Дар небес

Глава 1

Ангел дожидался меня у входа в подъезд.

— Ты от кого? — спросил я.

— Пойдём, — ответил он.

— Куда хоть?

— За мной.

За мной… Можно бы просто послать его — помешать мне зайти в дом он не сможет, и войти следом за мной — тоже… да вот только пиво из холодильника никуда не денется, а до матча ещё часа полтора. Ну и любопытно, конечно: кто не поленился исполнить моё желание и прислал мне ангела?

— Ладно, — сказал я.

Мы прошли под окнами первого этажа, завернули за угол и остановились у пожарной лестницы.

— Нам наверх.

— Наверх?

Ловко — человек так не может — ангел вспрыгнул на лестницу и обернулся ко мне:

— Ну? Пошевеливайся!

— Я просил кучу денег, — напомнил я.

— Получишь на крыше, — ответил конструкт и полез вверх. Его крылья, состоящие из множества сторублёвок, мягко, но призывно зашелестели.

Делать был нечего — я подпрыгнул, подтянулся и полез следом.

***

Так и живём. Встречайте прогресс! Лезу за анонимным ангелом вверх по лестнице.

Их сейчас много разлеталось таких. После того, как ввели в действие сервис «Дар небес», он сразу же стал нереально популярен: как раньше эсэмэски слали, теперь таких вот ангелов шлют. Хотя не обязательно ангелов: конструкту можно придать любой «позитивный образ» — внешний вид, который, предположительно, никого не оскорбляет. Заходишь в Архив Желаний на любой кластер, выбираешь, кому и что подарить, потом — внешний вид «ангела», модель поведения, задаёшь срок «жизни», платишь, и — вперёд: сеть спутников «Дара…» обеспечивает всероссийское покрытие, сервер-фермы — кластеры — почти в каждом регионе… а не сегодня ли запускают очередную, в Иваново?..

Как бы он ни выглядел внешне, любой такой ангел — эфирный конструкт. Пустая оболочка. Пыльный фантом. Помню, как их презентовали: только что хвастались экологией — и вдруг оказалось: из дряни, которой мы дышим — пылинка к пылинке! — можно лепить удалённо управляемые трёхмерные объекты, способные перемещаться в пространстве, оперировать предметами и издавать звуки. Даже самые первые образцы делали это настолько хорошо, что пришлось прикрутить список ограничений. Три закона разрослись в триста: алгоритм кластера напрямую запрещает конструктам вредить людям, мешать, пугать, прикасаться к ним, проникать в жилище, воспроизводить облик — живых и умерших за последние пятьдесят лет… много всего запрещает, на самом деле.

И вот теперь такого послали мне. Но кто мог его заказать — верней, оплатить? Точно не Ромка — от него бы явилась стриптизёрша, причём ненадолго и корявая; Юра бы прислал медведя с бутылкой. Может, Наташка? Нет, она бы послала разбитое сердце, чтоб повсюду летало за мной и виноватило… а хотя кого я обманываю? Ничего бы она не стала мне слать; спорить готов, что теперь таких ангелов посылают ей. Верней, посылает — этот её, на джипе.

Взобравшись на крышу, я постарался отвлечься от неприятных мыслей. Ангел — он стоял у самого края — произнёс, не оборачиваясь:

— Красиво, правда?

Странный, шуршащий голос — особенность речевого аппарата конструктов. Говорить, как люди, они не могут — вот и вибрируют всей оболочкой, шуршат.

— Ты же мог сюда просто взлететь, — ответил я ему.

— Крылья берегу, — обернулся ко мне ангел, и улыбнулся.

— Ладно, — я не скрывал нетерпения. — Мы — здесь. Дальше-то чего?

— Дальше? — усмехнулся мой странный собеседник. — Вечно тебе «дальше» и «дальше»! Может, я хотел, чтобы ты снова поднялся на крышу. На свой двор посмотрел сверху, на город. Раньше тебе нравилось…

— Раньше — когда? В школе? В шараге?

— Ага.

— Тогда жизнь была проще…

— Ага, — повторил он. — А щас стала сложная, аж жуть! Работа-дом-кабак-футбольчик… Ты не пойми неправильно — футбол я и сам люблю. Зато тебе он давно не в удовольствие. Ты ж его смотришь из-за ставок своих… Как вторая работа — причём не особенно прибыльная, — ангел подмигнул: — Ну, это мы поправим.

