Чудо Остров

Глава 1

Глава 1. Утро.

Какое же приятное блаженство обволакивает меня — ничего лучше я ещё не ощущал. Тёплый бриз с моря, мягкий и тёплый песок, волны, нежно щекочущие уставшие ноги, только добавляют расслабляющих ощущений. Благодать… Не хочу просыпаться и возвращаться в унылую реальность.

Блаженство было настолько ярким и отчётливым, что я не сразу понял, когда мои глаза открылись. Изумлению не было предела: ведь я был на тропическом острове. Я не эксперт в островах, но какое кому дело? Пляж есть, тёплый ветер есть, ёлок в округе нет — значит, будет тропический остров. Круть!

Возникает только один вопрос в этом нежданном счастье: где это я? Нет, я не жалуюсь: я люблю берёзки да ёлочки как родных, но как же тут хорошо‑то!

Осмотревшись по сторонам и не обнаружив ничего угрожающего жизни, я завалился обратно под ласкающие тёплые лучи солнца. «Немного отдыха мне не повредит», — пробурчал я и растворился в царстве Морфея.

КУКАРЕКУ! КУКАРЕКУ!

— Ну, пернатый, молись — перьев у тебя сейчас поубавится, — злобно прошипел я сквозь зубы и рывком встал.

Крик шёл из‑за небольшого пригорка. Уверенной походкой, без какой‑либо осторожности, я направился в сторону будущего обеда. На меня это было не похоже, но опасности я не ощущал здесь. А я привык полагаться на свою чуйку. Чего‑чего, а она у меня работала на совесть — иначе не дожил бы я до своих лет. Вот и теперь, поверив своему внутреннему чувству, я шёл, не опасаясь.

Пройдя небольшую опушку из неизвестных мне деревьев (больно тонкие они какие‑то, на траву‑переросток смахивают), моему взору предстала избушка на… ножках. Я протёр глаза. Ноги были куриные. «Ай, блин!» — вскрикнул я после того, как ущипнул сам себя. И после всего картинка перед моим взором не изменилась: предо мной стояла изба на ножках и иногда кудахтала, словно птица.

— Да уж, такого непотребства с логикой даже врождённое чувство самосохранения не ожидало, — пролепетал я ошарашенным голосом.

Любопытство — вещь опасная и всегда ведёт к неприятностям, но как я мог отказаться от попытки рассмотреть это поближе? Подойдя поближе, я стал рассматривать сие творение. Дом как дом, обычный сруб с печной трубой — ничего необычного. Окна, дверь… Только как в эту дверь попасть, если она на уровне добрых десятков аршинов?

— Эй, хозяева! — прокричал я. — Есть кто в доме?

Ответа не последовало, только избушка слегка наклонилась в мою сторону, будто разглядывала меня.

— У тебя хозяева есть? — спросил я у избы (да‑да, в тот момент я понимал, что со стороны это выглядит полным безумством).

Избушка слегка качнулась, будто кивнула согласием. Это хорошо.

— Слышь, избушка, а к себе пустишь? С хозяевами хочу поговорить.

Она смотрела на меня, я — на неё. Самая необычная в моей жизни игра в гляделки. Кому рассказать — подумали бы, что я мухоморов переел и несу полную околесицу. Но счастье — я снова выиграл. Немного поскрипывая, перевалившись с ноги на ногу, она развернулась ко мне дверью и села на землю. Теперь я мог спокойно войти внутрь.

Внутри было уютненько. Вокруг висели пряди различных сухих трав, в углу стоял добротный сундук, а в центре находился большой чан для готовки. Выйдя в центр избы, я увидел сидящую у окна бабку. Одета опрятно, ухожена и выглядит прекрасно для своих лет, а то, что ей давно за 20, это видно сразу. Смутила меня её реакция на меня — даже не так: никакой реакции. Просто подняла глаза на пару секунд и дальше продолжила что‑то вязать.

— Здравствуйте, хозяйка, я вас не побеспокоил? — спросил я.

Повисшую тишину разгоняли только звуки спиц, мастерски бегающих по петлям.

— Не подскажете, где мы находимся?

Снова ответа не последовало.

— Может, накормите путника? А то я с утра ничего не ел.

Спицы остановились. Орлиным, скорее даже вороньим, взглядом бабка уставилась на меня. «Кормить меня тут точно не будут», — пролетело в голове. Не говоря ни слова, она направилась к стоящему в углу сундуку и протянула мне несколько предметов. После вручения предметов меня неведомой силой вынесло на улицу. Летел со свистом — спасибо хоть головой не ударился. Как видно, гостям тут не особо рады. Встав и отряхнувшись, я решил рассмотреть, что тут надавали. Моему удивлению не было предела.

— Это что за набор туриста? — непроизвольно вырвалось у меня.

Предметы были очень странные, если честно. Самым адекватным из всех была плётка из кожи. Интересно, а как ей коня подгонять? Ладно, на крайний случай мух всяких можно отгонять. Дальше шло зеркальце на ручке. Что тут скажешь — очень полезный предмет; спасибо, что румян не дали к нему. Что там ещё? Кепка красная. И надпись на нерусском — MAGA. Прикольная вещица, видать, заморская.

