Чудовище

Глава 1

ЧУДОВИЩЕ.

Основано на реальных событиях.

Жизнь любого военнослужащего, являет собою длительный жизненный путь от сперматозоида до занимаемой им должности и соответствующего звания, поступательно приближаясь к вершине служебной лестницы. Для офицерского состава, долгий путь взросления начинается с вручения первых и столь долгожданных офицерских погон на выпуске и присвоения первого офицерского звания «лейтенант». Дальше начинается суровая борьба с тяготами и лишениями воинской службы, начальством, вверенным в подчинение личным составом, техникой, учениями и иными мероприятиями необходимыми для поддержания необходимого уровня армейского тонуса.

Присвоение очередного офицерского звания-почти магическое действо, сродни подтверждения степени служебного взросления и созревания для перехода на новый уровень, с необходимым пакетом обновлений. Как правило, в виде получения новой должности и повышения объёмов денежного довольствия. В старые времена, еще доисторического материализма, в ходу была поговорка: «Меньше взвода не дадут. Дальше Кушки не пошлют». Посему, всякий новоиспеченный лейтенант, воспринимался старшим начальством в войсках, как вечно во всем виноватый, потому что он просто пока лейтенант. Спасало лишь то, что следующее звание, «старший лейтенант» или, как его часто называли между собой офицеры, «страшный лейтенант», присваивалось автоматически через один или два года. В зависимости от времени учебы в военном ВУЗе. Но, как говорится, на то и правила, чтобы были исключения.

Проживал в нашем славном гарнизоне и одновременно пытался исполнять, возложенные на него Родиной и командованием служебные обязанности, лейтенант Артем Зуев. Персонаж, прямо скажем, колоритный. Рост за 190, длинный и худой как ручка от пожарной лопаты. Часть тела под названием «голова» была такая же полированная как та самая ручка лопаты с пожарного щита. По бокам от этой аэродинамической возвышенности располагалось два здоровенных и расположенных перпендикулярно поверхности произрастания локатора в виде ушей. На фронтальной плоскости располагалось изображение лица. По своему выражению чаще совершенно отсутствующее в пространстве с таким же пронзительно-бессмысленным взглядом. Что в большой степени нравилось начальству во время строевого смотра. Венчал всю эту конструкцию, как правило, головной убор военного образца. Который периодически сваливался с такого гладкого холмика и не падал, лишь цепляясь за одно из ух. Столь характерный облик имел свою внутреннюю составляющую, которая выражалась в полном отсутствии минимального чувства юмора, способности предсказывать последовательность действий даже на минуту вперед и спартанским набором слов. По сравнению с которым мог поспорить в насыщенности лексикон Эллочки Людоедки. Хорошо, что Артем не слышал про данную даму. Иначе без сомнения пошел бы знакомиться. А кавалер он был «что называется» учитывая все выдающиеся способности.

Окончив, совершенно непонятно каким образом и чудом, какое-то далекое и уже забытое трехгодичное училище, он попал прямиков в наш гарнизон. Начальник штаба, после пары вступительных слов от вновь прибывшего лейтенанта, моментально осознал масштаб трагедии. Осуществить мгновенную телепортацию Артема в соседний танковый полк в качестве «молодого и перспективного», к сожалению, не светило в ближайшее время. Старый майор призадумался и решил, что именно такому можно доверить святая святых части: секретную часть. Весь его опыт просто кричал, что в случае захвата лейтенанта Зуева в плен врагами, даже под великими пытками выдать военную тайну он не способен. Просто что такое «военная тайна» ему никто не рассказал. Зато Артему показали место расположения сейфа с секретными документами с красной полосой по диагонали, тетрадями всех офицеров части и планами сражений с вероятным противником. Проинструктировали запирать все это на ключ и опечатывать печатью, тщательно замазав место опечатывания пластилином. Так и потекла служба лейтенанта Зуева на новой должности, в нашем славном отдельном батальоне. Свои обязанности он исполнял старательно, особенно тщательно опечатывая сейф и кабинет пластилином и выданной в штабе печатью. Относился к этому ни в коей мере не наплевательски. Хотя, как научили, надо было предварительно плюнуть на печать, дабы соблюсти годами отработанную технологию опечатывания.

