Дарена

Глава 1

- Дарья! - она услышала голос матушки и тут же со всех ног кинулась в хату.

Только то и успела курям сыпануть зерна в плошку, а за водой решила, что сбегает опосля.

- Да матушка, - запыхавшаяся встала рядом, та сидела на лавке и кормила Аленку. Самую младшенькую.

Малышка увидев сестрицу, потянула к ней ручки, и смешно сложив губки, показывала, как лошадка фыркает. И тут же изо рта у нее вылетела вся каша. Матушка рассердилась:

- Вот! Опять! Я вся в каше уже! Дарен, покорми эту егозу! Только тебя она слушается!

Дарена кивнув, уселась рядом с Аленкой, сидящей на специальном приставном высоком стульчике и, взяв ложку начала рассказывать поучительные истории. Про лошадку, которая ест травку, говорит «и-го-го», цокает копытами и возит тятюшку в город на ярманку. Про курочек, которые клюют зернышки и кудахчут. Почти всех животных перебрала, пока Аленка последнюю ложку съела. Утерла влажной тряпицей ей рот и еще подивилась, чего уж такого сложного покормить дитя. Ей рассказывай о том, что вокруг творится, она рот и распахнет, то от удивления, то от радости. А ты только ложкой кашу черпать, да ей в распахнутый ротик отправлять и успевай.

Дала ей ложку постучать по столу, чтоб занять пока бегает и споласкивает на улице в черном тазу (это ее придумка была, она давно заметила, что темное на солнце быстрей нагревается, вот и выпросила тятю вымазать ушат изнутри темной краской, а теперь тут всегда теплая водица, удобно!), черпачком воды теплой зачерпнула, да маленькую Аленкину плошку сполоснула. Чистым полотенцем, тут же висящим, вытерла. Все удобней, когда посуда чистая! Глянула за изгородь, приметив мелькнувшую тень. Пригляделась. По дороге, к их дому шел мельник. Дарена глаза прищурила, да подумала, чего это он к ним идет? Парашке то еще год в девках сидеть. Сосватана она уже давно за сына мельника. Мамане и тятеньке еще год времени ей приданое собирать. Вот удивительно. Спохватилась и тут же опрометью кинулась в хату: уж что-то стук затих. Так и есть, Аленка пыталась выбраться из высокого стульчика. Дарена на цыпочках приподнялась да хотела было ее вытащить, как в хату постучали и громко топая, вошел мельник. Высокий, сильный, как все в их деревне, русый мужчина. С окладистой бородой, густыми усами и маленькими, хитрыми глазками. Даренке он казался почти великаном. О великанах она знала от старенькой бабулечки. Та любила Дарене диковинные сказы рассказывать. И про людей больших и высоких - великанах, живущих в дальних горах она от нее и слыхала. Она от нее много чего интересного услышала.

Матушка, удивленная, стояла в дверях и кланялась, только глазами Даренке указала, что бы та Аленку вынесла из хаты, да и сама убралась.

- Проходи, Емельян Пафнутьич, - ласково приветствовала высокого гостя, - по делу пожаловали или так?

Даренка вынесла на руках сестрицу, усадила в тенечке играть, выдала маленькое ведерочко да старую щербатую ложку. Та с удовольствием стала копаться в песочке. А у самой в голове тут же завертелось: «и чего это мельник пожаловал?». Быстро сообразила Даренка, как подслушать взрослые разговоры.

- Я тебе сейчас куклеху сделаю, - сказала она сестренке и метнулась на сеновал, пучок ухватила и стремглав кинулась к яблоньке. Та росла у самого окошка, чтоб ее не заметили и не наругали, она взобралась почти на макушку. Села там, в развилке веток (хорошее место, удобное, все видно и слышно, что в доме творится, а тебя густая листва скрывает) и стала тихонечко плести куколку. Ниточки, тряпицы, всегда у Даренки были в кармашках. Пучок, аккуратно сложить, ниточкой-веревочкой перетянуть, вот и голова. Еще пучок поменьше между пустить, вот и ручки. Клочок тряпочки - и косыночка на голове. И пока мастерила, чутко слушала, о чем речь ведет мельник.

Да, видно, не зря ее сердечко на яблоньку загнало. Учуяло, что разговор о ней будет.

Глава 2

Уговаривал мельник матушку, ее - Даренку, ему в услужение отдать. И сметливой называл, и помощницей, и уж хвалил-нахваливал.

- Ты, Маланья, подумай, - густым басом, хоть и тихо, вещал он, - я же тебе за такую работницу платить буду. А потом, когда время придет, за хорошего мужика замуж отдам.

Услышав про «замуж» Даренка только хмыкнула.

- Все, одно, не родная она тебе, - продолжал уговаривать ее матушку мельник, - лишний рот только. Ты же знаешь, я не обижу ребенка. Денег полно, наряжу ее как куколку, есть будет досыта. Работы конечно много, лукавить не буду, но и поощрять умею.

И рассмеялся.

Быстро скатилась Даренка с дерева, рукой только махнула. Весь интерес к разговору потеряла.

Побежала вручать Аленке куклеху. Та хороша, получилась: в алом платочке, пышной юбке - любо дорого поглядеть. Пару фраз тихо молвила, прислонив соломенную голову к своим губам. Вот и оберег для малышки будет. А уж, как Аленка кукле той обрадовалась не передать. Сразу к груди прижала, да и давай нянчить, качать, песенку на своем детском языке лепетать.

Пока бегала, Дарена за водой, сама себе зарок дала, что об услышанном разговоре подумает позже. Когда все дела будут сделаны, после того, как матушка Аленку на дневной сон укачивать сядет, так и у нее появится время все обдумать. В своем любимом месте схоронится, да и обмозгует все. Она точно знала, что нельзя принимать такие сложные решения сгоряча. Любое заковыристое дело тишину, да размышления любит. Это курей кормить, да воду носить бегом, да не обдумывая можно.

Солнце уже было в зените, когда Дарена полати домывала и слышала, как матушка качнула люльку, да закапризничала малая. Осталось только ведро грязной воды под любимицу-яблоньку вылить, да самой из рукомойника умыться.

Завершив все дела, Даренка забежала в хату, ухватила ломоть хлеба, отварное яйцо, еще с утра оставшееся, хлебнула воды да выбежала за дом, добежала до бани и по приставным, маленьким сходням заскочила на чердак.

Баня у них была старенькая, еще дедом их деда строенная. Крыша прохудилась и тятя с братом, который жил своей семьей через пару хат по соседству, подняли крышу, переделали, да, чтоб снега зимой скатывались быстрей, сделали конек повыше. Так и получилось местечко для Даренки. В бане чердаком не пользовались, сено не сохнет, а только гниет. За инвентарем ходить далеко, вот на чердаке там только старые доски, да новая крыша. А Даренке больше ни чего и не надо.

Когда выдавалось времечко без работы, да без дел, она сюда поднималась, да валялась на старых, теплых, скрипучих досках.

Вот и сейчас, она с чувством, с толком, с расстановкой поела: облупила яйцо, лизнула, куснула, да мягким мякишем заела. Вкусно. Да легла на половицы, вот теперь и подумать можно.

Глава 3

То, что она не родная Даренка давно уже знала, да еще и раньше подозревала. Все в семье беленькие, да русые. И матушка, и тятя, старая бабусечка хоть и была седая, да по ней было видно, что русая была в молодости. И старшая сестрица красавица Парашка, гордилась своими длинными русыми косами. Да братцы Степка с Петькой были светленькие, а уж про Аленку и говорить не чего, она хоть мала, да такая же беленькая. Только Даренка отличалась от всех своими волосами цвета огня в печи. Бабуська часто, когда еще могла сидеть у окна, восхищалась, да приговаривала: «что твой огонь косицы у Даренки». Потом уже, когда та совсем слегла, и Даренка по вечерам к ней приходила, ночи спокойной пожелать, она Даренку к себе пускала, да дивные сказы сказывала. А в одну из ночей, она и рассказала, как нашли ее малютку в корзинке у ворот. Долго Маланья с мужем препирались, брать или не брать лишний рот в дом, да дед старый, по столу кулаком стукнул и объявил, что семья на то и семья, чтоб не бросать в беде ни старых, ни малых. Так и появилась Даренка. Прижилась, да полюбилась. Маланья ласково звала доченькой или Дарьей, тятенька звал Даренушкой. Парашка, да братья звали сестрицей или Дарьюшкой. Степка с Петькой хулиганили частенько и ей перепадало от их игр, но если кто из чужих пытался обидеть, так горой вставали на ее защиту. Только это было без надобности. Знала Дарена свою истинную силу. Не такая она была, как все детки вокруг. Многое примечала, многое видела, до многого сама додумалась. Ни когда не ленилась, всем помогала.

О том, что мельник придет она давно ведала. Сама в том была виновата. Как то за краюшкой прибегала, по матушкиному указу, так попала, когда мельник сам подавал. Обычно жена его, ладная, да улыбчивая Любава, а тут сам. Вот Даренка и смекнула, что случилось что-то с Любавой. Да, не утерпела, спросила у хмурого мельника. Так тот бровь поднял, что это мелюзга какая его жинкой интересуется, да вместо того чтоб пугануть присмотрелся повнимательней. И с тех пор не раз думал, что ему в мельницу нужна такая. Дарена четко видела его мысли. Вот он и дошел с ними до матушки.

Да только Дарена знала, что там такое в мельнице обитает. Не раз и видала. Не добро, и не зло, так - нежить. Мельник тоже не прост, уважить нежить это уметь надо. Чтоб колесо крутилось в студеной реке, чтоб не поросло илом, да коряги не цепляли, чтоб запруда не образовалась, за зиму лед не сковывал. Не простое дело с нежитью дружбу вести. Но оно того стоит. Еще пару весен назад, когда только узнала, что чужая она, Дарена б с радостью на мельницу пошла. Но не сейчас. У нее другая дорога. Своя. Про свою дорогу она поняла недавно и уйти задумала только когда бабусенька преставилась. Их - детей, тятя в дом брата отослал, а сами взрослые занимались покойницей. Даренка пару раз бегала, да смотрела в оконце. И видала, как омывали, как в саван укутывали. А уж проститься на погост не прийти она не могла. Тихонечко стояла за толстой березкой пряталась. Вот когда увидала, как белым облачком душа бабусеньки метнулась в небо, так и поняла, что пора и ей, Дарене, в свою дорогу собираться.