Пока я был занят важным делом, избушка, что стояла предо мной, куда‑то поскрипывая ушла. Идти за ней я не решился: хватит пока испытывать судьбу на сегодня. Надев кепку и глянув в зеркало, чтобы поправить её, я решил пройтись по этому странному острову — может, ещё чего увижу странное, какую‑нибудь белку, что изумруды грызёт.

— Хватит лирики, в путь — за новыми неизвестностями! — прокричал я и заковылял куда‑то вперёд.

Глава 2. День

День был длинный и жаркий. Я уже не шагал, а перекидывал ногу вперёд по очереди. Природа, что излучает свежесть и красоту, опротивела настолько, что глаза рисовали вокруг девственно бледные холмы снега. Ну как можно не любить снег? Сейчас бы — уххх! — и в сугроб звёздочкой, покидать снежки в ту, что понравилась, устроить рыцарский турнир на сосульках за обладание самым жирным пирожком. А мы всё идём по берегу в неимоверную жару, с видом на воду, что видна до горизонта. Надоело. Ещё эта мозоль на ноге — ну прям повезло так повезло.

В пути я всё же пытался понять, где я и что я тут делаю. В таких местах никогда не бывал, поэтому даже приблизительно не могу сориентироваться. Нет, я понимаю, что перебрал в тот вечер, но чтоб настолько! Настасья меня точно убьёт.

Пока думал об этом, организм стал требовать естественных надобностей, и, острым взглядом оценив обстановку вокруг, я пошёл прямо к самому большому и пышному кусту. Закончив важные дела, я уловил едва слышимое бурчание. Прислушавшись и определив, откуда идёт звук, недолго думая, направился туда. Вспоминая избушку, я пытался прикинуть, что меня ждёт там. «Как же ты болишь, собака», — проносилось в моей голове с каждым шагом, — «ну почему именно сейчас? Ещё эта мозоль!»

Пройдя сквозь заросли, я вышел на полянку, где… Я понял, что удивляться в этом месте мне придётся ещё долго. Посреди травяного леса (надо бы придумать, как называть здешнюю растительность) стояла на небольшой полянке простая русская печь. Рядом с ней стоял небольшой мужичок и с любовью протирал её тряпочкой, напевая себе весёлый мотивчик: «Я от бабушки ушёл, дверью хлопнул и пошёл, а теперь могу спокойно покемарить от души».

Мотивчик, конечно, не очень, но ему, видно, нравился.

— Доброго дня, отец, — окликнул его я.

— Обознался, я не твой папаша, — присвистывая, ответил он.

— Будем знакомы, меня звать…

— Какое мне дело, как звать всех подряд? Не отвлекай меня.

— Я с добром пришёл.

— И где же оно? Я что‑то не вижу ничего, кроме твоих лохмотьев.

— Я с миром пришёл, я не хочу зла вам.

— Да‑да, примерно так говаривал предыдущий герой, носивший эту красную кепку.

Тут я приободрился: древний артефакт силы — это же даёт +10 к спокойствию и +100 к чувству собственной важности!

— О, сынок, носи‑ка эту кепку аккуратней, а то будешь обладать силой владельца кепки, — сказал мужичок с лёгкой ухмылкой.

Я было потянулся снять её, но он взмахом руки остановил меня и стал успокаивать:

— Тихо, тихо, не кипишуй. Он был странный, но человек успешный.

— В чём странность и с чего это он тогда успешный? Чем владеет? Что умеет? — посыпались от меня вопросы.

— Жил красиво и долго, башню именную отгрохал и любил тусить на разных островах, — ухмыляясь, проговорил он.

Не могу его понять, вроде говорит толково, но нутром чую есть подвох. Переминаясь с ноги на ногу моим раздумьям упорно мешало мелкое жжение на ноге (противная мозоль).

— Ты у бабки моей был? — повернувшись наконец‑то ко мне, спросил он.

— Да, — немного растерявшись, ответил я.

— Сочувствую сразу, но ничего — ты ещё молодой, будет время всё осознать.

— Что я должен осознать?

— Запомни три совета. Первый: «Бей бабу молотом — будет баба золотом», — величественным тоном произнёс он, подняв указательный палец.

Тут я вспомнил, как я потоптал посаженные цветы своей ненаглядной, и… непроизвольно вздрогнул. Спасибо коту Ваське — поделился своими жизнями со мной, а то я бы точно не пережил тот день.

— Второй: «Сапоги дорогу знают», — не менее величественно произнёс он.

- Ага ага, последний раз я пришел сюда. Хорош совет, – пробурчал я себе под нос, бодрясь от страданий своей болячки на ноге.

— Третий совет: «Вычеркни из своей жизни „бы“». Вот эта маленькая частичка «бы»: что бы было бы… Если бы… Лучше плохо, но без сожаления, чем хорошо, но вот с этим проклятым «бы»!

В этот раз он был очень серьёзен. Никаких ухмылок или шутливых глаз — потому последнее звучало как небольшое внутреннее откровение перед незнакомцем. Поняв это, я с полным уважением и без всякой подоплёки слегка кивнул. Мы поняли друг друга. После он отвернулся и продолжил ухаживать за своей печью, но уже без того задора.

