канона. Наверняка он есть в библиотеке.

— Не ходите туда одна, — посоветовал лис. — Вашим противником будет сам колдун. Если он заинтересован в этом ритуале, то, возможно, устроит какую-нибудь провокацию, чтоб добиться своего. Объявите о своём решении графу и запритесь вместе с воинами в покоях отца. Я наложу на двери и окна запирающие заклятия. Ни дух, ни чары не смогут добраться до вас, но вот с людьми вам придётся разбираться самим.

— Он имеет в виду, — пояснил Марк, — что кто-то может попытаться выманить вас из комнаты ложными словами и странными звуками. Что б там ни было, до утра не отпирайте дверь, даже если услышите наши голоса.

— Ага, — кивнул лис. — Потому что они будут не наши.

— Я поняла, — решительно кивнула девушка. Похоже, все эти пугающие предположения о происках колдуна лишь укрепили её намерение противостоять им.

Охота на четвёртого

Закончив разговор, Марк и Джин Хо вернулись в свою комнату, где на столе у окна их ждал остывший завтрак. Прежде чем подпустить к нему друга, лис проверил все блюда, тщательно обнюхал посуду и попробовал вино.

— Можно есть, — кивнул он, присев рядом. — Знаешь, мне кажется, что следующим всё-таки будет де Валон, а не ты.

— Почему? — поинтересовался Марк, взявшись за ложку.

— Ты знаешь принцип: первым выбивают сильнейших.

— В этом случае он не работает.

— Верно. Сперва убили того, кто здесь был, по сути, чужаком, и его смерть никого толком не огорчила. Потом убили Берена. Тебе и Меридоку до него не было никакого дела, да и де Валону тоже. Эти убийства были как бы разминкой перед основным ударом. Следующим погиб барон. Он — крупная фигура, мог помешать дальнейшему развитию событий…

— Он начал обо всём догадываться и прямо сказал, что Калберн собирает кровавые жертвы, — напомнил Марк. — Думаю, что следующим шагом он бы окружил себя охраной из своих рыцарей, и добраться до него с мечом было бы очень непросто. Именно потому Сигвальд поторопился с его убийством.

— Похоже, так оно и было. Теперь остались вы с де Валоном. По логике событий, теперь твоя очередь, потому что ты — более опасный противник, к тому же взялся за расследование, и граф Эмберлейн вынужден был дать тебе некоторые полномочия.

— К тому же у меня тоже есть охрана.

— Да, только ты вряд ли спрячешься за спинами своих рыцарей. Скорее, ты попытаешься спровоцировать противника на ложный выпад.

— Допустим. Но почему тогда не я, а де Валон?

— Потому что его убить проще. Он здесь хоть вроде и свой, но на деле очень одинок. Его смерть должна отвести подозрение от Эмберлейна, особенно если он будет на показ рыдать над своим кузеном. Он ведь не в курсе, до чего мы додумались общими усилиями. Если конечно мы не допустили ошибку, рассказав всё де Валону, и тот не разболтает о нашем разговоре своему братишке.

— Проверим этим вечером, — пожал плечами Марк. — Если он это сделал, то они придут за мной.

— Пожалуй, — лис почесал затылок. — Мне всё же показалось, что де Валон тоже избранная жертва. Подумай сам: Сигвальд повторяет комбинацию своего предка Сигурда, а значит, должен пригласить сюда пять славных рыцарей, которых собирается принести в жертву. Я уверен, что в его гарнизоне наберётся пять воинов, побывавших в боях и познавших вкус победы, хотя бы тот же комендант Аморис, но он вызвал сюда вас. Четверо приехали со стороны, и пятый — кузен Ролан. Этот парень не выглядит таким идиотом, чтоб помогать тому, кто уже предназначил его на заклание.

— Будем на это надеяться, — кивнул Марк.

— И чем мы займёмся после завтрака?

Марк с удивлением взглянул на него.

— Расследованием! Если мы будем сидеть и выжидать, Сигвальд заподозрит неладное. Нам нужно сделать вид, что мы занимаемся поисками убийцы. Пойдём, расспросим слуг. Сомневаюсь, что узнаем что-то интересное, но хотя бы попытаемся.

Они закончили своё дознание уже вечером и, увы, не могли похвастаться результатами. По замкнутым и откровенно враждебным взглядам собеседников, предпочитавших либо уклоняться от разговора, либо отвечать ничего не значащими фразами, они поняли, что слуги получили приказ не откровенничать с чужаками. Лишь управляющий Дермот вёл себя более почтительно, но и от него не удалось получить каких-либо полезных сведений, поскольку он всё время ссылался на то, что ничего не знает, не слышал или не помнит.

Перед тем как идти к себе, друзья зашли в покои барона Меридока, где возле дверей стояли высокие воины в старомодных круглых шлемах и потемневших от времени и непогоды панцирях поверх грубоватых кольчуг. Они беспрепятственно впустили их в освещённую множеством свечей комнату, где на широкой кровати лежал уже облачённый в нарядный кафтан барон Меридок. К изножью был придвинут пюпитр на котором лежала раскрытая старая книга, и одетая в чёрное платье Эланор читала вслух какое-то жреческое наставление усопшему. Пока она дочитывала до конца, Марк, стоявший в стороне, заметил, что её наряд явно с чужого плеча и немного тесноват для неё. Наверно, это было одно из траурных платьев графини Эмберлейн.

Закончив читать, девушка обернулась.

— Вы были правы, граф, — сообщила она. — Колдун требовал передать ему тело отца для ритуала, а когда я отказалась, стал угрожать, что его дух теперь никому не даст покоя в этом доме, и если что-то случится, то отвечать за это придётся мне. Он расписывал такие ужасы, что мне стало не по себе, и я велела ему убираться. Он ушёл, что-то злобно ворча себе под нос, а потом прибежал Сигвальд и тоже уговаривал меня перенести тело отца в святилище. Мне стоило огромных усилий, чтоб тут же не снести ему голову, отомстив за смерть отца. Я прогнала его. Напоследок он бросил что-то вроде «Пеняй на себя». От всего этого у меня осталось очень неприятное ощущение, что нас не оставят в покое. Вы же сможете защитить

Закладка:

Лис, который словно этого и ждал, молча направился к окну и налепил на него полоску с заклинанием.

— Ни в коем случае не снимайте это, — велел он. — Мы уже убедились, что окно в этом доме — это тоже путь для зла.

Он обошёл все окна в обеих комнатах, везде оставляя свои амулеты, а под конец, нацепив ещё один на входную дверь, велел стражам в коридоре войти внутрь, крепко запереть её и ни в коем случае не открывать до утра.

После этого друзья вернулись в свою комнату, и Джин Хо упал на кровать, всем своим видом показывая, что не встанет, пока ему не дадут еды. Ужин всё не несли, и он начал злиться и ворчать. Потом явился слуга, но без подноса, и был встречен едва не рычанием оголодавшего лиса. Он спас себя лишь тем, что передал приглашение графа Эмберлейна явиться в трапезную на ужин.

В этот раз Сигвальд был там один и выглядел очень обеспокоенным. Когда Марк и Джин Хо вошли, он ещё какое-то время смотрел на арку входа, видимо ожидая ещё кого-то.

— Вы не знаете, где Ролан? — спросил он, наконец. — Я не смог его найти. Он мне очень нужен.

— Нет не знаем, — беспечно отозвался лис и, игнорируя этикет, первым уселся за стол.

— Утром я велел ему сходить в казарму и опросить рыцарей, — словно только что вспомнил Марк. — Он ушёл и больше не появлялся.

— Вот как, — пробормотал Сигвальд и рухнул в кресло во главе стола. — Это странно. Обычно он заходит ко мне, чтоб поговорить. Я без него как без рук.

— Не переживайте, — улыбнулся Джин Хо. — Если он задержался в казарме, то ему ничего не грозит. Там же ваши отборные воины, которые могут защитить его даже от злобного призрака.

— Возможно, — бросив на него мрачный взгляд, проворчал Эмберлейн. — Я сильно обеспокоен, в том числе и тем, что Эланор отказалась провести ритуал по своему отцу. Это может вызвать непредсказуемые последствия. Неупокоенный дух будет бродить по замку…

— Одним больше, одним меньше… — пожал плечами лис. — Может, он встретит Сигурда и они поладят, а если и подерутся, то на какое-то время будут заняты друг другом и оставят нас в покое.

— Это шутка? — обиделся Сигвальд.

— Нет. Вы же сами говорили, что по замку бродит дух вашего предка, теперь утверждаете, что здесь будет бродить и дух барона Меридока. Это же логично предположить, что в какой-то момент они встретятся.

Эмберлейн тревожно смотрел на него, пытаясь представить, к чему может привести такая встреча, а потом разозлился.

— Это всё не имеет смысла, — заявил он и повернулся к Марку. — Я прошу вас поговорить с Эланор. Она выгнала Ройдерна и не хочет слушать меня. Может, вы сумеете её убедить?

— Даже пытаться не буду, — возразил Марк. — Я здесь чужой человек и не знаю ваших обычаев. Как я могу указывать ей, что делать с телом отца? Это её дело, не так ли? Давайте лучше выпьем вина в память о бароне Меридоке!

Лис тем временем взял его кубок и понюхал, после чего одобрительно кивнул и поставил на место.

— Он действительно нацелился на де Валона, — заметил лис, когда они вернулись к себе. — Весь вечер он ныл, что тот ушёл куда-то и не сказал куда, а он ему вот прямо позарез нужен. И чем больше он пил, тем больше ныл. И ругал Эланор, что она не хочет выдавать тело отца.

— Ты заметил, что Эмберлейн, наконец, проговорился о том, что смерть Меридока ему выгодна?

— Ну да! Дескать, раньше барон хотел прибрать мои владения через этот брак, а теперь я приберу его. Наивный, он до сих пор думает, что сможет жениться на Эланор! Раньше её заставлял отец, а теперь она сама всё решает! Вряд ли ей нужен такой злобный и слабый муж… — лис прислушался и удовлетворённо кивнул. — Опять поют, если так можно назвать их вой. Решили не терять времени даром. Но я туда больше не пойду, не хочу, что б в меня попала молния. Знаешь, это не слишком приятное ощущение, к тому же может привести к контузии. Давай лучше ляжем спать, пока стрелы наших врагов нацелены не на нас!

Утром их снова разбудил стук в дверь, и Марк невольно вздрогнул, мучимый дурным предчувствием, но на сей раз оно его обмануло. К ним явился Ролан де Валон.

Сквозь щели в ставнях снова пробивались лучи дневного света, в комнате было уже не так сумрачно, и тревога сама собой отступила. Молодой рыцарь присел в кресло у стола, и по всему было видно, что ему не терпится что-то рассказать.

Марк на всякий случай закрыл створки ящика у кровати и сел во второе кресло.

— Что скажете, друг мой? — спросил он.

— Вы были правы, господин граф, — возбуждённо проговорил Ролан. От его высокомерия не осталось и следа, он радостно улыбался. — Он искал меня! Он велел слугам перевернуть весь замок и привести меня к нему, а потом орал и топал ногами, когда им это не удалось. Говорят, он даже дал кому-то затрещину и опрокинул стол. Ночью он послал слугу в казарму, чтоб тот передал мне его приказ явиться, но ему сказали, что я мертвецки пьян…

— Вы действительно столько выпили?

— Нет, конечно! Но я всё рассказал коменданту Аморису, именно так, как вы мне посоветовали. Он отнёсся к моим словам с недоверием, и всё же сама мысль, что Ройдерн убил графа Элрика, засела в его голове. То, что в казарму среди ночи явился дрожащий от страха слуга и умолял доставить меня к графу, в какой-то мере подтвердило правоту моих слов, и я почувствовал, что теперь это не даёт ему покоя. Не удивлюсь, если он постарается встретиться сегодня с графиней и Далией. Если они хотя бы намёком дадут ему понять, что так и было, мы сможем рассчитывать на его помощь.

— Это хорошо. Вы уже встречались с вашим кузеном?

— Да, я явился к нему чуть свет, сказав, что мне передали его приказ. Знаете, что он сделал? Бросил в меня подсвечником, заявив, что я нужен был ему вчера, а теперь могу убираться на все

Закладка:

— Возможно. Пока мой друг спит, давайте сходим и узнаем, как дела у Эланор, — предложил Марк.

— Я не сплю, — раздался из ящика сонный голос Джин Хо, — и не вздумайте завтракать без меня.

— Это было ужасно! — воскликнула девушка. Она была бледна, под её лихорадочно горящими глазами залегли тени. Она сидела у стола, а её охранники спали прямо на полу, даже во сне сжимая в руках эфесы своих мечей. — Ночью за дверью кто-то выл и проклинал нас, слышался грохот, словно по ней били палицей. Ставни тряслись от ударов, их словно скребли огромными когтями, слышались вопли, от которых мои люди пришли в ужас. Я боялась, что они обезумеют от ужаса и что-нибудь натворят. Я отыскала в книге защитный ритуал и читала его так громко, что у меня до сих пор першит в горле, но это успокоило их, и они снова были готовы к бою. К счастью, никто так и не смог прорваться в покои, а с наступлением светлого времени всё прекратилось. Они без сил упали на пол и теперь спят, как убитые.

— По крайней мере, они живы, — заметил Марк и рассказал ей о том, что произошло вечером за поздним ужином с графом Эмберлейном.

Потом Ролан повторил для неё свой рассказ о событиях в казарме.

— Значит, всё так, как мы и думали, — вздохнула она, посмотрев на свои руки. — Нам удалось пережить одну ночь, но что дальше? Вы уже придумали, что мы будем делать? — она с надеждой взглянула на Марка.

— У меня есть одна идея, но воплотить её будет нелегко, — ответил он. — Нам нужно время на подготовку и помощь коменданта Амориса, если он пожелает её оказать. К тому же неплохо было бы дотянуть до тёмного времени суток.

— Разве действовать ночью не опасно? — забеспокоилась она, и после пережитого ею ужаса, это было вполне естественно.

— Пока светло, единственный, кому угрожает опасность, это господин де Валон, — произнёс Марк. — При свете дня колдун вряд ли прибегнет к своей магии. Нам нужно придумать, как ещё раз сорвать планы Сигвальда, а за это время я встречусь с комендантом Аморисом и поговорю с ним. Можно ли устроить встречу так, чтоб о ней никто кроме нас не знал?