Вспомнила это и почувствовала, что сердце добром отозвалось. Села и решила - сегодня она своей дорогой и пойдет.

Глава 4

Вечером, когда все по своим полатям улеглись, шорохи в доме прекратилась и даже мыши подполом утихомирились, она легко скользнула из-под покрывала. Аккуратно им накрыла мерзлявого Степку. Маленькую думочку свою, самую первую свою полезную поделку, подсунула под голову Петечке. Алую ленту из волос, тятей с ярманки привезенную, на косицу сестрицы повязала, а малютке Аленке только нежный поцелуй в щечку и достался.

Вышла из хаты, добежала до бани, взмыла вверх, но залезать не стала, нащупала свой узелок с немудренным скарбом, припрятанный в углу для удобства, и так же лихо спустилась вниз. Обошла дом со стороны тропы в лес (не по большаку же уходить) и пустилась в свой путь.

В горку поднялась, обернулась и поклонилась дому. Дальше пошла с чистым сердцем. Миновала мельницу, но старалась обойти по широкой дуге. А за мельницей, где темной стеной уже лес стоял, надо было только мост перейти. Тут ей, Даренке, смелость и нужна. Река под мостом бежала темными водами. Но девочка видела перед собой манящий лес. И шла своей дорогой. Далеко за спиной осталась бурная река, шаткий мост. И только темный, родной лес приближался.

Каждый кустик, каждое деревце было знакомо Даренке. Она днем была частым гостем в лесу. Знала, какую ягоду или гриб можно брать, а какой лучше оставить. Какая травка сгодится в хозяйстве, а какую лучше и стороной обойти. Но ночью она была в лесу впервой. Глаза приноровились к сумраку леса, и она четко увидала тропку. По ней и пошла. По правую руку орешник, по левую - молодые елочки поднимались. Дошла до развилки. Днем та была приветлива, а сейчас на пути висел клочок тумана. Сизым облачком, то вытягиваясь, то сжимаясь. «Дух леса», - мелькнула мысль в голове Даренки. Она низко поклонилась. Туман ответил тем же. И тихо растворился. Девочка пошла по давно изученной тропке дальше.

Ту избушку в лесу она приметила, еще, когда с тятей ездили на ярманку. В тот год урожай был очень хорош. И яблоки, и груши уродились, да в таком количестве, что матушка решила везти на ярманку - продавать. Взяли Парашку да Даренку. Сорванцов дома оставили под бабусиным надзором, да со строгим наказом: со двора ни ногой. Аленки в тот год еще не было. Но Даренка чуяла, что под сердцем матушка носит ребеночка. Даже видела, что девка будет. Только помалкивала. Так уж сложилось, что первым делом поняла, Дарена: помалкивай обо всем что видишь, о том, что знаешь, и тогда будет мир и лад в семье. Но коль помощь, нужна какая, то не смей в ней отказать.

А избушку она приметила, не открывая глаз. Вот прям так. Сидела на телеге, наслаждалась ранним утром и новым солнцем, глаза прикрытыми держала. Как вдруг увидела тропинку в глубине леса, да избушку, вросшую в небольшой холмик. Так явно увидала, что даже сомнения не было, что она, эта избушка тут есть.

Долго потом ходила тропы вызнавала. Но нашла-таки. До самой избушки не дошла, устала, но точно знала в какую сторону поворачивать. Но сегодня, к рассвету должна дойти. Чует ее сердце.

Шорохов да уханья филина, да искрящихся глаз из кустов на нее глядящих она не боялась. Шла туда, куда сердце вело.

Но дошла она позже, чем чаяла. Солнце уже вовсю было в зените, когда Даренка увидала, сквозь ветви деревьев, покосившуюся крышу. Сердце стало чаще отбивать ритм.

Дошла до скривившегося крыльца, выдохнула. И только тогда почувствовала, как устала. Аккуратно толкнула дверь, та скрипнула и впустила ее в полумрак.

Тихо, темно, пахнет сушеными травами, старым деревом, пылью. Сверху что-то тихо прошуршало и мягко упало на пол. О ее ноги кто-то потерся. «Кот», - мелькнуло в мыслях.

- А, - старческий скрипучий голос раздался почти под крышей, - все-таки ты пришла. Кхе-хе, Кхе-кхе-хе.

И зашелся в сухом, приступе кашля.

Глава 5

Дарена не раздумывая, ухватила то, что было под рукой. Оказался ковш, не глядя черпнула. Булькнула вода и опрометью подскочила туда, откуда шел кашель. И чуть приподняв косматую голову, приложила (по наитию) к губам. Кашель немного захлебнулся, а затем раздались звуки пьющего человека.

- Ух, - услышала она тихий шепот, - спасибо!

И опять настала тишина. Даренка спустилась вниз, рукой нащупала стол, поставила ковш, сняла со спины свой узелок, положила туда же и подошла к тусклому, еле угадываемому окну. Раздвинула тряпицы, что закрывали его, и распахнула створки. Свежий воздух, свет солнца тут же ворвались, освещая и освежая каждый уголок. Даренка тоже огляделась. Добротный стол, лавки, посредине печь, полки с чугунками, да прочей утварью. Долго думать не стала, нашла метелку, углядела в окно колодец, отыскала ведро и занялась привычными делами. Когда солнышко стало прятаться за кронами деревьев, Даренка прикрыла чисто вымытые окна и села устало на скамейку. В печке тихо-мирно горел огонь, в чугунке томилась нехитрая каша. Старый, местами облезлый черный кот, подслеповато щурился с очищенных палатей.

Достала ухватом чугунок из печи, поставила на стол. А обратно во чрево печки поставила старую посудину с водой. Кипяток всегда нужен. Приоткрыла крышку, выпустила пар и только потом открыла чугунок с кашей. Ложкой в чистую плошку положила малость кашки. Подула и поставила посреди стола остывать. А сама, подставив высокий табурет, полезла смотреть, что за травы висят. Придирчиво принюхалась, аккуратно вытащила три веточки из разных вязанок и, соскочив, вернулась к столу. Нашла большую кружку и раскрошила туда сухие стебельки.

Попробовала остывшую кашу, сама себе кивнула и полезла с плошкой на печку. Там чуть приподняв тело, уложив под спину подушки, как смогла, усадила и стала кормить. А пока кормила, все прикидывала. Успеет ли ведьма ей свои знания передать, или она опоздала. А та только, как малютка Аленка открывала рот и, шамкая, ела кашу. Только сказки ей сказывать не надо было. Когда каша кончилась, Дарена снова, уложила старуху, и споро спрыгнув с печи, достала кипящую воду. Плеснула в кружку да накрыла ее блюдцем. Пускай заваривается. Покормила голодного, теперь и о себе надо подумать. Тут кот тихо мяукнул. Ах, да, еще один голодный. Ему тоже досталось остывшей каши. Ну и сама села за стол и устало поела. В сенцах нашла старую шаль, ею накрылась да уснула на лавке у печи.

Утром, привычно проснулась до рассвета. Сунулась на печку, провела рукой по телу старухи. Почувствовала, что заложена грудина, темным, застаревшим сгустком. Остальное все было просто ветхим, но не больным. Спустилась и принялась наводить порядок там, где вчера не успела.

Когда роса на траве подсохла, Даренка покормила чуть подогретой, вчерашней кашей старуху, дала запить настоем. Та, сделав первый глоток, зашлась кашлем, но потом с каждым глотком тяжесть в ее груди становилась меньше. Слезла с печи, на кота глянула, махнула рукой и тоже покормила. Староват он, чтоб сказать, что сам себе еду добудет.

И пошла, разведать, что вокруг избушки. Колодец при свете дня произвел удручающее впечатление. Но, чтоб его поправить, материалы нужны. Надо это обдумать тщательней, да поглядывать по сторонам пристальней.

За избушкой, по почти уже заросшей тропинке она дошла до небольшого озерца. Водная гладь была чиста, да гладка словно зеркало. Обошла его да вернулась обратно.

Уже почти дошла до избушки, как привлекло ее странное шуршание в кустах. И чувство опасности тут же поднялось от самых пальчиков ног до макушки. Огляделась, увидала длинную корягу, ухватила и с ней наперевес двинулась к звуку.

Глава 6

Раздвигая высокую траву, она увидала силки. Один с уже не двигающимся зайцем, а из второго испуганными глазищами на нее смотрел еще малек-зайчишка. Чуть было не кинулась к нему, как в глазах потемнело от ощущения боли и страха. Она прикрыла глаза, глубоко вздохнула и сначала пошарила корягой рядом с силками. Еще три штуки, лежавшие в траве и ждущие своей добычи, наделись на палку. Чувство опасности отпустило. И она уже смелей шагнула к замершему зайчонку. С трудом высвободила его лапку. Он лежал, вжавшись в землю, и боялся пошевелиться. Она хлопнула в ладоши и он, дернувшись, дал стрекача. Второму уже ни чем помочь она не могла, а потому просто взяла с собой. Силки осмотрела, веревки с трудом, но отвязала да и забрала их. Заметила для себя, что надо в лес с небольшим ножом ходить. Было бы легче с веревками справиться. У тятюшки завсегда был с собой, за поясом, либо заткнутый в голенище сапога.