Уже направившись в своё кроваво‑мозольное путешествие дальше, я повернулся и окликнул его:

— А как тебя звать?

— Дух Безымянный.

— Святой?

— Пока Печной, но я надеюсь на карьерный рост.

Улыбнувшись друг другу, мы продолжили каждый своё занятие. Всё же удивительная встреча была: вроде ничего особенного, но какое‑то послевкусие внутри. Но этот дух‑печник точно хороший — глаза добрые.

Я продолжил свой путь к своему первому вечеру сего дня.

Глава 3. Смеркалось

Шаг за шагом, и снова шаг. Какой это большой остров, то — проблема только в том, что тут нет ничего! Ну где это видано, где люди-то? Это уже не райский остров, а одиночная тюрьма какая-то. Почему я в таком заточении, если я ничего плохого не делал? Даже больше скажу: я сделал столько добрых дел, что могу надеяться на личную статую. Возможно, небольшую — это не важно, ведь главное — признание и память. Вот пройдёт век-другой, и никто не будет помнить, что было, а что не было. А статуя стоит — и все будут интересоваться: «Кто он и что великого делал?» Вот она, бессмертная слава. Не то что ваши писульки на бумаге: бумага сгорит, а камню ничего не будет.

В одном повезло: деревья здешние странные, но всяких вкусных плодов растёт на них столько, что голодная смерть мне точно не грозит. Правда, с непривычки урчание живота мне даёт понять, что надо держать в поле зрения кустик побольше.

Идя куда‑то вперёд, неожиданно для себя среди прекраснейшего пейзажа из гор, падающей воды и вечной зелени повсюду, попался мне колодец. Зачем он тут — с практической точки зрения не сильно понятно, но чему удивляться в столь удивительном месте?

Колодец как колодец: каменная кладка, заросшая мхом, местами обветшала. Давно стоит. Осмотрев его и не найдя ничего удивительного, я решил идти дальше. «Что со мной?» — пролетело в голове. Под ложечкой не просто зудело, а колотило изо всех сил. «Бежать!» — было в голове, но вместо этого я зачем‑то пошёл к этому колодцу. Собрав волю в кулак, я силой развернулся и пошёл в противоположную сторону, но шаг за шагом, понимая, что, делая небольшую дугу, но всё равно возвращаюсь к этому колодцу. Это не к добру.

Подойдя к проклятому колодцу, я глянул внутрь него.

Вот я такой молодой и красивый, рядом — друг, с которым мы горы свернём, и она — та, ради которой мы эти горы и переворачивали. Слова клятвы, что будем вместе всегда… Счастливое время было: всё впереди, и мы полны надежд. Помню, как ходили за брусникой, наши посиделки у костра и импровизированные турниры за право зваться сильнейшим. Не для себя — для неё.

Вот мы бьёмся с супостатами заморскими, покусившимися на наш устоявшийся быт. Я — на горе врагов, и он — на горе не меньше; наши губы расплываются в улыбке счастья. Мы равновелики, и это только приободряет нас и подстёгивает не останавливаться и покорять новые вершины.

Наступил тот самый вечер — обычный из сотни таких же, тёплый, с лёгким приятным ветерком. Но не в этот раз. Этот вечер изменил всё, что я планировал и хотел. Он, а не я… Я узнал об этом от неё. Оставив свои эмоции при себе, я порадовался за них, особенно за него. Что я ещё должен был делать в тот момент?

— Чёрт возьми, колодец, зачем? — прокричал я. — Почему именно сейчас?!

Уйти, бежать что есть сил, но я стою. Я помню, я всё помню и смотрю на это снова, как наяву.

Битва в разгаре, и снова мы впереди всех и лучше всех. Мы побеждаем… и нас предали. Те, кто должен был нам помогать, повернулись против нас. Предатели ворвались в наш город и стали бесчинствовать. Кровь, грязь — ничего нового или запоминающегося. Под угрозой оказалась она. Конечно, мы с моим верным другом ринулись спасать её. И у нас получилось: мы успели добраться. Бой был страшный, наверное, самый страшный и тяжёлый из всех. Мы втроём — и их без числа.

Слёзы текли по лицу. Руки сжимали кладку злосчастного колодца так, что камни трещали и просили о пощаде.

Взмах, ещё взмах — почти получилось. Их осталось не больше десятка, работы на 5 минут. И это случилось… А что, если?.. Какая невидимая сила засунула в мою голову эту мысль? «Если, если, если…» — постоянно вертелось в голове в тот миг. И я дрогнул. Рука была твёрда как никогда, но душа дала трещину. Ведь он, а не я… Меч не был опущен — просто он двигался не так быстро, как мог, и всё. Он не справился один, и, прикрывая её, он закончил тот день раньше, чем планировал. После этого я с лёгкостью закончил схватку: они не были мне соперниками.

Он, а не я. Даже после смерти. Выбор сделан и изменению не подлежит. Тут я бессилен. И я ушёл так далеко, как смог, чтобы больше не видеть тех мест, где всё напоминало о тех самых лучших годах жизни, когда ты полон планов и надежд.

Колодец отпустил меня, и я смог снова управлять своим телом. «Я помню, я всё помню», — прошептал я.

