Давняя история

Глава 1

- Ты женат?

- Был. Давняя история.

Перед ним сидела она – выглаженный чёрно-серый костюм, прямые светлые волосы, короткие пальцы с красноватыми ногтями, густые ресницы, скрывающие упавшие в кофе глаза – совсем как человек. Он прочистил горло, случайно ударив ложечкой о кружку, и, дабы замазать неловкость, продолжил:

- Ты, наверное, не помнишь то время, когда все с ума сходили с этим коронавирусом. А мне пришлось похоронить мою двухдневную жену, - он вздохнул. – Я никогда не думал, что жизнь настолько стремительна: от учёбы в школе до работы проходит уйму времени, но вот от жизни до смерти – иногда только час.

Она покачала головой в знак сожаления и протянула руку, чтобы коснуться его, но он отодвинулся и уставился в белую скатерть.

- Это всё равно как родиться заново. Полин любила жизнь, а я любил Полин. Поэтому я не мог дать ей уйти не моей. И, конечно, я знал, что будет в конце нашей истории, но ведь надежда есть всегда, верно? Я надеялся увидеть её снова на ногах, здоровую, сильную, а получилось, что увидел её последние минуты, и это не самое прекрасное в жизни.

- Я понимаю, - отозвалась она, будто со знанием дела.

- Понимать – не значит сочувствовать.

- Я очень сочувствую тебе, - она опустила голову. – Иначе я бы не позвала тебя.

- Зачем ты вообще меня позвала? – он дотянулся до ручки кружки, потёр белоснежную керамику и отпустил её. – Ты же знаешь: нам нельзя здесь находиться.

- Знаю, а как по-другому? Я хотела, чтобы ты вспомнил о прошлом.

- Я никогда его не забываю. Это вообще невозможно забыть.

Вдалеке раздался топот тяжёлых сапог. Она, увидев его волнение, схватила за запястье.

- Говори.

Он не понимал, для чего девушке, которая никогда не сможет почувствовать то, что болело в его сердце, нужна эта история. Теперь их можно было бы прочитать везде: в любой газете, в каждой книге есть про это, по новостям частенько рассказывают о таком. Зачем было тратить время на пустую болтовню, известную всем?

- Я знал Полин больше шести лет: мы вместе учились на юридическом, стажировку проходили в одном месте, но вот с работой нам не очень повезло. Людям не нужны другие люди без знания дела, которое, как ни странно, отражается не в делах, а в бумажках. Я устроился в средненькую адвокатскую контору, а Полин перебивалась временными работами. Тогда я ещё не особо понимал, в чём ценность связей, скрепляющих всех, - он поднял голову к высоким потрёпанным зданиям, прикрыв ладонью глаза. – Но, когда умерла моя мама, я забросил всё: работу, увлечения, друзей, только Полин оставалась рядом и как-то пыталась вернуть меня в строй. Мне не хотелось ничего. Я думал, что жизнь кончена и будущего больше нет, но Полин получила приличное место в другом городе, поэтому она уже собиралась уезжать без меня. Я пообещал себе, что буду жить за двоих: за себя и за маму.

Он отхлебнул из кружки и, сложив руки на груди, бросил:

- Сдалось тебе моё прошлое. Записываешь его для всяких, чтобы сбагрить меня с потрохами.

- Ты не понимаешь. Это нужно не кому-то, это нужно мне, - почти умоляя, сказала она.

- Ладно. Мы переехали в другой город: Полин получила квартиру, ремонтом занимался я, пока искал работу, и вообще всё хозяйство нёс я, раз не был занят. Я отвлекался от всего, когда красил стены, выбирал паркеты, проектировал расположение мебели, и даже начал находить успокоение в том, что делаю. Хотя сейчас я жалею, что не пошёл переучиваться, тогда мне было просто хорошо оттого, что я вернулся к жизни. Наверное, даже не сами дела реанимировали меня, сколько забота Полин. И я, чтобы не быть последней сволочью, отдавал ей вот в таком виде, - он развёл руками и снова отпил из кружки, глядя на свою собеседницу. – Мы давно хотели пожениться, но всё не было времени. Что такое женитьба для двух молодых людей, занятых работой? Трата времени. Поэтому я подарил ей кольцо, купленное с первой же зарплаты, и в душе считал Полин женой. Так мы и жили, пока не случился весь этот ужас. Я не очень понимал, что происходит вокруг, видел лишь, что Полин тает на моих глазах. А потом больница, закрытый бокс, невозможность посещений, глухие кашли из коридора… Мне казалось, что я снова сойду с ума, даже устроился на вторую работу, чтобы заранее предотвратить депрессию. Когда мне позвонил доктор и сообщил, что Полин, моей дорогой Полин, остались считанные часы, на меня наконец снизошло озарение, что через каких-то несколько минут я могу лишиться второго любимого человека. И что я совсем ничего не сделал для неё, пока она была рядом.

