Дедушкин урок

Глава 1

Лето в деревне — это волшебство. Оно настолько теплое и трогательное, что воспоминания о нем остаются навсегда, стоит лишь раз окунуться в мир сельских красок.

Маленькие деревянные домики, словно сошедшие со страниц детских книжек и раскрасок, уютно спрятались в объятиях березового леса. Рядом — пруд, поросший ряской и желтыми кувшинками. Для кого-то он покажется грязным, но деревенских ребятишек это ничуть не смущает. Они плещутся в нем до посинения губ, прыгают с тарзанки на потертой веревке, бросают камни и ловят ужей. Кругом смех, брызги, безудержное веселье — к такому невозможно не присоединиться!

Через деревню проходит одна-единственная главная дорога. Пыльная, усыпанная мелкими камнями, она сразу выдает ритм деревенской жизни. Вот совсем маленький мальчишка учится кататься на велосипеде. Отец поддерживает его за спинку, наставляя, как крутить педали и держать равновесие. Ребенок усердно работает ножками, и вот уже едет сам, весело хохоча, а довольный отец бежит следом, на всякий случай подстраховывая свое бесценное чадо.

Найдется и тот, кто попытается прокатиться по такой дороге на роликовых коньках. Сразу видно — городской житель. И ведь не успокоится какая-нибудь конопатая девчонка, пока собственным носом не пропашет грязную дорогу. Поплачет, забросит коньки куда подальше и пойдет с местными девочками в резиночку прыгать.

Пройдут по ней и люди с банками и бидонами, до краев наполненными молоком. После полудня в деревню приезжает машина, которую местные называют «молочкой». В ней и парное молоко, и сметана, и творог…

— Не тяжело тебе, девочка? Не уронишь? — любезно спросила продавщица. Она спрашивала это каждый раз, вот уже две недели подряд. Полная женщина в белом чистом фартуке.

— Нет, — покачала головой девочка лет шести, принимая из рук продавщицы трехлитровую банку козьего молока. — Я к вам всегда прихожу, даже в том году у вас молоко покупала, — с гордостью добавила она.

— Ну хорошо. А тебе чего? — Женщина посмотрела на другую девочку. Маленькую, худенькую, с двумя косичками с вплетенными в них красными капроновыми лентами. Косы ей заплела бабушка Кати, перед тем как уехать по делам в город. И на фоне своей лучшей подруги Кати Ксюша выглядела лет на пять, тогда как Катю можно было смело принять за первоклассницу: рослая, загорелая, с короткой стрижкой под каре. Она походила на задиристого мальчишку и замашки имела соответствующие. Не было в деревни яблони, на которую бы Катя не залезла.

— А мы вместе, — ответила Ксюша.

— Ну отходите тогда, нечего народ задерживать. — Продавщица обратилась к следующему покупателю, а девочки отошли в сторону.

— Нужно Максима позвать, — сказала Катя, вспомнив слова своего дедушки, чтобы они обязательно позвали ее старшего брата к обеду.

— А где он? — Ксюша поправила невидимые складки на юбке коротенького желтого платьица и посмотрела на подругу.

— На пруду, — пожала плечами Катя, крепко прижимая банку с молоком к груди. — Он же там всегда гуляет. Где ему еще быть. А вообще я не понимаю, почему мы должны бегать за моим братом. Ему уже девять, он не маленький!

Ксюша пожала плечами. Для нее слова Катиного дедушки были законом. Она была гостьей в их доме и должна была во всем его слушаться. Как сказал ее отец, если она будет плохо себя вести, то немедленно вернется домой, в город. Да и не привыкла она не слушаться взрослых. Шалить могла, баловаться, а вот просьбы взрослых всегда выполняла.

Девочки свернули с главной дороги на узкую тропинку, протоптанную как раз до самого пруда. Тропа пролегала через заросли высокой травы, которая так и стремилась склониться к дорожке. Ксюша шла впереди и на склоне решила перепрыгнуть через травинку. Прыгнула и обернулась на подругу как раз в тот момент, когда та решила последовать ее примеру и тоже прыгнуть. Но прыгать через травинку с трехлитровой банкой молока оказалось очень плохой идеей. Банка выскользнула из рук Кати, упала на тропинку и, вероятно, попав на камень, треснула.

