Дела Житейьские

Глава 1

* * *

«Ночь. Тишина. Только редкие крики диких животных создавали музыку в саване. Топот копыт. Всё настойчивее и настойчивее резал жаркий воздух. Вот показался всадник. Его тёмный силуэт приближался. Он спешит… Оглядываясь назад, чувствуя погоню, всадник старался слиться с лошадью.

Эта фигура была одним целым на мрачном горизонте. Полная луна освещала дорогу лошади и человеку, наблюдая за этой сценой. Человек снова оглянулся. Он тяжело дышал. Сердце лошади и всадника стучали в унисон. Испуганная птица вспорхнула ввысь.Всадник ждал погони. Но за ним никого не было.

Небольшой порыв ветра сдул капюшон с головы всадника. Длинные пшеничные волосы рассыпались по плечам. Это была молодая женщина. Что заставило её ночью вскочить на коня и мчатся?.. Мчаться, оглядываясь назад, подгоняя коня. Одно только слово слетало с её уст: «Быстрее! Быстрее! Быстрее…»

Но силы её были на исходе. «Ха-ха-ха» - прокричала какая-то птица. Против неё все… мелькнуло у неё в голове… Ужас сковал её тело и разум. «Папа поможет…» - стучало у неё в висках. «Папа поможет Джону…» - надежда жила в её сердце. «Жив ли Джон? Выстоял ли он?»

Перед её глазами стояло зарево огня. Такого страха она не испытывала никогда.

Грозный вопль её мужа: «Уезжай немедленно к отцу! Пусть он пришлёт подкрепление».

Его серые глаза смотрели на неё с любовью. Это немного успокаивало.

«С ним всё хорошо» - сказала она себе.

«А что если?..» - от этих мыслей она вздрогнула и остановила коня.

«Нет! С ним всё хорошо» - словно мантру, повторила снова, стряхивая с себя рой назойливых мыслей.

Издалека показались стены форта. «Уже недалеко, милый» - сказала она, обращаясь к коню. Конь недовольно фыркнул. – «Вперед!»

Луна закатилась за тучу.

Её помощь больше не нужна.

Небо стало тёмным.

Седоволосый мужчина помог молодой женщине сойти с коня.

«Мэгги, как ты, дорогая? В твоём положении очень опасно…»

«Папа, всё очень плохо…» - рыдая, произнесла она. «Я не знаю, что с Джоном! Это ужасно!»

«Я с тобой, дорогая, не волнуйся! Тебе же нельзя…» - произнёс седоволосый мужчина, обнимая свою дочь.

Она прильнула к отцу. К этому человеку, который всегда был рядом. Она на него могла полностью положиться.

Она знала, чтобы не случилось, папа всегда позаботится о своей девочке.

Когда молодая женщина его обняла, то невыразимое спокойствие растеклось по её телу.

Она почувствовала себя ребёнком. Она почувствовала себя в безопасности.

«Теперь всё будет точно хорошо! Она дома!»

Она натянуто улыбнулась и посмотрела на отца, как на бога.

«Он придумает что-то. У него получится. У него ведь всегда получалось!»

Но острая боль пронзила её тело.

«Ай!» - вскрикнула она, прижимая руку к животу.

«Что случилось, дорогая?» - участливо произнёс седоволосый мужчина.

«Ребёнок!» - с ужасом прошептала она.

«Господи, а если что-то случится с ребёнком!!!» - в её глазах отразился страх.

Как она села на коня, мчалась…

Так быстро, как только могла и совсем забыла, что она ждёт ребёнка!

Чувство вины подползло к горлу. «Ребёнок её и Джона! Как они его ждали! И вдруг всё кончено! Нет!!!» - неприятная мысль защекотала в носу.

Из глаз полились слёзы.

Слёзы печали, злобы и сожаления!

Зачем они не послушали её отца и переехали в другой форт?

Как они могли это сделать?

Как она могла такое допустить?!

«Пойдём в дом, дорогая!» - сказал отец, - «я сейчас пошлю за доктором».

«Да, конечно, папа…» - но ещё одна острая боль лишила её чувств.

«Мэгги, дорогая моя девочка!!!» - закричал мужчина, подхватывая свою дочь, не давая ей упасть. «Мэгги!» - от этого истошного возгласа стало не по себе управляющему, который всё это время стоял рядом.

Он рванул, помогая своему хозяину.

Управляющий взял молодую женщину на руки и понёс её в дом.

Седоволосый мужчина пошёл за ними, отдавая распоряжения слугам.

У него теперь несколько задач: первая и самая важная – это послать за доктором.

Вторая - выяснить, что стало с его зятем и фортом, где они жили. «Почему-то доверенный человек не приехал и не сообщил о трагедии».

Третья задача – это узнать, что случилось с доверенным человеком.

Была у него мысль послать несколько человек, но почему-то он не послушал свой внутренний голос и сейчас был очень недоволен этим своим решением».

- Ну как? Достаточно трагично? – с усмешкой в голосе спросила Инна, пристально вглядываясь в лица родителей. Она пыталась разглядеть в них одобрение и принятие.

Мама с папой переглянулись. Они не знали, что сказать. Картинки ужаса, огня и пыли от лошадиных копыт стояли у них перед глазами.

- Почему ты выбрала тему индейцев? – спросил папа. – Ты же в этом ничего не понимаешь? Ты не знаешь про их быт… Какой форт? Я ничего не понял из твоего рассказа…

- Это не рассказ, папа, это только первая глава! – обиженно выкрикнула девочка.

- А что это? – переспросила мама, поглядывая на мужа.

- Это будет роман!

- Ты собираешься писать роман? Не много ли ты на себя берёшь? – удивился папа. – Надо начинать с коротеньких рассказов. Писать про то, что знаешь. Никто просто так не берёт и не пишет романы с бухты-барахты! Ты же не писатель! На него надо учиться! – строго сказал папа.

Мама молчала и нервно теребила фартук. Она пришла с кухни, потому что дочь попросила всех членов семьи собраться для оценки её отрывка, который она написала.

- Папа, ты что смеёшься! – сдерживая слёзы в глазах, вскрикнула Инна. Я писатель, потому что вижу картинку в своей голове и просто описываю то, что вижу. Думаю, что все писатели так делают.

- На писателей учатся. Есть институт…

- Я хотела, чтобы вы сказали, понравилось вам то, что я прочитала или нет, - перебила отца девочка. – А ты тут начинаешь!

- Ты почему со мной так разговариваешь? – с металлическими нотками в голосе процедил папа. – Я твой отец! Будь уважительна!

- Да, уважительна я к тебе! – крикнула Инна и убежала в свою комнату.

Николенька смотрел на папу и маму с удивлением. Он сидел на ковре, на полу и играл с синей машинкой.

- А мне понравилось, - тихо сказал он. – Было интересно: доскачет лошадка или упадёт? – У меня тоже есть лошадка! – воскликнул он, вспоминая про свою игрушку, выбежал из комнаты.

- Нам тоже было интересно, - крикнула мама в след сыну и, повернувшись к мужу сказала:

- Ты зачем ей стал рассказывать про институт для писателей? Она же уедет туда и мы её больше не увидим!