— Конечно, — кивнул Ролан. — Он каждый день приходит к Сигвальду на доклад, а сегодня ему наверняка захочется встретиться и с Эльфредой. Я увижусь с ним и всё устрою.

— Может, он снова укроет Ролана у себя на ночь? — с надеждой спросила Эланор.

— Второй раз, да ещё после такого скандала, не прокатит, — возразил лис. — К тому же нам нужно узнать, что он задумал.

— Вы хотите, чтоб он начал действовать? — воскликнула она. — А если он убьёт его?

— В этом и сложность, — кивнул Джин Хо. — Нужно придумать, как позволить ему подготовиться, но не дать нанести последний удар.

— Это слишком опасно! — запротестовала девушка.

— Я готов рискнуть! — заявил рыцарь.

— Скорее всего, он попытается вас опоить каким-нибудь сонным зельем или подкинет в камин дурманящие травы.

— В моей комнате нет камина, да и печурку давно не топили! — возразил де Валон.

— Тогда он попытается вас напоить. Наша задача помешать ему убить вас после этого, но так, чтоб он не понял, что это сделано намеренно.

— Нужно придумать что-то, чтоб этой ночью Ролан не оставался один! — воскликнула Эланор. — Может, я заберу его в наши покои? Под охраной моих воинов он будет в безопасности.

— Это может вызвать подозрения, — возразил лис. — Особенно если учесть, что до сей поры вы не демонстрировали особой привязанности к нему. Может, возьмём его к себе? — он вопросительно взглянул на Марка.

— Не забывай, что он будет в состоянии, которое исключает приятную беседу, — напомнил Марк. — У нас всего одна кровать. Думаешь, это будет выглядеть невинно, если мы затащим его в нашу комнату на ночь? К тому же, нам не стоит показывать, что мы договорились и действуем заодно. Это насторожит Эмберлейна. Лучше и дальше создавать видимость сдержанной конфронтации. Разобщённые противники выглядят менее опасными.

— Но что нам делать? — нахмурился Джин Хо. — Допустим, мы позволим ему накачать парня какой-то дрянью, он будет в отключке и что? Нам самим дежурить в его комнате, чтоб схватить этого сумасшедшего за руку? Устроить засаду? А если он придёт не один? Будем драться?

— Нас перебьют.

— Вряд ли, но наши намерения будут раскрыты, и начнётся маленькая войнушка, которая может оказаться победоносной не для нас.

— И что получается? — тревожно спросил Ролан. — Я буду совершенно беспомощен, вы не сможете меня защитить и даже просто спрятать от него. А если я сделаю вид, что лишился чувств?

— Он всё равно убьёт вас, — возразил Марк. — Не думаю, что он придёт один. Его слуги просто схватят вас и будут держать, пока он не проткнёт ваше сердце.

— Ты можешь закрыться в своей комнате? — спросила Эланор. — Там прочный засов?

-Там замок с ключом, — ответил Ролан, — но, я уверен, у Дермота есть второй ключ.

— Мы исходим из того, что он попытается его чем-то опоить, — произнёс лис, повернувшись к Марку. — А если он просто заманит его куда-то или прикажет слугам привести в укромное место и заколет мечом? Мы же не знаем его планов!

— Верно, — задумчиво кивнул Марк, а потом вдруг на его лице появилась холодная и слегка азартная улыбка.

— О, я знаю этот радостный оскал! — с облегчением воскликнул лис. — Ты придумал, как нам защитить этого парня?

— Нет, — покачал головой Марк. — Я придумал, как сделать так, чтоб этой ночью он не нуждался в защите!

Как он и ожидал, вечером явился слуга и снова пригласил их с Джин Хо на ужин в трапезную. Явившись туда, они застали там графа Эмберлейна, мирно беседующего со своим кузеном. У стола уже сидела Эланор, но Сигвальд даже не смотрел в её сторону. Увидев вошедших, он устремился к ним.

— Наконец-то,

Закладка:

Эланор мрачно взглянула на него, а граф поспешно уселся за стол.

— Присаживайтесь! Я хочу устроить для вас небольшую пирушку! Мы поднимем чаши в память о погибших, выпьем за друзей и за родичей, которые никогда не оставят нас в беде! Садись же, Ролан! Не туда! Сядь рядом со мной, напротив графа де Лорма. Прости мне ещё раз мою грубость! В присутствии этих благородных господ я приношу свои извинения за то, что утром накричал на тебя! Но я был так расстроен вчера, мне хотелось поговорить с кем-то близким! Я хотел излить тебе душу и надеялся, что ты, как в детстве, утешишь меня! Но тебя нигде не было! Я даже испугался, что грозный рок настиг и моего дорогого кузена, но граф успокоил меня, сказав, что ты ушёл в казармы. Я хотя бы перестал беспокоиться за твою жизнь, но испытал глупую обиду оттого, что ты бросил меня в такой момент ради того, чтоб пить с моими рыцарями. Я даже не вспомнил, что Абланкур и Берен были и твоими друзьями, и тебе тоже сейчас нелегко. Давай выпьем за тебя, мой дорогой брат!

И он поднял наполненный слугой кубок. Ролан, который смотрел на него с изумлением, взялся за свой.

— С чего это тебе пришло в голову прилюдно извиняться за такую мелочь, кузен? — спросил он. — Ты ведёшь себя странно. Не припомню, чтоб ты говорил со мной так, словно твои губы намазаны мёдом…

— Ты просто не представляешь, как я был напуган вчера одной только мыслью, что могу тебя потерять! — воскликнул Сигвальд. — Ты самый близкий и самый преданный мне человек! Только тебе я могу довериться во всём, зная, что ты поймёшь и не осудишь меня! Ты никогда и никому не дашь меня в обиду! Пей же, брат! Пей полную! Это прекрасное вино я велел принести из подвала специально для тебя.

Он смотрел, как Ролан осушил кубок, а слуга тут же наполнил его снова. Сам же Эмберлейн лишь пригубил вино и поставил чашу на стол.

— Это благородно, выпить за своего родича, — произнёс Марк и, кивнув де Валону, тоже отпил немного. Густое сладкое вино тут же приятным жаром пробежало по жилам, и он рассмеялся, обернувшись к сидевшему рядом Джин Хо. — Пей аккуратнее, мой мальчик. Оно очень крепкое! Как бы тебе не свалиться под стол!

— Ты оскорбляешь меня? — обиделся тот. — Или думаешь, я не умею пить? Немного есть людей, способных перепить меня!

— Пари? — усмехнулся Марк.

— Ну, уж нет! Только не с тобой! Я знаю, что ты можешь выпить пару кувшинов и после этого стрелять из лука и попасть в серебряную марку со ста шагов! Тебя не сможет перепить даже коннетабль, а о его стойкости в этом деле ходят легенды! Не забывай, что я лишь юный и хрупкий юноша! Но для такого юнца я могу выпить достаточно, не упав лицом в тарелку с едой!

— Ты хвастун, мой милый, — пожал плечами Марк. — Сразу же увиливаешь от спора, ссылаясь на юность. Впрочем, пей, сколько хочешь. Но я советую тебе брать пример с его сиятельства, который явно не усердствует в выпивке!

— Есть люди, которые вынуждены ограничивать себя, поскольку слишком быстро пьянеют. Может, граф Эмберлейн именно такой.

— Это неправда! — возмутился де Валон. — Мой кузен крепок, как в сражении, так и в выпивке.

— Ага, возможно, так же, — ехидно кивнул лис. — Я согласен заключить пари с его сиятельством! Если он выпьет со мной три полные чаши и не свалится под стол, я отдам ему свой перстень с рубином! — и он снял с пальца кольцо с прекрасным звёздчатым камнем багрового цвета.

— Я согласен! — воскликнул Сигвальд, с вожделением взглянув на перстень.

— А что поставите вы? — деловито спросил Джин Хо.

— Свой перстень!

— Вот этот, с яшмой? Вы шутите?

— Ладно, — граф задумался, а потом обернулся к слуге. — Принеси мой браслет с изумрудами!

Когда браслет принесли, Джин Хо придирчиво изучил его, и наконец, кивнул.

— Работа грубая, но камни хороши. Наливай, приятель!

Азартно глядя друг на друга, соперники выпили по три чаши, и довольный собой Сигвальд взял лежавшее на столе кольцо и надел его на свою руку. Лис очень убедительно изобразил разочарование и обиду.

— Вот видишь! — с восторгом взглянув на Сигвальда, воскликнул Марк, обратившись к другу. — Хозяин этой твердыни — настоящий воин, не чета изнеженным придворным вроде тебя. Таким и должен быть рыцарь северных гор! Выпьем за графа Эмберлейна!

Он проследил, чтоб уже захмелевший Сигвальд выпил свою чашу до дна и кивнул слуге, велев снова наполнить её.

— Теперь я вижу, ваше сиятельство, что славный меч Калберн явился вам в добрый час! Он столь красив и необычен, что наверняка выкован богами в подземной кузне северных гор. У него великая судьба, которая несёт благословение его хозяину. И пусть пока он временно потерян, он вернётся в ваши руки, чтоб проложить вам путь к величию и славе. Вы — достойный приемник Сигурда и продолжатель дела ваших славных предков! — он приподнялся и, придвинув кресло ближе к графу, доверительно произнёс: — Послушайте меня! Никому и никогда не сказал бы я этих слов, но в вас я вижу человека сильного и способного на немалые свершения. Видите ли, эти места уже давно остаются без твёрдой руки. На юге горного массива хозяйничает маркиз де Гобер, на севере — маркиз Беренгар, но сюда не дотягиваются их длинные руки. Здесь живут разобщённые, вечно воюющие друг с другом племена и дремучие лендлорды, которые не видят дальше собственного носа. Это и является причиной бедности этих земель. Кто-то должен взять их под свою защиту, объединить разрозненные силы и направить их на общее процветание. Кто-то достаточно именитый, опирающийся на многовековую и славную историю своего рода. Почему не Эмберлейны? Ведь когда-то именно ваш род главенствовал в этих местах!

— Я готов! — с энтузиазмом кивнул Сигвальд.

— Слова настоящего героя, готового принять на себя ответственность за

Закладка:

— За мои победы! — рассмеялся граф и выпил. — Что стоишь, бездельник, наливай!

— А там, как знать, — сладко прошептал ему Марк, склонившись ближе, — может, вы продвинете границы своих владений и дальше. Почему де Гоберы и Беренгары разделили самые лучшие земли между собой? Лучшие пастбища, лучшие рудники, самые богатые города с ярмарками… Почему всё это досталось им? Они разобщили народ, разделили горы между собой. Нужен кто-то, кто соберёт их вновь, кто станет править севером, как короли правят равниной, южными и западными землями, как альдор правит луаром на востоке. Нужен кто-то, кто встанет рядом с двумя властелинами на равных. Я знаю, что на севере давно зреет мечта о собственном королевстве. Так кто, как ни молодой воин с великим Калберном в руке сможет объединить эти земли под своей властью и принести им процветание?

— Вы думаете? — нерешительно пробормотал Сигвальд, глядя на него влюблёнными и уже совершенно пьяными глазами.

— Это вопрос времени и стратегии. Великие свершения начинаются с малого. Марк Великий был всего лишь вождём небольшого племени, но он победил врагов, построил город Сен-Марко и положил начало славной династии королей, которая правит страной уже четыреста лет. Его потомки продвинули границы на восток, потеснив высокомерных алкорцев, и создали королевство, которое не уступает луару. Чем вы хуже Марка Великого?

— Я буду Сигвальдом Великим и превзойду его славу! — заорал Эмберлейн, схватившись за кубок.

— За Сигвальда Великого! — провозгласил очередной тост Марк.

К тому времени, как гости покинули трапезную, хозяин замка уже крепко спал, уткнувшись лицом в стол. Он бормотал что-то про величие, корону севера и династию королей Эмберлейнов.

— Вряд ли он проспится до утра, — усмехнулся лис, рассматривая свой рубиновый перстень, который втихаря сдёрнул с его руки. Он потёр камень о рукав, а потом сунул перстень в карман.

— Запритесь в комнате и никому не открывайте, — посоветовал Марк Ролану, который не мог сдержать немного мстительной ухмылки.

— Я не пойду к себе, — ответил тот. — Не хочу, чтоб колдун устроил мне какую-то каверзу. В этом огромном замке полно пустых комнат, где я могу переночевать. Пусть ищут!

— Это разумно, — кивнул лис. — У нас уже есть план, Марк?

— Да, — кивнул тот. — И целый день завтра на его подготовку. Давай проводим леди Эланор и ты обновишь защитные заклятья на стенах и ставнях.

— Да легко! — рассмеялся лис. — А вино было неплохое, жаль, что такое крепкое. На самом деле лисы не любят крепкое вино, но ради такого дела можно и потерпеть.

Эта ночь прошла спокойно. Возможно, колдун, узнав о полной неспособности своего подопечного кого-то убить, махнул на это рукой, решив, что это дело можно отложить на следующую ночь, которая будет тёмной.

Рано утром, прежде чем отправиться на завтрак, Марк вышел на террасу и окинул взглядом раскинувшуюся перед ним панораму гор. Снег уже начал таять, и на белом полотне, укутавшем плоские вершины, виднелись коричневые полосы обширных проталин. Воздух был тёплым, его пропитывал свежий аромат талой воды. Конечно, за оставшуюся светлую половину дня снега не успеют растаять, а в тёмное время длинных суток снова похолодает и, может, даже немного подморозит. Но всё же едва начавшаяся оттепель казалась ему хорошим предзнаменованием. День-другой и перевалы очистятся от снега, к тому времени враги будут побеждены, и они с Джин Хо смогут закончить здесь дела и вернуться домой. А там всё так же зеленеют леса и луга, в городе цветут на подоконниках домов настурции и петунии, клубятся пышной зеленью покрытые цветами, ухоженные кусты в маленьком садике за стеклянной стеной гостиной. Журчит хрустальными струями маленький фонтанчик, и поют птицы. Марку вдруг до боли захотелось очутиться там, увидеть нежную и заботливую Мадлен, весёлого Валентина, играющего со своей собакой, и подержать на руках сонного и при этом улыбающегося маленького Армана. Глубоко вдохнув чистый воздух гор, он ушёл с террасы и направился в трапезную.

Граф Эмберлейн на завтрак не явился. Молчаливые слуги принесли гостям блюда и кувшины, после чего удалились.

— Похоже, Сигвальд Великий отдыхает после вчерашних подвигов, — усмехнулся Ролан, взглянув на Марка. — Он попал в собственную западню, поддавшись гордыне и жадности.

