Дедлайн

Глава 1

Илья Сергеевич проснулся в четверть седьмого от того, что во сне увидел красный значок уведомления — большой, как луна, — и сердце его сжалось прежде, чем он успел вспомнить, что это был только сон.

Он лежал и смотрел в потолок. Потолок был белый и ни в чём не виноватый.

Через минуту он взял телефон. Писем было семнадцать. Одно от мамы, остальные — по делу.

На кухне закипал чайник. Илья Сергеевич стоял у окна в носках — один с дыркой на большом пальце — и думал, что нужно дописать отчёт, ответить Коростелёву, согласовать макет с клиентом, и всё это до трёх, потому что в три — звонок, а после звонка — снова всё то же самое, только уже до пятницы. В пятницу — квартальный. После квартального — ничего, потому что в понедельник начинается следующий квартал.

Чайник вскипел и щёлкнул.

Илья Сергеевич налил воду мимо кружки — немного, — вытер стол рукавом пижамы и подумал, что надо купить губку. Губку он думал купить уже третью неделю.

За окном шёл дождь. Не сильный, но упрямый. Такой, который никуда не торопится и оттого вызывает смутное раздражение.

В офисе пахло кофе и чужой тревогой.

Маша из соседнего отдела пробежала мимо с видом человека, которого только что известили о конце света, но не сказали, когда именно. Коростелёв что-то говорил по телефону тихо и быстро, прижав трубку плечом, и одновременно печатал — Илья Сергеевич никогда не понимал, как это возможно.

Он сел за стол.

На мониторе было открыто всё сразу: таблица, почта, мессенджер, ещё одна таблица. В мессенджере мигал курсор в незакрытом окне разговора — там он написал вчера в одиннадцать вечера *«Хорошо, сделаю»* и нажал отправить, ещё не дочитав до конца, что именно надо сделать.

Он дочитал теперь.

— Господи, — сказал он негромко, себе.

Никто не обернулся. Здесь все иногда говорили «господи» себе, и никто не оборачивался.

В час дня он съел половину бутерброда над клавиатурой. Вторую половину убрал в ящик стола — потом, — и потом, разумеется, забыл. Через три дня найдёт, ужаснётся и выбросит.

Звонила жена — он увидел это только в четыре, когда поднял наконец телефон, чтобы проверить время. Набрал её.

— Ты обещал заехать за Антошей, — сказала она голосом человека, который давно уже не удивляется, а просто фиксирует.

— Да, я помню. Я... у меня дедлайн.

На том конце была пауза. Не злая, что было бы легче. Просто пауза.

— Я поеду сама, — сказала жена.

— Катя...

— Всё хорошо, Илья. Езжай домой нормально, не задерживайся.

Он задержался до восьми.

Вечером он сидел на кухне — Антоша уже спал — и смотрел в окно. Катя мыла посуду. Было слышно, как журчит вода, звякает тарелка о тарелку. Привычный, почти домашний звук. Почти — потому что Илья Сергеевич сидел здесь телом, а головой был всё ещё там, в таблице, среди красных ячеек.

— О чём ты думаешь? — спросила Катя, не оборачиваясь.

— Ни о чём, — сказал он.

Она кивнула. Она давно уже знала, что означает это «ни о чём».

Он открыл ноутбук.

— Двадцать минут, — сказал он ей и себе одновременно.

— Хорошо, — сказала она.

Прошёл час.

Ночью он лежал и не спал. Не потому что не хотел — хотел страшно, — а потому что мозг, как нехороший чиновник, продолжал перекладывать бумаги и ставить галочки, хотя рабочий день давно кончился.

Отчёт сдан. Коростелёву ответил. Макет — утром, в девять, иначе не успеют.

Он смотрел в темноту. Иногда ему казалось, что жизнь — это и есть череда этих вот «иначе не успеют». Что где-то, должно быть, существуют люди, которые просыпаются без красного значка в сердце, пьют чай не торопясь, смотрят на дождь без раздражения. Но это были смутные, почти несерьёзные мысли, вроде тех, что приходят перед сном и которые утром уже не вспомнить.

Катя спала рядом, тихо и аккуратно, как умела только она.

Илья Сергеевич осторожно повернулся на бок. Нашёл её руку под одеялом. Она не проснулась, но пальцы её сомкнулись — чуть, совсем чуть, — как будто она знала.

Он подумал, что надо бы в выходные... куда-нибудь. Антоша давно просил в зоопарк.

В следующие выходные.

Телефон на тумбочке засветился. Письмо. От клиента. В половине первого ночи.

Илья Сергеевич смотрел на светящийся экран долго — секунды четыре, может пять. Потом перевернул телефон лицом вниз.

Закрыл глаза.

Завтра. Всё завтра.

Но уснул он только в третьем часу — и снилась ему снова красная луна, большая и круглая, с надписью мелким шрифтом: «Срочно. До 9:00».

Утром снова шёл дождь.

Всё тот же, упрямый, никуда не торопящийся.

Чайник закипел и щёлкнул.