Мужчина посмотрел на свою жену с удивлением и с иронией в голосе произнёс:

- Ты что себе там придумываешь. Ей ещё до института, как до Москвы пешком!

- Зато время посмотри, как бежит! Вроде вчера она под стол пешком ходила, а сейчас вот роман строчит!

- Не смеши меня, - парировал папа, - какие романы! Ты в это веришь?! Написала пару страниц на этом всё и закончится. В её возрасте все что-нибудь пишут. Ты что ли не писала?

- Писала, - произнесла мама.

- Вот видишь! Тоже роман?

- Нет, стихи, - ещё тише ответила та.

- Что-то ты поэтессой не стала?

Мама виновато опустила голову.

- Вот и Инна побалуется и всё это пройдёт! Выветрится!

- Мне кажется, что ты слишком строг с ней. Можно было, и похвалить немножко.

- Я хочу, чтобы она развивалась! Пусть оттачивает своё перо! Если всё же захочет и дальше писать. Пусть тренируется. А то будет потом свой куций текст ещё кому-нибудь показывать и позорить нас.

- Не знаю, как у тебя, а у меня прямо кино стояло перед глазами, когда она читала.

- В серьёзном деле не нужны телячьи нежности! – безапелляционно сказал папа. – Вот и увидим: насколько сильно её желание писать. Когда человек хочет он не сойдёт со своего пути!

- Ну, ты чего, она же ещё ребёнок! – на выдохе выпалила мама.

- Она уже не ребёнок. Она подросток. Пусть учится отвечать за свои слова. Ты забыла, мы решили придерживаться одной линии воспитания.

- Нет, не забыла. Ты прав, а то будет потом, как у Алефы неуправляемый ребёнок. Пошла, у меня там бефстроганов тушится.

- Давай, - кивнул папа и снова погрузился в чтение книги.

Мама, проходя мимо детской, посмотрела на закрытую дверь. Постояла немного у неё и, не решившись зайти, пошла на кухню, где проводила практически всё своё свободное время после работы.

Николенька выдвинул свой ящик с игрушками. Мальчик искал свою лошадку. Ему её купили после того, как он посмотрел мультик «Ежик в тумане». Он представлял себя ёжиком, который ищет лошадку в тумане. Но что-то в этот раз не мог её найти.

- Ты где, лошадка? – крикнул он, украдкой глядя на сестру, которая лежала на своей кровати и молча смотрела на потолок.

- Ин, ты не видела мою лошадку? – спросил Николенька.

- Нет, - ответила девочка, вытирая слёзы рукой. – Давай посмотрим под кроватями, - произнесла она, медленно поднимаясь.

- Давай! – весело закричал мальчик, вставая на четвереньки.

Но там лошадки не было. И дети стали предполагать, где ещё могла лежать игрушка.

- Ты её в сад не брал? – спросила Инна у брата.

- Брал! – радостно воскликнул мальчик, и побежал в прихожую к своему рюкзаку.

- Вот и отлично, - произнесла девочка, и сновалегла на кровать.

Она слышала, как Николенька возится, открывая свой рюкзак и детский радостный вопль: «Ура, нашёл!» Инна снова изучала потолок в своей комнате, думая, как ей не повезло с родителями. Вечно они её критикуют. «Интересно», думала она, - «все родители такие? Я тоже такой стану, когда вырасту?» Но её мысли перебил брат, который снова стоял у её кровати и смотрел на неё.

- Чего тебе? – спросила девочка, не поворачивая к нему головы.

- Ин, смотри! – тихим заговорщическим тоном прошептал Николенька.

Та посмотрела на брата.

- Чо ты лыбишься?

- Смотри! – ещё раз повторил мальчик и показал в руке голубиное перо.

- И что? Перо? К чему это? – недовольно спросила девочка.

- Сегодня днём голубь пролетал надо мной, когда мы играли на улице. И это перо упало прямо к моим ногам.

- И?..

- Я его подобрал. И оно лежало в рюкзаке вместе с лошадкой.

- И?.. дальше что?

- Я подумал, что голубь его передал тебе через меня! Для твоего романа.

- Не поняла, - Инна смотрела ошарашено на брата.

- Ты говорила, что ты писатель. А всех писателей изображают с пером.

- С чего ты взял?

- Так воспитательница говорит.

- Просто раньше не было ручек! – крикнула девочка.

- Голубь не может дать ручку. А перо – да! Оно твоё! Теперь ты будешь настоящим писателем! Круто?!

Николенькино личико сияло от его открытия, и это состояние передалось Инне.

- А ты прав! – тихо проговорила она, боясь спугнуть знак, который прямо с небес спустился к ней. – Спасибо, друг! – сказала она, целуя брата.

Девочка встала с кровати и пошла в комнату к родителям.

- Папа, - заглядывая в дверь, четко проговорила она, - ты прав! Мне надо учиться, поэтому я решила собрать информацию про индейцев. Завтра пойду в библиотеку. Спасибо!

Мама, услышав слова дочери, выбежала из кухни и с тревогой в голосе спросила:

- Ты всё-таки будешь писать?

- Да, мама, - твёрдо ответила она. – Надо пораньше лечь спать, чтобы с утра пойти в библиотеку. Там много, наверное, книг про индейцев. Мне надо выбрать, в какое племя привезут Каролину.

- Кого? – с недоумением смотрела мама на дочь.

- Ну, Каролину – так зовут главную героиню моего романа, ответила

девочка, вприпрыжку залетев к себе в комнату и, не закрыв дверь, стала собирать сумку, что-то напевая себе под нос.

- Я же тебе говорила, - шёпотом сказала женщина, подходя к мужу. – Она точно уедет от нас! Что мы тогда будем делать?

- Жить дальше, - ответил мужчина, не отрываясь от книжки.

* * *

- Инна, сможешь сбегать за Николенькой в садик, а то я с ужином не успеваю, - спросила мама, заглядывая в детскую и чуть приоткрыв дверь, добавила: – Он расстраивается, когда его позже всех забирают.

Девочка посмотрела на маму. На её встревоженное лицо и кивнула ей в ответ: «Ладно».

Мама, немного постояв в проёме двери, зашла в комнату. Наблюдая за дочерью, и одновременно осматривая – всё ли на своих местах – есть ли где бардак.

Вдруг её взгляд скользнул по детскому рисунку. Женщина подошла поближе. На неё смотрел человек, сделанный изо льда. Его чёрные усы поникли и от этого, его вид казался несчастным. Рядом с ним стояла, судя по всему, женщина, из которой бушевали языки пламени. Было не понятно, то ли она горела сама или уже была такой – от рождения.

- Это где же он такие странные мультики смотрел? – спросила мама, проводя рукой по рисунку. - Кто это вообще такие? – её изумлению не было предела.

- А это он вас нарисовал, - засмеялась Инна. – Этот рисунок уже пять дней здесь висит. Ты что же его только увидела, мам? Я подумала, что вам с папой он понравился.