— Мы выиграли ещё одну ночь, — заметила Эланор. — Что делаем дальше?

— Продолжаем игру, — ответил Марк. — Вчера я поговорил с комендантом Аморисом. Похоже, с помощью графини и Далии нам удалось убедить его в том, что графа Элрика и его сыновей убил колдун Ройдерн. Он и раньше его недолюбливал, но теперь горит жаждой мести и обещал помочь нам. В целом, план уже готов, но мне нужно ещё раз встретиться с ним, чтоб обговорить детали. Без него и воинов гарнизона у нас ничего не получится.

— Он поможет, — заверил его де Валон. — Что делать мне?

— На сей раз плыть по течению. Мы уже поняли, что Сигвальд вчера пытался напоить вас, но нам удалось заставить его самого напиться до бесчувствия. Вряд ли он заподозрил в наших действиях злой умысел, потому попробует сделать то же самое, но в этот раз уже не допустит ту же ошибку. Нам это на руку. На сей раз пейте, сколько пожелаете, но под конец ужина вы должны выглядеть так же, как ваш кузен вчера.

— Я лучше прикинусь пьяным, чем стану столь беспомощным.

— Как хотите. Но пару чаш для достоверности всё же советую опрокинуть.

— Могу и больше, но, пожалуй, не стану. Сходить с вами к Аморису?

— Нам незачем часто появляться где-то вместе. К тому же мы уже договорились с комендантом о встрече, так что я увижусь с ним тайно, и мы всё обсудим.

— Как скажете. Я пока займусь своими делами, чтоб не привлекать внимания. У меня ведь в замке есть свои обязанности.

— Если я вам не нужна, то я вернусь в покои отца, — проговорила Эланор. — Сегодня третья ночь с его смерти и мне снова придётся провести её за чтением ритуала.

— У вас усталый вид, леди, — Марк с участием взглянул на неё. — Советую вам отдохнуть днём, потому что ночь опять может быть неспокойной.

— Да, благодарю, — бледно улыбнулась она,

Закладка:

— Ты же ничего не съела! — забеспокоился Ролан.

— Я велю слугам принести еду мне в комнату.

Она ушла, а молодой рыцарь расстроено смотрел ей вслед.

— Красивая девушка, — заметил Джин Хо. — Мне кажется, вы больше подходите ей в мужья, чем ваш кузен.

— О чём вы? — смутился тот. — Она теперь глава рода Меридок, а я лишь простой рыцарь.

— Вы же тоже из рода Эмберлейнов!

— Я потомок по женской линии и не имею здесь никаких прав.

— А если с вашим кузеном что-то случится? — не унимался лис. — Если он умрёт или станет неспособен управлять в виду прогрессирующего безумия? Разве не вы займёте его место?

— Мне не нравится этот разговор! — раздражённо воскликнул де Валон. — Я не Сигвальд и не мечтаю о короне севера! Я прекрасно осознаю своё место и не стремлюсь к большему!

— Обстоятельства могут оказаться сильнее ваших желаний, — усмехнулся Марк. — Когда-то мне было достаточно титула барона, но меня заставили надеть графский венец.

— Надеюсь, мне это не грозит, — пробормотал Ролан и, резко встав, поспешно вышел.

— Какой скромняга, — усмехнулся лис.

— Ты зря завёл этот разговор, — заметил Марк.

— Почему же? Мы уже знаем, что убийцей является Сигвальд. Ты что, намерен оставить всё как есть?

— Он не является моей целью. Нужно уничтожить колдуна. Без него Сигвальд уже не будет опасен.

— Да неужели? Он серийный убийца и маньяк! Вспомни, как умирали в поединке его рыцари, а он радостно смеялся? И ты просто оставишь его здесь?

— Послушай, — вздохнул Марк. — Мы не вправе что-то сделать с ним. Он — лендлорд на своей земле и не подсуден Сен-Марко. Если мы причиним ему вред, это будет иметь нежелательные последствия для короля. У нас здесь слишком много недоброжелателей, которые воспользуются случаем и обвинят Жоана в том, что его приближённый убил хозяина замка, куда был приглашён в качестве гостя. Максимум, что я могу сделать, это оповестить всех, что Абланкура, Берена и Меридока вероломно убил Эмберлейн. Я не смогу представить доказательств, но найдутся те, кто воспользуется этим обвинением, чтоб свести с ним счёты.

— И что дальше? Как я понимаю, на его земли вторгнется армия соседей, которая разорит замок, убьёт его, графиню и девочку, и растащит освободившиеся земли на куски.

— Это уже не наше дело, Джин Хо! Мы не можем в это вмешиваться. Надеюсь, Аморис позаботиться об Эльфреде и Далии и уведёт их из замка по потайному ходу, которых здесь должно быть несколько.

— Не знаю, — надулся лис. — Мне это не нравится. Я не согласен! Может, лучше объявить этого придурка сумасшедшим и передать власть его вполне вменяемому кузену?

— На это, по меньшей мере, нужно согласие де Валона, а он не хочет брать на себя такую ответственность. К тому же, прежде чем решать, что делать потом, нам нужно хотя бы выжить и, при удачном стечении обстоятельств, уничтожить колдуна. Ты поел? Тогда пойдём вниз, где нас наверняка уже ждёт комендант.

Первая половина дня пролетела незаметно, и вскоре светлое небо над горами подёрнулось сизой дымкой из-за медленно темнеющих туч. Снег на склонах гор постепенно мерк, из белого становясь тёмно-серым, и посреди него чёрными ранами пролегли обнажившиеся из-за оттепели каменные выступы. Тишина становилась глубже, и лишь изредка можно было услышать, как где-то вдали с шумом падают камни, соскользнувшие со склона вместе с подтаявшим снегом. Внизу, у подножия гор, уже сгустились тени, и лишь вершины ещё пытались сопротивляться темноте, но и они постепенно уступали, погружаясь в густой полумрак.

Марк снова стоял на террасе, раз за разом прокручивая в голове задуманную им комбинацию. Она была достаточно сложна и требовала точных и слаженных действий, прежде всего, подчинённых коменданта. В этот раз он не мог вмешаться и проследить за всем до мельчайших деталей. Оставалось лишь надеяться, что Аморис, который был опытным командиром, выполнит его инструкции в точности.

Граф Эмберлейн этим вечером опять пригласил их на ужин. Он сидел за столом, кутаясь в свою лохматую накидку, и немного виновато улыбался.

— Я вчера выпил слишком много, — проговорил он. — Совершенно не помню, чем закончился пир…

— Что с того? — Марк с искренним удивлением взглянул на него. — Пиры для того и придуманы, чтоб веселиться и пить вино. Даже в королевском дворце есть специальные комнаты, где гости могут спокойно отдохнуть после обильных возлияний.

— Вино было крепкое, — нежно улыбнулся лис. — И очень вкусное. Я тоже слегка перебрал, и моему другу пришлось едва не на руках тащить меня в нашу комнату. С утра страшно болела голова.

— Верно, — кивнул Сигвальд. — И мне совсем не хочется сегодня пить. Потому я просил подать лёгкое вино. Если хотите, вам принесут покрепче.

— Не нужно, — покачал головой Марк, хотя замечание графа его встревожило. — Я буду пить то, что мне подадут.

— Вот и отлично! Надеюсь, вы простите меня, что в этот раз я не стану пить вино кубками. Кстати, как ты, Ролан?

— Хорошо, — немного растерялся де Валон.

— Ты всегда был крепче меня, — с некоторой завистью пробормотал Сигвальд. — Значит, сегодня ты пьёшь за двоих!

Этот ужин прошёл довольно спокойно. Разговоры за столом велись неспешно и не задевали острые темы, вроде убийств, призраков и смены власти на севере. Марк потягивал приятное чуть кисловатое вино с цветочным ароматом и посматривал на графа, кажется, всё ещё страдавшего от похмелья. Слуга усердно подливал в кубок Ролану, тот послушно пил, под пристальным взглядом кузена, но, по мнению Марка, чтоб опьянеть, такому крепкому рыцарю нужно было выпить куда больше этого вина. Однако вскоре де Валон как-то странно мотнул головой и немного настороженно огляделся по сторонам, словно у него перед глазами всё поплыло. Потом он как-то очень буднично отодвинул от себя тарелку, сложил на краю стола руки и опустил на них голову.

— Кузен? — позвал его Сигвальд. — Он спит. Готрад, отведите его в комнату и уложите спать. Как я его понимаю! — он с улыбкой посмотрел на Марка. — Меня тоже уже клонит в сон.

— Вам вовсе незачем мучить себя, — заверил его Марк. — Мы посидим ещё

Закладка:

— Тёмной ночью всегда хочется лечь пораньше, — зевнул Джин Хо. — А у вас так тихо…

Сигвальд ушёл, и Марк, проследив за ним взглядом, тоже поднялся.

— Проводим леди Эланор до её покоев, дружище, и ляжем спать пораньше.

— Как скажешь, — покладисто кивнул лис.

Была уже глубокая ночь, когда по коридору, ведущему к комнате Ролана де Валона, прошествовал граф Эмберлейн. Он вовсе не выглядел уставшим и сонным, напротив, его глаза возбуждённо блестели, а под накидкой он прятал длинный трёхклинковый меч. Его сопровождали пять доверенных слуг, вооружённых длинными мечами. Их каменные лица были суровы, и тревожные блики фонарей, которые они несли в руках, падали отсветами огня на грубо отёсанные камни старинной кладки стен.

Подойдя к двери, Сигвальд остановился, и один из слуг присел возле двери и вставил ключ в замочную скважину. Замок открылся почти беззвучно, и слуга, распахнув дверь, почтительно отступил в сторону.

Сигвальд вошёл, доставая из-под накидки хищно блеснувший лезвиями Калберн. На столе в комнате тускло горела свеча, слабо освещая стоявшую у дальней стены кровать с подвязанным пыльным пологом. Ролан лежал на спине, закрыв глаза предплечьем согнутой в локте руки. Его длинные светлые волосы рассыпались по серой подушке.

Граф, подойдя к кровати, тут же взялся за рукоятку меча обеими руками, тройной клинок остро блеснул в свете свечи и вонзился точно в сердце спящего. Тот даже не вздрогнул. Убийца с усилием вырвал меч из его груди и так же молча вышел в коридор, где его ждали невозмутимые охранники. Один из них закрыл дверь и снова запер замок, после чего вся процессия проследовала обратно и скрылась в лабиринте сумрачных переходов.

— Они ушли, — шепнул Джин Хо, стоявший у двери в маленькой пыльной комнате, заставленной какой-то рухлядью. — Мы что, вот так просто отпустим его? Почему мы не схватили его на месте преступления?

— Я объяснял, — поморщился Марк, подходя к нему. — Мы не имеем права вмешиваться в происходящее. Здесь не Сен-Марко и даже не средняя равнина, где при определённом стечении обстоятельств лендлорда можно призвать к ответу за убийство рыцаря. Здесь подобные преступления в порядке вещей.

— И что, даже ножик не отберём?

— Отберём, но позже. Открывай дверь!

Джин Хо повернул ключ в замке и вышел. В этот коридор выходили и другие двери. Одна из них вскоре тоже отворилась, и оттуда появился комендант Аморис. Хмуро взглянув на лиса, он прошёл мимо. Отперев ключом комнату де Валона, он вошёл.

— Этот негодяй всё-таки сделал это! — раздался оттуда его возмущённый голос.

Когда Марк появился рядом, он стоял возле кровати, скорбно глядя на лежащее там тело.

— Бедняга Седрик, — вздохнул он, — мало того, что ты погиб в поединке на потеху этому ничтожеству, так теперь он ещё проткнул тебя своим дьявольским мечом! Где это видано, чтоб сеньор так поступал со своим верным рыцарем, которого должен защищать согласно клятве сюзерена? Он верой и правдой служил ему и готов был отдать за него жизнь, но не вот так же! Если б только его отец знал о том, что творит его наследник! Он сам восстал бы из могилы, чтоб снести ему голову! Что делать теперь, господин граф?

— Принесите сюда де Валона. На него снова нужно надеть эту одежду и уложить в той же позе, — ответил Марк, печально глядя на убитого. — Потом, когда придёт время укладывать его в гроб, снова поменяете их местами.

— Почему нельзя оставить Седрика здесь? — уточнил комендант.

— Утром подмену могут заметить. Пусть убедятся, что это де Валон, а когда гроб закроют и вынесут в святилище, будет уже неважно, кто внутри.

Аморис мрачно кивнул и ушёл, но вскоре вернулся. За ним шли два его воина, которые несли на носилках закрытого одеялом Ролана. Они аккуратно сняли одежду с трупа и переложили его на пол, а потом принялись одевать неподвижного де Валона.

— Сэр, похоже, и этот мёртв, — с тревогой сообщил один из них, прервав своё занятие. — Он не дышит и сердце не бьётся!

— Он тоже умер? — нахмурился комендант. — Неужели граф всё-таки отравил его?

— Он жив, — возразил Джин Хо и с таинственным видом пояснил: — Это всего лишь заклятие мнимой смерти, которое замедляет биение сердца и делает дыхание редким и почти незаметным.

— Ну да, — усмехнулся Марк. — Его накладывают ребром руки по шее. Я тоже когда-то побывал под таким, и мои близкие чуть не сошли с ума от беспокойства, и только лучший королевский лекарь сумел обнаружить в моём теле некоторые признаки жизни. Не волнуйтесь, комендант, де Валон лишь выглядит мёртвым, но через сутки очнётся и будет в порядке.

Лис неодобрительно взглянул на него и повернулся к коменданту.

— Мы видели, что он выпил не так много, вино было не крепким, и меж тем он лишился чувств, потому мы заподозрили, что сонное снадобье было заранее всыпано в его кубок. По замыслу Эмберлейна он должен был уснуть, но всё же оставаться живым, потому что он хотел убить его собственной рукой. А значит, это зелье не обеспечило бы его полной неподвижности. Если мы просто оставили бы его здесь спящим, то через какое-то время он мог бы сменить позу и вообще зашевелиться, когда его найдут. Однако он должен выглядеть мёртвым, поэтому нам пришлось прибегнуть к некоторым ухищрениям. Уверяю, это совершенно безвредно для его здоровья. Он пролежит неподвижно, без глубокого дыхания и с замедленным сердцебиением от суток до двух, после чего очнётся.

