Делёж (пиратская байка)

Глава 1

«Кто кого переживет – тому все и достанется»

Чёрная Борода

Вот он! Манильский галеон с испанским флагом на мачте! Вот уж нам счастье так счастье! И по жилам бежит страх и ярость, будто кровь обращается в дурман! Каждому своё.

Манильский галеон! Он – добыча, мы – охотники. Точно так же, как рассказывал старый негр Билл, охотятся хищники в африканских степях.

Из Манилы караваны судов идут обычно в Панаму. Сторожевых посудин немного – ведь гнёзда Берегового Братства на Карибах, а здесь, в Тихом океане, испанцы уверены, что они – хозяева. Хех, как бы ни так!

У нас – два шлюпа – «Святая Месть» Кривого Джорджа и наш «Альбатрос» под командованием лихого кэпа одноглазого Дика. Было еще два корабля, но мы их потеряли во время шторма у Огненной Земли.

Про нашего кэпа разговор особый, пока еще не началась бойня, расскажу я вам про него такую басню. Мы отплыли из Нью-Провиденс, а южнее у берегов Испанского Мэна абардажировали местное корыто. Добыча была невелика; но зато мы взяли пятерых пленников, которых решили продать в первом же прибрежном поселении, куда зайдем пополнить запасы жратвы и пресной воды. Один из них был священником. Скромняга в толстой рясе, вечно потный. Разглагольствовал о добродетелях и адском пламени. Наш квартирмейстер, жестокий парень, который гонял нас, как щенков, приказал освободить священника и запретил прикасаться к нему пальцем.

- Только попробуйте, - сказал он. – Саблю в глотку засуну и еще там проверну.

Попробовали, как водится. Провернул. Больше пробовать не стали.

А священник спустя несколько дней, когда оклемался, принялся бродить по «Альбатросу» и проповедовать. Не убий, мол, не прелюбодействуй, не укради, не возжелай ничего, что у ближнего твоего. У нас большинство не верило ни в бога, ни в чёрта. Старый негр Билл верил в своего идола и орал что-то по утрам солнцу на своем родном дикарском языке. Я поклонялся бараньей ноге, прожаренной на вертеле до бурой хрустящей корки, монетам и тумакам квартирмейстера. Вера моего друга Питера заключалась в том, что он когда-нибудь станет английским лордом, будет заседать с другими лордами в Лондоне и орать: «Смерть! Смерть испанским крысам!»

Но кое-кого падре привлек на свою сторону. Часть наших ребят принялась исправно молиться по вечерам и утром. Они перестали участвовать во всеобщих развлечениях и стали смирными, как ягнята. Капитану это не нравилось, но он терпел. Скрежетал зубами и терпел выходки обнаглевшего священника.

Однажды по правому борту от нас, где из воды торчали рифы, мы увидели корабль, севший на мель, который еще не отправился на дно морское в качестве приза Джонсу. Корабли погружаются не скоро. Мы встали на якорь и спустили шлюпку, чтобы выяснить, есть ли на затопленном судне, чем поживиться. Торопиться было не к спеху. Мы и так ушли вперед от кораблей наших компаньонов и должны были встретиться в бухте около полуострова Морской Раковины[1], где планировали остаться для кренгования. К вечеру наши люди вернулись с брошенной посудины и привезли целый мешок мексиканских талеров. Трусливые купцы, как видно, впопыхах покидали судно и оставили изрядную часть своего имущества.

Разделили добычу, как и требовалось по договору, который мы составили по всем правилам и подписали кровью из наших жил. Треть – капитану, четверть – квартирмейстеру, пятую часть – коку, остальное – поровну между моряками. Но тут падре, совсем потерявший совесть, подошел к одноглазому Дику и сказал: «Послушай! Зачем тебе столько денег? Настанет день, когда алчность погубит тебя. Прошу, дай их мне, и я употреблю их с пользой». Дик сперва чуть было не снес падре голову, но потом ему стало интересно, и он спросил: «Вот уж интересно мне, на что ты их потратишь?» - «Этого я не могу сказать, - ответил падре. – Я не настаиваю, ты можешь оставить их себе, но щедрость облегчила бы тебе муки на кострах ада после твоей кончины». Наш кэп подумал, прикинул, что к чему, и протянул падре свою долю добычи. Потом, когда священник поблагодарил его и удалился, Дик позвал нас с Биллом в сторонку и шепнул нам: «Хотел бы я знать, что задумал этот выродок и на что ему мои деньги. Следуйте всюду за ним и глаз с него не спускайте».