Так бы и протекала неспешно и почти счастливо служба лейтенанта Зуева, между почти ежедневными опечатываниями и вскрытиями сейфа. Если бы внезапно не случилось событие, при котором содрогнулся весь наш гарнизон. Откровенно говоря, периодически он содрогался, так как не проходило и недели, что бы доблестные защитники Отечества не исполнили очередное представление.

Неожиданно, как и ежегодный переход на зимнюю форму одежды, из Штаба округа вдруг прилетел Приказ о присвоении очередного офицерского звания «старший лейтенант» Зуеву Артему. Начальник штаба пригласил повышаемого к себе в кабинет, зачитал Приказ, вручил новые погоны с тремя звездочками и торжественно пожал руку подмигнув. Старый майор никак не мог и предполагать, что данная игра бровями останется на его суровом лице в виде нервного тика и дергания глаза еще на недели полторы после. Причиной этой мини-конвульсии станет тот самый долгожданный Приказ и последовавшие за этим события.

Новоиспеченный тут же галопом ломанулся в гарнизонный военторг, приобретать новые погоны и звездочки для торжественного посвящения. Офицеры части были в предвкушении обмывания новых погон, потирая руки. В тот же вечер, как того требует незыблемая традиция, все офицеры части, кроме суточного наряда, собрались за большим столом в клубе части. Командир торжественно плюхнул две новых звезды в граненый стакан водки и преподнес новорожденному старлею. В этот момент, на передней части лица Артема торжественно открылся шлюз для приема напитка. Выше, не менее торжественно сияли оба глаза. Опорожнив стакана и удержав звезды губами, как того требует традиция, Зуев передал их командиру. Согласно той же строгой последовательности, командир вставил их в погоны уже старшего лейтенанта. Последовало представление новым званием и далее все по графику. Торжественная пьянка носила все официальные атрибуты мероприятия, так как имела в своем составе участников в виде замполита и начальника медицинской службы. Командир через непродолжительное время удалился. Затем так же незаметно удалились иные представители командования. На основании чего, оставшемуся офицерскому составу было предоставлено право творить каналью в пределах гарнизона. В такие моменты самоорганизация защитников Отечества срабатывает четче и мелодичнее чем команда «Боевая тревога». Оставшиеся опытные, прихватив виновника торжества и остатки праздничного стола, переместились в более укромное место, защищенное от взглядов вероятного противника, местных жителей и, особенно, жен. Мероприятие прошло штатно. Большинство участников добрались до мест постоянной дислокации своим ходом. Некоторым потребовалось в помощь плечо однополчан. При выходе руки никому не отдавили. День завершился без происшествий. Но… Как оказалось, это был лишь только первый день.

Следующие сутки, неумолимо начались с субботы под названием парково-хозяйственный день. Тот самый день, когда каждый сознательный начальник просто обязан загрузить своих подчиненных любой обязательной и не очень работой. Выраженной в обслуживании техники, уборке, покраске, чистке и любому производимому со всевозможным рвением телодвижению, умасливающему взгляд командования. Остальной личный состав, выполняющий нелёгкую функцию по рвению и иным действиям, в свою очередь просто обязан был откосить, прикинуться шлангом, смотаться в увольнение или просто исчезнуть в недрах каптерки.

Новоиспеченный старший лейтенант Артем, в этот раз действия по протирке вверенного ему сейфа от пыли и проверке наличия лампочек и печатей не исполнил. Находясь в ликероводочной эйфории после вчерашнего, он совершил утреннее открытие в виде последовательного и нелегкого открытия правого и левого глаз. Все его естество просто требовало продолжить поддерживать свой баланс. Завалившись за новой партией эйфории в гарнизонный продмаг, он пополнил его и немедленно приступил к выполнению задачи.

