Деградант

Глава 1

Солнечный свет пробивался сюда словно через мутное, немытое стекло — скупым, пыльным косым лучом, который ложился на исчерченную трещинами бетонированную полосу пола. Это был самый нижний из наземных уровней, где чистый воздух уже смешивался с запахом раскаленного асфальта, сырости и дешёвых специй, но небо над головой ещё не закрывали наглухо металлические перекрытия нижнего города.

За тонкой, обшитой листовым железом дверью бурлила жизнь. Там, в узком переулке, хохотали дети, гоняя по грязи пластиковый бак вместо мяча, громко, с задорным визгом, ругались женщины, сушившие белье на натянутых оптоволоконных кабелях, и где-то совсем рядом басовито, вполголоса, спорили мужчины.

Цыганский барон — грузный, седой ромале с двумя нейроинтерфейсами на шее прикрытыми толстой золотой цепью — держал этот сектор крепче, чем весь муниципальный патруль со всеми его полицейскими дронами.

Деградант платил ему смешные деньги. Не за комфорт, а за неприкосновенность. В этом полудиком анклаве не работали стандартные биометрические протоколы, а статус «нулевого» никого не волновал. Слово барона гарантировало: пока ты платишь, твою дверь не взломают ни грабители, ни дрон-инспектор.

Сама комната напоминала то ли бункер, то ли мастерскую.

У стены напротив входа стоял массивный, сбитый из толстых сосновых брусьев стол, занимавший едва ли не половину пространства. На нем горбились три огромных, слегка мерцающих монитора. Их экраны были забиты строчками кода, графиками колебаний сетевых трафиков и схемами городских коммуникаций. Светодиоды системных блоков тихо гудели, бросая на стены синеватые, пульсирующие блики. В углу с сухим рычанием каждые десять минут запускался старый, обшарпанный холодильник, а напротив него разлапилась широкая армейская раскладушка с промятым, серым брезентовым матрасом.

Деградант сидел на краю раскладушки, опустив ступни на прохладный бетон. В руке он держал металлическую кружку с остатками остывшего кофе и отрешённо наблюдал, как в пыльном луче солнца медленно кружатся песчинки.

Внешний мир требовал улыбок, высоких рейтингов и выверенной осанки. Здесь же, под аккомпанемент детского смеха за дверью и гул системного блока, он мог просто молчать и не быть никому должным. Пятница... До пяти вечера оставалось три часа. Скоро нужно было идти на точку. Но пока у него было время оставаться невидимым.

На выходе из сектора, прямо у ржавых ворот, перекрывавших выезд на эстакаду среднего яруса, тосковал местный обрыган Мика.

Он сидел на перевернутом пластиковом ящике, облаченный в засаленный, многократно латанный пиджак с чужого плеча, и с глубокомысленным видом листал пожелтевшую, истрепанную брошюру. В отличие от большинства обитателей нижнего уровня, спикировавших сюда после обнуления, Мика искренне презирал «маргинальную массу». Он считал себя единственным не понятым интеллектуалом этого сектора и истовым последователем анархо-синдикализма — учения, о котором он узнал из трех случайных статей в сети и трактовал его исключительно как право не работать и не подчиняться законам общества.

Завидев Деграданта, Мика мгновенно заложил брошюру грязным пальцем и поднялся, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Глаза его были болезненно красные от лопнувших сосудов, а вся его фигура источала такой густой и ядовитый перегар, что воздух вокруг него казался противно маслянистым.

— О, ментальный пролетарий! — возвестил Мика, перегораживая проход и трагично взмахивая рукой. — Шагаешь в лоно капиталистического гидра-левиафана? Посмотри на этот мир, братуха. Посмотри на эти камеры! Это же тотальный фашизм цифрового капитала! Я давно говорю: нас спасет только Анархия. Чистый, нерегулируемый синдикат свободных индивидуальностей. Без рейтинга, без чипов, без государства! Когда каждый сам себе суверен...

— Мика, отвали, — отмахнулся от него Деградант, не сбавляя шага. — Мне некогда...