— Как скажете, господин, — кивнул комендант и сурово взглянул на Марка. — Теперь, получив очередное доказательство вероломства Сигвальда, я готов действовать далее в соответствии с вашими приказами. Однако, как бы он ни был плох, он остаётся сыном моего сеньора, графа Элрика, которому я принёс клятву верности. Я обещал ему защищать его семью до последней капли крови, потому не соглашусь убить моего молодого господина, каким бы злодеем он ни был, и не позволю вам сделать это.

— Мы и не собирались убивать его, — ответил Марк. — Наша цель — колдун. Вовсе не Сигвальд, а жрец Ройдерн задумал эту кровавую интригу, убедил графа продолжить череду кровавых убийств, описанных в фальшивом свитке, который сам же ему и подсунул, а теперь ещё проводит какие-то зловещие ритуалы

Закладка:

— В этом деле я с вами! — уверенно кивнул Аморис.

Ролана тем временем одели и уложили на кровать. Джин Хо со знанием дела поправил его позу и, согнув руку, уложил её предплечьем на глаза. Потом комендант подал ему склянку, из которой лис налил немного крови на прорезанную мечом куртку рыцаря. Так они и оставили его, заперев дверь на ключ.

Утром Марк и Джин Хо стали свидетелями очередного разыгранного Эмберлейном спектакля. Заметив за завтраком отсутствие кузена, он тут же отправил за ним слугу, но тот, вернувшись, сообщил, что дверь комнаты де Валона заперта, и на стук он не откликается. Сигвальд сперва рассердился, а потом изобразил тревогу и велел взломать дверь, что было явно излишним при наличии запасных ключей.

Вскоре слуги принесли весть о смерти де Валона, и Сигвальд, изменившись в лице, вскочил и выбежал из трапезной.

— Оскар в студию, — проворчал лис, нехотя отрываясь от еды, и вслед за Марком направился за Эмберлейном.

Войдя в комнату, теперь освещённую яркими факелами, они убедились, что ночью проделали хорошую работу. Де Валон лежал на кровати в прежней позе, и на его груди расплывалось пятно уже засохшей крови. Её было немного и немало, как раз столько, сколько могло вытечь из смертельной раны. К тому же спекшаяся корка теперь подчёркивала три характерных отверстия на ткани куртки.

Сигвальд тем временем стонал и заламывал руки, всем своим видом показывая, как он убивается по своему несчастному кузену. Он называл его дорогим братом, вопрошал, на кого он его, сиротинушку, покинул, и недоумевал, почему Сигурд так ополчился на несчастного Ролана, который тоже его потомок, то есть член семьи Эмберлейнов.

— Неужели я следующий? — внезапно испугался он. — Может, призрака возмутило, что бедный Ролан по моему приказу начал это расследование? Нет-нет, давайте прекратим это всё! На сей раз, ведь всё ясно! Кузен был убит в своей комнате, которая была закрыта изнутри на замок! Никто не мог войти к нему! Нам даже пришлось выломать дверь, чтоб попасть внутрь. Но бесплотный дух проходит сквозь стены! Так что стоило ему проникнуть за запертую дверь?

Конечно, Марк мог бы возразить, что Калберн является вполне осязаемым предметом и протащить его сквозь стену и дверь было бы проблематично, но он оставил это возражение при себе. Изобразив озабоченность, он склонился над де Валоном, будто для того, чтоб осмотреть тело, потом прошёлся по комнате, внутренне возмущаясь тем, в какой аскетичной обстановке вынужден был жить де Валон в замке своего родича. Даже возле холодной печурки не было дров, а таз, стоявший на запылённом сундуке возле окна, был помятым, как, впрочем, и кувшин рядом. Похоже, Ролан сам ходил за водой, чтоб умыться. Да и давно не стираное полотенце на спинке колченогого стула больше напоминало тряпку. Но и на этот счёт Марк не стал высказываться, сделав вид, что искал улики, противоречившие стройной версии хозяина замка, но не нашёл их.

Вскоре в комнату ворвался комендант Аморис и, бросив взгляд на убитого, замер в смятении. Затем он очень убедительно изобразил скорбь, сурово сдвинул брови и почтительно склонил свою косматую голову, на какое-то время застыв горестном молчании. Потом, с глубоким сочувствием взглянув на неподвижное тело на кровати, он печально произнёс:

— Де Валон был рыцарем, мой сеньор. Он участвовал во многих битвах и, говорят, покрыл себя славой, сражаясь умело и отважно. Память о его подвигах станет достойным украшением летописи вашего рода, ведь он был Эмберлейном, вашим родичем. Он заслуживает того, чтоб удостоиться посмертных воинских почестей. Потому позвольте мы сами позаботимся о нём, как подобает сделать это соратникам павшего в бою героя. Мы сами со всем почтением подготовим его тело к погребальному костру, облачим в доспехи, уложим в гроб и на своих плечах отнесём в святилище, где Ройдерн свершит над ним погребальный обряд.

— Да, сделайте всё, как нужно, — всхлипнув, кивнул граф и удалился, печально качая головой.

Наблюдая за этим спектаклем, Марк с одобрением подумал, что в этой пьесе все актёры безупречно сыграли свои роли и, кивнув на ходу Аморису, вышел из комнаты.

— Ты уверен? — с тревогой спросил Джин Хо, когда они вернулись в свою комнату, и Марк, открыв сундук, начал перебирать вещи в нём. — Это может быть опасно!

— Я знаю, но не могу придумать ничего другого. Калберн по мнению Сигвальда уже получил четыре жертвы. На очереди последняя, и это — я! Мне кажется, что он постарается обставить последнее убийство как можно торжественнее, сопроводив его ритуалом… Да где же он?

— Что ты ищешь?

— Вот, нашёл!

Он достал из седельной сумки широкий кожаный браслет с короткими ножнами, в которые был вставлен изящный метательный нож. Отдёрнув рукав, он надел браслет на запястье и попробовал, насколько легко можно достать короткий, лёгкий клинок из ножен.

— Этот малыш вряд ли спасёт тебя от того чёртова меча, — проворчал лис. — Давай не будем рисковать! Я прикинусь тобой, и пусть они меня схватят. Даже если он проткнёт меня тремя клинками, это меня не убьёт. Скорее, разозлит и впрыснет мне в кровь хорошую дозу адреналина.

— Нет, — покачал головой Марк. — Я всё сделаю сам, а ты организуешь мне поддержку. Я уже понял ситуацию. Колдун убедил этого юного негодяя в том, что пять убитых им рыцарей обеспечат ему покровительство магического меча, который принесёт ему корону севера. Согласись, это значимое событие в жизни такого трусливого ничтожества, как Эмберлейн. Он склонен к театральности, потому захочет как-то обставить это убийство, придав ему видимость ритуала. Колдун, который манипулирует им, конечно, не откажет в такой малости. Скорее всего, они устроят представление в святилище. Тёмная ночь будет для этого прекрасной декорацией. Факелы, фонари, дюжина прислужников в чёрных балахонах и железных масках сделают сцену достаточно пугающей и при этом придадут моменту некую торжественность.

— Ну да, — без особого энтузиазма согласился лис. — Ещё эти безумные завывания и спецэффекты в виде горящих глаз, синего свечения и молний.

— Вот, ты всё понимаешь! Меня не убьют сразу. У меня будет время, чтоб собраться, оценить обстановку и

Закладка:

— А если ты не успеешь?

— Тогда вмешаетесь вы с Аморисом и его воинами.

— Ты говоришь так, как будто у тебя десять жизней! — воскликнул лис.

— Я много раз был на волосок от смерти, но до сих пор жив. Не верю, что после всего мною пережитого, я умру в этой нищей развалине в глубине северных гор! Отправляйся к коменданту! У вас ещё много дел и при этом мало времени.

— Запомни, Марк, — хмуро взглянув на него, произнёс лис, — если ты погибнешь, мы навеки покинем этот мир! Мне будет слишком грустно оставаться здесь. И я никогда не прощу себе, что допустил такую ошибку!

— Ладно-ладно, — усмехнулся Марк. — Я не заставлю тебя так страдать! Мы уже всё обсудили. Ты знаешь, что нужно делать, потому не мешкай. Напоминаю, времени у вас не так много.

Бросив в его сторону мрачный взгляд, лис вышел.

Пятая жертва

Оставшись в одиночестве, Марк присел к столу и задумался. Он вовсе не был так уверен в успехе, как старался убедить своего пушистого друга. Весь его план строился на тщеславии Сигвальда и его склонности к позёрству. Он не должен был просто нанести удар своим мечом, как поступил с де Валоном, ведь он оставил напоследок графа де Лорма не просто так. Эта последняя жертва имела для него значимость не только как финальный шаг к достижению великой цели, она должна была нести некий символический смысл. Своим мечом он собирался убить не простого воина, участвовавшего в каких-то там сражениях, а героя Сен-Марко, о подвигах которого знало всё королевство. Это был особый дар Калберну: напоить его кровью могущественного, влиятельного и заслуженного рыцаря, к тому же облечённого немалой властью и обласканного королём Сен-Марко. Так мог ли он просто нанести удар? Нет, он должен сопроводить его мистической драмой, гимнами древним богам, сиянием огней в ночи и даже разрядами молний, пронзающих тёмные небеса. Ведь после этого удара над его головой должен соткаться из сияющего тумана золотой венец королей севера, украшенный бесценными каменьями. Или как он там себе всё это представляет? И теперь он уверен в том, что ему никто уже не сможет помешать. Запуганные колдуном слуги и воины во время ритуала должны сидеть в своих комнатах и казармах. Последний из рыцарей в донжоне Ролан де Валон мёртв. Эланор со своими охранниками заперлась в покоях и оплакивает мёртвого отца. Хрупкий рыжий юноша с тонким, лёгким мечом не представляет для него угрозы. Нет, теперь у него уже нет причин торопиться. Он будет наслаждаться своим триумфом, представляя, как восходит по золотым ступеням к трону властителя мира. Удар в сердце жертвы будет апофеозом этого действа и его окончанием, потому с ним Сигвальд не будет спешить. Возможно, он даже произнесёт какую-нибудь пространную речь о своём грядущем возвышении. И этого времени Марку должно хватить для того, чтоб всё обдумать и действовать быстро и безошибочно, потому что ошибка может привести к смерти.

Время шло, а Джин Хо не возвращался. Задание, которое дал ему Марк, и правда, требовало много времени и усилий. И всё же нужно было дождаться, чтоб узнать, что им с Аморисом удалось сделать, и окончательно договориться о том, как они будут действовать. Он надеялся, что у него ещё есть несколько часов в запасе. Ритуалы всегда проводились ночью, значит, до вечера они не начнут.

Однако внезапно послышалось какое-то шипение, и, обернувшись, он увидел струящийся из замочной скважины дым, а потом и снизу из-под двери появились желтоватые клубы.

— Какого чёрта! — вскочил он, лихорадочно соображая, что происходит.

Неужели на сей раз заклятия Джин Хо, эти таинственные полоски бумаги с нечитаемыми значками не сработали? Но потом он понял, что это вовсе не злой дух, не колдовство, а обычный ядовитый дым, который должен привести его в беспамятство. Это никак не входило в его планы! Для того чтоб владеть ситуацией, он должен быть в сознании и иметь возможность действовать. Потому он стремительно распахнул ставни, и в комнату хлынул холодный воздух долгой ночи. Он почувствовал слабый пряный аромат, но дым быстро вытягивало на улицу, а у него была возможность дышать. Желтоватые струйки уже исчезли, а у него даже не закружилась голова.

Через некоторое время он услышал какую-то возню за дверью и, поспешно затворив ставни, сложил руки на столе и опустил на них голову, словно внезапно лишился чувств. Наконец, те, кто пришёл за ним, поняли, что дверь закрыта на засов, и с грохотом выломали её. Он не пошевелился и даже не попытался взглянуть, что происходит. По звуку шагов он понял, что в комнату ворвались несколько человек. Его грубо схватили за плечи и оторвали от стола, и он, обмякнув, как тряпичная кукла, закинул голову назад. Он чувствовал, как они с недовольным ворчанием возились с ремнями, снимая с него кирасу. А потом подхватили под руки, подняли и куда-то потащили.

Он продолжал изображать полную беспомощность, не открывая глаз, и пытался понять, куда его тащат. Через какое-то время холодный ветер ударил в лицо, и он каким-то неведомым образом ощутил вокруг огромное пустое пространство. Его проволокли дальше и, придерживая, поставили у столба. Он чувствовал, как ему связывают сзади руки и напряг запястья, чтоб обеспечить небольшую слабину в путах. Когда его привязывали к столбу, он не сопротивлялся, но незаметно чуть раздвинул локти и усилием удерживал их в таком положении, пока сзади кто-то возился с узлами. Наконец его оставили в таком положении, и он обвис на верёвках, уронив голову на грудь. Положение оказалось довольно удобным, чтоб незаметно открыть глаза и осмотреться. Длинные пряди волос падали на лицо, но сквозь них он увидел, что, действительно, находится в святилище. Прямо перед ним в ряд на грубо сколоченных козлах стояли три гроба. Бедняга Седрик присоединился к Абланкуру и Берену, а своего отца Эланор так и не отдала. Должно быть, Сигвальд уже смирился с этим.

По краям площадки горели большие фонари, и толстые стёкла надёжно укрывали от ветра языки пламени внутри. Он был здесь не один. Чуть дальше, настороженно глядя в его сторону, стояли двое мужчин в одежде домашних слуг в тёплых войлочных накидках. В их руках поблескивали короткие, широкие мечи, какие обычно в этих краях носили на поясе небогатые путешественники: купцы, паломники и пастухи. Они явно были напуганы, полагая, что сейчас

Закладка:

— Он без чувств, — наконец, с облегчением проговорил один из его стражей и поправил на плечах накидку. — Его хорошо связали. Не думаю, что он сможет освободиться.

— Холодно сегодня, — зябко поёжился второй. — Когда нас сменят?

— Кто его знает… Ты прихватил с собой флягу?

— Погоди, выпьем, когда действительно замёрзнем.

Этого Марк не учёл. На нём была лишь простёганная куртка с ватным подкладом, довольно тёплая, и всё же не для такой ночи. Его меховая накидка осталась лежать в комнате, и никто не позаботился о том, чтоб он не замёрз. Зачем? Вряд ли он умрёт от холода за несколько часов, а потом его всё равно собираются убить.