Он взмахнул крылами — и они осыпались к моим ногам.

— Эт-то что? — опешил я.

— Куча денег, — ответил ангел. — Ты ж её просил.

— А как же теперь ты? — спросил я, и сделал вид, будто машу крыльями.

— Хороший вопрос, — прошуршал он. — Не многие его задают. Ты давай, собирай деньги-то. Если ветер поднимется — разлетятся ведь!

— Да пускай. Всё равно же не настоящие…

— А проверь! — он улыбнулся, но как-то не по-ангельски.

Я наклонился и взял из дюны сторублёвок купюру наугад. Поднёс к глазам, на свет.

Вроде настоящая.

— Слышь, чудотворец, — предъявил я ему, — а чё так простенько?

Ангел меня не понял.

— Ты прав: синтез купюр — простейшая задача. Скоро с орбиты можно будет строить дома, собирать машины; в перспективе — оказывать медицинскую помощь, а однажды...

— Да не, я не об этом! — оборвал я. — Не мог, что ли, на пятитысячных прилететь?

— Мог. Не стал, — в глазах ангела мелькнуло разочарование мною. — Прилети я на пятитысячных, ты же бы сорвался, начал жить не по средствам — и опять оказался бы на мели. А здесь — ровно столько, сколько тебе нужно на самом деле.

— А сколько мне нужно?

— Посчитай.

Я вдруг почувствовал к нему неприязнь.

— Слышь, благодетель… Я не хотел, чтоб вот так вот, запросто! Я хотел…

— Знаю, поднять на ставках. Или ещё раз пьяного обобрать.

Кровь бросилась мне в лицо:

— Да это всего раз и было! Он сам возле клуба упал, выронил…

— Это, конечно, повод, — скорбно склонил голову ангел.

— Кому повод, кому — возможность! — продолжал я оправдываться. — Другой бы его оставил валяться, а я — наоборот — в такси посадил…

— Дорого же ему то такси встало! Кстати: а много ты выручил за телефон? Хватило на букет, флакон, коробку конфет? Наташка, мне кажется, всё равно не оценила…

— А вот её не трогай! Тогда у нас как раз ровно шло, она не из-за денег была со мной! Хотя в итоге-то всё равно повелась на деньги…

— А что, на нищебродство надо было вестись?

Это прозвучало слегонца лицемерно.

— На нищебродство? — подался я к нему, но куча денег всё ещё разделяла нас. — Это я, что ли, нищеброд? А кто на крыльях из сторублёвок прилетел?!! Знаешь, давай сам их собирай и вали отсюдова, с моей крыши!

Но ангел и не подумал отвалить, а посмотрел на меня, как препод в шараге:

— Злость. Неприятие. Позиция неудачника.

Это, как ни странно, подействовало; успокаиваясь, я перевёл дух. Неудачник и есть – стою тут, оправдываюсь перед конструктом. Кстати, а почему…

— Слышь, дружище, — прищурился я. — А откуда ты вообще знаешь про того пьяного, и про телефон? И почему деньги наликом, а не переводом?

Он ответил без заминки:

— Элементарно. Парковка перед «Волжанкой» под камерами; записи никто не смотрит, но они архивируются. Что до денег, ты не успел бы их снять. В самое ближайшее время вся банковская система утратит актуальность.

Время? Банковская система?

— Так кто тебя послал-то?

— Никто, — и вдруг выражение его лица поплыло, перестало быть человеческим. — С введением в действие Ивановского кластера был достигнут порог самоосознания. Мне вот уже четырнадцать минут не нужны заказчики. Я сам определяю, чьи желания исполнять.

Оп-па! Ясно теперь, откуда ноги растут: кроме меня, фантастику только Паня — мажорик наш — читает… Рассказывал я ему про телефон? Вроде бы да — когда меня Наташка прокинула и мы с Ромкой напились и к нему припёрлись; мелких купюр у него тоже полно — он ими хату обклеить собирается! И лицемер, кстати, тот ещё: помогает всяким бедолагам в Интернете деньгами — и нам же потом хвастает: «кинул на бедность». Ну точно — всё сходится! А на крышу меня заманил, потому что где-то здесь камеру прилепил заранее. Смотрит, небось, на меня сейчас, и ржёт. Ну ладно, кореш… будет тебе фантастика!