У дома, на большой деревянной колоде, которую видимо, использовали для колки дров, судя по ее выщерблинам, она разделала тушу. Кожу поскоблила и повесила сушиться на ветку боярышника, что рос рядом с избушкой. А мясо окатила водой и, сложив в чугунок, поставила в печь. Провела ревизию запасов на полках. Маловато. Развязала свой узелок, так и лежавший на столе, достала огрызок карандаша, да сшитые суровой нитью обрывки бумаги, пергамента, да обрезки выцветших газет. Как знала, что понадобится такое сокровище. Повинуясь внутренним часам, устроила себе время обдумывания дел и задач. Послюнявила огрызочек и на обрывках бумаги стали появляться маленькие значки. Первый был похож на простые ровные линии, одна над другой и разной длины. В голове Дарены, при их изображении вились мысли: «потихоньку из леса надо носить по две, три охапки хвороста. Сама рубить дрова я не смогу, а к зиме печь топить будет нечем. За домом, отгорожу участок, и туда буду носить, складывать. Про запас. Глядишь, как-нибудь зиму протянем». Второй значок походил на мешок. Пузатый, да кверху суженый, еще веревка сбоку тонкой линией: «Запасы круп, соли, да картошки надо делать. Жаль раньше не ушла, можно было по весне посадить. Да урожай свой собирать. Надо еще поискать в избушке, должен быть в ней подпол. Что за изба без подпола, хранить запасы то где? Надо будет, когда старуха говорить сможет вызнать у нее, где она запасы хоронила». В третьем значке угадывалась елочка: «В лесу надо новые тропы выведать, да собирать уже грибы-ягоды». Еще значок - крыша с трубой: «Крышу надо осмотреть, а то дожди зарядят, зальет ведь». Только появилась новая черточка и что-то ее отвлекло. Она краем глаза заметила, как только что мирно почивавший на солнечном пятне кот, поднял голову. Даренка тут же, по старой привычке, вернула свои листочки в узелок, накрепко завязала и поискала глазами в какой угол припрятать. Оглянулась и расслабилась. Оставила узел на столе, только рукой чуть прижала, да вышла на крыльцо.

Глава 7

С тропинки, чуть ближе к лесу, изучающе на нее стоял и смотрел огромный лось. Даренка от неожиданности замерла. Так они и стояли глядя друг на друга. Тут рядом что-то темное скользнуло мимо нее и отвлекло внимание. Кот, прихрамывая, не страшась, шел к лесному великану. Подошел и потерся о его длинные ноги. Лось наклонил свою громадную голову и чуть боднул кота рогом. Дарена, откинув все страхи тоже подошла. Вблизи лось казался еще больше. Она протянула руку и погладила его. Лось, шумно вдыхая воздух, обнюхал ее. А потом развернулся и затрусил в лес. Они с котом постояли глядя ему в след, слушая хруст раздвигаемых им веток. А, затем, не сговариваясь, одновременно развернулись и пошли в избу.

В избе пахло вкусной едой. На печке завозились. Она опрометью бросилась помочь. Старуха пыталась привстать. Даренка приподняла ее сухонькое тело и взбила ей за спиной подушку. Та, полусидя, прикрыв глаза медленно, но шумно дышала. Всклокоченные волосы лезли в лицо. Даренка спрыгнула вниз и ухватила давно примеченный гребень. Осторожно распутывала, да расчесывала седые пакли, да скручивала в тонкие косицы, да завязывала выуженными из кармашка веревочками.

- Жарко, - еле слышно прошамкала старуха.

Дарена чувствовала, что на верху, на печи становится все теплей. Призадумалась. Доготовить первый, полноценный обед надо. И старуху уважить тоже. Спустилась, налила колодезной, свежей водицы, чистую тряпку взяла и вернулась к старухе. Одеяло раскрыла, намочила тряпицу, да прохладной протерла лицо, руки, ступни. Серая, почти прозрачная кожа немного порозовела.

Спустилась вниз, и не доставая, чугунка из печи черпнула вязкого, горячего мясного бульона. Поставила студить на окно.

Потом потихоньку, не спеша, поила старуху бульоном. Та, как малая Аленка, потешно тянула губы и проливала мимо рта добрую половину. Дарена терпеливо вытирала ее мокрый подбородок и снова не спеша поила. Старуха, напившись, улеглась поудобней и уснула.

Дарена прикрыв ее тело легкой шалькой, найденной в одном из темных углов, выстиранной и высушенной на солнце, вернулась к прочим обязанностям.

Вычищая золу из-под печи, она нашла лаз под ней. Узкий, прикрытый для верности железным листом, да еще и забитый золой он был совсем не виден. Собрав всю золу в ведро, отодвинув лист Дарена, нашла лаз. Зажгла лучину и осторожно спустилась в него. А вот и подпол нашелся. Вдоль стен на полу стояли сбитые ящики, а по самим стенам - полки. Дарена внимательно, при тусклом свете лучины все осмотрела. Нашла пять проросших картофелин, мешок муки, полмешка соли, на донышке бочонка меду и на дне ящика морковки да свеклы. А еще спускаясь вниз, обнаружила висящую над головой большую, не виданную ею досель - лампаду. У матушку в красном углу, у самых любимых ею образов стояли махонькие такие. Из тонкого стекла, с крючочком для цепочки, с круглой ручкой под один пальчик. Внутрь лучинку погружаешь, и вспыхивает лампадка, и тонкий сизый дымок столбом из нее выходит. А тут такая только больше. С Даренкину голову. Ну и сунула она свою лучинку из любопытства. А та как вспыхнет! От яркого света аж зажмурилась. И сразу подполом все-все стало видать. Диво. Еще оглядела все повнимательнее, в подол кинула пару картох, морковку, да свеклу – на суп. Да стала вылезать. Затушила чудо-лампадку. И выбралась из-подпола.

Глава 8

Старуха кряхтела, да постанывала. Скинула овощи прямо на пол да залезла на печку. Старая ведьма лежала с открытыми глазами и пыталась откашляться. Дарена уже было побежала за водой, да та ее своими скрюченными пальцами ухватила за подол и остановила.

- Руки на грудь мне положи, - еле слышно прошептала она девочке.

Та послушно уложила на впалую грудь старухи свои ладони.

- Прикрой глаза, - так же еле слышным шепотом велела ведьма.

Дарена прикрыла глаза.

- Видишь черноту? – прошелестел хриплый голос.

И та явно увидела черный сгусток, уже явно меньший, чем она видала его в первый раз. Но черней и гуще.

- Выгони его! – велела старуха.

И Дарена, по наитию, стала выгонять сгусток из груди ведьмы. Тот слушался с трудом. Уже тонкими липкими струйками пот стекал по щуплой детской спине. Да старуха заходилась сиплым, захлебывающимся кашлем, чем очень мешала, дергалась и вздрагивала. Но потом вдруг сгусток, как оторвавшись, выскочил из груди, да и исчез. Старуха успокоилась, задышала размерено, да хрипеть перестала. Дарена открыла глаза.

- Спасибо! – уже более четким голосом сказала старушка.

Дарена кивнула и споро спустилась вниз, дрожащими руками налила себе кружку воды и в несколько глотков выпила. Села на скамью и прикрыла глаза. Нет. Облегчение не приходит. И тут в голове возник образ озера. Дарена ухватила чистую простыню, лыковое мочало и ушла в лес.

Вода смыла всю усталость, тяжесть да липкий пот. Дарена с усердием терла комком тонкого лыка свое тело. Нырнула глубже, ухватила ил со дна, втерла его в волосы и смыла. Почувствовав прилив сил, она вышла на берег, завернулась в простынь, прихватила свои вещи и пошла домой.

Кот ждал ее на крыльце. Дарена наскоро постирала свои скромные вещички и повесила сушиться. Из уже выстиранных тряпок, висящих на ветках терпеливого боярышника, выбрала самые крупные, наскоро сварганила себе сарафанчик и, подвязав его, принялась готовить легкий, овощной супчик. Старухе еще заварила зверобоя с чабрецом. Да отлила мясной бульон. Ей пока суп будет тяжеловат, а бульон в самый раз. Кот вился вокруг ног, явно выпрашивая. Дарена выловила вареную тушку, разобрала мясо с костей. Жилки, да хрящики достались попрошайке. Мясо с крупой отправилось томиться в печку, а в остатки бульона она сосредоточенно крошила чищеные овощи. Вскоре два чугунка стояли в печке. Подошло и время названное Даренкой «для себя». Она развязала узелок и продолжила планировать. Еще несколько значков появилось на обрывках бумаги. Самый большой, напоминающий, покосившуюся да изгибающуюся крышу, на тонких прутиках, означал ярманку. О том, что придется ее посетить, она задумывалась с самого своего пробуждения. Вот только, как на нее попасть, где взять денег для оплаты, да потом вернуться с покупками – этот вопрос ни, как не решался. Видно еще его время не пришло, решила Даренка. Но внести его в список дел было необходимо.

Дальше день прошел, как планировалось. Две больших вязанки хвороста уже занимали свое место, участок для них был отгорожен. Старуха даже сама смогла приподняться и пила бульон аккуратней. Отвар только пригубила. Кашель ее больше не мучил.

Глава 9

Дарена нашла время и проверила чердак. Нашла старый сундук, в нем аккуратно сложенные вещи, да старинная, потрепанная книга. Ее, девочка, нежно погладила, открыла, посмотрела на замысловатые крючки-закорючки и прихватила с собой вместе с темным сарафаном. Будет во что старуху переодеть. Пора ее выкупать да отмыть. Здоровье оно чистоту любит. Слезла с чердака, найденную книгу припрятала под узелок, да занялась подготовкой к купанию старухи. Намыла крупных, округлых камней, что в большом количестве валялись вокруг избы, да по одному складывала их у печки. Постирала найденные одежды, просушила на солнце. Глянула на подготовленную стопку чистых тряпиц: обмывать, да насухо вытирать. Кивнула, соглашаясь со своими мыслями: вполне хватит. В углу крыльца, на полочках, у небольшой лохани она видала брусочек. Надеялась, что это мыло. Попробовала, на улице в большой лохани. Мылилось с трудом, но пахло чистотой и свежестью. Значит точно нательное. Кивнула сама себе и занесла брусочек в дом, приготовила. Все должно быть под рукой, что б ни мельтешить, не суетиться, а спокойно выполнить задуманное.

Омыла лохань, притащила ее в избу, к печи поближе. Когда уже звезды во всю заняли ночной небосклон, найденные два больших чугунка наполнив водой, поставила в печь. За ночь нагреет.

На сон грядущий напоила старуху мясным бульоном да отваром. Коту досталась остывшая каша с мясом. Да и сама перекусила.