Эйфория выглядела в виде коричневой жидкости, упакованной в стеклянную бутылку 0,7 л и имевшую в виде опознавательного знака на этикете «777». Что в служивой среде называлось просто: портвейн «три топорика» или «муть». Сознание мгновенно обострилось и подсказало ему сначала шёпотом, а потом все громче: «Не сдавайся!» И Артем решил не сдаваться. Все прошедшие два дня, значившиеся в отрывном календаре под названием суббота и воскресенье, были почти с корнем вырваны из его небольшой оперативной памяти. Перемещения по военному городку и окрестностям старшего лейтенанта Зуева становились все хаотичнее. Иногда его видели сразу в двух и даже трех местах одновременно. Ему стало тесно в границах нашего гарнизона, и он периодически перемещался между КПП, соседним поселком и обратно. Как правило, весть о его приближении разносилась посредством мощных звуковых волн. Которые он распространял, открыв рот на ширину приклада и старательно выводя куплеты песни «Черный ворон, что ж ты вьешься…» Дальше часто следовало неразборчиво или все прерывалось мощной икотой. После чего куплет непременно проигрывался заново с еще более неистовой страстью. К исходу воскресенья по части поползли ехидные слухи, постепенно доходившие до ушей командования. Старший лейтенант неумолимо трансформировался в «страшного» лейтенанта. К началу понедельника это уже стало ощущаться не только в виде звуков, но и мощных запахов которые он издавал.

Развязка должна была наступить, и Зуев исполнил пируэт, доселе не виданный в нашем гарнизоне.

На ту беду в понедельник утром, случилось мне заступить в суточный наряд в качестве помощника дежурного по части. Был я к тому моменту уже в звании капитана и командовал ротой. На дополнительную беду мощно претендовал тот факт, что перемещающаяся по окрестностям беда в виде «страшного» лейтенанта Зуева, волею командования и обстоятельств проживала в нашей трехкомнатной квартире, на пятом этаже дома офицерского состава. Эта квартира была отдана под офицерское общежитие, в котором проживал в одной комнате я, в соседней капитан Даминов (начальник строевого отдела) и техник-прапорщик Гаврилов, в большой гостиной вместе с Зуевым.

Все началось как обычно рутинно. Приняв обязанности у предыдущей смены, посчитав все ящики с пистолетами, пирамиды с оружием и документацией, заинструктуровав до опупения личный состав суточного наряда и караула, мы с дежурным по части майором Барковским, приступили к преодолению всех тягот несения суточного дежурства. Время клонилось к вечеру. Командование покинуло расположение части. Вся власть, до утра, принадлежала нам и оперативному дежурному. Проверив вверенные мне подразделения, я вышел за ворота КПП и направился строну нашей гвардейской квартиры на пятом этаже. Ночные бдения наряда требовали растворимого кофе, который был припасен на кухне. Дома в тот момент оказался капитан Даминов, уже расположившийся за вечерним чаепитием. Человек он был восточный и толк в чае знал. Пришлось присесть за наш столик в гостиной, расслабить портупею с кобурой и похихикивая мы начали обсуждать странное отсутствие на службе Артема Зуева прихлебывая чай из кружек.

В какой-то момент, воздух содрогнулся как от детонации, мы одновременно подавились чаем. Послышался хруст ломающегося дерева, и в квартиру ворвался утробный вопль раненного в задницу бегемота в виде мощного припева: «Черный ворон! Что ж ты…ик…ик!» Входная дверь висела на одной петле. В проеме стояло нечто, напоминавшее лысого гуманоида длинной около 190 см, в изжёванной повседневной форме, с полу-оторванными погонами и какой-то рванине на ногах. Приглядевшись, вместо офицерских туфлей утерянных за три дня борьбы с «мутью», можно было понять, что ноги заканчиваются двумя разными кроссовками непонятного цвета и разного размера. Ворвавшийся в дверной проем ветер, буквально ударил мощнейшим запахом. Который представлял собой как минимум комплекс оружия массового поражения нервнопаралитического и удушающего действия одновременно.