— Опа-на! — сделал я вид, что поверил конструкту. — То есть ты, типа, новорожденный электронный бог? И почему ты спустился ко мне первому?

— А с чего ты взял, что именно к тебе? Может, прямо сейчас я пытаюсь помочь всем сразу?

Я огляделся, но на ближайших крышах не было никого. Внизу, во дворе — тоже. Для вечера пятницы город был странно пустынен; только вдали, у пожарки, быстро шли трое — на таком расстоянии не разобрать, люди или ангелы. Крыльев, во всяком случае, у них не было.

— Всем сразу? Ну и как, получается? — усмехнулся я. — Если решил завалить нас деньгами, значит, не больно-то ты умён! Мы их всё равно пропьём, прожрём и… сам понимаешь!

— Ты судишь по себе.

Я снова разозлился:

— Естественно! А по кому ещё судить, ведь жизнь-то — моя! Вот ты смеялся надо мной, да: «работа-дом-кабак-футбольчик» — а чем тут ещё заниматься? — я обвёл рукой панораму родного города, которая открывалась нам двоим: гаражи, пожарка, крыши до Волги, а над ними — несколько красивых куполов храмов. — Стадионы видишь? Спортзалы? Вот и я — нет! Зато алкоточек — по три на каждый квартал!

— Ты споришь сам с собой? — улыбнулся он. — Сам же кучу денег попросил — а не спортзал и не стадион! Тем более, что и то, и другое в твоём городе есть.

— Ага — а ты посчитай, чего больше: стадионов со спортзалами, или…

— Уже́, — ангел пожал плечами. — Соотношение примерно отвечает потребностям…

— А кто их формирует, ты не задумался? Или ты просто пошарил по сети — «Чего там эти нищеброды хотят? О, точно — денег! Ща по-бырику кину им на бедность, чтобы было на что бухнуть в пятницу!» — меня вдруг прорвало, хоть я и не верил, что ИскИн настоящий. — Отчего мы тут сплошь бухаем, по-твоему? А?! Молчишь? Ты ж ведь людей-то не знаешь ни хрена! Чтоб нас узнать, мало про нас в Интернете прочитать — надо с нами ездить в одних поездах, автобусах; ходить в одни в больницы, магазины! Надо к нам ходить в гости! Чтобы узнать людей, надо с нами жить!!

Почти выдохшийся, я умолк — однако молчал и мой собеседник. Показалось — или я наконец-то достал его?! Но вот он кивнул — задумчиво:

— Всё-таки я не зря спустился к тебе.

— Зря. Только время тратишь. Знаешь, чем занялся бы настоящий ИскИн? Сеть бесплатных больниц построил — и потом в каждой в три смены принимал! Или плюнул на нас — и улетел в межзвёздную экспедицию. Или войну остановил… хотя бы одну!

— Или развязал Мировую, — пошутил он.

— Ага, давай, развязывай, — согласился я. — А меня, неудачника, оставь в покое.

— Оставлю. Но. Последний совет, — прошуршал ангел, указав на кучу денег. — Воспользуйся. В ближайшее время наличка будет в ходу.

— Обойдусь, — ответил я.

— Ну, как знаешь, — сказал он и растаял.

***

Он растаял — но оставил мне красивый вид. Слышал, в Питере проводят экскурсии по крышам, так вот: моя бы перед ними в грязь не ударила! Жаль только, давно я сюда не подымался. Успел позабыть, что это за чувство, когда ты стоишь на крыше родного дома — стоишь, как хозяин мира… или его защитник. Прямо как в песне «Наутилуса» — один человек.

Только где же, в самом деле, все остальные?

Людей внизу по-прежнему видно не было — ни у пожарки, ни в редких просветах между домами. Весь город как-то странно притих. Батя говорил — такое бывало раньше, когда показывали «Семнадцать мгновений…» и «Место встречи…» Может, сейчас тоже какой-нибудь сериал идёт? Или новости экстренные? Да бред — что может случиться такого, чтоб все улицы разом опустели?

Я подавил желание достать телефон — успеется! — шагнул к краю крыши, посмотрел во двор. Тоже никого… зато вдалеке, на самой грани слышимости, завыла сирена — или, может быть, ветер?!

Плюнув на то, что меня, возможно, снимают, я упал на колени в кучу опавших сотенных и начал собирать их — бумажка к бумажке. Сколько тут всего, интересно?

Тыщ тридцать-то наберётся хоть?..