Утром проснулась от шороха да кряхтения. За окном темнота ночи уже уступала свои права нежному утру. Она привстала и, подхватившись, понеслась помогать. Оказалось, что старуха пыталась с печи слезть. Уже повисла, зацепившись руками, да ногами пыталась на лавку прислоненную встать. Еще бы чуть рухнула бы. Даренка подскочила да придержала.

- Ну, что ж вы, я бы помогла спуститься! - тихо пожурила она старуху.

Та, кряхтя, рассмеялась. Усадила ее на лавку, с печи подушку спустила, положила рядом. А ведьма так тихо и продолжала смеяться, прислонившись спиной к печи, да прикрыв глаза. Даренка не выдержала, да тоже улыбнулась.

Отсмеявшись, она открыла глаза и пристально посмотрела на девчушку.

- Как звать то тебя?

- Даренка, - тихо произнесла она.

- Значит, одаренная, ты у нас, - тихо сказала странность старуха, да покачала головой, - а я уж и не чаяла силу свою передать, так думала и неприкаянная помру.

Даренка махнула рукой, явно не соглашаясь, да занялась запланированным со вчерашнего вечера делом. Старуха сидела и наблюдала, как споро и ловко девчушка наполняет большую лохань водой из колодца, как добавляет горячей из печи. Уложила камни во чрево печи, да плеснула на них из черпака воды. Горницу заволокло теплым, густым паром.

После помывки старуха сидела, распаренная, укутанная в чистенькое, на крыльце и радовалась горячему солнышку. В руках она держала кружку с теплым отваром, да иногда пригубив, отпивала из него. «Ромашка придаст сил, зверобой отвадит хворь, мята успокоит, а ложка меда омолодит. Молодец девчушка, хорошая ведьма из нее получится», - с такими думами сидела на солнышке старуха. И живительная сила наполняла ее сердце. Еще несколько дней назад она уже отчаялась, а сегодня зажила новой жизнью.

Глава 10

Потихоньку они налаживали быт. Даренка бегала в лес, то грибы, то ягоды, обязательные две вязанки хвороста. Да иногда силки снова найдет, значит, с мясцом будет еда. Старуха, все чаще вставала, да прохаживалась, каши, да супы сама готовила. Кот стал изредка в лес уходить, да с пойманной дичью баловаться: то мышонка гоняет по двору, то ящерице хвост отгрызет.

- Завтра гость у нас будет, - вывела из задумчивости Даренку старуха, - обыкновенно ко мне старый знакомый наведывается.

И замолчала. Дарена привыкла, что у них с ведьмой разговоров то только с утра добра пожелать друг другу, да может спросить чего. А в основном молчаливые они обе. Только к ночи ближе, ведьма брала книжицу, Даренкой найденную на чердаке, да при свете лучины учила значки различать, да в слова складывать. Ох, и нравилось Дарене грамоту узнавать. Жалко только, что старуха понемногу ей знания приоткрывала. Все приговаривала: «со знаниями торопиться нельзя, иначе все запутать можно». Дарена терпеливо кивала, да заново все повторяла, запоминала. Уж очень не хотелось запутываться. Хотелось все на свете знать. Вот и сейчас, любопытно было, что за гость к ним пожалует. Но терпеливо повторила новые слоги. Так интересно складываются слова: из буквиц в слоги, а уж из слогов можно любое слово сложить. Даренка первым делом научилась свое имя выводить. Сначала руки дрожали, да корявые значки писали, а ныне любо-дорого посмотреть. Даже в своих тайных обрывочках она целых два раза своим маленьким карандашиком четко вывела: Дарена.

День не задался с утра. Пока доставала из печи чугунок с кашей, подвернулся ластившийся кот. Так и выскользнул горячий, тяжелый котелок из ухвата. Так и шмякнулся тяжелым уханьем об пол. Так и повалился на бок, да покатился, расплескивая кашу по только что надраенным половицам. Кот с перепугу заорал не своим голосом, да и вцепился когтищам в первое, что подвернулось ему под все его лапы. А подвернулась ему тощая, голая девичья лодыжка. Слезы брызнули из глаз от боли и обиды. По всей избе разносился его низкий, утробный вой.

И как нарочно.

- Здравы будьте, хозяюшки! - раздался за спиной густой мужской голос.

И ей бы повернуться, да поклониться вошедшему гостю, но слезы текли рекой, да тяжелый кот острыми когтями съезжал все ниже, разрывая кожу. Искры сыпались из глаз солеными брызгами.

Но в тот же момент ей стало вдруг тепло и приятно. Чужие сильные, но мягкие руки отцепили орущего кота. Вой мгновенно прекратился. Тишина нежно обняла, да чуть вскинув вверх, подняла да понесла Даренку из избы. И тут же с головой накрыла темнота.

Очнулась она уже сидящая завалинке, опираясь спиной о покатые бревна избяной стены. Укутанная в теплую шальку. Нога выпрямленная, да четко завёрнутая в тонкие тряпицы, лежала на приставленном чуть поодаль полешке. Солнышко ласково припекало, ветерок нежно обдувал. И только щеки горели огнем. За спиной, в открытое оконце раздавались тихие голоса. Даренка попыталась подняться.

- Сиди, егоза, - раздался, уже знакомый густой мужской голос прям у нее над головой.

Она задрала голову и увидала, как на нее сверху, из окна смотрит косматый, рыжий мужичок. Цвета что твой ржавый гвоздь. На голове всклокоченные волосы, как будто специально он их торчком выставил, густые, рыжие же брови, так же стремились вверх - к небу. Даже усы торчком. И только бороды не было. Как у молодчика.

Живя у тятюшки с матушкой, Дарена четко знала, что молодой мужчина чист щеками, но обзаведясь своей семьей он отпускает бороду. У тятеньки борода была ухоженная, русая, лежала на его широкой груди. Малая она, сидя на руках, частенько плела косицы из тятюшкиной бороды. Вот с детства и сложилось, что усы и борода неотъемлемая часть. Она не видала людей с бородой, но без усов, либо с усами и без бороды. От того видимо, она и открыла рот от удивления.

- Ну, рот-то закрой, а то глядишь, муха попадет, - беззлобно указал он ей и вдруг подмигнул.

Она сделала над собой усилие и прикрыла рот. Ей почудилось, что второй глаз сверкнул ярко-зеленым лучиком. И вдруг ей так хорошо стало и весело. И она впервые за все время заулыбалась, сама не зная чему.

- Ну, вот и славненько, - тоже улыбнувшись, сказал косматый усач, - раз повеселела, значит, хвороба ушла.

И пропал в окне. Дарена прислонилась спиной к избушке, прикрыла глаза. И так и сидела с закрытыми глазами, наслаждаясь ласковым солнышком да улыбаясь.

Спустя пару минут почувствовала, как рядом с ней кто-то опустился на завалинку.

- Ну, что? Нога прошла? - поинтересовался космач.

Даренка аккуратно пошевелила пальчиками, потом покрутила ступней, приподняла ногу с чурбачка.

Вроде бы та не болела. Она осторожно опустила ее. Привстала. Потопала. Да, точно не болит. И стала снимать повязку.

- Ну, вот и здорово! - космач улыбнулся в усы, - значит завтра, как и планировали, поедем на ярмарку.

Дарена от неожиданности аж подпрыгнула, да выронила тряпицу из рук.

- Вы меня с собой возьмете? - недоверчиво переспросила она.

- Да, конечно, - кивнул головой, что-то выуживая из кармана штанины.

Вытянул за шнурок кисет, достал из кармана рубахи коротенькую трубку и принялся ее набивать.

Даренка снова уселась на завалинку. В голове проносились мысли: «надо спланировать, что прикупить. И чего так неожиданно сказали, знать бы заранее я бы подумала. И ведь упущу самое нужное. А что самое нужное?», - задавала сама себе и не могла сосредоточиться, чтоб ответить.

- Не боись! - рассмеялся космач, - Купим все нужное и важное!

И выпустив дым, вдруг протянул Даренке свою руку:

- Ванятка, - выдал он.

Даренка сообразила, что это он так ей представился. Она, повинуясь внутреннему чувству, аккуратно прихватила кончиками пальцев его руку и в ответ сказала:

- Дарена.

- Ух, какое имя хорошее, - совершенно серьезно он произнес.

Дарена не успев опомниться, кивнула головой соглашаясь. «И ведь, правда»,- подумалось ей, - «хорошее имя дал мне дедулечка». И вспомнилось ей, как бабусечка сказывала, что у дедулечки даже сомнения не было, как назвать подкидыша. «Даром доставшаяся, подарок - Дарья!» - не терпящим возражения голосом выдал своим детям старик. Маланья-то, матушка приемная, еще немного попрепиралась, а потом обвыклась, даже полюбилось ей новое имя. А опосля, кроме как Даренушкой ее мало кто в семье кликал.

За домом вдруг раздалось лошадиное ржание. Даренка от неожиданности вздрогнула, и осторожно вставая на пораненную ногу, пошла на звук. За домом, на опушке пасся гнедой конь. Красавец, с длинной черной гривой, рельефом мускулов под темно-рыжей бархатной кожей. Непроизвольно девочка протянула руку погладить его. Тот фыркнул, выпуская воздух из больших велюровых ноздрей, и не переставая жевать своими толстыми губами, обнюхал ладошку. Опустил голову за новой порцией травы и как бы приглашая. Даренка погладила голову, за ушами, пригладила шелковистую гриву. Конь мотнул головой и снова взялся за сочную траву.

- Хочешь прокатиться? - раздался голос рядом.

Даренка оглянулась и глянула на Ванятку, раздумывая, хотела ли она покататься на этом красавце. И непроизвольно кивнула головой. И тут же, не давая ей опомниться, тот подхватил ее и водрузил на спину.

- Бурушка, покатай девочку, только аккуратно, - ласково потрепав за ухо, сказал коню Ванятка.

И конь, соглашаясь, мотнул головой и медленно побрел мимо дома.