Вскоре он почувствовал, как холод начинает сковывать его лицо и постепенно пробирается под одежду. Опасаясь, что занемевшие от верёвок и замёрзшие кисти рук утратят привычную ловкость, он снова взглянул на стороживших его слуг. Они уже успокоились и спрятались от пронизывающего ветра между двумя гробами, усевшись прямо на каменные плиты пола. Они о чём-то переговаривались, но он не мог разобрать ни слова. Но, по крайней мере, они отвлеклись и не смотрели в его сторону. Подождав ещё немного, он решил, что можно действовать и стал осторожно высвобождать из пут связанные руки. Он уже проделывал это не раз, потому и сейчас ему удалось это сделать. Верёвка, связывавшая запястья, упала на пол, и он уже мог спокойно достать из потайных ножен в рукаве метательный нож и нащупал толстую верёвку, удерживающую его у столба.

Он прекрасно понимал, что не может избавиться от этих пут полностью, потому что хотел позволить своим противникам начать ритуал. Он решил просто подрезать верёвку так, чтоб её можно было затем разорвать одним усилием. Это была не такая простая задача. Он не мог её видеть, а ему нужно было оставить целыми несколько волокон, чтоб они удерживали концы вместе, и не так много, чтоб их нельзя было быстро разорвать. Потому он не спешил, время от времени ощупывая разрезанную часть и пытаясь понять, сколько ещё нужно разрезать. При этом его руки уже начали неметь от неудобного положения и холода, который становился леденящим. Иногда он останавливался и, наблюдая за своими стражами, напрягал и расслаблял мышцы плеч и спины, чтоб немного согреться и восстановить кровоток. Он решил до самого ритуала не подавать признаков жизни, чтоб обеспокоенным стражам не пришло в голову проверить, крепко ли он связан.

Всё это продолжалось бесконечно долго. Он устал стоять неподвижно, замёрз, тело затекло. Однако в какой-то момент, ощупав подрезанную верёвку, он решил, что порвёт оставшуюся целой часть без особого труда. Это немного ободрило его. Вернув своё оружие в ножны, он стал ждать, посматривая на слуг, которые уже достали флягу с чем-то горячительным и пили из неё по очереди.

Время шло. Он уже начал опасаться, что замёрзнет настолько, что просто не сможет быстро действовать, когда придёт время. Налетающий со всех сторон ветер пронизывал до костей. Он почти не чувствовал пальцы рук, холод сковал ноги. Шею и плечи ломило от неудобной позы. Он уже начал раздумывать, что будет, если он выдаст себя раньше, чем начнётся ритуал, хотя знал, что не сделает этого.

Почти не чувствуя пальцев, он отчаянно сжимал кулаки, чтоб хоть немного согреть их, когда заметил впереди движение и, приглядевшись, увидел седобородого старика, уверенным шагом входившего в разрушенное святилище. В своей лохматой шубе с рогатой шапкой на голове, он выглядел устрашающе. В его руке, действительно, был длинный посох, конец которого венчал оскаленный череп. Войдя, он хмуро осмотрелся и, заметив между гробами сжавшихся от страха слуг, рявкнул:

— Вон отсюда, бездельники!

Те, вскочив, кинулись к выходу, а он, бросив мрачный взгляд на пленника, внимательно осмотрел святилище, после чего взмахнул рукой, и фонари вспыхнули ярче, а следом зажглись и факелы, которых раньше Марк как-то не замечал. Уже не скрываясь, он поднял голову и смотрел на колдуна, но тот не обращал на него внимания. Что-то бормоча себе под нос, он чертил посохом на плитах какие-то фигуры, и вокруг медленно разгорались путанные зловещие узоры, которые сливались в концентрические круги, заполнявшиеся странными символами. И только в этот момент Марк вдруг подумал, что, может быть, все эти жертвы были нужны не только для того, чтоб заморочить голову глупому, самовлюблённому мальчишке. Возможно, они и в самом деле были нужны злобному колдуну для какого-то ритуала, цель которого была не понятна, но наверняка ужасна.

Потом появились и те самые люди в чёрном с грубыми, потемневшими масками на лицах. Входя, они сперва застыли, столпившись перед гробами, но потом, кое-как разобравшись и, едва не натыкаясь друг на друга, разошлись в стороны и встали по краям. Старик злобно смотрел на них, и видимо хотел отругать, но как раз в это время появился граф Эмберлейн в украшенной золотым шитьём накидке с широким меховым воротником. Он вошёл, гордо подняв голову и держа в руке свой меч о трёх клинках.

Заметив, что Марк уже очнулся и смотрит на него, он ещё приосанился, и на его губах появилась самодовольная улыбка.

— Кажется мне, граф де Лорм, не так уж и хороши сыщики у короля Жоана! — язвительно произнёс он.

— Какого дьявола, Эмберлейн? — воскликнул Марк. — Что вы задумали?

— А вы не поняли?

— Просто моя догадка не слишком приятна и порождает сомнения в вашем благородстве! Неужели, это вы убили Абланкура, Берена и барона Меридока? И даже своего кузена?

— Конечно! И они должны быть благодарны мне, поскольку тем самым я выразил им глубокое уважение, признав отважными героями, чья кровь достойна питать великий Калберн!

— Что это значит? Вы с ума сошли? Неужели вы действительно верите в эту глупую сказку?

— Это вовсе не сказка! — снова обиделся молодой граф. — Это правда, и доказательством тому может служить судьба моего славного предка. Подумайте сами, он, будучи простым воином без

Закладка:

— Это безумие! — изобразив раздражение, воскликнул Марк. — Вы и меня собираетесь убить? Вы понимаете, что королю Жоану прекрасно известно, куда я отправился, и если я не вернусь, он призовёт вас к ответу!

— Да, я слышал, — спокойно кивнул Сигвальд. — Ужасная и жестокая казнь не только за убийство, но даже за неудавшееся покушение на друга короля! Я бы поостерёгся причинять вам вред, поскольку графу Эмберлейну не выстоять перед жаждой мести властелина Сен-Марко. Но я не просто собираюсь убить его друга, я хочу напоить вашей золотой кровью свой волшебный меч. После этого королю Жоану придётся иметь дело не с обычным лендлордом, а с повелителем севера, отважным и могучим воином, который соберёт под свои знамёна все племена в этих горах И даже Беренгары, и де Гоберы не устоят передо мной.

— Повелитель севера? — горько рассмеялся Марк. — Вы? Неужели вы не понимаете, как жалко выглядят ваши несбыточные мечты? Для того чтоб стать королём, первым королём в династии, нужно иметь достоинства, которыми редко кто обладает. Смелость, решительность, способность сплотить вокруг себя надёжных людей, убедить их в своём праве на лидерство и удерживать их от стремления захватить плоды ваших усилий. Для завоевания чужих земель нужна огромная и хорошо вооружённая армия, талантливые и преданные командиры, хорошо обученные воины и гений полководца, которым вы не обладаете! У вас нет ничего из перечисленного мною. Вы не можете даже управлять собственным феодом, где ж вам справиться с северными горами и населяющими их свободолюбивыми людьми! Единственное, что у вас непомерно развито, так это ничем не подкреплённые амбиции!

— Я не стану с вами спорить, господин граф, — вполне миролюбиво ответил Сигвальд. — Может, я пока не слишком умён, но всё же прекрасно знаю о своих недостатках. Я слаб, нерешителен и довольно глуп. Я даже грамоту освоил с трудом, и не мог победить в поединке на мечах даже оруженосца своего отца! Кстати, после его смерти я сбросил этого крысёныша в пропасть, — он задумчиво посмотрел на меч и вздохнул, — потому что один его вид внушал мне зависть и обиду. Конечно, это было недостойно рыцаря, но я никогда не имел смелости считать себя таковым. Знаете, я расскажу вам всё. Я убил Абланкура и Берена без лишних слов. Они были простыми воинами, которых интересовали только драки, вино, еда и дешёвые женщины. С ними не о чем было говорить. Их шутки были грубы, а мысли пусты. Они всё равно не поняли бы меня. Меридок всегда был слишком властным. Он пытался командовать мною в моём же замке. Он вечно поучал меня и при этом презирал. Он был уверен, что скоро приберёт к рукам мои владения, и я буду тихо доживать свой век под каблуком у его дочери. О чём с ним можно было говорить? Потому и ему я не стал ничего объяснять. А Ролан… Он смотрел мне в рот и выполнял мои приказы, но в душе считал меня полным ничтожеством. Он подавлял меня своим показным благородством, своей верностью, которой я от него вовсе не ждал. Он к тому же был красавчиком и героем, привёз с собой с равнины трофеи и наградное оружие, будто для того, чтоб доказать свою полезность, но на деле лишь хотел в очередной раз дать мне понять, насколько бесполезен я сам. Попытайся я объяснить ему смысл его жертвы, он бы возмутился и принялся упрекать меня в неблагодарности. Потому и его я убил, не утруждая себя объяснениями…

— А я думаю, что вы убили их, предварительно лишив возможности защищаться, потому что боялись за свою жизнь, — резко возразил ему Марк.

— Верно, — меланхолично кивнул Сигвальд. — И это тоже. Какой смысл рисковать собой, если впереди у меня такое величие? Я и вас одурманил и связал, чтоб спокойно убить, но вы — не они! Вы — прославленный воин, любимец великого короля! Ваше имя украшает собой героические баллады и истории, которые рассказывают по всему миру. Вы — самая ценная из всех жертв, что когда-либо были принесены на этот алтарь! Вы умны, проницательны и много повидали. С вами я хочу поговорить об этом. Я думаю, что вы могли бы меня понять, если б перестали злиться. Я вовсе не хочу вашей смерти, потому что искренне вами восхищаюсь, но у меня уже нет другого выбора. Всё предрешено. Вы готовы выслушать меня?

Марк чувствовал себя как в каком-то жутком и бессмысленном сне. Он стоял у столба связанный, вокруг, сквозь местами обрушившиеся стены и провалившуюся кровлю из глубины тьмы дул ледяной ветер, трепавший яркие огни факелов. За ними в кромешной темноте висели страшные железные маски, холодные и бездушные, как восставшие из могил мертвецы. Рогатый колдун с черепом на посохе терпеливо ждал, когда придёт его пора вступить в игру. А убийца, стоявший перед гробами своих жертв со странным мечом, оправдывался перед тем, как нанести свой предательский удар.

— Ладно, говорите, — вздохнул Марк.

— Конечно, вам вовсе не интересны мои откровения, — сокрушённо произнёс Сигвальд, — но вы готовы потерпеть, коль скоро это немного продлит вашу жизнь. Я всё понимаю. Я всегда всё понимал и никогда ни на кого не обижался. Я с детства был слабым, болезненным и жалким. Я рос в тени своего старшего брата Эрнила, и это меня устраивало. Он был наследником, сильным и отважным, он был опорой для отца, и тот все свои помыслы и надежды сосредоточил на нём. Я думал, что так и проживу под его защитой всю жизнь и был вполне доволен этим. Но Эрнил погиб. Это было ударом для всех, и для меня тоже, потому что наследником вдруг стал я. Это было ужасно, потому что я не знал, как можно справиться с такой ответственностью, и не обладал необходимыми для этого достоинствами. Потому мне не пришло в голову обижаться, когда отец поспешно женился вновь, чтоб получить более подходящих преемников. Два младших брата дали мне надежду, что мои мечты о

Закладка:

Сигвальд улыбался своим мыслям, глядя на тройной клинок.

— А чуть позже я понял, что это даже не спасение, это путь к вершине, — продолжил он, оживившись. — К той самой вершине, до которой он не успел дойти. Из рукописи я узнал, что мой предок стремился стать королём севера и стал бы им, но ему не дали. Тогда. Однако он сделал почти всю работу за меня, осталась лишь малость — пять жертв, принеся которые, я получу то, что так и не смог получить он.

— А вы не подумали о том, что делаете то же, за что был наказан ваш предок? — спросил Марк. — Его затянуло в скалу после того, как он начал заманивать и убивать своих гостей, нарушив тем самым законы гостеприимства, а заодно и законы чести! Боги сочли его недостойным короны севера, и потому он умер!

— Конечно, я подумал об этом, — пожал плечами Сигвальд, — но со мной такого не случится. Он был великим воином, способным убить любого врага в честном поединке, и, тем не менее, встал на путь вероломного предательства. Он убил так слишком многих, и боги разгневались. Думаю, что он убил их более пяти, его преступления были многочисленны. Я же слаб, и у меня нет иного способа закончить его дело, кроме как прибегнуть к хитрости. Всего пять человек — не такой уж большой грех по сравнению с моей великой целью. Смотрите, я уже почти закончил свою миссию, остались только вы. И меня не затянуло в камень. Знаете почему? Потому что я не собираюсь сбрасывать тела своих жертв в пропасть. Я уважаю их и провожу со всем почтением. Над этими тремя уже провели все необходимые ритуалы, и они, как и подобает, будут преданы огню на вершине горы. Их души отправятся своим путём к славным предкам, а вовсе не задержатся здесь, взывая о возмездии. Даже с вами я говорю, как с другом. Я благодарен вам за помощь, пусть даже и получу её помимо вашей воли. Да и что в наше время стоит отнять жизнь? Считали ли вы, сколько врагов убили на войне или на дуэлях? Я, по сравнению с вами, невинный ягнёнок. Нет, я не боюсь. Я стану великодушным повелителем и буду творить добро. Я возведу храм в память о пяти славных рыцарях, на крови которых воздвигнут мой трон. И сам буду приносить туда дары и молиться на коленях.

— Как трогательно, — зло усмехнулся Марк. — Вы думаете, что, убив своих гостей и меня, вы станете королём севера и будете править мудро? Все племена и бароны, толкаясь, будут спешить под вашу руку? Взгляните на себя со стороны и подумайте, что в вашем облике может внушить им столь странное стремление?

— Калберн передаст мне всю силу и отвагу своих жертв, — уверенно заявил Сигвальд. — Он копил их так долго лишь для того, чтоб в конце пути вручить своему хозяину. Или думаете, неоспоримые достоинства ста героев, слитые воедино, не сделают меня достойным короны севера?

— Надеюсь, помимо силы и смелости вы получите хотя бы малую толику их мозгов, — проворчал Марк.

— Увы, ваша язвительность говорит о том, что вы так и не поняли меня, — сокрушённо заметил Сигвальд. — Но я хотя бы попытался. Пусть вас утешит моё обещание, что став королём, я не буду воевать с Сен-Марко…

— Да где уж вам…

— Пора, — граф Эмберлейн гордо выпрямился, решительно взялся за рукоять меча обеими руками и кивнул колдуну. — Начнём!