- Он не показал нам, - грустно выдохнула мама. А потом, помолчав, добавила, словно оправдываясь:

- Да я к вам и не захожу сюда, что у меня время есть? С работы прихожу и на кухню, потом спасть, снова на работу и так каждый день.

- Я ушла, - крикнула Инна из коридора.

- Давай, спасибо! – ответила мама.

Как только за дочерью закрылась дверь, женщина побежала в комнату, где читал книгу её муж.

- Ты видел, что наш сын нарисовал? – в ужасе закричала мама. – Сходи посмотри, пока детей нет! Ты – «холодный айсберг в океане» (женщина не заметила, как произнесла словами известной песни), а я походу истеричка огненная! Что делать? Это же кошмар какой-то!

Папа спокойно положил книгу на журнальный столик, который стоял рядом с креслом. И направился в детскую, где очень досконально изучил рисунок сына.

- Слушай, как красиво он лёд изобразил! Молодец, интересно с чего-то срисовал? Надо у него спросить. А что мне нравится, - бодро ответил папа. – Чего ты бурю поднимаешь в стакане? Смотри, какой у нас креативный сын, - и расхохотавшись, добавил: – Давай его в художку отдадим…

- А ты что не понимаешь! – перебила женщина мужа, -Ты когда с ним последний раз разговаривал?

- Да, он своими делами занят. Когда подходит, я с ним всегда общаюсь.

- Вот, дообщался уже! Тебя твой собственный ребёнок холодным видит! – раздражённо бросила мама.

- А ты почаще фыркай, смотри, как из тебя искры высекаются, - улыбнулся папа.

- Вот ты так всегда, - с упрёком в голосе проронила мама и пошла на кухню.

- Почитаю ему на ночь сегодня, - крикнул папа, разглядывая, что лежит на полке у Николеньки. Его внимание привлекла книжка «Шмыги и Шмяки» в яркой обложке.

Мужчина раскрыл книгу на первой попавшейся странице. Потом ухмыльнулся, прочитав:

«Вот только враждуют их семьи давно,

Нельзя им общаться... не суждено...

Но это же дети!

Им всё равно, и вот уж в ракете летят далекоооо»

«Практически Ромео и Джульетта, что тут скажешь! Любопытно!» - подумал папа, и взяв книгу с собой, пошёл к любимому креслу.

Вечером после ужина папа показал сыну книгу:

- Я взял у тебя почитать книжку про Шмыги и Шмяки…

- Правда! - затараторил Николенька, перебив папу. – Как она тебе? Классная, да! Ты видел, какой фиолетовенький малыш у них получился! Такой хорошенький!

- Занятная, согласен, - ответил папа, улыбаясь сквозь усы. – Догадался, почему малыш у них родился фиолетовым, а не другого цвета?

- Нет, почему?

- Смотри, если смешать жёлтый и красный, получится оранжевый. Синий с жёлтым даёт зелёный. Смешивая друг с другом три основных цвета, можно получить коричневый, серый и даже чёрный. А из красного и синего получается фиолетовый - говорил папа, доставая из шкафа карандаши и лист бумаги.

Положил всё это перед Николенькой на столе и стал рисовать штрихи, чтобы сын увидел, как меняются цвета на бумаге.

- Вот это да! Здорово! – закричал восторженно Николенька. – Значит, на Шмозере могли жить и других цветов существа? – с интересом рассматривая папины штрихи, спросил мальчик.

- Это же сказка, - закивал папа. – А в сказке возможно всё. Тебе кто эту книжку дал? – поинтересовался мужчина.

- Это Инна с библиотеки принесла. Я не мог решить один вопрос, вот она и дала мне её.

- И как вопрос решил?

- Нет, – грустно проронил мальчик, опустив голову.

- Так давай вместе подумаем, - предложил папа.

- Класс! Сейчас принесу, - крикнул Николенька, быстро выбежав из комнаты, и так же быстро вернулся со своим рисунком в руках. – Вот если ты ледяной человек, а мама огненная женщина, то, как быть мне? – спросил Николенька.

- Не понял, - сказал папа, внимательно рассматривая сына.

- Я же из тебя состою и мамы. Ну, как малыш из «Шмыги и Шмяги». Теперь я понял, почему он стал фиолетовым, соединив в себе красный и синий. А как же мне быть? Как мне соединить огонь и лёд? Ведь огонь топит лёд и превращает его в воду. Вода гасит огонь. Я же не могу быть и ледяным и огненным одновременно? – расстроился мальчик.

- Почему не можешь? Можешь! – уверенно закивал папа.

- Как это? – Николенька, сощурив глаза, произнёс. – А, понял, как в сказке…

- В какой сказке, - покачал головой мужчина. – Пойдём в ванную, я тебе покажу кран и...

Николенька схватил папу за руку и запрыгал за ним, как кузнечик.

- И что? И что? – тараторил мальчик.

- Чистая механика, - кивнул головой папа. – Смотри, в кране есть соединение, где большую роль играет прокладка. Она нужна для герметичности. Прокладка помогает не протекать воде.

- И что? Как это поможет мне? – спросил Николенька у папы, всё ещё не понимая, к чему тот клонит.

- И то, если поместить между льдом и огнём такую прокладку, то одна часть не будет мешать другой. Они будут даже помогать друг другу, - папа смотрел с гордостью на сына за его необычные рассуждения.

- Я понял! – воскликнул мальчик. – Пойду, дорисую прокладку! Спасибо, пап!

- Сынок, подожди, а почему я ледяной?

- Ты сильный, как лёд!

- А мама огненная почему? - А что может быть теплее огня?

- То есть, я сильный, как лёд, а мама тёплая, как огонь? – уточнил папа.

- Да, - утвердительно кивнул Николенька.

- Хорошо, беги, сынок.

И когда мальчик скрылся из виду, мужчина подошёл к жене, которая стояла рядом и слушала этот разговор с большим интересом.

- Ну, что, тёплая моя, пойдём с сильным мужчиной…

- Высечем пару искр… - ответила женщина, обнимая мужа, пристально глядя ему в глаза.

Глава 2

* * *

Серафима Андреевна - пожилая женщина с тёмными волосами, собранными в пучок, сидела на стуле в гостиной и штопала носочек. «Зачем ты это делаешь?» - пронеслась мысль в её голове, но, не зацепившись ни за что, снова упорхнула.

Серафима Андреевна не могла не штопать. Для неё было кощунством выбросить в помойку два носка, если на одном образовалась малюсенькая дырочка. Женщина не могла пройти мимо разорванных штанов или кофточек. Она штопала с детства, как все женщины её рода.

Теперь, когда можно было купить новые носки, кофточки, свитерки или штаны, если что-то протёрлось или спустилась петля, Серафима Андреевна упорно садилась на стул у стола. Брала иголку из маминой шкатулки. Находила под цвет нужные нитки. Принимала удобную позу на стуле и начинала штопать, латать или чинить. Это было у неё в крови.