— Погоди, ты не вникаешь в суть детерминизма! — Мика пристроился рядом, часто семеня кривоватыми ногами и заглядывая Деграданту в лицо. — Анархия — это ведь не просто отсутствие контроля, это высшая форма духовного свободомыслия! Вот представь: нет алгоритма, нет контроллеров, все равны... Но чтобы запустить этот процесс, нужен чистый разум. А у меня... у меня сегодня мышление наглухо блокировано...

Он скорчил мученическую мину и приложил ладонь к виску, где пульсировала синяя жила.

— Опять вчера колдырил? — хмыкнул Деградант.

— «Тормозуха» от дяди Жоры! — с горечью выдохнул Мика. — Это же не алкоголь, это химическое оружие! Настоящий классовый геноцид от местной буржуазии. С него мозг разрывает на куски, мысли путаются, Бакунин из головы вылетает! А чтобы глушить эту адскую боль, приходится снова брать у Жоры его техническую дрянь, а потом опять...и опять...Понимаешь? Это петля! Системная ловушка!

Мика забежал вперед и умоляюще сложил грязные ладони на груди, блокируя узкий проход между бетонными блоками.

— Есть только один выход, братуха. Купи пожалуйста мне в павильоне две бутылки водки. В долг! Как только синдикаты победят или я перехвачу токены у барона — сразу тебе всё верну. Мне просто нужно выйти из этой замкнутой петли! Разорвать цепь! Выручи мою свободную индивидуальность от гибели, а?

Деградант остановился и смерил «теоретика» задумчивым взглядом. Мика стоял перед ним, дрожа всем телом от тяжелейшего похмельного абстинентного синдрома, искренне веря, что между ним и мировым освобождением от гнета алгоритмов стоят всего две бутылки сорокаградусной.

— Какая, на хрен, «свободная индивидуальность», Мика? — Деградант сунул руки в карманы брюк и принялся раскачиваться с пятки на носок. — Ты хоть одну книгу того же Кропоткина или Бакунина держал в руках? Или твоя теоретическая база заканчивается на заголовках заблокированных архивов?

— Да при чём тут книги?! — Мика аж присел от возмущения, яростно блеснув налитыми кровью глазами. — Настоящий анархизм — он внутри! Он самоочевиден! Это чистый порыв человеческой природы, он не нуждается в выдуманных законах и пыльных фолиантах! Сама жизнь всё подскажет, когда рухнут наши цифровые кандалы!

— Сама жизнь тебе уже подсказала сивуху от дяди Жоры, — пробурчал Деградант. — Ты хоть знаешь, что такое «синдикат»? Это объединение трудящихся. Профсоюз. Взаимопомощь, организация производства. Вот ты у нас тут главный идеолог и лидер анархо-синдикализма на районе — в чем суть лично твоего труда? Что ты производишь, кроме перегара?

Мика гневно взвился, как ужаленный, всплеснув руками и чуть не выронив свою засаленную брошюру прямо в грязь.

— В чем суть?! Да я пашу как сельская проститутка в ярмарочный день! — его голос перешел на фальцет от обиды. — Я лично потратил три недели, пока лазил через сгнившие технологические штреки! Я нашёл прямой проход по старой канализации прямо к мусорным коллекторам Среднего уровня! Ты представляешь, какие там отходы?! Там выкидывают даже слегка просроченную синтетическую колбасу и почти целую электронику!

Он подскочил ближе, брызжа слюной и активно жестикулируя.

— И что ты думаешь?! Эти суки из барака напротив — эти паразиты, эти реакционные элементы — они меня вычислили! Проследили! И теперь они ходят по моему маршруту, как к себе домой! Там у мусорных баков теперь настоящая эволюционная борьба за отходы! А ведь это был мой труд! Моя интеллектуальная и физическая деятельность! А они просто упали на хвост и теперь не хотят делиться! Где тут справедливость, я тебя спрашиваю?!

Деградант выслушал этот поток, иронично глядя на тяжело дышащего, трясущегося «теоретика».

— То есть ты прорыл лаз, а коллектив присвоил результаты твоего труда себе, — резюмировал Деградант. — И теперь ты страдаешь от отсутствия регулятора и правоохранительных органов, которые защитили бы твою частную собственность на мусорку. Ну ты и Кропоткин недоделанный. Ты ведь только что изобрел базовый капитализм и полицию.