«Погода как в тот день», — с грустной хрипотой в голосе проговорил я и отправился в сторону своей первой ночи на этом острове.

Глава 4. Новый путник

Спят усталые людишки, крепко спят. Нагулялись, наревелись, крепко спят. Я уснул. Но мой разум не отдыхал, а пытался переварить и упорядочить всё то, что со мной произошло. Бесконечно странный остров, где нет ни души, бабка со своими «подарками», то ли дед, то ли дух и чёртов колодец. Мысли летели одна за другой, сталкивались и разбегались в разные стороны. Смешивались, делали кульбиты и выписывали невообразимые зигзаги в попытке осознать всё свершившееся.

Со стороны же картина была такая: посреди леса, на небольшой полянке, здоровенный мужик, развалившись пузом кверху, спит… Нет, не так — безмятежно дрыхнет, храпя на всю округу. Причём храп такой, что ни одна живая тварь даже близко не подойдёт — на всякий случай.

Храп был невыносим настолько, что привлёк незнакомца. Появившись из ниоткуда, он встал рядом со спящим и оглядывал его. Очень его интересовало, что это за чудовище такое. Внимательно оглядев его со всех сторон и не найдя ничего выдающегося, он разозлился ещё больше. Такое ничего не значащее существо умудрилось побеспокоить его безмятежное существование. Отвратительно.

— Нет худа без добра в этом мире, — подумал (произнёс) он. — Как дух леса и по совместительству его величество весельчак‑проказник, придётся тебя наказать.

Проснувшись утром, я потянулся во всю ширь и зевнул с полнейшим удовольствием. Хорошо отдохнуть — залог хорошего утра и прекрасного настроения на целый день. Каждая клеточка тела издавала радость и трепетала в предвкушении новых приключений. Протирая свои затёкшие ноги, я заметил, что мозоль, мучившая меня последнее время, была на месте. Уже подсыхала, и, если её не беспокоить, скоро всё заживёт.

Встав и совершив небольшую зарядку для придания телу тонуса, я стал готовиться к новому дню. Скарб был небольшой, поэтому собраться было нетрудно. Плётка вернулась на своё место за пояс, зеркальце полезло обратно в карман до лучших времён. Кепка… Где кепка?!

— Да что опять происходит в этом чёртовом месте, даттебаё! — не сдерживаясь, прокричал я. — Может, хоть один день пройти без приключений?

— Без приключений умрёшь со скуки, — прокатился по лесу лёгкий смешок.

— Ты кто?

— Тот, кто соскучился и решил немного себя развлечь.

— А я тут при чём, даттебаё?

— Просто больше никого тут нет.

— А чего ты прячешься? Выйди ко мне, тогда поговорим нормально, даттебаё.

«Да что это за ерунда с этим словом? Прицепилось. Ещё бы знать, что это…»

— Зачем мне это? Тебя мне не победить, да и не надо мне это. Моё дело — лес охранять, да путников развлекать, и самому веселиться.

— Каких ещё путников? Здесь есть ещё кто‑то, даттебаё?

Вся происходящая сцена меня порядком начинала бесить.

— Слышь, дух, ты что со мной сделал, даттебаё?

— А тебе не нравится, разве? Я решил, что тебе надо походить на другого героя, а то герой красной кепки слишком заносчив.

— Да не хочу я ни на кого походить, даттебаё! Верни кепку!

— Нужна кепка — ищи.

— Отдай кепку, ворюга, даттебаё!

— Попрошу не оскорблять. Захочешь — найдёшь или просто смени в себе героя. Удачки!

Ветер встрепенулся, и под шум листвы слова прекратились. Весь пейзаж вокруг безмятежен, будто ничего не происходило последние тысячу лет. И посреди этого мира спокойствия стою я — человек, полный вопросов и непонимания, что делать теперь.

— Очередной дух со своими советами, — ворчал я. — Лучше бы просто помогли мне, даттебаё.

Осмотревшись по сторонам, я начал поиски — не ради кепки, а ради принципа. Не хватало ещё, чтоб меня облапошил какой‑то шарлатан.

— С чего это я шарлатан? — вновь произнёс голос из ниоткуда. — Я не обманываю и не ворую. Что за принижение моих высоких принципов?

— Не помогаешь — тогда молчи, несуразность из воздуха, — пробурчал я, продолжая поиски.

Шло время, голос из ниоткуда продолжал сыпать псевдоумными мыслями, а я осматривал здешние окрестности. Кепки не было нигде. Это начинало раздражать.

— Слышь, дух, а имя у тебя есть? — спросил я.

— Ммм… Есть. А тебе зачем?

— Вот меня звать Рургар, а тебя?

— Хвин.

— У меня предложение, — начал разговор я. — Ты, Хвинушка, скучаешь и не знаешь, чем заняться, я же и шагу не могу ступить в последнее время без приключений и непонятных ситуаций. Присоединяйся, и пойдём вместе.

— А что мне с этого? — не понял Хвин.

— Приключения, даттебаё!

Повисла безмолвная пауза. На пару минут будто вселенная задумалась.

— Хорошо, Ририк, я согласен.

— Но у меня условие.