Сказано – сделано. Нас освободили от дежурства, мы сменяли друг друга, наблюдали за священником круглые сутки. Однажды глубокой ночью он и еще шесть человек из команды – из числа тех, что сделались ягнятами – вышли на палубу. Мы с Биллом стояли за грот-мачтой, и нас не заметили. Ягнята взялись за лебедку и принялись спускать на воду шлюпку. Священник обнял каждого из них, как сына, достал из-за пазухи монеты капитана и раздал матросам.

- Плывите к берегу и не возвращайтесь больше на борт этого проклятого корабля. Забудьте прошлое и начинайте новую жизнь, на первое время денег, которые мне пожаловал ваш капитан, хватит, а потом устройте свою судьбу и зарабатывайте на жизнь честным трудом. Благословляю вас.

- Плывем с нами, святой отец, – послышалось в ответ. – Мы потеснимся, и тебе найдется место в шлюпке. Здесь тебя ждёт смерть.

- Мы говорили уже об этом. Лодка слишком мала, чтобы выдержать семерых. Жизнь или смерть – на все воля Божья. Я вижу в этом провидение: мне предначертано остаться и, быть может, мне удастся вымолить спасение для этих заблудших душ.

- Ты сам решил, - промолвил старший из ягнят, седовласый Эмиль, некогда уважаемый нами член команды. – Мы не одобряем твоего решения, но и принуждать тебя не станем. Оставайся, раз считаешь это правильным.

- Билли, - сказал я старому негру, - не нравится мне эта чертовщина. Дуй к кэпу и расскажи, всё как есть.

Не успели наши ягнята погрузиться в шлюпку, как одноглазый Дик выскочил на палубу. Он был ужасен, словно голодный лев. Священник повернулся к нему и проговорил спокойно:

- Будьте милосердны.

Но кэп наш и без того слишком долго страдал милосердием. Он схватил саблю, выпустил падре кишки и приказал сбросить в воду то, что от него осталось. Шестеро ягнят бросились защищать тело своего святого приятеля, но мы оттеснили их на бак, и там окружили. Куда им теперь было деваться, овечкам! В ту же ночь по приказу одноглазого Дика на фок-рее было вздернуто шесть матросских тел. А добычу свою капитан не только вернул обратно, да еще присовокупил к ней добычу наших шестерых висельников.

Квартирмейстер, когда наутро обо всем узнал, долго изрыгал ругательства, но потом угомонился. Он побаивался кэпа, так же точно, как мы побаивались его самого.

Хе-хе.

Вот такая басня.

Ну, да и к чертям пустые россказни и байки!

Не время!

Достигнув Панамского перешейка, мы долго кружили, перебираясь с острова на остров в этом незнакомом краю, и вот, наконец, напоролись на один из караванов.

Раздери меня акула!

Теперь-то я не буду держать зла на нашего квартирмейстера, который велел меня выпороть на той неделе! И не стану вспоминать три голодных дня, проведенных в карцере за то, что я прирезал мерзавца Джона, гнусного вора, который ночью хотел захапать себе мешочек золотых, припасенных мною на черный день.

Вот он! Синеет вдали трехмачтовый гигант. Разрезает килем волны, набирает полные паруса ветра, двигаясь к своей гибели! Ну, мы ему устроим ад!

Капитан приказал поднять испанский флаг. Это был сигнал для «Святой Мести» - пора начинать. Тут надо действовать аккуратно, работа тонкая. Если испанские крысы прежде времени раскроют обман – все, конец. Галеон-то, конечно, посудина неповоротливая и неуклюжая, но пушек у него предостаточно, и одного бортового залпа будет довольно, чтобы отправить нас в гости к морскому дьяволу.

Вперед. Полные паруса. Дух захватывает, как представлю, какая бойня нас ждет!

Мы оставили нескольких человек на такелаже, остальные попрятались за фальшбортами и в трюме.

Ближе и ближе к жертве. Все выше и выше вздымаются ее мачты, все больше и больше ее серый массивный корпус. Мы уже слышали крики испанцев, которые засуетились при виде двух наших шлюпов, но не торопились открывать огонь, сомневаясь: а пираты ли перед ними?

- К правому борту, черти, кошки и оружие готовь! – заорал наш капитан.

Мы, вооруженные до зубов, все высыпали на палубу. Испанцы, наконец, раскусили обман. Грянули залпы ружей, загрохотали пушки галеона. Но поздно – мы подошли слишком близко, и теперь только сатана мог помешать нам! Ядра мелькали над нашими головами, пули свистели совсем рядом. Моего товарища Питера ранило в плечо.