Мика застыл с открытым ртом, хлопая глазами и явно не справляясь с предложенной логической цепочкой. Его похмельный мозг окончательно зашел в тупик.

— Хрен с тобой, — Деградант слегка толкнул его плечом, проходя мимо к выходу на эстакаду. — Если сегодня будет клиент — на обратном пути занесу тебе пару бутылок нормальной водки. За, так сказать, вклад в развитие политэкономии нашего яруса...

Мика мгновенно забыл про идеологический спор, расплылся в подобострастной, беззубой улыбке и приложил грязную ладонь к груди:

— Золотой ты человек! Я всегда говорил: интеллигенция должна держаться вместе! Я буду ждать у ворот, братуха! У ворот!

Деградант спустился на станцию ветки «Юг-3» и сел в потертый, обшарпанный вагон нижнего яруса. Поезд резко дёрнулся и на полчаса погрузился в глухой, скрежещущий шум подземных перегонов. Мимо за мутным стеклом мелькали редкие сервисные платформы, кабельные коллекторы и серые бетонные стены тоннеля. Он сидел в углу, надвинув капюшон, и дремал под ровную вибрацию состава, не обращая внимания на редких попутчиков — угрюмых молчаливых работяг с низким рейтингом.

Спальный район встретил его привычным лесом серых блочных высоток, уходящих верхними этажами в густой, кажущийся свинцовым, смог. Здесь, на периферии мегаполиса, мир казался застывшим и почти заброшенным.

Он вышел на остановке «Улица Индустриальная» и прошагал два квартала до ярко-красного, светящегося на фоне серого бетона павильона — сетевого автоматического кафе «McCoffee Express». Эта франшиза была повсюду: стеклянный куб без единого живого сотрудника, где аромат синтетических сиропов смешивался с запахом дешёвого кофе.

Деградант шагнул к сенсорному терминалу. Подносить браслет к сканеру не пришлось — прибор сработал исправно. Он ткнул пальцем в самый дешевый пункт меню: «Синтетический американо, класс B». Из распределительного слота с сухим шипением выкатился бумажный стаканчик, наполнившийся темно-коричневой, пахнущей жженым цикорием жидкостью.

Забрав кофе, он не стал задерживаться в стерильном, залитом белым светом зале. Обогнув стойку, Деградант толкнул матовую пластиковую дверь с надписью «Только для сервисного персонала». Встроенный электронный замок заскрипел и с щелчком поддался — его прошивка давно была им взломана.

Задний двор кафе был зажат между глухой кирпичной стеной павильона и высокими контейнерами для прессованного пластика. Тихий, прокуренный угол, защищенный от порывов холодного ветра.

Деградант достал из кармана свой смартфон, провёл пальцем по экрану и зашёл в локальное приложение контроллера.

Первым делом он проверил два микро датчика с линзами размером с булавку, которые вмонтировал в кирпичную кладку над входом еще полгода назад. Оба устройства работали исправно, транслируя на экран четкую картинку узкой лестницы и подхода к двору.

Затем его взгляд скользнул к официальной купольной камере «Городского Контроля», закреплённая на водосточной трубе. Объектив камеры был давно и аккуратно залит слоем густой, темно-серой эмали. Но система безопасности района не поднимала тревогу по поводу «слепоты» датчика: залитый Деградантом в прошивку микрокод уже вторую неделю крутил в серверную базу государственного архива безупречную закольцованную видеозапись. На ней раз за разом повторялись одни и те же сорок минут: пустой, тихий двор, по которому лишь иногда пролетает сорванный ветром бумажный обрывок.

Деградант убрал смартфон в боковой карман брюк, подошел к пластиковому ящику из-под тары, стоящему у стены, и тяжело опустился на него.

Он сделал осторожный глоток из бумажного стаканчика. Кофе был поганым — жидким, кислым, отдающим пережженным пластиком.

До пяти вечера оставалось десять минут. Деградант откинулся спиной на прохладную кирпичную стену, положил руку на колено и стал ждать. Если ему повезёт, то скоро на верхней лестнице должны были раздаться шаги очередного «идеального» гражданина.