— Ну началось…

— Отдай мне мою кепку.

— Вот прицепился ты к этой кепке!

— Да прицепился. И ещё я устал разговаривать с пустотой. Можешь хоть кем‑то обратиться для удобства?

— Хорошо, но обещай мне одно: нас ждёт куча приключений!

— Это я тебе гарантирую, даттебаё.

Зашелестела листва, поднялся сметающий всё вокруг ветер, будто я посреди шторма. Пару мгновений — и рядом стоял мальчик с жёлтыми волосами, лет 12 на вид. Одет просто, но на голове была странная повязка с железной пластиной. В руке он держал красную кепку.

— Держи своё сокровище, и в путь! Приключения сами собой нас не найдут, даттебаё!

Уставившись на улыбчивое детское лицо, я безмолвно надел кепку и рукой позвал за собой. Мы пошли в очередное путешествие на здешнем острове.

Глава 5. Испытание

Все время, что мы шли, Хвин не затыкался. Сколько же энергии в нем — пустил бы на доброе дело. Мы обсудили, мне кажется, все: от цвета моего исподнего до планов по захвату мира. Не его милое личико прибил бы уже. А еще это вечное «даттебаё» — как же оно зае**… надоело, в общем.

— Родрик, а все-таки, какое приключение нас ждет?

— Не знаю и знать не хочу.

— Да как так-то! Это же так интригующе, аж кулачки сжались от предвкушения, даттебаё!

— Пофиг.

— Ну, Родрик, ну сколько можно!

— Как же ты надоел, помолчи.

— Ой, ты обиделся?

— Нет.

— Да точно да. Я помню, что звать тебя Рудриг, но какое-то оно незвучное. Вот Рюрик лучше звучит. Величественно.

— Без разницы, идем давай.

Так мы и шли, пока не наткнулись на странную реку. Река как река, тихая, такую можно вплавь переплыть. Только вот чуйка моя говорила, что не стоит этого делать. Я насторожился.

— Что за река, Хвин?

— Не знаю, мое место в лесу. На территорию других духов я редко заглядываю, страшновато одному.

— Понятно. Поэтому за мной и увязался, — с укором посмотрел я.

Пройдя вдоль берега, мы наткнулись на мост через реку. Подойдя поближе, мы увидели, что рядом с мостом стоит кто-то. Человек это или нет, уже было не слишком важно, но по внешности он больше походил на монаха в черном балахоне. Перед мостом была табличка: «Мост через Забудь-траву». Монах же вообще никак на нас не реагировал. Смотрел будто сквозь нас.

— Смотри, — окликнул меня Хвин, — тут еще одна табличка есть.

Прямо перед мостом лежала сорванная, запылившаяся табличка из тонкого дерева, на которой виднелись какие-то слова. Протерев её от пыли, мы смогли прочитать: «Забыть свой страх ты мог всегда, но не решался — страшно. Из чаши выпей, и тогда ты новый день начнешь с нуля и будешь ты отважным».

— Что бы это значило? — спросил я Хвина.

— Я слышал про место, где можно забыть себя, но я думал, это шутка такая.

— Шутка затянулась, и перед ней...

— Рурчик, я бы не пил эту фигню. Мало ли что можно забыть ненароком.

— Например?

— Наш уговор!

— Ну да. Ты только этого и боишься.

— Конечно. Да и зачем мне забывать что-то? Ты забыл? Я лесной дух. У меня, знаешь ли, долгая жизнь, и чем больше я помню, тем больше знаю.

— Люди это называют мудростью.

Мы покосились друг на друга с выражением лица, полным согласия в этом вопросе. Монах, стоявший рядом, молча откуда-то из-за пазухи достал чашу с какой-то зеленоватой настойкой и протянул её нам. Я задумался. Забыть все, что захочу, и даже чуть больше. А может, мне забыть его или её? Забыть те мгновения, что злосчастный колодец пробудил из спячки и напомнил мне снова. Мгновения разочарования в жизни. Разочарования в себе. Да, это хорошая идея: раз и можно начать жить, не опасаясь вспомнить то, от чего душа в узел сворачивается.

Я взял чашу в руки и стал внимательно смотреть в неё.

— Рудриг, если тебе надо — пей, я осуждать не буду. У каждого есть свои нерешенные вопросы.

Действительно, вопрос так и не был решен: я все испортил и просто ушел. Поднеся чашу к губам я замер.

Тут внезапно в мою память яркой вспышкой ворвались воспоминания. Молодость, там был я, мой друг и лучшая девушка в жизни. Радость, смех, надежды. И тот случай, что все разрушил. Что потом… потом долгие скитания и попытки свести себя со свету. Попыток было много, там и отвар не нужен, большинство уже забыты. И тут передо мной всплывает она: русые волосы, грозный, но добрый взгляд и стойкий характер, за которым прячется маленькая девочка, которая боится всего на свете. А если я забуду её? Забыть ту, которая дала мне смысл жизни? Забыть, как я отринул все старое и стал другим ради неё? Ну уж нет. Так неправильно. Если мы будем по мановению своей сиюминутной хотелки забывать то, что сделало тебя таким, какой ты есть, то в чем смысл прожитых лет? Мы ошибаемся, и это правильно: по-другому мы не поймем, кто мы и какой путь верен. Главное — не забывать, что за все свои ошибки надо расплачиваться, и не всегда звонкой монетой.