- Ты как?! – крикнул ему я.

- Пустяки,- ответил он и, отбросив мушкет, разрядил в испанцев свой тяжелый пистолет.

Но тут по его телу пробежала судорога, он рухнул на доски палубы, и пена пошла из его рта. Я подскочил к нему. Его уже никак нельзя было спасти. Он умер у меня на руках.

- Пули отравлены! – сообразив, что к чему, завопил я.

Жалко было Питера. Ну да ладно. Наш приз компенсирует эту потерю сполна.

«Святая Месть» уже прижалась к борту галеона, Кривой Джордж со своими ребятами бросился врукопашную. Наш одноглазый Дик отставать не собирался.

- На абордаж!

- Смерть испанскому отродью!!! – раздались яростные крики наших, приправленные крепкими словечками в адрес этих краснорожих крыс.

Мы расхватали сабли и кинулись на врага. Ох, и досталось же этим испанцам! Вся палуба стала скользкой от их крови.

Пристрелив напоследок их капитана, одноглазый Дик приказал вытащить из трюма добро. Следовало торопиться: с другого испанского судна, что виднелось на горизонте, уже заметили неладное и, вероятно, дали знать сопровождающим военным кораблям.

Мы выволокли тяжелые сундуки. Топориком подцепили крышку одного из них – и чуть не ослепли от блеска золотых слитков!

- Дело сделано,- потирая руки, прохрипел Кривой Джордж.- Делим сундуки поровну и уходим. Между командами разделим добычу после, когда отойдем в безопасное место.

Стали считать сундуки – их оказалось одиннадцать. Десять – огромные, тяжеленные, один – маленький и в придачу наполненный лишь наполовину.

- Ну? – нахмурил брови Дик.- Поровну никак не выходит. Какие мыслишки, Джордж?

- Здесь слитков немного,- ответил после некоторого раздумья Джордж.- Вели своим ребятам притащить бочку с «Альбатроса», половину из сундука отсыплем туда, половину оставим.

Мы подивились мудрости Кривого Джорджа и сделали так, как он предложил.

Принялись считать слитки – оказалось двадцать три. Дик почесал в затылке.

- Снова не делится,- наш кэп даже охрип от волнения. - Ну, Джордж, что скажешь?

Кривой Джордж обернулся, пригляделся к силуэтам кораблей вдали.

- Сваливать надо, вот что. Швыряй одиннадцать слитков в бочонок,- обратился он ко мне.

Я бросил в бочку одиннадцать слитков и замер с двенадцатым в руке, ожидая дальнейших приказаний.

- Ну?!! – крикнул Дик в нетерпении.

- Погоди, дай подумать… Тут дело серьезное. Помнишь условие договора? Во избежание мордобоя излишек добычи забирает один из капитанов.

- Ну?!! – повторил Дик, нервно подкручивая пальцем густой черный ус.

- Может, черт с ним, здесь оставим? – вмешался один из матросов.

Дик выхватил саблю и пронзил беднягу насквозь.

- Не для того мы проливали кровь, чтобы оставлять здесь добычу! – проревел он.

- Давай бросим жребий, – нашелся, наконец, Кривой Джордж. – Победитель пусть забирает слиток себе.

Дик изобразил смех.

- Хе-хе, приятель! Я тебя хорошо знаю! Говорят, во всяких играх тебе помогает сам дьявол, ты не знаешь поражений. Не держи меня за идиота. Я не согласен! К чёрту жребий!

Кривой Джордж снова оглянулся. Военные суда, которым был подан сигнал с другого галеона, на полных парусах спешили к нам.

- Уходим, Дик, – быстро сказал Джордж. – Времени мало, испанцы забили тревогу! Клади слиток на место,- приказал он мне. – Потом разберемся.

- Куда это – на место?! – зарычал одноглазый Дик, схватив мою руку своей здоровенной лапищей. – Ты хочешь обмануть меня, Джордж! Но меня не так-то просто провести! Мы разберемся здесь и сейчас!

- Не глупи, Дик!

Но наш бесстрашный кэп не слушал своего компаньона.

- Я и мои люди вскарабкались на шкафут в тот самый момент, когда испанцы загоняли вас на корму! – орал он яростно. – Мы врубились в их толпу с тыла и, перебив этих крыс, спасли вас от верной гибели! Поэтому этот слиток ты обязан – да, да, обязан – отдать мне!

Кривой Джордж, побледневший от гнева, приблизился к Дику.