Тот махнул рукой своим помощникам, а потом зло нахмурился.

— Разве они не должны петь? — насторожился Сигвальд.

— О, нет! Увольте! — с мольбой воскликнул Марк. — Разве для вашей жертвы так уж необходим этот жуткий вой? Мне вполне хватает завывания ветра. Позвольте мне хотя бы умереть в тишине!

— Как скажете! — крикнул граф и, выставив вперёд меч, устремился к нему.

Марк рванулся в сторону и за мгновение до того, как три острия должны были пронзить его грудь, оборвал путы и уклонился в сторону. Калберн глубоко врезался в потемневшую древесину столба, а он продолжил движение и, в два прыжка оказавшись рядом с колдуном, вонзил свой метательный нож в бороду ниже подбородка. Он почувствовал, как острый металл вошёл в

Закладка:

Он отлетел и ударился спиной и затылком о выщербленную колонну. На миг потеряв сознание, он тут же очнулся и с ужасом увидел, как колдун с окровавленной бородой двинулся к нему. Вокруг его массивной фигуры появилось призрачно-голубое сияние, глаза светились так ярко, что хотелось отвести взгляд, потому что они прожигали насквозь. Колдун поднял посох и направил его в Марка фосфорицирующим в полумраке черепом, из глазниц которого смотрело что-то жуткое.

Марк прижался спиной к холодной колонне, нащупывая среди каменной крошки булыжник потяжелее, и при этом понимая полную бесполезность такого жалкого оружия. Он почувствовал, как его и без того замёрзшее тело, истратившее, кажется, последние силы на этот отчаянный рывок, цепенеет под жуткими взглядами колдуна и его черепа. Что-то страшное и древнее вытягивало из него жизнь, и Марк с отчаянием думал, что в этот раз уже не спасётся.

А в следующий момент между ним и колдуном закружился белый смерч из миллионов мерцающих снежинок, и в его глубине возникла призрачная фигура, которая вскоре приняла очертания высокого человека в серебристых одеждах, развеваемых ветром. Марк видел лишь его длинные белоснежные волосы, украшенные на макушке высоким пучком, в который была воткнута блестящая шпилька со старой бирюзой.

Колдун замер от неожиданности, а потом выбросил вперёд руки, с которых сорвалась темная, дымная стена и покатилась к Марку, но её остановила мерцающая полусфера, окружившая человека в белом. Он взмахнул рукой. Сном острых ледяных игл устремился в колдуна. Тот лишь на миг потерял самообладание и отпрянул, и тут же перед ним оказался Джин Хо в человеческом обличии и с размаху прилепил ему на лоб бумажку со своими письменами. Колдун замер, фигура в белом начала таять, подобно туману, а Джин Хо как-то странно подался назад и начал оседать вниз.

Марк испугался, но на сей раз не за себя, и это придало ему сил. Он рванулся вперёд, подхватил лиса на руки и вместе с ним опустился на колени. Колдун стоял, сверля Марка злобным взглядом, а потом вдруг пошевелился и медленно, с натугой поднял руку, распростёр над ними раскрытую костлявую ладонь с острыми, как когти ногтями, вокруг которой змеились холодные языки голубого пламени.

Марк, как заворожённый, смотрел на них, чувствуя свою беспомощность перед этой смертоносной магией. И вдруг что-то ярко блеснуло, он вздрогнул и в следующий момент увидел, как из живота колдуна выскользнули три хищных острия. Сияние вокруг его ладони исчезло, он со смятением глянул на торчащие из его тела клинки, пошатнулся и, запрокинув голову, странно завыл. И где-то далеко в горах откликнулись воем волчьи стаи, в небе что-то загрохотало. Башня содрогнулась, и с проломленной крыши посыпались обломки гнилых досок и какой-то мусор. А вокруг клинков заполыхало яркое рыжее пламя, которое разрасталось, стремительно пожирая чёрную плоть Ройдерна. Он пошатнулся и упал на плиты, быстро догорая, как соломенное чучело.

Марк, обнимал лиса, глядя на странный меч, торчащий из горки серого пепла, рядом тускло поблескивал почерневший метательный нож и несколько закопчённых амулетов. А потом с гор налетел порыв ветра, поднял с каменных плит мутное облако и сдул его в пропасть. Марк вздохнул и посмотрел на своего рыжего друга, который лежал на его коленях. Длинные ресницы дрогнули и веки приоткрылись. Зелёная радужка блеснула изумрудными искрами и, приподнявшись, Джин Хо осмотрелся по сторонам.

Колдуна рядом не было. Над ними возвышался человек в чёрном балахоне и маске, скованной из железных полос.

— Зачем ты его убил? — раздался возмущённый крик Сигвальда. — Ты с ума сошёл? Схватите этих двоих!

Он указывал на Марка и Джин Хо. Человек в чёрном снял маску и откинул назад капюшон, из-под которого показалась лохматая грива с проседью. Комендант Аморис мрачно смотрел на своего сеньора. За ним и остальные сняли маски. Это были рыцари гарнизона, а также Ламбер, Клеман, Делаж и Эдам. Конечно, этот мальчишка не мог пропустить такое веселье!

Но наибольший ужас графа Эмберлейна вызвало то, что под одной из масок скрывался его кузен, которого он считал мёртвым. Увидев его, Сигвальд испуганно обернулся, посмотрел на гроб позади себя и попятился за алтарь. Ролан хмуро смотрел на него.

— Ты же мёртв! Я сам убил тебя! — растерянно бормотал граф.

— Ты пронзил своим мечом тело несчастного Седрика, которого до этого убили ради твоего развлечения, — ответил де Валон, скидывая капюшон с головы. — Он лежит в этом гробу. Перед ним ты не хочешь извиниться? Может, и его имя ты собирался начертать в своём поминальном храме? Как ты жалок, Сигвальд! Неужели ты, и правда, думал, что боги возвели бы на трон северных гор такое неблагодарное и жалкое чудовище? Кто бы поверил в то, что такой жестокий, безумный негодяй смог бы стать добрым правителем? Ты даже своих родичей и друзей не щадил, ты нарушил клятвы, которые как сеньор дал своим рыцарям, ты даже на меня руку поднял! Как ты мог, Сигвальд! Я же всегда относился к тебе, как к младшему брату, помогал во всём, защищал, брал на себя вину за твои шалости. Я был верен тебе, как главе рода… А ты!..

Он задохнулся от обиды, и его лицо исказила душевная боль.

— Ты не прав, брат, — продолжая пятиться, пробормотал Сигвальд. — Не прав. Я всегда любил и ценил тебя. Я убил тебя потому, что восхищаюсь твоей отвагой и верностью. Только такой бесстрашный герой достоин принести свою кровь на алтарь Калберна. Это было нелегко, Ролан, поверь мне. Я решился на это под действием обстоятельств. Я рад, что ты жив. Очень рад, правда. Мы же всё забудем, верно? Хочешь, я отдам венец графов Эмберлейнов тебе. Ты же более достоин его и справишься лучше…

— Хватит лгать! — в отчаянии прокричал Ролан. — Почему ты всегда лжёшь! Ты и в детстве обманывал и меня, и своего отца, и Эрнила! Ты сваливал на меня свои грехи, убеждал графа Элрика, что Эрнил ругает его за глаза, а тому говорил, что отец сердится на него за то, что на самом деле сделал ты! Ты всегда был таким, маленьким, скользким слизняком! Я думал, что со временем ты изменишься, поумнеешь, что у тебя появится понимание о чести и благородстве. Но ты остался прежним. Ты пытаешься вызвать жалость, но за униженными речами прячешь гордыню. Ты улыбаешься, сжимая за спиной меч. Ты никогда

Закладка:

— Ты во всём прав, брат, — закивал Сигвальд, остановившись у дальней стены с рядом выбитых окон. — Я, действительно, такой, жалкий и презренный. Но что делать, если я таким родился? Разве я в этом виноват? Мне ведь тоже хотелось быть сильным и отважным, снискать славу в бою и купаться в восхищении окружающих. Но я лишь слизняк! — он засмеялся и вдруг полез на парапет. — Конечно, слизняк, Ролан! Кому я нужен? Кто будет по мне плакать?

— Что ты творишь? — испугался де Валон, кинувшись к нему. — Слезай немедленно!

— Ну да, чтоб ты замуровал меня с этим проклятым мечом в скалу? — продолжая хихикать, спросил Сигвальд.

— Я не собираюсь делать ничего подобного!

— Конечно, конечно, Ролан, граф Эмберлейн! Разве ты не хотел забраться на моё место? Смотри-ка, ты уже собрал вокруг себя единомышленников. Даже мой комендант и рыцари перешли на твою сторону! Ты возмущён моим предательством и моими преступлениями. Ты жаждешь мести. Я понимаю, но я не дам тебе насладиться ею! Я не хочу задохнуться в камне с привязанным к руке эфесом этого дьявольского меча. Он ведь был ловушкой нашего безумного предка, верно? Ему скучно было одному бродить по подземелью, и он заманил меня в западню, чтоб я присоединился к нему. Он думал: этот жалкий дурак сгодится хоть на это! Но я не стану угождать ему. Я хочу умереть быстро и без мучений, разбившись о скалы. В этом есть величие, в том, чтоб прыгнуть в пропасть по своей воле.

— Господин мой, — комендант Аморис подошёл ближе и тревожно следил за фигурой, качающейся в пустом оконном проёме, — никто не посмеет вас тронуть! Мы выступили не против вас, а против этого гадкого колдуна, подлинного виновника этих бесчинств! Это он убил вашего отца, славного графа Элрика и ваших младших братьев. Он хотел оставить вас в полном одиночестве и, прикинувшись верным другом, пользовался вашим доверием, заставляя делать ужасные вещи! Это он подсунул вам этот меч и придумал историю о Сигурде…

— Нет! — возмущённо крикнул Эмберлейн. — История правдива и меч настоящий! Просто я не удержал его в руках. А Ройдерн… Я знал, что он жестокий человек, но думал, что иметь рядом того, кого все боятся, выгодно. Значит, отца и братиков убил он…- Сигвальд вдруг всхлипнул. — Я скучаю по ним. Наверно, они ждут. И отец простит меня. Я пытался…

— Сигвальд, прекрати! — умоляюще произнёс Ролан. — Я не собираюсь тебя убивать, мне не нужен титул. Всё закончилось, колдуна больше нет, и он не будет внушать тебе плохие мысли. Всё наладится. Ну же, слезай!

— И ты прощаешь меня?

— Прощаю!

— За Абланкура и Берена ты меня тоже простишь? А Эланор простит мне убийство отца? А король Жоан простит меня за то, что я пытался убить графа де Лорма? Что значит твоё прощение пред его гневом! Я не хочу, чтоб меня выпотрошили и четвертовали на рыночной площади Сен-Марко. Лучше я прыгну в пропасть.

— Он ничего не узнает! — крикнул Марк, с тревогой наблюдавший за происходящим. — Я не скажу ему, и причин для мести у него не будет. Клянусь!

Сигвальд замер и, подняв голову, окинул тоскующим взглядом чёрное небо. Глубоко вдохнув, он снова взглянул на смотревших на него мужчин.

— Лжец во всех видит ложь. Я вам не верю…

И в следующий момент его покачивающаяся фигура исчезла из проёма. Ролан с криком отчаяния бросился туда и, свесившись через парапет, посмотрел вниз, а потом медленно повернулся и сел на него, опустив голову.

— Жалкий глупец, — пробормотал Аморис, с отвращением скидывая с плеч чёрный балахон.

Марк покачал головой и взглянул на всё ещё лежавшего в его объятиях Джин Хо, который посматривал на него с довольной улыбкой.

— Похоже, ты пригрелся, — усмехнулся он.

— Почаще держи меня так, мне понравилось, — сообщил лис. — А если я при этом превращусь в маленькую лисичку, то будет ещё лучше.

— Вернёмся к этому позже, — произнёс Марк. — Я продрог до костей и почти не чувствую своего тела. Боюсь, я даже не смогу самостоятельно подняться.

— Я помогу, — лис проворно вскочил и протянул ему руки.

К Марку уже спешили его рыцари и Эдам. Вскоре его поставили на ноги и Ламбер с Клеманом, закинув его руки на свои крепкие плечи, повели его в дом.

Рассвет после тёмной ночи

В небольшой уютной гостиной, обставленной старинной, крепкой мебелью было тепло. Помимо растопленного камина здесь стояла жаровня с раскалёнными углями. Её специально установили ближе к удобному широкому креслу, в котором, закутавшись в свой плащ с меховым воротником, сидел Марк. Он пил из большого кубка прогретое с мёдом и травами вино, в которое был добавлен виноградный спирт. Обнимая ладонями обжигающие круглые, рифлёные бока чаши, он чувствовал, как по рукам растекается приятное тепло, но где-то внутри тела ещё таился леденящий холод. Сделав небольшой глоток, он невольно закрыл глаза, наслаждаясь тем, как горячая волна прокатывается по жилам, постепенно согревая его.

— Мы всё сделали, как ты сказал, — продолжал свой рассказ сидевший рядом Джин Хо, — для начала схватили Дорлина и затащили его в подвал башни. Двух затрещин хватило, чтоб он выразил полную готовность к сотрудничеству и выдал остальных любителей водить хороводы в святилище под дикий вой. Люди коменданта тут же притащили их к нам, вместе с припрятанными балахонами и масками.

— Ты, правда, понял, что вместо тех олухов в святилище явились мы? — спросил Клеман, устроившийся рядом с Ламбером.

— Конечно, потому и решился напасть на колдуна.

— И когда ты понял? — спросил Делаж.

— Почти сразу, как вы появились. Как только увидел, что вы столпились у входа, как стадо перепуганных овец, явно не зная, что делать дальше.

— Мы знали, — возразил Клеман, — но то, что увидели там, сбило нас с толку. Однако мы быстро разобрались, что к чему.

— У них же не было возможности отрепетировать этот танец маленьких лебедей, — вступился за друзей Джин Хо. — Всё случилось слишком быстро. Представь, как я испугался, когда, вернувшись в нашу комнату, увидел выбитую дверь,

Закладка:

— Ты успел, — улыбнулся ему Марк. — И снова спас меня!