У Даренки дух захватило от страха. Зажмурила глаза, наклонилась, прижалась к горячей шее и крепко вцепилась пальцами в гриву. Конь шел размеренно, чуть покачивая боками. От лошадиного тепла, упругой, сильной спины, напряженных, дышащих мощью мышц Даренка почувствовала себя уверенней, приосанилась и открыла глаза. Мимо проезжал их хлипенький домишко, с высоты колодец казался совершенно махоньким. И Даренке так понравилось, она даже смогла чуть ослабить хватку - приотпустить шелковистую гриву. И выпрямилась почти во весь свой рост. На втором круге она совсем осмелела и, удерживаясь за гриву одной рукой, второй поглаживала коня по шее. Махнула рукой Ванятке проезжая мимо. Тот тихо свистнул, и конь прибавил шаг - побежал легкой трусцой. Даренка аж испугаться не успела, инстинктивно чуть наклонила корпус и сильней сжала ноги. Конь дал еще три круга, и когда у Даренки уже все закружилось перед глазами, остановился подле Ванятки и заново принялся за траву. Девочка прикрыла веки, чтоб унять кружение и счастливо выдохнула.

- Как здорово! - не произвольно сорвалось с ее губ, и открыла глаза.

- Ну, вот, это хорошо, что тебе понравилось, - выпуская легкий, сизый дымок из трубки, сказал Ванятка, - значит, теперь спокойно на любом скакуне удержишься. И в седле сможешь ездить. Это всегда пригодится в жизни.

Она, довольно улыбаясь, слушала лестные для себя слова и не подозревала, что они пророческие.

Вечером ложась спать она все пыталась составить в голове список, того чего завтра на ярмарке нужно приобрести. Но мысли путались, нога немного ныла, да отвлекала, глаза закрылись, и она уснула беспокойным сном. Снились ей Бурушка, да Ванятка.

Глава 11

Под утро, чуть озябнув, от того, что покрывало свалилось на пол, да оконце было не прикрыто, Даренка проснулась. Наклонилась было поднять шальку с пола, да накрыться ею, да еще чуток подремать, вдруг увидала светлое пятно на полу. «Неужто, солнышко уже встало?» - мелькнули мысли: «Неужто проспали?». И она подскочила с палатей и, метнувшись к оконцу, приподняла занавешивающую его тряпицу. И тут же увидала яркий, белый блин луны. Он висел, казалось, так близко, что только протяни руку и коснешься его волшебно-бледной поверхности.

И где-то из глубины сознания всплыло, как она совершенно махонькая была и дедулечка держа ее на коленях, сидя на завалинке, указывая на луну своим скрюченным пальцем, рассказывал о грозном боге в небесных чертогах, о его ладной, красавице жене.

И возник в ушах Даренки хриплый полушепот деда: «Просил Дед Тарх свою супружницу Живу испечь Колобок. Та по амбарам Сварожьим помела, по сусекам Чернобога поскребла, слепила Колобок, испекла в жаркой печи Солнца, да остужаться на окошко положила. Полетели звезды занимать свое место на небосклоне, да и толкнули нечаянно. Покатился Колобок по Звездному пути. Нагнал Колобок созвездие Вепря, да тот и откусил румяный бок. Катится дальше, да нагнал созвездие Ворона и тот клюнул в бок. Дальше укатился Колобок, да нагнал созвездие Медведя, тот ему бок и примял. Катится Колобок дальше да нагнал созвездие Волка и тот за бок успел ухватить. А попал в чертог созвездия Лисы, и она его «ам» и съела». И вспомнилось, какое удивление у нее вызывало, когда она видела, что и правда луны становилось с одного боку меньше. А когда та совсем пропала с небосклона, Даренка аж расплакалась и, потрясая кулачком все повторяла: «Лиса - «ам!». Грозила лисе обжоре. И успокаивалась, только тогда, когда луна снова занимала свое место в темнеющем небе.

Грустно стало Даренке. Вспомнила она и дедулечку, и бабулечку, матушку, тятюшку, братцев да сестричек своих названных. Поняла она, что соскучилась.

Вернулась, постельку свою прибрала, да пошла, тихонечко собираться в дорогу. Все одно - сна уже ни в одном глазу.

Вот уже и гость проснулся, потянулся; закрутилась хозяйка на печке, а на столе уже дымилась каша.

Выехали они со двора, солнышко еще только-только поднималось. Бурушка начищенный, накормленный, запряженный резво бежал по дорожке.

Даренка сидела за спиной Ванятки и счастливо улыбалась. Вот и задача по посещению ярманки решилась. Это не могло не радовать ее. Значитца, что она привезет много продуктов, да полезных в быту вещей, и они с ведьмой переживут эту зиму. Та, долгими зимними вечерами будет обучать ее грамоте, передаст знания и станет Даренка равной ей по силе! Что еще могла намечтать молодая, неопытная, да наивная девчонка.

Не много внимания, да ответственности и она успела бы заметить и перебежавшего им путь серого, быстролапого зайца. И крик ворона над головой. Тот еще и перо свое выронил, да и прямо за спину, ни чего не замечающей девчонки. Да и Бурушка нет-нет, да и спотыкался. Но у Даренки все мысли были заняты покупками на ярманке: только бы ни чего не забыть!

Ярмарка их встретила шумом, веселым звонким смехом, да манящими запахами. Ванятка проехал все это действо насквозь и, остановившись у самой большой избы, постучался в широкие деревянные окованные железом ворота.

Глава 12

Высокий, грозного и сурового вида хозяин открыл одну воротину, но увидав Ванятку, расплылся в гостеприимной улыбке и широко распахнул их, и они въехали внутрь двора. Тут же Бурушку пару молодцев, сильно походившие на грозного хозяина, разве что помоложе, подхватили под уздцы и споро стали распрягать.

- Это сестрицына дочурка, - представил Ванятка Даренку грозному хозяину, снимая ее с телеги.

Дарена, повинуясь внутреннему чувству, кивнула головой, улыбнулась и уже стоя рядом с Ваняткой, принялась разглядывать высокого хозяина. Тот был, как Ванятка, цвета ржавого гвоздя, разве, что его густые и длинные волосы знавали зубья гребня, да и борода в довесок к усам имелась. Глаза ясные, голубые, и с затаившейся в них хитринкой. Они с Ваняткой пожали друг другу руки, и Даренка оценила огромную ладонь нового знакомца.

Закинув котомки на плечо, Ванятка взял Даренку за руку, и они пошли со двора. Вернулись к нестройным рядам, гудящего словно улей, ярмарки.

Самой первой им попалась бойкая баба с румяными пышками, булками, да пирогами. А над прикрытом чистой тряпицей коробе крутился рой пчел и ос, показывая, что там лежат самые сласти. Ванятка, повинуясь увещеванию голосистой бабы: «купи, мил человек, ребенку петушка на палочке!», приобрел Даренке янтарного, прозрачного, огромного, сидящего на палочке петушка. Дарена от счастья улыбалась да разглядывала его, уж очень был похож на того самого петуха, который венчал шпиль мельничьего дома, да вертелся на нем указывая направление ветра. Дедулечка называл его - кочеток. Пока она любовалась, вокруг кружились, жужжа наглые осы. Отмахиваясь от них, она лизнула. Сладость на языке была так приятна, что аж глаза сами зажмурились от удовольствия.

Так, жмурясь и облизывая, она шлепала в пыли следом за Ваняткой. А тот, видно зная многих, кивал головой, здороваясь, да прицениваясь, переходил от одного лотка к другому. Котомка, висевшая у него через плечо наполнялась и тяжелела. Возле высокого худощавого, молодчика они простояли особенно долго. На земле, перед ним лежали горками сложенные картошка, лук, морковка с тонкими хвостиками. Из разговора, Дарена поняла, что Ванятка указывает дом в который они приехали и сколько мешков класть в их телегу. Тут же за спиной молодчика возникли еще несколько таких же худощавых и жилистых, и выслушав старшого двинулись в стоящей поодаль телеге груженой мешками.

Еще пару шагов до ближайшего лоточника и Даренка услыхала веселый детский смех и музыку. Любопытство взяло верх. Она осторожненько, продолжая лизать петушка, прошлась вперед. Ванятка остался сзади, рассматривая товар лоточника. А впереди, не совсем четко но уже виднелась яркая, трепещущая на ветру, тряпичная крыша шатра. Звуки музыки и смех были слышны оттуда. Даренка обернулась. Ванятка, видимо потеряв ее испуганно озирался по сторонам. Она поспешила к нему обратно.

- Ты куда пропала? - уже чуть расслабившись спросил Ванятка.

- Там музыка, - указывая пальцем и чуть ли не подпрыгивая от нетерпения, не вынимая изо рта петушка, прошепелявила Дарена.

- А! Скоморохи, либо циркачи приехали, - сообразил Ванятка, - хочешь посмотреть?

Даренка завороженно кивнула.

В прошлый раз, с матушкой и тятенькой, они на ярманке неотлучно стояли у своей телеги и следили за хулиганистой ребятней, которая кружила, что те осы, вокруг ароматных яблок и груш. И совсем не видали такой диковинки.

Ванятка пошел в сторону ярких всполохов натянутой крыши, музыки, смеха и Даренка семенила с ним рядом. Сердечко сжималось от предвкушения.

Глава 13

Заплатив на входе Ванятка втолкнул ее в завешивающий вход полог и она провалилась в темноту. Сначала ей так показалось и она испугалась, но впереди оказался яркий свет от горящих факелов. Она увидела тропинку между стоящих друг за другом скамеек на которых плотно сидели ребята, а кое-где и взрослые и весело смеялись глядя вперед. А там происходило невероятное! Маленькие человечки в ярком пятне, как будто под солнцем, ругались и мутузили друг друга. У Даренки от удивления выпал петушок изо рта и ноги отказывались дальше идти. Кто то дернул ее за руку и она послушно шагнула в сторону и дала себя усадить на скамейку. Рядом мальчишка, чуть старше ее, добродушно улыбнулся и, наклонившись к ней громки прокричал перекрывая шум вокруг: «Дальше совсем мест нету, можешь со мной рядом сидеть!». А она завороженно глядя вперед только и могла кивнуть головой.