- Я ничего тебе не обязан, – прошипел капитан «Святой Мести». – Слиток лежал в этом сундуке, и он останется лежать там. А сундук будет стоять в моей каюте, на борту нашего шлюпа! Мои ребята бились ничуть не хуже твоих, и мы уже брали верх над испанским отродьем, когда вы вступили в бой!

- Тысяча чертей! – взвыл Дик, захлебываясь в припадке ярости.- Ты подлец, Джордж!

- Не пора ли нам покинуть галеон? – вмешался я, наблюдая, как все ближе и ближе подходят к нам военные корабли.

- Заткни глотку! – рявкнул Дик и отвесил мне такую оплеуху, что у меня потемнело в глазах. – Мы покинем эту чертову палубу только тогда, когда он, – Дик указал на соперника, – отдаст мою по праву добычу и принесет мне извинения!

- Поумерь аппетит, – ответил Джордж. – Добыча – моя, а не твоя, и я не из тех свиней в кружевах, что приносят извинения!

- Отдай слиток, Джордж!

- Я сказал: слиток мой.

- Тогда я убью тебя! – и Дик схватился за рукоять сабли.

- Убей. А мои люди прикончат тебя. По нашему договору дырявить друг друга мы с тобой можем только на земной тверди. А нарушитель договора отправляется на дно морское с раскроенным черепом.

- Слиток, Джордж!!!

- Руки прочь, Дик!!!

Грянули залпы. Это испанская посудина, подойдя почти вплотную, открыла по нам огонь картечью. Раздались вопли наших; несколько человек попадали мертвыми, остальные укрылись, кто где успел. Только капитаны не убежали в укрытие. Слиток я с перепугу швырнул на палубу, Кривой Джордж подхватил его и собрался линять, но Дик вовремя вцепился ему плечо, так, что отодрал кусок кожи до мяса, привлек к себе, и между ними началась потасовка.

Сквозь гром орудий долетали до нас их голоса, полные безумства:

- Слиток мой!!!

- Захлопни пасть!

- Мерзавец!!!

Голоса оборвались. Когда пороховой дым рассеялся, мы увидели, наконец, наших кэпов. Джордж неподвижно лежал на палубе; на лице его застыла странная маска – смесь изумления и ярости. Дик был еще жив. Ему пробило картечью горло, и он захлебывался кровью.

- Слиток! – прохрипел он из последних сил. – Дайте его мне… Где он? Ни черта не вижу…

Я подполз к несчастному нашему капитану и вложил слиток в его руку.

- Назад! – тут же рявкнул он. – Не трогать! Это по праву моя добыча!!!

Возглас оборвался мучительным кашлем. Повинуясь приказу, я отполз обратно, к борту.

Испанцы уже цеплялись крюками за такелаж галеона. Мы, потрясенные и измученные, не знали, куда деваться. Все было кончено.

Я в последний раз взглянул на Дика. Он вытянул трясущуюся руку со слитком вверх, несколько мгновений любовался на него. Потом наш славный капитан испустил дух. Золото со стуком упало на палубу рядом с его телом. Да и ни к чему теперь было одноглазому Дику это золото. В том пекле, куда он отправился и куда очень скоро мы отправимся вслед за ним, золото не имеет цены.

Испанцы перебирались на галеон. Раздались их крики, грянули залпы их ружей.

Зацепило, чёрт…

Весь левый бок в крови…

От дикой боли чернеет в глазах…

Проваливаюсь в черноту… туда, где черти будут в котлах варить меня живьём…

О, небеса! Кто избавит меня от этой боли!

В какой-то момент отпустило.

И я увидел у фальшборта священника.

В том месте, у того фальшборта, где Дик вспорол ему брюхо.

Безумие! Я совершенно одурел от ран!

Священник двигался ко мне, словно по воздуху, визжащие пули проносились сквозь него, не причиняя вреда.

- Идём со мной, - сказал он, протянув свою ладонь. – Туда, к восходу. Ты не бойся. Там будет больнее. Там будет страшнее. Там ты познаешь цену счастья. Там ты перестанешь жить ложью. Там ты не станешь гоняться за тенью. Там откроется истина, какой бы немыслимой она не казалась. Жизнь земная – только юность. Судьба земная – только притча. Ты все поймёшь. Идем.

Я подал ему руку. Мы ушли в восход. В алую, рыжую, желтую муть неба. Оставив на верхней палубе моё тело, другие тела, горы ящиков с кусками желтого металла, моих былых товарищей, упавших духом после кончины предводителей, и испанских солдат, опьянённых кровью.

[1] Территория современной Бразилии, в те времена – португальские колонии. Ныне в этом месте расположен городок Armação dos Búzios