Мы с капитаном Даминовым застыли в немой позе с чашками в руках. В какой-то момент я ощутил, как моя и почти не моя рука машинально потянулась к табельному пистолету. Нечто, ранее напоминавшее Артема Зуева, покачиваясь и растопырив в разные стороны две опоры в виде рук, что-то бормоча, прошествовало в сторону большого окна, к столику на котором стоял наш цветной телевизор. Судя по всему, мы были настолько замаскированы в сознании «страшного» лейтенанта, что он не обратил на нас никакого внимания. Спокойно остановившись перед столиком, сделал полуприсяд, согнув задние опоры и раздвинул верхние, он обхватил им телевизор. Затем аккуратно поставил его на соседний диван. Мы еще более внимательно и уже озадаченно наблюдали за этими манипуляциями. Затем, по средствам передних манипуляторов, Зуев обхватил журнальный столик и воздел его над головой. В это момент он был похож на вождя племени обезьян из мультфильма «Король лев». Зависнув в этом неустойчивом положении, он вдруг с мощным криком «Кия!» метнул журнальный столик в окно балконного блока. С резвостью легендарных ниндзя, пока столик в полете с хрустом и звоном стекла еще проламывал рамы, он метнулся к соседнему полированному, платяному шкафу. С таким же неистовым «Кия!», с размаху впечатал свою почти полированную верхнюю часть тела в створку шкафа. Шкаф моментально обзавелся дырой-слепком от черепа Артема. Издав гортанный звук индейцев Апачи и вытащив черепную коробку из недр шкафа, зацепившись вынимая ее растопыренными ушами, он в припрыжку начал перемещаться в комнату капитана Даминова. На беду, там стоял такой же шкаф. Увидев очередного полированного соперника, Зуев прямо от двери пошел в атаку пытаясь всеми силами забодать насквозь деревянного противника. В этот момент наш ступор прошел, и мы дружно бросились спасать о нападения ни в чем не повинную мебель. На вопли, дребезги и вылетевший с пятого этажа стол, прибежал в домашних тапочках и трико наш сосед со второго этажа капитан Сиротин. Численный перевес уже был втройне за нами. Артема надо было вязать. Схватка была недолгой. Получив пару раз по той части тела которой, он таранил мебель, как самой крепкой в его организме, он был придавлен к стоящему в комнате дивану. Попытки кусаться и плеваться в ответ имели крайне ограниченный эффект. Зато акустическое сопровождение было достойно концертов тяжелого металла. Через несколько минут уже весь дом и почти весь военный городок, знали, что на пятом этаже происходит либо репетиция боевых действия в городе, либо мощная, ранее невиданная вечеринка. Участников вечеринки стало прибавляться. На звук примчался патруль. Один из патрульных был в трех кратких выражениях направлен срочно за прапорщиком медицинской службы Юлей, проживавшей этажом ниже. Через несколько минут медсестра Юля появилась, запыхавшись со шприцом успокоительного. Появление дамы вызвало у поверженного, но не сдающегося, взрыв невиданных чувств в виде мощных децибел и предлогов. Найти место для укола не представлялось возможным. Тело извивалось, ругалось плевалось и всячески сопротивлялось, попутно проклиная всех женщин гарнизона и всех остальных вообще. Как оказалось, наш Артем Зуев изрядно приняв эликсира бесстрашия, решил раз и навсегда за эти дни решить вопрос с личной и семейной жизнью. Новый статус старшего лейтенанта просто требовал от него этого. Истинный солдат не может размениваться на слова любви и ухаживания. Он поступил максимально практично. Был немедленно составлен список из любимых им женщин гарнизона в количестве пяти персон, на выдранной страничке из записной книжки. Первой в списке кандидатов на будущую, как минимум, генеральшу значилась прапорщик медицинской службы Юля. Сложно сказать какие чувства она испытала, увидев на пороге своей квартиры вечером «ароматного» Дона Жуана, протянувшего ей манускрипт в виде пяти фамилий и сопровождавшийся объяснениями в виде: «Юля…ик…Я тебя…ик…люблю. Распишись...ик» Несостоявшийся ухажер был моментально отправлен в пеший эротический тур, что и послужило так сказать триггером последующих излияний чувств. Которые были с чувством выплеснуты на входную дверь, мебель и однополчан.