Пока мои мысли выстраивались в стройный ряд, на меня все время смотрел Хвин. Он молчал, что было необычно. В какой-то момент он стал улыбаться. Он все понял. Выхватив чашу из моих рук, он громко воскликнул:

— Она не нужна ни мне, ни тебе! Зачем забывать то, что нас сделало, даттебаё!

— Ты прав, ты чертовски прав, — поддержал я его.

— Давай монаха этим напоим? Ему-то все равно.

— Зачем?

— А вдруг он хочет забыть, за что его сюда поставили? Велика кара за злодеяния большие.

— А ты прав, — улыбаясь, сказал я, — давай его напоим.

Монах не шевельнулся и не проронил ни слова в этот момент, только взгляд стал благодарным. Возможно, он этого и ждал.

Глава 6. Выбор

Река осталась далеко позади, и неизвестность ждала нас впереди. Последние события немного сплотили меня и Хвина, и путешествие шло чуть приятнее. Как давно я не испытывал этого чувства единения, ощущения верного плеча рядом в опасных путешествиях! Он, конечно, продолжает болтать без умолку, но его словечко‑паразит уже перестало вызывать жжение в голове. «Дела налаживаются», — подумал я и невольно улыбнулся.

— Так ты мне расскажешь, зачем тебе плётка и зеркальце, даттебаё? — снова начал Хвин.

— В хозяйстве всё сгодится.

— В каком хозяйстве? У тебя тут ничего нет.

— Не беспокойся, придёт и их время.

— Какой ты оптимист, однако. А если та бабка тебя надула?

— Возможно, но мне выбирать не давали.

— Про духа‑печника я наслышан, а особенно про его бабку. Зачем он столько лет с ней возится?

— Сколько давно?

— С десяток твоих жизней, может, больше. Не было надобности считать, даттебаё.

Прикинув в голове и удивившись примерным расчётам, мне стало жалко беднягу. Не повезло…

Мы шли, ели, спали, снова шли. Пару дней ничего не происходило вообще. Каждый полёт птицы мы расценивали как событие неимоверной важности.

Дойдя до плотно переплетённого леса перед собой, вначале мы хотели не тратить сил и просто обойти его со стороны, откуда доносились волны.

— Рудрик, — тихо произнёс Хвин, — нам вперёд.

— Куда вперёд? Ты чащу видел?

— Видел, но нам туда. Я не шучу, — серьёзным, слегка дрожащим голосом произнёс Хвин.

Я присвистнул от взвалившейся на меня напасти.

— Не свисти, дурак! — злобно рыкнул Хвин.

Поняв, что он в этот раз серьёзен как никогда, я не стал задавать лишних вопросов и направился вперёд. Нас ждал трудный путь.

Путь действительно был трудным: плотные заросли не позволяли быстро передвигаться. Изодрав все руки, я кое‑как вышел на небольшую просеку. Я устал и решил немного присесть. Мой же дружок даже не вспотел: он ведь дух леса и просто шёл сквозь заросли. Если впереди ничего нет, надо будет ему потом дать затрещину, чтобы думал, прежде чем отправлять меня куда попало.

— Тьфу, блин, — выплёвывая попавший в рот кусочек травы, — что дальше делаем?

— Погоди, я пытаюсь почувствовать. Здесь есть что‑то явно важное — мы точно не случайно тут оказались.

— Но мы тут, поэтому пошли.

— Забыл сказать: отдай мне свои вещички.

— Зачем?

— Не артефакты это никакие. Просто дед поругался со своей бабкой — не поделили, какой цвет штор в избушке. А тут ты проходил. Вот она его любимые вещи и скинула на тебя, чтоб его позлить.

— А почему при нашей встрече он мне ничего не сказал?

— А зачем? Она нашла лишь часть, и то самую ненужную. Остальное он в своей печи хранит.

Лёгкий смешок раскатился по лесу. Мы уставились друг на друга и не могли сдерживать смех. Дед‑то оказался шалун, с выдумкой. Вроде и не люди, но проблемы те же. Посмеявшись ещё раз от души, мы двинулись дальше.

Встав и выпрямившись в полный рост, мы пошли дальше. Пока мы шли, стало настигать чувство важности и беспокойства. Действительно, было ощущение, что я вступил туда, где мне не место. Делать нечего — мы идём дальше.

Пройдя приличный отрезок, мы наткнулись на неестественно ровную и будто специально ухоженную полянку. Нашему удивлению не было предела: перед нами лежал небольшой камень чёрного цвета, на нём было свито гнездо какой‑то неизвестной мне птицей. Хотя птицы обычно вьют гнёзда на деревьях, но, может, тут есть какие‑то другие, о которых я не знаю? Почему я так решил? Потому что яйцо было размером кратно больше, чем я когда‑либо видел. Если это действительно снесла птица, то мы точно в беде.