Вечер пятницы. Время, когда напряжение в верхних ярусах достигло своего пика, а алгоритмы контроля с особым цинизмом высчитывали малейшие сбои в поведении уставших за неделю людей.

Через двадцать минут на тусклом экране смартфона мигнула картинка с верхней камеры. В сторону «McCoffee Express» двигалась фигура. Человек шел нерешительно, нервно оглядываясь по сторонам. Зайдя в кафе и покрутившись около стойки, он наконец решился, толкнул сервисную дверь и осторожно шагнул во внутренний двор.

Увидев Деграданта, сидевшего на таровом ящике с бумажным стаканчиком в руке, незнакомец замер. Сделав пару боязливых шагов по влажному бетону, он робко, почти умоляюще спросил:

— Вы ведь Деградант? Мне вас коллега порекомендовал — Марк. Ваш клиент. Он сказал... сказал, что вы можете мне помочь...

Деградант медленно поднес стаканчик к губам, сделал глоток остывшего цикория и без интереса посмотрел на вошедшего.

— Я участвую в конкурсе на должность заместителя директора! — слова вылетали из человека короткими, удушливыми порциями. У него дрожали губы, а у виска билась частая жилка. — У меня есть реальные шансы! Но я не справляюсь! Я чувствую, что вот-вот сорвусь, понимаете?! Марк сказал, что вы ждете клиентов по пятницам во внутреннем дворе этого кафе... Я готов вам заплатить! Марк сказал сколько стоят ваши услуги! Мне нужно снять напряжение, иначе я просто взорвусь! Прошу вас... помогите мне!

Деградант смял стаканчик в кулаке и выбросил его в стоящий рядом бак.

— Мой лимит — тридцать баллов, — начал он инструктаж. — Вы их оплачиваете, и все ваши действия, способные вызвать штраф, перекидываются на мой идентификатор. Условия просты: до истощения лимита развлекайтесь как хотите. Когда у вас останется всего пять баллов, на ваш внутренний интерфейс начнут поступать короткие сигналы. Когда потратите последний балл — раздастся один длинный сигнал, и мой вирус в вашем интерфейсе самоуничтожится без следов. Все косяки после длинного сигнала станут вашими. Вы всё понимаете?

— Да... Да, всё понятно! — судорожно закивал клиент.

Он залезал пальцами во внутренний карман плаща и вытащил плоскую флешку с заранее отложенной суммой анонимных токенов. Деградант забрал носитель, коротко считал его своим терминалом, проверил транзакцию и удовлетворенно кивнул.

— Через дорогу от этого кафе есть неплохой и недорогой мотель, — проговорил он, убирая флешку в карман. — Рядом с ним — популярный в этом районе бар. Я всегда рекомендую своим клиентам это место. Не только потому, что получаю от них небольшую маржу за это, просто место уже многократно проверено. Можете потом у Марка спросить. Бар как раз подходящий для ваших целей — не бомжовский, но и не дорогой, с достаточно эффектными девушками с пониженной социальной ответственностью...

Деградант сделал паузу и смерил клиента тяжелым взглядом.

— Настойчиво не рекомендую вам их как-либо обижать. В этом случае вы попадете не только в мой черный список и очень сильно усложните себе жизнь. Вам понятно?

— Да, да, конечно! Я понял! — клиент нервно сглотнул, вытирая пот со лба рукавом.

— Открывайте шейный интерфейс.

Клиент судорожно дрожащими пальцами расстегнул верхнюю пуговицу и отогнул воротник рубашки. Деградант поднялся с ящика, достал гибкий разъем, подключенный прямо к его смартфону, и с щелчком вставил его в порт. На экране телефона пробежала зеленая полоса загрузки.

— Ваше время пошло, — проговорил Деградант и выдернул штекер.

Клиент не стал ничего отвечать. Опустив воротник, он развернулся и практически побежал прочь со двора — в сторону светящихся неоновых вывесок отеля и бара через дорогу.