Он замолчал, отвернув голову в сторону. Он не хотел, чтобы она видела его слёзы. Девушка молчала, равнодушным лицом отвечая на историю жизни.

- Я попросил её быть моей, несмотря на то что на следующий день её могло бы не быть. И она согласилась. Моя милая, маленькая Полин согласилась, потому что это была последняя радость здесь, но даже её она не смогла забрать с собой.

По небу пролетали крохотные вертолёты, шумно гудящие и внимательно следящие за наземными обитателями. Их, сидящих под бело-красным навесом старого кафе, не было видно. В тёмных окнах брошенных домов появлялись бледные лица и тут же скрывались, боясь быть обнаруженными. Она распахнула сумку и достала голубоватую бумагу.

- Кому ты ещё рассказывал эту историю?

- Никому, - тихо отозвался он.

- Послушай, - мягко начала она, - твой рассказ останется навсегда со мной. Это – твой подарок мне, ладно? А я… я тоже сделаю тебе подарок… Я выношу вашего с Полин ребёнка.

Он заглянул в её чёрные пластиковые глаза, прикрывающие электрический свет, и увидел там то, что иногда не мог встретить даже у людей. Его ложка выпала из блюдца и, ударившись о стол, легла к ногам. Он спешно поднял её и поправил свою кружку, потом он потянулся к салфетнице, стал дёргать из неё мягкие на ощупь бумажки и попытался вернуть их на место, но ничего не получалось. Он одёрнул кофту и, закусив язык, снова уставился на собеседницу.

- Мне ничего не надо. Я только хочу помочь тебе, - уверила она.

- С чего ты решила, что мне нужна помощь, тем более твоя? – с вызовом спросил он.

- Если нет, значит, нет. Значит, я ошиблась.

Она попыталась забрать бумагу назад, но он положил на неё ладонь и взглядом попросил не тянуть.

- Что это?

- Моё согласие на безвозмездную помощь. Но, думаю, оно не нужно.

- Почему?

- Ты не хочешь сохранить память о Полин. Мне казалось иначе.

- Извини, но я не ожидал твоего предложения, потому что знал, что это так не делается. А ты пришла сама, сама предлагаешь… Это удивительно.

- Удивительно что? Что я могу испытывать какие-то чувства? – её губы сжались, и они раскрылись, чтобы продолжить изливать обиду, но он прервал их:

- Нет, извини, я не это имел в виду, - он поднял руки, чтобы показать благие намерения. – Очень сложно жить с памятью о родных людях, давно ушедших. И воскрешать её очень больно. А ты предлагаешь именно воскрешать…

- Я не предлагаю этого; я говорю, что ты можешь направить свою любовь, которую раскрыл не до конца, другому человеку.

- Да, я понял… Хорошо… - он выглядел иссохшим на большом белом стуле. – Что я должен сделать?

- Всего лишь поставить подпись внизу.

- А как же… биоматериал? – его глаза казались стариковскими, измученными жизнью.

- Не волнуйся, всё уже готово. Осталось только твоё согласие.

Его губы вытянулись. Он поднял глаза на эту красивую, неживую девушку и увидел в ней далёкие знакомые черты любимого человека. Он протянул к ней руку, чтобы коснуться щеки, которую он целовал тысячи раз за день, чтобы дотронуться до коротких каштановых волос, пахнущих мятой, чтобы прижаться к её маленькому лбу и сказать, как сильно он любит её, дорогую Полин. Она улыбнулась, как могла улыбаться только его прекрасная жена, и подала стило. Он схватил его и ровными чёрными буквами написал своё имя.

- Поздравляю, Вы только что стали папой, - сказала она, хлопнув по бумаге ладонью.

На голубоватой поверхности пульсировала красная печать рабов Наиновейшего века.