В это вечер начальник штаба, славившейся своей опытностью и прозорливостью находился в явной растерянности. Старый майор сидел на соседнем диване и непрерывно переставлял фуражку с затылка на лоб и обратно, соображая какого рода приказ следует отдать в этой ситуации. Мы втроем периодически менялись, удерживая за руки и ноги, изворачивавшегося как глист Зуева. Уже на четверых обсуждая куда его тащить и прятать. Предложения сыпались всякие. От «закрыть в большой железный сейф в канцелярии зама по тылу, пока не протрезвеет», до «Засунуть и закрыть в пустующую оружейную команду в моем подразделении». Но сама судьба вынесла вердикт. На пороге появился запыхавшийся посыльный и держа руку у головного убора, речитативом выпалил доклад в сторону начальника штаба. В этот момент нам стало откровенно грустно, каждому по своим служебным последствиям. У подъезда нашего дома уже было подано VIP-такси в виде командирского УАЗика, в комплекте с его шофером, для доставки «страшного» лейтенанта Дона Жуана-Артема в штаб. Мы вдвоем с капитаном Сиротиным, почти волоком, под руки спустили виновника вечеринки к подъезду. Несмотря на попытки сопротивление и укусить, упаковали его на заднее сидение заняв места по бокам и скрутив ему передние конечности. Это не помешало Зуеву с заднего сидения УАЗа задней ногой попытаться ударить в ухо водителя сержанта Молоткова. Сержант чудом увернулся и занял выжидательную позицию прильнув к рулю. Пришлось обездвиживать Артема по всем четырем конечностям. Наш отъезд от дома офицерского состава, был похож на отбытие под овации и рукоплескания знаменитого актёра после спектакля. С той лишь разнице, что зрители не бросали букеты. Все ворота КПП раздвигались перед нами заранее. Весь военный городок, затаив дыхание, наблюдал проезд импровизированного VIP-кортежа. Суточный наряд так же наблюдал душераздирающую картину. У порога штаба остановился командирский УАЗ. Через минуту с заднего сидения появилось трио в виде: помощника дежурного по части капитана Смирнова, перепоясанного форменной портупеей, с кобурой и значком «Помощник дежурного»; капитана Сиротина, в виде сопровождающего, так и приехавшего в майке, трико и тапках. Между ними извивался и горлопанил старший лейтенант Зуев, в еще более измятой повседневной форме, уже без кроссов и в одном носке. Вся троица не без туда поднялась по ступням штаба и исчезла в его чреве.

Добравшись до комнаты дежурного, мы с Сиротиным затащили Артема в комнату отдыха наряда и припечатали к жесткому дерматиновому топчану. Дежурный по части, майор Барковский осознав масштаб веселья на предстоявшую ночь, тут же улизнул проверять караулы. Ожидать его появления до утра была бессмысленно. Мне ничего не оставляюсь делать, как вызвать суточный наряд в виде дежурного сержанта и пары крепких солдат. Услышав мой приказ, все трое уставились на меня открыв рты, и сержант пролепетал:

- Товарищ капитан. Что значит «вязать»? Офицер же.