Ни что не могло отвлечь её, пока она что-то латала. Однажды к ней в окно даже залетел мяч, разбив стекло. Серафима Андреевна посмотрела сначала на мяч, который откатился к стенке. Потом на окно с пробоиной. Услышала выкрик детей: «Ник, придурок! И что теперь!?» Женщина даже не подошла к двери, когда птичка-звонок известил, что кто-то стоит под дверью и ждёт. Она сидела и штопала, когда орава детей столпилась у её двери, чтобы вызволить мяч. Она слышала их спор и возню в коридоре: «Да, дома она! Отвечаю! Она ещё не выходила! Я видел!» - «Может, она спит? Давай ещё позвоним?»

Только когда последний стежок завершил свой путь у края носочка, и Серафима Андреевна зубами откусила нитку, вернув иголку в мягкую подушечку. Быстро встала со стула, убрав мамину шкатулку в шкаф, пошла открывать дверь.

Так и сегодня. Закончив штопать носочек, Серафима Андреевна, убрала шкатулку, пошла в коридор квартиры. Она сняла с вешалки тёплую кофту из козьего пуха. Потом поместила свои полные ноги в уютные мягкие туфли. Привычным движением руки взяла свою любимую сумку фирмы «Шоппер», которая была универсальна и подходила под любую одежду. Внимательно посмотрела на себя в большое зеркало. Розовой помадой подкрасила свои от природы полные губы и вышла из квартиры.

Улица встретила её шумом машин и запахом осени. Женщина пошла по знакомому с детства маршруту в магазин. Небольшой ветер заигрывал с её волосами. «Надо было одеть шляпку», - игриво подумала Серафима Андреевна. Настроение у неё было замечательное!

Тут её взгляд просканировал странную бумажку, сложенную в трубочку. Бумажка напоминала купюру в пять тысяч рублей. Женщина приблизилась к ним и подозрительно посмотрела, внимательно разглядывая. «Скорее всего подделка…» - пришла мысль. Серафима Андреевна носком туфельки попробовала перевернуть трубочку. Она не хотела просто так наклоняться. Бумажка не перевернулась. Женщина посмотрела по сторонам. На улице никого не было, кроме неё. Немного скривив свои губы, она ещё предприняла одну попытку перевернуть бумажку. Безрезультатно!

Ещё раз оглядев вокруг, женщина наклонилась и с трудом подняла купюру, свёрнутую в трубочку. «Подделка или нет? Подделка или нет?» атака мыслей проносилась у неё в голове.

Серафима Андреевна развернула купюру и, держа её двумя пальчиками, посмотрела через неё на свет. «Судя по водяным знакам - настоящая», - мысленно подтвердила свою догадку женщина. – «Кто-то потерял? И как его теперь найти?» - подумала она, разглаживая купюру. Потом сложила её аккуратно вдвое. Серафима Андреевна одной рукой взялась за сумку, но потом одёрнула себя. «Нет, в кошелёк класть нельзя! Я же их нашла!» - и, оставив купюру в кулачке своей левой руки, пошла по своей заданной траектории - в магазин.

* * *

Павлик ехал на велосипеде, который взял у своего друга, чтобы прокатиться и вспомнить детство. Он приехал в посёлок просто так, от нечего делать. Вернее, он устал от шумного Питера и рынков, на которых промышлял. Да, Павлик был карманник. Каждый день он ходил на «дело», чтобы подрезать у кого-то кошелёк или сумочку.

День переходит в неделю. Неделя в месяц. Месяц в год.

Короче, рутина бывает и у воришек.

Несколько дней назад он вспомнил про своего друга, с которым познакомился в армии. Друг был сиротой и жил один. «Почему бы и не отдохнуть?» - подумал Павлик, - «Кто-то отдыхает на Мальдивах, а я поеду отдыхать за город в Сиверский!» Он быстро собрался и отправился на электричке в гости. Друг его встретил на станции и с удовольствием провёл по живописным местам посёлка: через заброшенную ГЭС, через речку, через детский дом, в котором жил несколько лет после смерти родителей.

Павлик понял, что его армейский друг любит место, в котором живёт. Он смотрел, слушая его рассказы: про поэтов и музыкантов, которые творили здесь, сочиняя музыку, или писали картины, и поймал себя на мысли, что завидует другу!

Почему он не любит Питер? Там ведь намного больше достопримечательностей, про которые можно часами рассказать. Правда, Павлик не смог бы и пять минут продержаться, потому что не знал ни одной истории - ни про одну из достопримечательностей города, в котором вырос.

- Тебе надо экскурсии водить, с таким воодушевлением рассказываешь про место, в котором нет ничего такого! – возмутился Павлик.

- Это для тебя ничего здесь нет! – только и улыбнулся друг, похлопав того по плечу.

Друг жил в двухкомнатной квартире, доставшейся ему после смерти родителей. Павлик стеснялся спросить, от чего те умерли. Да, и какая разница. В первый день отдыха, после того, как друг ушёл по делам, Павлик обыскал все шкафчики и углы квартиры. Потом опомнился, и подумал: что-то он совсем того – проф. деформация какая-то.

Обыскивая квартиру друга, он увидел велик в кладовке!

В детстве у него не было велосипеда, и он всегда завидовал ребятам, у которых тот был. Почему он себе так не купил велосипед до сих пор и не закрыл гештальт, как говорят, Павлик так и не мог сказать. Ведь деньги у него есть всегда!? А если их не было, так это было дело времени и подходящего случая.

Так странно, общаясь с человеком, ты вроде бы знаешь его, как тебе кажется, и в то же время – нет! В армии не было особых случаев, чтобы просто сидеть и о чём-то разговаривать. После демобилизации парни только созванивались, узнавая друг о друге: жив-здоров? – и слава богу!

Только приехав в гости, Павлик понял, что вообще не знает своего армейского друга, впрочем, как и тот о нём.

Оказывается, его друг мастерил из бересты разные небольшие картины. «Это мои берёсточки!» - говорил тот, с любовью поглаживая их.

Павлик таких картин никогда не видел в своей жизни!

- Ты художник? – с удивлением рассматривал картины друга.

- Это темперная живопись, - ответил тот. – Если захочешь, могу показать и рассказать, как их создаю. Береста для меня – это холст. Смотри, какую лёгкость и бархатистость они излучают! – заворожено рассказывал друг, показывая свои работы. – Когда беру в руки бересту, то уже понимаю, что на ней будет изображено.

- Здорово! – только и мог проронить Павлик, - у тебяталант! Ты у кого-то учился?

- Да, Ехал домой после демобилизации и в поезде познакомился с Сергеем Ивановичем. Он пригласил меня к себе домой. Полгода жил у него, помогая по хозяйству. Классный дядька! Он учил меня этому мастерству. Теперь каждый день, когда хожу гулять - ищу полотна для работы.

- И как, кому-то оно надо? – осёкся Павлик и сразу добавил, - Людям оно надо, твоё искусство?

- У меня есть сайт. Иногда покупают, - улыбнулся друг. – Главное, мне эта работа по душе! Она моя жизнь, - потом добавил.

Павлик был под впечатлением! Оказывается, можно и так жить!?