- Это веселый и хулиганистый Петрушка, - наклоняясь и громко говоря прямо Даренке в ухо, пояснял новый знакомый, показывая пальцем на маленького, ярко одетого человечка в смешной двурогой шапке с бубенчиками.

Тот потешно прыгал вокруг человечка в бобровой шапке и длиннополой шубе.

- А это боярин, - раздался голос в ухе, и сосед указывал на него пальцем, - он Петрушку хотел в солдаты забрать, на войну отправить, а сам на его невесте жениться. А Петруша молодец, обманул боярина, да насмехается над ним.

И Даренка зачарованно глядя, смеясь над проделками Петрушки, да ругая злого боярина, со всеми зрителями хохотала во все горло, да кричала, не отставая от всех вокруг, подскакивая на месте и топая ногами.

Когда все закончилось и на поклон вышли обычные люди показывая на своих руках тех самых Петрушку, да боярина, да невесту. Даренка ни как не могла сообразить, что люди в руках держат куколок. Она так и видела перед собой живых человечков. И совсем отбила свои ладони хлопая, да топая, как все вокруг. А ее сосед еще и звонко-звонко свистел, да улюлюкал.

- Здорово, правда? – спросил сосед рядом отсвистев и наклонившись к Даренке.

Та только и смогла кивнуть.

- Сейчас все побегут на выход, посидим подождем чтоб не толкаться? – продолжил он.

И она снова кивнула, глядя, как с мест вскакивают и спешат выйти из шатра.

- Меня Степаном зовут, - продолжил сосед, поглядывая на раскрывающийся полог выпускающий толпу смеющихся ребят.

Даренка сообразила, что с ней знакомятся и тоже ответила:

- А я Даренка.

Тот кивнул и заметив, что толпа поредела подтолкнул ее к выходу.

И взяв за руку повел к пологу.

- Здорово Петрушка злому боярину подножку подставил? – вспоминая представление спросил Степан у Даренки.

- Ага, - весело рассмеялась она, вспомнив, как потешно растянулся боярин, что аж высокая шапка с него слетела и оказался он под ней совершенно без волос.

- А боярин то лысый оказался! – расхохотался Степка.

Так смеясь они и вышли из шатра.

И аж зажмурились от яркого солнца.

- Ну, как, весело было, - услыхала рядом Даренка голос Ванятки.

- Ой, так здорово! Весело! Человечки маленкие! Петрушка, да невеста его, да злой боярин! А в конце оказались куклехами!

Ванятка слушал улыбаясь, как перебивая друг друга ребята попытались пересказать все что увидели.

Когда они уже угомонились он сказал, обращаясь к Даренке:

- Ну, познакомь меня со своим новым другом!

Даренка смущенно улыбнулась и, повернувшись к своему новому знакомому, стала представлять:

- Это Ванятка, - указывая на взрослого, - а это Степан!

И растерянно стояла рядом с ними не зная что дальше сказать. А те пожали друг другу руки и только было собрались задать друг другу вопросы, как рядом раздался грозный голос:

- Княжич! Вот вы где! Мы вас с ног сбились искать! – двое высоких, вооруженных воинов грозно сдвинув брови стояли у шатра.

- Я представление смотрел! – тут же собрался Степан и уже обращаясь к Ванятке с Даренкой:

- Мне пора! Приходите в город, к терему, охране скажите что ко мне и вас проведут, - и махнув рукой побежал за своими провожатыми.

Ванятка покачал головой:

- Надо же, сам княжич!

А Даренка вспомнила, что тятенька, в прошлый раз на ярманке, рассказывал, что рядом есть большой город, с белоснежными, каменными домами, окруженный высокими каменными же неприступными стенами. И на четыре стороны света надежными вратами. Глубоким рвом вокруг града. И сидит там грозный князь и охраняет и сам град свой и все деревни вокруг. Потому и мир, да лад. Пока силен и молод князь враги не посмеют напасть на них. И Дарена тогда представляла себе высокого, смелого, да грозного воина с мечом да щитом, охраняющего их. И был тот воин чуть-чуть на тятеньку похож.

Глава 14

Вернулись они с покупками на постоялый двор. Хозяйка, улыбчивая, дородная тетушка щедро накормила их. Даренка ела тушеную картошку с мясом и довольно щурилась. Было вкусно, сытно и глаза сами собой слипались. Чуть прямо за столом не уснула. Ванятка проводил ее на верх по лестнице и открыл перед ней дверь в небольшую комнатку с двумя кроватями и небольшим оконцем. Девочка только положила голову на подушку и тут же сон забрал ее. И снилась ей лесная хижина, лес вокруг, ведьма сидящая на завалинке, читающая в слух рядом снующим курям, да Ванятка катается на Бурушке. Бурушка похрапывает и потешно прикусывает свои мясистые губы. И Ванятка проезжая мимо Даренки машет ей рукой. И зовет:

-Даренка! Даренка!

И тут земля начинает сотрясаться и даже Даренка трясется. И все громче звучит: «Дарена! Дарена!». Сон стал отпускать и она почувствовала, что ее трясут и зовут. Открыла глаза и увидала перед собой встревоженное лицо Ванятки.

- Дарена! Проснись же ты!

Дарена совершенно проснулась.

- На нас напали! Деревня горит! Вставай, побежали!

И она подскочила с кровати. Краем глаза увидала яркие, рыжие всполохи в окне. Они выскочили из комнаты и бросились вниз по лестнице. Там бегали перепуганные люди, сбивая столы и роняя скамьи.

Следом за Ваняткой она выскочила на улицу и ужаснулась. Все вокруг было объято пламенем. Хозяин двора подгонял своих сыновей, а те хватали вилы, топоры, да длинные палки.

- Ванят, - он подбежал к ним, - ты с нами?

- Да! Конечно! Я помогу! Вот только Даренку отправлю в город за подмогой!

И подхватив девочку на руки поднял и свистнул Бурушку. Тот, как ниоткуда возник за спиной Даренки.

- Слушай меня внимательно, - Ванятка почти кричал Даренке в ухо, - прямиком по дороге скачи в город и стучи в ворота, зови на помощь дружину княжескую. Скажи, что в Веселках басурмане побоище устроили.

Усадил Деренку на спину коню, и хлопнул Бурушку по крупу:

- Бурушка, несись как ветер!

И тот помчал, проскочил в открывающуюся воротину и припустил прямиком по дороге.

Дарена, интуитивно прижалась к жаркой шее коня, крепко вцепилась в гриву и только мелькали перед глазами огни. Вот тут полыхали телеги с добром, а там крыша избы, а вон вдалеке догорает шатер. Тут под ноги Бурушки вдруг выскочила темная тень, которая оказалась страшным человеком, с чудным мечом в руке. Даренка зачарованно уставилась на блестящий, меч дугой и вдруг поняла, что тот сейчас полоснет им Бурушку. Но конь встал на дыбы и копытом сбил чужака, и помчал дальше. Даренка даже испугаться не успела, и как только усидела на его спине. А за ее спиной оставались крики, да треск горящего дерева.

Неслись они сквозь лес и Даренка только тихо просила высшую силу, чтоб они не заплутали в темноте. Только бы не слышать звенящую тишину, перебивающую мерным стуком копыт.

Лес кончился и впереди показался в легкой белой дымке поднимающегося от земли тумана, белые каменные стены.

Глава 15

Пыльная дорога перешла в гулкую каменную и все ближе мелькал темный провал ворот. С каждым шагом он становился все выше. Бурушка остановился у высоченных деревянных глухих створок. Даренка проворно спрыгнула со спины коня и подбежав к одной из них заколотила обеими руками выкрикивая:

- Басурмане напали! На Веселки напали! Жгут дома!

Ворота, казалось, даже не громыхнули, оставались такими же глухими.

Даренка продолжала колотить и кричать. И уже охрипла, да отбила руки и уже подумывала, что зря она это все, как вдруг створки стали расходиться и она попятилась назад.

В проеме показались кони с сидящими на них людьми с пиками, да щитами. Даже Бурушка посторонился, пропуская мимо спешащую конницу. А Даренка во все глаза смотрела, как мимо едут воины. Уже все проехали, совершенно ее не замечая и припустили в сторону леса, откуда спешила Даренка.

- Девчушка!

Отвлек ее чей то голос. Она оглянулась и увидала, как от ворот к ней идет человек. Невысокий, помахивая факелом и подзывает ее. Она оглянулась, поманила Бурушку и вместе с ним двинулась на встречу.

Ближе стало видно, что человек пожилой, да чуть прихрамывает.

- Ты с Веселок? За подмогой? – чуть нахмурившись он стал разглядывать Даренку.

- Здравствуйте, дедушка, - как матушка учила, поздоровалась Дарена, - да, там в Веселках басурмане озоруют!

Дедушка покачал головой, похлопал по плечу девчушку и махнул следовать за ним.

- Наши смотрящие, как увидали столбы дыма вдалеке, так тут же стали снаряжаться на подмогу. Сам князь возглавил. Не переживай доченька, помогут, спасут, а ты поди устала, да перепугалась, иди я тебя к своей сестрице провожу. Отдохнешь. А на завтра все решится, вернешься в свою деревню.

Даренка возражать не стала, послушно пошла.

- Давненько их не было, наши смотрящие расслабились уже, а тут как увидали, враз собрались. Вон и княжич отца провожал.

И махнул рукой в сторону стоящих неподалеку воинов, а перед ними взъерошенный недавний знакомец Даренки.

- Степан! – крикнула ему Дарена, не осознавая зачем, но вдруг поддалась своему внезапному порыву и махнула рукой.

- Дарена! – откликнулся княжич и подбежал ближе.

Охрана, не спеша подошла следом.

- Там избы горят и шатер с диковинными человечками, и телеги с добром. Там такой человек страшный с мечом чудным – дугой, - затараторила Даренка.

- Это басурмане, - закивал Степан и успокаивающе сжал ладонь девочке, - не переживай, отец великий воин и самых лучших дружинников своих взял с собой. Они накажут басурман! Утром все вернутся с победой!

Дарена прониклась уверенностью княжича и согласно закивала головой.

Степан обернулся к воинам и произнес:

- Коня в конюшню, девочку заберу к нам в терем.