Подойдя осторожно поближе, мы начали внимательно разглядывать. Под слоем наросшего мха были символы — возможно, некий текст. Мы попытались прочитать написанное, но даже знаний тысячелетнего духа оказалось недостаточно. Поднеся руку к камню, чтобы убрать мешающий мох, я заметил, как символы неожиданно вспыхнули ярко‑синим блеском. Я тут же отдёрнул руку — мало ли что…

Остров в своём репертуаре: незнакомые нам символы неожиданно стали ясны и понятны. Только перестал удивляться — и вот опять. Я вновь присвистнул и тут же получил непременный подзатыльник. Резко повернувшись, я увидел грозное лицо Хвина.

— Я сказал, не свисти! — произнёс он.

Осознав свою вину, я не стал обижаться и с искренним извинением на лице дал понять, что больше не буду.

Текст, что был на камне, означал следующее:

Только тот, кто смог заглянуть в себя и принять свои страхи, достоин найти меня. Теперь выбор за тобой, путник.

Оставь часть себя и стань частью нас, частью острова.

Но предостерегаю тебя: если надумаешь разбить яйцо, всё исчезнет.

Странное послание… Ну конечно, ответ очевиден — разбить его вдребезги и вернуться домой. Ничего сложного. В этот момент я посмотрел на Хвина: он тоже внимательно читал послание и был встревожен. Не понимая, что произошло с ним, я было хотел окликнуть его, но меня будто пронзила молния: «Всё исчезнет».

Как — всё? Зачем — всё? А как же он? А непонятная бабка, весёлый дед? Избушка — что будет с избушкой?! Почему так радикально? Должно быть другое решение. Непременно другое — только надо его поискать.

— Так вот какой финал меня ждёт, даттебаё, — тихо произнёс Хвин.

— Не переживай, пошли дальше. Мало ли что тут написано.

— Я не боюсь, только грустно немного. Я столько лет ждал приключений, и теперь они заканчиваются…

— Ты меня слышишь? — я нервно дёрнул его за плечо.

— Слушай, а может, мы существовали, чтобы ты нас нашёл и очутился тут?

— Не неси чепухи. Подумаешь, очередное препятствие на пути.

— Нет, это не препятствие — это испытание. Останешься здесь — и будешь жить воспоминаниями, как тот монах на мосту.

— Подожд…

— Хватит. Тебя ждут. Как её там…

— Настасья.

— Во‑во. Иди и проводи всё своё время с ней. Нечего тут на острове куковать.

— Ты же исчезнешь…

— Велика беда. Я достаточно повидал, надо уметь вовремя остановиться.

Стоя в полном замешательстве, я не знал, что делать. Мои руки были словно онемели и не слушались. Выбор очевиден, но я опять должен кого‑то потерять. Хвин говорил правильно, но я пока не мог с этим согласиться. Должен быть другой выход.

Пока я был занят своими мыслями, Хвин весело присвистнул и со всего маху зарядил кулаком по яйцу. Не было звуков — только кристально‑белый свет залил всё вокруг. Тут неожиданно мы услышали тонкий, сладостный голос, словно принадлежавший красивой молодой девушке:

— Ты правильно поступил, дух леса. Это препятствие было для тебя. Каждый должен принять свою судьбу. Жить и не изменять ничего — признак слабости.

Посмотрев на Хвина, я увидел, как на его мальчишеском лице читается самоуважение. Он не побоялся и сделал шаг в неизвестность. Дважды. Подойдя к нему и приобняв за плечо, мы молча стояли и осознавали произошедшее.

Свет рассеялся, и мы оказались на берегу — на том самом берегу, где я проснулся. Путешествие сделало свой естественный круг.

Глава 7. Новое начало.

Море, песок и солнце, которое беспощадно жарит. В этот раз это уже не так беспокоит. Мы с Хвином, с чувством свершения чего-то очень важного, просто наслаждались временем.

— Как думаешь, приключения закончены? — скромно спросил Хвин.

— Нет, осталось еще одно дело, которое нас ждет. И где это вечное «даттебаё»?

— Ааа… надоело оно мне. Был один герой, который так вечно твердил, вот решил немного скопировать его.

— Пошли, нужно свершить наш последний подвиг.

Махнув рукой, показывая, куда направляемся, мы выдвинулись. Шли недолго. Я тут уже бывал и был уверен, что все на том же месте. Мировой баланс в своем абсолюте: мир может рушиться, но двое, кому суждено быть вместе, всегда рядом и ждут небольшого подарка судьбы. Сегодня я буду этой судьбой.

Знакомые звуки насвистывания веселого мотивчика означали, что я был прав. Он там же, где и был в тот день. Печь стояла на том же месте, а он усердно натирал её, смахивая даже небольшие пылинки.

— Доброго дня, отец, — окликнул его я.

— Повторяешься, — не поворачиваясь, ответил дед.

— Точно, как в прошлый раз, — произнес я, расплываясь в широченной улыбке.

— А этот бездельник что тут делает? — ехидно произнес дед, указывая на Хвина. — Кто за лесом будет смотреть?

— Ничего не случится, я отошел на минутку, — слегка запинаясь, произнес Хвин.

— Вот с этого и случаются большие беды. Сначала на минутку, потом на секунду — и все, труд длиной в вечность может пойти прахом, — произнес дед, будто отчитывая своего внука.