— Конечно, — самодовольно заявил лис. — Мне вообще пришлось импровизировать. Я знал, что колдун силён, но не до такой же степени! Я постарался отвлечь его фантомом, прежде чем пришлёпнуть на лоб амулет. Но и это не помогло! Мне едва хватило сил, чтоб сдержать его, и то на время. Хорошо, что комендант Аморис быстро сориентировался и проткнул его этим дьявольским мечом. В нём действительно скрывается какая-то сила, если пронзённый им вредный старик вспыхнул, как спичка.

— Главное, что у нас получилось. Мы уничтожили колдуна.

— Да, я могу поставить ещё одну звёздочку на свой фюзеляж. Эй парень! — лис остановил вошедшего с очередным блюдом слугу и поманил его к себе. — Поставь сюда! Кушай курочку, Марк, — заботливо произнёс он, отрывая от тушки ножку. — Смотри, какая она сочная и мягкая! К тому же ещё горячая! Тебе нужно больше кушать, чтоб не заболеть!

Марк кивнул и, поставив кубок на стол, принялся за курицу. Он посмотрел на уныло склонившегося над тарелкой де Валона. Рядом сидела бледная Эланор, на лице которой застыло мрачное удовлетворение. По другую сторону устроилась графиня Эльфреда, которая теперь вовсе не выглядела подавленной и грустной, а рядом с ней — комендант Аморис, деловито грызущий полусырое мясо на большой кости.

— Отчего вы так печальны, де Валон? — спросил Клеман, взглянув на молодого рыцаря. — Вам жаль вашего кузена?

— Я вовсе не хотел его смерти! — тут же воскликнул Ролан.

— А я хотела, — произнесла Эланор. — И думаю, что он легко отделался. Неужели ты думаешь, что ему сошло бы с рук убийство моего отца? У нас много родичей и союзников, они всё равно объявили бы ему кровную месть и добились своего!

— Пусть так. Пусть он это заслужил, и всё же он мой кузен. Мы выросли вместе!

— Остановило это его, когда он пытался тебя убить?

— Не грусти, Ролан, — улыбнулась ему графиня. — Он сам выбрал свою судьбу. На твоих руках нет его крови. Я думаю, что это всё к лучшему. Мне всегда казалось, что этому роду нужна свежая кровь, и вот венец достаётся тебе. Ты будешь хорошим лендлордом!

— Меня это вовсе не радует, — проворчал Ролан. — Я никогда не хотел этого и вовсе не уверен в своих способностях. Меня никто не учил управлять не то что графством, а даже домом!

— Сигвальд ничем не управлял и даже не пытался!

— Верно, — кивнул Аморис. — К нашему счастью, Дермот оказался не замешан в этой постыдной истории. Он опытный управляющий и вы вполне можете положиться на него, пока сами не разберётесь в делах. Я же, как и прежде, готов служить вам и командовать крепостью и дружиной. Мои парни были рады узнать, что Сигвальд мёртв, и теперь власть в Ройвене перешла к вам. Вы не станете понапрасну лить кровь верных вам людей.

— Конечно, — пробормотал Ролан, и его голос звучал уже не так безрадостно.

— Оставьте ваши переживания на потом! — рассмеялся Джин Хо. — Мы празднуем славную победу! Нам удалось не просто убить злобного интригана, мы уничтожили древнее и опасное зло! Разве это не повод выпить?

Все подняли кубки.

— И всё-таки, что же нужно было этому злодею? — задумчиво произнёс Аморис. — Я никогда не поверю, что он стремился помочь графу Сигвальду!

— Как знать, — пожал плечами лис. — Возможно, он собирался со временем убрать его с дороги и завладеть замком и титулом.

— Каким образом?

— Он мог получить его посредством заключения брака, — заметил Ролан. — Женившись на Эльфреде или Далии, в отсутствие других наследников мужского пола, он мог заявить о своём праве. Может, потому он и не давал Сигвальду отправить их в обитель.

— Я бы всё равно не вышла за него! — воскликнула графиня, бросив тревожный взгляд на помрачневшего Амориса.

— Далия подходит для этого куда больше, — произнёс комендант. — Она — дочь Элрика, к тому же беззащитный ребёнок, которого можно запугать и принудить к браку.

— В любом случае, ничего такого уже не произойдёт, — заметил Марк, бросив кость устроившемуся за жаровней псу, и взялся за свой кубок. — Мы пережили ужасную ночь и сделали всё, что должны были.

— Верно, — кивнул Джин Хо. — Теперь мы можем закончить здесь свои дела и поскорее отправиться в обратный путь! Я уже соскучился по своей родне, сдержанной роскоши своего дома и пирожным из лучшей кондитерской города!

— Не так быстро! — рассмеялся Ролан. — Вам придётся задержаться здесь до следующего дня.

— С чего бы? — насторожился Марк.

— Разве вы не хотите получить назад своего прекрасного скакуна? Я знаю несколько мест, где Сигвальд мог спрятать его, и чуть свет отправлю туда надёжных людей. В любом случае, к вечеру он будет здесь, и следующим утром вы отправитесь в путь. У вас будет половина светлого дня, чтоб добраться до Ревенборна. Там вы заночуете, и, я уверен, магистрат города сделает всё, чтоб знаменитый барон де Сегюр не скучал у них в гостях.

— Что ж, — кивнул Марк, — если так, то мы, конечно, не будем торопиться.

Когда первые лучи утреннего солнца коснулись окрестных вершин, те предстали в новом обличии. Снежное одеяло, укрывавшее их, почти полностью исчезло, оставив на склонах лишь редкие белые пятна. Дорога, ведущая к замку, тоже очистилась, и только кое-где в трещинах между каменными плитами ещё виднелись узкие, белёсые полосы.

После завтрака ворота в крепостной стене медленно отворились. С глухим скрежетом поднялась тяжелая решётка, и над пропастью тяжко опустился длинный мост. По нему, скрипя колёсами, прогрохотали телеги, нагруженные вязанками хвороста и бревнами, предназначенными для погребальных костров. Следом двигались дроги с гробами, в которых покоились тела тех, кто погиб в замке за прошедшие дни: двух гостей и воинов гарнизона, убитых в поединке, устроенном по приказу графа Сигвальда.

Следом за телегами выехали всадники, решившие почтить память погибших. В их рядах был новый хозяин замка, графиня Эльфреда, Марк де Сегюр и его друзья. Среди них также находился комендант Аморис со своими верными соратниками и Эланор, дочь барона Меридока. Девушка собиралась вскоре отправиться в

Закладка:

На вершине невысокой, плоской горы, откуда открывался чудесный вид на замок, вовсе не выглядевший теперь таким мрачным, слуги разложили несколько костров. На их вершины водрузили гробы, покрытые чёрными тканями. Графиня Эмберлейн и Эланор с благоговением и скорбью произнесли известные им погребальные молитвы, и их нежные голоса, словно тихая песнь, разнеслись над безмолвной землёй.

Ролан де Валон, двадцать второй граф Эмберлейн, шагнул вперёд с факелом в руке. Он поджёг хворост, и в воздухе мгновенно разлился запах горящего дерева. Пламя с треском охватило сухие ветки, поднимаясь всё выше и выше, устремляясь к низким, серым небесам.

На какое-то время все замерли, скорбно глядя в огонь, где языки пламени гудели на ветру, и тянулись вверх, смешиваясь с легким дымом, словно уносившим души умерших в иной, лучший мир.

Затем, когда огонь разгорелся сильнее, они медленно повернулись и направились к своим коням. Никто не сказал ни слова, не произнёс даже короткой молитвы в память о Сигвальде, канувшем в пропасти без следа. Его имя, как и его судьба, остались строчкой в длинной родословной графов Эмберлейнов, и не заслуживали ни сожаления, ни добрых воспоминаний.

До обеда Марк ещё успел допросить Дорлина. Беднягу притащили в мрачную пыточную камеру из какого-то сырого подвала, и его добротная одежда была покрыта жирной грязью. Сидевший в кресле Марк сразу же спросил его о свидании с человеком в металлической маске в окрестностях Ревенборна. Тот испуганно замешкался, и де Валон, грозно взглянув на него, приказал:

— Говори, негодяй, или я велю отрезать от тебя по куску плоти, пока ты не превратишься в окровавленный огрызок!

Это произвело на помощника управляющего должное впечатление, и он поспешно закивал, заверив благородных господ, что готов ответить на все их вопросы.

— Меня отправил на встречу с тем человеком жрец Ройдерн, — пояснил он. — Я и раньше ездил туда, чтоб встретиться с этим неизвестным. Ройдерн требовал от него какую-то тёмную реликвию и говорил, что уже выполнил все их требования. Но тот человек каждый раз отвечал, что ещё не время, и жрец должен оказать ордену ещё одну услугу. Тот впадал в ярость, ругался, но потом всё же принимал их новые условия.

— Ройдерн так и говорил, что этот человек в маске представляет какой-то Орден? — насторожился Марк.

— Именно так, господин граф! — закивал Дорлин. — Из сообщений, которые я передавал, было понятно, что этот торг идёт давно. Ройдерн хотел получить от них какую-то ценную вещь, а те тянули и ставили всё новые условия.

— Какие?

— Однажды тот человек привёз с собой что-то длинное и плоское, замотанное в холст и обвязанное верёвкой, а также какой-то старый потемневший свиток. Он сказал, что Ройдерн должен передать эти предметы молодому графу и убедить его, что тот должен совершить этим оружием несколько убийств. После того, как он сделает это, можно будет обвинить его и сместить, а Орден поможет Ройдерну занять его место с условием, что тот будет передавать ему часть дохода с имущества Эмберлейнов. Жрец согласился, но долго ворчал, что ему нужна реликвия, а титул и земли — не главное. А через некоторое время он снова отправил меня на встречу с тем незнакомцем. Я не хотел туда ехать, мне было страшно встречаться с этим человеком в железной маске. Она казалась мне лицом призрака, к тому же он шептал так, что его шипение пугало меня ещё больше. Но куда я мог деваться! Жреца я боялся ещё больше, и если б я не подчинился, то не долго бы прожил на этом свете, — лицо Дорлина сморщилось в какой-то жалобной гримасе и по заросшим бородой щекам потекли слёзы.

— Когда была последняя встреча? — не испытав к нему никакого сочувствия, спросил Марк.

— Это было не так давно, — помощник управляющего поспешно вытер лицо рукавом. — Я передал тому человеку в маске сообщение: дескать жрец требует реликвию, и тот сказал, что осталось выполнить последнее задание. Он должен был убедить нашего молодого господина пригласить в замок графа де Лорма и убить его, и только после этого ему будет передано Чёрное зеркало.

— Он хотел получить Чёрное зеркало? — изумлённо воскликнул Марк. — Он так и сказал? И в обмен на это Орден поручил ему заманить меня в Ройвен и убить?

— Убить, причём руками графа! Так и было сказано! Потому что тогда сам король позаботится о том, чтоб убийца его друга умер, и место графа освободится.

— Что это за зеркало? — де Валон тревожно взглянул на Марка. — Похоже, вы о нём знаете?

— Да, я слышал об этом артефакте, но вряд ли он находится у них. Они манипулировали Ройдерном, как он манипулировал Сигвальдом, и всё с одной целью: избавиться от меня чужими руками.

— Они что, теперь и за тобой будут охотиться? — забеспокоился Джин Хо, сидевший тут же.

— Мы обсудим это позже, — остановил его Марк и снова взглянул на Дорлина. — Ты когда-нибудь видел лицо этого человека в маске? Знаешь, откуда он приезжал?

— Я даже не уверен, что это всё время был один и тот же человек, — ответил тот. — Он говорил тихо, неизвестно откуда появлялся и куда исчезал. Маска всегда выглядела одинаково, но на кого она была надета, сказать не могу. Я его боялся, лишь передавал, что велел мне жрец, выслушивал ответ и тут же уходил!

— Ты знаешь, как Ройдерн связывался с ним? Откуда он знал, где произойдёт встреча?

— Нет. Встреча всегда происходила на одном и том же месте, а вот как он узнавал о времени, не знаю. Может, это было в записках, которые я ему привозил?

— Тебе давали какие-то записки?

— Да, но я никогда не осмеливался заглянуть в них.

Больше ничего полезного узнать от него не удалось. Закончив допрос, Марк поднялся на уже облюбованную им террасу и окинул взглядом панораму гор. На ближайшей вершине ещё чадили погребальные костры, но их дым быстро рассеивался в жемчужном сиянии посветлевших небес.

— Они охотятся на тебя, — услышал он за спиной голос Джин Хо. — Тебя это не беспокоит?

— Конечно, беспокоит, но это было ожидаемо, — Марк запахнул на груди плащ. Ему снова

Закладка:

— Ну да, и связанного с ними в Пуатье графа де Марля тоже ты отправил в самые глубокие подземелья под Чёрной башней, — озабочено кивнул лис. — Однако в этот раз избежать больших беспорядков в городе помог не только ты. Служба королевского прево тоже показала себя с самой лучшей стороны. Значит, теперь не только ты можешь оказаться их мишенью, но и Адемар. Он тогда быстро сориентировался и подавил волнения.

— Он не столь незаменим, — задумчиво произнёс Марк. — Он уже создал свою службу, организовал командование и штаб, подготовил и вооружил своих людей. Служба прево может действовать и без него. С этим справятся его заместитель виконт де Бланкар и другие помощники. К тому же немалую лепту в наведение порядка внесла городская стража, да и полиция магистрата, несмотря на неудачное расследование, неплохо поработала. Однако, возможно, Орден уже понял, как мы можем ответить на их провокации, и постараются учесть это в будущем. Я обязан доложить обо всём королю и Раймунду… Только я прошу тебя, не говори никому, что Орден нацелился на меня?

— Марк!

— Я не хочу тревожить короля, — умоляюще произнёс он. — Не хочу, чтоб меня снова окружили плотным кольцом охраны. У меня есть мои рыцари, есть ты, мои люди в тайной полиции вполне надёжны. Мы справимся сами.

— Как скажешь, — пожал плечами Джин Хо. — В любом случае мы не зря приехали сюда. Мы теперь хотя бы в общих чертах представляем себе, чего они хотят. И к тому же предупреждены о том, что им не терпится избавиться от тебя. Предупреждён, значит, вооружён! Ладно, пошли отсюда. Тут дует, и ты, похоже, опять дрожишь, к тому же уже проголодался. Наверно, скоро нас позовут на обед.