Деградант опустился обратно на деревянный ящик, взглянул на свой браслет с мерцающей цифрой 30.0 и прикрыл глаза, подготавливаясь к приближающемуся безумию этой ночи.

В вагон метро Деградант выбрал привычное место в самом углу вагона. Надвинув поглубже капюшон на голову, он скрестил руки на груди и задремал.

Состав со скрежетом тронулся, погружаясь в темный тоннель.

Первое системное уведомление прилетело, когда поезд проходил перегон между станциями. На экране смартфона, лежащего на колене, беззвучно вспыхнула стандартная информационная строчка:

[Уведомление: Нарушение ст. 104 — Использование ненормативной лексики высокой интенсивности. Штраф: -4.2 балла. Текущий баланс: 25.8]

Деградант скользнул по строчке ленивым взглядом. Клиент действовал строго по шаблону: первые два стакана синтетического пойла в баре и неизбежный орангутанский наезд на бармена или случайного посетителя. Скучно.

Через десять минут, когда поезд притормаживал перед следующей платформой, экран зажегся снова:

[Уведомление: Нарушение ст. 302 — Осквернение объектов культурно-исторического наследия (статуя Тан Ван Чоу в фойе заведения). Штраф: -14.5 балла. Текущий баланс: 11.3]

Деградант хмыкнул.

— Опять Тан Ван Чоу, — пробормотал он себе под нос, глядя на мерцающие цифры. — Хоть бы один что-нибудь новое придумал. У них там в департаментах это в методичках, что ли, прописано?

Каждый второй его клиент с рейтингом 90+ почему-то считал высшим проявлением бунта и свободы именно это: обоссать гипсовый бюст «отца-основателя цифровой этики» в холле отеля. Деградант фиксировал этот ритуал уже раз тридцать. Никакой фантазии, сплошные клише.

На браслете цифры буднично отсчитывали остаток: 11.3... 7.1... 5.0...

Где-то там, в интерфейсе чиновника, уже зачастили короткие предупредительные сигналы, но Деграданта это мало волновало. Это были чужие проблемы и чужой тайминг.

Он вышел на своей станции, не спеша миновал ржавые ворота сектора, кивнул парням барона и поднялся к своей конуре.

В тот самый момент, когда его рука легла на дверную ручку, смартфон в кармане коротко вибрировал, выдав финальный отчет:

[ЛИМИТ ИСЧЕРПАН. СВЯЗЬ СЕРВЕРА СБРОШЕНА. СТАТУС ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ: 0.0]

Индикатор на запястье мигнул алым и полностью погас.

В комнате тут же щелкнул щиток. Вентиляция захлебнулась и затихла, а мониторы на столе один за другим погасли, погрузив комнату в полумрак. Электричество для "нулевых" — недостижимая роскошью...

Деградант зашел внутрь, запер дверь на засов, скинул куртку и лёг на раскладушку. Рабочая смена закрыта, счёт обнулён. Завтра суббота — нужно будет идти на «салями-фарм»...

Он закрыл глаза и мгновенно заснул.

Субботнее утро на среднем ярусе не радовало...

Солнце только пробивалось сквозь смог, закручивая пыльные лучи между бетонированными фасадами. Обыватели в выходные предпочитали отсыпаться в своих капсульных квартирах, поэтому редкие прохожие — в основном дежурные уборщики и ранние курьеры — двигались по улице быстро и молча.

Деградант шел по краю тротуара, чеканя шаг по холодной плитке. Он был одет по последней моде нижнего сектора - чёрные потёртые карго-штаны, коричневые берцы знавшие лучшие дни и серый свитер грубой вязки надетый прямо на голое тело. На левом плече висел старый городской рюкзак. Для этого мира он был не просто невидимкой — он был социальной угрозой. Над его головой, завязанная на общий AR-слой городской системы, горела пульсирующая алая проекция: [0.0 — КРИТИЧЕСКИЙ ДЕФИЦИТ РЕЙТИНГА].

Люди, замечавшие это яркое клеймо в своих нейроинтерфейсах отскакивали в сторону, как от прокаженного. Женщина-курьер с терморюкзаком едва не выскочила на проезжую часть, лишь бы не пересечься с ним траекториями, а уборщик судорожно перехватил дезинфицирующий разбрызгиватель, наводя сопло на его следы. Системный статус «0.0» пах для них карантином, штрафами и мгновенным падением собственного индекса лояльности просто за нахождение в одном секторе.