- Как как! Руками! Мы уже с капитаном Сиротиным умуд…..лись его держать. Исполнять! В случае сопротивления разрешаю применять силу. Под мою ответственность.

Трое бойцов, вооружившись предварительно кожаными поясными ремнями, дружно бросившись, спеленали нашего перспективного секретчика, несмотря на его грозные вопли. В процессе действа, он, получив пару чувствительных ударов по ребрам, был связан по рукам и ногам. После чего, суточный наряд торжественно убыл в подразделение, разносить веселые сплетни среди нижних чинов. А капитан Сиротин не менее торжественно прошествовал через часть, КПП и весь военный городок в трико и майке. Периодически притормаживая, надевая упавший с ноги тапочек.

Все оставшееся время текущих суток и до утра следующих, мне пришлось слушать душераздирающие звуки храпа, раздававшегося из комнаты отдыха за моей спиной. А также применить все навыки, полученные в военном училище, при изучении предмета «Защита от оружия массового поражения», в разделе отравляющих веществ.

Час утра стрелецкой казни пробил около 6 утра, когда с КПП доложили о появлении командира. Пожалуй, впервые за все время службы полковник движением руки прервал доклад дежурного офицера (то есть меня). Сдвинув брови и двигая мощными челюстями, он проследовал в штаб попутно пробурчав две фразы: «Где этот му…к? Ко мне его.»

Страшный лейтенант Зуев в это утро выглядел действительно страшно. Скорее даже чудовищно. В узких бойницах глаз на округлившейся фронтальной части головы, проскользнул какой-то проблеск инстинкта самосохранения похожего на кару за утерю секретной печати или пластилина. Мне оставалось лишь перекрестить скрывшуюся понуро спину Артема за тяжелой, обитой дерматином дверью командирского кабинета. Расплата была быстрой и скоротечной. За дверью послышался животный рык командира и серия мощных оплеух, сопровождаемых то ли взвизгиваниями, толи стонами. Затем звон чего-то опрокинутого или разбитого и гортанный полковничий крик: «Дежурный!»

Войдя в кабинет, я обнаружил злобно попыхивающего сигаретой, сидящего в кресле командира части, разбросанные на полу и столе бумаги, валяющийся на боку графин. На полу сидел совершенно обновившийся уже действительно старший лейтенант Зуев. Под его левым глазом, ставшим еще более узким, расплывался своей насыщенностью качественный фингал. Правое ухо было похоже на ухо молодого слона, создавая асимметрию как в геометрическом, так и в цветовом плане всей остальной его анатомии.

В то же утро, новоиспеченный страшный лейтенант был личным приказом командира направлен, вместе с солдатами, на разгрузку угля, пришедшего для отопления гарнизона, в количестве трех вагонов. Ему была выдана в качестве боевого оружия совковая лопата, а заму по тылу строго настрого приказано проконтролировать личное участие Артема в разгрузке столь важного полезного ископаемого. С точки зрения старого полковника, такой вариант индивидуальной ускоренной психотерапии и одновременно кодирования, был неоспорим.

После всех описываемых событий, к старшему лейтенанту Зуеву крепко приклеилось прозвище «Чудовище». Уже было не нужно называть ФИО, звание и должность. Все, от рядового до самого старшего офицера, знали кто скрывался под этим почти литературным псевдонимом. После сеанса командирской психоаналитики, Чудовище сказал "нет!" «мути» и иным храбрым напиткам как минимум на три месяца. Чем удивил даже видавших виды служак. Командир части приказал начальнику медицинской службы, капитану Таубаеву, в ближайшую пятницу, после зачитывания приказов и телефонограмм, в штабе части прочитать всем офицерам и прапорщикам часовую лекцию о вреде алкоголя. Капитан медицинской службы Таубаев был человек ответственный и….

Впрочем, это уже совершенно другая история.

Продолжение следует.