По-другому…

Как классно ехать на велосипеде с ветерком вдвоём! Или наперегонки с ним! Ни о чём не думая! Просто полёт, оставляя тяжёлые мысли где-то там!

Вот мост. Павлик едет по мосту и выезжает на станцию. Потом поворачивает на тротуар, по которому шла Серафима Андреевна.

Зачем он туда повернул? Почему не поехал по дороге? Натренированным взглядом Павлик видит женщину и её сумочку, которая свободно колышется под движением её тела. Сумочка так удобно располагается от руки Павлика. Вот ещё секунда и он её схватит и скроется за поворотом.

Зачем ему эта сумочка здесь на чужой территории? Павлик не знал, потому что ещё не научился задаваться вопросами перед тем, как совершить привычное действие.

Оно вышло спонтанно. Просто по привычке.

Но всё пошло не по его обычному сценарию. Со стороны казалось, что женщина так легко держит сумочку. И так же легко её будет выхватить у неё. Но как бы не так!!!

Резкое движение и Павлик лежит на тротуаре и где-то там его велосипед.

- Ты что такое делаешь, паршивец! – закричала Серафима Андреевна.

- Ой, мамочки! – только и смог прокряхтеть Павлик, потирая затылок, которым он так хорошо приложился.

- Я тебе дам, мамочку сюда приплетать! Сколько тебе лет, что ты таким занимаешься? – с жаром в голосе прорычала женщина на своего обидчика.

Потом она его получше рассмотрела: такой небольшого росточка, щупленький мальчишка или юноша было не понятно.

- У тебя что, денежек нету? - спросила она, помогая Павлику встать.

И толи её такой голос переходящий из грубого в нежный. Толи по другой причине, Павлик заплакал. Впервые в жизни ему захотелось пожаловаться на жизнь вот этой старенькой женщине, которая с таким участием смотрела на него.

- Ну ладно тебе, - сказала Серафима Андреевна, - Москва слезам не верит! – повторила она известную фразу из нашумевшего кинофильма. – На возьми, - произнесла тихонько женщина, и переложила из своей руки пятитысячную купюру в руку Павлика. И пошла дальше в магазин.

Действие произошло так быстро, что Павлик вообще не понял ничего. И вытирая слёзы кулачком, в котором держал сложенную купюру, он поставил велосипед на подножку. Потом раскрыл кулак и обомлел.

На его ладошке лежала пятитысячная купюра!

Что это такое? Ему дала пять тысяч бабушка?

Ему – молодому здоровому парню? У него есть руки и ноги. Он не калека! А какая-то бабушка, у которой он хотел вырвать сумку, дала ему пять тысяч рублей?

Он стукнулся головой об асфальт и перенёсся в параллельную вселенную, где воров поощряют деньгами?

«Где она? Надо срочно ей вернуть! И объяснить, что он сможет! Что он заработает! Ей эти деньги нужнее, например: на лекарства!» - роились мысли в голове Павлика. Он стал оглядываться по сторонам, но не увидел бабушки.

В голове как-то странно гудело. Он сел на велосипед и медленно поехал, мотая головой – вдруг, увидит бабушку и постарается вернуть ей деньги. По дороге внимание его привлёк маленький мальчик, который стоял у «Дикси» и тихо плакал. Павлик подъехал к нему и спросил:

- Ты чего?

- Меня сестра попросила, чтобы я быстро сгонял в магазин и купил молока. Она стала делать блинчики для родителей, а молоко закончилось. А я денюшку потерял, - всхлипывая, сказал мальчик.

- А сколько было-то денег у тебя? – спросил Павлик.

- Не знаю, - ответил мальчик. – у неё мелких не было и она дала такую красненькую или синенькую или фиолетовую… не помню, - на этих словах он окончательно разрыдался.

- Ладно не плачь, - пробурчал Павлик и погладил мальчишку по голове. – Тебя как зовут-то?

- Николенька, - ответил тот и добавил, - так мама и папа называют, а ещё сестра. В саду кличут Ником.

- Ишь, сколько у тебя имён-то, - приободрил мальчишку Павлик. – И посмотрев на небо, сказал:

- На держи, не потеряй снова, Ник-Николенька! – потом сел на велосипед и поехал в сторону дома, где жил друг. Так легко и хорошо, как сейчас ему не было никогда!

Николенька посмотрел на купюру. Пожал плечами. Вытер слёзы и пошёл по ступенькам, чтобы подняться в «Дикси». Потом уже у магазина он обернулся, чтобы спросить, размахивая купюрой: «А на молоко-то мне хватит?» - закричал мальчик.

Тут дверь магазина распахнулась и оттуда вышел местный алкаш, схватив из руки мальчика купюру, приговаривая:

- Конечно, и не только на молоко хватит! А и на что-то поинтереснее, - захохотал он, и, не заметив ступеньки, кубарем скатился вниз. Его рука с купюрой разжалась, и бумажка взмыла в воздух от порыва ветра.

Николенька смотрел на купюру, как заворожённый.

- Пацан, держи её, - закричал алкаш, - ты што стоишь-то, дурачок!

- Так красиво летит, - ответил мальчик. Потом он подпрыгнул и потерял её из виду. – Улетела, - только и смог произнести он с грустью в голосе.

Серафима Андреевна уже подходила к концу пятиэтажки, чтобы повернуть направо и там оставалось немножко пройти и будет её любимый магазин «Дикси», в который она ходила каждый день, как на работу.

Как вдруг порыв ветра разметал её волосы, что она снова подумала про шляпку. Женщина остановилась, потому что увидела, как на неё летит бумажка до боли знакомого окраса. И как в каком-то сериале, приземлилась к её ногам.

Серафима Андреевна снова посмотрела по сторонам. На улице ни души, кроме неё. Женщина выдохнула. Подняла купюру и положила её к себе в карман кофты. «Кому расскажешь – не поверят!» - подумала она. – «Интересно, это та же самая или другая? Жалко, что не запомнила серию и номер первой», - размышляя над ситуацией, шла Серафима Андреевна по улице, подходя к магазину.

- Фимочка! – чей-то голос её окликнул и она обернулась.

Это был её хороший знакомый, с которым они так мило беседуют о музыке, о поэзии об искусстве.

- Приветствую вас, мой дорогой! – ответила женщина, махнув головой. – Вы погулять вышли с Литиком? – обратилась она к собачке, которая бежала на поводке рядом с мужчиной.

- Да, Фимочка, пойдёмте с нами, подышим воздухом. Мне внук прислал такую чудесную композицию. Дойдём до нашей лавочки, я вам её включу.

* * *

- Мама, мне некогда! У меня были свои планы! – со слезами в глазах кричала девочка-подросток. – Я хотела сходить в библиотеку, а потом встретиться с Витой! А теперь всё не успею!

- В свою библиотеку ты сможешь пойти и позже! - парировала женщина в ответ. – А с Витой встретишься завтра в школе!

- Пусть папа сходит с Николенькой погулять! Он может почитать свою книжку и на скамейке…

- Папа будет мне помогать на кухне! Или ты будешь готовить обед на всю семью! Инна, для чего ты припираешься! Ты должна мне помочь! Что за эгоистку я вырастила!