И взяв Даренку за руку, повел ее за собой:

- Там нянька тебя накормит и отдохнуть уложит.

Один из воинов, взяв Бурушку за гриву повел к конюшне.

В большом, каменном тереме было красиво и удивительно тихо. Даренка раскрыв рот осматривала каменные стены с большими, необычными… Она не знала как назвать, она такие штуки видала только в красном углу своей названной матушки. И то один единственный, да махонький. На специальной полочке стоял образок матушкиного святого и называла она его иконкой. А тут, типа таких иконок, только большушие и люди на них сплошь в военных доспехах, а вот на этой даже с конем. Вряд ли это иконы.

- Это наши предки, - с гордостью в голосе сказал княжич, стоя рядом с удивленной Даренкой.

- Здрава будь, дитя. Кто ты? – раздался мягкий, приятный голос над их головами.

Даренка тут же развернулась к говорившей, собиралась пожелать здоровья, как маменька учила и замерла от восхищения.

Перед ней стояла удивительная красавица. Глаза голубые, словно озера студеные, губы алые, словно маки летние, кожа бела, словно молоком только умылась.

- Что за дитя такое чудное, - мило улыбаясь, смотря на Даренку взглядом излучающим тепло и доброту.

- Это Дарена, знакомица моя с ближайшей деревни, с Веселок. За подмогой примчалась, когда басурмане на деревню напали. Батя с воинами уже выехали. Вот показываю ей хоромы наши.

- Все в хату всяких лихих людей тащат, – послышался скрипучий голос за спиной, мелко семеня ногами подошла к ним в богато расписной душегрейке дородная старушка и уже улыбаясь, обратилась к красавице - а тебе в твоем положении нечего с незнакомыми общаться, видишь глаз у нее плохой, а коли на дитятко не родившееся таким глазом посмотреть, оно ведь и невыродится. Пойдем, пойдем.

И взяв за руку, стала уводить красавицу. И только тут Даренка увидала, что та на сносях. Старушка уводя, елейным голосом увещевала ее, а только из палат вышли, обернулась и строгим голосом велела:

- В конюшню веди ее, нечего пыльными лаптями полы марать.

Дарена посмотрела на свои ноги – и правда пыльные. Степан тоже быстрым взглядом окинул и пробормотал: «злыдня», а Даренку взяв за руку и ведя за собой успокаивал:

- Не слушай злую старую ключницу, она по незнанию говорит, ни чего ты не плохая. И спать будешь в светлице с сестрицами.

И повел Даренку по лестнице вверх. В светелке, при ярких лучинах сидели несколько девиц.

Степан подтолкнул в спину Даренку и, входя следом, оповестил всех:

- Вот, знакомы, будьте - Даренка!

Девицы были хороши! В нарядных сарафанах, с яркими лентами в тугих косах. Обступили Даренку, да давай расспрашивать, не голодна ли она, устала ли с дороги. А Даренка, силясь унять волнение, отнекивалась, говоря, что ни чуточки не устала (хотя ноги тряслись от напряжения) и ни капельки не голодна (хоть живот и сводило от пустоты в нем). Но они велели Степану сходить в погреб, да принести еды.

За окном висел тоненький серебристый серп, Даренка была сыта и довольна. Сестрицы тихо хихикая, переговаривались и поглядывали на млеющую девочку.

Старшая кивнула на широкую лавку у окна и протянула, уже засыпающей путешественнице шальку и подушку. Девочка благодарно кивнула, медленно дошла и, успев подложить под щеку подушку, накинуть сверху шаль, тут же погрузилась в сладкий сон.

Глава 16

Девицы с умилением смотрели на маленькую, спящую девчушку. Еще немного посидели, перешептываясь, а вскоре и сами разошлись по своим светелкам. Усталость, переживания обещали Даренке тихий и крепкий сон. Да поначалу так и сложилось, но вскоре во сне девочке стала приходить молодая княжна. Даренка даже во сне любовалась статной красавицей, да так и любовалась бы ею, но вдруг ее лицо погрустнело, и она четко произнесла: «Спаси меня! Ребенка спаси!». И тут же возникла старая, злая ключница и размахивая метелкой, злобно шепча: «Выметайся маленькая ведьма!» Даренка от страха тут же проснулась. Темнота немного разбавлялась едва тлеющей лучинкой. Даренка поднялась с полатей и подошла поближе. В глубокой миске с водой стоял на богато украшенном, кованом обруче светец. Только в одном из его развилков тлела тоненькая лучинка, остальные уже сажей плавали на поверхности. Легкий, сизый дымок поднимался вверх и исчезал. Даренка чувствовала, что нужно что-то делать. Сердце подсказывало – молодая княжна нуждается в помощи. Но девочка была еще мала и знаний ей не хватало. Стоило ей только подумать о ничтожности ее знаний, как тут же возник перед взором образ ведьмы.

Не успела Даренка подумать о своей старой отшельнице, как раздался крик. Протяжный, истошный. Девочка тут же побежала на звук. Чем ближе он оказывался, тем больше походил на плач раненного зверя. В темноте хором не мудрено было заблудиться, но девочку вела боль. Осязаемая боль умирающего израненного животного. На мгновение она остановилась перед входом, толкнула створ двери, та чуть слышно скрипнула и отворилась. Сзади раздавался топот, крики людей спешивших на помощь.

Дарена, смотрела на извивающуюся, на большом ложе кричащую рожающую княжну. Вокруг уже крутились няньки, повитуха, но не это привело сюда девчушку. В темном углу сидя на широком сундуке, обитало чудовище. В темноте поблескивали сталью злые глаза. И темные щупальца тенями тянулись к кричащей. Только Дарена, четко видела, как пульсирует сила, высасываемая из разметавшейся роженицы. Яркими вспышками она течет к сидящему на сундуке существу. Крик срывается на хрип, пульсация замирает. Еще немного и княжна, обессилев, затихает. Яркие вспышки стремятся к хозяину. Даренка оглядывается, видит подбегающего мужика. Ни чего другого, не замечая зрит поблескивающий на поясе нож. Резво подбегает к нему, не давая опомнится, срывает с пояса и бежит обратно. Чиркая себе по запястью, обагряя кровью сталь, она вбегает в горницу, и яростно размахивая ножом, рубит по тени щупалец. И снова истошный крик. Но это уже кричит оседлавшая сундук тварь. Обрубки щупалец извиваясь, застывают, пульсация замирает. А Дарена яростней и яростней кромсает извивающиеся тени. Еще взмах, еще вскрик и еще одна тень замирает. Оглядевшись, она видит, что длинных теней больше нет. И только ошалевшие взгляды смотрят на нее. Обессиленная она усаживается на пол и только-то может вымолвить: «Дайте огня!». Тот самый мужик протягивает ей порхающий языками пламени факел. С усилием она поднимается, берет пламенник и идет в темный угол, прямиком к сундуку.

Огонь еще не успел осветить сидящую там фигуру, но девочка уже знала, кого она увидит. От яркого пламени, зажмурившись и пытаясь зажать ладонями, кровоточащие порезы, на сундуке сидела ключница. За спиной у Дарены, раздались негодующие возгласы. А затем и тяжелый топот многочисленных ног. Из ее рук выдернули факел. Как стаскивали с сундука, как выволакивали из горницы орущую, шипящую, да плюющуюся ключницу Даренка уже не видала, она обессиленно сидела на полу, прижавшись спиной к прохладной каменной стене, да закрыв глаза, шептала заживляющее заклятие. Ей еще княжну выручать из ужаса преждевременных родов, да дитя неверно родившееся спасать.

А глаза закрывались все сильней, да проваливалась она в дрему. Но тут ее схватили за плечо да давай трясти как грушу.

- Дарена! Даренка! Что случилось? – рядом с ней на корточках сидел Степан. Его глаза были широко раскрыты от удивления, да плескался в них страх замешанный на любопытстве.

Даренка тряхнула головой, скидывая остатки сна, и вскочила на ноги. Ей же еще княжну да ребенка спасать, а она чуть позорно не уснула.

Подбежала к кровати, на которой, разметавшись, тихо лежала красавица. Даже в таком ужасном состоянии ее красота светилась.

Степан так и не получив ответа, продолжал стоять. А девочка раздавала четкие и краткие указания нянькам да повитухе. Та умело перевязала руку Даренке, да принялась исполнять указания. Ни чего Степан не понимал, что творится. Только маленькая девочка с перевязанной рукой, казалось, излучала полное понимание ситуации. Степан слышал всплески воды, да перешептывания. Долго так длилось или коротко, но вскрик ребенка вывел его из ступора. Вздрогнул он от звука. И тут с маленьким свертком тряпиц подбежала к нему Даренка и не терпящим возражения голосом велела выводить из стойла Бурушку. Степан бежал что есть мочи. У конюшни прокричал выводить коня. Не успели выйти из ворот, как они с Даренкой оказались в седле и мчали.

Глава 17

Вокруг уже во всю свет солнца разливался по миру, а впереди показалась покосившаяся крыша.

Старуха встречала их на пороге. Резво спрыгнув со спины коня, Даренка вручила сверток, и устало опустилась на ступеньку крыльца. Степан, присел рядом. Хотел было порасспросить ее, да понял, что слишком устала она на вопросы отвечать. Даренка снова чуть было не провалилась в сон. Но тут Старуха позвала ее.

- Пойдем, - коротко велела она Степану и они вместе вошли в избушку.

Там на столе, в развернутых тряпицах лежал маленький ребятенок. Тельце было жутковатого красно-синего цвета. Личико подрагивало и было ужасным. Степан попятился от увиденного. Но Даренка его остановила:

- Не бойся, - тихо прошептала она, - это от того, что он родился раньше срока. Да злое колдовство над ним творилось. Сейчас лечить, да оживлять будем. Помощь твоя нужна. Сдюжишь?

Степан смело кивнул головой.

Старуха протирала тельце жутковатого ребенка тряпицей, которую смачивала в небольшой миске.

- Степан, - усталый голос Даренки хрипел, она взяла его за руку и подвела к старухе, - Это настой зверобоя, чистотела, ромашки.