Марк задумчиво кивнул. За обедом он был немногословен, да и потом снова ушёл бродить по замку, предаваясь своим невесёлым размышлением. Лишь вечером, когда пастухи привели в Ройвен нашедшегося Грома, он повеселел и кинулся встречать своего любимца. Конь радостно пританцовывал и тряс гривой, пытаясь ткнуться носом ему в лицо. Его возвращение и радость встречи, наконец, улучшили настроение Марка, и на пирушку, которую новый граф устроил для своих гостей, он отправился уже не в столь мрачном расположении духа.

Следующим утром слуги пораньше вывели во двор осёдланных коней, и рыцари Марка спустились, чтоб приторочить к сёдлам свои сумки. Проститься с гостями вышли де Валон, графиня Эльфреда и Эланор. Лицо девушки заметно посветлело, и она стояла рядом с Роланом. Ещё прошлым вечером Марк заметил, как они беседуют между собой, не скрывая симпатии. Похоже было, что, выдержав траур по отцу, она всё-таки выйдет замуж за графа Эмберлейна, но этот граф подходил ей куда больше, чем прежний.

Эльфреда тоже как-то помолодела, её прекрасные глаза тепло светились, а на бледных щеках появился румянец. Она тихо улыбалась, с благодарностью глядя на Марка. Появление во дворе коменданта Амориса и вовсе вызвало счастливый блеск в её глазах. Наверно, Ролан уже сообщил ей, что не возражает против её нового замужества.

— Нам пора, — проговорил Марк, поглаживая по шее пританцовывающего от нетерпения Грома.

— Счастливой дороги, — произнесла Эльфреда. — Пусть удача сопутствует вам во всём.

— Да, — кивнул Ролан, улыбнувшись. — Я искренне благодарен вам за всё, что вы для нас сделали. И за мою спасённую жизнь и за освобождение от этого злобного старика. У меня будет для вас подарок… — он кивнул одному из воинов и тот подошёл ближе, держа в руках длинный полотняный свёрток, перевязанный верёвкой. — Я хочу, чтоб вы забрали с собой этот меч. Для нас это слишком мрачная реликвия, которая будет напоминать нам о предательстве и злодеяниях. Для вас же — это просто необычный меч, который дополнит коллекцию в вашем оружейном зале. Мы уже знаем, что он вовсе не принадлежал графу Сигурду и не был причиной смертей его несчастных друзей. В конце концов, меч — это лишь кусок металла, которому придали смертоносную и прекрасную форму руки мастера-кузнеца. Зло исходит не от оружия, а от того, кто держит его в руках со злым умыслом. Думаю, что в руках благородного человека и отважного воина он может вершить добрые дела.

— Этот меч слишком ценен… — начал Марк.

— Вы же слышали, что сказал Дорлин! — перебил его де Валон. — Это вовсе не наша реликвия. Это чужой меч, попавший в Ройвен лишь по стечению обстоятельств. Он мне не нужен. Если не хотите хранить, продайте или подарите какому-нибудь ценителю. Согласитесь, его вид многих приведёт в восторг. Пусть он послужит украшением в чьём-то доме.

— Как скажете, — наконец, улыбнулся Марк, принимая подарок и передавая его Эдаму, чтоб тот прикрепил свёрток к седлу. — Наши дела здесь закончены, и пора трогаться в путь. Я приехал сюда, никого не зная в этом замке, но теперь оставляю здесь добрых друзей. Надеюсь, грозовые тучи над Ройвеном разошлись навсегда, и теперь этот дом будет наполнен счастьем и любовью.

— Пусть боги услышат ваши слова, — кивнул Ролан и отошёл в сторону.

Марк запрыгнул в седло и натянул поводья, сдерживая коня, который уже увидел открывающиеся для него ворота.

В этот день в Шато-Блуа было не так шумно, как обычно. Уютная загородная резиденция королей Сен-Марко утопала в зелени садов. Маленькие голосистые птички качались на ветках буйно цветущих розовых кустов, вокруг которых струился нежный и пряный аромат, подчёркивавший трепетную красоту алых, белых и розовых бутонов. Лабиринт вымощенных блестящими плитами дорожек был пуст, как и полукруглая площадка, на которой обычно размещался придворный оркестр, радовавший гостей изысканными мелодиями.

Над большим, обрамлённым мраморным парапетом прудом стояла на тонких витых колоннах изящная беседка, и её белоснежный силуэт отражался в тихой глади воды, по

Закладка:

В беседке стоял небольшой стол, накрытый к завтраку, за которым устроились в приятной неге Марк, Джин Хо и барон Адемар. Все они были без камзолов, в тонких сорочках, отделанных кружевами, что говорило о том, что это вовсе не протокольное мероприятие, а встреча добрых друзей.

— Вот, в общем-то, и всё, — закончил свой неторопливый рассказ Марк. — Многое осталось для нас тайной, поскольку мы так и не смогли допросить главных виновников этих трагических событий. Хотя, учитывая магическую силу старого жреца, убить его было единственным правильным решением. А граф Эмберлейн… Быть может, для него самоубийство было лучшим исходом, потому что, останься он жив, его всё равно настигла бы кровная месть членов клана барона Меридока. И, возможно, тогда бы его участь была ничуть не лучше, чем если б он предстал перед королевским судом по обвинению в покушении на меня.

— Что ж, я полностью удовлетворён его смертью, — без тени сочувствия произнёс король. — Мне вполне понятны мотивы этих людей. Один слабый и безвольный, оказавшись во главе своего семейства, был совершенно растерян и беспомощен. А другой, властный, коварный и жестокий, создал вокруг него пустоту, лишив поддержки близких, заставив его возомнить себя чем-то, чем он не являлся. Думаю, граф Сигвальд, осознавая свою слабость, мечтал стать отважным сильным и могущественным, способным наказать врагов и занять высокое положение. Он знал, что не обладает нужными для этого качествами, и решил получить их с помощью магии, а колдун лишь укрепил в нём гордыню и веру в чудо. Ещё не получив обещанного, этот юноша уже возомнил себя властелином северных гор, и потому вёл себя так, как по его мнению и должен вести себя король, карая, милуя, безоглядно забирая чужие жизни и интригуя там, где не мог добиться желаемого силой. Обычное поведение ничтожества, дорвавшегося до власти.

— Возможно, изначально он был не так плох, — заметил Адемар. — Он даже собирался со временем передать титул одному из младших братьев, чтоб дальше жить спокойно и без хлопот, но колдун лишил его этой надежды и внушил плохие идеи. Он убедил молодого Эмберлейна в том, что его власть неограниченна ни законом, ни моралью, и разжёг в его душе амбиции, которые затем подкрепил этой странной сказкой про Сигурда Кровавого. Подумать только! Этот мальчишка избрал своим кумиром столь жестокого и вероломного человека!

— Именно потому он и сам стал таким, жестоким и вероломным, во всём подражая своему вымышленному предку, — кивнул король. — Но куда более интересным персонажем мне представляется колдун. Я и раньше слышал, что в северных горах есть такие чародеи, сила которых проистекает из природы и является разрушительной. Удивительно, что вам удалось справиться с ним! Что же им руководило, Марк? Ведь показания этого слуги заставили тебя иначе взглянуть на его мотивы?

— Он жаждал получить Чёрное зеркало, — пояснил тот. — Я рассказывал вам об этом артефакте, который погребён под руинами цитадели Ордена в Ущелье мечей. По мнению Чёрного лорда, это лишь обычное вогнутое зеркало, которое мутит разум, если смотреть на него слишком долго. Адепты Ордена к тому же применяли различные зелья, вызывавшие у них видения. Они считали, что из зеркала на них смотрит демонический дух принца Себастьяна, попавший в ловушку артефакта, что он входит в них, даёт им особые силы и через них действует в нашем мире. Мне кажется, что это такая же легенда как и история Сигурда Кровавого. Но Ройдерн верил в это. Не знаю, что он собирался делать с этим зеркалом, как использовать в своих целях, но оно было ему за чем-то нужно. Я не исключаю, что он сам наладил связь с оставшимися адептами Ордена для того, чтоб заполучить их реликвию. А они усмотрели в этом возможность через него захватить владения графов Эмберлейнов и получать с них доход. Их цель была весьма меркантильной. Они вечно нуждаются в деньгах.

— Неужели какому-то жрецу удалось бы заполучить венец графов Эмберлейнов? — недоверчиво спросил Адемар. — Он же не был их кровным родичем!

— Это дикий край, мой милый, — ответил Марк. — Куда более дикий, чем известный нам север, который так или иначе контролируют Беренгар и де Гобер. Замок Ройвен находится далеко от больших городов, туда ведёт единственная дорога в горах, которая далеко не всегда является проходимой. Он окружён воинственными племенами и столь же неуживчивыми соседями. Их замки — это окружённые пропастями башни на вершинах. Они до сих пор застилают полы соломой, их очаги расположены в центре зала и дым уходит в дыру на потолке, а в холодные ночи они спят рядом с молодняком своих животных, спасая его от холода. Там прав тот, кто сильнее. Так что если после смерти всех членов рода Эмберлейнов мужского пола кто-то женился бы на дочери-сироте, и ему удалось бы отстоять своё право мечом или магией, он вполне смог бы именоваться этим славным именем.

— И этот тёмный край из-за нового жестокого лендлорда стал бы ещё темнее, — пробормотал Жоан. Он бросил в пруд последнюю горсть, проследил, как метнулись над нею красноватые спины карпов, после чего, отряхнув ладони, сел к столу. — Вы предотвратили это, и ваш подвиг заслуживает похвалы. Однако, Марк, ты опять рисковал своей жизнью, принадлежащей мне и Сен-Марко. А если б ты погиб?

— Не стоит так переживать, ваше величество, — беспечно улыбнулся Джин Хо. — Наш Марк слишком хитёр, чтоб броситься в пасть зверю без подготовки. У него с самого начала всё было под контролем. Когда наступил самый опасный момент, его окружали верные люди, которых было куда больше, чем врагов. У них под одеждой были мечи, которыми они очень даже неплохо владеют. Он заручился поддержкой гарнизона, ему помогал кузен Эмберлейна Ролан де Валон. На нашей стороне была и дочь барона Меридока, а у неё в подчинении находились два десятка воинов.

— Звучит неплохо, но что могут сделать мечи против магии? — с некоторым сомнением поинтересовался Жоан.

— Мечом можно проткнуть не только обычного

Закладка:

— Не умничай, — проворчал Марк, покосившись на замершего в недоумении Жоана. — Он иногда заговаривается, сбиваясь на свой родной язык, ваше величество.

— Смысл его замечания мне понятен, — неожиданно заявил король. — Значит, можно предположить, что его удалось убить этим мечом, потому что это оружие обладало какими-то магическими свойствами, но это не точно.

— Ага, — кивнул лис.

— Кстати, о мече, — оживился Адемар. — Он, действительно, такой необычный? Судя по твоему описанию, это очень красивое оружие, выкованное из металла, покрытого странными узорами. Что с ним стало?

— Де Валон подарил его мне, — ответил Марк.

— Так он у тебя? — воскликнул король. — Я хочу на него взглянуть. Ты мне его покажешь?

— Рад бы, — вздохнул Марк. — Я расскажу, что случилось после того, как мы покинули Ройвен. Едва мы отъехали на несколько миль, как со скалы над нами посыпались камни. Чудом никто не погиб, хотя Гретен получил весьма ощутимый удар камнем по голове и даже на какое-то время потерял сознание, а де Форже перебило плечо. Коням тоже досталось. Проехав чуть дальше, мы оказались перед бурным потоком, который стекал в пропасть, заливая дорогу. Мы с трудом перебрались через него. Потом Гром споткнулся и захромал. Остальные кони после всех этих перипетий представляли собой довольно жалкое зрелище, потому нам пришлось перейти с галопа на рысь и продвигаться медленней, чем мы надеялись. Уже начало смеркаться, а до Ревенборна было ещё довольно далеко. Потом небеса разверзлись и на нас хлынули ледяные потоки воды. Под этим ливнем мы вымокли до нитки, кони дрожали от холода и ужаса. Только благодаря Хуану, способному даже в темноте найти верный путь, мы не съехали с этой узкой горной дороги в какую-нибудь пропасть. И если в начале пути я думал, что причиной наших несчастий является недавний снегопад, то со временем у меня появилось подозрение, что причина в другом.

— Ты грешишь на меч? — уточнил Адемар.

— У меня были для этого основания, и со временем их становилось всё больше. Под потоками дождя мы кое-как добрались до города и устроились на постоялом дворе. Нас накормили, мы согрелись у очага, и жизнь уже не казалось мне такой несправедливой. Там остановились на постой несколько рыцарей, направлявшихся в замок де Гобера искать службы. Они были из хороших семей и пригласили нас с Хуаном и Ламбером за свой стол. За доброй беседой я выпил чуть больше, чем нужно, и решил похвастаться своим новым мечом. Он произвёл на наших новых знакомых неизгладимое впечатление. Они любовались им, полировали рукавами клинки и даже опробовали, размахивая им и хваля идеальную балансировку. Мы расстались поздно ночью, а проснувшись утром, я не нашёл рядом свой новый меч. Вместе с ним пропал и один из рыцарей. На городских воротах сказали, что он заплатил сержанту, чтоб тот выпустил его за стены через боковую калитку. Если честно, я совсем не расстроился, потеряв легендарный Калберн, и даже почувствовал что-то вроде облегчения, потому что у меня ещё с вечера вертелось в голове, что его второе имя «Кровопийца». Пропал и пропал, думал я, значит, такова судьба.

— Так ты его потерял? — уточнил король.

— Да, но ненадолго. Первым светлым утром, когда мы уже собирались в дальнейший путь, на постоялый двор пришёл стражник и сообщил, что мой меч нашёлся. Вместе с ним мы отправились к воротам и увидели возле них телегу дровосеков, на которой под грязной дерюгой лежал окровавленный труп того самого рыцаря, сбежавшего с моим мечом. Ночью, когда он ехал через лес, на него накинулась волчья стая. Хищники растерзали и коня, и его самого. После этого у меня уже не было никакого желания везти этот загадочный меч в Сен-Марко, потому что я чувствовал, что над ним тяготеет проклятие. Не хватало ещё привезти его в столицу, чтоб он и здесь привлекал к нам одно несчастье за другим!

— И что ж ты с ним сделал? — спросил Адемар, но по его слегка разочарованному тону чувствовалось, что он уже знает ответ.

Марк кивнул, подтверждая его догадку:

— Тем же утром я выбросил его в пропасть.