— С лицом чего случилось? — удивленно спросил я, указывая на фиолетовое пятно под глазом, — неужто ветки драться начали?

— Не ваше дело

Переглянувшись с Хвином, мы расплылись в улыбке и расхохотались.

— Ладно, пусть будут ветки. Держи дед свои сокровища. Я их стерег и не потерял, — и учтиво протянул их.

— Спасибо, — смягчившимся голосом проговорил дед, еле сдерживая серьезное лицо.

— Можно задать вопрос?

— Какой?

— Зачем вам эти странные предметы?

— Память о том, что мы не всегда были старыми и дряхлыми, — ответил дед и улыбнулся состарившимся глазами, где когда-то горел молодой огонь.

Мы еще какое-то время стояли у печи, где дед отчитывал духа-леса за его неосмотрительность. После чего все вместе направились в сторону избушки на ножках. Сам бы я никогда её не нашел, но, имея в компании двух духов-хранителей, мы дошли до нужного места очень быстро. Избушка все так же безмятежно стояла. Я сказал своим путникам подождать меня в сторонке, чтобы чего не случилось. Все-таки фингал под глазом деда намекал, что не такая она уж и безобидная.

— Привет, избушка, — звонким голосом произнес я, подходя ближе.

Она слегка повернулась и вернулась в прежнее положение. Было ощущение, что она не хочет разговаривать.

— Ты чего дуешься? Или хозяйка не хочет никого видеть?

Избушка, стоя в том же положении, пару раз кивнула.

— Передай хозяйке, у меня хорошие новости.

Она стояла некоторое время неподвижно. После некоторого раздумья, видать, ждала ответа от хозяйки, повернулась и присев на землю, открыла дверь, как бы приглашая войти.

— Спасибо тебе. Если что будет нужно – только намекни.

В этот миг её створки ставень радостно захлопали.

Войдя в дом, я сразу осознал, что здесь ничего не изменилось. Хозяйка так же вяжет, не обращая на меня никакого внимания. Вся остальная утварь также на тех же местах, что и в прошлую нашу встречу. Смотря на хозяйку, я заметил, что один из лаптей она держит у своих рук. В этот момент я слегка улыбнулся: вот он, причинитель вреда и гроза пожилых мужиков.

Хозяйка , продолжая свое действие, уставилась на меня, все так же грозно молча. Мне было опять не по себе. «Интересно, что он в ней нашел?» — проскочило у меня в голове. Собравшись с духом я решил прервать молчание.

— Хозяйка, вы не серчайте на него. Что бы он ни сказал, он все равно присматривает за вами и оберегает. Ведь у него больше никого не осталось.

Хозяйка молчала.

— Вещи, которые вы мне дали, я бережно хранил и вернул вашему деду. Я знаю, что это ваша память, обидно потерять это.

Хозяйка на минуту остановилась и посмотрела на меня.

— Я хочу сказать, что даже маленькая вещь может нам напоминать о памятных днях, которые хотелось пережить еще раз. Со временем таких дней становится все меньше, ведь память – капризная штука, так и норовит забыть что-нибудь важное.

В глазах женщины проскочила небольшая грусть. Какой бы она ни была, но она тоже понимала, что с течением времени у нас остается не так много воспоминаний, которые мы хотим сохранить.

Слабость продлилась пару мгновений, и она снова взяла себя в руки. Холодный взгляд, точные движения. Постояв немного в полном безмолвии, я вышел из дома. Не успев спуститься с порога, я услышал шаги. Повернувшись, я увидел, как ко мне подходит она и несет в руке три пары свежесвязанных носок. Опешив от такой картины, я не знал, как действовать. Подойдя ко мне, она протянула мне носки и холодным, как сталь, голосом произнесла: «Передашь Настасье, папаша».

После этого она вернулась на свое место и растворилась в своем занятии. Слегка ошарашенный, я пошел в сторону ожидавших меня.

— Мы все слышали, наши поздравления! — радостным тоном начал дед.

— Но почему? Даже не так, откуда она знает?

— О, не беспокойся, эта ведьма знает все и даже еще чуть-чуть, — успокаивал меня дед.

— Тогда какие планы на сегодня? — спросил дух леса Хвин.

— План может быть только один, — в этот момент дед взял паузу и значительно поднял палец, — за здоровье детишек надо выпить.

— Но мне надо домой, я там сейчас точно нужнее, — пробормотал я.

— Ничего страшного не будет, — продолжал заговорщическим тоном дед, — день-другой роли не сыграет. Если что, всем скажешь, что бился с великим драконом.

— Не поверят, — ответил я.

— Ну, значит, не поверят. Если что, шрамы украшают мужчину.

После небольших препирательств я поддался и направился со всеми немного отпраздновать свалившееся счастье.

* * * * *

Вот на этом мои приключения были закончены. Ваш папа преодолел все невзгоды и победил всех врагов. Так закончились мои приключения на этом волшебном острове.

— Ну да, победил всех, но проиграл зелёному змею, — грозно прошипела Настасья.

Я вздрогнул и повернулся в сторону входной двери.

— Ещё раз пропадёшь, я сама тебя найду и прибью. Герой херов.