Деградант не обращал внимания на эти судорожные ужимки. Ему было плевать...

Через сорок минут пешего хода он добрался до окраины спального района и спустился в кассовый вестибюль станции метро «Западная». Здесь, перед входными турникетами, постепенно формировался плотный человеческий поток: кто-то ехал в центр, кто-то на рынки и в пригородные зоны отдыха.

Деградант опустился на край потертой металлической скамьи возле массивной бетонной опоры — прямо напротив потока пассажиров. И в который раз поймал себя на мысли какие же люди здесь, наверху, все одинаковые. Выделялись из толпы только "штрафники" — недавно накосячившие и получившие ощутимое снижение баллов. Их испуганные глаза и постоянно растянутые в фальшивой улыбке губы вызывали жалость даже у такого циника как Деградант.

— Скорей бы уже зомби — апокалипсис, — он покрутил головой разминая шею и закончил свою мысль, — только он спасёт эту цивилизацию от гибели...

Сняв с плеча рюкзак, он положил его себе на колени и незаметно, через подкладку бокового кармана, нащупал тумблер.

Прибор, зашитый между слоями экранирующей фольги, назывался широкополосным микроинжектором сбоев — или просто «граббером». Это была кустарная сборка из военной платы ближней связи и отпаянного от списанной кассы ридера. Граббер не ломал защитные протоколы центрального сервера и не вскрывал чужие счета — это было бы самоубийством. Он работал изящнее.

Устройство излучало в радиусе пяти метров сверхслабый, узконаправленный сигнал, который имитировал элементарную микро-ошибку биометрической синхронизации нейрочипа с городским терминалом.

Деградант достал из кармана свой смартфон и положил его поверх рюкзака. На сером экране побежали мелкие зеленые строчки:

[Скан ID: #44901-X] -> Симуляция погрешности: -0.15 ... Перенаправление -> [МОЙ ID]

[Скан ID: #12093-K] -> Симуляция погрешности: -0.20 ... Перенаправление -> [МОЙ ID]

[Скан ID: #98821-M] -> Симуляция погрешности: -0.10 ... Перенаправление -> [МОЙ ID]

Мимо скамьи прошмыгнул мужчина в синей рабочей куртке. В момент прохода его чип едва ощутимо пискнул, списав в никуда пятнадцать сотых балла. Мужчина в растерянности остановился, но потом, видимо решив, что кому-то загородил дорогу или случайно толкнул плечом, продолжил свой забег. За такие крохи никто не обращался в техподдержку — система регулярно сжигала десятые доли даже просто за "невосторженный образ мыслей".

Алая цифра 0.0 над его головой мигнула, сменилась на желтую, а затем закрутилась, как бешеный счетчик на бензоколонке:

0.0... 2.1... 8.4... 15.9... 24.3...

Сотни проходящих мимо «идеальных» и «средних» отдавали ему по микроскопической, совершенно незаметной пылинке от своего социального статуса. Схема «салями» нарезала с толпы тончайшие ломтики, не оставляя следов в главном реестре. Для алгоритма контроля это выглядело как естественный, размазанный по тысяче человек статистический шум среды.

На отметке 29.8 Деградант сжал через ткань рюкзака тумблер, и граббер выключился.

Алая проекция над его головой полностью испарилась. На левом запястье мягко, успокаивающе зажегся ровный зеленый индикатор: 30.0.

Система снова признала его право на существование. Паривший неподалеку патрульный дрон, до этого наводивший на него красный луч слежения, потерял к нему всякий интерес и отвернулся к эскалаторам.

Деградант поднялся со скамьи, закинул рюкзак на плечо, вытащил из кармана мятую пачку дешевых сигарет и не спеша пошел к выходу на улицу. Рабочий капитал был полностью восстановлен. Теперь можно было возвращаться в нижний город, купить по пути Мике обещанную водку и спокойно дожидаться следующей пятницы. Жизнь продолжалась...