- Николенька может и сам посидеть в своей песочнице! Я же сидела, когда было мне 4 года!

- Ты же знаешь, что его могут украсть или он что-нибудь съест и отравится…

- Что он может съесть в песочнице? – перебила девочка свою мать. – Песок?! Он что идиот, по-твоему?

- А вдруг он уйдёт со двора, потеряется, или попадёт под машину, и мы его никогда не найдём! – говорила женщина с металлическими нотками в голосе.

Девочка хотела ещё что-то добавить в ответ, но не успела. Её мать сказала фразу, которая остановила их спор. Эта фраза была словно ушат холодной воды для Инны. От слов матери у девочки засосало под ложечкой, и её накрыла волна печали и беспомощности.

- Ты же убежала из садика, когда тебе было четыре!

- Ты что мне это будешь всю жизнь вспоминать? – произнесла девочка, и тихо выдохнув, сказала: – Пойдём, Николенька, посижу с тобой, пока ты будешь играть…

Инна взяла младшего братика за руку, и они пошли, оба склонив головы.

Девочкина мать смотрела на своих детей, как они уходят.

Оба грустные и не весёлые.

Она одержала победу над дочерью, но радости не было.

Почему она не может беспрекословно исполнять её пожелания? Она ведь так хорошо всё придумала: Инна с Николенькой поиграют на улице, она приготовит обед, потом они всей семьёй поедят и пойдут к бабушке. Размышляла женщина.

Ей было невдомёк, что идеальный мир был только в её голове, а не в реальности.

Женщина тряхнула головой, словно стряхивая беспокойные мысли.

- Как тебе наша Инна? – спросила она у мужа. – Это всё ты – надо держать её в ежовых рукавицах, а то совсем от рук отобьётся!

- Тебе чем помочь? – улыбаясь, спросил мужчина, откладывая в сторону книгу, вставая с кресла. – Картошку почистить?

- Не надо. Я всё сделаю сама! – хлёстко сказала женщина.

Развернувшись, пошла на кухню с гордо поднятой головой. Её походка как бы говорила, что она супер-мать и супер-женщина умеет всё делать сама.

Мужчина посмотрел вслед жене. Он немного передёрнул плечами от сожаления и снова сел в своё любимое кресло. Привычным движением взял книгу с журнального столика. Принял удобную позу и погрузился в иллюзорный мир художественной литературы.

Глава 3

На улице светило солнце и весело щебетали птицы. По небу медленно плыли белые пушистые облака. Они, то сливались в группу, словно общаясь между собой, то рассыпались, исчезая в голубом пространстве небосвода.

На площадке бегали дети, задорно смеясь.

Николенька в песочнице делал пасочки. Он что-то рассказывал и показывал незнакомой девочке.

Инна её ни разу здесь не видела. Из-за панамки она не могла хорошо разглядеть её. Да и особо не хотелось знать: кто она такая.

Инна сидела на лавочке и злилась на свою мать.

Ветер развивал её волосы, словно заигрывал с ней. Девочка достала из кармана заколку. Завязала волосы в пучок, не давая ветру никакого шанса поиграть с ними.

Почему мама её не понимает? Кружилось у неё в голове.

Почему она всё время говорит, что ей надо делать? В последнее время мама не спрашивает о её планах.

Почему они всё время ссорятся?

Её мамочка – такая нежная и добрая, стала превращаться в злобную тётку. Ласковый голос мамы, когда она слышала его в последний раз?

Инна не могла вспомнить. От этого она задумалась.

Образ матери стоял перед ней, как укор: недовольная женщина с молящими глазами.

Инна наблюдала за этим образом. Он вызывал жалость.

Что ей сделать, чтобы её мама снова улыбалась?

- Ты ничего не можешь сделать, - тихо сказал кто-то женским голосом, пробуждая Инну от грёз, в которые она сама себя погрузила.

Девочка вздрогнула и увидела пожилую женщину с тёмными волосами, собранными в пучок, которая сидела рядом с ней на лавочке.

- Не поняла? Вы со мной разговариваете? – спросила она.

- Да, деточка, с тобой. Чтобы твоя мама была счастлива, ты ничего не можешь сделать.

- Почему? – удивилась Инна.

- Потому что всё идёт изнутри. Счастье или несчастье зарождается от историй, которые человек САМ себе рассказывает.

- Как это? – удивлённо и в то же время с интересом спросила девочка.

- Твоя мама рассказывает себе страшные истории. Например, что что-то плохое произойдёт. Она проживает это плохое, а потом его ждёт…

- Да, мама всё время говорит, что Николеньку могут украсть или что он заболеет…

- Всё, верно, - закивала женщина, - у неё внутри в её мире её сына украли, он тяжело заболел или попал под машину. Твоя мама придумывает эти истории у себя в голове. Она видит чудовищные картинки там. А самое страшное, твоя мама верит в них…

- Поэтому она такая несчастная! – выдохнула девочка. - Она смотрит страшное кино! Мне иногда её очень жаль, – произнесла Инна, и губы её сжались от горечи. – И что теперь делать?

- Ничего. Единственное, чем ты можешь помочь – это рассказывать ей другие истории: как Николенька познакомился с незнакомой девочкой, как он рассказывал и показывал ей свои способы «печь пасочки», как здорово он играет САМ, что вокруг много детей, которые играют САМИ на площадке, какие они все САМОстоятельные… Кстати, меня зовут Серафима Андреевна.

- Понятно! – улыбнулась девочка. – Я - Инна. Рада познакомиться. Теперь я буду показывать ей другое кино, - с трепетом в голосе произнесла Инна. Её глаза засияли!

Наконец-то она поняла, что это не она делает свою мать несчастной!

Небо снова стало чистым. Девочка посмотрела наверх и не увидела ни единого облака. Она зажмурилась, подставляя своё лицо солнышку. На душе было легко и хорошо. Тяжёлый противный и склизкий камень куда-то делся. Девочка почувствовала, как её целует ветер…

Она сняла заколку с волос, и они тяжёлыми прядями упали ей на плечи, развиваясь на ветру.

- Это твой брат с моей сестрой играет? – спросил другой голос.

Инна посмотрела в сторону, где только что сидела женщина.

Но её не было. Девочка оглянулась назад. Странно.

- Ты не видел, здесь сидела бабушка со мной, Серафима Андреевна? – спросила она у мальчика-подростка, который сидел рядом с ней.

- Нет, - ответил тот, - я никого кроме тебя здесь не заметил. – Мама попросила меня присмотреть за сестрой. Мы недавно переехали в этот район, и не знаем, можно её саму отпускать погулять? – улыбнулся он.

Инна рассматривала мальчика. Он, наверное, был её возраста или старше на год или два.

- Мы здесь давно живём, - ответила девочка. – Тут все ребята классные. Ты в нашу школу пошёл, которая вон там, через дорогу? – поинтересовалась она, тоже улыбаясь.

- Да, мама завтра понесёт туда документы.

