Дед Леха и невидимые к.о.т.ы

Глава 1

Дед Леха лежал в ванной и рассматривал небо в небольшую, но уже заметную дырку в потолке. Шеф-паук еще не успел ее залепить, ему хватало работы и в комнатах, там потолочные дыры уже такие, что небо можно не только видеть, но и осязать. Дед Леха точно не помнил, каким небо было раньше, но почему-то был уверен, что не таким. Осязать его, во всяком случае, не полагалось.

Полежав еще немного, Дед Леха с кряхтеньем выбрался из ванной, переваливая свои телеса через бортик по частям. Под дверью уже ждал Сун-Тыч и хриплым басом звал на кухню. Сун-Тыч тоже раньше был не такой, как нонче, по крайней мере, до войны у него был не один глаз и не полтора хвоста. Однако ж это все равно был обычный к.о.т., а не невидимый. Невидимые к.о.т.-ы приходили к Деду Лехе, когда он засыпал, обмотавшись полотнищем из какого-то мягкого дерева. Раньше оно исправно согревало старые дедлехины кости, но после того, как потолок окончательно прохудился, хранить тепло стало гораздо труднее. Помогал Сун-Тыч, на то он и комплекс охраны тепла.

«Аб-бррре-ви-а-туррр-ррра!» - вдруг истошным голосом заверещал в соседней комнате Вокабулий.

Невидимые же к.о.т.-ы, напротив, сами приходили греться, поэтому Сун-тыч их поначалу гонял, но потом, кажется, принял за своих, только убогих. Сун-Тыч засыпал в ногах Деда Лехи, невидимые к.о.т.-ы располагались по всему полотнищу и даже иногда пытались запозти Деду Лехе на грудь.

Дед Леха залил к.о.т.-у корма из большой жестяной канистры, Сун-Тыч в ответ что-то благодарно прохрипел.

-Совсем ты старый стал, – почти так же прохрипел Дед Леха, слегка поглаживая насыщающегося к.о.т.-а. Звуки, который издавал Сун-Тыч в процессе поглощения корма, напоминали уже даже не хрипение, а сиплое клокотание, навроде того, что доносится из воронки в ванной, когда туда уходит последняя вода.

Дед Леха опять подумал, что пора перебираться ночевать — да и дневать -- в ванную, воды-то все равно нет уже который день. Самоантехник, вроде бы, был еще жив, иногда Дед Леха слышал, как он скребется где-то в подвале, но воду подавать отчего-то перестал. «Может, насос у него сломался, – размышлял дед Леха. – А может и помер он все-таки, а в подвале скребет кто-то уже совсем другой. И Сун-Тыч скоро помрет. А там и невидимые к.о.т.-ы помрут, или уйдут. А потом и я помру».

*****

Брффм людей не понимал. Поначалу все шло как положено: он с родичами приходил, когда уходила на покой Большая Монета, сменяемая Малой, и они, рассевшись в ее свете на жертве, все темное время сосали из жертвы жизнь. Кто поумнее из людей -- заводили себе Стража, с ним приходилось драться, и победа могла быть как его, так и не его. Поперву-то его родичи и дрались, и побеждали, но все чаще стали просто искать жертву поглупее, Стражем не обзаведшуюся. Так понемногу и подъели глупеньких. А умные и сами себя подъели... Однажды что-то загремело и греметь больше не прекратило, Большая Монета раскололась, Малая так и вовсе пропала неизвестно куда. Людей с каждым циклом становилось все меньше, сейчас уже, поди, хорошо если один на десять десятков остался.

И вот сидит этот человек — со Стражем! - и начинает вдруг привечать его, Брффма сотоварищи. Подкармливает. И, главное,знает ведь, что подкармливает! И Страж их гонять перестал, рядышком лежит, ушами не крутит даже. Нет, не понимал Брффм людей.

А родичей своих Брффм еще того меньше понимал. Перестали родичи сосать жизнь у человека. Зачем, спрашивается, приходят, поют ритуальные гимны? А страшнее всего, что и Брффм вместе с ними. Не хочется ему жизнь сосать у человека, хоть лопни. Совсем Брффм себя понимать перестал.

*****

Сегодня Дед Леха доковылял до подвала и осмотрелся. «Пррро-ин-спек-ти-ррро-вал!» - вякнул Вокабулий, хотя остался он дома и слышно его здесь не должно было быть ни в коей мере. Подвал затянуло бурой тиной и, видно, давно затянуло. «Вряд ли Самоантехник тут остался, если даже и живой еще», – сказал сам себе Дед Леха и потащился обратно. Пора было перетаскивать нехитрые свои пожитки в ванную, так как в комнате потолка уже почти не осталось, и осколки Солнца, намертво приклеенные к небесам, казалось, так и норовили упасть прямо в эту самую комнату. «Оно б, наверное, и неплохо, – тоскливо думал Дед Леха. – А только страшно».

Как раз в это время КукимОра ХайарокИва погружаласосуна,зажав его в тощем тинистом кулаке:

Стоит скит старый спит тепло смердит могильных плит тянеттянеттянет тенета жизнь не та возьми жизнь возьми тепло растеклось-утекло принеси-отдай мацке мацку голубишь любишь себя погубишь скит погубишь старика погубишь...

Глаз и ушей у Брффма не было, он внимал всей своей небольшой сущностью.

*****

В ванной теплее, конечно, не было, но почему-то стало. Сун-Тыч -- по привычке, видно, – приходил в ванную и утробно хрипел в ухо Деду Лехе, восседая на каком-то давнем, тогдашнем еще агрегате. А вот невидимые к.о.т.-ы приходить отчего-то перестали, хотя, рассуждал Дед Леха, здесь бы им как раз и греться.

Так и не помер Дед Леха, хотя и жить уже устал до последнего. Истлел заживо прямо в ванной, день ото дня медленно превращаясь в легкую серебристую пыль. Рядом с ним также тихо истлел Сун-Тыч.

«Пазз-уззу!», – взвизгнул в последний раз Вокабулий и замолк навсегда.

-Ни себе, ни людям, – только и плюнула КукимОра ХайарокИва, когда о том узнала. Не могли сосуны в ванную приходить, ибо там — закон банный и Банник — хозяин, хоть и не было в той бане воды уже много дней.