Катя и Ксюша замерли, наблюдая, как на тропе образовалась молочная лужа и медленно потекла по склону, образуя для дорожки муравьев целую реку.

— Дедушка меня убьет, — чуть не плача прошептала Катя.

— Почему? — испуганно спросила Ксюша.

— Потому что я молоко разбила, вот почему! — Катя топнула ногой и со злостью оторвала травинку. — Это все ты виновата!

— Я?! — обиженно воскликнула Ксюша. — Что я сделала? Ты сама ее уронила!

— Если бы ты не стала прыгать через траву, то и я бы не прыгнула!

— Ну конечно. — Ксюша надулась и отвернулась от лучшей подруги.

Снизу доносился плеск воды и громкий смех, только у обеих девочек настроение теперь было испорчено. Ксюша не понимала, почему Катя так расстроилась из-за банки молока, да еще и ее обвинила. Ведь дедушка Володя был очень добрым. Мог, конечно, пожурить, если они по грядкам наступали или с руками грязными за стол садились, но чтобы ругать по-настоящему — такого никогда не было. Вот отец у Кати был очень строгим, но ведь здесь его нет.

— Пойдем, — позвала Катя, разворачиваясь в противоположную от пруда сторону.

— Куда?

— В наше место.

Был у девочек шалаш в заброшенном сарае. На окраине деревни, возле самого леса. Они в него и картонок натащили, и старое одеяло с чердака принесли. Все равно лежит без дела и пылится. Они часто в этом домике прятались от Катиного брата и его друзей и просто играли.

— А как же Максим? А обед?

— Сама его зови, если хочешь, а я в шалаш. — Катя уже бежала, и Ксюше ничего не оставалось, кроме как последовать за своей подружкой. Страшно было одной идти к дедушке, да и не оставила бы она свою подружку одну.

— Подожди, Кать, я с тобой!

Из леса доносился щебет летних птиц, и Ксюша на секунду остановилась, чтобы собрать в ладонь землянику, которая росла у самого входа в их убежище.

В шалаше было прохладно. Он был скрыт высокими березами и всегда находился в тени. Поэтому девочка радостно вздохнула и плюхнулась на картонки.

— Хочешь? — Она протянула горсть красных ягодок подружке, и Катя, с расстроенным видом, но все же взяла пару штук.

— Спасибо.

— Что делать будем? — Ксюша засунула все оставшиеся ягоды в рот и зажмурилась. Кисловато!

Катя равнодушно пожала плечами и легла на картонку. На полу валялись самодельные куколки из цветков одуванчика и тонких палочек. Простая игрушка, а сколько радости. Из стебля одуванчика у куколки всегда получались очень пышные локоны. Да и процесс создания такой куколки был очень успокаивающим. Сидишь да разделяешь ноготками стебель на тонкие полоски. Чем Ксюша и занялась, пока ее подруга дулась и обижалась на весь мир.

Незаметно пролетело несколько часов. Девочки давно потеряли счет времени, а в шалаше царил полумрак. Свет пробивался лишь сквозь широкие щели, но когда на улице стало темнеть, Ксюша сразу заподозрила, что прошло уже очень много времени. В шалаше стало окончательно темно, и она вышла на улицу. В животе неприятно ныло от голода, а на сердце появилось чувство беспокойства. Неправильно все это. Сидеть так и дуться непонятно на кого.

— Я пойду домой, — решительно сообщила Ксюша. — А ты? Ты же не будешь спать здесь? Твоему дедушке это точно не понравится.

— А молоко? — вздохнула Катя, выползая наружу. Грустная, с какой-то обреченностью в карих глазах. Бретельки ее синего платья с красной каймой постоянно сползали с загорелых плеч, и она все время их одергивала, растягивая еще больше.