- Это значит твоя сестра, - уточнила Инна, показывая на девочку в песочнице рядом с Николенькой. - Да, она играет с моим братом. Его зовут Николенька, а меня Инна – рада знакомству с новым жителем нашей улицы, - рассмеялась девочка.

- А я Никита, сестру зовут Соня.

«Как любопытно», - думала Инна, - «ещё пару минут назад у меня было очень плохое настроение, а сейчас так хорошо».

- Ты что делаешь после обеда? - спросил Никита.

- Пойду в библиотеку. Хочу почитать про индейцев. Там пахнет книгами, уютно и тихо.

- Может пойдём вместе? Я тоже люблю читать!

- Конечно!

- А ты, в каком учишься?

- В седьмом…

Инна с Николенькой пришли домой. Там вкусно пахло борщом.

- Мойте руки идите кушать, - весело сказала мама, улыбаясь.

- Мама! Папа! Представляете, мы познакомились с новыми ребятами на площадке! С Никитой и Соней! Они только что переехали! Никита будет ходить в мою школу, а Соня в один и тот же садик, что и Николенька!

Ещё мы с Николенькой выучили наш адрес и номера всех наших телефонов. Давай Николенька, жги!

Мама с папой с удивлением смотрели на сына, который восторженно громко выдал сначала их домашний адрес, а потом телефоны всех членов семьи.

- Какие вы молодцы! – воскликнули родители оба ошарашено!

- Я давно хотела это сделать, - закивала мама, - да всё времени не было.

- Это Никита подсказал. Теперь можно не переживать, что братик потеряется.

- А даже если я и потеряюсь, то смогу сказать свой адрес или чей-нибудь телефон и сразу найдусь! – закричал весело мальчик. – У Сони с Никитой кошка ждёт котят! Может, возьмём одного? – и не обращая внимания на выражение лиц родителей, продолжал болтать - Вот бы он был рыжим! Мне бы хотелось рыжего кота, как в книжке: рыжий-полосатый!

- Ты хочешь сказать, что не рыжего мы не возьмём? – спросила мама.

- Я люблю всякого кота, - ответил Николенька, но рыжего больше всего.

- Пусть он сначала родится, - подытожил папа.

- Хорошо, - закивали дети.

«Как хорошо, сидеть за столом с родителями. Просто так болтать» - думала Инна.

- Мама, а научишь меня готовить обед? – спросила девочка.

- И меня! – крикнул Николенька.

- Конечно, - улыбнулась мама.

- У нашей мамы получается очень вкусная еда, - сказал мужчина.

- Да ешьте вы спокойно, - засмеялась мама.

***

- Зачем ты ему пообещал?! – злобно кричала мама на папу.

- Он мой друг и ему нужна моя помощь, – сухим тоном ответил папа.

- Ему всегда нужна помощь! – парировала мама. – Пусть найдёт других дураков! Вон Наташке он уже год не отдаёт! И Ленка сказала, что никогда ему больше не даст!

- Нам же он отдал в прошлый раз, - сквозь зубы процедил папа и хотел ещё что-то добавить, но мама его перебила…

- Когда отдал? Через три месяца?! Хотя обещал через неделю.

- Но отдал же! – крикнул папа на маму, и Николенька зажмурился.

Он стоял в коридоре, и в щель двери подсматривал за родителями.

«Они уже ссорятся два дня!» - с ужасом думал Николенька. Он хотел попросить родителей подарить ему обещанный велосипед сейчас, а не на день рождения.

Он так хорошо придумал! Зачем ему велосипед в декабре, когда много снега? На нём не покататься! А вот сейчас – самое то! Тем более Славке уже подарили, и он катается на нём, как пингвин! Никому не даёт даже потрогать! Жадина! Хотя, велосипед у него такой красивый! Синий!

Нет, Николеньке не нравился синий! Он хотел бы оранжевый! Потом мальчик задумался и решил, что он будет рад любому цвету – главное, это будет ВЕЛОСИПЕД!!! Его машина! Он уже видел, как он летит на нём по улице, наклонившись к рулю, как это делали велосипедисты на соревнованиях…

- Нет, я против! Ты же знаешь мы ещё не выплатили рассрочку за холодильник. И если он не вернёт в срок, то нам придётся самим у кого-нибудь одалживать! – перебила мама мысли Николеньки своим криком.

«Ну, надо же этому дяде Васе понадобились деньги именно сейчас», - промелькнула мысль у мальчика. – «Когда у меня есть тайный разговор к маме с папой» – подумал Николенька, тихо прикрыв дверь в комнату.

Он зашёл в детскую и громко вздохнув, сел на свою кровать. Николенька посмотрел на свою сестру и ещё раз громко вздохнул.

Инна сидела за столом и делала уроки. Она сосредоточенно смотрела в книгу и, не поворачивая головы к брату, твёрдо сказала:

- Даже не начинай! Я занята!

- Снова ссорятся…- тихо подытожил мальчик.

Ему было так грустно, что хотелось плакать.

- Не обращай внимания! – буркнула сестра. – Поиграй во что-нибудь. Завтра контрольная.

- Хорошо, я согласен с тобой! Давай не дадим ему денег! – папин крик донёсся из комнаты родителей. – Но как ему об этом сказать?! Он обидится на меня! Ты же знаешь, как я не люблю с кем-то ссориться.

- Со мной же ты постоянно ссоришься и ничего! – ответила мама и вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.

- Мама пошла на кухню, - вслух сказал Николенька. – Может быть, с ней сначала поговорить?

- Лучше не сейчас. После дяди Васи, - не отрывая взгляда от учебника, уверенно произнесла Инна.

Мальчик кивнул в знак согласия.

Звук дверного звонка, словно разрезал тонкую струну, которая висела в воздухе. Это пришёл дядя Вася. Он с порога стал говорить, какие у него добрые друзья. Как они его спасают и выручают.

Папа впустил гостя. Дядя Вася прошёл в комнату, а папа - на кухню и о чём-то стал перешёптываться с мамой.

Николенька пригласил гостя сесть в кресло. А сам стал его рассматривать. Дядя Вася не походил на человека, которому нужны были деньги. Мальчик представлял его в потёртых штанах и застиранной рубашке, как того дядьку, который забрал у него денюшку.

Но дядя Вася сверкал, как новая монета. Что-то в его взгляде и в позе, в какой он сидел в кресле, не понравилось мальчику.

«Словно это он одалживал деньги его родителям!» - мысль, которая пришла к Николеньке, была такая неожиданная, что мальчик ей очень удивился. Дядя Вася был похож на индюка, которого Николенька видел в селе у тети Нади. Такой важный и надутый!

- Вы зря пришли к нам, - неожиданно для себя сказал мальчик вслух.

- Это почему же? – с насмешливыми нотками в голосе спросил гость.

- Потому что родители вам не дадут денег, - подытожил Николенька.

И на вопросительный взгляд гостя ответил:

- Родители не дадут вам денег, потому что вы их не возвращаете!