Она показала в миску и мальчик увидел темную, мутноватую жидкость.

Даренка стала объяснять:

- Этот настой снимет все колдовское, да вернет человеческое. Вот так смачиваешь тряпицу, чтобы была влажная и промакиваешь, чтоб не навредить тонкой детской кожице.

Степан смотрел во все глаза, как старуха влажной тряпицей промакивала личико ребенка. И на глазах кожица светлела, да становилась гладенькой.

- Сможешь?

Вопрос Даренки вывел Степана из ступора. Смело кивнул он головой, и старая женщина вручила ему тряпицу. Рука предательски затряслась. Но мальчик макнул тряпицу в миску, чуть отжал и легонько прижал к щечке малыша. Дальше он действовал по наитию.

А Даренка с отшельницей занялись приготовлениями. Старуха сыпанула на стол муку, девочка мелкими щепотками добавляла живительные травы, два сырых яйца – символы рождения и солнца, соль земли, масла для нежности. Слаженно действовали они, да вымешивали тесто. Даренка принесла кочан, обобрала самые верхние, большие листы. И они вместе подошли к Степану. Тот сосредоточенно промакивал малюсенькие ножки с крохотными пальчиками. Старуха взяла малыша на руки, обернула в капустные листья и положила прямо на тесто. Обернув тестом тельце малыша она уложила его на деревянную лопату и ловким движением вместе с лопатой сунула в печь.

Степан закричал. Порывался выдернуть за торчащее древко лопату из печи, еле Даренка да старуха удержали его.

- Поверь! Так надо! – шептала ему чуть ли не в ухо Дарена и успокаивающе поглаживала по спине, - Его допечь надо, он же родился раньше срока! Иначе не сможет на этом свете жить.

Ее голос постепенно успокаивал и обволакивал его, и он обмяк. Позволил усадить себя на лавку у окна. Даже кружку взял в руку, которую ему старуха подала. Из кружки приятно пахло теплом, душицей и земляникой.

- Выпей, - услышал он наконец-то голос старухи и тот оказался на удивление молодым и звонким, - это придаст тебе силы. Еще немного и будем доставать твоего братца.

Степа послушно отпил из кружки. Приятное тепло разлилось по телу. Сделав еще несколько глотков, выпил все.

А старуха в это время протирала стол и укладывала чистые тряпицы. Даренка крошила сушеные травы в небольшое деревянное корытце. Степан сбегал за водой к колодцу. Аккуратно смешивая горячую и холодную воду, почти полное корытце налили теплой воды.

Старуха достала лопату и водрузила на стол рядом с корытцем. Хлопнула по румяной корочке и она, лопнув, раскрылась. Внутри, окруженный, листами капусты лежал ребенок. Он был жив! И выглядел нормальным обыкновенным маленьким ребятенком. Пару раз раскрыл свой маленький ротик и зевнул.

У Степана сжалось сердце. Старуха умело подхватила малыша и окунула его в корытце с водой. Он полностью погрузился. Ладонью чуть приподняла ему головку и держала ее на весу, а другой рукой поглаживала ножки, ручки. Затем вынула его из воды и положила на чистые тряпицы, укутала. Малыш еще зевнул, закрыл глазки и уснул.

- Рассказывай! – велела старуха Даренке.

Та кивнула, устало села на лавку под окном и начала рассказ. Тихим, шелестящим голосом она поведала и про ярманку, и про нападение басурман, и про вызов княжеской дружины, и про посещение хором княжеских, и про любование молодой княгиней, и про стычку с ключницей. Степан слушал с интересом, немного краснел, когда речь, про него, заходила. Внутренне собрался, когда речь зашла о событиях ночи.

- Сплю я, вижу сон, - чуть прикрыв глаза, четко вспоминая увиденное, - красавица княгиня просит ей помочь и тут же ночница – ключница меня метлой выметала, шипела. Я от страха проснулась, да тут такой жуткий крик раздался. Княгиня от боли кричала. Я на голос и помчалась. Двери отворяю, а там ночница из рожающей княгини, да ее ребятенка силы сосет. По всей горнице щупальца тянутся. Хорошо бежал один из дружины, видимо для охраны оставленный, и на поясе у него кованый нож светится. Я его схватила, кровью своей напитала, да давай рубить щупальца. Когда все разрубила, кинулась смотреть кто это, хотя уже поняла, уж больно четкий след был у ключницы. Ее тут же вывели, да в каменный мешок кинули, я им так велела. А дальше надо было княжну спасать, да малыша. Разродилась она, хоть и вызваны были роды раньше, чем положено, да больно тяжелые были. Уж ключница расстаралась, давно ее подготавливала, а я появилась, и ей пришлось срочно действовать. Понимала, что я злой умысел разгадаю, да вызволю княгиню из пут ночницы. Заговорила я боли роженицы, усыпила сном целебным, да велела повитухе обхаживать ее, поить живительными снадобьями, а ребятенка решила тебе везти. Только ты бы смогла его выходить.

- Молодец, девочка, - похвалила ее старуха, - все ты сделала правильно, ложись, поспи, тебе еще княжича, да его младшего братика обратно возвращать. Тебе тоже сон целебный требуется.

Только молвила это, как Даренка голову клонить стала засыпая. Подложила старуха маленькую думку под голову, да накрыла шалькой.

- Ну, пойдем молодой княжич, коня напоим, подготовим, вам еще обратный путь держать. А они, пускай спят, сон, он же сил придает.

Говорила старушка, выходя из дома, Степан следовал за ней, как привязанный. Бурушка пасся рядом с колодцем.

Глава 18

Понимал княжич, что должен поблагодарить старую женщину, да вот только не знал, как это сделать.

- Не переживай, - улыбаясь проговорила старуха, наливая в корыто колодезной воды, - все теперь будет хорошо с твоим братцем. Молодец девочка, правильно все сделала.

Бурушка опустил морду в воду и стал жадно хлебать ее.

- Я думаю, что Даренка за братцем уследит. Будет жить в нашем тереме. Отец мой, князь, из благодарности, что спасла его сына, сделает ее главной нянькой при малыше.

Начал было говорить Степан.

- Нет, княжич, - тут же остановила его старуха, - Даренке нельзя у вас оставаться.

- Это еще почему? – возмутился мальчик.

- А ты подумай хорошенечко, пораскинь мозгами, сможет ли спокойно жить Даренка в вашем тереме, после того что ночью случилось? Поначалу все конечно преисполнятся благодарности, а потом? Что станет после? Как ее будут воспринимать окружающие? Все ли ей будут рады?

И крепко задумался юный княжич. А ведь права старая. Не сладка станет жизнь у Даренки в княжеских хоромах. Хоть и будет благодарен князь за спасение жены да сына, в этом княжич был уверен – он хорошо знал своего отца. Эта ночная история обрастет лишними домыслами. Да и Даренку молва окутает недоверием от страха. Открыто задирать, да высказывать в глаза свои страхи ни кто не станет, гнева князя побоятся, но исподтишка начнут козни строить и за спиной шушукаться.

- А еще мала она, - продолжила старуха, - ей бы подрасти, выучиться, да в силу свою войти надо. Со мной ей будет сподручней. А ты не горюй, брат твой великим князем станет – мудрым, смелым, сильным. Если с ним будет рядом старший брат, который и поможет ему таким стать. Вместе вы создадите новую историю. Вот вырастешь, возмужаешь, свою дорогу выберешь. И уж коли вспомнишь о маленькой ведьме, живущей в лесу, то придешь к ней свататься. И будет она тебе верной женой, спутницей, да мудрой подругой. Но пока тебе надо о брате заботиться. Его еще много испытаний ждет.

Тут на крыльцо вышла Даренка в руках у нее завернутый младенчик.

- Пора в обратный путь, - молвила девочка, - малышу материнское молоко надобно. Да и княгиня очнуться ото сна должна. Надо бы успеть, чтоб не заподозрила ни чего. Я надеюсь, она не успела ни чего запомнить в болевой горячке.

Старуха понимающе кивнула, подержала малыша, пока Бурушку седлали, подала сверток, да пожелала легкого пути.

Обратный путь и правда оказался легким и быстрым. Степан расспрашивал о родных Даренки. А та с удовольствием и нежной грустью поведала о матушке, да тятюшке, братцах, сестрицах. Рассказала о дедуле с бабуськой. Поведала, как ушла, почуяв зов силы, как оказалась у отшельницы, да о том, как выходила ее.

Княжич тоже поведал о своей жизни, о любимом отце – князе, об образе матери, который крепко в сердце хранил. Умерла она, когда он совсем махонький был.

- А не ключница, ли виновна в смерти моей матери? – вдруг задался вопросом княжич, - она все время крутилась рядом.

- Не вороши прошлого, - посоветовала Даренка, - ей хватит одного наказания за содеянное. И поймана она с поличным. А тут гадать-не-перегадать она или не она виновна. Забудь. Просто храни в памяти светлый образ матери.

Задумался Степан и решил, что права Дарена. Хвала небесам, что кара настигнет злобную ключницу, а в остальном надо жить, да брата растить.

Только к вратам княжеского терема они подъехали, как малец вдруг закряхтел да расплакался. Так горько и жалобно. Охрана раскрыла врата и подхватила Бурушку под уздцы. Степан спешился, Дарена, наклонилась и подала ему плачущий сверток.

«Теперь у них будет все хорошо», - подумала Даренка. Поглядела в след удаляющемуся княжичу, перехватила поводья, ткнула Бурушку пятками в бока, развернулась. И легкой рысцой они покинули двор княжеский.

Взбираясь на небольшой пригорок перед лесом, Бурушка перешел на шаг. Впереди все громче раздавался звук приближающегося войска. Даренка знала, что это князь со своей дружиной возвращается. Бурушка посторонился. Даренка спрыгнула, и когда показался князь во главе воинов низко, до земли поклонилась ему благодарно. Князь кивнул проезжая мимо.

«Хорошо, что все закончилось добром», - подумала Даренка.

Заезжая в Веселки она увидала, как споро люди восстанавливают порушенное злыми басурманами. Дружно пилят бревна, стучат молотами, да собирают сор.