— Может, дедушка не будет ругаться? Кать, нам надо вернуться, я есть очень хочу. Да и холодно становится, и комары ноги едят. Ай!

Катя вздохнула, пнула камень и посмотрела на Ксюшу, которая чесала коленки.

— Ладно. Пошли. Я тоже есть хочу.

Едва девочки выбрались на главную дорогу, как им навстречу выбежал дедушка Володя. Он был высоким и очень худым, с небольшой седой бородкой. Его темные глаза яростно сверкнули, когда он быстрым шагом подскочил к своей пропаже.

— Вот вы где, паршивки! — воскликнул он, хватая обеих девочек за руки. — Ну, я вам сейчас задам! Вы где были?! Вы хоть знаете, который час?! Да вас вся деревня ищет, а у меня чуть сердце не остановилось, когда нигде вас не нашел!

— Я молоко разбила… — начала Катя, но дед ее резко оборвал.

— Да черт бы с ним, с этим молоком! Завтра другое купим! Не за то я вас накажу, а за то, что меня чуть до инфаркта не довели! Я же начал думать, что вы на пруду утонули! — дедушка Володя явно очень злился, но голос его чуть дрогнул, словно он хотел заплакать от облегчения, что с его внучкой и ее подругой все в полном порядке. — Бегают целый день голодные! — продолжал он ругаться. Дедушка затолкал девочек в дом и, проведя к дальней стене комнаты, толкнул внучку в угол.

Катя уткнулась в угол и притихла, периодически громко шмыгая носом.

— Стой тут. И думай о своем поведении. Ну а ты чего стоишь, глазками хлопаешь? — обратился дедушка к Ксюше, подталкивая её в противоположный угол, где находился высокий шкаф. — Думаешь, я тебя не поставлю в угол? Пощажу, потому что не моя? Ну уж нет, голубка. Я за тебя так испугался! Одному богу известно, как! Ты же мне как родная! Вот стойте здесь и думайте о своем поступке.

Дедушка затопал на кухню, оставив тихо всхлипывающих девочек в темной комнате. Однако не прошло и полчаса, как он вернулся и тяжело вздохнул.

— Ну хватит уже реветь-то, — проворчал дедушка. — Максимку небось перепугали, — он кивнул на соседнюю комнату. — Да вы и половины не получили того, что заслуживаете. Мне бы в детстве отец за такое еще и уши бы надрал. Не дело это, девочки, вот так вот прятаться. Запомните: я никогда не буду сердиться, если вы случайно что-то разобьете или прольете. Ни одна вещь, ни одна самая дорогая безделушка не стоит вашей жизни! Никогда об этом не забывайте! Никогда! Понятно?

— Да, деда Володя, — шмыгнула носом Ксюша, на что дедушка протянул руку и ласково погладил девочку по русой головке.

— Я есть хочу, — всхлипнула Катя.

— Ну разумеется. — Дедушка закатил глаза и на мгновение прижал обеих девочек к себе. — Идите умойтесь. И руки с мылом помыть не забудьте! Да поторопитесь, а то Максимка все оладьи слопает. А завтра утром… — дедушка нагнулся и чмокнул сначала Катю, а затем Ксюшу в лоб, — я вам денежку дам. Мороженое себе купите.

— И мне! — раздался из соседней комнаты громкий мальчишеский голос, и все трое тихо засмеялись.

Девочки быстро побежали умываться, а дедушка, улыбаясь, пошел на кухню готовить ужин. В его глазах светились нежность и забота, несмотря на строгость и твердость, которые он только что проявил. Он знал, что дети учатся на ошибках, и главное — чтобы они были живы и здоровы.

Вечером, когда все уснули, дедушка Володя тихо сидел у окна маленькой кухоньки и думал о далеком детстве, о друге Ванюше и его корове, которая потерялась. Ваня тогда испугался гнева отца, пошел ее искать и попал под дождь, заболел и чуть не умер. История из детства всегда напоминала ему о том, как хрупка жизнь и как важно беречь друг друга. И пусть молоко разлилось — завтра будет новое, а вот любовь и забота — бесценны.