Вдруг от его слов мальчик заметил, что дядя Вася стал, как бы сдуваться. Но Николенька не успел хорошо рассмотреть произведённый эффект на гостя. Папа схватил мальчика в охапку и перенёс в другую комнату. Зло сверкнув глазами, тихо прошипел: «Кто тебя просил это говорить?!»

И быстро вернулся обратно.

Мама, каким-то неестественным тоном своего голоса, причитала, что не знает, откуда её сын это взял? Дальше всё произошла так быстро, словно плёнку поставили на перемотку.

Родители из серванта достали деньги. Отсчитали нужную сумму и дали дяде Васе. Гость не хотел брать, но папа всучил их мужчине со словами: «Когда сможешь - вернёшь». Дядя Вася странно посмотрел на цветные бумажки в его руке. Потом на своих друзей, и опустив голову вниз, быстро развернулся и вышел из квартиры, даже не попрощавшись.

Николенька был так ошарашен поступком родителей, что не понимал произошедшее. Мама с папой говорили одно, а делали другое. Почему? Как так-то?!

Мальчик почувствовал: что-то холодное в его животе сжалось. Появился какой-то странный комок в горле. Это заставило его лихорадочно сглатывать слюну, чтобы протолкнуть комок. Но он не уходил. Это явление так напугало Николеньку, что он почувствовал холод страха, от которого его стало трясти. На глаза навернулись слёзы. Он подошёл к сестре и молча смотрел на неё, не отрывая взгляда.

Инна взглянула на брата. Ей стало понятно его состояние. Она притянула его к себе и обняла. Николенька обнял сестру. Он не плакал. Ему было так страшно. «Что теперь будет?» - крутилось у него в голове. Его мир перевернулся.

- Меня накажут? Мне не подарят велосипед? Меня больше не любят?

Мама с папой слабые? Зачем они дали денег, если не хотели?

Инна держала брата в объятьях, пока его не перестало трясти. Потом посмотрела в его глаза.

- Это взрослые. Привыкай, - только и смогла прошептать она.

Его не наказали.

Снова в воздухе появилась натянутая струна.

Папа сидел в кресле и читал, сжимая в руках книжку.

Мама чем-то гремела на кухне.

Сестра сидела за столом. Она учила незнакомые слова на английском языке, монотонно что-то бормоча себе под нос.

Время словно растянулось. Мальчик был в квартире вместе с мамой и папой, но и в тоже время, отдельно от них. Он не знал, чем себя занять. Молча ходил по коридору квартиры, заглядывая то к папе, то к маме, то к сестре. Но никто не обращал на него внимания. Беспомощность накрыла его полностью. Николенька лёг в свою кровать и уснул.

Пришла мама и укрыла его пледом. Потом подошла к дочери.

- Николенька хотел поговорить с вами про велосипед. Мама, ну глупо же дарить ему велик зимой.

- Согласна с тобой.

- Мама, а я всё ещё живу с вами? – сонным голосом спросил мальчик, просыпаясь.

- Конечно! Что за вопросы такие? – удивилась мама, подошла к сыну. Села на его кровать. Она взяла его за руку и нежно погладила.

- Меня надо наказать, я же что-то сделал не так. Папа так зло шипел на меня.

- Просто не надо подслушивать разговоры взрослых. Особенно, о них говорить чужим, – со стальными нотками в голосе проронила мама.

- Слова выскочили из меня, - стал оправдываться Николенька, - Я не виноват. И потом с замиранием в сердце тихо прошептал:

- А вы соврали.

- Добро пожаловать в мир людей! – весело сказала Инна и рассмеялась.

Николенька вопросительно смотрел на неё, не понимая значения слов.

- Что все врут? – спросил он.

- Да, - кивнула девочка.

- Что ты такое говоришь? – с ужасом в голосе прикрикнула на дочь мама.

- А что разве это не так? Раньше, когда я наблюдала за людьми, думала, а где правда заблудилась? – весело продолжала девочка. – Потом поняла: её нет! – произнесла Инна и очень серьёзным взглядом посмотрела в глаза матери, которая не выдержала взгляда дочери. Отвернулась.

- Да, - крикнул Николенька, поддерживая слова сестры. – Так я и подумал, что если папа и мама говорят одно, а делают другое, то и меня они могут обманывать!

- Когда мы тебя обманывали! – стала защищаться мама.

- Вы говорите, что любите меня, но это может быть не правда! –

- Что ты такое говоришь! – воскликнула мама. – Откуда у тебя это? В кого ты такой?

- Вот это ты и мне всегда говоришь, - усмехнулась дочь. – Я не знаю, мама, наверное, в тебя, если ты меня реально рожала, – рассмеялась девочка.

Мама сидела, остолбенев на кровати сына, и не знала вообще, что сказать. У неё был порыв накричать на них. Но она остановила его. «Это не выход» - промелькнуло у неё в голове. Женщина столкнулась лицом к лицу с чем-то новым непонятным чувством, от которого у неё сжалось где-то под ложечкой.

Мама смотрела то на сына, то на дочь, не зная, что ответить. Она растерялась. Жар прильнул к её голове, но потом волна спокойствия разлилась по её телу. Она решилась сказать то, что думала.

- Николенька, - обратилась женщина к мальчику, - мы сами не знаем, как жить, поэтому боимся что-то сделать или не сделать не так, - краснея, тихо произнесла мама. – Мы сильно испугались, когда услышали, что ты говоришь дяде Васе. Мы боимся, что с нами не будут дружить люди, если узнают про наши истинные мысли.

- Значит, если про вас будут говорить, что вы не даёте деньги в долг – это плохо? – поинтересовался мальчик.

- Не знаю, - делая паузу, ответила мама, задумываясь над словами сына. Они поставили её в тупик. От чего у неё побежали мурашки по спине. – Ты, милый, поживи, понаблюдай, а потом расскажешь нам.

- А ты сам всегда говоришь правду, к примеру: Славке? – спросила Инна брата. – Правду не всегда надо говорить. И потом правда – очень скользкое слово.

- Родителям надо всегда говорить правду! – произнесла мама.

- Мама, какую правду? Чтобы потом вы же за неё гулять не пускали?

Женщина напряглась. Она не хотела вести такую странную для неё беседу с детьми.

- Когда такое было? – удивилась мама.

- Так неделю назад.

- Так это же для твоего же блага! Чтобы ты в беду не попала! – повысила тон голоса мама.

- А в какую беду мог попасть дядя Вася, что вы свои последние деньги отдали ему? – спокойно парировала Инна.

Женщина резко встала и глубоко задумавшись, вышла из комнаты. Она подошла к мужу, который сидел в кресле и читал книгу.

- Ты не сказал - зачем ему деньги нужны? – спросила она.

- Ему немного не хватает, чтобы машину купить. А что?

- То, что у нас нет машины, а у Василия будет, - холодно ответила женщина. Потом немного подумав, сказала:

- Мы больше никому ничего не одалживаем. И мне всё равно, что про меня будут говорить.

- Понял, - ответил мужчина, опустив глаза в книгу.

Немного подумав, мама тихо добавила:

- У нас очень странные дети. Иногда мне кажется, что я их боюсь.

На следующий день дядя Вася вернул долг папе.